Майкл МУРКОК
   ТАНЦОРЫ В КОНЦЕ ВРЕМЕНИ


   ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ
   ЧУЖДЫЙ ЗНОЙ


                               Майкл МУРКОК

                               ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ



                                Посвящается Мику Гаррисону и Диане Бордмен



                                   Давай уйдем!.. Вот-вот наступит ночь,
                                   Окончен день забот для нас с тобой,
                                   Снят урожай, что послан нам судьбой.
                                   Тоска и смерть. Ушла надежда прочь.
                                   Давай уйдем!.. Покинем этот мир -
                                   Безумный мир тщеславной суеты,
                                   Несчастный мир бездушной пустоты,
                                   Где человек так немощен и сир.
                                   Давай уйдем!.. Туда, где нет ни слез,
                                   Ни смеха, ни желаний, ни тоски,
                                   Ни страха, ни любви, ни сладких грез...
                                   Там отдых обретают старики.
                                   Мы превратимся в сок родных берез,
                                   Мы уплывем с водой родной реки...
                                   Давай уйдем!..
                                               Эрнест Доусон,
                                               "Прощальное слово", 1899 г.



             1. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБИТ МИССИС УНДЕРВУД

     - Боюсь, что ты дал  начало  еще  одной  моде,  дорогой.  -  Железная
Орхидея сдвинула покрывало  из  соболей  и  столкнула  Джерека  с  постели
стройной ногой. - Я так горжусь тобой! Как любая мать.  Ты  талантливый  и
вкусненький сын!
     Джерек вздохнул, лежа на дальнем краю постели, полностью спрятав лицо
в огромной мягкой куче подушек. Он был бледен и задумчив.
     - Благодарю тебя, ярчайший из цветов, самый благородный из металлов.
     Его голос был слаб.
     - Но ты все еще тоскуешь, -  сказала  она  сочувственно,  -  по  этой
миссис Ундервуд.
     - Так и есть.
     - Немногие смогли бы сохранить подобную страсть так  долго.  Мир  все
еще нетерпеливо ждет развязки. Ты отправишься к  ней?  Или  она  явится  к
тебе?
     - Она сказала, что придет ко мне, - пробормотал Джерек  Корнелиан.  -
По крайней мере, я так понял. Ты знаешь, как трудно  иногда  понять  смысл
беседы с путешественником во времени,  и,  должен  сказать,  это  особенно
трудно в 1896 году. - Он улыбнулся. - Тем  не  менее,  все  было  чудесно.
Хотел бы я, чтобы ты все это  видела  своими  глазами,  Железная  Орхидея.
Кофейные палатки, Кухни Джонса, Тюрьмы и другие  памятники.  И  так  много
людей! Можно усомниться, хватает ли воздуха на всех!
     - Да, дорогой. - Ответ ее не был таким живым, каким мог бы быть,  так
как она уже слышала все это не один раз. - Но твоя  конструкция  находится
здесь на радость всем нам. И другие теперь следуют за тобой.
     Догадываясь, что ему грозит опасность наскучить ей, Джерек сел  среди
подушек, расставил пальцы рук  на  уровне  глаз  и  принялся  разглядывать
мерцающие кольца власти, украшающие их. Сжав совершенной  формы  губы,  он
установил в определенное положение кольцо на  указательном  пальце  правой
руки. На дальней стене комнаты появилось  окно,  через  которое  ворвались
теплые и яркие солнечные лучи.
     - Какое красивое утро! - воскликнула Железная Орхидея в похвалу  ему.
- Как ты планируешь провести его?
     Джерек пожал плечами.
     - Еще не знаю. У тебя есть предложения?
     - Ну, Джерек, поскольку именно ты установил  моду  на  ностальгию,  я
думаю, тебе захочется  отправиться  со  мной  в  один  из  старых  гниющих
городов.
     - Что касается тебя,  ты  совершенно  в  ностальгическом  настроении,
королева матерей с богатым воображением. - Он нежно поцеловал ее веки  над
черными, как смоль, глазами. - Мы в последний раз посещали  его,  когда  я
был ребенком. Ты имеешь в виду Шаналорм, конечно?
     - Шаналорм или любой другой, какой захочешь. К тому же, как я  помню,
ты был там зачат. - Она зевнула. -  Гниющие  города  -  единственное,  что
постоянно в нашем мире.
     - Некоторые сказали бы, что они _б_ы_л_и_ миром, - улыбнулся  Джерек.
- Но у них нет очарования метрополий Эпохи Рассвета,  какими  бы  древними
они ни были.
     - Я нахожу их романтичными, - сказала она, охваченная воспоминаниями,
и обняла его черными руками, целуя в губы цвета полдневной  голубизны.  Ее
одежда (живые пурпурные маки) вздымалась и опадала.  -  Что  ты  наденешь,
отправляясь за приключениями? Ты по-прежнему предпочитаешь свои костюмы со
стрелами?
     - Думаю, нет.
     Он был немного разочарован тем, что она все еще пристрастна к  черным
и темно-синим оттенкам. Значит, она еще не полностью забыла свою  связь  с
гибельно-мрачным Вертером де Гете. Он подумал немного, а  затем  движением
кольца власти создал струящуюся мантию из белого, тончайшего, как паутина,
меха. Намерением его было создать контраст, и мантия понравилась ей.
     - Превосходно, - промурлыкала она. -  Идем,  погрузим  твой  багаж  и
отправимся.
     Они покинули ранчо Джерека (которое намеренно сохранялось в том виде,
каким он его сделал, когда старался подготовить дом  для  своей  утерянной
возлюбленной, миссис Амелии Ундервуд, перед тем как она отправилась  назад
в  девятнадцатое  столетие)  и  пересекли  хорошо  ухоженную   лужайку   с
подстриженной травой, где больше не бродили среди кустов, беседок,  роз  и
японских садиков олень и бизон, напоминавшие ему так мучительно  о  миссис
Амелии Ундервуд.
     Ландо Джерека из молочно-белого нефрита было  обито  изнутри  шкурами
винилов (давно исчезнувших зверей) абрикосового оттенка и украшено зеленым
золотом.
     Железная Орхидея устроилась  в  экипаже.  Джерек  уселся  напротив  и
постучал по перилам ограждения, дав экипажу сигнал для подъема. Кто-то (не
он) создал приятное круглое желтое солнце и роскошные голубые облака,  под
которыми уходили вдаль невысокие, поросшие травой холмы, леса из  сосен  и
гвоздичных деревьев, реки янтарного и серебряного цветов, глядя на которые
отдыхали глаза. Такой ландшафт простирался на мили и  мили  вокруг.  Ландо
направилось в южном направлении, к Шаналорму.
     Они пересекли белесоватое море, из которого существа розового  цвета,
напоминающие гигантских земляных червей, высовывали головы или хвосты (или
и то, и другое одновременно), гадая, кто создал их.
     - К несчастью, это, вероятно, Вертер, - сказала Железная  Орхидея.  -
Как он борется против обычной эстетики! Вот еще один пример выражения  его
натуры, как ты думаешь? На мой взгляд, довольно примитивно.
     Они были рады, когда белесое море осталось позади.  Сейчас  под  ними
проплывали высокие соляные утесы, блестевшие в  свете  красноватого  шара,
который, вероятно, и был  настоящим  солнцем.  В  этом  ландшафте  таилось
молчание, которое волновало обоих, и они не  разговаривали,  пока  тот  не
остался позади.
     -  Почти  на  месте,  -  сказала  Железная  Орхидея,  перегнувшись  и
посмотрев через край ландо, хотя в действительности не имела ни  малейшего
представления, где они находятся, да в этом и не было  необходимости,  так
как Джерек дал экипажу ясные  инструкции.  Джерек  улыбнулся,  восхищенный
энтузиазмом матери. Она всегда радовалась их совместным вылазкам.
     Захваченная порывом ветра, его одежда  из  меха-паутинки  взметнулась
вверх, закрыв обзор. Джерек прихлопнул полы вниз так сильно,  что  белизна
растеклась по всему сиденью, и в этот момент по причине, которой  не  смог
определить, Джерек подумал о миссис Ундервуд,  и  лицо  его  затуманилось.
Прошло уже больше времени, чем он  ожидал.  Джерек  был  уверен,  что  она
вернулась бы, если бы смогла. Он понял, что вскоре придется нанести  визит
раздражительному  старому  ученому  Браннарту  Морфейлу  и   просить   его
использовать другую машину времени. Морфейл заявил, что  миссис  Ундервуд,
подверженная, как и любой другой человек, эффекту  Морфейла,  скоро  будет
вытолкнута из 1896 года, но при  этом  может  оказаться  в  любом  периоде
времени за последние миллионы лет, но Джерек был уверен, что она  вернется
в его век.  В  конце  концов,  они  любили  друг  друга.  Она  подтвердила
давным-давно, что любит  его.  Джерек  подумал,  не  Браннарт  ли,  полный
решимости доказать безупречность своей теории,  блокирует  попытки  миссис
Ундервуд достичь его. Конечно, такое подозрение несправедливо, но уже было
очевидно, что миледи Шарлотина  и  Лорд  Джеггед  Канарии  ведут  какую-то
запутанную игру, включающую его и  миссис  Ундервуд  судьбы.  До  сих  пор
Джерек относился к этому вполне добродушно, но теперь начал подумывать, не
стала ли шутка заходить слишком далеко.
     Железная Орхидея заметила перемену в его настроении. Она  наклонилась
и провела пальцами по лбу сына.
     - Снова меланхолия, моя любовь?
     - Прости меня, прекраснейший из цветов. -  Джерек  с  усилием  придал
лицу беспечное выражение и улыбнулся. Он обрадовался, когда в этот  момент
заметил фиолетовое зарево, пульсирующее на горизонте.
     - Шаналорм появился. Смотри!
     Она повернулась,  ее  лицо,  как  черное  зеркало,  отразило  далекое
сияние.
     - О, наконец-то!
     Они углубились в ландшафт, который никто не хотел изменять: не только
потому, что он и так  был  красив,  но  также  и  потому,  что  не  стоило
легкомысленно  экспериментировать  с   источником   энергии,   находящимся
неподалеку.  Города,  подобные  Шаналорму,  строились  в  течение   многих
столетий и были очень старыми. Говорили, что они способны  преобразовывать
энергию  самого  космоса,  что  Вселенная  может   быть   создана   заново
посредством их загадочных машин. Но никто не посмел  когда-либо  проверить
это утверждение, хотя даже мысль об этом мало кому приходила в  голову  за
последнюю  пару  тысячелетий  (подобные  занятия  считались  вульгарными).
Определенно имелась возможность создать любое  количество  новых  звезд  и
планет. Города будут существовать так же  долго,  как  и  само  Время  (не
особенно  долго  на  самом  деле,   если   верить   Юшариспу,   маленькому
инопланетянину, недавно отправившемуся в космическое путешествие с  Лордом
Монгровом).
     Шаналорм раскинулся, грезя о чем-то, под куполом  фиолетового  света,
который, казалось, не проникал  в  сам  город.  Некоторые  из  причудливых
зданий расплавились и оставались в полужидком состоянии, сохраняя, однако,
все еще различимые очертания. Другие здания разлагались - машинная плесень
и энергомох волнообразно двигались по их каркасам: яркие,  желто-зеленого,
желто-голубого  и  красновато-коричневого  цветов,  с  шелестом  и  глухим
почмокиванием  они  искали  свежие  утечки  из  энергорезервуаров.  Особые
маленькие животные, присущие городам, сновали взад и вперед из  отверстий,
которые, должно быть, были когда-то дверями  и  окнами,  исчезая  в  тенях
бледно-голубого, малинового и  розовато-лилового  оттенков,  отбрасываемых
чем-то невидимым; они переплывали лужи мерцающего  золотого  и  бирюзового
цветов, лакомились полуметаллическими растениями, которые, в свою очередь,
питались энергией странной радиации и кристаллами загадочной структуры.  И
все  это  время  Шаналорм  пел  сам  себе  тысячи  переплетающихся  песен,
гипнотических мелодий. Говорили, что когда-то город был  разумен  -  самое
разумное существо во Вселенной, но сейчас он одряхлел, и даже воспоминания
его  были  расплывчаты.  Образы  возникали  там  и   тут   среди   гниющих
металлодрагоценностей и зданий: сцены величия Шаналорма,  его  обитателей,
его истории. Он имел много имен, прежде чем получил название Шаналорм.
     - Разве он не прелестен, Джерек? - воскликнула  Железная  Орхидея.  -
Где мы устроим пикник?
     Джерек погладил ограждение ландо, и экипаж по спирали  стал  медленно
опускаться вниз, пока не оказался между двумя башнями, проплывая чуть выше
крыш блоков,  куполов  и  шаров,  которые  сияли  тысячами  неопределенных
оттенков.
     - Там? - Он показал на пруд с рубинового цвета жидкостью и  нависшими
над  ним  старыми  деревьями  с  длинными,  покрытыми  ржавчиной  ветвями,
касающимися поверхности. Мягкий красно-золотистый мох  покрывал  берег,  и
крошечные  звенящие  насекомые  оставляли  в  воздухе   искрящиеся   следы
янтарно-аметистового цвета.
     - О да! Превосходно!
     Когда Джерек посадил  свою  машину,  Железная  Орхидея  величественно
шагнула на землю и поднесла палец  к  губам,  осматривая  сцену  вокруг  с
выражением смутного узнавания.
     - Хм, не то ли самое место? Может быть... Джерек,  знаешь,  я  думаю,
что именно здесь был зачат ты, мой плод. Твой  отец  и  я  гуляли.  -  Она
показала  на  комплекс  низких  зданий  на  противоположном  берегу,  чуть
различимый сквозь медленно проплывающее облако желтого цвета. -  Вон  там!
Разговор зашел, как это обычно бывает в таких местах, об обычаях  древних.
Я помню, мы обсуждали Мертвые Науки. Как оказалось,  он  изучал  некоторые
древние тексты  по  биологическому  переконструированию,  и  мы  подумали,
существует ли еще возможность  создать  ребенка  согласно  практике  Эпохи
Рассвета. - Она рассмеялась. -  Сколько  ошибок  мы  наделали  сперва!  Но
постепенно мы разобрались, что к чему,  и  вот  ты  здесь  -  великолепное
создание, продукт искусного мастерства. Вероятно,  поэтому  я  так  дорожу
тобой, так горжусь.
     Джерек взял ее мерцающую, черную, как смоль, руку и поцеловал кончики
пальцев, ласково погладил по спине. Он ничего не мог сказать, но руки  его
были нежными, выражение лица - любящим. Джерек знал ее достаточно  хорошо,
чтобы понять, что она сейчас странно взволнована...
     Они  лежали  на  уютном  мхе,  слушая  музыку  города,  наблюдая   за
насекомыми, танцующими в заливающем все вокруг фиолетовом свете.
     - Думаю, именно покой я ценю больше всего,  -  пробормотала  Железная
Орхидея, томно двигая головой по его  плечу,  -  античный  покой.  Как  ты
считаешь, не потеряли ли мы нечто, чем обладали наши предки,  -  некоторое
качество, вырабатываемое жизненным опытом? Вертер верит, что оно у нас все
еще есть.
     Джерек улыбнулся.
     - Как я понимаю, самый великолепный из  цветов,  каждому  индивидууму
дается индивидуальный жизненный опыт. Мы можем сделать из нашего  прошлого
все, что захотим.
     - А из будущего? - проговорила она сонно и непоследовательно.
     - Если  принимать  всерьез  предупреждения  Юшариспа,  тогда  будущее
неясно. Вряд ли его сколько-нибудь осталось.
     Но он уже утратил ее внимание. Она встала и подошла к берегу пруда. В
глубине, под поверхностью, переливались мягкие цвета,  и,  очарованная  на
миг, она засмотрелась на них.
     - Я пожелала бы... - начала она,  затем  замолчала,  тряхнув  темными
волосами. - О, запахи, Джерек! Они грандиозны!
     Джерек встал и подошел к ней, сам похожий на  движущееся  облако:  он
глубоко вдохнул химическую  атмосферу,  и  его  тело  засветилось.  Джерек
смотрел через пруд на очертания города, думая, как  он  изменился  с  того
времени, когда был населен людьми, когда люди проводили  время  среди  его
машин и заводов, еще до того, как стал независимым, больше не  нуждающимся
в присмотре. Страдал ли город когда-нибудь от одиночества,  думал  Джерек,
скучал ли,  как  это  могло  в  конце  концов  показаться,  по  неуклюжему
заботливому вниманию инженеров, давших ему жизнь?  Покинули  ли  обитатели
Шаналорма город или он сам отверг  их?  Джерек  обнял  одной  рукой  плечи
матери, но понял вдруг, что вздрагивает от порывов неожиданного  холодного
ветра.
     - Он грандиозен, - сказал Джерек.
     - Я думаю, не отличается от тех, которые ты посетил... от Лондона?
     - Это город, - согласился он, - а города ненамного отличаются друг от
друга по своей сущности. - И почувствовал  еще  один  укол  боли,  поэтому
засмеялся и сказал: - Какого цвета будет наш обед сегодня?
     - Снежно-белого и темно-голубого, -  сказала  она.  -  Эти  маленькие
улитки с лазурными раковинами, откуда они? И сливы!  Что  еще?  Аспирин  в
желе?
     - Не сегодня. Я нахожу его несколько пресным. Нам нужна  какая-нибудь
снежная рыба?
     - Обязательно! - Сняв платье, она встряхнула его  надо  мхом,  и  оно
превратилось в серебристую скатерть.
     Вместе они приготовили еду, усевшись на противоположных концах стола.
     Но когда еда  была  готова,  Джерек  не  почувствовал  голода.  Чтобы
доставить  удовольствие  матери,  он  попробовал  немного   рыбы,   сделал
глоток-два минеральной воды, взял кусочек героина и обрадовался, когда  ей
самой наскучила еда и она  предложила  рассеять  остатки.  Как  Джерек  ни
старался всем сердцем присоединиться к энтузиазму  матери,  но  обнаружил,
что не может освободиться от смутного чувства беспокойства. Он  знал,  что
хочет быть в каком-то другом месте, но знал также, что в мире  нет  места,
куда он мог бы отправиться и освободиться от ощущения неудовлетворенности.
Он заметил, что мать улыбается.
     - Джерек! Ты печален, мой  дорогой!  Ты  хандришь!  Возможно,  пришло
время забыть свою роль, сменить ее на ту, которую можно лучше воплотить  в
жизнь?
     - Я не могу забыть миссис Ундервуд.
     - Я восхищаюсь твоей твердостью. Я уже говорила  тебе  это  и  теперь
просто хочу напомнить,  исходя  из  моих  знаний  классики,  что  страсть,
подобно совершенной розе, должна в конце концов увянуть. Возможно,  сейчас
самое время дать ей начать понемногу увядать?
     - Никогда!
     Она пожала плечами.
     - Конечно, это твоя драма, и ты должен быть предан ей. Я первая,  кто
сомневается в мудрости уклонения от первоначальной концепции.  Твой  вкус,
твой тон, твой стиль - они совершенны. Я больше не буду спорить.
     - Кажется, это больше, чем вкус, - сказал Джерек,  оттягивая  кусочек
коры  и  заставляя  его  мелодично  бренчать  о  ствол  дерева.  -  Трудно
объяснить.
     - Как и любое по-настоящему важное произведение искусства.
     Он кивнул.
     - Ты права, Железная Орхидея. Так оно и есть.
     - Скоро все разрешится само собой, плод моего семени. - Она взяла его
под руку. - Пойдем, прогуляемся немного  по  этим  спокойным  улицам.  Ты,
может быть, найдешь здесь вдохновение.
     Он позволил провести себя через пруд, в то время как она, все еще  во
власти приятных воспоминаний, говорила о любви его  отца  именно  к  этому
городу и о его глубоком знании истории Шаналорма.
     - И ты так никогда и не узнала, кто был мой отец?
     -  Нет.  Разве  это  не  восхитительно?  Он  все  время  оставался  с
измененной внешностью. Мы любили друг друга несколько недель!
     - Никаких намеков?
     - О, видишь ли... -  Она  беспечно  рассмеялась.  -  Знаешь,  слишком
упорное расследование тайны все испортило бы.
     Под их ногами какой-то захороненный трансформатор вздохнул и заставил
задрожать землю.



                           2. ИГРА В КОРАБЛИКИ

     - Я иногда задаюсь вопросом, - сказала Железная Орхидея, когда  ландо
Джерека уносило их  прочь  от  Шаналорма,  -  куда  ведет  нынешняя  мания
изучения Эпохи Рассвета?
     - Ведет, моя жизнь?
     - Я имею в виду артистически. Вскоре, в основном из-за моды,  которую
ты породил, мы вновь создадим ту эпоху вплоть до  мельчайшей  детали.  Все
будет похоже на жизнь в девятнадцатом столетии.
     - Неужели, металлическое великолепие? - Он был вежлив, но все еще  не
способен следовать ее рассуждениям.
     - Я имею в виду, нет ли опасности  из-за  увлечения  реализмом  зайти
слишком далеко, Джерек? В  конце  концов  воображение  людей  может  стать
неповоротливым. Ты всегда утверждал, что путешествие в прошлое  влияет  на
восприятие человека - делает мысли расплывчатыми, затрудняет творчество.
     - Возможно, - согласился он, - но я не уверен, что мой Лондон  станет
хуже, будучи создан скорее  на  основе  жизненного  опыта,  чем  фантазии.
Конечно, причуда может зайти слишком далеко. Как,  например,  в  случае  с
Герцогом Королев.
     - Я знаю, тебе редко нравятся его работы. Они, действительно, немного
экстравагантны и пусты, но...
     - Его тенденция к вульгаризации  -  наваливать  эффект  на  эффект  -
беспокоит меня. Хотя, надо отдать должное, он был довольно сдержан в своем
"Нью-Йорке, 1930 г.", несмотря на  очевидное  влияние  моего  собственного
творения. Подобное влияние будет для него полезным.
     - Он, как и другие, может зайти слишком  далеко,  -  сказала  она.  -
Именно это я и имею в виду. - Помолчав, она пожала плечами. - Но скоро  ты
создашь новую моду, Джерек, и они последуют ей. - Она сказала это почти  с
надеждой, почти мечтательно. - Ты направишь их прочь от излишеств.
     - Ты добра.
     - О, даже больше! - Ее лицо цвета воронова крыла светилось юмором.  -
Я пристрастна, мой дорогой. Ты - мой сын!
     - Я слышал, Герцог Королев закончил Нью-Йорк. Не отправиться  ли  нам
посмотреть его?
     - Почему бы и нет? И будем надеяться, что он сам будет там.  Я  очень
люблю Герцога Королев.
     - Так же, как и я, хотя и не разделяю его вкусов.
     - Зато он разделяет твои. Ты должен быть более снисходительным.
     Они рассмеялись.


     Герцог Королев был удовлетворен, увидев  их.  Он  стоял  в  некотором
отдалении   от   своего   творения,   восхищаясь   им   с   беззастенчивым
удовольствием. На нем  была  одежда  в  стиле  500-го  столетия:  сплошные
кристаллические спирали и причудливые завитушки,  глаза  зверей,  бумажные
шишечки и перчатки, которые делали невидимыми его руки. Он  поднял  чуткое
лицо с густой черной бородкой и крикнул Джереку и его матери:
     - Железная Орхидея во всей своей темной красе! И Джерек! Я приписываю
тебе все заслуги, мой дорогой, за первоначальную  идею.  Считай,  что  это
дань твоему гению.
     У Джерека потеплело на душе при виде  Герцога  Королев,  как  всегда,
впрочем. Его вкусы, может быть, и не были такими, какими должны были быть,
но его добродушие неоспоримо. Джерек решил похвалить создание Герцога, что
бы он там ни думал о нем.
     Фактически это было довольно скромное произведение.
     - Как видишь, он из того же периода, что и  твой  Лондон,  и,  думаю,
очень близок к оригиналу.
     Ладонь Железной Орхидеи сжала на мгновение руку  Джерека,  когда  они
спускались из ландо, как будто подтверждая обоснованность этого суждения.
     - Та, самая высокая башня в центре  -  Эмпайр  Стейт  Апартаменты,  в
ляпис-лазури и золоте, выстроена в качестве дома  для  величайшего  короля
Нью-Йорка (Конга Могущественного), который, как вы знаете, правил  городом
в течение Золотого Века. Бронзовая статуя, которую вы  видите  на  вершине
здания, - это Конг...
     - Он выглядит прекрасно, - согласилась Железная Орхидея, -  но  почти
не по-человечески.
     - Это была Эпоха Рассвета,  -  продолжал  Герцог.  -  Здание  высотой
больше мили с четвертью (я взял размеры из учебника истории)  представляет
собой прекрасный пример варварской простоты  архитектуры  ранних  Урановых
Столетий, как говорят некоторые, почти самых первых.
     Джерек подумал, не цитирует ли Герцог Королев  учебник  целиком,  так
как слова были очень похожи.
     - Не слишком ли близко друг к другу расположены  здания?  -  спросила
Железная Орхидея.
     Герцог Королев не обиделся.
     - Намеренно, - ответил он. - Эпос того  времени  пестрит  постоянными
ссылками на узость улиц, вынуждавшую людей двигаться по-крабьи,  -  отсюда
слово "тротуар".
     - А это что? -  спросил  Джерек,  указывая  на  коллекцию  живописных
коттеджей с черепичными крышами. - Они кажутся нетипичными.
     - Это деревня Гринвич, своего рода музей, часто посещаемый  моряками.
Знаменитый корабль причалил в устье реки. Видите  его?  -  Он  показал  на
что-то, привалившееся к пирсу и бросающее отблески на темную воду лагуны.
     -  Похоже  на  гигантскую  стеклянную  бутылку,  -  сказала  Железная
Орхидея.
     - Я тоже так думаю, но каким-то образом они умудрялись плавать в ней.
Секрет движения, без сомнения, утерян,  но  я  создал  корабль  на  основе
модели, описание которой обнаружил в  записях.  Корабль  назывался  "Катти
Сарк". - Герцог Королев позволил себе самодовольную усмешку. - И тут,  мой
дорогой Джерек, я заслужил привилегию быть  достойным  подражания.  Миледи
Шарлотина была под таким впечатлением, что начала  репродуцировать  другие
знаменитые корабли этого периода.
     - Должен сказать, что ваше чувство мелочей  впечатляюще,  -  похвалил
его Джерек. - А вы заселили город? - Он сощурил глаза, чтобы лучше видеть.
- Вон те движущиеся фигурки...
     - Да, восемь миллионов человек.
     - А что означают крошечные вспышки света? - поинтересовалась Железная
Орхидея.
     - Маггеры, - ответил Герцог Королев. - В то время Нью-Йорк  привлекал
очень  много  артистов,  в  основном  фотографов   (называемых   популярно
"маггеры", "щелкуны" или иногда "магшоттеры"), и то, что вы видите, -  это
их камеры в действии.
     - У вас есть талант к доскональному исследованию.
     - Признаю, что многим обязан своим источникам,  -  согласился  Герцог
Королев. - И я  нашел  в  зверинце  путешественника  во  времени,  который
оказался способен помочь. Он не точно из этого периода, но  из  достаточно
близкого, чтобы быть знакомым с записями о том времени. Большинство зданий
выполнено из люрекса и  плексигласа,  любимых  материалов  мастеров  Эпохи
Рассвета. Защитные талисманы, конечно, из неона, чтобы отразить силы тьмы.
     - О да! - воскликнула Железная Орхидея. - У Гэфа Лошадь в Слезах было
что-то подобное в его "Канцерополисе, 2215 г.".
     - В самом деле? - Тон Герцога стал непреднамеренно безразличным.  Ему
не нравились работы Гэфа, которые, как было известно,  он  однажды  назвал
"слишком старательными". - Я должен это увидеть.
     - Он на ту же  тему,  что  и  "Съедобный  Бирмингем"  -  творение  По
Аргонового Сердца, - сказал Джерек, чтобы немного повернуть ход  беседы  в
другое русло. - Я пробовал его день или два назад. Просто восхитительно.
     -  Нехватку  зрелищной  оригинальности  он  наверстывает  кулинарными
талантами.
     - Определенно, "Бирмингем", по моему мнению, услаждает только вкус, -
согласилась Железная Орхидея. - Некоторые его здания - явная копия  "Рима,
1946 г." миледи Шарлотины.
     - Плохо получилось  со  львами,  -  сочувственно  пробормотал  Герцог
Королев.
     - Они  вышли  из-под  контроля,  -  сказала  Железная  Орхидея.  -  Я
предупреждала ее об  этом.  Христиан  было  недостаточно.  Я  считаю,  что
все-таки жестоко распылить город только  потому,  что  все  его  население
съедено. Но летающие слоны очаровательны, не так ли?
     - Я никогда не видел цирка прежде, - сказал Джерек.
     - Я как раз собирался отправиться  на  озеро  "Козленок  Билли",  где
спущены на воду некоторые из кораблей. - Герцог  Королев  указал  на  свой
самый  последний  воздушный  автомобиль,  вместительную  копию  одной   из
марсианских летающих машин, которые пытались уничтожить Нью-Йорк в течение
периода времени, которым он интересовался. - Не хотите ли поехать со мной?
     - Чудесная идея, - ответили хором Железная Орхидея и Джерек,  считая,
что предложенный способ времяпрепровождения так  же  хорош,  как  и  любой
другой.
     - Мы последуем за вами в моем ландо, - решил Джерек.
     Герцог Королев взмахнул невидимой рукой.
     - В моем воздушном автомобиле полно места, но поступайте, как хотите.
- Он пошарил под своей кристаллической одеждой и  вытащил  летный  шлем  с
очками. Надев его, он подошел к  своему  экипажу,  взобрался  с  некоторым
трудом по гладкой боковой поверхности и расположился на сиденье летчика.
     Джерек с интересом наблюдал, как  машина  издала  оглушительный  рев,
появилось свечение, вскоре взорвавшееся  раскаленно-красным  снопом  искр,
потом  из  всех  щелей  повалил  голубой   дым,   а   затем   конструкция,
раскачиваясь, поднялась вверх.
     У Джерека сложилось впечатление, что Герцог Королев  специализируется
исключительно на неустойчивых средствах транспорта.


     Озеро "Козленок Билли" было расширено для регаты, что  само  по  себе
казалось необычным, а окружающие горы  сдвинуты  назад,  чтобы  освободить
место для лишней воды. На берегу там  и  тут  собрались  небольшие  группы
людей, рассматривающих корабли, которые к этому времени находились уже  на
воде. Корабли представляли собой замечательную коллекцию.
     Джерек и  Железная  Орхидея  приземлились  на  белом  пепле  пляжа  и
присоединились к Герцогу Королев, успевшему завести  разговор  с  хозяйкой
регаты. Миледи Шарлотина все еще имела несколько грудей  и  дополнительную
пару рук, но кожа ее  была  нежно-голубой.  Миледи  украшало  ожерелье,  с
которого  свисало  несколько  длинных  полупрозрачных  матерчатых  крючков
различных цветов. Едва увидев гостей, она засветилась от удовольствия.
     - Железная Орхидея все еще в трауре, как я вижу. И Джерек  Корнелиан,
самый знаменитый из исследователей метавремени. Я не ждала тебя.
     Немного задетая ее репликой, Железная Орхидея незаметно изменила цвет
своей кожи до более естественного  оттенка.  Ее  платье  неожиданно  стало
таким ослепительно-белым, что все сощурились, и она убавила  его  яркость,
бормоча извинения.
     - Какая из лодок ваша, дорогая?
     Миледи Шарлотина поджала губы в шуточном неодобрении.
     - Кораблей, самая уважаемая из растений. Тот корабль мой,  -  указала
она кивком головы в направлении огромной статуи женщины, лежащей  на  воде
вниз животом с раскинутыми симметрично руками и ногами; деревянную  голову
венчала корона из золота и бриллиантов. - "Королева Элизабет".
     Пока они смотрели на  корабль,  из  ушей  статуи  вырвалось  огромное
черное облако,  а  изо  рта,  расположенного  почти  у  поверхности  воды,
послышалось меланхолическое гудение.
     - Корабль рядом с ней - "Монитор", который перевозил девственниц  или
что-то подобное, не так ли?
     "Монитор"  оказался  меньше   "Королевы   Элизабет";   корпус   судна
представлял собой тело  мужчины  с  прогнутой  спиной  и  огромной  бычьей
головой на плечах.
     - О'Кала Инкардинал просто не может освободиться от своей одержимости
зверями. Но корабль милый.
     - Они все из одного и того же периода? Вон тот, например,  -  спросил
Герцог Королев, указывая на довольно бесформенную посудину. - Он  выглядит
более похожим на остров.
     - Это "Франция", - пояснила миледи Шарлотина. -  Принадлежит  Греволу
Локспрингу. - Тот, который идет под парами  к  нему,  называется  "Водяная
лилия", хотя я уверена, что не было такого растения. - Она  назвала  имена
нескольких  других  примечательных  судов:  -  "Мари  Роз",  "Гинденбург",
"Патиа". А разве не красив вон тот величавый "Ленинград"?
     - Они все милы, - уклончиво ответила  Железная  Орхидея.  -  Что  они
будут делать, когда все соберутся?
     - Сражаться, конечно, -  возбужденно  ответила  миледи  Шарлотина.  -
Именно для этого их и строили в Эпоху Рассвета. Представьте сцену: тяжелый
туман на  воде,  два  корабля  маневрируют.  Каждый  знает  о  присутствии
другого, но не может найти его. Это, скажем,  моя  "Королева  Элизабет"  и
"Наутилус", принадлежащий По Аргоновому  Сердцу  (боюсь,  он  расплавится,
прежде чем закончится регата). "Наутилус" видит "Королеву  Элизабет",  его
сирены разгоняют туман, он фокусирует свои дымовые трубы, и - вууш!  -  на
"Королеву Элизабет" обрушиваются  тысячи  маленьких  острых  гвоздей.  Она
содрогается и наносит ответный удар из своих передних  бортовых  отверстий
(они, должно быть, находятся в ее грудях; во всяком случае я поместила  их
там) четырьмя смертоносными смокингами, обертывающимися вокруг "Наутилуса"
и пытающимися  утащить  его  под  воду.  Но  "Наутилус"  не  так-то  легко
одолеть... Ладно, вы можете вообразить  остальное,  не  буду  портить  вам
рассказами настоящую регату. Почти все корабли уже здесь. Осталось подойти
еще парочке - и мы начнем.
     - Я не могу  ждать,  -  сказал  Джерек  рассеянно.  -  Между  прочим,
Браннарт Морфейл все еще живет рядом с вами, миледи Шарлотина?
     - Да, его апартаменты у  Нижнего  озера.  Думаю,  он  сейчас  там.  Я
просила его помочь мне в создании "Королевы Элизабет", но он  был  слишком
занят.
     - Он все еще сердит на меня?
     - Ну, ведь ты потерял одну из его любимых машин времени.
     - Значит, она не вернулась?
     - Нет. А ты ждешь ее?
     - Я думал, что, может быть,  миссис  Ундервуд  использует  ее,  чтобы
вернуться к нам. Вы сообщите мне, если она вернется?
     - Ты ведь знаешь, что я сделаю это. Твоя связь с нею - предмет  моего
постоянного интереса.
     - Благодарю вас. И еще: вы видели Лорда Джеггеда Канарии?
     - Я жду его сегодня. Он тоже обещал сделать корабль но, без сомнения,
остался таким же  ленивым,  как  всегда,  и  забыл.  Вполне  возможно,  он
пребывает в необщительном настроении. Как тебе известно, время от  времени
он удаляется от общества. О, миссис Кристия, что это?
     Вечная Содержанка похлопала длинными ресницами, обрамляющими  большие
голубые глаза. Одетая  в  дымку  розового  цвета,  с  розовой  шляпкой  на
золотистых волосах, она  прятала  что-то  в  ладонях,  обтянутых  розовыми
перчатками.
     - Если быть точной, то это не экспонат выставки, - сказала она. -  Но
я подумала, что он понравится вам.
     - Мне нравится. Как он называется?
     - "Хороший Корабль Венера". - Миссис Кристия  улыбнулась  Джереку.  -
Привет, мой дорогой. Горит ли пламя твоей страсти так же, как и раньше?
     - Все эти дни я продолжал любить, - ответил он.
     - Ты заслуживаешь награды.
     - Меня уверили, что она будет. - Джерек поцеловал  ее  в  совершенной
формы носик.
     - Где ты открыл все эти  чудесные  старые  эмоции?  -  спросила  она,
погладив его ухо. - Ты должен поговорить с Вертером, у него  те  же  самые
интересы, но ему не хватает твоего изящества. Он рассказывал тебе о  своем
"грехе"?
     - Я не видел его со времени моего возвращения из 1896 года.
     Миледи Шарлотина прервала их, положив нежную  руку  на  бедро  миссис
Кристии.
     - Вертер превзошел сам себя, и ты также, Вечная Содержанка.  Ты  ведь
не критикуешь его?
     - Нет, конечно. Я должна рассказать тебе  о  "преступлении"  Вертера,
Джерек. Все началось в тот день, когда я случайно сломала его радугу...
     И  она  начала  рассказывать  историю,  которая  показалась   Джереку
занимательной не просто потому,  что  это  действительно  была  интересная
история, но также и потому, что она, казалось, имела отношение к некоторым
идеям, над которыми он сам задумывался. Он хотел бы, чтобы Вертер стал ему
лучшей компанией, но каждый раз, когда Джерек пытался  беседовать  с  этим
мрачным  одиночкой,  Вертер  начинал  обвинять  его  в   легкомыслии   или
бесчувственности, и весь разговор сводился к серии недоуменных вопросов со
стороны Джерека и упреков со стороны Вертера.
     Миссис Кристия и Джерек Корнелиан зашагали под руку вдоль  берега,  и
все это время Вечная Содержанка продолжала оживленно болтать. Тем временем
на озере "Козленок Билли" корабли начали занимать  позиции.  Солнце  сияло
над голубой спокойной водой; то там, то тут слышались  обрывки  оживленных
бесед, и Джерек почувствовал, как  возвращается  его  добрый  юмор,  когда
миссис Кристия подошла к концу истории.
     - Я надеюсь, Вертер был благороден, - сказал он.
     - Да. Он очень искренний, Джерек, но по-своему.
     - Меня не нужно убеждать. Скажи мне, он... -  Джерек  замялся,  узнав
высокого человека, стоящего у кромки воды  и  поглощенного  беседой  с  По
Аргоновым Сердцем (на котором, как всегда, была надета варварская  высокая
шапочка).
     - Прошу извинить меня, миссис Кристия. Ты не сочтешь невежливым, если
я поговорю с Лордом Джеггедом?
     - Ты никогда не сможешь обидеть меня, сама изысканность.
     - Лорд Джеггед! - окликнул Джерек. - Как я рад, что вижу вас здесь!
     Красивый, но усталый - на удлиненном  благородном  лице  только  тень
улыбки,  Лорд  Джеггед  повернулся  к  Джереку.  На  нем  были  одежды  из
малинового шелка с обычным для него высоким воротником, обрамляющим голову
почти с белыми волосами.
     - Джерек, приправа моей жизни! По Аргоновое Сердце как раз давал  мне
рецепт своего корабля. Он  уверяет  меня,  что,  вопреки  слухам,  тот  не
растает по крайней мере еще четыре часа. Тебе, как и мне, будет  интересно
услышать, каким образом он совершил этот подвиг.
     - Добрый день, Аргоновое Сердце,  -  сказал  Джерек,  кивая  толстому
сияющему изобретателю благоухающего вулкана, а также других вещей. -  Лорд
Джеггед, я надеялся поговорить с вами...
     По Аргоновое Сердце уже  отошел,  его  руку  плотно  ухватила  всегда
тактичная миссис Кристия.
     - ...о миссис Ундервуд, - закончил фразу Джерек. - Она вернулась?
     Острые черты лица Лорда Джеггеда не выдавали никаких эмоций.
     - Вы знаете, что нет.
     Улыбка Лорда Джеггеда стала чуть шире.
     - Ты начинаешь приписывать мне своего  рода  предвидение,  Джерек.  Я
польщен, но не заслуживаю такого отличия.
     Обеспокоенный неуловимыми изменениями  в  их  старой  дружбе,  Джерек
склонил голову.
     - Простите меня, беспечный Джеггед. Я полон предчувствий. Я,  словами
древних, "перевозбужден".
     - Возможно, ты подхватил одно из древних заболеваний, мое дыхание? Из
тех, что может быть вызвано словом, которое попадает в мозг  и  заставляет
мозг атаковать тело...
     - Наука Эпохи Рассвета - скорее ваша  специальность,  чем  моя,  Лорд
Джеггед. Если вы ставите обдуманный диагноз...
     Лорд Джеггед рассмеялся своим редким сочувственным  смешком  и  обнял
друга за плечи.
     - Мой приятный взору любящий молодой хулиган, мой золотой  гусь,  мое
горе, моя молитва. Ты здоров! Я подозреваю, что только ты, единственный из
нас, являешься таковым!
     И, в  своей  обычной  загадочной  манере,  отказался  пояснить  такое
заявление, вместо  этого  привлекая  внимание  Джерека  к  регате  которая
наконец, началась. Над сверкающей водой разлился противный  желтый  туман,
солнце потускнело, сделав все вокруг  угрюмым,  и  большие  смутные  тени,
резко гудя, поползли по воде.
     Джеггед поправил воротник, не снимая другую руку с плеча Джерека.
     - Как мне сказали, они будут сражаться до смерти.



                      3. ПРОСИТЕЛЬ ПРИ ДВОРЕ ВРЕМЕНИ

     - Что это как не упадок? - говорил Ли Пао. - Постоянная скука  миледи
Шарлотины. - Подобно  большинству  путешественников  во  Времени,  он  был
ужасно педантичным.  -  Вы  проводите  свои  дни  в  бесконечной  имитации
прошлого! И если бы вы имитировали хотя бы добродетели  прошлого...  -  Он
раздраженно   одернул   потертый   костюм   из   дешевой    ткани,    снял
хлопчатобумажную шапочку и вытер пот со лба.
     - Добродетели? - вопросительно  пробормотала  Железная  Орхидея.  Она
прежде уже слышала это слово.
     - Лучшее из прошлого. Его обычаи, мораль, его тенденции, штандарты...
     - Флаги? - спросил Гэф Лошадь в Слезах, оторвав взгляд от  созерцания
своего нового пениса.
     - Слова Ли Пао  всегда  так  трудно  переводить,  -  пояснила  миледи
Шарлотина, их хозяйка.
     Все собрались, чтобы подкрепиться в ее обширном  дворце  под  озером,
где она угостила их ромом и морскими сухарями. Все корабли были потоплены.
     - Вы в самом деле имеете в виду флаги, дорогой?
     - Только в смысле выражения, - ответил Ли Пао, стараясь  не  потерять
внимание аудитории. - Если под флагами мы будем подразумевать  лояльность,
сплоченность, чувство цели.
     Даже Джерек Корнелиан, эксперт  по  философии  Эпохи  Рассвета,  едва
понимал, о чем тот говорит. Когда Железная Орхидея повернулась к  нему  за
объяснением, Джерек только пожал плечами и улыбнулся.
     - Я хочу сказать, - немного повысил голос Ли Пао,  -  что  вы  можете
использовать все это для какой-нибудь цели. Инопланетянин Юшарисп...
     Герцог Королев кашлянул в смущении.
     - ...принес новости о неизбежном катаклизме. Или, по крайней мере, он
считает его  неизбежным.  Есть  шанс,  что  вы  можете  спасти  Вселенную,
использовав ваши научные ресурсы.
     - Видите ли, мы фактически больше не понимаем их, -  мягко  объяснила
миссис Кристия, присев рядом с Гэфом  Лошадь  в  Слезах.  -  Он  чудесного
цвета, - сказала она Гэфу.
     - Здесь находятся много других пленников ваших  капризов,  таких  же,
как я, которые,  если  дать  им  возможность,  могут  изучить  применяемые
принципы, - продолжал Ли Пао. - Джерек Корнелиан, ты склонен к воссозданию
старых добродетелей. Ты-то наверняка понимаешь мою точку зрения?
     - Не совсем, - ответил Джерек. - Почему ты хочешь  спасти  Вселенную?
Не лучше ли дать делу идти своим естественным путем?
     - В мои дни  были  мистики,  -  сказал  Ли  Пао,  -  которые  считали
немудрым, как они говорили, "вмешиваться в природу".  Но  если  бы  к  ним
прислушивались, у вас не было бы власти, которой вы обладаете сегодня.
     - Мы все равно, без сомнения, были бы счастливы. - О'Кала  Инкардинал
терпеливо жевал твердые сухари, его голос казался  немного  блеющим  из-за
недавнего изменения тела в овечье. - Конечно, человеку  не  нужна  власть,
чтобы быть счастливым.
     - Это совсем не то, что я пытаюсь сказать. - Желтоватая кожа  Ли  Пао
стала розоветь. - Вы бессмертны, хотя все же погибнете, когда сама планета
будет уничтожена. Лет через двести вы будете мертвы. Вы хотите умереть?
     Миледи Шарлотина зевнула.
     - Многие из нас умирали на какой-то период. Совсем недавно Вертер  де
Гете кинулся вниз со скалы. Не так ли, Вертер?
     Мрачный Вертер, угрюмо прихлебывая  ром,  со  вздохом  подтвердил  ее
слова.
     - Но я говорю о постоянной смерти, без воскрешения. -  Голос  Ли  Пао
звучал почти с отчаянием. - Вы должны понять. Вы все умны...
     - Я не умна, - сказала миссис Кристия, ее гордость была задета.
     - Как скажете, - не задерживаясь на этом пункте, продолжал Ли Пао.  -
Вы хотите умереть навсегда, миссис Кристия?
     - Я никогда серьезно не задумывалась над этим вопросом. Полагаю, нет.
Но, собственно, какая разница?
     - Для кого?
     - Для меня. Если я буду мертва.
     Ли Пао нахмурился.
     - Нам всем лучше умереть -  бесполезным  едокам  лотоса,  кем  мы,  в
сущности, и являемся, - раздался дребезжащий монотонный голос  Вертера  де
Гете из дальнего угла комнаты.  Он  с  презрением  смотрел  вниз  на  свое
отражение в полу.
     - Вы говорите только ради позы, - упрекнул его бывший член  Правящего
комитета Народной Республики  27-го  столетия.  -  Из  желания  поддержать
поэтическую роль. Я же говорю о реальности.
     - Разве нет ничего реального  в  поэтической  роли?  -  Лорд  Джеггед
Канарии прошелся по комнате, восхищаясь цветами, которые росли из потолка.
- Не была ли ваша роль всегда поэтически возвышенной,  Ли  Пао,  когда  вы
жили в своем собственном времени?
     - Поэтической? Никогда. Идеалистической - конечно, но мы имели дело с
суровыми фактами.
     - Я думаю, имеется много форм поэзии.
     - Вы просто хотите спутать мои доводы,  Лорд  Джеггед.  Я  давно  вас
знаю.
     - Мне казалось, я хотел уточнить. Возможно,  метафора,  -  согласился
он, - не всегда уточняет, хотя в  большинстве  случаев  хорошо  для  этого
служит.
     - По-моему, вы намеренно выступили против моих аргументов, потому что
сами наполовину согласны с ними. - Ли Пао  чувствовал,  что  выигрывает  в
споре.
     - Я наполовину согласен  с  любыми  аргументами.  -  В  улыбке  Лорда
Джеггеда, казалось, появилась усталость. - Все реально. Или,  может  быть,
сделано реально.
     - С теми ресурсами, какие есть в вашем распоряжении, - определенно, -
согласился Ли Пао.
     - Я не совсем это имел в виду. Вы сделали вашу мечту реальностью,  не
так ли? Я говорю о Республике.
     - Она была основана на реальности.
     - Мое слабое знакомство с вашим периодом не позволяет  мне  обсуждать
это заявление с какой-либо уверенностью. Чья же мечта, хотел бы  я  знать,
легла в основу?
     - Ну, скорее, мечты...
     - Поэтическое вдохновение?
     - Ну...
     Лорд Джеггед поправил мантию.
     - Простите меня, Ли Пао, я понял, что запутал наш  спор.  Пожалуйста,
продолжайте, я не буду больше прерывать.
     Но Ли Пао уже потерял стимул и погрузился в угрюмое молчание.
     - Ходит слух, величественный Лорд Джеггед, что вы сами путешествовали
во времени. Вы говорите, основываясь на прямых впечатлениях о  периоде  Ли
Пао? - вступила в разговор миссис Кристия, прервав контакт с пахом Гэфа.
     - Так  как  я  верую  в  неотъемлемые  возможности  слухов  как  рода
искусства, - мягко ответил Лорд Джеггед, - то мне не годится  подтверждать
или отрицать любую сплетню,  которую  вы  могли  слышать,  сладкая  миссис
Кристия.
     - О, абсолютно! - Она снова вернула все внимание анатомии Гэфа.
     Джерек не без труда удержался от дальнейших расспросов Лорда Джеггеда
на эту извечную тему, а тот продолжал:
     - Немногие стали бы оспаривать тезис, что это просто наш  примитивный
разум навязывает событиям определенный порядок. Существует теория, что все
события в настоящем и прошлом  происходят  одновременно,  и  некоторые  из
величайших  изобретателей  машин  Времени  использовали  такую  теорию   с
успехом.
     Джерек, отчаянно разыгрывавший отсутствие интереса,  налил  себе  еще
рюмочку рома, прежде чем заговорил, но тем не менее тон его слов отличался
от обычного:
     - Как вы считаете,  можно  ли  сделать  новую  машину  Времени?  Если
положиться на память Шаналорма или какого-нибудь другого города...
     - Они не заслуживают доверия, - раздался  ворчливый  голос  Браннарта
Морфейла. Он добавил дюйм или два к своему горбу с тех пор, как  Джерек  в
последний  раз  встречался  с  ним,  а  его   хромота   определенно   была
преувеличенной, когда он пересекал зал в  заляпанном  халате,  несущем  на
себе следы всех веществ из его лаборатории. - Я посетил  все  эти  гниющие
города. Они дали нам власть, но мудрость их  исчезла.  Я  прислушивался  к
вашему  разговору,  Лорд  Джеггед.  Это  знакомая  точка  зрения,  любимая
далекими от науки людьми. И тем не менее уверяю вас, что никто  ничего  не
сделает  со  Временем,  если  не  будет  воспринимать  его   как   линейно
протяженное.
     - Браннарт, - нерешительно произнес Джерек, -  я  надеялся  встретить
вас здесь.
     - Ты хочешь преследовать меня дальше, Джерек? Я не забыл,  что  из-за
тебя потерял одну из лучших своих машин Времени.
     - Значит, никакого ее следа?
     - Никакого. Мои инструменты слишком грубы, чтобы засечь ее, если она,
как я  подозреваю,  попала  далеко  назад  в  какой-нибудь  Предрассветный
период.
     - А как насчет циклической теории?  -  спросил  Лорд  Джеггед.  -  Вы
питаете какое-нибудь доверие к ней?
     - Настолько,  насколько  она  соответствует  определенным  физическим
законам.
     - А как это связано с информацией, которую мы получили от  маленького
инопланетянина Герцога?
     - Я надеялся задать Юшариспу несколько вопросов, и я бы  это  сделал,
если бы не вмешался Джерек.
     - Сожалею, - сказал Джерек, - но...
     - Ты - живое доказательство неизменности Времени, -  сказал  Браннарт
Морфейл. - Если бы ты мог отправиться назад и исправить события, вызванные
твоим глупым вмешательством, тогда ты мог  бы  подкрепить  свои  угрызения
совести. На самом деле ты этого не можешь, так что попрошу тебя прекратить
высказывать сожаления.
     С кривой неискренней улыбкой на  морщинистом  лице  Браннарт  Морфейл
нарочито отвернулся от Джерека и, обращаясь к Лорду Джеггеду, сказал:
     - Дорогой Лорд Джеггед, вы говорили что-то насчет циклической природы
Времени?
     - По-моему, вы немного суровы с Джереком, - ответил Лорд Джеггед. - В
конце концов миледи Шарлотина предвидела до некоторой степени  последствия
своей шутки.
     - Не будем больше говорить об этом. Вы хотите знать, имеет ли  прямое
отношение к циклической теории сообщение  Юшариспа  о  смерти  космоса,  о
Вселенной, заканчивающей один цикл и начинающей другой?
     - Это была случайная мысль, ничего  более,  -  сказал  Лорд  Джеггед,
оглянувшись через плечо и подмигнув Джереку. - Вы, Браннарт,  должны  быть
добрее к мальчику. Он может способствовать вашим  экспериментам,  доставив
информацию значительной важности. Я думаю, вы сердитесь  на  него  потому,
что его приключения, кажется, противоречат вашим теориям!
     - Чепуха! Это  его  интерпретация  своих  приключений,  с  чем  я  не
согласен. Она наивна.
     - Она правильна, - сказал Джерек тихим  голосом.  -  Миссис  Ундервуд
обещала мне, что вернется, вы же знаете. Я уверен, что она вернется.
     - Невозможно или, по крайней мере, маловероятно. Время  не  разрешает
парадоксов. Теория Морфейла определенно показывает, что раз путешественник
во времени посетил будущее, то он не может вернуться в прошлое ни на какой
промежуток времени; точно так же любое пребывание  в  прошлом  ограничено,
потому что если путешественник останется там, то  он  может  изменить  ход
будущего и, следовательно, вызовет хаос. Эффект Морфейла - мой термин  для
обозначения этого феномена - того факта, что никто  не  может  отправиться
назад во Времени и остаться в прошлом. Твое пребывание в  Эпохе  Рассвета,
хотя и долгое, не дает повода настаивать, что в моей теории есть  трещины.
Шансы возвращения твоей леди из девятнадцатого века в нашу  точку  Времени
являются, таким образом, очень незначительными  -  миллион  к  одному.  Ты
можешь поискать ее, конечно, по тысячелетию  и,  если  повезет,  доставить
обратно сюда. У нее нет своей машины Времени,  и,  следовательно,  она  не
может контролировать свое перемещение в будущее.
     - У них в те дни были примитивные машины Времени, - возразил  Джерек.
- В литературе имеется много ссылок.
     - Возможно, но мы никогда не встречали  ни  одной  из  того  периода.
Остается загадкой, как она вообще попала сюда.
     - Вероятно, ее привез какой-нибудь путешественник из другого периода,
-  предположил  Джерек,  обрадовавшись,  что,  наконец,  привлек  внимание
Браннарта.  Про  себя  он  поблагодарил  Лорда  Джеггеда,  сделавшего  это
возможным. - Она однажды упомянула о человеке в капюшоне, который появился
в ее комнате незадолго перед тем, как она обнаружила себя в нашем веке.
     - Я не раз говорил тебе, - возбужденно ответил Морфейл, - у меня  нет
данных о машине Времени, материализовавшейся в течение периода, когда, как
ты утверждаешь, появилась миссис Ундервуд. Со времени последнего разговора
с тобой, Джерек, я еще раз все тщательно проверил. Или ты ошибаешься,  или
она солгала тебе...
     - Она не могла солгать мне, так же  как  и  я  ей,  -  просто  сказал
Джерек. - Мы любим друг друга.
     - Да!  Да!  Играй  в  любые  игры,  которые  забавляют  тебя,  Джерек
Корнелиан, но не за счет Браннарта Морфейла.
     - О мой почтенный создатель чудес, не можете  ли  вы  заставить  себя
проявить немного больше великодушия к нашему отважному  Джереку?  Кто  еще
среди нас посмеет погрузиться в эмоции Эпохи Рассвета?
     - Я посмею, - заявил Вертер  де  Гете,  приблизившись  к  ним,  -  и,
надеюсь, с большим пониманием того, что делаю.
     - Но твой характер, мрачный Вертер, - мягко ответил Лорд  Джеггед,  -
он не веселит других так, как характер Джерека!
     - Меня не заботит, что думает большинство, - сказал  Вертер.  -  Есть
избранные группы людей, которых интересуют мои исследования. Джерек  почти
не коснулся "греха"!
     -  Я  не  мог  понять  его,  тщеславный  Вертер,  даже  после  вашего
объяснения, - извиняющимся тоном произнес Джерек. - Я  старался,  особенно
потому, что это была идея, которую моя миссис Ундервуд разделяла с вами.
     - Старался! - Голос Вертера выражал презрение. - И потерпел  неудачу.
А я нет. Спроси миссис Кристию.
     - Она рассказала мне. Я был очень восхищен, она подтвердит...
     - Ты позавидовал мне?  -  Свет  надежды  мелькнул  в  мрачных  глазах
Вертера.
     - Конечно.
     Вертер улыбнулся и, вздохнув с удовлетворением,  великодушно  положил
ладонь на руку Джерека.
     - Приходи как-нибудь в мою башню. Я  постараюсь  помочь  тебе  понять
природу "греха".
     - Вы добрый, Вертер.
     - Я только хочу просветить тебя, Джерек.
     - Ты  найдешь  трудной  эту  задачу,  -  злорадно  хихикнул  Браннарт
Морфейл. - Исправь его манеры - и я буду вечно благодарен тебе.
     Джерек рассмеялся.
     - Браннарт, вы не боитесь, что ваш "гнев" зайдет слишком далеко? - Он
сделал движение по направлению к ученому.
     Тот поднял шестипалую руку:
     - Пожалуйста, больше никаких просьб. Найди  свою  собственную  машину
Времени, если она тебе нужна. Оставайся в заблуждении, что твоя женщина из
Эпохи Рассвета вернется, если хочешь. Но прошу тебя, Джерек,  не  вовлекай
меня больше в свои  дела.  Твое  невежество  раздражает,  и,  так  как  ты
отвергаешь правду, я больше не хочу иметь с тобой ничего  общего.  У  меня
есть чем заняться. - Он помолчал. - Конечно, если ты  вернешь  мне  машину
Времени, которую потерял, я смогу  уделить  тебе  немного  времени.  -  И,
посмеиваясь, он направился к себе в лабораторию.
     - Он ошибается в одном, - пробормотал Джерек Лорду Джеггеду. - В том,
что в 1896 году они не имели машины Времени. Вы знаете, что  это  не  так.
Именно по вашему распоряжению меня поместили в одну из них и вернули сюда.
     - А... - ответил Лорд Джеггед, рассматривая ткань своего рукава. - Ты
уже говорил это раньше.
     - Я неутешен! - сказал вдруг Джерек. - Вы не дали мне прямого ответа,
хотя, конечно, это ваше право, а Браннарт отказывает  в  помощи.  Что  мне
делать, Джеггед?
     - Разумеется, развлекаться.
     - Кажется, я очень быстро устаю в эти дни от  развлечений,  и,  когда
дело доходит до способов  увеселения,  мое  воображение  отказывает,  мозг
предает меня.
     - Разве твои приключения в прошлом не утешили  тебя  больше,  чем  ты
думаешь?
     - Я уверен, что в 1896 году были вы, Джеггед. Мне  пришло  в  голову,
что вы можете даже не сознавать этого.
     - О Джерек, мой дерзкий ребенок, на какие  интересные  абстракции  ты
намекаешь? Как мы близки с тобой по темпераменту! Ты должен  развить  свою
теорию. Бессознательные  похождения  во  Времени!  -  Лорд  Джеггед,  взяв
Джерека под руку, направился вместе с ним к общей группе присутствующих.
     - Я основываю свою идею, - начал Джерек, - на понимании того, что  вы
и я - хорошие друзья, и, следовательно, вы не станете намеренно...
     - Позже. Я выслушаю  тебя  позже,  моя  любовь,  когда  наш  долг  по
отношению к гостям будет выполнен.
     И снова Джерек Корнелиан остался под впечатлением, что  Лорд  Джеггед
Канарии, несмотря на свой беззаботный вид, был так же сконфужен, как и  он
сам.



                         4. К ТЕПЛЫМ СНЕЖНЫМ ГОРАМ

     Епископ Касл прибыл поздно. Его огромный головной убор,  втрое  выше,
чем он сам, представляющий собой каменную башню Эпохи  Рассвета,  придавал
ему великолепный вид. Длинные красивые волосы хорошо сочетались с большими
кустистыми красными бровями, обрамляя крупные черты лица и падая на грудь.
На нем было платье из золота  и  серебра,  рука  сжимала  огромный  резной
магический  жезл  какого-то  религиозного  ордена  21-го   века.   Епископ
поклонился миледи Шарлотине.
     - Я оставил свой вклад наверху, самая красивая из хозяек. Там  никого
не было, только какой-то мусор на поверхности. Должно  быть,  я  пропустил
регату?
     - Боюсь, что пропустили. - Миледи Шарлотина подошла к нему и взяла за
длинную руку. - Но вы должны разделить с нами  наш  морской  паек.  -  Она
потянула его к бочонку с ромом. - Горячий или холодный?
     Пока Епископ Касл попивал глотками ром,  миледи  Шарлотина  описывала
ему битву, которая произошла в этот день на озере "Козленок Билли".
     -  ...И  способ,  которым  "Бисмарк"  леди  Безголосой  потопил   мою
"Королеву Элизабет", был по меньшей мере гениальным.
     - Нашпиговали до нижней палубы, - сказала Сладкий Мускатный Орех,  со
вкусом произнося слова, бессмысленные для  нее.  -  Загружены  все  трюмы!
Сплеснить  грота-брас!  Закрепить  снасть  на  носу!  -  Ее  светло-желтое
мохнатое лицо оживилось. - Таранена, - добавила она, - ниже ватерлинии.
     - Да, дорогая. Твое знание морских тонкостей восхитительно.
     - Адмирал! - хохотнула Сладкий Мускатный Орех.
     - Постарайся меньше налегать на ром и больше на  сухари,  дорогая,  -
посоветовала миледи Шарлотина, подводя Епископа Касла к диванчику.
     Тот не без трудностей уселся рядом с ней: ему грозила опасность  быть
опрокинутым собственным головным убором, если бы он  не  соблюдал  крайнюю
осторожность. Епископ Касл, заметив Джерека,  махнул  жезлом  в  дружеском
приветствии:
     - Все еще ищешь свою любовь, Джерек?
     - Делаю все, что  могу,  могущественнейший  из  епископов.  -  Джерек
отошел от Лорда Джеггеда. - Как поживают ваши гигантские совы?
     - С сожалением должен сказать, что распылил их. Я намеревался создать
город Ватикан того же времени, что и твой  Лондон:  я  раб  моды,  как  ты
знаешь, но единственные источники, которые я нашел, относят его  к  Марсу,
причем к эпохе на тысячу лет позднее, поэтому мне пришлось  признать,  что
он не существовал в девятнадцатом веке.  Жаль!  Из  Голливуда,  который  я
начал, ничего не получилось, и пришлось оставить идею соперничать с тобой.
Но когда будешь уходить, взгляни на мой корабль. Надеюсь, ты одобришь  мои
тщательные исследования.
     - Как он назван?
     - "Спасательный жилет", - ответил Епископ Касл. - Полагаю, ты знаешь,
что это такое.
     - Нет, и это делает его даже более интересным.
     К  ним  присоединилась  Железная  Орхидея.  Ее   черты   были   почти
неразличимы в сияющей белизне.
     - Мы обсуждали пикник в Теплых Снежных Горах, Шарлотина. Хочешь к нам
присоединиться?
     - Великолепная идея! Конечно, хочу. Думаю,  здесь  мы  уже  исчерпали
сегодняшние развлечения. А ты, Джерек, пойдешь?
     - Пожалуй, да. Если только Лорд Джеггед... - Он повернулся  к  своему
другу, но Джеггед исчез. Джерек смиренно пожал плечами. - С удовольствием.
Прошли сотни лет с тех пор, как я посещал эти горы. Вот уж не  думал,  что
они все еще существуют.
     - Это не Монгров  ли  сделал  их,  находясь  в  более  легкомысленном
настроении, чем обычно? - спросил Епископ Касл. - Между прочим, кто-нибудь
слышал о Монгрове?
     - Ничего с тех пор, как он исчез в  космосе  вместе  с  Юшариспом,  -
сообщила ему Железная Орхидея, оглядывая зал. - Где  Герцог  Королев?  Он,
наверное, пожелает отправиться с нами.
     -  Один  из  его  путешественников  во  Времени  -  он  называет   их
"вассалами" - пришел к нему, как  я  слышал,  с  сообщением,  которое  его
взволновало,  и   Герцог   покинул   зал   с   заблестевшими   глазами   и
раскрасневшимся лицом. Может быть,  еще  один  путешественник  во  Времени
попал в наш век?
     Джерек постарался не показать виду, что задет новостью.
     - Лорд Джеггед ушел вместе с ним?
     - Не знаю. Я и не подозревала, что он ушел, - подняла  изящные  брови
миледи Шарлотина. - Странно, что он не попрощался. Вся эта торопливость  и
загадочность возбуждает мое любопытство.
     -  И  мое,  -  сказал  с  чувством  Джерек,  но  тут   же   замолчал,
преисполненный решимости казаться как можно  более  безразличным  и  ждать
своего часа. Если Амелия Ундервуд вернется, ему станет  известно  об  этом
достаточно скоро. Он почти восхищался собственным самообладанием, даже был
чуть удивлен им.


     - Разве этот пейзаж не пикантен? - заметила Железная Орхидея почти  с
хозяйским видом.
     Со склона, где они расположились на пикник, местность просматривалась
на многие мили вокруг. Перед ними раскинулись равнины, озера и реки, радуя
взор разнообразием мягких тонов. - Такой неиспорченный! Этого  великолепия
никто не касался с тех пор, как Монгров создал его.
     - Должен сказать, что предпочитаю более  ранние  работы  Монгрова,  -
заявил Епископ Касл, проводя чувственными пальцами по  сверкающему  снегу,
который покрывал склон под их ногами. Снег был почти совершенно  белым,  с
тончайшим  бледно-голубоватым  оттенком.   Несколько   маленьких   цветков
высунули  любопытные  головки  над  поверхностью  снега:  это  были  явные
уроженцы альпийской местности - оранжевые маки  и  желтые  мальвы.  Джерек
узнал еще одно растение - разновидность рододендрона.
     Сладкий Мускатный Орех,  которая  настояла,  чтобы  сопровождать  их,
катилась по склону в лавине теплого снега со  смехом  и  криками,  нарушая
спокойствие пейзажа. Снег прилипал к ее меху, и  она,  вместо  того  чтобы
подняться, скользила все ниже, задыхаясь от смеха, пока не  оказалась  над
пропастью, обрывавшейся вниз на глубину  по  меньшей  мере  тысячу  футов.
Мгновение - снег подался, и женщина с испуганным воплем исчезла из вида.
     - Что побудило Монгрова  отправиться  в  космос?  -  спросила  миледи
Шарлотина,  глядя  с  деланной  улыбкой  в  сторону  исчезнувшей  Сладкого
Мускатного Ореха. - Не могу поверить, что она, возможно, была твоим отцом,
Джерек, как бы ни хороша была маскировка.
     - Одно время упорно держался такой слух, - сказала Железная  Орхидея,
гладя волосы сына. - Но я согласна, Шарлотина, это было не совсем в  стиле
Сладкого Мускатного Ореха. Как ты думаешь, с ней все в порядке?
     - О, конечно. И если она позабыла  использовать  свой  гравитационный
нейтрализатор, мы всегда можем воскресить ее позже. Лично я рада тишине.
     -  Как  я  слышал  от  Монгрова,  он  считает  своим  предназначением
сопровождать  Юшариспа,  -  сказал  Епископ  Касл,  -  чтобы  предупредить
Вселенную об опасности.
     - Никогда не могла  понять  его  удовольствия  от  передачи  подобных
новостей,  -  пожала  плечами  миледи  Шарлотина.  -  Так   ведь   недолго
взбудоражить  некоторые  культуры,  не  правда  ли?   Я   имею   в   виду,
вспомните-ка, тех робких существ,  за  которыми  мы  должны  присматривать
время от времени, когда они посещают нас. Многие из них так  пугаются  при
виде людей, совсем не похожих на  них,  что  возвращаются  назад  на  свои
планеты со всей возможной быстротой, если только, конечно, мы не оставляем
их для зверинца. Подозреваю, мотивы у Монгрова совершенно  другие.  Думаю,
что ему сильно наскучила его мрачная  роль,  но  он  слишком  горд,  чтобы
сменить ее.
     - Проницательная сирена с шестью конечностями, - улыбнулся ей Джерек.
- Вероятно, мысль правильная. - Он  улыбнулся  еще  шире,  вспоминая,  как
провел гиганта, когда  миссис  Амелия  Ундервуд  принадлежала  к  зверинцу
Монгрова, но тут же нахмурился. - Да, приятные были дни.
     - Ты не доволен  прогулкой,  Джерек?  -  озабоченно  спросила  миледи
Шарлотина.
     - В целом мире нет другого места, где я хотел бы сейчас оказаться,  -
ответил он тактично, убеждающе улыбнувшись.
     Только Железная Орхидея не успокоилась полностью, услышав его  слова.
Она тихо сказала ему:
     - Я склонна сожалеть об одновременном появлении Юшариспа из космоса и
твоей миссис Ундервуд из Времени. Может быть, это блажь, но мне кажется  в
данный момент, что  они  внесли  в  наше  общество  определенный  привкус,
который я не нахожу приятным. Раньше ты  был  раньше  радостью  для  всех,
Джерек, из-за энтузиазма, который пылал в тебе.
     - Уверяю тебя, самая заботливая из матерей, что энтузиазм по-прежнему
пылает во мне, просто пока не на чем его сфокусировать. - Он  погладил  ее
руку. - Обещаю тебе быть забавным, как только вернется мое вдохновение.
     Успокоившись,  Железная  Орхидея  снова  легла  на  снег  и  тут   же
воскликнула:
     - О, смотрите, это Герцог Королев!
     Любой мог узнать аэромобиль, который с шумом двигался над горами в их
направлении, - настоящий орнитоптер в форме  гигантской  курицы,  которая,
издавая нелепые бряцающие и кудахчущие звуки, то опасно  падала  вниз,  то
воспаряла так высоко в небо,  что  становилась  почти  невидимой.  Широкие
крылья мощно били по воздуху, механическая голова сверкала  глазами  то  в
одном, то в другом направлении, будто в ужасном смятении, клюв  открывался
и быстро  закрывался,  производя  странный  клацающий  шум.  И  там,  едва
различимая, виднелась  голова  Герцога  в  огромной  широкополой  шляпе  с
плюмажем.  В  руке  он  держал   серебряное   копье,   которое   постоянно
запутывалось  в  развеваемом  ветром  малиновом  плаще.  Герцог,   заметив
компанию, направил к ним  свою  "курицу",  подлетев  так  близко,  что  им
пришлось кинуться в снег, чтобы избежать столкновения. "Курица"  поднялась
по спирали вверх, затем, снова по спирали, опустилась  вниз,  приземлилась
наконец в нескольких шагах и, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к ним.
     Борода Герцога буквально стояла дыбом от возбуждения.
     - Охота, мои  дорогие!  Мои  загонщики  недалеко  отсюда.  Вы  должны
присоединиться ко мне!
     - Охота, дорогой Герцог? На кого? - спросил Епископ  Касл,  поправляя
свою шляпу.
     - Еще один инопланетянин - той же расы, что и Юшарисп. Мы  обнаружили
его в этих местах. Космический корабль и все такое... Мы нашли корабль, но
инопланетянин куда-то  ушел.  Надо  скорее  найти  его!  Скорее!  Где  ваш
аэромобиль? А... Джерек? Подойдет! Едемте! Погоня близится к концу!
     Смеясь, они вопросительно посмотрели друг на друга.
     - Поедем? - спросила миледи Шарлотина.
     - Это будет забавно, -  ответила  Железная  Орхидея.  -  Не  так  ли,
Джерек?
     - Несомненно! - Джерек побежал к своему ландо, остальные следовали по
пятам.
     - Веди нас, упорнейший из охотников. В воздух! В воздух!
     Герцог Королев постучал серебряным копьем  о  металлический  гребешок
своего цыпленка. Орнитоптер, закудахтав хриплым голосом, забил крыльями по
воздуху.
     - Хо-хо! Что за спорт!
     "Курица" поднялась на несколько футов, но снова опустилась на  землю.
После неудачного старта вокруг  орнитоптера  облаками  вздымался  снег,  и
оттуда  доносился  раздраженный  голос   Герцога,   смешиваясь   с   почти
обескураживающим кудахтаньем "курицы",  пытающейся  поднять  свое  тело  в
небо.  Ландо  Джерека  уже  кружилось  в  воздухе,  когда  Герцог  наконец
управился со взлетом.
     - Он всегда жалел, что  позволил  мне  забрать  Юшариспа,  -  сказала
миледи  Шарлотина.  -  Инопланетянин  не  казался  в  то  время  серьезным
приобретением для зверинца. Можно понять удовольствие  Герцога,  когда  он
обнаружил  еще  одного,  и  надеюсь,  что  ему  повезет.  Все  мы   должны
постараться помочь ему, поэтому давайте отнесемся к охоте серьезно.
     - Безусловно! - немедленно согласился Джерек, больше, чем  остальные,
приветствуя всякое волнение.
     - Интересно, этот тоже принес такие же  скучные  вести?  -  вздохнула
Железная Орхидея, одна из всех не разделившая  общего  увлечения  веселыми
похождениями.



                               5. НА ОХОТЕ

     Откуда-то из-за линии низких зеленых холмов донесся  стон  охотничьей
арфы.  "Курица"  Герцога  находилась  выше  и  немного  впереди,  но   они
расслышали тонкий голос, кричащий:
     - К западу! К западу!
     Все увидели, как Герцог машет копьем в западном направлении, отчаянно
стараясь повернуть птицу, которая теперь больше напоминала  арену  борьбы,
не  желая  покориться  воле  своего  повелителя,  пытавшегося   удержаться
впереди.
     Слово Джерека - и ландо  прыгнуло  вперед,  заставив  Епископа  Касла
ликующе свистнуть и крепче вцепиться в  шляпу.  Ощущения  леди  тоже  были
достаточно острыми: обе они перегнулись через борт  и  чуть  не  свалились
вниз, высматривая неуловимого инопланетянина.
     - Будьте осторожны,  мои  дорогие!  -  крикнул  Епископ  Касл  сквозь
завывания ветра. - Помните, инопланетяне иногда могут быть опасными:  ведь
у них имеются все виды оружия! -  Он  предупреждающе  поднял  руку.  -  Вы
можете пропустить удовольствие, если окажетесь убитыми или  искалеченными,
так как не будет времени воскресить вас, пока не закончится охота!
     - Мы будем осторожны, Епископ, о, мы будем осторожны!
     Миледи Шарлотина хихикнула,  чуть  не  потеряв  равновесие,  так  как
перестала держаться за перила ландо.
     - Кроме того, у Джерека есть пистолет, чтобы защитить нас, не так ли,
продукт моей страсти? -  Железная  Орхидея  указала  на  довольно  большой
предмет на полу ландо. - Мы играли с ним день или два назад.
     - Пистолет-имитатор - не совсем  оружие,  -  возразил  Епископ  Касл,
подняв предмет и заглядывая в его широкий колоколообразный ствол.  -  Все,
что он может сделать, - это иллюзии.
     - Но он совсем как настоящий, Епископ.
     Епископа заинтересовала настоящая антикварная вещь.
     -  Один  из  самых  старых  образцов,  которые  я  когда-либо  видел.
Заметьте, он имеет даже собственный независимый источник  энергии  -  вот,
сбоку.
     Остальные, абсолютно не интересующиеся хобби Епископа,  притворились,
что не слышали его.
     - Исчез! - донесся в отдалении вопль Герцога. - Исчез!
     - Что он имеет в виду?  -  удивленно  спросила  миледи  Шарлотина.  -
Джерек, ты знаешь?
     - Думаю, это означает,  что  мы  слишком  отдалились,  -  предположил
Джерек. - Я намеренно отстал,  чтобы  доставить  ему  удовольствие  первым
увидеть инопланетянина. В конце концов это его дичь.
     - И вполне хорошая, - кивнула миледи Шарлотина.
     Они миновали холмы, подтянувшись ближе к Герцогу Королев.
     - Его орнитоптер, кажется, на последнем издыхании, -  сказал  Епископ
Касл. - Может, предложить подвезти его?
     - Не думаю, что он будет нам  благодарен,  -  ответил  Джерек.  -  Мы
должны подождать, пока он не грохнется.
     Они летели над ландшафтом, про который Джерек не мог вспомнить, видел
ли его когда-нибудь раньше. Тот выглядел съедобным и,  следовательно,  был
произведением По Аргонового Сердца. Там были целые деревни, выполненные  в
сказочной манере, расположенные среди странно шатающихся пучков  золоченых
деревьев.
     - М-м. - Железная Орхидея чмокнула губами. - Я снова чувствую  голод.
Не могли бы мы попробовать?..
     - Нет времени, - сказал ей Джерек. -  Мне  кажется,  я  снова  слышал
арфу.
     Небо  вдруг  потемнело,  и  какое-то  мгновение  они  летели   сквозь
абсолютную черноту. Снизу доносился шум бушующего моря.
     - Мы, должно быть, очень  близко  к  башне  Вертера,  -  предположила
миледи Шарлотина, поправляя одну из своих нескольких грудей.
     И верно, когда небо осветила  молния,  открыв  взору  кипящие  черные
облака, там оказался вертеровский, в милю высотой, монумент  его  мрачному
"эго".
     - Вон те скалы, - сказала миледи Шарлотина,  показывая  на  основание
башни, - где мы нашли его тело, разбитое вдребезги. Лорд Джеггед воскресил
его. Потребовались века, чтобы собрать все кусочки.
     Джерек вспомнил Сладкий Мускатный Орех. Если она действительно  упала
в пропасть, то не следует надолго оставлять ее там, прежде чем воскрешать.
     Солнце снова сияло, земля зеленела внизу.
     - Это "Токио, 1901 г." графа Карболика! - закричала Железная Орхидея.
- Какие красивые краски!
     - Реконструкция подлинных морских раковин, - пробормотал  со  знанием
дела Епископ Касл.
     Ландо, скрупулезно следуя за Герцогом Королев, неожиданно повернуло в
сторону и направилось к земле.
     - Он внизу! - закричал Епископ Касл. - Около того леса, вон там!
     - Он не ранен,  Епископ?  -  спросила  Железная  Орхидея,  сидящая  у
дальней стенки в салоне машины.
     - Нет, я вижу, как он двигается. Кажется, Герцог не в  очень  хорошем
настроении: он бьет орнитоптер.
     -  Бедная  вещь!  -  миледи  Шарлотина  разинула  рот,  когда   ландо
неожиданно стукнулось о землю.
     Джерек вылез из машины и направился к Герцогу Королев. Шляпа  Герцога
съехала набекрень, одна из штанин превратилась в клочья,  но  в  остальном
все было в порядке. Отбросив копье в  сторону,  он  сдвинул  назад  шляпу,
положил руки на бедра и улыбнулся Джереку.
     - Неплохая была погоня, а?
     - Очень стимулирующая. Ваш орнитоптер испортился?
     - Совершенно!
     Герцог  Королев   считал   вопросом   чести   летать   на   подлинных
реконструкциях воздушных машин древности. Его часто отговаривали от  таких
затей, но он, несмотря на множество синяков, оставался тверд.
     - Может, подбросить вас в замок? - предложила миледи Шарлотина.
     - Я не сдался. Я продолжу охоту пешком. Он  затаился  где-то  в  этом
лесу. - Герцог кивнул головой в  направлении  ближайших  вязов,  кедров  и
лиственниц. - Загонщики выгонят его на нас, если повезет. Пойдете со мной?
     Джерек пожал плечами.
     - Охотно.
     Все углубились уже довольно далеко в лес, когда Епископ Касл  обратил
внимание на пистолет-имитатор, который все еще держал в руке.
     - Прошу прощения. Эта антикварная вещь застряла у  меня.  Отнести  ее
назад, Джерек?
     - Возьмите его с собой, - сказал Джерек. - Он может  пригодиться  при
захвате инопланетянина.
     - Разумно, - одобрил Герцог Королев.
     В  лесу  было  тихо,  если  не  считать  слабого  шороха  листьев   и
приглушенных  звуков  их  шагов  по  зеленому  светящемуся  мху.   Деревья
испускали густой сладкий аромат.
     -  О,  разве  здесь  не  жутко?  -  произнесла  миледи  Шарлотина   в
бесконечном восхищении. - Подлинный старомодный волшебный лес.  Интересно,
кто сделал его?
     Джерек заметил, что яркость света немного изменилась, так что теперь,
наверное, был поздний летний вечер.  Лес,  казалось,  простирался  гораздо
дальше, чем он сперва предположил.
     - Это, должно быть, работа Лорда Джеггеда. - Епископ Касл снял  шляпу
и помахал ею перед собой. -  Только  он  мог  уловить  тончайшие  переливы
света.
     - Да, чувствуется рука Джеггеда, -  согласилась  Железная  Орхидея  и
взяла под руку своего сына.
     - Тогда следует  остерегаться  мифических  зверей,  -  заявил  Герцог
Королев. - Кенгуру и тому подобное, если я правильно предсказываю фантазию
Джеггеда.
     Железная Орхидея сжала руку Джерека.
     - Мне кажется, становится тише, - прошептала она. - И темнее.



                          6. МУЗЫКАНТЫ-РАЗБОЙНИКИ

     Листва над их головой стала теперь настолько плотной,  что  почти  не
пропускала свет.  Темнота  сгущалась,  стало  совсем  тихо,  и,  почти  не
сознавая, что делают, они пробирались как можно  тише  по  мху,  осторожно
отодвигая в сторону низкие ветки, которые все чаще  преграждали  им  путь.
Миледи Шарлотина взяла Джерека за другую руку, возбужденно бормоча:
     - Мы как дети в чаще! Мы не заблудились, Джерек?
     - Это было бы чудесно, - сказала Железная Орхидея.
     Джерек  промолчал.  По  каким-то  причинам  загадочный  лес  произвел
исцеляющий  эффект  на  его  эмоции.  Он  чувствовал  себя  намного  более
спокойным, более расслабленным, чем был долгое  время.  Джерек  удивлялся,
почему ему в голову пришла мысль, что в этом лесу  он  находится  каким-то
образом ближе к миссис Ундервуд. Джерек всматривался  в  тенистый  сумрак,
почти ожидая увидеть ее в том же самом сером платье и  соломенной  шляпке,
стоящую около ствола кедра или сосны, улыбающуюся ему, готовую  предложить
то, что она называла "моральным образованием".
     Только Герцог Королев не поддался  атмосфере  леса.  Он  остановился,
подергивая себя за черную бороду, и нахмурился.
     - Загонщики должны были найти что-нибудь, - пожаловался он. -  Почему
мы не слышим их?
     - Лес, кажется, намного больше, чем мы сперва предполагали. - Епископ
Касл постучал пальцем о ствол пистолета-имитатора.  -  Может,  мы  выбрали
неправильное направление?
     Джерек и обе  женщины  тоже  остановились.  Сам  Джерек  находился  в
состоянии, близком к трансу: лес очень походил на тот,  в  котором  миссис
Ундервуд поцеловала его, признавшись, наконец, в своей любви к нему; и  из
леса, подобного этому, она была унесена прочь, обратно в  свое  время.  На
мгновение у него возникла мысль,  что  Лорд  Джеггед  и  миледи  Шарлотина
запланировали для него сюрприз, но было очевидно,  что  миледи  ничего  не
знала про лес до того, как они обнаружили его.  Джерек  глубоко  вздохнул.
Преобладающим запахом, как ему показалось, был запах земли.
     - Что это? - Герцог Королев приложил руку к уху. - Арфа, не так ли?
     Епископ Касл, держа свою шляпу в руке, другой почесывал рыжие локоны,
оглядываясь во все стороны.
     - Я думаю, вы правы, мой дорогой Герцог. Определенно музыка.  Но  это
могут быть и птицы.
     - Песня кролика! - выдохнула миледи  Шарлотина,  романтически  сжимая
несколько рук над скопищем грудей. - Услышать ее в таком  лесу  -  значит,
стать Первобытным Человеком, испытать такие же  эмоции,  какие  испытывали
люди миллионы лет назад.
     - Вы сегодня в лирическом настроении, миледи,  -  лениво  предположил
Епископ Касл, но было очевидно, что он тоже поддался очарованию  атмосферы
леса. Он поднял руку, в которой держал пистолет-имитатор. - По-моему, звук
раздался с той стороны.
     - Мы должны идти крайне осторожно,  -  сказала  Железная  Орхидея,  -
чтобы не вспугнуть ни инопланетянина, ни какую-нибудь другую живность.
     Джерек подозревал, что ею ни на йоту не руководила забота о животных,
просто она, как и он сам, хотела наслаждаться окружающим  покоем,  поэтому
он подтвердил ее слова серьезным кивком.
     Немного позже они обнаружили дымку  танцующего  темно-красного  света
впереди и последовали в том направлении с  еще  большей  осторожностью.  А
затем послышалась музыка.
     Через  несколько  мгновений  Джерек  осознал,  что  это  была   самая
прекрасная музыка, какую он когда-либо слышал: глубокая,  чистая  и  очень
трогательная, она несла в себе гармонию  Вселенной,  утверждала  идеалы  и
эмоции, величественные в своем проявлении, отражающие  мощь  человеческого
духа; она провела его через отчаяние - и он больше  не  отчаивался,  через
боль - и он больше не чувствовал боли, через цинизм - и он познал волнение
надежды; она показала ему, что было безобразным, - и  оно  перестало  быть
таковым; она протащила его через самые глубокие бездны убогости  -  только
для того, чтобы поднимать все выше и выше, пока его тело, ум и чувства  не
оказались в совершеннейшем балансе и он не познал неизмеримое наслаждение.
     Слушая, Джерек вместе  с  остальными  вошел  в  дымку  темно-красного
света, окрасившего их лица и одежду, и они  увидели,  что  свет  и  музыка
исходили от поляны в лесу.  Центр  поляны  занимала  большая  машина.  Она
стояла, накренившись, на четырех или пяти тонких ножках, одна  из  которых
явно была  сломана.  Несимметричный,  похожий  на  грушу  корпус  усеивали
маленькие стеклянные  выступы,  подобные  изъянам  в  куске  керамики.  Из
восьмиугольного предмета наверху изливался красный свет.
     Около покалеченной машины стояли или сидели семь гуманоидных существ,
в которых безошибочно  можно  было  узнать  космических  путешественников:
маленькие, едва в половину роста Джерека, коренастые, с головами, сходными
по форме с их кораблем; с одним удлиненным глазом, в котором  плавали  три
зрачка, то разбегаясь в разные стороны, то сливаясь, то снова расходясь; с
большими, как у слона, ушами и носами-пуговицами. Все были  усатые,  имели
неопрятный вид  и  поражали  разнообразием  одежд,  ни  одна  из  которых,
казалось, не походила на другую.
     Музыка исходила именно от этих маленьких существ, так как они,  держа
в руках инструменты странной формы, дули в них, щипали струны  и  пиликали
короткими толстыми пальцами. На поясах у них висели  не  то  ножи,  не  то
мечи, широкие косолапые ноги были обуты в тяжелые  сапоги,  а  на  головах
красовались шапки, шарфы или металлические шлемы, усиливая впечатление  от
их  прозаической  внешности.  Джерек  с  трудом  мог  поверить,  что   эти
головорезы рождали музыку дивной красоты.
     Все,  подпав  под  влияние  музыки,  слушали  с   благоговением,   не
замечаемые  артистами.  Постепенно  симфония  достигла   разрешения   явно
столкнувшихся тем,  окончившись  в  гармонии,  которая  была  одновременно
невообразимо сложной и абсолютно простой. Мгновение стояла тишина.  Джерек
почувствовал, что его глаза полны слез, и, взглянув на других, увидел, что
они тронуты так же, как и он. Джерек  сделал  несколько  глубоких  вдохов,
подобно  чуть  не  утонувшему  человеку,  когда  тот  достигает,  наконец,
поверхности, но не смог заговорить.
     Что же касается музыкантов, то они отшвырнули в стороны инструменты и
повалились на землю, хохоча во все горло. Они хихикали и кричали,  шлепали
себя руками по бокам, почти беспомощные от смеха, а смех был хриплым, даже
грубым, как если бы музыканты развлекались простенькой мелодией похотливой
песенки, а не играли самую прекрасную музыку во Вселенной.
     Невнятно бормоча на резком скрежещущем языке, они высвистывали  части
симфонии,  толкая  друг  друга  локтями,  подмигивая  и  взрываясь  новыми
приступами веселья, держась за бока и постанывая, трясясь всем телом.
     Немного  озадаченный  таким  неожиданным  поворотом  событий,  Герцог
Королев вывел группу на поляну. При его появлении ближайший  инопланетянин
поднял взгляд, показал на него, фыркнул и впал в новую серию конвульсий.
     Герцог, который всегда питал пристрастие к неудобным  вещам,  включил
наручный транслятор, предназначенный сначала  для  разговора  с  коллегами
Юшариспа, украшенный  орнаментом  и  довольно  громоздкий.  Когда  вспышка
веселья инопланетян поутихла и они уселись ровнее, все еще переговариваясь
и хихикая, Герцог поклонился, представляя себя и своих товарищей.
     - Добро пожаловать на нашу планету, джентльмены. Можно поздравить вас
с концертом, доставившим непредставимое наслаждение.
     Приблизившись, Джерек почувствовал  запах,  который  узнал  по  опыту
путешествия в девятнадцатое столетие, - запах застарелого пота. Когда один
из инопланетян наконец встал и, переваливаясь с ноги на  ногу,  подошел  к
ним, запах стал решительно сильнее. Ухмыляясь, злодей почесался и  отвесил
поклон  -  издевательскую  копию  поклона  Герцога,  чем  вызвал  у  своих
соплеменников новую болезненную вспышку веселья.
     - Мы только немножко развлеклись, -  сказал  инопланетянин,  -  чтобы
убить время. Здесь, кажется, совершенно  нечего  больше  делать,  на  этом
вашем усталом старом шарике.
     - О, я уверена, мы сможем  найти  способы  развлечь  вас,  -  сказала
миледи Шарлотина, облизнув губы. - Как долго вы уже здесь?
     Инопланетянин поднял кривую ногу и почесал икру.
     - Недолго.  Рано  или  поздно  придется  подумать  о  ремонте  нашего
корабля. - Он изобразил что-то вроде подмигивания.
     Миледи Шарлотина поджала нижнюю губу и  вздохнула,  в  то  время  как
Железная Орхидея прошептала Джереку:
     - Каким чудесным дополнением к зверинцу они будут!  Я  думаю,  Герцог
тоже понял это. Конечно, он первый имеет право на выбор, а жаль.
     - Из какой части космоса вы явились? - вежливо спросил Епископ Касл.
     - О, сомневаюсь, что вам знакомо название, не уверен  даже,  что  оно
еще существует. Мы - я и мой экипаж - последние из нашего народа,  который
называет себя Латы. Я - капитан Мабберс.
     - И почему вы путешествуете по космосу, между  звездами?  -  Железная
Орхидея обменялась незаметно  взглядами  с  миледи  Шарлотиной.  Их  глаза
сверкнули.
     - Ну, вы уже  наверняка  знаете,  что  эта  Вселенная  почти  покрыта
траурным  крепом,  поэтому  мы  просто  слоняемся,  надеясь  найти  секрет
бессмертия и немного развлечься по пути. Когда мы достигнем цели, если нам
повезет, то попробуем убежать в другую Вселенную,  не  подверженную  таким
изменениям.
     - Другая Вселенная? - удивился Джерек. - Явное противоречие.
     - Как вам угодно. - Капитан Мабберс пожал плечами и зевнул.
     - Тайны бессмертия и чуточку веселья! - воскликнул Герцог Королев.  -
У нас есть и то, и другое! Вы должны остаться у нас!
     Джереку теперь стало совершенно ясно, что  хитрый  Герцог  собирается
добавить к своей коллекции целый оркестр.  Владение  такими  превосходными
музыкантами означает еще одно настоящее перо в  его  шляпе  и  с  избытком
компенсирует неудачу с Юшариспом. Тем не менее реакция  капитана  Мабберса
оказалась  не  совсем  такой,  на  какую  рассчитывал  Герцог.   Выражение
подозрительной хитрости мелькнуло в чертах капитана, когда он повернулся к
своему экипажу:
     - Что вы думаете,  парни?  Этот  джентльмен  говорит,  что  мы  можем
остаться у него в гостях.
     - Ну, - сказал  один,  -  если  они  в  самом  деле  разгадали  тайну
бессмертия...
     - Он ведь не собирается  отдать  ее  просто  так,  не  правда  ли?  -
предположил другой. - Что он хочет с этого иметь?
     - Уверяю вас, наши мотивы бескорыстны, - настаивал  Епископ  Касл.  -
Нам доставит  удовольствие,  если  вы  согласитесь  быть  нашими  гостями.
Признаюсь, мы наслаждались вашей музыкой. Если вы  сыграете  нам  еще,  мы
отблагодарим, сделав вас бессмертными. Мы все бессмертны, не правда ли?
     Он повернулся к своим компаньонам, и те хором подтвердили его слова.
     - В самом деле? - удивился капитан Мабберс и почесал челюсть.
     - В самом деле, - выдохнула Железная Орхидея, - мне  самой...  -  Она
прочистила  горло,  заметив  вдруг  подчеркнутое  отсутствие  интереса  со
стороны миледи Шарлотины, и закончила упавшим  голосом:  -  Ну,  несколько
сотен лет.
     - Я прожил по меньшей мере две или три тысячи лет,  -  сказал  Герцог
Королев.
     - Вам не стало скучно? - с любопытством спросил  один  из  гостей.  -
Именно это и беспокоит нас.
     - О нет! Нет, нет и нет. У нас  есть  свои  развлечения.  Мы  создаем
вещи. Мы занимаемся любовью. Мы изобретаем игры.  Иногда  мы  засыпаем  на
несколько лет, быть может, и на более долгий срок, если  устаем  от  того,
что  делаем,  но  вы  не  поверите,  как  быстро  летит  время,  когда  ты
бессмертен.
     - Вот уж никогда не  думал  об  этом,  -  удивился  Епископ  Касл.  -
Наверное, дело в том, что  люди  бессмертны  много  тысячелетий  подряд  и
привыкли.
     - У меня есть идея получше, - с усмешкой сказал капитан Мабберс. - Вы
будете нашими гостями. Мы возьмем вас с собой, когда продолжим путешествие
по Вселенной, а по пути вы расскажете секрет бессмертия.
     Поставленный в тупик Герцог содрогнулся.
     - В космос? Наши нервы не выдержат, сожалею! - Он со  слабой  улыбкой
повернулся к Джереку, хотя  слова  его  предназначались  инопланетянам.  -
Благодарю  за  ваше  предложение,  капитан  Мабберс,   но   мы   вынуждены
отказаться. Только Монгров, ищущий дискомфорт во всех формах, мог рискнуть
отправиться в космос.
     - Нет, -  сладким  голосом  пропела  миледи  Шарлотина.  -  Наш  долг
пригласить вас в  гости.  Мы  все  отправимся  назад  к  Нижнему  озеру  и
устроим... о... вечеринку.
     - Мы  уже  развлекались,  когда  вы  появились,  -  напомнил  капитан
Мабберс. Он чихнул и потер пуговичный нос. - Постойте,  кажется,  я  знаю,
что вы имеете в виду. А? - Он бочком подскочил к ней и похлопал по  бедру.
- Мы были в космосе очень долго, леди.
     - О бедные мои! - сказала миледи Шарлотина, прикладывая  обе  руки  к
его щекам и покручивая усы. - Там не осталось ни одной женщины вашей расы?
     - Ни одной, даже старой карги. - Последовал жалобный вздох. - Знаете,
тяжелое было путешествие. Я сомневаюсь, что  мне  довелось  ущипнуть  хоть
один локоток за три или четыре года. - Он метнул  укоризненный  взгляд  на
своих компаньонов, которые с вожделением посматривали  на  женщин,  затем,
грязно ухмыляясь, протянул руку и положил ее на зад  миледи  Шарлотины.  -
Почему бы нам не пройти внутрь корабля и не поговорить обо всем подробнее?
     - Будет комфортнее, если вы отправитесь с нами,  -  настаивал  Герцог
Королев. - Вы сможете перекусить, отдохнуть, принять ванну...
     - Ванну? - вздрогнул капитан Мабберс.  -  Сделать  что?  Перестаньте,
Герцог. У нас впереди еще долгий путь. Что вы пытаетесь предложить?
     - Я имею в виду, что мы можем обеспечить вас всем, что вы  пожелаете,
можем даже создать женщин вашего собственного  вида,  точно  воспроизвести
вашу окружающую среду. Это вполне в нашей власти.
     - Ха! - сказал капитан Мабберс подозрительно. - Вы так думаете?
     - Хотелось бы знать, в чем заключается их  игра?  -  Один  из  членов
экипажа встал, ковыряя в зубах, острых и желтых. Три его зрачка  метнулись
туда-сюда, рассматривая пятерых людей  Земли.  -  Если  хотите  знать  мое
мнение, вы слишком рветесь доставить нам удовольствие.
     Герцог сделал руками неопределенный жест.
     - Как вы можете подозревать нас? Поскольку вы гости нашей планеты, то
имеете право требовать, чтобы мы развлекали вас.
     - Ладно, впервые встречаю компанию, которая так думает, - сказал один
из членов экипажа, запуская руку под рубашку  и  потирая  грудь.  -  Но  я
согласен со шкипером: вы полетите с нами.
     Другие кивнули в знак одобрения.
     - Но, - начала уговаривать их Железная Орхидея,  -  мои  великолепные
маленькие космические моряки, вы не поняли нашего абсолютного отвращения к
пустынным пространствам. Мало того, ведь сейчас вряд ли  кто  путешествует
на ближайшие планеты нашей собственной системы, а что уж говорить о выходе
в холодную пустыню между звездами! - Выражение  ее  лица  смягчилось,  она
сняла шапочку с одного инопланетянина, который как раз приблизился к  ней,
и погладила его лысину. - Не в нашей природе покидать планету, мы привыкли
к ней. Вы видите, мы - старая, старая  раса.  Космос  скучен  нам,  другие
планеты  раздражают  и  расстраивают  нас,  потому  что   хорошие   манеры
предполагают, что чужую жизнь нельзя переделывать по своему вкусу. Что нам
ваша бесконечность! В конце концов, за исключением мелких  различий,  наша
звезда очень похожа на другие.
     Инопланетянин выхватил свою шапку из ее руки  и  натянул  обратно  на
голову.
     - Волнения, - сказал он. - Приключения. Опасности. Новые ощущения.
     - Определенно, там нет новых ощущений, - сказал Епископ  Касл,  желая
услышать хотя бы об одном, которое все-таки существует. - Везде,  как  мне
кажется, только варианты старых.
     - Ладно, -  решительно  сказал  капитан  Мабберс  и  нагнулся,  чтобы
поднять свой инструмент. - Вы отправляетесь с нами, это  решено.  Я  узнаю
ловушку, когда чую ее.
     Герцог Королев поджал губы.
     - Похоже, настало время нам удалиться. Очевидно, переговоры  зашли  в
тупик...
     - Больше похоже на ваше поражение,  приятель,  -  сказал  склонный  к
полемике инопланетянин, указывая своим инструментом в направлении Герцога.
- Вали их на землю и грузи на корабль!
     Латы подняли свои трубы и смычки с земли.
     - Не понимаю вас, - сказал Герцог капитану Мабберсу. - Что валить  на
землю? И что грузить на корабль?
     - Ноги и руки по порядку, - хмыкнул капитан Мабберс  и  опять  сделал
движение инструментом.
     Епископ Касл замялся.
     - Мне кажется, они угрожают нам!
     Миледи Шарлотина взвизгнула от восхищения. Железная Орхидея приложила
палец к губам, глаза ее расширились.
     - Это одновременно оружие и музыкальные инструменты? - спросил Джерек
с интересом.
     - Так оно и  есть,  -  самодовольно  подтвердил  капитан  Мабберс.  -
Смотрите. - Он повернулся в сторону, направляя устройство  странной  формы
на ближайшие деревья. - Огонь! - сказал он.
     Ревущий огненный вихрь вырвался из устройства в его  руках,  пронесся
сквозь деревья, превратив их в дымящийся пепел, и  устремился  через  мрак
леса, оставляя после себя выжженную равнину,  к  далекой  горе.  Вихрь  не
остановился, пока не достиг горы. Гора  взорвалась.  Они  услышали  слабый
грохот.
     - Все  в  порядке?  -  Капитан  Мабберс  вопросительно  повернулся  к
Джереку. Латы злобно усмехались.  Один  из  них,  в  металлическом  шлеме,
сказал:
     - Вы не уйдете далеко, если попытаетесь убежать от этого.
     - Кто воскресит нас? - сказал Епископ  Касл.  -  Как  удивительно.  Я
никогда прежде не видел настоящего оружия.
     - Значит,  вы  намереваетесь  похитить  нас?!  -  воскликнула  миледи
Шарлотина.
     - Мибикс анвье ре? - спросил капитан Мабберс. - Круфруди! Дью о  тай,
хью хотквадс!
     В отчаянии Герцог Королев выключил свой транслятор.



                            7. КОНФЛИКТ ИЛЛЮЗИЙ

     - Определенно, все получилось не так уж хорошо, - сказал с несчастным
видом Герцог Королев.
     Они все сидели рядом с космическим кораблем. Около  них  присели  два
Лата, поглощенные  какой-то  азартной  игрой,  где  ставкой,  вроде,  были
Железная Орхидея и миледи Шарлотина.
     Миледи Шарлотина становилась все нетерпеливее и вздыхала.
     - Я хочу, чтобы они поторопились. Они милые, но не очень решительные.
     - Вы уверены? -  усомнился  Епископ  Касл,  выдергивая  мох.  -  Они,
кажется, очень быстро приняли решение похитить нас.
     Джерек пал духом.
     - Если нас возьмут  в  космос,  я  никогда  не  увижу  миссис  Амелию
Ундервуд.
     - Попробуйте еще раз применить к их  оружию  рассеивающее  кольцо,  -
предложила Железная Орхидея. - Мое не работает, Епископ, но,  может,  ваше
подействует?
     Епископ  сосредоточился,  возясь  со  своим  кольцом,  но  ничего  не
произошло.
     - Они эффективны только по отношению  к  вещам,  которые  мы  создаем
сами. Полагаю, можно было бы освободиться от остальных деревьев...
     - В этом, кажется, мало смысла, - вздохнул Джерек.
     - Ладно, - сказал Герцог Королев, несгибаемый оптимист, -  в  космосе
есть шанс встретить что-нибудь интересное.
     - Наши предки не нашли там ничего, - напомнила ему Железная  Орхидея.
- Кроме того, как же вернуться назад?
     - Построим космический корабль. -  Герцог  Королев  был  озадачен  ее
очевидной тупостью. - С помощью кольца власти.
     -  Если  только  они  действуют  в  космической  бездне.  Вы  помните
какую-нибудь запись о кольцах, используемых вдали от Земли? - Епископ Касл
пожал плечами, не ожидая ответа.
     - Интересно, существовали кольца власти тысячи и тысячи лет назад?  О
дорогой, я чувствую себя очень сонной. - Миледи  Шарлотина  вздохнула,  ей
стало скучно, потому что пришлось оставить идею заняться любовью с  Латом,
одним или всеми сразу. - Давайте создадим воздушную машину и улетим.
     - У меня есть более забавное предложение, - усмехнулся Епископ  Касл,
весело помахав пистолетом-имитатором.  -  Он  развеселит  нас  и  послужит
возбуждающим завершением этого приключения.  Джерек,  пистолет,  наверное,
заряжен, как обычно?
     - Да, - кивнул Джерек с отсутствующим видом.
     - Значит, он будет наугад выстреливать  случайные  иллюзии.  Я  помню
моду на эти игрушки: состязались два игрока, каждый с пистолетом,  оба  не
знающие,  какая  появится  иллюзия,  но  надеющиеся,  что   одна   иллюзия
компенсирует другую.
     - Правильно, - сказал Джерек. - Тем не менее, я не смог найти никого,
кто бы заинтересовался настолько, чтобы сыграть в нее.
     Капитан Мабберс оставил своих людей и с  важным  видом  направился  к
пленникам.
     - Хьюджо, ри ферт глекс мин глекс внев! - рявкнул он, угрожая  концом
музыкального инструмента.
     Они притворились, что  не  имеют  ни  малейшего  понятия,  о  чем  он
толкует,  хотя  было  совершенно  ясно:  он  хотел,  чтобы  люди  вошли  в
космический корабль.
     - Круфруди! - сказал капитан Мабберс. - Глем мин глекс впел!
     Миледи Шарлотина изобразила милые ямочки на щеках.
     - Дорогой капитан, мы просто не понимаем вас. А вы тоже не можете нас
понять, не так ли?
     - Хрунт! -  Переложив  инструмент  в  другую  руку,  капитан  Мабберс
похотливо улыбнулся и положил руку на ее локоть. - Хрунт глекс, мибикс?
     -  Собака!  -  ответствовала  миледи  Шарлотина,  покраснев,  что  не
помешало ей невинно похлопать ресницами. - По-моему,  сейчас  самое  время
испробовать пистолет, Епископ.
     Раздался негромкий хлопок,  и  все  вокруг  стало  голубым  и  белым.
Голубые и белые птицы и  насекомые,  изящные  и  неторопливые,  замелькали
между ровными и аккуратными желтыми деревьями.
     Капитан Мабберс немного удивился, затем  тряхнул  головой  и  потянул
миледи Шарлотину к кораблю.
     - Возможно, мы должны позволить ему совсем коротенькое изнасилование.
     - Слишком поздно, - сказал Епископ Касл  и  выстрелил  снова.  -  Кто
заряжал пистолет,  Джерек?  Хотелось  бы  надеяться  на  что-нибудь  менее
сдержанное. Вторая иллюзия наложилась на первую. В деликатную бело-голубую
сцену вломился чудовищный десятиногий зверь, который напоминал рептилию  с
огромными глазами, сверкающими пламенем,  когда  он  поворачивал  свирепую
голову то в одну, то в другую сторону. Капитан Мабберс завопил  и  нацелил
свой  инструмент.  Он  умудрился  уничтожить   большую   часть   леса   за
бело-голубым ландшафтом и огненноглазым чудовищем,  но  все  остальное  не
изменилось.
     - Думаю, настала пора ретироваться, - сказал Епископ Касл, нажимая на
курок еще раз и производя  яркий  абстрактный  узор,  который  со  свистом
заметался в воздухе, чудовищно контрастируя с белым и  голубым  цветами  и
раздражая рассвирепевшего  зверя.  Лат  непрерывно  стрелял  по  чудовищу,
отступая от него по мере того,  как  то  двигалось  (совпало  удачно)  ему
навстречу.
     - О, - разочарованно сказала Железная Орхидея, когда Джерек  взял  ее
за руку и потянул в лес. - Нельзя ли досмотреть до конца?
     - Ты помнишь, где мы оставили твою воздушную машину, Джерек? - Герцог
Королев был возбужден и запыхался. - Хорошее развлечение, не правда ли?
     - Кажется, она находится в том направлении, - ответил Джерек.  -  Но,
может быть, было бы умнее остаться и сделать другую?
     - Разве это по-спортивному, как  ты  считаешь?  -  спросила  Железная
Орхидея.
     - Думаю, нет.
     - Тогда пошли!
     Она побежала между деревьями и скоро исчезла в сумраке  леса.  Джерек
последовал за ней. Епископ Касл не отставал от него.
     - Мама, я думаю, нам не стоит разделяться.
     Ее голос донесся уже издалека:
     - О Джерек, ты становишься безрадостным, мое сердце!
     Вскоре он совсем потерял ее. Пробежав  наугад  еще  некоторое  время,
Джерек остановился в изнеможении у большого старого дерева. Епископ  Касл,
следовавший за ним по пятам, протянул ему, тяжело дыша, пистолет-имитатор.
     - Не возражаешь, если я передам его тебе на какое-то  время,  Джерек?
Он довольно тяжелый.
     Джерек взял пистолет и, засовывая его в складки одежды, услышал,  как
что-то большое с треском  ломится  сквозь  лес.  Падали  деревья,  трещали
сучья, загорался огонь.
     - Животное достаточно реалистично, верно? -  Епископ  Касл,  кажется,
ощущал себя создателем чудовища, но тут что-то взвыло около  его  носа,  и
несколько деревьев превратились в пепел. - Кажется, Лат догоняет нас.
     С этим Епископ нырнул в кусты, оставив Джерека в  нерешительности  по
поводу того, какое направление ему избрать для отступления.
     Подумав, что сейчас он может быть убит навечно и  никогда  больше  не
увидит миссис Амелию Ундервуд, Джерек  почувствовал,  как  его  охватывает
паника. Это была новая эмоция, и  часть  его  ума  испытывала  объективное
любопытство. Он побежал, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу.  Он
бежал все дальше и дальше сквозь темноту,  прочь  от  шума  и  разрушений.
Опасности,  казалось,  окружали  его  стеной:  избежав  одну,  он  тут  же
сталкивался с другой. Один раз он на кого-то наткнулся  в  темноте  и  уже
собирался заговорить, но услышал: "Феркит!" и рванулся прочь, стараясь  не
шуметь, а  вслед  ему  несся  замораживающий  кровь  крик.  Джерек  бежал,
карабкался, падал, вставал и бежал вновь, грудь болела, и мозг отказывался
служить. Ему показалось, будто он всхлипывает,  и  он  понял,  что,  когда
упадет в следующий раз, у него не хватит воли подняться.
     Джерек  споткнулся,  потерял  равновесие  и,  падая,  примирился   со
смертью. Он скользил, растянувшись, вниз головой по склону  какой-то  ямы.
Вместе с ним падали кусочки земли и камни. Дно ямы было уже  близко,  суля
желанную безопасность, и Джерек поздравлял себя со  спасением,  как  вдруг
дно  подалось  под  ним,  и  он  покатился  вниз  по   чему-то   гладкому,
изготовленному явно с целью поймать в ловушку. Он все скользил и  скользил
по металлическому желобу, чувствуя тошноту от скорости спуска, неспособный
дотянуться до своих колец власти, неспособный замедлить падение,  пока  не
оказался, должно быть, почти в миле от поверхности  земли.  Затем  наконец
желоб кончился, и Джерек, ошеломленный  и  помятый,  приземлился  на  кучу
заплесневелых одеял.
     Откуда-то лился тусклый искусственный свет.  Спустя  некоторое  время
Джерек сел, осторожно ощупал  свое  тело  в  поисках  сломанных  костей  и
удивился, что таковых не оказалось.
     Необычайное чувство удовлетворенности наполнило  его,  и  он,  сладко
зевнув, снова улегся на одеяла, надеясь, что его друзья  сумели  добраться
до ландо. Он отдохнет, а затем обдумает, как удобнее всего  присоединиться
к ним. Кольцо власти, без сомнения, просверлит для него туннель  вверх,  и
он выберется подняться на поверхность  с  помощью  антигравитации.  Джерек
чувствовал  необычайную  сонливость,  уже  почти  не  веря  в   реальность
происшедших событий. Он закрыл  глаза,  собираясь  вздремнуть,  как  вдруг
услышал негромкий шепелявый голос:
     - Добро пожаловать, сэр, в Страну Чудес.
     Он сел и оглянулся. Неподалеку стояла маленькая  девочка  с  большими
голубыми глазами. Выражение ее лица было деланно скромным.
     - Ты очень ладно скроена, - сказал Джерек с  восхищением.  -  Что  ты
такое на самом деле?
     На лице маленькой девочки теперь появилось выражение недоверия.
     - Конечно же, я маленькая девочка, что же еще?



                           8. ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

     Джерек встал и, отряхнув пыль с одежды, мягко произнес:
     - Маленькие девочки исчезли тысячи лет назад. Ты, вероятно, робот или
игрушка. Что ты делаешь здесь, внизу?
     - Играю, - ответило создание - робот или игрушка, затем  сделало  шаг
вперед и лягнуло Джерека в щиколотку. - Я знаю, что я такое. И я знаю, что
ты такое. Няня говорила, чтобы мы остерегались взрослых: они опасны.
     - Как и маленькие девочки, - с чувством сказал Джерек, потирая и  так
уже побитую ногу. - Где твоя няня, дитя мое?
     Он был удивлен, насколько жизненно достоверным выглядело создание, но
оно не могло быть ребенком, иначе бы он слышал об этом раньше. Кроме  него
и Вертера де Гете, на  Земле  уже  тысячу  лет  не  рождались  дети.  Люди
создавались таким же образом, как, например, Герцог Королев создал Сладкий
Мускатный Орех, и переделывали себя, как Король Шулер,  ставший  Епископом
Каслом. Иметь детей в конце концов означало ответственность, даже создание
зрелых людей было достаточно трудным делом.
     - Пойдем, - сказало существо, взяв его за руку, и повело  Джерека  по
туннелю из розового мрамора, который, на его взгляд, имел что-то общее  по
стилю  и  материалу  с  древними  городами,   хотя   казался   построенным
сравнительно недавно.
     Туннель  привел  их  в  большую  комнату,   наполненную   прекрасными
конструкциями  античных  вещей,  некоторые  из   которых   Джерек   узнал:
управляемые  игрушечные  машинки,  лошади-качалки,   пушистые   куропатки,
головоломки, раскрашенные квазимодо и детские настольные конструкторы.
     - Это одна из наших игротек, - объяснила ему девочка. - Учебный класс
находится за ней. Няня скоро  выйдет  с  остальными.  А  я  прогуливаю,  -
добавила она гордо.
     Джерек  с  восхищением  рассматривал   окружающее.   Кто-то   здорово
потрудился, чтобы воссоздать старинную детскую  комнату.  Он  подумал,  не
заслуга ли это, как и лес наверху, Лорда Джеггеда. Во  всем,  определенно,
проглядывало его изящество.
     Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату ворвалась группа мальчиков
и девочек, все явно одного и того же возраста: мальчики  -  в  рубашках  и
шортах, девочки - в разноцветных  платьях  и  передниках.  Все  кричали  и
смеялись, но замолчали, увидев Джерека Корнелиана. Глаза  их  расширились,
рты раскрылись.
     - Это взрослый, - сообщило мнимое дитя. - Я поймала его  в  коридоре.
Он упал сквозь крышу.
     - Ты думаешь, это Продюсер? - спросил один из мальчиков, шагнув ближе
к Джереку и оглядывая его сверху донизу.
     - Продюсеры толще, чем он, - возразила другая  девочка.  -  Вот  идет
Няня. Она знает.
     Показалась высокая  фигура  мрачного  вида,  одетая  в  серую  сталь,
человекообразная и суровая: робот, намного  выше  Джерека,  построенный  в
виде пожилой женщины и одетый в костюм. Поздних  Массовых  Культур.  Когда
она заговорила, голос ее показался чуточку ржавым,  суставы  скрипели  при
каждом движении, холодные голубые глаза свирепо сверкали на стальном лице.
     - Что такое, Мэри Уилди, опять прогуливаешь? - начала упрекать  Няня.
- А кто этот маленький мальчик? По виду не мой.
     - Мы думаем, это взрослый, Няня, - сказала Мэри Уилди.
     - Чепуха, Мэри. Твое воображение  снова  подводит  тебя.  Больше  нет
таких вещей, как взрослые люди.
     - Именно так он сказал о детях. - Мэри Уилди прикрыла  ладошкой  рот,
чтобы подавить смешок.
     - Успокойся, Мэри. - Голос Няни был строг. - Я  могу  сделать  вывод,
что молодой человек тоже прогуливал. Вы оба будете наказаны ужином  только
из хлеба и молока.
     - Уверяю вас, что я взрослый, мадам, - настаивал  Джерек.  -  Хотя  в
свое время я был ребенком. Мое имя Джерек Корнелиан.
     - Ну, во всяком случае, ты довольно вежлив, - сказала Няня.  Ее  губы
лязгали, когда смыкались. - Ты  лучше  познакомься  с  другими  маленькими
мальчиками и девочками. Не могу понять, почему они дополнительно  прислали
еще одного ребенка. У меня уже из без того двое сверх нормы.
     Казалось, робот немного затронут старческим маразмом  и  не  способен
воспринять новую информацию.  У  Джерека  сложилось  впечатление,  что  он
выполняет свои функции значительное время и закоснел, как обычно бывает  с
роботами в таких случаях,  в  рутине.  Джерек  решил  некоторое  время  не
возражать.
     -  Это  Фредди  Бесстрашный,  -  представила   Няня,   кладя   нежную
металлическую ладонь на темные кудри  ближайшего  мальчика.  -  Это  Донни
Отважный, Мик Стойкий и Виктор Приключение, Гарри Скрипуп, Питер  Шипок  и
Бен Смелый. Вон там - Кит Мужество, Дик Дредноут, Гэвин Галантный. Скажите
"хэлло" вашему новому другу, мальчики.
     - Хэлло, - раздался послушный хор голосов.
     - Какое, ты сказал, у тебя имя, парень? - спросила Няня.
     - Джерек Корнелиан, Няня.
     - Странное, непривычное имя.
     - Имена ваших детей кажутся довольно похожими, если позволите...
     - Чепуха. Как бы то ни было,  мы  будем  звать  тебя  Джерри,  Джерри
Шутник. Всегда валяешь дурачка, а?
     Джерек пожал плечами.
     - А эта девочка - Мэри Уилди, ты ее уже знаешь. Бетти Смелая,  сестра
Бена, Молли Сорванец, Нора Доносчик.
     - Я  -  школьная  ябеда,  -  объявила  Нора  Доносчик  с  неприкрытым
удовольствием.
     - Да, дорогая, и у тебя  это  очень  хорошо  получается.  Это  Глория
Великолепная, Флора Дружелюбная, Кэти Добрая, Харриет Высокомерная, Дженни
Общительная.
     - Для меня большая часть -  встретить  вас  всех,  -  сказал  Джерек,
немного копируя любезность Лорда Джеггеда. - Но, может  быть,  вы  скажете
мне, что делаете под землей?
     - Мы прячемся, - прошептала Молли Сорванец. -  Родители  послали  нас
сюда, чтобы избежать участия в постановке фильма.
     - Фильма?
     - "Великая Резня Перворожденного" Пекинского Па Восьмого - таково, во
всяком случае, было рабочее название, - рассказал ему Бен Смелый.
     - Это воспроизведение рождения Христа, - пояснила Флора  Дружелюбная.
- Пекинский Па собирается играть там Ирода.
     Имя что-то  напомнило  Джереку.  Так  и  есть:  однажды  он  встретил
путешественника во Времени, который бежал от этого самого  Пекинского  Па,
последнего из Тиранов-Продюсеров, когда тот занимался созданием еще  одной
драмы об извержении Кракатау.
     - Но это было тысячи лет назад! - удивился  Джерек.  -  Вы  не  могли
находиться здесь все это время! Или находились?
     - Мы живем здесь по недельному сдвигу, - сказала Няня. Она  повернула
глаза к хронометру на стене.  -  Если  мы  не  поторопимся,  я  опоздаю  с
повторением цикла. Ох уж эти родители, они не думают  обо  мне  -  послали
вниз еще одного  ребенка,  даже  не  вспомнив  о  моем  графике.  А  потом
удивляются, почему нарушен порядок.
     - Вы имеете в виду, что рециклируете  Время?  -  ошеломленно  спросил
Джерек. - Снова и снова одна и та же неделя?
     - Пока не минует опасность, - ответила Няня. - Разве родители тебе не
сказали? А теперь снимай свои глупые одежды. В  самом  деле,  у  некоторых
матерей странные идеи насчет того, как одевать детей.  Ты  вполне  большой
мальчик, не правда ли? Значит, для  начала  ты  должен  надеть  рубашку  и
шорты.
     - Я не хочу носить рубашку и шорты, Няня! Я не уверен, что они пойдут
мне.
     - О моя доброта! Тебя испортили, Джерри!
     - Я думаю, что опасность миновала, Няня, - сказал Джерек с отчаянием,
пятясь назад. - Век Тиранов-Продюсеров давно миновал. Мы сейчас  близко  к
концу самого Времени.
     - Ладно, дорогой, нас здесь это не касается.  Мы  представляем  собой
аккуратную закрытую систему. Не имеет значения, что случится  с  остальной
Вселенной, мы живем снова и снова через один и тот же период. Я делаю  все
сама, знаешь ли, без какой-либо посторонней помощи.
     - Мне кажется, вы немного закоснели в своих привычках,  Няня.  Вы  не
хотите встряхнуть свои цепи?
     - Так, Джерри, я полагаю, что ты не намеренно  груб,  потому  что  ты
новенький здесь, но, боюсь, если еще раз услышу от тебя подобные вещи,  то
буду вынуждена применить строгие меры. Я добрая, Джерри, но строгая.
     Огромный робот с громыханием придвинулся на гусеницах  и  протянул  к
нему большие металлические руки.
     - Теперь мы разденем тебя.
     Джерек поклонился.
     - Думаю, мне пора идти, Няня. Но обещаю вернуться, как только  смогу.
И тогда дети смогут начать расти, ведь опасность миновала, и  они  захотят
увидеть внешний мир.
     - Придержи язык, мальчик! - яростно взревела Няня.
     - Я не хотел... - Джерек повернулся и бросился бежать.
     - Солдаты Гвардии! - рявкнула Няня.
     Путь Джереку преградили огромные механические солдаты. На их лицах не
было никакого выражения, и они не выглядели такими умными, как Няня, но их
металлические тела  эффективно  помешали  Джереку  улизнуть.  Он  завопил,
почувствовав на себе сильные руки Няни,  потом  его  подняли  в  воздух  и
бросили на холодное стальное  колено.  Металлическая  ладонь  поднялась  и
опустилась на его зад шесть раз, а затем он  снова  стоял  прямо,  и  Няня
гладила его по голове.
     - Мне не нравится наказывать мальчиков, Джерри, - сказала Няня, -  но
им же лучше, если они не покинут убежище. Когда  станешь  старше,  ты  сам
поймешь.
     - Но я уже старше, - упрямился Джерек.
     - Это невозможно. - Няня стала сдирать с него  одежду,  и  мгновением
позже он стоял перед ней, одетый в такие  же  шорты  и  рубашку,  как  Кит
Мужественный, Фредди Бесстрашный и другие.
     - Вот, - сказала Няня с удовлетворением, - теперь ты больше не  белая
ворона. Я знаю, что дети ненавидят отличающихся от них.
     Джерек, вдвое выше своих новых приятелей, понял тогда, что  находится
во власти робота-идиота.



                          9. НЯНИНО ЧУВСТВО ДОЛГА

     Джерек Корнелиан сидел в дальнем конце общей комнаты с чашкой  молока
и ломтем хлеба на коленях и с выражением безнадежного отчаяния на лице,  в
то время как Няня стояла в дверях, прощаясь с ними на ночь.
     - Я обязательно должен указать, Няня, что, поскольку в ваше  закрытое
окружение  попал  посторонний,  возможны  различные  временные  парадоксы,
которые наверняка нарушат ваш образ жизни, причем намного сильнее, чем вам
хотелось бы.
     - Сейчас время спать, - твердо сказала  Няня  уже  в  шестой  раз  со
времени прибытия Джерека. - Выключайте свет, мои маленькие человечки!
     Джерек знал, что бесполезно вставать после того, как ляжет в постель.
Няня немедленно засечет его и уложит снова. Во всяком случае,  было  легко
следить, сколько времени он провел здесь. Каждый день  состоял  только  из
двадцати четырех часов, каждый час - из шестидесяти минут: один из старых,
негибких методов  отсчета  времени.  Век  Тиранов-Продюсеров  был,  похоже
последним, использовавшим такие меры отсчета.  Джерек  понимал,  что  Няня
должна быть запрограммирована действовать  с  учетом  новой  информации  и
поступать с ней разумно, но за  эти  минувшие  столетия  она  разладилась.
Единственной его надеждой было продолжать настаивать на том, что выглядело
очевидной, не требующей  доказательств  истиной,  но  на  это  могли  уйти
месяцы. Хотелось  бы  знать,  как  поживают  наверху  Железная  Орхидея  и
остальные. Если все хорошо, то он, когда сможет  наконец  убежать,  увидит
оружие  Латов  нейтрализованным,  как   уже   неоднократно   случалось   в
аналогичных случаях, а инопланетяне к тому времени уберутся в космос.
     - Я  думаю,  ты  должна  подумать  о  перепрограммировании,  Няня!  -
выкрикнул Джерек в темноту.
     - Ну-ну, Джерек, ты же знаешь, я не люблю дерзких детей.
     Дверь закрылась, и Няня покатила прочь по коридору.
     Джерек   подумал,   действительно   ли   ему   почудилась   некоторая
неуверенность в голосе Няни.
     Фредди Бесстрашный с восхищением проговорил с соседней постели:
     - Определенно,  ты  настойчив,  Джерри.  Удивляюсь,  почему  старушка
прощает тебе это?
     - Вероятно, в своем подсознании она понимает, что я взрослый,  но  не
хочет признать, - предположил Джерек.
     Его слова вызвали у мальчиков смех.
     - Вот  так  Джерри  Шутник!  -  воскликнул  Дик  Дредноут.  -  Всегда
разыгрывает из себя дурачка! Жизнь была бы скучной без тебя, Джерри.
     Подобно остальным, он сразу же принял Джерека и, казалось, забыл, что
тот только что появился в убежище.
     Джерек со вздохом отвернулся и попытался  привести  в  действие  свои
кольца власти, как пробовал каждую ночь, но, очевидно,  какие-то  защитные
устройства в убежище экранировали источник их  энергии.  У  него  все  еще
оставался пистолет-имитатор, но он не  мог  придумать  для  него  никакого
применения в данных условиях. Джерек пошарил под подушкой - пистолет лежал
там - и со вздохом закрыл глаза. Ему  казалось,  что  теперешняя  ситуация
даже более неприятная, чем та, в которую он  попал,  когда  был  пленником
Нюхальщика Вайна на Кухне Джонса в 1896 году. Он  вспомнил,  что  там  его
тоже звали Джерри, как будто все тюремщики предпочитали  для  него  именно
это имя.


     Джерек проснулся и отметил, что лампы не были включены, как обычно, а
также не пахло завтраком. Более того, в дверях не  стояла  Няня,  звоня  в
колокольчик и крича: "Просыпайтесь, сони!".
     Зато откуда-то издали  доносились  непонятные  звуки:  вопли,  удары,
крики, шум возни. И вдруг дверь распахнулась, впустив свет из коридора.
     - Берчузек! - рявкнул знакомый голос. - Худи?
     И капитан Мабберс с торчащими в стороны усами, со  своим  музыкальным
инструментом в  руках  появился  в  дверном  проеме  и  засверкал  глазом,
встретив взгляд Джерека.
     - Круфруди! - узнавающим тоном  произнес  он,  и  неприятная  усмешка
исказила его лицо.
     Джерек застонал. Лат здесь, и теперь дети в опасности.
     - Феркит! Джиллир гоф вар хегге хег, мибикс?
     - Я все равно не  понимаю  вас,  капитан  Мабберс,  -  сказал  Джерек
музыканту-разбойнику. - Тем не менее, если вы хотите, чтобы я  сопровождал
вас, я, конечно, пойду. Надеюсь, вы оставите других, я имею в виду  детей,
в покое?
     Соблюдая  максимальное  достоинство,  что  далось  нелегко,  так  как
надетая пижама из яркой полосатой фланели была  слишком  тесна  для  него,
Джерек встал с постели, поднял руки вверх и пошел к капитану Латов.
     Капитан Мабберс радостно фыркнул и завопил:
     - Шаг ак фэнг док пист кикл хрунт!
     Его люди собрались вокруг и  тоже  присоединились  к  веселью  своего
вожака. Один даже уронил оружие,  но  быстро  поднял  его.  Это  заставило
Джерека задуматься, находится ли источник энергии для их оружия на корабле
или, подобно пистолету-имитатору, оно имеет независимые батареи, однако не
было никакого способа проверить любую из версий.
     Джерек мужественно стерпел их смех. Пуговичный нос капитана  Мабберса
разгорелся от эмоций.
     - У-у-у-ух, к-к-круф-руди! У-у-у-ух, к-круфруди!
     - Что это?  Что  это?  Еще  несколько  гадких  мальчишек  снаружи?  -
раздался зычный голос Няни из коридора. - И теперь, во время сна!  Это  им
не пройдет даром!
     Капитан Мабберс и его люди посмотрели друг на  друга  с  недоверчивым
удивлением на лицах. Няня ровно катилась вперед.
     - Вы - гадкие грубые мальчики и беспокоите моих воспитанников. У  вас
что, нет своего дома?
     - Круфруди! - ответил капитан Мабберс.
     - Феркит, - сказал другой инопланетянин.
     - Что? Безобразие! - сказала Няня. - Где вы набрались таких слов?
     Капитан  Мабберс  шагнул  вперед   и   пригрозил   Няне   музыкальным
инструментом. Она полностью его проигнорировала.
     - Никогда не видела таких грязных  маленьких  мальчиков.  И  что  это
такое у вас в руках? Рогатки, без сомнения!
     Капитан Мабберс направил свой  инструмент  на  Няню  и  нажал  курок.
Ревущее пламя,  вырвавшись  из  раструба,  ударило  Няню  прямо  в  грудь.
Отмахнувшись, как от комара, она вытянула руки и  выхватила  инструмент  у
капитана Мабберса.
     - Гадкий, гадкий, гадкий  маленький  мальчик.  Я  не  потерплю  такое
поведение в убежище!
     - Олго глекс мибикс, - успокаивающим тоном  сказал  капитан  Мабберс,
пытаясь улыбнуться, но его глаза остекленели, и он посмотрел на Няню,  чья
огромная металлическая фигура нависла над ним. - Фрадс колекс годж сако!
     - Не хочу больше слышать  твои  гадкие  выражения.  Вот  единственный
способ научить хорошим манерам таких, как ты, молодой человек!
     С большим удовлетворением  Джерек  наблюдал,  как  вопящего  капитана
Мабберса подняли в воздух, бросили поперек колена, сняли  штаны  и  звучно
отшлепали по голой противной заднице. Капитан Мабберс воззвал о  помощи  к
своему экипажу, и Латы начали лягать Няню ногами, толкать ее, ругаться, но
все усилия были тщетны. Спокойно завершив наказание капитана Мабберса, она
по очереди, одному за другим, всыпала такое же угощение  остальным  членам
команды, конфискуя одновременно их инструменты.
     Наказанные стояли, держась руками за свои зады, красные и  с  полными
слез глазами, в то время как Джерек и малыши восхищенно смеялись.
     Няня покатила по коридору с охапкой инопланетных инструментов.
     - Вы получите их  назад,  когда  покинете  убежище,  -  сказала  она,
обернувшись. - Но вы не покинете  убежище,  пока  не  научитесь  некоторым
манерам.
     -  Круфруди!  -  Капитан  Мабберс  злобно   сверкнул   глазом   вслед
исчезающему роботу, но он произнес это слово тихо,  испуганно,  больше  из
бравады, чем для чего-нибудь еще. - Хрунт!
     Джерек почувствовал почти жалость к Лату, но  был  рад,  что  дети  в
безопасности.
     - Я слышала тебя, - сурово откликнулась Няня  из  коридора.  -  Я  не
забуду.
     Капитан Мабберс уловил намек  и  замолчал.  Джерек  ухмыльнулся.  Ему
доставил большое удовольствие вид униженного Лата.
     - Ну, - сказал он, - мы все теперь в одной упряжке, а?
     - Мибикс? - тихо спросил капитан Мабберс упавшим голосом.
     - Тем не менее, мысль о бесконечном  пребывания  в  одной  и  той  же
неделе,  рециклируемой  вновь  и  вновь,  в  компании   детей,   Латов   и
одряхлевшего робота не очень вдохновляет, - произнес Джерек, вновь  впадая
в трагическое и неудовлетворенное  состояние.  -  Я  должен  по-настоящему
подумать, как осуществить побег и вновь встретиться с миссис Ундервуд.
     Капитан Мабберс кивнул.
     - Гриф чололок, - сообщил он подтверждающим тоном.
     Няня возвратилась.
     - Я  спрятала  ваши  игрушки,  -  сказала  она  капитану  Мабберсу  и
остальным. - А теперь марш в постель, без всякого ужина.  Вы  знаете,  как
сейчас поздно?
     Латы непонимающе уставились на нее.
     - Моя доброта! Кажется, они прислали мне партию умственно отсталых! -
воскликнула Няня. - Я думаю, их надо было оставить наверху для  успокоения
Пекинского Па. - Она указала на  пустые  постели,  выстроившиеся  у  стены
комнаты. - Туда! - сказала она медленно. - В постель!
     Латы прошаркали к постелям и встали, тупо глядя на них.
     Няня вздохнула,  подняла  ближайшего  инопланетянина,  сняла  с  него
одежду и  запихала  в  постель,  натянув  одеяло  поверх  дрожащего  тела.
Остальные поспешно начали  раздеваться  сами  и  укладываться  по  примеру
своего товарища.
     - Вот так лучше, - кивнула Няня. - Вы учитесь. - Она обратила  взгляд
суровых голубых глаз на Джерека. - Джерри, тебе лучше пойти в мою комнату.
Я хотела бы сейчас поговорить с тобой.
     Джерек робко последовал за ней по коридору в комнату,  стены  которой
покрывали  обои  с  цветными  пейзажами,  разделенными   друг   от   друга
замысловатым орнаментом. Всюду было обилие  ситца  и  бумазейной  материи.
Комната чем-то напомнила Джереку дом,  который  он  обставлял  для  миссис
Амелии Ундервуд.
     Няня проехала в один из углов комнаты.
     - Хочешь чашку чая, Джерри?
     - Нет, благодарю вас, Няня.
     - Ты, вероятно, удивляешься, зачем я пригласила тебя сюда, когда  уже
давно пора спать?
     - Да, у меня мелькнула такая мысль.
     - Ну так вот, - сказала она. У меня  начинают  включаться  творческие
цепи. Я думаю. И теперь понимаю, насколько привыкла к устоявшемуся  образу
жизни, - так случается со старыми роботами, особенно когда  они  вовлечены
во временные рециклирующие операции, как данная. Ты понимаешь меня?
     - Конечно, понимаю.
     - Ты старше, чем другие дети, поэтому я считаю, что могу поговорить с
тобой. Даже, - Няня произвела смущенный  громыхающий  звук  где-то  внутри
своей стальной груди, - даже спросить твоего совета. Ты  считаешь,  что  я
вроде как завязла в ржавчине, не так ли?
     - О, совсем нет, - мягко ответил ей Джерек. - С течением  тысячелетий
у нас возникают привычки, которые иногда трудно преодолеть, когда  в  этом
нет необходимости.
     - Я обдумала то, что ты говорил мне на прошлой неделе.  Очевидно,  ты
был на поверхности.
     - М-м...
     - Давай, парень, расскажи правду. Я не накажу тебя.
     - Да, я был, Няня.
     - И Пекинский Па мертв?
     - И забыт. - Джерек неуютно поежился в слишком тесной  пижаме.  -  Со
времени Тиранов-Продюсеров прошло несколько тысяч  лет.  В  настоящем  все
гораздо спокойнее.
     - А эти новенькие - они из наружной временной фазы?
     - Да, более или менее.
     - И это означает, что начнутся парадоксы, если мы не будем осторожны.
     - Я тоже так считаю, судя по тому, что  мне  рассказывали  о  природе
Времени.
     - Тебя правильно информировали.  Значит,  теперь  надо  думать  очень
осторожно. Я знала, что в конце концов наступит такой момент. На мне лежит
забота о детях. Они - все, что у меня есть. Они - Будущее.
     - Да и Прошлое тоже, - сказал Джерек.
     Няня строго посмотрела на него.
     - Простите, Няня, - извинился он. - Я хотел пошутить.
     - Мой долг - доставить их в такой век, где они будут в  безопасности,
- продолжала Няня. И, кажется, мы достигли такого века.
     - Я уверен, им будут очень рады в моем обществе, - сказал Джерек. - Я
и еще один - единственные люди,  которые  были  детьми.  Мой  народ  любит
детей, и я - доказательство тому.
     - Они порядочные?
     - О да. Думаю, что да. Я не совсем понимаю смысл  этого  слова  -  ты
используешь архаичные понятия, - но думаю, что "порядочные"  -  правильное
описание.
     - Никакого насилия?
     - Теперь я совершенно ничего не понимаю. Что такое "насилие"?
     - Я пока удовлетворена, - сказала Няня. - И я благодарна тебе, Джерри
Шутник. Несмотря на то что ты всегда разыгрываешь из себя  дурака,  внутри
ты сделан из приличного материала. Ты вновь пробудил меня к главной  цели.
-  Няня,  казалось,  жеманно  улыбнулась  (насколько  робот   может   быть
жеманным). - Ты - мой Очарованный  Принц.  А  я  была  Спящей  Красавицей.
Кажется, опасность для  детей  миновала,  и  им  можно  позволить  вырасти
нормально. Какие условия сейчас в наружном мире?  Найдут  ли  они  хорошие
дома?
     - Любые дома, какие пожелают, - ответил Джерек.
     - А климат? Он хороший?
     - Такой, какой кому нравится.
     - Образовательные средства?
     - Видите ли, - Джерек был в затруднении,  -  можно  сказать,  что  мы
занимаемся самообразованием. Но  средства  есть  превосходные.  Библиотеки
старых городов все еще более или менее в порядке.
     - Те, другие дети. Они, кажется, знают тебя. Они из твоего времени?
     Было ясно, что с каждой проходящей минутой Няня становится все  более
разумной.
     - Это инопланетяне из другой части Галактики, - сказал Джерек. -  Они
преследуют меня и некоторых моих друзей.
     Он объяснил, что произошло.
     - Ладно,  их,  конечно,  можно  выгнать,  -  заключила  Няня,  мрачно
выслушав его рассказ. - Предпочтительно в другой период времени,  где  они
не смогут наделать много вреда. А тут нормальное время  должно  прийти  на
смену рециклированному. Это просто вопрос остановки процесса.
     Няня погрузилась в задумчивое молчание, и перед  Джереком  забрезжила
надежда.
     - Няня, - сказал он, - простите, что прерываю вас, но правильно ли  я
понял, что у вас  есть  возможность  посылать  людей  назад  и  вперед  во
Времени?
     - Назад очень трудно, они не хотят  там  оставаться.  Вперед  намного
легче. Рециклирование, - из ее  горла  вырвался  металлический  смешок,  -
детская игра, не более.
     - Вы можете послать меня назад, скажем, в девятнадцатое столетие?
     - Могу. Но шансы твоего пребывания там долго достаточно малы...
     - Я знаю теорию. В наш век это называется эффектом  Морфейла.  Но  вы
можете послать меня туда?
     -  Почти  определенно  могу.  Я  специально   запрограммирована   для
манипуляций со Временем. Вероятно, я знаю  о  Времени  больше,  чем  любое
другое существо.
     - Вам, должно быть, понадобится машина Времени?
     - В нашем комплексе есть камера, но это не машина, которая  физически
движется сквозь Время, - мы отказались от таких устройств. Фактически сами
путешествия  во  Времени,  будучи  неустойчивыми,   опасны   и   тоже   не
предпринимаются. Мы построили комплекс только  для  того,  чтобы  защитить
детей.
     - Вы пошлете меня назад, Няня?
     Няня, казалось, колебалась.
     - Ты знаешь, это очень опасно. Я чувствую себя виноватой  и  понимаю,
что должна тебя отблагодарить за то, что напомнил мне о долге, но  послать
тебя так далеко...
     - Я уже был там, Няня. Я знаю опасности.
     - Вполне возможно, юный Джерри Шутник.  Ты  всегда  был  непослушным,
хотя я никогда не смогу быть такой суровой с тобой,  как  следовало  быть.
Как я  любила  смеяться  здесь,  в  этой  маленькой  комнате,  над  твоими
проделками, над тем, что ты сказал...
     - Няня! Мне кажется,  вы  опять  заговариваетесь,  -  предупредил  ее
Джерек.
     - А? Подкинь еще угля в камин, мой мальчик.
     Джерек оглянулся, но не увидел никакого камина.
     - Няня?
     - Ага! - сказала Няня.  -  Послать  тебя  в  девятнадцатое  столетие.
Далеко в  прошлое.  Далеко,  далеко,  далеко  назад.  Прежде  чем  я  была
произведена на свет, прежде чем ты был рожден... В те дни там были  океаны
света и города в небе, и дикие летающие звери из бронзы. На лугах  паслись
стада красных зверей, каждый из которых был величиной  с  замок  и  громко
ревел. Там были...
     - В 1896 год, если точнее, Няня. Вы сделаете это для  меня?  Было  бы
просто замечательно.
     - ...магия,  -  продолжала  она,  -  фантомы,  нестабильная  природа,
невозможные события, безумные парадоксы, осуществленные мечты, неудавшиеся
мечты, кошмары, оказывающиеся реальностью. Это было богатое время,  темное
время...
     - В 1896 год, Няня.
     - Ах, иногда в романтических  мечтах  я  хотела  бы  быть  купеческой
правительницей,  Великой  Леди  Гонг-Конга,  торговой  столицы  мира,  где
собираются поэты, ученые  и  искатели  приключений.  Корабли  сотен  наций
бросают якоря в гавани:  корабли  с  Запада  с  грузом  медвежьих  шкур  и
экзотического мыла;  корабли  с  Юга  с  экипажами  темнокожих  андроидов,
привезших велосипеды и мешки муки; корабли с Востока...
     - Очевидно, мы разделяем интерес к  одному  и  тому  же  столетию,  -
сказал в отчаянии Джерек. - Не откажите мне в просьбе отправить меня туда,
дорогая Няня.
     - Как я могу? - Голос Няни стал почти неслышным, мягким от затопившей
ее ностальгии. В этот  момент  Джерек  почувствовал  глубокую  симпатию  к
старой машине, мало кому удавалось стать свидетелем мечтаний робота. - Как
я могу отказать моему Джерри Шутнику в чем-либо? Он вернул меня к жизни.
     - О Няня! - Джерек чуть не заплакал от радости. Он подбежал к  ней  и
обнял металлическое тело. - С вашей помощью я тоже начну жить!



                       10. СНОВА НА ДОРОГЕ В БРОМЛИ

     - Произвести временной  прыжок  достаточно  легко,  -  сказала  Няня,
изучая ряды приборов в лаборатории, когда туда  примчался  Джерек  (он  на
короткое время возвращался на свое ранчо, чтобы  взять  пилюлю-транслятор,
изучить  записи,  сделать  себе  комплект  одежды,  которая  не  покажется
странной жителям 1896 года). - А вот твоя игрушка. Между прочим,  я  нашла
ее под подушкой, когда прибирала твою постель. - Старый робот  показал  на
пистолет-имитатор на одной из полок. Бормоча  благодарности,  Джерек  взял
пистолет и сунул в карман своего черного плаща. - Проблема заключается,  -
продолжала Няня, - в правильном фиксировании  пространственных  координат.
Город, называемый Лондоном (я  никогда  не  слышала  о  нем,  пока  ты  не
упомянул),  находится  на  острове,  называемом   Англия.   Мне   пришлось
консультироваться с некоторыми очень древними банками данных. Но могу тебя
уверить, что все уже позади.
     - Я могу отправляться?
     - Ты всегда был нетерпелив, Джерри, - добродушно засмеялась Няня, все
еще, кажется, уверенная, что воспитала Джерека с малого возраста. - Но да,
думаю, ты скоро можешь отбыть. Надеюсь, ты не забудешь об опасностях?
     - Да, Няня.
     - Что такое ты надел на  себя,  мой  мальчик?  Похоже  на  одежду  из
классической трагедии "Давид Копперфильд  встречает  Оборотня"  Пекинского
Па. Я считала ее  довольно  надуманной.  Но  Пекинский  Па  всегда  больше
стремился к  эмоциональной  достоверности,  чем  к  исторической  точности
периода, как мне говорили. По крайней мере, он сам это часто утверждал.  Я
встречала его один раз - несколько лет назад, когда его отец был жив.  Его
отец был совсем другой, настоящий джентльмен. Ты бы не догадался, что  они
родственники. Так вот, его отец делал такие чудесные, такие очаровательные
постановки! Жить в них было сплошной радостью.  Разумеется,  все  общество
принимало участие. Ты очень молод, чтобы помнить, какое это удовольствие -
иметь даже маленькую роль в  "Юном  Адольфе  Гитлере"  или  "Четыре  любви
капитана Марвелла". Когда к  власти  пришел  Пекинский  Па  Восьмой,  весь
романтизм исчез, стал совершенствоваться реализм, и каждый  раз  во  время
расцвета Реализма кто-нибудь страдал. Я не имею в виду тех, кто  поставлял
замысел. Не сам же тиран!
     В глубине души Джерек Корнелиан был благодарен Пекинскому Па Восьмому
за его излишества во время Реализма. Без этого Няня не оказалась бы  здесь
сейчас.
     - Истории, конечно, всегда одинаковые,  -  говорила  Няня,  регулируя
управление и превращая экран в жидкое золото, - только каждый  раз  больше
крови. Вот так, годится. Надеюсь, Лондон  находится  именно  в  том  самом
месте. Он очень мал, Джерри. - Она повернула к нему большую  металлическую
голову. - Я бы назвала его кусочком страны с низким бюджетом.
     Джерек, как  обычно,  не  вполне  понимал,  о  чем  она  говорит,  но
улыбнулся и кивнул головой.
     -  Все-таки  неразвитая  промышленность  довольно  часто   производит
интересные фильмы, - сказала Няня с оттенком снисходительности. - Прыгай в
ящик, Джерри, вот  так,  хорошо,  мальчик.  Мне  грустно  видеть,  как  ты
уходишь, но придется привыкнуть к этому. Интересно, сколько детей вспомнит
свою старую Няню через несколько лет?  Такова  жизнь.  Молодые  актеры  со
временем становятся звездами.
     Джерек   осторожно   вошел   в   цилиндрическую   камеру   посередине
лаборатории.
     - До свиданья, Джерри, - донесся снаружи голос, а потом гудение стало
слишком громким. - Постарайся помнить все, чему я тебя учила. Будь вежлив.
Жди своей реплики. Держись подальше от логова режиссеров. Камера! Пуск!
     И цилиндр, казалось, начал  вращаться,  хотя,  может  быть,  вращался
Джерек. Он зажал уши руками, стараясь заглушить шум. Он стонал.  Он  терял
сознание.
     Он  двигался  через  пространство,  состоящее  из  мелькающих  мягких
цветных лоскутов, населенное бестелесными  людьми,  добрыми,  со  сладкими
голосами. Он падал сквозь ткань Времени  назад  и  вниз,  вниз,  к  самому
началу долгой истории человечества.
     На него накатила боль, такая же, как прежде, но он не возражал против
боли. Его затопила депрессия, какой он никогда не испытывал прежде, но это
не беспокоило его. Даже радость,  которая  пришла  к  нему,  оставила  его
равнодушным. Он знал, что его несет ветер Времени, он  знал,  вне  всякого
сомнения, что в конце путешествия  вновь  соединится  со  своей  утерянной
любовью, прекрасной миссис Амелией Ундервуд. И  когда  он  достигнет  1896
года, то не позволит отвлечь себя от великой цели -  городка  Бромли,  как
уже был отвлечен однажды бездельником Вайном.
     Джерек услышал собственный голос, кричащий в экстазе:
     - Миссис Ундервуд! Миссис Ундервуд! Я иду! Иду! Иду!
     Наконец ощущение падения прекратилось,  и  он  открыл  глаза,  ожидая
увидеть, что все еще находится в цилиндре, но цилиндра не было.  Он  лежал
на мягкой траве под большим  теплым  солнцем.  Вокруг  стояли  раскидистые
деревья, неподалеку блестела вода. Мимо проходили люди, одетые  в  костюмы
конца девятнадцатого столетия: мужчины  и  женщины;  пробегали  собаки.  В
отдалении он заметил экипаж,  приводимый  в  движение  лошадьми.  Один  из
обитателей этого мира медленно и целенаправленно двинулся к нему, и Джерек
узнал костюм мужчины: он встречал такие во время своего первого пребывания
в 1896 году. Джерек, быстро сунув руку  в  карман,  достал  трансляционную
пилюлю и кинул ее в рот, а затем начал медленно подниматься.
     - Извините, сэр, - грозно начал мужчина,  -  но  позвольте  спросить,
умеете ли вы читать?
     - Конечно, само  собой  разумеется,  -  ответил  Джерек,  но  мужчина
перебил его:
     - Потому что я гляжу вон на ту надпись, не далее чем в четырех  ярдах
отсюда, из которой ясно следует, что  я  не  ошибся,  что  вас  просят  не
ступать ногами  на  этот  участок  газона,  сэр.  Следовательно,  если  вы
соизволите вернуться на пешеходную дорожку, я с радостью сообщу  вам,  что
вы вернулись  на  правильный  путь  и  больше  не  нарушаете  ни  одно  из
постановлений властей Кенсингтона. Более того, я должен указать, сэр,  что
если еще раз поймаю вас совершающим такой же поступок  в  этом  парке,  то
буду вынужден записать ваше имя и адрес и послать повестку явиться в суд в
установленное время. - Мужчина рассмеялся. - Простите, сэр,  -  сказал  он
более естественным тоном, - но вы действительно должны сойти с травы.
     - Ага! - сказал Джерек. - Я понял. Благодарю вас, э... офицер, не так
ли? Это случилось непреднамеренно.
     - Уверен в этом, сэр. Будучи французом,  о  чем  свидетельствует  ваш
акцент, вы не понимаете наших обычаев. У вас там более свободно  и  проще,
конечно.
     Джерек быстро сошел на  дорожку  и  направился  к  большим  мраморным
воротам, которые заметил вдали. Полицейский увязался за ним, непринужденно
болтая о Франции и других иностранных местах, о  которых  ему  приходилось
читать. В конце концов,  он  распрощался  и  зашагал  по  другой  дорожке,
оставив Джерека сожалеть, что не спросил о дороге в Бромли.
     По  крайней  мере,  думал  Джерек,  удалось  не   привлечь   внимания
окружающих, как случилось во время первого путешествия в  Эпоху  Рассвета.
Все же люди поглядывали на него время от времени, и он  немного  смущался,
но это не мешало ему идти по улице и  радоваться  окружающему  без  всяких
помех. Конные  экипажи,  двухколесные  кэбы,  телеги  молочников,  фургоны
торговцев - все, что ехало мимо, наполняло воздух скрипом  осей,  цоканьем
лошадиных копыт, дребезжанием колес. Ярко светило  теплое  солнце,  запахи
улицы заметно отличались от тех, которые он помнил со времени  предыдущего
визита,  и  Джерек  догадался,  что  сейчас,  должно  быть,   лето,   даже
остановился разок, чтобы понюхать розы, которые цвели вдоль ограды  парка.
Розы были прекрасны. Запах содержал оттенки, которые он никогда  не  будет
способен воспроизвести. Джерек проверил  листья  кипариса  и  здесь  также
обнаружил, что его собственной работе не хватает  определенных  тонкостей,
которые трудно описать. Красоты 1896 года восхищали его  еще  больше,  чем
прежде. Джерек остановился  посмотреть  на  двухэтажный  омнибус,  который
тащили огромные мускулистые кони. На открытой  верхней  площадке  качались
соломенные шляпки с ленточками,  вертелись  зонтики  от  солнца,  блестели
яркие спортивные куртки, в то время как внизу, за пыльными  окнами,  среди
путаницы объявлений сидели более серьезные путешественники, глаза  которых
не отрывались от газет и дешевых журналов. Пару раз мимо пронесся моторный
экипаж; дым от выхлопа смешивался с пылью улицы,  водители  были  одеты  в
длинные пальто и белые шляпы, несмотря на жару, и Джерек  отреагировал  на
это с насмешливым удивлением.
     Он снял цилиндр, удивляясь, почему лицо кажется  влажным,  и  тут  же
понял, к своему восхищению, что вспотел. Джерек и  раньше  наблюдал  такой
феномен на обитателях этого периода, но никогда даже  не  мечтал  испытать
его лично. Глядя на  лица  проходящих  мимо  людей,  в  различных  стадиях
молодости или увядания, мужчин или женщин, Джерек заметил, что  многие  из
них тоже потеют, что усиливало его чувство тождества с местными  жителями.
Джерек улыбался им, как бы говоря: "Смотрите, я такой  же,  как  вы",  но,
конечно, они не понимали его, некоторые откровенно хмурились  при  взгляде
на него, а две леди, шедшие вместе, хихикнули и покраснели.
     Джерек продолжал идти по дороге в восточном направлении, отметив, что
движение становится оживленнее. С левой стороны  кончился  парк,  и  новый
парк появился с правой. С криками  вокруг  забегали  мальчишки  с  пачками
газет и плакатов, откуда-то появились мужчины с длинными шестами, которыми
зачем-то  стали  тыкать  в  фонари,  стоящие  на  тонких  подпорках  через
одинаковые интервалы вдоль боковых пешеходных дорожек. Воздух стал немного
прохладнее, а небо - чуть темнее.
     Джерек  понял  -  приближается  ночь,  но  настолько   был   очарован
атмосферой девятнадцатого века, что снова появилась  опасность  сбиться  с
пути.  Пора  отправляться  в  Бромли.  Он  вспомнил,  как  Вайн  Нюхальщик
рассказывал ему, что необходимо  сесть  на  поезд  и  что  поезда  отходят
откуда-то из места, называемого не то "Виктория", не то "Ватерлоо".
     Подойдя к прохожему - солидному джентльмену, одетому почти как он сам
и занятому покупкой газеты у маленького мальчика, Джерек вежливо обратился
к нему, приподняв шляпу:
     - Извините, сэр, не будете ли вы так добры помочь мне?
     - Конечно, сэр, если только смогу, - сердечно ответил сердечно полный
мужчина, пряча деньги в карман жилета.
     - Я пытаюсь добраться до города Бромли, который находится в Кенте,  и
не знаю, какая железнодорожная станция мне нужна.
     -  Ну,  -  сказал  солидный  джентльмен,  нахмурившись,  -  это   или
"Виктория", или "Ватерлоо", по-моему. Или, возможно, "Лондонский мост".  А
может  быть,  все  три.  Я  посоветовал  бы  вам  купить   железнодорожный
справочник, сэр. Ваша внешность говорит, что вы - гость на наших  берегах,
и  такое  капиталовложение,  если  вы  намерены  путешествовать  по  этому
прекрасному острову, окупится в конечном  счете  прекрасными  дивидендами.
Всего хорошего, сэр. - И солидный  джентльмен  помчался  прочь,  крича  на
ходу: - Кэб! Кэб!
     Джерек вздохнул и пешком продолжил путь по деловой улице,  которая  с
каждым пройденным  метром  становилась  все  более  людной.  Ему  хотелось
овладеть логикой чтения, и он жалел,  что  не  сделал  этого,  когда  была
возможность. Миссис Амелия Ундервуд пыталась научить его, но, к сожалению,
никогда  не  объясняла  принцип.  Если  понять  логику,  пилюля-транслятор
сделает все остальное, произведя перестановочный эффект в клетках мозга.
     Он пытался остановить нескольких людей, но все они  казались  слишком
занятыми и не обратили на него внимания. В  конце  концов,  Джерек  достиг
перекрестка, забитого всевозможного  вида  транспортом,  и  остановился  в
неуверенности, глядя поверх двухколесных  и  четырехколесных  экипажей  на
статую обнаженного лучника  с  крылышками  на  ногах:  без  сомнения,  это
какой-то герой-авиатор, принимавший участие в спасении  Лондона  во  время
одной из периодических войн с другими  островными  городами-государствами.
Шум на перекрестке был почти ошеломляющий,  а  надвигавшаяся  темнота  еще
усилила смятение Джерека.  Он  подумал,  что  узнает  некоторые  здания  и
местные достопримечательности по своему предыдущему путешествию в прошлое,
но не был уверен в этом. Все они выглядели очень похожими друг на друга.
     На другой стороне улицы стояло малиновое с золотым фронтоном  здание,
которое по каким-то причинам казалось более похожим, по мнению Джерека, на
дом  девятнадцатого  столетия.  Из  больших  окон,  завешенных  кружевными
шторами, лился  теплый  свет  газовых  светильников.  Другие  шторы  -  из
красного бархата,  поддерживаемые  шнурками  из  тканого  золота,  -  были
раздвинуты, и изнутри доносились вкусные запахи. Джерек решил, что  больше
не будет пытаться останавливать спешащих прохожих,  а  попросит  помощи  в
одном из домов. Он боязливо нырнул в поток уличного транспорта,  увернулся
сперва от омнибуса,  затем  от  телеги,  был  осыпан  всеми  существующими
проклятиями и прибыл, тяжело дыша и весь в пыли, на другую сторону улицы.
     Стоя около красно-золотого здания, Джерек понял, что  не  знает,  как
начать расспросы. Пока он смотрел, многие люди вошли через  двери  внутрь,
из чего можно было сделать вывод, что там происходит  какая-то  вечеринка.
Джерек, подойдя к одному из окон,  всмотрелся,  насколько  было  возможно,
сквозь кружевные шторы. Мужчины в черных костюмах, очень  похожих  на  его
собственный, но с большими  белыми  передниками  вокруг  пояса,  торопливо
расхаживали с подносами, полными пищи, а за большими и маленькими  столами
сидели группами мужчины и женщины,  которые  ели,  пили  и  разговаривали.
Определенно, там была вечеринка,  и,  конечно,  найдется  кто-нибудь,  кто
поможет ему.
     Джерек заметил, что за столом в дальнем  углу  сидит  группа  мужчин,
одетых в несколько другом стиле, чем большинство.  Они  смеялись,  наливая
пенящееся вино из больших зеленых бутылок, занятые оживленной  беседой.  С
неожиданным  удивлением  Джерек  обнаружил,  что   один   из   мужчин,   в
светло-желтом бархатном пиджаке с малиновым галстуком,  закрывающим  почти
всю грудь, имеет пугающее сходство с его старым другом,  Лордом  Джеггедом
Канарии. Казалось, он находился в приятельских  отношениях  с  остальными.
Сперва Джерек решил, что это может быть только лорд Джаггер, судья, и  что
в красивом спокойном лице он  различает  черточки,  отсутствующие  в  лице
Джеггеда, но понимал, что обманывает себя. Очевидно,  физическое  сходство
могло быть причиной сходства и в именах,  и  сейчас  Джереку  представился
случай узнать правду. Джерек отошел от окна и, подойдя к двери, открыл ее.
     Немедленно к нему подошел невысокий смуглый человек.
     - Добрый вечер, сэр. У вас имеется стол?
     - С собой нет, - ответил Джерек с некоторым удивлением.
     Улыбка невысокого мужчины не была радушной,  и  Джерек,  уже  знавший
достаточно, чтобы понять, что она не была и  особо  дружелюбной,  поспешно
добавил:
     - Мои друзья вон там!
     -  А...  -  Объяснение  оказалось  достаточным.   Маленький   мужчина
успокоился. - Вашу шляпу и пальто, сэр.
     Джерек понял, что надо отдать названные предметы мужчине  в  качестве
некоторой формы залога. Он с готовностью расстался  с  ними  и  как  можно
быстрее прошел к столу, где видел Джеггеда.
     Но каким-то образом Джеггед снова умудрился исчезнуть.
     Мужчина  с  крупным  добродушным  лицом,  украшенным  черными  усами,
вопросительно взглянул на Джерека.
     - Как поживаете? - спросил он сердечно. -  Вы,  должно  быть,  мистер
Фроменталь из Парижа? Я - Гаррис, а это - мистер Уэллс, о  ком  вы  писали
мне. - Он показал на узколицего  мужчину  с  маленькими  усиками  и  очень
блестящими бледно-голубыми глазами.  -  Уэллс,  это  агент,  про  которого
упоминал Пинкер. Он хочет заняться вашими произведениями там, у себя.
     - Боюсь, я... - начал Джерек.
     - Садитесь, мой дорогой приятель, и выпейте  вина.  -  Мистер  Гаррис
встал и, тепло пожав руку Джерека, усадил его в кресло. - Как  поживают  в
Париже мои друзья? Золя? Я очень расстроился, услышав о бедном Гонкуре.  И
как в настоящее время Доде? С мадам  Ротези  все  хорошо,  надеюсь?  -  Он
подмигнул. - И не  забудьте,  когда  вернетесь,  передать  послание  моему
старому другу, графине де Лойсон...
     - Мужчина, - сказал Джерек, -  который  сидел  вместе  с  вами...  Вы
знаете его, мистер Гаррис?
     - Время от времени он печатается в "Обозрении". Как и  все  остальные
здесь. Его имя Джексон. Делает для нас небольшие обзоры по искусству.
     - Джексон?
     - Вы читали его? Если хотите встретиться с ним, буду рад  представить
вас. Но я думал, ваш визит  в  кафе  "Ройяль"  сегодня  вечером  связан  с
Гербертом Уэллсом. Он - довольно крупная дичь в эти дни, а, мистер Уэллс?
     Мистер Гаррис громко рассмеялся и хлопнул мистера  Уэллса  по  плечу.
Тот в ответ слабо улыбнулся, но явно был польщен определением Гарриса.
     - Жаль, что так немного сотрудников журнала присутствуют  сегодня,  -
продолжал Гаррис. - Киплинг  говорил,  что  придет,  но,  как  обычно,  не
явился, замкнутый старый пес. И Ричарда не видно неделями.  Мы  надеялись,
что сегодня вечером  нас  благословит  посещением  мистер  Питт  Ридж.  Но
кое-кого мы вам можем предложить и сегодня. Вот  Грегори,  один  из  наших
редакторов.  -  Долговязый  молодой  мужчина  ухмыльнулся,  наливая   себе
нетвердой рукой еще один бокал шампанского.  -  А  это  наш  драматический
критик по имени Шоу. - Мужчина с рыжей бородой  и  язвительным  выражением
лица, одетый в костюм из твида, который  казался  тяжелым  не  по  погоде,
мрачно кивнул с дальнего конца стола, где сидел, проглядывая пачку бумаг и
иногда делая на них пометки ручкой.
     - Рад видеть вас всех, джентльмены, - с отчаянием  в  голосе  ответил
Джерек Корнелиан. - Но мне нужен мужчина, мистер Джексон, как  вы  назвали
его. Я с ним очень хочу поговорить.
     - Слышите,  Уэллс?  -  воскликнул  мистер  Гаррис.  -  Он  совсем  не
интересуется вашими фантастическими полетами. Он хочет Джексона.  Джексон!
- Мистер Гаррис с недоумением огляделся вокруг. - Куда исчез  Джексон?  Он
будет в восторге, узнав, что его читают в  Париже.  Придется  поднять  ему
гонорар до гинеи за статью, если он станет еще более знаменитым.
     Мистер Уэллс нахмурился, в упор глядя на Джерека. Когда он заговорил,
голос его оказался удивительно высоким.
     -  Вы  выглядите  не  слишком  свежим,  мистер  Фроменталь.   Недавно
приехали?
     - Совсем недавно, - ответил Джерек. - И  мое  имя  не  Фроменталь,  а
Корнелиан.
     - Где же Джексон? - требовал мистер Гаррис.
     - Мы все чуточку пьяны, - сказал мистер Уэллс  Джереку.  -  Последний
тираж распродан, и Фрэнк любит ходить сюда праздновать это событие.  -  Он
обратился к мистеру Гаррису: - Может быть, вернулся в свой  офис,  как  вы
думаете?
     - Наверное, - удовлетворился мистер Гаррис.
     - Будьте добры, воздержитесь производить  столько  чертовского  шума,
мистер Гаррис! - сказал рыжебородый мужчина за дальним концом стола.  -  Я
обещал вернуть гранки сегодня. И где наш обед, между прочим?
     Мистер Уэллс наклонился вперед и коснулся руки мистера Гарриса.
     - Вы абсолютно уверены, что Фроменталь появится сегодня, Гаррис?  Мне
уже пора идти, у меня есть кое-какие дела.
     - Появится? Он здесь, не так ли?
     - Это, оказывается, мистер Корнелиан, - сухо ответил мистер Уэллс.
     - В самом деле? Ладно, Фроменталь придет. Он надежный человек.
     - Я не знал, что вы знакомы с ним лично.
     - Не знаком, - ответил, не смущаясь, мистер Гаррис, - но много слышал
о нем. Он как раз тот человек, который поможет вам, мистер Уэллс.
     Мистер Уэллс поглядел на него скептически.
     - Все равно я лучше пойду.
     - Вы не останетесь на ужин? - Мистер Гаррис был разочарован.  -  Есть
пара идей, которые я хотел бы обсудить с вами.
     - Я загляну в офис на неделе, если хотите,  -  сказал  мистер  Уэллс,
поднимаясь и вынимая часы из кармана жилета.  -  Если  я  поймаю  кэб,  то
должен успеть в "Чаринг-Кросс" к девятичасовому поезду.
     - Вы собираетесь обратно в Уокинг?
     - В Бромли. -  Там  есть  кое-какие  дела,  которые  я  обещал  своим
родителям уладить.
     - В Бромли, вы сказали? - вскочил с кресла Джерек. - В Бромли, мистер
Уэллс?
     Мистер Уэллс удивился.
     - Ну да. Вы бывали там?
     - Вы отправляетесь сейчас?
     - Да.
     - Я пытаюсь  попасть  в  Бромли...  ну  очень  давно.  Можно  ли  мне
сопровождать вас?
     - Конечно. - Мистер Уэллс засмеялся. - Никогда не видел  никого,  кто
так хотел бы посетить Бромли, большинство скорее хотело  убраться  оттуда.
Пойдемте, мистер Корнелиан, мы должны поторопиться.



              11. БЕСЕДЫ О МАШИНАХ ВРЕМЕНИ И НА ДРУГИЕ ТЕМЫ

     Хотя настроение  мистера  Уэллса,  кажется,  значительно  улучшилось,
стоило им покинуть кафе "Ройяль", он мало разговаривал, пока они не  вышли
из кэба и не расположились уютно в вагоне второго класса, сильно  пахнущем
дымом.  Около  кассы  Джерек  пришел  в  замешательство,  когда   с   него
потребовали плату за проезд, но Уэллс, великодушно предположив, что у него
нет английских денег, заплатил за обоих. Сейчас  он  сидел,  отдуваясь,  в
одном углу купе, в то время как Джерек устроился напротив него в другом.
     Джерек с любопытством изучал  меблировку  вагона,  которая  оказалась
совсем не такой, как ему представлялось. Заметив небольшое пятно и подтеки
на обивке, он заверил себя, что  тщательно  воспроизведет  их  при  первом
удобном случае.
     - Я очень благодарен вам, мистер  Уэллс.  Я  уже  начал  думать,  что
никогда не найду Бромли.
     - У вас там друзья?
     - Да, один друг. Леди. Возможно, вы знаете ее.
     - Я помню некоторых людей из Бромли.
     - Миссис Амелия Ундервуд.
     Мистер Уэллс нахмурился, покачал  головой  и  стал  набивать  табаком
трубку.
     - Нет, боюсь, что не знаю. В какой части она живет?
     - Ее адрес: Коллинз-авеню, двадцать три.
     - А, это одна из новых улиц. Бромли здорово вырос с тех  пор,  как  я
был молодым.
     - Вы знаете улицу?
     - Думаю, да. Я покажу вам дорогу, не  беспокойтесь.  -  Мистер  Уэллс
откинулся на  спинку  сиденья,  его  глаза  весело  блеснули.  -  Как  это
характерно для старины Гарриса - спутать вас  с  кем-то  другим,  кого  он
никогда не видел, а поскольку он по каким-то причинам не любит признавать,
что не знает кого-то, то уверяет, что знает людей, с которыми абсолютно не
знаком. Он говорит о них, будто они его лучшие друзья, а они  обижаются  и
не хотят  иметь  с  ним  дела.  -  Голос  мистера  Уэллса  был  звонким  и
оживленным. - И  все-таки  я  слегка  благоговею  перед  ним.  Он  разорил
полдюжины газет, но все же публикует лучшие в Лондоне материалы. И он дает
мне шанс, в котором я нуждаюсь. Вы пишете для  французских  газет,  мистер
Корнелиан?
     -  Гм,  нет...  -  ответил  Джерек,  не  желая  повторять  предыдущий
эксперимент, когда он рассказал абсолютную правду и ему не поверили.  -  Я
немного путешествую.
     - По Англии?
     - О да.
     - И где вы уже побывали?
     - Только в девятнадцатом столетии, - сказал Джерек.
     Мистер Уэллс подумал, что явно неправильно расслышал  слова  Джерека,
затем его улыбка стала шире.
     -  Вы  читали  мою  книгу!  -  воскликнул  он  с  энтузиазмом.  -  Вы
путешествуете во времени, не так ли, сэр?
     - Да, - сказал  Джерек,  обрадовавшись,  что  его  хоть  раз  приняли
всерьез.
     - И у  вас  есть  машина  Времени?  -  Глаза  мистера  Уэллса  весело
блеснули.
     - Сейчас нет, - доверительно сообщил ему Джерек. - На  самом  деле  я
ищу ее, так как не могу использовать  метод,  который  помог  мне  прибыть
сюда. Я не из прошлого, видите ли, а из будущего.
     - Вижу, - мрачно кивнул мистер Уэллс.
     Поезд двинулся. Джерек посмотрел  на  одинаковые,  закопченные  дымом
крыши, освещенные газовыми лампами.
     - Все дома кажутся одинаковыми и перенаселенными, - сказал он. -  Они
немного не похожи на те, которые я видел раньше.
     - Около кафе "Ройяль"? Да, в вашем веке, конечно, нет трущоб.
     - Трущобы? - удивился Джерек. - Нет.  -  Ему  нравилось  потряхивание
поезда. - Мне нравится ехать.
     - Не похоже на ваши монорельсовые дороги? - спросил мистер Уэллс.
     - Нет, - развеселился Джерек. - Вы знаете  мистера  Джексона,  мистер
Уэллс? Мужчина, который ушел, когда появился я?
     - Я видел его раз или два. Говорил о том, о  сем.  Он  показался  мне
интересным собеседником. Но я посещаю "Субботнее обозрение"  очень  редко,
обычно когда Гаррис настаивает. Ему необходимо  видеть  своих  сотрудников
время от времени, чтобы, как мне кажется, удостовериться в их  реальности.
- Мистер Уэллс улыбнулся в предвкушении  своего  следующего  замечания.  -
Или, возможно, в своей собственной.
     - Вы не знаете, где он живет в Лондоне?
     - Вам придется спросить об этом у Гарриса.
     - Не уверен, что мне представится такая  возможность.  Как  только  я
найду миссис Ундервуд, мы сразу же начнем искать  машину  Времени.  Вы  не
знаете, где ее можно найти, мистер Уэллс?
     Ответ мистера Уэллса был загадочным:
     - Вот здесь, - сказал он, постучав себе по лбу курительной трубкой. -
Там, где я нашел свою.
     - Вы построили свою машину?
     - Можно сказать и так.
     - Значит, они не очень распространены в этом периоде?
     - Нет, совсем не распространены. Некоторые критики  обвиняют  меня  в
излишнем  воображении.  Они  считают   мое   изобретение   оторванным   от
реальности.
     - Итак, машины Времени только начинают появляться.
     - Ну, моя, кажется, появилась достаточно успешно. Я начинаю  получать
вполне удовлетворительные результаты, хотя лишь немногие их ожидали.
     - Вы не могли бы построить для меня такую машину, мистер Уэллс?
     - Боюсь, я скорее теоретик, чем  ученый-практик,  -  объяснил  мистер
Уэллс. - Но если вы умудритесь ее построить, обязательно сообщите мне.
     - Единственная машина, в которой я  путешествовал,  сломалась.  Между
прочим, есть свидетельства, что она пришла из периода за  две  тысячи  лет
перед  вашим.  Поэтому,  возможно,  вы  вновь  открываете  путешествие  во
Времени.
     -  Великолепно  сказано,  мистер  Корнелиан!  Мне  редко  приходилось
встречать кого-нибудь с таким необычным  складом  воображения.  Вы  должны
реализовать эту  идею,  написав  историю  для  парижских  читателей.  И  в
считанное время станете конкурентом мистера Верна.
     Джерек не совсем понял его.
     - Я не могу писать, - сказал он, - или читать.
     - Ни один настоящий элой не способен читать или писать.
     Мистер Уэллс пыхнул трубкой, всматриваясь в окно.
     Поезд мчался мимо более просторных домов,  образующих  более  широкие
улицы, будто некая сила в центре города, который они  уже  миновали,  была
способна сжимать здания подобно тому,  как  глина  сжимается  центробежной
силой, когда вращается на колесе  горшечника.  Джерек  напряженно  пытался
придумать какое-нибудь объяснение и в конце концов оставил  эту  проблему.
Нельзя же ожидать, что можно понять эстетику Эпохи Рассвета за один вечер!
     - Жаль, что вы не переводите мои книги, мистер Корнелиан, это  работа
прямо для вас. Вы смогли бы даже улучшить книгу!
     Опять  не  способный  понять  оживление  молодого  писателя,   Джерек
Корнелиан просто кивнул головой.
     - И все же не следует  позволять  себе  заходить  слишком  далеко,  -
сказал мистер Уэллс задумчиво. - Люди часто спрашивают меня,  где  я  беру
свои  неправдоподобные  идеи.  Они  думают,  что  я  намеренно  гонюсь  за
сенсацией, и не понимают, что мне эти идеи кажутся обыкновенными.
     - И мне тоже они кажутся исключительно обыкновенными!  -  обрадовался
Джерек, с готовностью соглашаясь.
     - Вы так думаете? - произнес мистер Уэллс довольно холодно.


     - Мы прибыли, мистер Корнелиан.  Это  ваш  сказочный  Бромли,  а  мы,
кажется, единственные приезжие.
     Мистер Уэллс отворил дверь вагона и вышел на платформу.
     Станция освещалась масляными лампами, мерцающими  от  слабого  ветра.
Мужчина в форме,  стоящий  в  конце  поезда,  поднес  к  губам  свисток  и
пронзительно свистнул, махнув зеленым флажком. Мистер Уэллс  закрыл  дверь
вагона, и поезд медленно двинулся от станции.
     Они прошли мимо ящиков, полных цветов, мимо окрашенного в белый  цвет
забора и оказались у выхода, где пожилой мужчина взял  билеты,  протянутые
ему мистером Уэллсом. Территорию станции кончилась, и они вышли на  улицу,
застроенную двухэтажными домами, между которыми горели  несколько  газовых
ламп, давая скудное освещение. Поблизости слышались цокающие  звуки  копыт
лошади. Стайка детей играла на мостовой под одной из ламп. Джерек и мистер
Уэллс свернули за угол.
     - Это Верхняя улица, - информировал мистер Уэллс. - Я здесь  родился,
и с тех пор она почти не изменилась, хотя сам  Бромли  вырос.  Сейчас  уже
можно считать его почти пригородом Лондона.
     - А... - пробормотал Джерек.
     - Этот магазин - Медхерста. - Мистер Уэллс показал на темные витрины.
- А там был Атлас-хауз. Он никогда не пользовался успехом, магазин фарфора
моего отца. Там находится старый "Колокол", где город тратит большую часть
прибыли. Портные Куперы,  кажется,  уже  не  занимаются  бизнесом.  Рыбный
магазин Вудэла... - Он усмехнулся. - Знаете ли, некоторое время Бромли был
для меня Раем, затем стал Адом, а теперь просто Чистилищем.
     - Почему вы приехали сюда, мистер Уэллс?
     - Уладить дела моего отца. Я остановлюсь в "Розе и Короне",  а  утром
отправлюсь назад. Писателю никогда не вредно иногда бросить взгляд на свои
корни. Уехав отсюда,  я  проделал  долгий  путь,  и,  полагаю,  мне  очень
повезло.
     - И мне повезло, мистер Уэллс, что я встретил вас. - Джерек был почти
в экстазе. - Бромли! - выдохнул он.
     - Вы, должно быть, первый турист в этом городке, мистер Корнелиан.
     - Благодарю вас, - неопределенно ответил Джерек.
     -  Теперь,  -  сказал  мистер  Уэллс,  -  я  помогу  вам  пройти   на
Коллинз-авеню, затем направлюсь в "Розу и Корону", прежде чем  они  начнут
гадать, что со мной случилось.
     Мистер Уэллс  провел  его  по  нескольким  улицам,  где  заборы  были
исключительно высокими, а дома выглядели немного поновее,  и  наконец  они
остановились на углу обсаженной деревьями и освещенной газом улицы.
     - Мы с вами находимся в сумрачной, наполовину обособленной  земле,  -
объявил мистер Уэллс. - Коллинз-авеню, сэр.
     Он показал на табличку, которую Джерек не мог прочитать.
     - Где будет номер двадцать три?
     - Я бы сказал, на полпути. Давайте посмотрим по этой  стороне  улицы.
Да, вот видите? Прямо около той лампы.
     - Вы очень добры, мистер Уэллс. Через  несколько  мгновений  я  снова
соединюсь с моей  потерянной  любовью!  Я  опроверг  теорему  Морфейла!  Я
осмелился переплыть опасные бурные моря Времени! Наконец-то, наконец-то  я
в конце моего трудного пути - в Бромли! - Джерек обнял мистера  Уэллса  за
плечи и твердо поцеловал в лоб. - А это вам, мистер Уэллс, мой дорогой.
     Мистер Уэллс отступил назад, чуточку обеспокоенный.
     - Рад был... э... помочь вам, мистер Корнелиан, а  сейчас  мне  нужно
спешить. - Он повернулся  и  быстро  зашагал  в  направлении,  откуда  они
пришли.
     Джерек, слишком счастливый, чтобы заметить какие-нибудь  изменения  в
манерах мистера Уэллса, упруго зашагал по мостовой Коллинз-авеню и  быстро
достиг ворот затейливого чугунного литья, затем перепрыгнул через изгородь
и пошел по посыпанной  песком  тропинке  к  двери  виллы,  построенный  из
красного  кирпича.  Готическая  архитектура,  напоминала  ту,  на  которой
настаивала миссис Ундервуд, прося выстроить для нее дом в Конце Времени.
     Он знал, что делать, так как прошел хорошее  обучение.  Джерек  нашел
звонок и, дернув за него, снял шляпу, жалея, что забыл прихватить с  собой
какие-нибудь цветы. С восхищением он изучал  стеклянные  лилии  в  верхней
половине двери.
     Внутри дома послышалось движение, дверь открылась. На  пороге  стояла
молодая девушка в черном платье, белом переднике и в белой шапочке, но это
была не  миссис  Ундервуд.  Посмотрев  на  Джерека  Корнелиана  со  смесью
удивления, любопытства и презрения, она сказала:
     - Да?
     - Это Коллинз-авеню, двадцать три, Бромли, Кент, Англия, 1896 год?
     - Так и есть.
     - Место жительства прекрасной миссис Амелии Ундервуд?
     - Правильно, это дом Ундервудов. Что вам угодно?
     - Я пришел увидеть миссис Амелию Ундервуд. Она дома?
     - Как ваше имя?
     - Корнелиан. Скажите ей, что Джерек Корнелиан здесь, чтобы забрать ее
назад в наше любовное гнездышко.
     - Свихнулся! - сказала юная девушка. - Полное сумасшествие.
     - Не понимаю вас.
     - Лучше не пытайтесь, мистер! Уехать с ней! Боже! За разговоры  вроде
этого миссис Ундервуд заявит на вас в полицию! -  Она  попыталась  закрыть
дверь, но Джерек был уже частично внутри.
     - Миссис Ундервуд... уважаемая леди! Убирайтесь... вон!
     - Я совершенно ничего не понимаю, - сказал Джерек мягко. - Почему  вы
стали такой возбужденной? - Он все еще  ошеломленно  сопротивлялся  ей.  -
Пожалуйста, скажите миссис Ундервуд, что я здесь.
     - О Боже! О Боже! - повторяла  девушка.  -  Имейте  немного  здравого
смысла! Вы добьетесь того, что вас арестуют. Будьте хорошим парнем,  идите
своей дорогой, и мы ничего не расскажем о вас.
     - Я пришел к миссис Ундервуд, - твердо сказал Джерек. -  И  не  знаю,
почему вы не хотите, чтобы я увидел ее. Быть  может,  я  нарушил  один  из
ваших обычаев? Но, мне кажется, все правильно. Если надо  что-нибудь  еще,
если  есть  какое-нибудь  дополнительное  правило,   которому   я   должен
следовать, укажите его, укажите. У меня нет желания быть грубым!
     - Грубым! О Господи! - И, повернув голову, она закричала через плечо:
- Мэм! Мэм! Здесь какой-то маньяк, я не могу удержать его сама!
     Открылась дверь. В коридоре стало светлее, появилась женщина в платье
из коричневого бархата.
     - Миссис Ундервуд! - закричал  Джерек.  -  Миссис  Ундервуд!  Это  я,
Джерек Корнелиан, вернулся за вами!
     Миссис Ундервуд была такой же прекрасной, как  всегда,  но,  по  мере
того как он смотрел  на  нее,  становилась  все  бледнее  и  бледнее.  Она
прислонилась к стене, ее руки поднялись к  лицу,  губы  двигались,  но  не
издавали ни звука.
     - Помогите мне, мэм! - просила служанка, отступив в прихожую. - Я  не
могу справиться с ним сама. Вы знаете,  какими  сильными  могут  быть  эти
психи!
     - Я вернулся, миссис Ундервуд! Я вернулся!
     - Вы... - Он едва мог расслышать слова. - Вы... были повешены, мистер
Корнелиан. За шею, пока не умерли.
     - Повешен? В машине Времени, вы имеете в виду? Я думал,  вы  сказали,
что отправляетесь со мной. Я ждал. Вы, очевидно, не смогли  присоединиться
ко мне. Поэтому я вернулся.
     - В-вернулись?!
     Он протиснулся мимо дрожащей служанки и протянул руки,  чтобы  обнять
женщину, которую любил.
     Та стояла, приложив бледную руку к бледному лбу, в ее глазах  застыло
какое-то безумное рассеянное выражение, и она, казалось, говорила  сама  с
собой:
     -  Мои  переживания...  слишком  много...  знала,  что  не  полностью
оправилась... мозговая лихорадка...
     И прежде чем Джерек смог обнять ее, она рухнула на красный ковер.



                12. УЖАСНАЯ ДИЛЕММА МИССИС АМЕЛИИ УНДЕРВУД

     - Теперь глядите, чего вы  добились!  -  сказала  маленькая  служанка
обвиняющим тоном. - Вам не стыдно?
     - Что я сделал?
     - Вы напугали ее каким-то грубым... жестом, как напугали  меня!  Весь
этот грязный разговор!..
     Джерек встал на колени около миссис Амелии Ундервуд,  похлопывая  без
всякого результата по ее вялым ладоням.
     - Обещайте, что не сделаете  ничего  гадкого,  и  я  принесу  воду  и
нюхательную соль, - сказала девушка, с тревогой глядя на него.
     - Гадкое? Я!..
     - О, вы бездушный!
     Голос девушки был наполовину упрекающим, наполовину восхищенным.  Но,
покидая прихожую через дверь  под  лестницей,  Но  она,  кажется,  уже  не
рассматривала его как явную угрозу.
     Девушка вернулась очень быстро, держа в одной руке стакан воды,  а  в
другой маленькую зеленую бутылочку.
     - Отойдите, - твердо распорядилась она, вставая  на  колени  рядом  с
Джереком, и, подсунув одну  руку  под  голову  миссис  Ундервуд,  поднесла
бутылочку к ее носу.
     Миссис Ундервуд застонала.
     - Вам  действительно  повезло,  -  сказала  служанка,  -  что  мистер
Ундервуд находится на собрании. Но он скоро  вернется.  Вот  тогда  у  вас
будут неприятности.
     Миссис Ундервуд открыла глаза. Увидев Джерека, она снова закрыла их и
снова застонала, но на этот раз, кажется, уже от отчаяния.
     - Не бойтесь, - прошептал Джерек. -  Я  заберу  вас,  как  только  вы
поправитесь.
     Когда она заговорила, голос ее оказался вполне окрепшим:
     - Как же получилось, мистер Корнелиан, что вас не повесили?
     - Получилось? Я был в своем собственном  веке,  разумеется,  в  веке,
который вы полюбили, где мы были счастливы.
     - Я  счастлива  здесь,  мистер  Корнелиан,  с  моим  мужем,  мистером
Ундервудом.
     - Конечно. Но не так, как были бы со мной.
     Миссис Ундервуд отпила глоток  воды  из  стакана,  отвела  в  сторону
нюхательную соль и сделала попытку подняться на ноги.  Джерек  и  служанка
помогали ей. Она медленно прошла в гостиную, довольно  невзрачное  подобие
той, которую Джерек создал для нее. Фисгармония, отметил он, имела  меньше
клавиш, чем та, что сделал он, и аспидастра была не такой красивой,  да  и
салфеток на мебели здесь явно было маловато. Но запах был  лучше  -  более
полным и насыщенным.
     Она осторожно присела в одно из больших кресел около  камина.  Джерек
остался стоять. Миссис Ундервуд сказала девушке:
     - Вы можете идти, Мауди Эмилия.
     - Идти, миссис?
     - Да, дорогая. Мистер Корнелиан, хотя и не знаком с нашими  обычаями,
не опасен. Он из-за границы.
     -  А-а!  -  протянула  Мауди  Эмилия   значительно,   успокоенная   и
удовлетворенная тем, что нашлось объяснение, которое ставит  все  на  свои
места. - Ладно, тогда я сожалею об ошибке, сэр.
     Сделав что-то вроде реверанса, Мауди Эмилия вышла.
     - Она добрая девушка, но не очень хорошо воспитанная, -  извиняющимся
тоном сказала миссис Ундервуд.  -  Вы  знаете,  как  трудно  найти...  но,
конечно, вы не знаете. Она у нас только две недели,  но  перебила  в  доме
почти весь фарфор, хотя она очень старается. Мы взяли ее из Дома.
     - Из Дома?
     - Дом. Дом для девочек. Что-то вроде  исправительного  заведения  для
малолетних преступников. Идея заключается в том, чтобы не наказывать их, а
обучать какому-нибудь полезному занятию. Обычно, конечно, они поступают на
службу.
     Слово имело для Джерека знакомое значение.
     -  Пушечное  мясо!  -  обрадовался  он.  -  Шиллинг  в  день!   -   И
почувствовал, что в чем-то не прав.
     - Я забыла, - сказала она. - Простите меня.  Вы  так  мало  знаете  о
нашем обществе.
     - Напротив, - возразил Джерек. - Я знаю больше, чем прежде. Когда  мы
вернемся, миссис Ундервуд, вы удивитесь тому, как много я узнал.
     - Я не намерена возвращаться в ваш упадочный век, мистер Корнелиан.
     В ее голосе сквозили ледяные нотки, которые зародили в нем тревогу.
     - Счастье, что мне удалось бежать оттуда,  -  продолжала  она,  затем
добавила более мягко: - Нельзя сказать, конечно,  что  вы  не  были  самим
гостеприимством, и я всегда буду благодарна вам за это, сэр. Я начала  уже
было  убеждать  себя,  что  мне  приснилась  большая   часть   того,   что
произошло...
     - Приснилось, что вы полюбили меня?
     - Я не говорила, что люблю вас, мистер Корнелиан.
     - Вы намекнули...
     - Вы неправильно истолковали мое письмо...
     - Но я совсем не умею читать. И думал, вы научите меня.
     - Я имею в виду, что вы неправильно  интерпретировали  мои  слова.  Я
была не в себе тогда, в саду. Счастье, что меня переместили в  мое  Время,
как раз в тот момент, прежде чем вы... прежде чем мы сделали что-нибудь, о
чем пришлось бы потом сожалеть.
     Джерек не поверил своим ушам.
     - Вы любите меня. Я знаю. В вашем письме...
     - Я люблю мистера Ундервуда. Он - мой муж.
     - Я буду вашим мужем.
     - Это невозможно.
     - Все возможно. Когда я вернусь, мои кольца власти...
     - Я не это имею в виду, мистер Корнелиан.
     - Мы могли бы иметь детей, - сказал он задабривающим тоном.
     - Мистер Корнелиан!..
     На ее лицо наконец вернулся цвет.
     - Вы прекрасны! - сказал он.
     - Пожалуйста, мистер Корнелиан!
     Он вздохнул от удовольствия.
     - Очень красивы.
     - Я должна попросить вас уйти. Муж скоро вернется со своего собрания,
и мне придется сказать ему, что вы - старый  друг  моего  отца,  что  отец
познакомился с вашей семьей, когда был  миссионером  в  Южных  морях.  Это
ложь, а я ненавижу лгать, но не вижу другого способа сохранить  нам  обоим
достоинство. Говорите меньше, насколько возможно.
     - Вы знаете, что любите меня! - объявил Джерек твердо. - Скажите  ему
правду. Вы уйдете со мной.
     - Я не поступлю так!  И  без  того  уже  возникли  осложнения...  мое
появление в суде... потенциальный скандал.  Мистер  Ундервуд  не  обладает
излишним воображением, но он стал довольно подозрительным...
     - Подозрительным?
     - Из-за истории, которую я была вынуждена состряпать, пытаясь  спасти
вас, мистер Корнелиан, от петли.
     - Петли чего?
     Нотка отчаяния вернулась в ее голос.
     - Как, между прочим, вы умудрились избежать смерти и появиться здесь?
     - Я не знал, что мне угрожает смерть. Я полагал, что меня отправили в
путешествие по Времени. Это всегда риск.  А  сюда  мне  удалось  вернуться
благодаря помощи доброго старого механического создания по имени  Няня.  С
тех пор как мы расстались, я не переставал искать способ вернуться в  1896
год,  чтобы  мы  могли  вновь  соединиться!  Счастливый  случай  привел  к
последовательности  событий,  которые  в  конце  концов  завершились  моим
прибытием сюда, на Коллинз-авеню. Вы знаете мистера Уэллса?
     - Нет. Он заявляет, что знает меня?
     - Нет. У его отца какие-то дела в "Розе и Короне".  Так  вот,  мистер
Уэллс рассказывал мне, что изобретает машины Времени. Как я понял, это его
хобби: он не изготавливает их сам, этим занимаются другие.  Я  намереваюсь
узнать у него имя мастера, который сможет построить для нас  одну  машину,
тогда проблема нашего возвращения будет решена.
     - Мистер Корнелиан, я уже вернулась! Навсегда! Здесь мой дом.
     Джерек критически огляделся.
     -  Он  меньше,  чем  наш  дом.  Допускаю,  в   нем   немного   больше
достоверности, но в нем отсутствует,  я  бы  сказал,  определенная  жизнь.
Возможно, не стоило бы  касаться  просчетов  мистера  Ундервуда,  но,  мне
кажется, он мог дать вам гораздо больше.
     Джерек потерял интерес к предмету разговора и стал шарить в  карманах
в надежде отыскать в них что-нибудь такое, что можно было бы подарить  ей,
но там нашелся лишь пистолет-имитатор,  который  Няня  вручила  ему  перед
самым началом путешествия.
     - Я знаю, что вы  любите  пучки  цветов,  ватерклозеты  и  так  далее
(видите, я помню каждую деталь того, что вы мне рассказывали), но я  забыл
сделать какие-нибудь цветы, а ватерклозет, конечно, -  слишком  громоздкий
объект, чтобы переносить его сквозь Время.  Тем  не  менее...  -  Тут  его
осенило. Джерек стянул с пальца самое большое кольцо власти с  рубином.  -
Если вы примете это, я буду счастлив.
     - Я не могу принять  от  вас  дар,  мистер  Корнелиан.  Как  я  смогу
объяснить это своему мужу?
     - Объяснить, что я дал вам что-то? Это необходимо?
     - О, пожалуйста, пожалуйста, уходите! - начала она, услышав  шаги  на
улице. - Это он! - Она кинула вокруг безумный взгляд. - Помните, - сказала
она требовательным шепотом, - что я сказала вам.
     - Я постараюсь, но не понимаю...
     Дверь гостиной открылась, и вошел мужчина среднего роста.
     Нос мистера Ундервуда украшало пенсне. Соломенного цвета шляпа  имела
ложбину посередине. Высокий белый  воротник  безжалостно  врезался  в  его
розовую  шею,  а  узел  галстука  был  очень  тугим  и  маленьким,   почти
микроскопическим.  Он  расстегивал  пуговицы  пиджака  с  видом  человека,
снимающего защитную одежду в среде,  которая  может  оказаться  не  совсем
безопасной. Очень аккуратно положив черную книгу, которую принес с  собой,
и подняв брови, он тщательно пригладил волосок, выбившийся  из  совершенно
симметричных усов.
     - Добрый вечер, - сказал он Джереку с легким намеком на вопрос и  тут
заметил присутствие жены. - Моя дорогая!
     - Добрый вечер, Гарольд. Это мистер Корнелиан. Он только что  приехал
от Антиподов, где его отец и мой, как ты помнишь, были миссионерами.
     - Корнелиан? Необычное имя. Хотя, как мне помнится, такое же  было  у
мошенника, который...
     - Его брат, - поспешно сказала миссис Ундервуд. - Я как раз  выражала
соболезнования, когда ты вошел.
     - Ужасное дело. - Мистер Ундервуд бросил взгляд на буфет, где  лежала
газета, с видом охотника, который видит ускользающую от выстрела добычу, и
вздохнул. - Знаете, моя жена очень хитрая, когда нужно выступать в защиту.
Огромный риск скандала.  Я  только  сегодня  говорил  мистеру  Григгсу  на
церковном собрании, что если бы все с  таким  мужеством  следовали  учению
нашей совести,  мы  значительно  ближе  подошли  бы  к  воротам  Небесного
Царства.
     - Кхе, кхе, - сказала миссис Ундервуд, - ты очень  добр,  Гарольд.  Я
всего лишь выполняла свой долг.
     - Не все имеют силу твоего духа, дорогая. Она  удивительная  женщина,
не так ли, мистер Корнелиан?
     - Без сомнения, - с  чувством  согласился  Джерек,  с  беззастенчивым
любопытством разглядывая своего конкурента. -  Самая  чудесная  женщина  в
вашем мире, в любом мире, мистер Ундервуд.
     - Гм, да, - сказал мистер Ундервуд. - Вы, конечно, благодарны  ей  за
те жертвы, которые она принесла. Ваш энтузиазм понятен...
     - Жертвы? - Джерек повернулся к миссис Ундервуд. - Я не знал,  что  в
этом обществе практикуются подобные обряды. Кому вы...
     - Вы долго не были в Англии, сэр? - спросил мистер Ундервуд.
     - Это мой второй визит, - ответил Джерек.
     - Ага! - Мистер Ундервуд, казалось, удовлетворился объяснением.  -  В
самых темных глубинах джунглей, а? Неся свет дикарскому уму?
     - Я был в лесу... - сказал Джерек.
     - Он только недавно  услышал  о  печальной  судьбе  своего  брата,  -
вмешалась в разговор миссис Ундервуд.
     Джерек не мог понять, почему она все  время  прерывает  их,  ведь  он
вполне хорошо ладит с мистером Ундервудом, даже лучше, чем ожидал.
     - Ты предложила мистеру Корнелиану что-нибудь освежающее, дорогая?  -
Пенсне мистера Ундервуда блеснуло, когда он оглядел комнату. -  Нет  нужды
говорить, мы - трезвенники, мистер Корнелиан. Но если вы хотите чаю...
     Миссис Ундервуд с энтузиазмом дернула за веревочку звонка.
     - Замечательная идея! - воскликнула она.
     Мауди Эмилия появилась почти немедленно,  и  ей  были  даны  указания
принести чай  и  бисквиты  для  них  троих.  Девушка,  слушая,  переводила
многозначительный взгляд с  мистера  Ундервуда  на  Джерека  Корнелиана  и
обратно, в результате чего решительные черты лица миссис Ундервуд исказило
чуть заметное выражение паники.
     - Чай? - переспросил Джерек, когда Мауди Эмилия ушла. - Не думаю, что
когда-нибудь пил чай. Или мы...
     На этот раз мистер Ундервуд невольно пришел на выручку жене:
     - Никогда не пили чая? О, тогда вы не должны упустить  такой  случай.
Вы, наверное, провели большую часть жизни  вдали  от  цивилизации,  мистер
Корнелиан?
     - Да, от этой.
     Мистер Ундервуд, достав из кармана большой белый платок, снял и  стал
полировать пенсне.
     - Я понял, что вы имеете в виду, сэр, - сказал он мрачно.  -  Кто  мы
такие, чтобы обвинять бедного дикаря в  отсутствии  культуры,  когда  сами
живем в такие безбожные времена?!
     - Безбожные? Я думал, что это Религиозный Век.
     - Мистер Корнелиан, боюсь, вас неправильно информировали. Вашей  вере
было позволено расцвести без препятствий, без  сомнений,  ибо  вы  жили  в
отдаленной туземной хижине только с Библией и Господом  для  компании.  Но
соблазнов, с которыми человек вынужден  бороться  в  нашей  цивилизованной
Англии, достаточно,  чтобы  заставить  человека  махнуть  рукой  и  искать
утешения у Высшей Церкви. - Он понизил голос. - Я  знал  человека,  жителя
Бромли, который очень близко подошел однажды к такому состоянию, что готов
был отвернуться от Рима.
     - Он не мог найти Бромли? - засмеялся Джерек, обрадовавшись, что  они
с мистером Ундервудом так хорошо нашли общий язык. - У меня  самого  из-за
этого была куча хлопот. Если бы я не  встретил  мистера  Уэллса  в  месте,
называемом, насколько я понял, кафе "Ройяль", я все еще искал бы Бромли!
     - Кафе "Ройяль"? - прошипел мистер Ундервуд почти тем же тоном, каким
произнес "Рим". Он вернул на место пенсне и в упор посмотрел на Джерека.
     - Я заблудился... - начал объяснять Джерек.
     - Это прямые ворота в ад!
     - ...и встретил человека, который жил в Бромли.
     - Надеюсь, больше не живет?
     - Нет.
     Мистер Ундервуд вздохнул с облегчением.
     - Мистер Корнелиан, - торжественно сказал он, - не  забывайте  судьбу
вашего бедного брата. Без сомнения, он был таким же невинным,  как  и  вы,
когда в первый раз приехал в  Лондон.  Помните,  Лондон  не  зря  называют
Собственным Городом Сатаны!
     - Кто этот мистер Сатана? - небрежно спросил Джерек. - Видите  ли,  я
воссоздаю город, и полезно иметь совет человека, который...
     - Мауди Эмилия! - зазвенел голос миссис Ундервуд,  будто  приветствуя
землю после многих дней плавания в открытом море. - Чай! - Она повернулась
к собеседникам. - Чай подан!
     - А, чай, - сказал  мистер  Ундервуд,  нахмурившись,  раздумывая  над
последними словами Джерека.
     Джерек почувствовал, что, несмотря на всю свою  осторожность,  сказал
что-то неправильное, хотя и не видел  большого  смысла  в  обмане  мистера
Ундервуда. Фактически ему было нужно одно  -  объяснить  проблему  мистеру
Ундервуду, который явно не разделял его страсти к миссис  Ундервуд.  Тогда
мистер Ундервуд согласится, что он, Джерек, будет, вероятно, счастливее  с
миссис Ундервуд.  Мистер  Ундервуд  останется  здесь  (возможно,  с  Мауди
Эмилией), а миссис Ундервуд уйдет с ним, Джереком.
     Мауди Эмилия разливала чай,  миссис  Ундервуд  стояла  возле  камина,
вертя в руках маленький кружевной платочек, мистер Ундервуд  следил  через
пенсне за Мауди Эмилией, будто проверяя,  точное  ли  количество  чая  она
наливает в каждую чашку. Джерек сказал:
     - Мауди Эмилия, я думаю, вы счастливы здесь с мистером Ундервудом?
     - Да, сэр, - незамедлительно ответила та тоненьким голоском.
     - А вы счастливы с Мауди Эмилией, мистер Ундервуд?
     Мистер Ундервуд махнул рукой и подвигал губами, показывая  этим,  что
он счастлив с ней ничуть не меньше, чем должно быть.
     - Превосходно, - заключил Джерек.
     Последовало молчание. Ему протянули чашку с чаем.
     - Что вы думаете? - Мистер Ундервуд оживился,  наблюдая,  как  Джерек
отпивает чай. - Есть люди, отвергающие чай, утверждая, что это стимулятор,
без которого вполне можно обойтись. - Он печально улыбнулся. -  Боюсь,  мы
не будем  настоящими  людьми,  если  лишимся  маленьких  грешков,  а?  Вам
нравится, мистер Корнелиан?
     - Очень приятный, - сказал Джерек. - На самом деле я пил раньше  чай.
Но мы называем его как-то по-другому. Более длинное название. Не  помните,
миссис Ундервуд?
     - Откуда я знаю, мистер Корнелиан? - ответила она небрежно,  сверкнув
глазами на Джерека.
     - Лэр что-то... - попробовал вспомнить Джерек. - Су что-то...
     - Лэр-сан-су-чонг! Да, самый твой любимый, моя дорогая,  не  так  ли?
Китайский чай.
     - Вот-вот, - просиял Джерек в подтверждение его слов.
     - Вы встречали мою жену прежде, мистер Корнелиан?
     - Когда были детьми, - сказала  миссис  Ундервуд.  -  Я  рассказывала
тебе, Гарольд.
     - Вам, детям, конечно, не давали чай?
     - Конечно, нет, - ответила она.
     - Дети? - Хотя ум Джерека был занят  другими  вещами,  но  сейчас  он
заинтересовался. - Дети? Вы планируете иметь детей, мистер Ундервуд?
     -  К  несчастью,  -  мистер  Ундервуд  прочистил  горло,  -  небо  не
благословило нас до сих пор...
     - Что-нибудь не так?
     - Э... нет...
     - Возможно, вы не умеете их делать прямым старомодным методом? Должен
признаться,  мне  самому   пришлось   потратить   много   времени,   чтобы
разобраться. Знаете... - Джерек обернулся,  желая  убедиться,  что  миссис
Ундервуд готова включиться в беседу, -  надо  было  определить,  что  куда
входит и так далее.
     - Н-н-н-г, - сказала миссис Ундервуд.
     - Великие небеса! - Мистер Ундервуд все еще держал чашку  с  чаем  на
полпути к губам. В первый раз с тех пор,  как  он  вошел  в  комнату,  его
глаза, казалось, ожили.
     Джерек затрясся от смеха.
     - Потребовались долгие  исследования.  Моя  мать,  Железная  Орхидея,
объяснила все, что знала, и в конце,  когда  мы  собрали  всю  информацию,
помогла получить массу практического опыта, так как всегда  интересовалась
новыми способами любви. Она рассказала, что, хотя при моем зачатии и  была
использована подлинная сперма, в остальном старые методы  не  соблюдались.
Как только она разобралась,  что  к  чему  (а  это  потребовало  некоторых
незначительных биологических изменений), она призналась мне, что редко так
наслаждалась, пользуясь общепринятыми способами любви. В чем дело,  мистер
Ундервуд, миссис Ундервуд?
     - Сэр, - сказал мистер  Ундервуд,  обращаясь  к  Джереку  с  холодной
брезгливостью, - я думаю, что вы сумасшедший. В  качестве  снисхождения  я
готов допустить, что вы и ваш брат прокляты одним и  тем  же  заболеванием
мозга, которое привело его на виселицу.
     - Моего  брата?  -  Джерек  нахмурился,  но  затем  подмигнул  миссис
Ундервуд. - О да, мой брат...
     Миссис Ундервуд, тяжело дыша, неожиданно села прямо на  ковер,  в  то
время как Мауди Эмилия с поджатыми губами и очень красным  лицом  издавала
странные придушенные звуки.
     - Зачем вы пришли сюда? О, ну почему  вы  пришли  сюда?  -  бормотала
миссис Ундервуд, раскачиваясь на полу.
     - Потому что, как вы  знаете,  я  люблю  вас,  -  терпеливо  объяснил
Джерек. - Видите ли, мистер Ундервуд, - начал он доверительно,  -  я  хочу
забрать миссис Ундервуд с собой.
     - В самом деле?  -  Мистер  Ундервуд  подарил  Джереку  исключительно
безжизненную кривую усмешку.  -  А  что,  могу  я  спросить,  вы  намерены
предложить моей жене, мистер Корнелиан?
     - Предложить? Подарки? Да, хорошо... - Джерек снова  начал  шарить  в
карманах, но опять не найдя  ничего,  кроме  пистолета-имитатора,  вытащил
его. - Это?
     Мистер Ундервуд вскинул руки вверх.



       13. СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ В БРОМЛИ ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ В ЛЕТО 1896 ГОДА

     - Пощадите их, - сказал мистер Ундервуд. - Возьмите меня, если надо.
     - Но я не хочу вас, мистер Ундервуд, - рассудительно произнес Джерек,
помахивая пистолетом. - Хотя это и благородно с вашей стороны, но  я  хочу
миссис Ундервуд. Видите ли, она любит меня, а я люблю ее.
     - Правда, Амелия?
     Не говоря ни слова, она покачала головой.
     - У тебя какая-то связь с этим человеком?
     - Вот слово, которое я пытался вспомнить, - обрадовался Джерек.
     - Я не верю, что вы - брат того убийцы, - сказал мистер Ундервуд,  не
забывая держать руки над головой. - Каким-то образом вы избежали виселицы.
И ты, Амелия, кажется, сыграла  отвратительную  роль,  помешав  свершиться
правосудию. Я чувствовал в то время...
     - Нет,  Гарольд,  мне  нечего  стыдиться...  о,  разве   что   совсем
немного... Если бы я попыталась  объяснить,  что  случилось  со  мной  той
ночью, когда...
     - Той ночью, да? Когда?..
     - Я была похищена.
     - Этим человеком?
     - Нет, он появился позднее. О дорогой! Я ничего  не  рассказала  тебе
потому, что знала: ты не сможешь поверить. Мне не хотелось  взваливать  на
тебя ненужную ношу, которая, думаю, тебе не по силам.
     - Груз правды, Амелия, всегда легче, чем тяжесть обмана.
     - Меня переместили в отдаленное будущее нашего мира. Как - я не  могу
объяснить. Там я встретила мистера Корнелиана, который был добр ко мне.  Я
не ожидала, что когда-нибудь вернусь сюда, но вернулась - в тот  же  самый
момент времени, когда исчезла оттуда. Я решила, что  мне  приснился  яркий
правдоподобный сон, как вдруг узнала  о  появлении  мистера  Корнелиана  в
нашем времени: его судили за убийство.
     - Итак, он - тот самый человек!
     - Я чувствовала, мой долг - помочь ему. Он не может быть виновным,  и
я пыталась доказать, что он безумен, чтобы, по крайней  мере,  спасти  ему
жизнь. Как бы там ни было, мои усилия оказались  тщетными.  Не  помогли  и
наивные, хотя и настойчивые попытки мистера Корнелиана настоять на правде,
в которую, как и следовало ожидать, никто не поверил.  Его  приговорили  к
смерти. Последнее, что я узнала, - он погиб через исполнение Закона.
     - Абсурд, - сказал мистер Ундервуд. -  Я  вижу,  что  был  абсолютным
дураком. Если ты не так же безумна, как  он,  тогда  ты  виновна  в  самом
нечестивом  обмане,  в  какой  только  заблудшая  жена   ввергала   своего
доверчивого мужа. - Мистер  Ундервуд  дрожал.  Он  провел  рукой  по  лбу,
растрепав волосы, затем ослабил галстук. - Ладно, к счастью,  Библия  дает
ясные указания на  этот  счет.  Разумеется,  ты  должна  уйти.  Ты  должна
покинуть мой дом, Амелия, и благодари  Господа  нашего  Иисуса  Христа  за
Новый Завет и его наставления. Если бы мы жили во времена Ветхого  Завета,
твое наказание не было бы таким мягким!
     - Гарольд, пожалуйста! Я вижу, ты не в себе.  Если  бы  ты  попытался
выслушать историю мистера Корнелиана...
     - Ха! Должен ли я выслушивать его бредни, прежде чем он убьет меня?
     - Убить вас? - мягко сказал Джерек. - Если хотите, мистер Ундервуд, я
с охотой сделаю все, что могу...
     - О!..
     Джерек увидел,  что  Мауди  Эмилия  покидает  комнату.  Возможно,  ей
наскучила беседа.  Он  определенно  испытывал  массу  трудностей,  пытаясь
понять мистера Ундервуда, чей голос сильно дрожал, а иногда поднимался так
высоко, что слова искажались.
     - Я не сделаю ничего, чтобы помешать вам, - говорил мистер  Ундервуд.
- Берите ее и уходите, если хотите. Она говорила вам, что любит вас?
     - О да. В письме.
     - Письмо? Амелия!
     - Я написала письмо, но...
     - Итак, ты столько же глупа, сколь вероломна.  Подумать  только,  под
собственной крышей я пригрел такое существо! Я думал, ты честна, я  думал,
ты настоящая христианка. Ведь, Амелия, я восхищался тобой. Восхищался тем,
кажется, что было просто маскировкой, маской лицемерия.
     - О Гарольд, как ты можешь верить таким вещам? Если бы ты знал, какие
усилия я прилагала, чтобы защитить мою...
     - Честь? В самом  деле,  дорогая,  ты,  должно  быть,  считаешь  меня
круглым болваном, если думаешь, что можешь продолжать дальше свою игру!
     - Хорошо, -  сказал  Джерек  весело,  желая,  чтобы  мистер  Ундервуд
выражался пояснее, но довольный, что основная проблема разрешилась.  -  Не
пора ли нам, миссис Ундервуд?
     - Я не могу, мистер Корнелиан. Мой муж  не  в  себе.  Шок  от  вашего
появления и вашего... гм... вашего языка... Я знаю, вы  не  хотели  ничего
дурного, но потрясение, вызванное вами, много хуже, чем я боялась.  Мистер
Корнелиан, пожалуйста, положите пистолет обратно в карман!
     Он сунул пистолет в складки плаща.
     - Я собирался предложить его в обмен. Насколько я понял...
     - Вы совсем ничего не поняли, мистер Корнелиан. Будет лучше, если  вы
уйдете...
     - Уходи вместе с ним, Амелия. Я настаиваю. - Мистер Ундервуд  опустил
руки,  вытащил  из  кармана  платок  и  точными,  обдуманными  движениями,
поглядывая на белую ткань, промокнул лоб. - Этого хотите вы  оба,  не  так
ли? Твою свободу. О, я с радостью даю ее тебе. Ты оскверняешь  благочестие
моего дома!
     - Гарольд! Я не могу поверить такому  скоропалительному  решению.  Ты
всегда исповедовал прощение! Ты обычно такой спокойный.
     - Я и сейчас должен быть спокойным?
     - Нет, но...
     -  Всю  жизнь  я  жил,  руководствуясь  определенными  принципами   -
принципами,  которые,  как  я  считал,  разделяешь  и  ты.  Должен  ли   я
присоединиться к тебе, чтобы  попрать  их?  Твой  отец,  почтенный  мистер
Вернон, однажды  предупредил  меня,  что  ты  склонна  мечтать.  Когда  мы
поженились, я не обнаружил этой черты в твоем  характере  и  полагал,  что
необходимость  быть  хорошей  женой  искоренила  ее  в   тебе.   Но   нет,
оказывается, она всего  лишь  была  спрятана.  И,  оказывается,  не  очень
глубоко!
     - Боюсь, Гарольд, что ты сошел с ума!
     Он отвернулся.
     - Уходите!
     - Ты пожалеешь об этом, Гарольд. Ты знаешь, что пожалеешь.
     - Пожалеть жену, вступившую  под  крышей  мужа  в  любовную  связь  с
осужденным убийцей? Да! - Он невесело засмеялся. - Полагаю, что пожалею.
     Джерек взял миссис Ундервуд за руку.
     - Не пора ли идти?
     Ее умоляющие глаза все еще смотрели на мужа, но она позволила Джереку
повести себя к двери.
     А затем они оказались  в  тишине  Коллинз-авеню.  Джерек  понял,  что
миссис Ундервуд была взволнована прощанием с мужем.
     - Я думаю, мистер Ундервуд понял ситуацию очень хорошо,  не  так  ли?
Ну,  вот,  видите,   все   ваши   страхи,   миссис   Ундервуд,   оказались
беспочвенными. Всегда стоит говорить правду. Мистер Ундервуд говорил то же
самое. Возможно, он не вел бы себя так великодушно, но все же...
     - Мистер Корнелиан, я знаю своего мужа. Такое поведение было для него
по меньшей мере  необычным.  Вы  ответственны  за  то,  что  он  подвергся
большему напряжению,  чем  стал  бы  терпеть  кто-нибудь  другой.  Я  тоже
частично виновата...
     - Почему вы говорите шепотом, миссис Ундервуд?
     - Соседи. - Она  покачала  головой.  -  Мы  должны  немного  пройтись
пешком, а тем временем у Гарольда будет возможность обдумать  все  заново.
Библейские собрания иногда отнимают у него сил больше, чем можно  ожидать.
Он очень старательный, в его семье несколько поколений были  миссионерами,
и он всегда сожалел, что не может пойти по стопам отца:  его  здоровье,  в
целом не такое  уж  плохое,  не  выдерживает  жаркого  климата.  Его  мать
рассказывала, что он  такой  с  детства.  -  Она  замолчала.  -  Боюсь,  я
разболталась.
     - Болтайте дальше, прекрасная миссис Ундервуд! - Джерек шагал  легко.
- Скоро мы будем там, где должны быть оба. Я помню  каждое  слово  письма,
которое мистер Гриффитс прочитал мне.  Особенно  последнюю  часть:  "...и,
таким образом, я должна сказать вам, Джерек, что я люблю вас, что  мне  не
хватает вас, что я всегда буду помнить о вас". О, как я счастлив! Теперь я
знаю, что такое счастье!
     - Мистер Корнелиан, я  написала  это  письмо  в  спешке.  Потому  что
добавила она нехотя, - я думала, вы скоро умрете.
     - Я не могу понять, почему?
     Она глубоко вздохнула и не стала объяснять дальше.
     Они прошли через  несколько  улиц,  очень  похожих  на  Коллинз-авеню
(Джерек удивился, как люди находят дорогу к своим индивидуальным жилищам),
и через некоторое время Джерек заметил,  что  миссис  Ундервуд  дрожит  от
холода. Он и сам чувствовал, как сильно охладился воздух. Джерек снял плащ
и накинул его на плечи миссис Ундервуд. Она не противилась.
     - Благодарю вас, -  сказала  она.  -  Если  бы  я  не  была  разумной
женщиной, мистер Корнелиан, я могла бы сейчас считать, что вся  моя  жизнь
разбита. Тем не менее, я  предпочитаю  думать,  что  Гарольд  поймет  свою
ошибку и что мы помиримся.
     - Он будет жить с Мауди  Эмилией,  -  утешил  ее  Джерек.  -  Он  сам
намекнул на это, и она не возражала.
     - О дорогой! О дорогой!.. - Миссис Ундервуд покачала головой.
     Дорога превратилась в тропинку, которая шла сначала  между  заборами,
затем углубилась в кусты. За кустами начинались поля. На чистом небе сияла
огромная луна, заливая все вокруг мягким светом.
     - Мы, кажется, избрали неверное направление,  если  хотим  попасть  в
"Розу и Корону".
     - Почему вы хотите посетить публичный дом?
     - Публичный дом?
     - Почему вы хотите пойти в "Розу и Корону", мистер Корнелиан?
     - Разумеется для того, чтобы увидеть мистера Уэллса, миссис Ундервуд.
Просить его порекомендовать хорошего изготовителя машины Времени.
     - В моем веке нет таких  вещей,  как  машины  Времени.  Ваш  знакомый
просто подшутил над вами.
     - О, нет, наша беседа была  самой  серьезной.  Он  один  из  немногих
людей, встреченных мною в вашем мире, кто, кажется,  точно  знает,  о  чем
говорит.
     - Без сомнения, он посмеялся над вами! Где произошла беседа?
     - В поезде. И какая чудесная была поездка! Как только вернусь к себе,
сразу произведу массу уточнений и улучшений.
     - Значит, у вас пока нет  средства  вернуться  в  ваш  родной  период
Времени?
     - Нет. Но в этом деле я не вижу никаких трудностей.
     - Трудности будут у нас обоих, если Мауди Эмилия, как  я  подозреваю,
пошла за полицией. Если мой  муж  не  успел  успокоиться,  он  информирует
полицейского, когда тот явится,  что  сбежавший  убийца  и  его  сообщница
находятся сейчас в окрестностях Бромли. И что этот человек вооружен. Между
прочим, что это за штука, которой вы махали?
     - Пистолет-имитатор? Хотите, я продемонстрирую его?
     - Думаю, не надо.
     Ночная тишина была нарушена звуком полицейского свистка вдали.
     - Полиция! - воскликнула миссис Ундервуд. - Чего я и боялась.  -  Она
схватила Джерека за руку, но почти немедленно убрала ладонь.  -  Если  они
найдут вас, вы обречены!
     - Почему? Вы имеете в виду джентльменов в  шлемах,  которые  помогали
мне прежде? У них есть доступ к машине Времени.  В  конце  концов,  именно
благодаря им я смог вернуться в собственный век в прошлый раз.
     Она, игнорируя его слова,  потащила  Джерека  через  ворота  в  поле.
Воздух был напоен сладким ароматом, и Джерек  остановился,  чтобы  вобрать
запах в легкие.
     - Нет никаких сомнений в том, -  начал  он,  -  что  мне  еще  многое
следует узнать. Запахи, например, почти отсутствуют в моих реконструкциях,
а когда они все-таки существуют, им не хватает тонкости.  Если  бы  имелся
какой-нибудь способ записи...
     - Молчите, - прошептала она настойчиво. - Видите, они  идут  сюда?  -
Она показала через плечо  на  дорогу,  где  появилось  несколько  пляшущих
маленьких огоньков. - Это их "бычьи глаза".  Вся  полиция  Бромли,  должно
быть, идет по нашему следу.
     Опять прозвучал свисток. Беглецы  притаились  позади  кустов,  слушая
шелест велосипедных шин по грунтовой дороге.
     - Наверное, они  направились  к  железнодорожной  станции,  -  сказал
хриплый голос. - Ведь не круглые же они дураки, чтобы  бежать  в  открытое
поле. Здесь мы ищем напрасно.
     - Никогда нельзя быть уверенным  с  сумасшедшим,  -  возразил  другой
голос. - Три года  назад  я  участвовал  в  поисках  Левишамского  Убийцы.
Представьте, его нашли свежим, как огурец, на  складе,  за  пять  улиц  от
места преступления. Он скрывался там в течение двух недель, пока мы днем и
ночью обегали пол-Кента, не поймав ничего, кроме насморка.
     - Я все-таки думаю, они направились к  поезду.  Пострадавший  сказал,
что тот парень приехал на поезде.
     - Мы не совсем уверены, что этот человек  -  тот  самый.  Кроме  того
известно, что с поезда сошли  двое  мужчин  -  очевидно,  друзья.  Где  же
другой?
     - Не верю я, что он приехал на поезде.
     - Между прочим, что он делает в Бромли? - недовольно вмешался  третий
голос.
     - Видимо, вернулся за сладким кусочком.  Бывают  такие  женщины,  что
голова идет кругом. Я  видел  раньше,  как  совершенно  приличная  женщина
опускается  из-за  негодяя  с  хорошо   подвешенным   языком.   Если   она
неосторожна, то становится его очередной жертвой.
     - Такое часто бывает, - согласился другой.
     Они удалились за пределы слышимости. Лицо миссис Ундервуд потемнело.
     - Недурно! - сказала она. - Итак, я уже имею  репутацию  сожительницы
преступника. Как они сказали, любительница грязи. Ну, мистер Корнелиан, вы
никогда не поймете вреда, который нанесли, но сейчас я очень сожалею,  что
позволила  своей  доброй  натуре  встать  на  вашу  защиту  в  Центральном
Уголовном Суде! Уже  тогда  прокатился  слушок.  А  теперь...  Ладно,  мне
придется покинуть страну. Бедный Гарольд! Почему он должен страдать?!
     - Покинуть? Хорошо. - Джерек встал, отряхнув кусочки соломы  с  брюк.
Сейчас же идемте и найдем мистера Уэллса.
     - Мистер Корнелиан, это в самом деле слишком опасно. Вы слышали  этих
полицейских. За станцией наблюдают. В поисках нас они прочесывают Бромли!
     Джерек все еще был озадачен.
     - Если они хотят поговорить с нами, то почему бы и  нет?  Какой  вред
они смогут причинить нам?
     - Значительный вред, мистер Корнелиан. Поверьте мне на слово.
     Он пожал плечами.
     - Хорошо, миссис Ундервуд, я верю. Но, тем  не  менее,  остается  еще
вопрос с мистером Уэллсом...
     - Уверяю, что этот ваш Уэллс - не  кто  иной  как  шарлатан.  В  этом
столетии не существует машины Времени.
     - Я знаю, что он написал про нее книгу.
     Она нахмурилась, начиная догадываться.
     - Была такая книга. Я читала ее в прошлом году. Фантазия,  сочинение.
Ничего больше!
     - Что такое "сочинение"?
     - Придуманная история о вещах, которые нереальны.
     - Но ведь все вещи реальны.
     - О вещах, которые не существуют... - Она напряглась,  пытаясь  найти
правильные слова.
     - Но машины Времени существуют. Вы знаете это,  миссис  Ундервуд,  не
хуже меня!
     - Нет, еще не существуют, - сказала она. - Их нет в 1896 году.
     - Мистер Уэллс говорил иначе. Кому я должен верить?
     - Вы любите меня?
     - Вы знаете, что люблю.
     - Тогда верьте мне, - сказала она твердо и, взяв его за руку,  повела
через поле.
     Некоторое время спустя они лежали в сухой канаве, глядя на  очертания
здания, которое миссис Ундервуд  назвала  фермой.  Один  или  два  раза  в
некотором  отдалении  они  видели  огни  полицейских  фонарей,  но  сейчас
казалось, что преследователи потеряли их  след.  Джерек  все  еще  не  был
полностью убежден, что миссис Ундервуд правильно понимает ситуацию.
     - Я отчетливо слышал, как один из них сказал, что они ищут  гусей,  -
информировал он ее. Она выглядела  усталой  от  всей  этой  беготни  и  не
открывала глаза, пытаясь найти в канаве более удобное положение. -  Гусей,
а не людей.
     - Мы должны  добиться  помощи  какого-нибудь  влиятельного  человека,
который возьмется за наше дело и, возможно, убедит власти поверить нам.  -
Она намеренно игнорировала почти все его замечания с того времени, как они
покинули дом Ундервудов. - Я думаю... этот мистер  Уэллс  -  писатель.  Вы
упомянули о его связи с "Субботним  обозрением".  Это  довольно  уважаемый
журнал... или, по крайней мере, был. Некоторое время я не читала его.  Там
он может напечатать кое-что...  или  его  друзья  по  профессии.  Если  мы
спрячемся в этом амбаре на ночь и уйдем рано утром, то сможем добраться  к
нему, так как полиция решит, что нам удалось скрыться.
     Она устало поднялась.
     - Идемте, мистер Корнелиан. -  И  тяжело  направилась  через  поле  к
амбару.
     Приближаясь к амбару, они были вынуждены пройти мимо скотного  двора,
и тут возбужденно залаяли собаки. В доме на втором этаже  открылись  окна,
блеснул фонарь, и мужской голос спросил:
     - Кто там? В чем дело?
     - Добрый вечер! - закричал Джерек.
     Миссис Ундервуд попыталась закрыть ему рукой  рот,  но  было  слишком
поздно.
     - Мы вышли погулять, порадоваться вашей сельской  природе.  Я  должен
поздравить вас...
     - Черт возьми, это сумасшедший! - объяснил невидимый мужчина. -  Тот,
о котором нас предупреждали. Я схожу за ружьем!
     - О, это невыносимо, - заплакала миссис Ундервуд. - И смотрите!
     Невдалеке перемещались три или четыре огонька.
     - Полиция?
     - Без сомнения.
     В доме послышались  шум,  грохот,  крики,  засветились  окна  первого
этажа. Миссис Ундервуд схватила Джерека за  рукав  и  втащила  его  внутрь
первого попавшегося строения. В темноте что-то фыркнуло  и  переступило  с
ноги на ногу.
     - Это лошадь, - сказал Джерек. - Они всегда нравились мне,  и  я  уже
видел многих.
     Миссис Ундервуд заговорила с лошадью, гладя ее морду и успокаивая.
     У  скотного  двора  неожиданно  раздался  выстрел,  и  мужской  голос
завопил:
     - О черт! Я застрелил свинью!
     - У нас теперь осталась только одна  возможность  побега,  -  сказала
миссис Ундервуд, накидывая одеяло на спину лошади. -  Подайте  мне  седло,
мистер Корнелиан, и поторопитесь.
     Он не знал, что такое "седло", но догадался, что  это,  должно  быть,
странная конструкция из кожи и латуни, висевшая на стене около его головы.
Она была тяжелой. Прилагая все силы, Джерек помог миссис Ундервуд  поднять
седло  на  спину  лошади.  Она  уверенным  движением  затянула  ремешки  и
протянула ленточку из кожи вокруг головы животного. Джерек  с  восхищением
наблюдал за ней.
     - Теперь, - прошипела она, - быстро садитесь!
     - Вы думаете, сейчас подходящее время для таких вещей?
     - Забирайтесь на лошадь, а потом помогите забраться мне.
     - Я не представляю, как...
     Она показала ему.
     - Суньте ногу сюда. Я подержу лошадь. Перекиньте  другую  ногу  через
седло, найдите другое стремя - вот оно - и возьмите  поводья.  У  нас  нет
выбора.
     - Очень хорошо. Это очень интересно, миссис Ундервуд. Я  рад,  что  к
вам возвращается любовь к развлечениям.
     Забраться на лошадь оказалось намного труднее, чем  он  думал,  но  в
конце концов, как раз когда прозвучал еще один выстрел, он сидел верхом на
звере и его ноги упирались в металлические петли. Подоткнув  юбки,  миссис
Ундервуд умудрилась аккуратно сесть  в  седло  и,  взяв  в  руки  поводья,
сказала:
     - Держитесь за меня.
     А затем лошадь рысцой выбежала из стойла во двор.
     - О Боже, они взяли лошадь! - закричал фермер, поднимая ружье, но  не
стреляя.
     Ясно, что он не собирался  рисковать  лошадью,  после  того  как  уже
рискнул свиньей.
     В это время около  полдюжины  коренастых  полицейских,  ворвавшись  в
ворота, пытались схватить  лошадь.  Джерек  заливисто  смеялся,  а  миссис
Ундервуд дергала за поводья, крича:
     - Ваши пятки, мистер Корнелиан! Используйте ваши пятки!
     - Сожалею, миссис Ундервуд, но я не знаю, что вы  имеете  в  виду!  -
Джерек был совершенно беспомощен от смеха.
     Испуганная действиями полицейских, лошадь встала  на  дыбы,  заржала,
закатила глаза, перепрыгнула через забор и пустилась галопом.
     Последнее, что Джерек услышал, было:
     - И такое происходит в Бромли! Что творится на свете!
     Раздался третий выстрел, но он не был адресован им, и Джерек подумал,
что, вероятно, фермер и полицейские столкнулись в темноте.
     Миссис Ундервуд кричала ему:
     - Мистер Корнелиан! Вы должны попытаться помочь. Я теряю контроль!
     Одной рукой держась за седло, другой - за ее талию, Джерек  счастливо
улыбался, подпрыгивая вверх и вниз и чуть не выпадая из седла.
     - О миссис Ундервуд, я восхищен, услышав это. Наконец-то!



                        14. НЕХВАТКА МАШИН ВРЕМЕНИ

     Свежий рассвет расшевелил Бромли. Рано встав, чтобы завершить дела  и
как можно быстрее отправиться в путь, мистер Уэллс покинул "Розу и Корону"
и вышел на Верхнюю улицу с видом человека,  который  всю  ночь  боролся  с
дьяволом и полностью одолел его. Настоящий визит в  Бромли  был  неприятен
ему  по  двум  причинам.  Первой  причиной,  согласно   его   собственному
определению,  являлось  убожество  этого  места  -   самого   скучного   и
бесполезного во всей Англии. Вторая причина  заключалась  в  том,  что  он
появился здесь в роли  просителя,  чтобы  спасти  отца  от  вызова  в  Суд
Графства, пытаясь уладить небольшой финансовый вопрос, которым,  очевидно,
его отец много месяцев пренебрегал. Он не мог  отнестись  к  Бромли  более
снисходительно, ведь в конце концов здесь была его родина.
     Отец,  если  судить  с  точки  зрения  обитателей   Бромли,   являлся
неудачником, но сын находился  сейчас  на  пути  к  успеху,  так  как  уже
опубликовал пять книг и еще несколько вскоре должны были выйти в свет.  Он
предпочел бы, чтобы  его  визит  был  отмечен  общественностью,  хотя  бы,
например, коротким интервью в "Новостях Бромли". Он  рад  был  бы  прибыть
сюда с большой пышностью, но природа его занятия делала это невозможным. И
на самом деле он надеялся, что никто не узнает его, и  это  было  основной
причиной, выгнавшей его на улицу  столь  рано.  Причиной  же  его  легкого
настроения являлось ощущение того, что он одолел Бромли. Городок больше не
пугал его. Мелкие долги, пустяковые скандалы не могли больше погрузить его
в глубины отчаяния, какие он  познал  когда-то.  Он  убежал  из  Бромли  и
теперь, вернувшись, освободился от призраков, которые преследовали его.
     Мистер Уэллс крутанул тростью, пригладил маленькие усы, которые никак
не вырастали такими, как хотелось бы, и сложил губы трубочкой в беззвучном
свисте. Ощущение благополучия заполнило его, и он высокомерно  смотрел  на
Бромли: на телегу молочника с медленно  тащившей  ее  старой  лошадью,  на
мальчишку - разносчика газет, объезжающего на велосипеде дверь за  дверью,
благословляя бесцветных  жителей  этого  городка  скучными  новостями,  на
ставни окон еще закрытых знакомых магазинов, включая витрину  Атлас-хауза,
где мать и отец по очереди  воспитывали  его  и  где  мать  изо  всех  сил
старалась втиснуть в него основные принципы Как Быть Уважаемым Человеком.
     Он усмехнулся. В те дни он плевал на их уважение.  Он  был  сам  себе
голова, шел своим путем, соответственно собственным правилам. И  насколько
другими были эти  правила!  Встреча  предыдущим  вечером  с  тем  странным
молодым человеком, иностранцем,  немного  приободрила  его.  Вспоминая  их
беседу, он  понял,  что  "машина  Времени"  была  принята  незнакомцем  за
буквальную истину. Явный Знак успеха!
     Пели птицы, звякали молочные бидоны, небо  над  крышами  Бромли  было
чистым и голубым, воздух свежим. Мистер Уэллс глубоко вздохнул.
     Неожиданно внимание его привлек не  слишком  мирный  звук,  возникший
где-то неподалеку. Остановившись и прислушавшись, он вдруг с удовольствием
увидел, как из-за угла Верхней улицы, скача  галопом  в  его  направлении,
появилась большая лошадь, вся в пене и с обезумевшими глазами.  На  лошади
сидели два всадника, ни один из которых, казалось,  не  держался  в  седле
уверенно: впереди  -  красивая  молодая  женщина  в  коричневом  бархатном
платье, покрытом кусочками соломы, грязью и листьями, с  разметавшимися  в
беспорядке темными кудрями, а позади, одной рукой  держась  за  ее  талию,
другой - за поводья, в одной рубашке (его плащ, кажется, соскользнул между
ними и болтался, подобно лишней ноге, сбоку) восседал молодой  незнакомец,
мистер Корнелиан, гикая и смеясь, -  ни  дать  ни  взять  биржевой  клерк,
радующийся катанию верхом на Банковской Воскресной Ярмарке.
     Путь  им  перегородила  телега   молочника,   лошадь   на   мгновение
приостановилась, и тут мистер Корнелиан увидел мистера Уэллса. Он радостно
замахал руками, пошатнулся в седле и, едва сумев восстановить  равновесие,
закричал:
     - Мистер Уэллс! Мы хотели увидеть вас!
     Ответ мистера Уэллса был несколько равнодушным:
     - Ну! Я здесь.
     - Меня интересует, знаете ли вы кого-нибудь, кто  может  сделать  мне
машину Времени?
     Мистер Уэллс,  подыгрывая  веселому  иностранцу,  со  смехом  показал
тростью   на   велосипед   в   руках    стоящего    с    разинутым    ртом
мальчика-рассыльного.
     - Боюсь, что ближайшая к машине  Времени  вещь,  которую  вы  сможете
найти, - изделие, подобное этому.
     Мистер Корнелиан переключил внимание на велосипед и, казалось,  готов
был слезть с лошади, но та уже рванулась дальше. Молодая женщина причитала
при этом:
     - Увы! Увы! - Или, возможно: - Уа! Уа!
     Ее спутник кричал через плечо:
     - Премного благодарен, мистер Уэллс! Благодарю вас!
     Тут пятеро  забрызганных  грязью  полицейских  на  таких  же  грязных
велосипедах появились из-за угла,  и  офицер,  ехавший  первым,  закричал,
указывая на исчезающую пару:
     - Хватайте их! Это Ярмарочный Убийца!
     Мистер Уэллс наблюдал в молчании, как эскадрон промчался мимо,  затем
пересек дорогу и подошел к мальчику-рассыльному, челюсть которого  грозила
вот-вот отвалиться. Пошарив в кармане жилета, мистер Уэллс вынул монетку.
     - Тебя не затруднит продать мне одну из газет? - спросил он.
     Ему пришла в голову мысль: не перестал ли Бромли быть таким  скучным,
каким он его помнил.


     Джерек Корнелиан  с  мечтательным  выражением  на  лице  наблюдал  за
веслом, уплывающим по прорезанной водорослями воде реки.  Миссис  Ундервуд
еще спала на другом конце лодки, которую они реквизировали, после того как
лошадь при попытке перепрыгнуть через  забор  в  десяти  милях  от  Бромли
избавилась от них.
     Как бы там ни было, Джерек не имел большого успеха с веслами и  почти
без сожаления наблюдал, как исчезает последнее. Он откинулся на  скамейку,
одной рукой держась за руль, и зевнул. Солнце стояло высоко в небе, и было
исключительно тепло. Доносилось мирное жужжание пчел в траве на  ближайшем
берегу, а на другом берегу леди в белых платьях играли в крикет на зеленой
аккуратной лужайке. Музыка их звенящего  смеха,  стук  молоточков  о  шары
негромко отдавались в ушах Джерека. Этот  мир  такой  богатый,  думал  он,
снимая пару листьев со своего плаща и  тщательно  изучая  их.  Текстура  и
детали  были  восхитительными,  и  он  раздумывал  над   возможностью   их
воспроизведения, когда вернется вместе с миссис Ундервуд домой.
     Миссис Ундервуд зашевелилась, потирая глаза.
     - А, - сказала она, - я чувствую себя теперь  немного  лучше.  -  Она
осмотрелась. - О, дорогой, нас несет течением!
     - Я потерял весла, - объяснил Джерек. -  Видите,  вон  там  одно.  Но
течение, кажется, достаточно сильное. Мы движемся.
     Она ничего не сказала по этому поводу, но ее губы сложились в улыбку,
которую можно было бы описать скорее как философскую, нежели как веселую.
     - Эти машины Времени, оказывается, гораздо более распространены,  чем
вы думали, - сказал ей Джерек. - Я видел несколько с лодки. Люди ехали  на
них по тропинкам вдоль реки. И у тех полицейских тоже были. Вероятно,  они
думали, что придется следовать за нами сквозь Время.
     - Это были велосипеды, - объяснила миссис Ундервуд. - Я думаю, что их
трудно отличить друг от друга. Для меня они выглядят очень похожими, но на
ваш взгляд... Велосипеды, - повторила она, впрочем, без особой горячности.
     - Ладно, - сказал он. - Все складывается к тому, что ваши страхи были
беспочвенными. Увидите, мы скоро будем дома.
     - Боюсь, что не таким образом. В каком направлении мы движемся? - Она
огляделась вокруг. - Я  бы  сказала,  примерно  на  запад.  Мы,  наверное,
находимся в Суссексе. А, ладно, в  конце  концов  полиция  найдет  нас.  Я
примирилась с судьбой.
     - В мире, где Время кажется таким важным, - размышлял вслух Джерек, -
людям следовало бы иметь больше машин, чтобы манипулировать им.
     - В этом мире Время манипулирует нами, мистер Корнелиан.
     - Как, конечно, и должно быть, согласно эффекту Морфейла. Причина, по
которой я так срочно отправился искать вас, миссис Ундервуд, заключается в
том, что рано или поздно мы будем переброшены в будущее, но, видите ли, мы
не сможем контролировать наш полет, а потому можем оказаться в любом месте
и скорее всего разделимся.
     - Я не совсем понимаю вас, мистер Корнелиан. - Она  опустила  руку  в
воду почти бездумным жестом.
     - Если вы хоть раз побывали в будущем, то не сможете долго оставаться
в прошлом, иначе появится парадокс. Таким образом, само Время удаляет тех,
чье путешествие в определенный век приводит к путанице, изменению  истории
или чему-нибудь вроде этого. Как мы умудрились оставаться так долго в этом
периоде - загадка. Вероятно, мы уже создали опасные парадоксы, но,  думаю,
как только они проявятся, нас сразу же выкинет в будущее.
     - Вы утверждаете, что у нас нет выбора?
     - Да. Таким образом, мы должны как можно быстрее попасть в мое время,
где вы будете счастливы. Если мы попадем в будущее, где машины Времени  не
так редки,  то  сможем  совершить  путешествие  в  несколько  прыжков,  но
некоторые  периоды  между  1896  годом  и  Концом  Времени   исключительно
негостеприимны, и мы легко можем оказаться в одном из них.
     - Значит, вы пытаетесь убедить меня, что у меня нет другого выбора?
     - Это правда.
     - Вы никогда не лгали мне, мистер Корнелиан. - Она улыбнулась той  же
самой улыбкой. - Я часто молилась, чтобы вы  солгали!  Хотя,  если  бы  я,
вернувшись в собственное  время,  никому  не  рассказала  бы  о  том,  что
случилось со мной, и продолжала бы жить  так,  словно  ничего  не  знаю  о
будущем, я смогла бы оставаться здесь вечно.
     -  Думаю,   что   так.   Этим   можно   объяснить   привычку   многих
путешественников во Времени говорить о будущем как можно меньше и  никогда
не использовать эту информацию. Я слышал о  таких,  и  похоже,  что  Время
"позволило" им оставаться там, где они хотят. Как бы там ни было, немногие
могут  устоять  перед   соблазном   рассказать   о   своих   приключениях,
использовать свои знания. Конечно, мы мало знаем  о  тех,  кто  ничего  не
рассказал. Это может объяснить трещину в теореме Морфейла.
     - Итак... я не буду говорить ничего и останусь в 1896 году, - сказала
она. - Гарольд сейчас, наверное, пришел в себя, и, если я  скажу  полиции,
что была похищена вами, меня, быть может, не будут обвинять  в  соучастии.
Более того, если вы исчезнете, они никогда не смогут доказать,  что  вы  -
Ярмарочный Убийца, каким-то образом  избежавший  смерти.  Но  мы  все  еще
нуждаемся  в  помощи.  -  Она  нахмурилась,  когда  днище   лодки   издало
скрежещущий звук. - Ага! - заключила она. - Нам повезло.  Мы  причалили  к
берегу.
     Они высадились на узкую  песчаную  полоску,  над  которой  поднимался
крутой берег, усеянный множеством  желтых,  голубых  и  малиновых  цветов.
Наверху красовался белый забор.
     Пока миссис Ундервуд поправляла  волосы,  используя  гладь  реки  как
зеркало, Джерек рвал цветы, пока не собрал довольно большой букет. Желание
сорвать особенно красивые экземпляры заставило его забраться  наверх,  так
что он смог рассмотреть то, что находилось за забором.
     Берег переходил в поле яркой  зелени.  Вдали,  по  ту  сторону  поля,
стояла  группа  зданий  из  красного  кирпича  с  каменными  и   чугунными
украшениями в стиле  рококо.  Вдоль  зданий  бежал  приток  реки,  за  ним
начиналось новое поле, и  там  виднелись  работающие  машины.  Центральную
часть машины составлял тяжелый цилиндр, из которого торчало  около  десяти
очень длинных стержней. Цилиндр вращался,  а  вместе  с  ним  вращались  и
стержни, ровно распределяя жидкость над ярко-зеленым полем. Ясно было, что
это сельскохозяйственные рабочие роботы. Джерек смутно помнил, что читал о
них в одной записи, найденной в гниющих городах.  Роботы  существовали  во
времена массовых культур, но сейчас он знал достаточно  об  этом  периоде,
чтобы понять, что роботы здесь все  еще  редки.  Тогда  это  место  должно
являться  чем-то  вроде  экспериментальной  площадки,  догадался   Джерек.
Здания, которые он видел, вполне могли содержать научное оборудование,  и,
если так, там будут люди, которые знают, как сделать машину Времени.
     Джерек был взволнован, сбегая вниз по берегу, но, однако, не забыл  о
первоочередной вещи. Он помедлил, чтобы привести в порядок цветы, и, когда
миссис Ундервуд, закончив туалет, повернулась к нему, протянул ей букет.
     - Боюсь, что немного поздно, - сказал  он.  -  Но  вот!  Ваши  цветы,
миссис Ундервуд!
     Она поколебалась мгновение, потом взяла букет.
     - Благодарю вас, мистер Корнелиан! - Ее губы задрожали.
     Он внимательно поглядел ей в лицо.
     - Ваши глаза... - сказал он, -  они  кажутся  влажными.  Вы  плеснули
водой в лицо?
     Она кашлянула и приложила пальцы сначала к одному, а затем к  другому
глазу.
     - Наверное.
     - Думаю, мы немного приблизились  к  цели,  -  сказал  он,  показывая
вверх, на берег. - Теперь мы скоро окажемся в  моем  веке,  и  вы  сможете
продолжить мое "моральное образование"  начиная  с  того  самого  момента,
когда вы буквально были выхвачены из моих рук.
     Она покачала головой, и ее улыбка сейчас казалась немного теплее.
     - Иногда думаю, не  намеренно  ли  вы  наивны,  мистер  Корнелиан?  Я
говорила вам, что мой долг - вернуться к Гарольду и  попытаться  успокоить
его. Подумайте о нем! Он... он не гибкий человек и, должно быть, находится
в этот момент в трудном положении.
     - Ну, если  вы  хотите  вернуться,  мы  пойдем  оба.  Я  объясню  ему
подробно...
     - Это не поможет. Мы должны как-нибудь обеспечить нашу  безопасность,
затем я пойду к нему сама...
     - А потом вернетесь ко мне?
     - Нет, мистер Корнелиан.
     - Даже несмотря на то что вы любите меня?
     - Да, мистер Корнелиан. И повторяю снова: я не  подтвердила  то,  что
сказала тогда, когда не совсем здраво могла рассуждать. К тому же,  мистер
Корнелиан, что из того, что я любила вас? Я  видела  ваш  мир.  Ваши  люди
играют в реальную жизнь, ваши эмоции - эмоции актеров, искренние только  в
тот момент, когда они разыгрываются на сцене перед публикой. Зная это, как
бы я себя чувствовала, если бы полюбила вас? Я знала бы, что  ваша  любовь
ко мне - всего лишь сентиментальный самообман, поддерживаемый, допускаю, с
определенной настойчивостью, но, тем не менее, обман.
     - О нет, нет, нет! - Его большие глаза затуманились. - Как вы  можете
так думать?!
     Они стояли в молчании  на  берегу  тихой  речки.  Ее  глаза  печально
смотрели на цветы, деликатные пальцы гладили лепестки, она  часто  дышала.
Джерек сделал шаг к ней и остановился. Он помедлил мгновение,  прежде  чем
заговорить.
     - Миссис Ундервуд!
     - Да, мистер Корнелиан?
     - Что такое "обман"?
     Она взглянула на него с удивлением, затем рассмеялась.
     - О дорогой мистер Корнелиан! О дорогой! Что нам делать?
     Она не сопротивлялась, когда он взял ее за руку и повел наверх.
     - Мы пойдем к людям, которые живут в лабораториях, которые  я  видел.
Они помогут нам.
     - Лаборатории? Откуда вы знаете?
     - Рабочие роботы. У вас, в 1896 году их не много, не так ли?
     - Насколько я знаю, у нас их нет совсем.
     - Тогда я прав. Они  экспериментальные.  Мы  найдем  там  ученого.  И
ученые не только поймут то, что я скажу, они будут рады помочь!
     - Я не совсем уверена, мистер Корнелиан. О! - Она дошла до  забора  и
поглядела на то, что открывалось за  ним.  Сперва  она  покраснела,  затем
рассмеялась. - О, мистер Корнелиан, боюсь, что ваши надежды необоснованны.
Интересно, какой запах может быть там...
     - Запах? Он необычен?
     - Немного. О моя доброта...
     - Это не экспериментальная ферма, миссис Ундервуд? - Впервые оптимизм
грозил покинуть его.
     - Нет, мистер Корнелиан. Это  то,  что  мы  называем  канализационной
фермой.
     Она прислонилась к забору и смеялась, пока слезы не показались на  ее
глазах.
     - Что такое "канализация"? - спросил он.
     - Боюсь, это не то слово, которое леди может объяснить вам!
     Он сел на землю у ее ног, положил голову  на  руки  и  ощутил  что-то
похожее на отчаяние.
     - Тогда как мы найдем машину Времени? - спросил он.  -  Хоть  старую,
хоть сломанную, такую, которую я оставил в свое последнее посещение.  Хоть
что-нибудь. О миссис Ундервуд, я больше не думаю, что хорошо рассчитал это
приключение.
     - Возможно, именно поэтому теперь я начинаю радоваться ему, - сказала
она. - Будьте веселее, мистер Корнелиан. Отец всегда говорил мне, что  нет
ничего лучше, чем добротная, солидная,  кажущаяся  неразрешимой  проблема,
чтобы отвлечь человека от обычных глупых неприятностей, которые  досаждают
нам. А эта проблема необычна, она определенно сделает любые другие  совсем
обычными! Должна признать, что я погрузилась в жалость к себе, а это ни  к
чему не ведет. Но сейчас все позади.
     - Подозреваю, что я только начинаю понимать, что это такое, -  сказал
Джерек с чувством.  -  Сюда  входит  вера  в  человекоподобное  и  злобное
существо по имени Судьба?
     - Боюсь, что да, мистер Корнелиан.
     Он медленно поднялся на ноги. Она помогла  ему  надеть  плащ.  Джерек
просветлел, когда следующая мысль пришла ему в голову.
     - Как бы там ни было, это приключение  скорее  всего  продолжает  мое
"моральное образование", не так ли, миссис Ундервуд?
     Они стали спускаться обратно на песчаную отмель.
     Теперь она сама взяла его за руку.
     - Скорее, это побочный эффект, хотя я знаю, что  не  должна  говорить
так цинично. Мистер Ундервуд часто говорил мне, что нет  ничего  хуже  для
взора Господа, чем циничная женщина. Боюсь, их очень много вокруг в  такие
неспокойные времена. Пойдемте, посмотрим, куда  ведет  та  тропинка  вдоль
берега.
     - Надеюсь, - пробормотал он, - что не назад в Бромли.



                       15. В ПОЕЗДЕ, ИДУЩЕМ В СТОЛИЦУ

     Маленький человек  с  песочного  цвета  волосами  вытащил  стеклянный
предмет из правого глаза и издал губами и зубами какой-то странный шум.
     - Смешно, - сказал он. - Я даю вам больше обычной  цены.  Но  это  не
более настоящий рубин, чем те, что  идут  по  шиллингу  на  рынке.  Оправа
красивая, хотя я не могу определить металл. Ладно, сколько  вы  хотите  за
него? - Он держал на ладони кольцо власти Джерека.
     Миссис Ундервуд стояла, нервничая, рядом с Джереком у прилавка.
     - Гинею?
     Он снова посмотрел на кольцо.
     -  Это  диковинная,  красивая  работа,  согласен...  Но   зачем   мне
рисковать? Пятнадцать шиллингов?
     - Хорошо, - сказала миссис Ундервуд.
     Она приняла деньги. Джерек был наполовину сбит с толку  переговорами,
не совсем понимая, что происходит. Он не  возражал  расстаться  с  кольцом
власти, так как легко мог достать другое по возвращении, но не мог понять,
почему миссис Ундервуд отдает  кольцо  этому  человеку  и  почему  человек
отдает ей что-то взамен.
     Она взяла банкноты и засунула их Джереку в карман.
     Они покинули магазин и очутились на шумной улице.
     - К счастью, сегодня базарный  день,  и  мы  не  слишком  заметны,  -
сказала миссис Ундервуд. - Здесь много цыган и тому подобных.
     Телеги и экипажи забили узкую  проезжую  часть,  и  пара  автомобилей
дополнила столпотворение; их  выхлопные  газы  вызывали  массу  нарочитого
кашля и громких жалоб со стороны пешеходов.
     - Надо поесть что-нибудь  в  станционном  буфете,  пока  ждем  поезд.
Приехав в Лондон, мы отправимся в кафе "Ройяль" в надежде, что  хоть  один
из ваших знакомых находится там. Это наш единственный шанс.
     Она быстро,  насколько  было  возможно,  шла  по  неровному  тротуару
сельской улицы и затем свернула на аллею.  Аллея  заканчивалась  каменными
ступеньками. Поднявшись по ним, они очутились на более спокойной дороге.
     - Я думаю, к станции ведет  именно  эта  дорога,  -  сказала  она.  -
Счастье, что мы оказались так близко к Орпингтону.
     Они подошли к  красно-зеленому  зданию.  Это  и  в  самом  деле  была
станция. Миссис Ундервуд смело направилась к кассе  и  купила  два  билета
второго класса до "Чаринг-Кросса".
     - Нам ждать двадцать минут, -  сказала  она,  взглянув  на  часы  над
кассой. - Достаточно времени, чтобы  подкрепиться.  И...  -  добавила  она
тише, - не видно полиции. Пока, кажется, наш побег успешен.


     Это была первая встреча Джерека с бутербродом с сыром. Он  нашел  его
довольно черствым, но постарался извлечь максимум из данного опыта, говоря
себе, что, в конце концов, у него может не оказаться снова  такого  шанса.
Так что он порадовался,  сочтя  бутерброд  более  приятным,  чем  напиток,
которым его угощала  миссис  Ундервуд,  и,  когда  наконец  пришел  поезд,
наполнив станцию паром, Джерек воскликнул в восхищении:
     - Он в точности такой, как мой собственный паровоз!
     Миссис Ундервуд выглядела смущенной. Некоторые из окружающих смотрели
на Джерека и шептались друг  с  другом,  но  Джерек,  ничего  не  замечая,
энергично потащил миссис Ундервуд через двери к платформе.
     - Орпингтон! - выкрикнул тощий человек в темной форме. - Орпингтон!
     Джерек нетерпеливо  подождал,  пока  несколько  пассажиров  вышли  из
вагона, затем взобрался внутрь, кивая и улыбаясь тем, кто уже сидел там.
     - Разве он не великолепен? - сказал  Джерек,  когда  они  уселись.  -
Древний транспорт всегда был одним из главных моих увлечений.
     - Пожалуйста, постарайтесь говорить как можно меньше, - попросила она
шепотом.
     Она уже предупреждала его, что газеты должны были опубликовать статью
об их приключении предыдущей ночью. Он извинился и замолчал,  но  не  смог
удержаться от возбужденного разглядывания проплывающих мимо окон сцен.
     Миссис Ундервуд совсем расстроилась к тому времени, как они  достигли
станции "Чаринг-Кросс".  Прежде  чем  покинуть  вагон,  она  выглянула  из
открытого окна и, дождавшись, когда выйдут все другие  пассажиры,  сказала
Джереку:
     - Я не вижу никаких признаков, что полиция поджидает  нас.  Но  нужно
поторопиться.
     Они  влились  в  толпу  людей,  направляющихся  к  барьеру  в   конце
платформы, и здесь даже Джерек понял, что они выглядят не совсем так,  как
другие. Платье миссис Ундервуд было запачкано, помято и разорвано  в  паре
мест; на ней к тому же не было шляпки, тогда как  все  другие  леди  имели
шляпки, вуали, зонтики от солнца и плащи. Черный  плащ  Джерека  тоже  был
изрядно запачкан и помят, а на  штанине  зияла  большая  дыра.  Когда  они
подошли к воротам и протянули билеты контролеру, их вид  вызвал  некоторые
комментарии  наряду  с  негодующими  возгласами.  И  тут   Джерек   увидел
полицейского, который сцепив за спиной руки, важно шагал по направлению  к
ним, задумчиво облизывая языком нижнюю губу.
     - Бегите, миссис Ундервуд! - закричал Джерек.
     А  затем  стало  слишком  поздно  что-либо  предпринимать,  так   как
полицейский ахнул:
     - Боже! Это они! - и стал вынимать из кармана свисток.
     Они кинулись к выходу, врезавшись сперва  в  очень  большую  женщину,
несшую корзину и ведущую на веревочке очень маленькую черно-белую собачку.
Женщина  закричала:  "Осторожнее!  Смотреть  надо!".  Затем  на  их   пути
оказались две старые девы, которые закудахтали, как испуганные  курицы,  и
высказали массу замечаний о  манерах  молодежи.  И,  наконец,  не  повезло
коренастому  биржевику  в  шляпе  чрезмерной  высоты,   который   буркнув:
"Благослови мою душу!", сел на прилавок торговца фруктами, отчего прилавок
сломался, яблоки,  грейпфруты,  апельсины  и  ананасы  покатились  во  все
стороны, заставив полицейского оставить попытки дунуть  в  свисток.  Он  с
трудом  пробирался  через  груды   фруктов,   крича   им   вслед:   "Стой!
Остановитесь, я сказал! Во имя Закона!".
     Едва они выскочили за пределы станции, Джерек вдруг  заметил  что-то,
прислоненное к стене на углу улицы.
     - Смотрите, миссис Ундервуд! Мы спасены: машина Времени!
     - Это, мистер Корнелиан, велосипед-тандем.
     Его руки уже схватили руль, и он пытался оседлать его  так,  как,  по
его наблюдениям, делали другие люди.
     - Мы лучше возьмем кэб, - сказала она.
     - Садитесь быстрее! Где управление?
     Со вздохом она села на сиденье впереди.
     - Поедем по Регент-стрит, которая, к  счастью,  недалеко,  на  другой
стороне Пикадилли. По крайней мере, это докажет вам, что...
     Она умолкла, как только  они  очутились  в  гуще  уличного  движения,
лавируя между трамваями  и  омнибусами,  между  лошадьми  и  автомобилями,
заставляя и тех, и  других  внезапно  останавливаться  посередине  дороги,
тяжело дыша или сотрясаясь при этом. Джерек, ожидая,  что  все  окружающее
может исчезнуть в любой момент, обращал мало  внимания  на  столпотворение
вокруг. Он с большим трудом сохранял равновесие на машине Времени.
     - Это вот-вот произойдет! - кричал он. - Это должно  произойти!  -  И
сильнее крутил педали.
     А затем произошло вот что:  велосипед  на  большой  скорости  пересек
Трафальгарскую  площадь,  пролетел  мимо  Сенного  рынка  и  очутился   на
Лейчестерской площади, прежде чем они осознали это. Тут Джерек свалился  с
тандема, к общему удовольствию  толпы  уличных  мальчишек,  слонявшихся  у
дверей Императорского Театра-Варьете.
     - Кажется, она не работает, - заключил Джерек, поднимая голову.
     Миссис Ундервуд информировала его, что уже говорила об  этом.  У  нее
теперь был порван подол платья: оно попало в цепь. Тем не менее, на  время
полиция оказалась сбитой со следа.
     -  Быстрее,  -  сказала  она,  -  и  будем  молиться  небесам,  чтобы
кто-нибудь, знакомый вам, был сейчас в кафе "Ройяль"!
     Люди оборачивались  им  вслед,  когда  они  бежали  через  Пикадилли.
Добравшись наконец до дверей кафе "Ройяль", которое Джерек  посетил  менее
чем двадцать четыре часа назад, миссис Ундервуд толкнула дверь, но  та  не
подалась.
     - О Господи! - сказала она с отчаянием. - Кафе закрыто.
     - Закрыто? - удивился Джерек.
     Он прижал лицо к стеклу и разглядел внутри людей, но в ответ  на  его
знаки люди только качали головами, разводили руками и показывали на часы.
     -  Закрыто,  -  вздохнула  миссис  Ундервуд  и  засмеялась   странным
безжизненным смехом. - Ну что же! С нами покончено!
     - Эй! - крикнул кто-то.
     Они повернулись, готовые бежать, но это была не  полиция.  Вырвавшись
из потока уличного транспорта, перед ними остановился двухколесный  кэб  с
невозмутимым извозчиком наверху.
     - Привет! - раздался голос изнутри кэба.
     - Мистер Гаррис! - воскликнул Джерек, узнав человека. - Мы  надеялись
застать вас в кафе "Ройяль".
     - Забирайтесь! - прошипел Гаррис. - Быстрее!
     Миссис Ундервуд, не теряя времени, приняла его предложение, и  вскоре
все трое, втиснутые в кэб, тряслись по Пикадилли обратно  к  Лейчестерской
площади.
     - Вы - молодой человек,  которого  я  видел  вчера,  -  жизнерадостно
сообщил Гаррис. - Так я и думал. Какое везение!
     - Везение для нас, мистер Гаррис, - сказала  миссис  Ундервуд.  -  Но
неприятности для вас, если будет обнаружено ваше участие.
     - О, мне приходилось находить выход из худших ситуаций, - сказал  он,
легко рассмеявшись. -  Кроме  того,  я  прежде  всего  журналист,  и  нам,
охотникам за новостями, дозволены определенные отклонения  от  правил  при
добывании по-настоящему хороших  историй.  Я  помогаю  вам  не  только  из
альтруизма, как вы можете догадаться. Сегодняшние газеты сообщают, что  вы
- Ярмарочный Убийца, воскресший из мертвых, чтобы соединиться  с  вашей...
гм... любовницей! -  Глаза  мистера  Гарриса  заблестели.  -  Какова  ваша
версия? Вы определенно похожи на Убийцу, я видел рисунок в одной из газет,
когда шел суд. А вы, юная леди, были свидетелем защиты на суде, не так ли?
     Миссис  Ундервуд  несколько  подозрительно  посмотрела   на   мистера
Гарриса. Джереку показалось, что ей не понравился  добродушный  грубоватый
редактор "Субботнего обозрения". Тот же  увидел,  что  она  колеблется,  и
поднял руку.
     - Не говорите пока ничего! В конце концов, у вас нет причин  доверять
мне. - Подняв тростью крышку  люка  в  потолке  кэба,  он  произнес:  -  Я
передумал, кэбмен. Вместо этого отвези нас  на  площадь  Блумсбери.  -  Он
позволил крышке захлопнуться и, повернувшись к ним, сказал: - У меня  есть
там комнаты, где вы некоторое время будете в безопасности.
     - Почему вы помогаете нам, мистер Гаррис?
     - Во-первых, я хочу получить  эксклюзивные  права  на  вашу  историю,
мадам. А во-вторых, в Ярмарочном деле имеются факты,  которые  никогда  не
казались мне понятными. Мне любопытно  знать,  что  можете  рассказать  по
этому поводу вы.
     -  Вы  можете  помочь  нам  с  Законом?  -  Надежда   пересилила   ее
осторожность.
     - У меня много друзей, - ответил мистер  Гаррис,  поглаживая  тростью
свой подбородок, - в среде Закона. Я в близких  отношениях  с  несколькими
судьями Верховного Суда, членами Королевского Совета, выдающимися юристами
всех рангов. Я думаю, мадам, меня можно назвать влиятельным человеком.
     - Тогда мы еще можем быть спасены, - сказала миссис Ундервуд.



                       16. ЗАГАДОЧНЫЙ МИСТЕР ДЖЕКСОН

     Разместив Джерека Корнелиана и миссис Ундервуд в  своих  апартаментах
на Блумсбери, мистер Гаррис ушел, сказав, что вернется как можно скорее  и
что они могут располагаться поудобнее. Миссис Ундервуд, кажется, не совсем
одобрила  комнаты  мистера  Гарриса,  но  Джерек  нашел  их  исключительно
приятными. На стенах висели портреты привлекательных молодых  людей,  окна
занавешивали толстые бархатные шторы, на  полу  лежали  пушистые  турецкие
ковры. Имелись также фарфоровые статуэтки и масса  нефритовых  и  янтарных
украшений. Проглядев книги, Джерек нашел множество элегантных  рисунков  в
манере, какой он  раньше  не  встречал,  и  показал  их  миссис  Ундервуд,
надеясь, что они развлекут ее, но она резко захлопнула книгу,  отказавшись
объяснить, почему не хочет смотреть на картинки. Он был  разочарован,  так
как хотел помочь ей приятно провести время, разглядывая  рисунки.  Джерек,
порывшись, наткнулся на другие книги - с желтыми бумажными обложками и без
картинок - и протянул ей одну из них.
     - Возможно, вы захотите почитать эту?
     - Она на французском, - сказала она.
     - Она вам тоже не нравится?
     - Книга на французском языке. - Миссис Ундервуд заглянула в  спальню,
посмотрев на широкую постель с дорогими покрывалами. -  Это  место  воняет
развратом. Хоть мистер Гаррис и помог нам, я не  одобряю  его  мораль.  Не
сомневаюсь, для какой цели ему нужны эти комнаты.
     - Цели? Он не живет в них?
     - Живет? О да. Без сомнения, полной жизнью. Но, подозреваю, это не то
место, где он принимает респектабельных друзей. - Она подошла  к  окну  и,
распахнув его, добавила: - Если они у него есть.  Интересно,  сколько  нам
придется сидеть здесь?
     - Пока мистер Гаррис не поговорит с людьми, которых он  знает,  и  не
запишет нашу историю, - сказал Джерек, повторяя слова мистера  Гарриса.  -
Эти апартаменты дают сильное ощущение безопасности, миссис  Ундервуд.  Вам
так не кажется?
     - Они и были задуманы, чтобы избежать  внимания  широкой  публики,  -
ответила она и, фыркнув, уставилась в высокое зеркало в позолоченной  раме
и попыталась, как делала раньше, поправить свои волосы.
     - Вы не устали? - Джерек прошел в  спальню.  -  Здесь  можно  лечь  и
поспать.
     - Конечно, можно, - ответила она  резко.  -  Подозреваю,  здесь,  как
правило, чаще лежат, чем стоят. Везде модное искусство, лиловые плюмажи  и
благовония. Здесь мистер Гаррис принимает своих актрис.
     - А, - сказал Джерек, отказавшись от попыток понять ее, и задумался.
     Он уловил, что с комнатами что-то не в порядке, и хотел, чтобы миссис
Ундервуд могла закончить его "моральное образование", тогда он тоже мог бы
наслаждаться фырканьем и поджиманием губ, так как не  было  сомнений,  что
она получает от такой  деятельности  определенное  удовольствие:  ее  щеки
покраснели, глаза блестели.
     - Актрисы? - переспросил Джерек.
     - Так называемые.
     - Здесь, кажется, нет еды, - сказал он, - но есть много  бутылок.  Не
хотите чего-нибудь выпить?
     - Нет,  благодарю  вас,  мистер  Корнелиан.  Разве  только  там  есть
минеральная вода.
     - Вы лучше посмотрите сами, миссис Ундервуд. Я не знаю, которая здесь
что содержит.
     Она, поколебавшись, вошла в спальню и осмотрела обширную коллекцию  в
маленьком буфете около стены.
     - Мистер Гаррис, кажется, питает отвращение  к  минеральной  воде,  -
заключила она и вздрогнула, так как раздался стук во входную дверь. -  Кто
это может быть?
     - Мистер Гаррис вернулся раньше, чем ожидалось?
     - Возможно. Откройте дверь, мистер Корнелиан, но будьте осторожны.  Я
не доверяю полностью вашему другу-журналисту.
     У Джерека возникли трудности с замком, и легкий стук прозвучал снова,
прежде чем он открыл  дверь.  Когда  Джерек  увидел,  кто  там  стоит,  он
ухмыльнулся с облегчением и удовольствием.
     - О Джеггед, дорогой Джеггед! Наконец-то! Это вы!
     Приятной наружности мужчина в дверях снял шляпу.
     - Мое имя, - сказал он, - Джексон! Мне кажется, я видел  вас  мельком
прошлой ночью в кафе "Ройяль". Вы, должно быть, мистер Корнелиан?
     - Входите, хитрый Джеггед!
     Тот, кого Джерек принял за Лорда Джеггеда Канарии, вошел в гостиную и
непринужденно поклонился миссис Ундервуд, стоявшей в центре.
     - Вы, наверное, миссис Ундервуд? Меня зовут Джексон!  Я  работаю  для
"Субботнего  обозрения".  Мистер  Гаррис  послал  меня  сделать  некоторые
заметки, а сам присоединится к нам позже.
     - Вы судья! - воскликнула она. - Вы  -  лорд  Джаггер,  приговоривший
мистера Корнелиана к смерти!
     Мужчина, назвавшийся мистером Джексоном, поднял  брови,  одновременно
деликатным движением  снимая  плащ  и  складывая  его  вместе  со  шляпой,
перчатками и тростью на стол.
     - Мистер Гаррис предупредил  меня,  что  вы,  вероятно,  еще  немного
возбуждены. При данных обстоятельствах, мадам, это  понятно.  Уверяю  вас,
что не являюсь ни одним из упомянутых людей. Я просто Джексон,  журналист.
Моя работа - задать вам несколько вопросов. Мистер  Гаррис  передает  свое
почтение и говорит, что сделает все от него зависящее, чтобы  связаться  с
кем-нибудь из высокопоставленных людей, которых пока не будем упоминать, в
надежде, что они смогут помочь вам.
     - Вы очень похожи на лорда Главного Судью, - сказала миссис Ундервуд.
     - Да, мне уже говорили. Но я не такой  выдающийся  и  талантливый,  к
моему сожалению, как этот джентльмен.
     Джерек засмеялся.
     - Слушайте его! Разве он не превосходен?
     - Мистер Корнелиан, - сказала она, - я думаю, вы делаете  ошибку.  Мы
смущаем мистера Джексона.
     - Нет, нет! - Мистер Джексон отмахнул подозрение изящным жестом руки.
- Мы, журналисты, как известно, очень стойкие ребята.
     Джерек пожал плечами.
     - Если вы не Джеггед,  а  Джеггед  не  был  Джаггером,  то  я  должен
допустить, что имеется ряд Джеггедов, каждый из которых играет свою  роль,
возможно, через всю историю...
     Мистер Джексон улыбнулся и вытащил записную книжку и карандаш.
     - Вот это материал! - сказал он.  -  Мы,  кажется,  имеем  конкурента
нашему другу, мистеру Уэллсу, не так ли, миссис Ундервуд?
     - Мистер Уэллс - не мой друг, - сказала она.
     - Вы знаете его, не так ли? - обрадовался Джерек.
     - Только немного, хотя я читал почти все его книги. У  нас  с  ним  в
прошлом  было  несколько  случайных  бесед.  Если  ваша  история  не  хуже
"Чудесного посещения" и может быть представлена подходящим образом,  тогда
наше издание гарантировано!
     Он удобно устроился в глубоком кресле. Джерек и миссис Ундервуд  сели
на край оттоманки напротив него.
     - Так вот, как я понял,  вы  утверждаете,  что  являетесь  Ярмарочным
Убийцей, воскресшим из мертвых?
     - Совсем нет! -  воскликнула  миссис  Ундервуд.  -  Мистер  Корнелиан
никого не убивал!
     - Значит, несправедливо обвинен? Вернулся, чтобы оправдать  себя?  О,
это превосходный материал!
     - Я не был мертв, - сказал Джерек. - В  последнее  время,  во  всяком
случае. И не понимаю, о чем вы говорите.
     - Боюсь, что вы заблуждаетесь, мистер Джексон, - сухо сказала  миссис
Ундервуд.
     - Тогда где вы _б_ы_л_и_, мистер Корнелиан?
     - В моем собственном  времени,  во  времени  Джеггеда,  в  отдаленном
будущем, конечно. Я - путешественник во  Времени,  так  же  как  и  миссис
Ундервуд. - Он коснулся ее руки, но она быстро отдернула ее. -  Таким  вот
образом мы встретились.
     -  Вы  всерьез  верите,  что  путешествовали  сквозь  Время,   мистер
Корнелиан?
     - Конечно. О Джеггед, есть ли в этом какой-то смысл? Однажды  вы  уже
играли в эту игру!
     Мистер Джексон обратил внимание на миссис Ундервуд.
     - Вы тоже утверждаете, что посетили  будущее?  И  что  там  встретили
мистера Корнелиана? Вы полюбили друг друга?
     - Мистер Корнелиан был добр ко мне. Он спас меня от заключения.
     - Ага! И вы хотели сделать то же самое для него здесь?
     - Нет. Я все еще не понимаю, как он избежал смерти на виселице. Но он
остался жив и отправился обратно в свое время, затем вернулся. Неужели это
было только вчера? В Бромли?
     - Ваш муж вызвал полицию?
     -  Непреднамеренно,  но  да,  полиция  была  вызвана.  Мой  муж   был
перевозбужден. Между прочим, вы не знаете, как он сейчас?
     - Я знаю только то, что написано  в  газетах.  В  бульварных  листках
цитируют его заявление о том, что  вы  вели  двойную  жизнь:  днем  -  как
респектабельная богобоязненная хозяйка, ночью - как сообщница воров...
     - О нет!.. Значит, моя репутация погублена!
     Мистер Джексон поправил манжету.
     -  Похоже,  потребуется   много   труда,   миссис   Ундервуд,   чтобы
восстановить ее. Вы знаете, как прилипчив запах скандала, он остается  еще
долго после того, как выясняется, что сам скандал оказался необоснованным.
     Она распрямила плечи.
     - Моим долгом остается убедить Гарольда, что я не распутное существо,
как он сейчас убежден. Ему причинит много горя мысль, будто я долгое время
обманывала его. Я еще могу успокоить его на этот счет...
     - Без сомнения, - пробормотал мистер Джексон, и его перо забегало  по
странице блокнота. - А теперь вы можете дать нам описание будущего?  -  Он
вернул внимание Джереку. - Вероятно, анархическая утопия? Вы анархист,  не
так ли, сэр?
     - Я не знаю, что это такое, - пожал плечами Джерек.
     - Он, конечно, не знает! - воскликнула миссис Ундервуд.  -  Некоторая
анархия, быть может, и является результатом его действий...
     - Тогда социалистическая утопия?
     - Я думаю, что понимаю, куда вы клоните, мистер  Джексон,  -  сказала
миссис Ундервуд.  -  Вы  считаете  мистера  Корнелиана  в  некотором  роде
сумасшедшим политическим  убийцей,  утверждающим,  что  он  из  идеального
будущего, в надежде пропагандировать свои убеждения?
     - Нет, я интересовался...
     - У вас с самого начала была такая идея?
     - Мистер Гаррис предположил...
     - Я так и подозревала. Он не поверил ни слову из нашей истории!
     - Он считает ее чуть  приукрашенной,  миссис  Ундервуд.  Если  бы  вы
услышали ее из моих уст, то сами могли бы сформировать подобное мнение.
     - А я нет, - улыбнулся Джерек, - потому что я знаю, кто вы.
     - Успокойтесь, пожалуйста, мистер  Корнелиан,  -  обратилась  к  нему
миссис Ундервуд. - Вам грозит опасность снова все запутать.
     - Боюсь, вы начинаете сбивать меня с толку, - сказал мистер  Джексон,
стараясь сохранить спокойствие.
     - Тогда мы, веселый Джеггед, будем в расчете за путаницу, которую  вы
вызвали у нас в голове. - Джерек Корнелиан встал и зашагал по  комнате.  -
Вы знаете, что эффект Морфейла приложим  ко  всем  случаям  путешествий  в
прошлое: как к путешественникам, возвращающимся в собственное время, так и
к тем, кто просто посещает прошлое из какого-нибудь будущего века.
     - Боюсь, что ничего не слышал  об  "эффекте  Морфейла".  Какая-нибудь
новая теория?
     Не обращая внимания, Джерек продолжал:
     - Сейчас я подозреваю, что эффект Морфейла действует  только  на  тех
путешественников, кто произвел достаточное число парадоксов,  влияющих  на
ткань Времени. Тем же, кто осторожен, кто маскирует свое происхождение, не
использует никакую информацию,  какой  располагает  о  будущем,  дозволено
существовать в прошлом столько, сколько они пожелают!
     - Не уверен, что полностью понимаю  вас,  мистер  Корнелиан,  но  это
очень интересно. Продолжайте, пожалуйста. -  Мистер  Джексон  строчил,  не
останавливаясь.
     - Если вы расскажете достаточному числу людей  то,  что  я  рассказал
вам, это, вероятно, пошлет нас  обратно  в  будущее.  -  Джерек  вперил  в
мистера Джексона понимающий взгляд. - Не так ли, Джеггед?
     Мистер Джексон сказал извиняющимся тоном:
     - Я еще не совсем ухватил вашу мысль, но, тем не  менее,  продолжайте
говорить, а я буду записывать.
     - Ничего больше я пока не буду говорить, - заявил Джерек. - Мне  надо
все обдумать.
     - Мистер Джексон сможет помочь нам, если  примет  правду,  -  сказала
миссис Ундервуд. - Но если он того же мнения, что и мистер Гаррис...
     - Я репортер, - сказал мистер Джексон. -  И  держу  свои  мнения  при
себе, миссис Ундервуд. Все, что я хочу, - это сделать свою работу. Если  у
вас есть какие-нибудь доказательства, например...
     - Покажите ему ваш странный пистолет, мистер Корнелиан.
     Джерек пошарил в кармане плаща и вытащил пистолет-имитатор.
     - Вряд ли это может служить доказательством, - сказал он.
     - Любопытно, очень причудливая конструкция.
     Мистер Джексон все еще рассматривал пистолет, когда раздался  стук  в
дверь, и чей-то голос за дверью проревел:
     - Откройте! Именем Закона!
     - Полиция! - Миссис Ундервуд  закрыла  рукой  рот.  -  Мистер  Гаррис
предал нас!


     Дверь задрожала, когда тяжелые тела с размаху ударили по ней.
     Мистер Джексон медленно встал, протягивая пистолет Джереку.
     - Думаю, нам лучше впустить их, - сказал он.
     - Вы знали, что они придут! - закричала  миссис  Ундервуд.  -  О,  мы
обмануты со всех сторон!
     - Сомневаюсь, что мистер Гаррис знает об этом. Вы ведь приехали  сюда
в обычном кэбе, и полиция могла  узнать  адрес  от  кэбмена.  Типично  для
мистера Гарриса - забыть такую важную деталь. - Мистер Джексон  крикнул  в
сторону двери. - Подождите минуту, пожалуйста. Сейчас  мы  откроем.  -  Он
ободряюще улыбнулся миссис Ундервуд, открывая щеколду и широко  распахивая
дверь. - Добрый день, инспектор!
     Мужчина  в  тяжелом  пальто  и  маленькой  шляпе,  твердым  котелком,
увенчавшей  макушку  глыбоподобной  головы,  с  тяжеловесным  достоинством
прошел в комнату. Он огляделся, презрительно фыркнув, как  фыркала  миссис
Ундервуд, намеренно не замечая ни Джерека Корнелиана, ни миссис  Ундервуд,
и многозначительно сказал:
     - Грм-м...
     И развернулся, как злобный носорог, выставив  вперед  палец,  подобно
угрожающему рогу, пока тот не уперся в нос Джерека.
     - Это ты?
     - Кто?
     - Ярмарочный Убийца?
     - Нет. - Джерек чуточку отодвинулся назад.
     - Думаешь, нет. - Он потрогал пальцем тщательно приглаженный ус. -  Я
инспектор Спрингер. - Мохнатые брови  надвинулись  на  глубоко  посаженные
мрачные глаза. - Из Скотланд-Ярда! Слышал обо мне?
     - Боюсь, что нет, - ответил Джерек.
     - Я имею дело с политиками, с чужаками, с  беспокойными  иностранными
элементами. И провожу эти дела исключительно твердо.
     - Значит, вы тоже так думаете, -  вмешалась  миссис  Ундервуд.  -  Вы
ошибаетесь в своих подозрениях, инспектор.
     - Увидим, - загадочно произнес инспектор Спрингер. Он поднял палец  и
согнул его, приказывая своим людям войти в комнату. - Я  знаю  анархистов,
леди, и вы трое производите именно такое впечатление.  Мы  проведем  самое
тщательное расследование. Очень тщательное.
     - Вы идете  по  ошибочному  следу,  -  сказал  мистер  Джексон.  -  Я
журналист. Я брал у этих людей интервью и...
     - Как вы говорите, сэр, ошибочный след? Ладно,  скоро  мы  выйдем  на
правильный, не бойтесь. - Он посмотрел  на  пистолет-имитатор  и  протянул
руку, чтобы взять его. - Отдайте оружие, - приказал он. - Оно не похоже на
английское.
     - Думаю, тебе лучше выстрелить, Джерек, - сказал мистер Джексон тихим
голосом. - Больше, кажется, нет выбора.
     - Выстрелить, Джеггед?
     Мистер Джексон пожал плечами.
     - Я так думаю.
     Джерек нажал курок.
     - В нем остался только один выстрел...
     Комнату на площади Блумсбери вдруг  заполнили  пятнадцать  воинов  из
периода Каннибальской Империи. Треугольные лица были  окрашены  в  зеленый
цвет, тела - в голубой, и они были обнаженными, если не считать  браслетов
на запястьях и ожерелий из маленьких черепов и костей  на  шеях.  Руки  их
сжимали длинные копья с колючими острыми наконечниками и дубинки с шипами.
Это  были  женщины!  И  они  ухмылялись,   обнажая   желтые,   заостренные
напильником зубы.
     - Я знал, что ты  красный  анархист!  -  Вопль  инспектора  Спрингера
прозвучал триумфально.
     Его люди отодвинулись к двери, но сам инспектор не сдавал позиций.
     - Арестуйте их! - приказал он сурово.
     Зелено-голубые  леди  что-то   протараторили   и,   казалось,   стали
наступать, странно облизываясь.
     - Сюда, - прошептал мистер Джексон, проводя Джерека и миссис Ундервуд
в спальню.
     Он открыл окно и вылез на маленький балкон, приглашая их следовать за
ним. Мгновение он балансировал на балюстраде, а затем грациозно прыгнул на
соседнюю. К следующему балкону была пристроена лесенка, и с ее помощью  не
составляло  труда  спуститься  на  землю.  Мистер  Джексон  прошел   через
маленький двор и открыл ворота  в  стене.  Проход  выводил  на  уединенную
тенистую улочку.
     -  Джеггед,  это  должны  быть  вы.  Вы  знали,  что  может   сделать
пистолет-имитатор!
     - Мой дорогой приятель, - холодно сказал мистер Джексон. -  Просто  я
понял, что вы обладаете оружием и что оно может оказаться полезным в нашем
затруднительном положении.
     - Куда мы направляемся  сейчас?  -  спросила  миссис  Ундервуд  тихим
жалобным голосом.
     - О, Джеггед поможет нам попасть  обратно  в  будущее,  -  сказал  ей
Джерек доверительно. - Не так ли, Джеггед?
     Мистер Джексон казался немного озадаченным.
     - Даже если бы я был вашим другом, совершенно нет  причины  полагать,
что я могу  скакать  взад-вперед  через  Время  по  собственному  желанию,
свободнее, чем вы!
     - Я  не  подумал  об  этом,  -  кивнул  Джерек.  -  Тогда  вы  просто
экспериментатор?   Экспериментатор,   более   продвинувшийся    в    своих
исследованиях, чем я?
     Мистер Джексон ничего не ответил.
     - И мы - часть этого эксперимента, Лорд Джеггед? - настаивал  Джерек.
- Мои приключения оказались полезными для вас?
     Мистер Джексон пожал плечами.
     - Я смог бы лучше насладиться нашей беседой, - ответил он, - если  бы
мы оказались в более безопасном месте.  Теперь  мы  все  трое  "в  бегах".
Предлагаю отправиться в мои комнаты в  Сохо  и  там  обдумать  сложившуюся
ситуацию, а я тем временем свяжусь с  мистером  Гаррисом  и  получу  новые
инструкции. Это, конечно, поставит и его в неловкое положение.
     Он вел их по безлюдным боковым  улочкам.  Наступал  вечер,  и  солнце
начинало садиться.
     Миссис Ундервуд отстала на  несколько  шагов  и  дернула  Джерека  за
рукав.
     - По-моему, нас водят  за  нос,  -  прошептала  она.  -  По  каким-то
причинам нас используют в  своих  целях  или  мистер  Гаррис,  или  мистер
Джексон, или они оба. Лучше уж полагаться только на самих себя, тем  более
что полиция, похоже, не верит больше, что вы - сбежавший убийца.
     - Зато теперь они думают, что я анархист. Разве это не хуже?
     - К счастью, в глазах Закона - нет.
     - Тогда куда мы пойдем?
     - Вы знаете, где живет мистер Уэллс?
     - Да, в кафе "Ройяль". Я видел его там.
     - Тогда надо попытаться добраться до кафе "Ройяль". Он не живет там в
буквальном смысле, мистер Корнелиан, но,  будем  надеяться,  проводит  там
много времени.
     - Вы должны объяснить мне разницу, - сказал Джерек.
     Впереди мистер Джексон махнул  рукой  кэбмену,  но  когда  обернулся,
чтобы пригласить их внутрь, они были уже на  другой  улице  и  бежали  так
быстро, как только позволяли их усталые ноги.



                17. ОСОБЕННО ПАМЯТНАЯ НОЧЬ В КАФЕ "РОЙЯЛЬ"

     Было уже темно, когда миссис Ундервуд нашла дорогу к  кафе  "Ройяль".
После  того  как  она  приобрела  в  магазине  подержанной  одежды   около
Британского музея большую  потрепанную  шаль  для  себя  и  побитый  молью
реглан, чтобы прикрыть  испорченный  костюм  Джерека,  они  придерживались
боковых улиц. Теперь, уверяла она, они выглядят, как любая другая не очень
состоятельная лондонская пара.
     Действительно, они больше не привлекали  ничьего  внимания,  пока  не
попытались пройти в дверь кафе "Ройяль", где  перед  ними  снова  возникло
препятствие. Едва они вошли в кафе, к ним кинулся  официант,  заговоривший
спокойным требовательным тоном:
     - Проваливайте вы, оба! Клянусь, никогда не думал, что доживу до того
дня, когда нищие настолько обнаглеют...
     В ресторане было немного посетителей, но те, кто там находился, стали
комментировать событие.
     - Проваливайте, говорю! - сказал официант более громко.  -  Я  вызову
полицию...
     Лицо его стало красным от гнева, однако Джерек Корнелиан  игнорировал
официанта, так как увидел Фрэнка Гарриса, сидящего за маленьким  столом  в
компании леди экзотичной наружности. На ней  было  яркое  красное  платье,
украшенное черными кружевами,  и  черная  мантилья.  Несколько  серебряных
заколок украшали черные, как смоль, волосы. В ответ на какое-то замечание,
только что отпущенное мистером Гаррисом, она засмеялась визгливым, немного
искусственным смехом.
     - Мистер Гаррис! - окликнул Джерек Корнелиан.
     - Мистер Гаррис! - свирепо произнесла миссис Ундервуд.
     Не  устрашенная  возбужденным  официантом,   она   решительно   стала
продвигаться к столику:
     - Я хотела бы поговорить с вами, сэр!
     - О мой Бог! - простонал мистер Гаррис. - Я думал, что вы еще... Как?
О мой Бог!
     Леди в красном повернулась, чтобы посмотреть, что случилось. По цвету
губы ее не отличались от одежды. Довольно холодным тоном она спросила:
     - Эта леди - ваш друг, мистер Гаррис?
     Он схватил ее за руку.
     - Донна Изабелла, уверяю вас, это  двое  людей,  которым  я  оказываю
покровительство...
     - Ваше  покровительство,  оказывается,  ничего  не  стоит.  -  Миссис
Ундервуд оглядела донну Изабеллу сверху донизу.  -  Так,  значит,  это  та
высокопоставленная персона, с  которой,  как  я  поняла,  вы  должны  были
встретиться?
     С  соседних  столиков  посыпались  возмущенные  замечания.   Официант
схватил за руку Джерека Корнелиана. Тот, немного удивленный, посмотрел  на
него.
     - Да?
     - Вы должны уйти, сэр. Я вижу теперь, что вы джентльмен, но вы  одеты
несоответственно...
     - Это все, что у меня есть, - сказал Джерек. - Мои кольца власти, как
видите, здесь бесполезны.
     - Я не понимаю.
     Джерек доброжелательно показал официанту оставшиеся кольца..
     - Все они  имеют  немного  различные  функции.  Вот  это  в  основном
используется для биологического реконструирования. Это...
     - О мой Бог! - простонал мистер Гаррис.
     Новый голос прервал его, возбужденный и громкий:
     - Вот они! Я говорил вам, что мы найдем их в этой помойной яме!
     Мистер Ундервуд выглядел так, будто не спал  значительное  время.  На
нем все еще был костюм, в  котором  Джерек  видел  его  предыдущей  ночью,
соломенного  цвета  волосы  торчали  в  разные  стороны,  пенсне  угрожало
свалиться с носа.
     Позади мистера Ундервуда стояли инспектор Спрингер и  его  люди.  Они
выглядели немного ошеломленными.
     Немногочисленные посетители встали  и  потребовали  пальто  и  шляпы,
только мистер Гаррис и  донна  Изабелла  остались  сидеть.  Мистер  Гаррис
подпирал руками голову, донна  Изабелла  оживленно  осматривалась  кругом,
улыбаясь каждому, кого  встречал  ее  взгляд.  Блестело  серебро,  шуршало
платье. Она, казалось, была довольна разнообразием.
     - Схватить их! - потребовал мистер Ундервуд.
     - Гарольд! - начала миссис Ундервуд. - Произошла ужасная ошибка! Я не
та женщина, какой ты меня считаешь!
     - Конечно, мадам! Конечно!
     - Я имею в виду, что не виновна в  грехах,  в  которых  ты  обвиняешь
меня, дорогой!
     - Ха!
     Инспектор  Спрингер  и  его   люди   несколько   настороженно   стали
пробираться к маленькой  группке  в  другом  конце  ресторана,  а  Гарольд
Ундервуд замыкал  шествие  с  тыла.  Мистер  Гаррис  пытался  восстановить
утраченные позиции с донной Изабеллой.
     - Моя связь с этими людьми очень незначительна, донна Изабелла!
     - Не имеет значения, я хочу познакомиться с ним, - сказала она, кивая
в сторону Джерека. - Представь нас, пожалуйста, Фрэнк!
     В тот  момент,  когда  материализовались  разбойники-музыканты  Латы,
многие из официантов уже покинули зал вместе с последними посетителями.
     Капитан Мабберс с инструментом наготове ошеломленно огляделся. Зрачки
его единственного глаза начали медленно фокусироваться.
     - Феркит! -  рыкнул  он  воинственно,  но  ни  к  кому  конкретно  не
обращаясь. - Круфруди!
     Инспектор Спрингер замер на месте и задумчиво  уставился  на  семерых
маленьких инопланетян. С видом человека, находящегося на  пороге  открытия
глубочайшей истины, он пробормотал:
     - Ха!
     - Смаркфруб, глекс мибикс кью? - обратился к капитану  Мабберсу  один
из  членов  экипажа  и  угрожающе  махнул  своим  инструментом  под   ноги
инспектору Спрингеру.
     Очевидно, у них возникла та же проблема, что и у Джерека  с  кольцами
власти, - их оружие не могло работать на  таком  расстоянии  от  источника
энергии или же заряды инструментов иссякли.
     Три зрачка Лата тревожно сошлись, затем  разбежались  в  стороны.  Он
пробормотал  что-то  себе  под  нос,  повернувшись  спиной  к   инспектору
Спрингеру. Уши капитана обвисли.
     - Еще члены анархической банды, а? - сказал инспектор Спрингер.  -  И
выглядят даже более отчаянно, чем предыдущие.  Что  за  линго?  Похоже  на
русский, да?
     - Они Латы, - объяснил Джерек. - Их, должно  быть,  захватило  полем,
которое установила Няня. Вот теперь мы  имеем  парадокс.  Это  космические
путешественники, - сказал он миссис Ундервуд, - из моего времени.
     - Кто из вас  говорит  по-английски?  -  спросил  инспектор  Спрингер
капитана Мабберса.
     - Хаутьярд! - прорычал капитан Мабберс.
     - Знаешь что, успокойся, - увещевал его инспектор Спрингер. - В нашей
компании присутствуют леди.
     Один из людей инспектора, показав  на  полосатые  фланелевые  костюмы
Латов, предположил, что они, должно быть, убежали из тюрьмы, хотя на самом
деле костюмы больше напоминали пижамы.
     - Это не их обычная одежда, - возразил Джерек. - Это  Няня  дала  им,
когда...
     - Никто  не  спрашивает  вас,  сэр,  если  хотите  знать,  -  отрезал
инспектор Спрингер высокомерно. - Мы запишем ваши показания позже.
     - Вы должны их арестовать, офицер! - настаивал Гарольд Ундервуд,  все
еще трясясь от ярости и показывая на миссис Ундервуд и Джерека.
     - Удивительно, - сказала  миссис  Ундервуд,  наполовину  адресуя  это
себе, - как можно прожить с человеком долгое время, так и не узнав  высоты
страсти, до которой он способен подняться.
     Инспектор Спрингер протянул руку к капитану Мабберсу. Пуговичный  нос
Лата запульсировал от ярости, и капитан, подняв голову,  засверкал  глазом
на инспектора. Полицейский протянул руку к плечу капитана Мабберса, но тут
же резко отдернул ее назад.
     - У-у! - воскликнул он, баюкая поврежденную конечность.  -  Маленький
негодяй укусил меня! - Он в отчаянии повернулся к  Джереку.  -  Ты  можешь
говорить на их линго?
     - Боюсь, что нет,  -  ответил  Джерек,  -  пилюли-трансляторы  хороши
только для одного языка за один раз, а  в  настоящее  время  я  говорю  на
вашем...
     Инспектор Спрингер на какой-то момент отвлекся от Джерека.
     - Другие просто исчезли, - констатировал  он  огорченно,  убежденный,
что кто-то намеренно обманывает его.
     - Они были иллюзией, -  сказал  ему  Джерек.  -  Эти  -  настоящие...
космические путешественники...
     Инспектор Спрингер снова сделал движение по  направлению  к  капитану
Мабберсу.
     - Джиллинп  гофф!  -  потребовал  капитан  Мабберс  и  сильно  лягнул
инспектора Спрингера в щиколотку ногой с копытом.
     - У-у! - завопил инспектор Спрингер. - Хорошо! Ты сам напросился! - И
выражение его лица стало жестким.
     Капитан Мабберс толкнул в сторону стол. Столовое  серебро  со  звоном
рассыпалось по полу. Двое из его экипажа, увидев ножи и  вилки,  упали  на
колени и начали подбирать боевые средства, возбужденно тараторя, как будто
только что нашли закопанное сокровище.
     - Не трогайте кухонную утварь! - заорал инспектор Спрингер. -  Ладно,
ребята, хватайте их!
     Констебли достали дубинки и кинулись  на  Латов,  которые  отбивались
столовыми приборами и недействующими инструментами-оружием.
     В ресторан вошел мистер Джексон. Ни одного официанта уже не было.  Он
повесил на вешалку пальто и шляпу, почти не интересуясь столпотворением  в
центре зала, и прошел к месту, где сидел тихо стонущий Фрэнк Гаррис. Донна
Изабелла хлопала в ладоши и хихикала, а Джерек Корнелиан и миссис Ундервуд
стояли, не зная, что делать. Гарольд Ундервуд, потрясая  кулаками,  прыгал
вокруг  сражающихся,  требуя  от  инспектора  Спрингера  выполнения  долга
(похоже, он не считал, что  долгом  инспектора  является  арест  маленьких
разбойников-музыкантов из отдаленной галактики).
     - Добрый вечер, - сказал мистер Джексон приветливо.
     Открыв изящный золотой портсигар и  достав  египетскую  сигарету,  он
вставил ее в мундштук, прикурил от спички и, прислонившись к колонне, стал
наблюдать за битвой.
     - Я так и предполагал, что найду вас здесь, - добавил он.
     Джерек наслаждался зрелищем.
     - И мне бы следовало догадаться, что вы придете, Джеггед. Кто захотел
бы пропустить такое?
     И  действительно,  казалось,  ни  один  из  его  друзей  не   пожелал
пропустить такое зрелище, так как в этот момент в костюмах,  сверкающих  и
затмевающих пышностью кафе "Ройяль", появились  Железная  Орхидея,  Герцог
Королев, Епископ Касл и миледи Шарлотина.
     Железная Орхидея немедленно пришла в восторг, увидев сына,  но  когда
она заговорила, тот обнаружил, что не может понять ее. Пошарив в  кармане,
Джерек извлек оставшиеся  пилюли-трансляторы  и  протянул  четверым  вновь
прибывшим, и каждый из них, тотчас же оценив ситуацию, проглотил по штуке.
     -  Я  подумала  сначала,   что   вижу   еще   одну   иллюзию   твоего
пистолета-имитатора, - сказала Железная Орхидея. - Но  в  действительности
мы находимся в Эпохе Рассвета, не так ли?
     - Ты, несомненно,  права,  нежнейший  из  цветков.  Видишь,  я  вновь
соединился с миссис Ундервуд.
     - Добрый вечер, - сказала миссис Ундервуд  матери  Джерека  тоном,  в
котором угадывался холод.
     - Добрый вечер, моя дорогая. У вас чудесный костюм.  Полагаю,  он  из
этого времени? - Железная Орхидея повернулась в вихре сверкающей  материи.
- И Джеггед тоже здесь! Приветствую вас, ленивый Лорд Канарии!
     Мистер Джексон вяло улыбнулся в ответ.
     Епископ Касл,  поддернув  голубой  халат,  уселся  рядом  с  мистером
Гаррисом и донной Изабеллой.
     - Во всяком случае, я рад выбраться из этого леса, - сказал он. -  Вы
- жители этого века или гости, как я?
     Донна Изабелла улыбнулась ему.
     - Я  из  Испании,  -  сообщила  она.  -  Если  вы  знаете,  я  танцую
экзотические танцы.
     - Восхитительно! Латы причинили вам не слишком много беспокойства?
     - Маленькие люди-чудовища? О нет. Они, как мне кажется, очень  весело
развлекаются с полицией.
     Мистер Гаррис трясущейся рукой налил себе большой  фужер  шампанского
и, не предложив вина никому другому, быстро выпил его сам.
     Миледи Шарлотина поцеловала в щеку миссис Ундервуд.
     - О, вряд ли вы догадываетесь, какие  волнения  причинили  нам  всем,
хорошенький  предок.  Но  ваш  собственный  век,  кажется,  тоже  не   без
развлечений! - и присоединилась к Епископу Каслу за столом.
     Герцог  Королев  громко  восторгался  по  поводу  плюща  и  золоченых
украшений ресторана.
     - Я решил сделать такой же, - объявил он. - Как ты  говорил,  Джерек,
он называется?
     - Кафе "Ройяль".
     - Он расцветет снова в Конце Времени, в пять раз больший по  размеру!
- провозгласил Герцог Королев.
     В середине зала раздавались, чередуясь, приглушенные крики  "Феркит!"
и "У-у!" Ни бригада инспектора Спрингера,  ни  экипаж  капитана  Мабберса,
казалось, не одерживали верх. Было перевернуто еще несколько столов.
     Герцог Королев тщательно изучал форму полицейских.
     - Такое случается каждый вечер? Наверное, Латы - новое  дополнение  к
их программе?
     - Я считаю, что все их прошлые достижения - обычные пьяные  драки,  -
сказал мистер Джексон.
     -  Кафе  широко  известно,  -   объяснила   донна   Изабелла   сильно
заинтересовавшемуся Епископу Каслу, - своей богемной клиентурой. Оно менее
чопорно, чем другие рестораны того же класса.
     Раздался странный  воющий  звук,  последовала  ослепительная  вспышка
света - и под потолком повис Браннарт Морфейл в упряжи пульсирующих желтых
лучей, с двумя быстро вращающимися дисками на спине, готовый столкнуться с
большой хрустальной люстрой. Его уродливая ступня болталась взад и вперед,
а сам он дергал часть упряжи около плеча, испытывая, очевидно, трудности в
управлении машиной.
     -  Я  предупреждал  вас!  Я  предупреждал!  -  кричал  он  с  потолка
срывающимся визгливым голосом, используя собственный транслятор. Голос  то
повышался, то затихал. - Все эти манипуляции со  Временем  создадут  хаос!
Ничего хорошего из этого не получится! Остерегайтесь! Остерегайтесь!
     Даже полиция и Латы прервали битву, чтобы посмотреть вверх на  шумное
привидение. Браннарт Морфейл с  воплем  перевернулся  спиной  вниз,  махая
руками и ногами.
     - Опять эти проклятые пространственные координаты, -  пожаловался  он
потолку. Дернув за упряжь еще раз, он перевернулся так, что смотрел теперь
вниз, плавая на животе. Громкое жужжание, издаваемое дисками,  становилось
все выше и неровнее.
     - Единственная машина, которую я умудрился заставить работать,  чтобы
попасть сюда. Глупая идея девяносто пятого столетия! А-о!  -  И  он  снова
оказался на спине.
     Мистер Ундервуд внезапно стал очень спокойным. Он стоял, рассматривая
Браннарта Морфейла через пенсне. Губы его  иногда  шевелились,  лицо  было
очень бледно, тело напряжено.
     - Это твоя работа,  Джерек  Корнелиан!  -  Один  из  дисков  перестал
работать, и Браннарт Морфейл заскользил вбок  вдоль  потолка,  стукаясь  о
люстры и  заставляя  их  звенеть.  -  Разве  можно  было  проделать  такие
неконтролируемые  прыжки  сквозь  Время,  не  вызвав  ужасающие  вихри   в
мегапотоке! Посмотри, что случилось здесь. Я пришел, чтобы остановить тебя
и предупредить! А-а-а!
     - Ученый яростно лягнул ногой,  стараясь  освободиться  от  бархатных
ламбрекенов около окна.
     Тихим  неустойчивым  голосом  мистер  Гаррис  разговаривал  с  миледи
Шарлотиной, гладившей его голову.
     - Всю жизнь, - рассказывал он, - меня обвиняли в том, что я  публикую
неправдоподобные истории. Кто теперь поверит этой?!
     - Браннарт, конечно, прав, - сказал мистер Джексон, все еще стоявший,
удобно прислонившись к колонне. - Только стоило ли из-за этого рисковать?
     - Рисковать? - спросил Джерек, наблюдая, как миссис Ундервуд  подошла
к своему мужу. - Я не могу понять, почему не начинает действовать эффект?
     Браннарт Морфейл опять плавал свободно, но второй  диск  все  еще  не
работал. Ученый впервые заметил мистера Джексона.
     - А какова ваша роль  во  всем  этом,  Лорд  Джеггед?  Без  сомнения,
что-нибудь капризно-эгоистичное?
     - Мой дорогой Браннарт, уверяю вас...
     - Ба! Уф!.. - Диск начал вращаться,  и  ученого  дернуло  вверх  и  в
сторону. - Ни Джерек, ни эта женщина не должны находиться здесь, как и вы,
Джеггед! Кто пойдет против Линии Времени, тот навлечет на всех нас рок!
     - Рок! - пробормотал мистер Ундервуд, не сознавая,  что  жена  трясет
его за плечо.
     - Гарольд, ответь мне!
     Он повернул голову и нежно улыбнулся.
     - Рок! - сказал он. - Я должен был понять это.
     Апокалипсис! Не тревожься, моя дорогая, потому что мы будем спасены.
     Он похлопал ее по руке. Она разразилась слезами.
     Мистер Джексон подошел к  Джереку,  наблюдающему  за  этой  сценой  с
тревожным интересом.
     - Я думаю, что, может быть, нам следует уйти сейчас, - сказал  мистер
Джексон.
     - Только с миссис Ундервуд, - твердо ответил Джерек.
     Мистер Джексон вздохнул и пожал плечами.
     - Разумеется, очень важно, чтобы вы оставались  вместе.  Вы  -  такая
редкая пара...
     - Редкая?
     - Просто удачное выражение.
     Мистер Ундервуд начал  петь,  безразличный  к  словам  жены.  Он  пел
удивительно звучным тенором:

                     Иисус, любимец моей души!
                     Позволь мне к твоей груди припасть,
                     Пока катятся воды,
                     Пока соблазны еще велики.
                     Спрячь меня, о мой Спаситель, спрячь!
                     Пока не пройдут бури жизни,
                     Направь в безопасную гавань,
                     О, прими, наконец, мою душу!

     - Как мило! -  закричала  Железная  Орхидея.  -  Примитивный  ритуал,
который помнят только гниющие города.
     - Подозреваю,  что  это,  скорее,  колдовское  заклинание,  -  сказал
Епископ Касл, проявляющий особый интерес к таким древним обычаям. -  Можно
даже сказать, что это своего рода вызов священного призрака, -  благодушно
объяснил он благодушно потрясенной донне Изабелле. - Они потому называются
так, что их с трудом можно разглядеть. Вы знаете, они почти прозрачны.
     - Как и все мы в подобных ситуациях, - развила мысль донна  Изабелла,
улыбнувшись Епископу Каслу, который наклонился и поцеловал ее в губы.
     - Остерегайтесь!.. - стонал Браннарт Морфейл, но все уже  потеряли  к
нему интерес.
     Латы и констебли возобновили битву.
     -  Должен  сказать,  мне  нравится   ваше   маленькое   столетие,   -
доверительно сообщил  Герцог  Королев  Джереку  Корнелиану.  -  Я  понимаю
теперь, почему вы прибыли сюда.
     Джерек почувствовал себя польщенным, несмотря на свой обычный скепсис
по поводу вкуса Герцога.
     - Благодарю вас, дорогой Герцог. Но, разумеется, оно не мое.
     - Как бы там ни было, именно  вы  открыли  его,  и  мне  хотелось  бы
посетить его снова. Все места похожи на это?
     - О нет, здесь гораздо разнообразнее.
     Джерек говорил несколько неопределенно, его взгляд  не  отрывался  от
мистера и миссис Ундервуд.
     Миссис Ундервуд, все еще плача, держала руку мужа и подпевала ему:

                     Прикрой мою беззащитную голову
                     Тенью своего крыла...

     Ее  дискант  был  совершенным  дополнением  к  его   тенору.   Джерек
почувствовал себя странно тронутым. Он нахмурился.
     - Здесь есть листья, лошади и канализационные фермы.
     - Как же они выращивают канализационные отходы?
     - Это слишком сложно объяснять.
     Джерек не хотел признавать свое  невежество,  особенно  перед  старым
соперником.
     - Может быть, если у  тебя  найдется  время,  ты  возьмешь  меня  для
краткого осмотра основных достопримечательностей? -  неуверенно  предложил
Герцог Королев.
     Он говорил самым просительным тоном, и Джерек понял,  что  наконец-то
Герцог Королев признал его вкус более изысканным, а потому  снисходительно
улыбнулся Герцогу.
     - Конечно, - сказал он, - когда у меня будет время.
     Мистер Гаррис уронил голову на скатерть и громко захрапел.
     Джерек сделал пару шагов к миссис Ундервуд, но потом  передумал,  сам
не понимая, почему колеблется. Епископ Касл поднял голову.
     - Присоединяйся к нам, бойкий Джерек. В конце концов, ты наш хозяин!
     - Не совсем, - возразил Джерек, но присел рядом с донной Изабеллой.
     Латов загнали в  дальний  угол  зала,  но  они  продолжали  оказывать
стойкое сопротивление. Ни один из полицейских, участвующих в потасовке, не
избежал по меньшей мере укуса руки или пинка по ноге.
     Джерек обнаружил, что  совсем  не  обращает  внимания  на  беседу  за
столом, удивляясь, почему миссис Ундервуд плачет так обильно, когда  поет,
в то время как лицо мистера Ундервуда, напротив, исполнено радости.
     Донна Изабелла подвинулась ближе к Джереку,  и  он  уловил  смешанный
запах фиалок и египетских сигарет. Епископ Касл целовал ее руку, ногти  на
которой по цвету напоминали платье.
     Жужжание над головой снова стало громче, и  Браннарт  Морфейл,  опять
животом вниз, подплыл к ним.
     - Возвращайтесь, пока можете, в собственное время! - призвал он. - Вы
останетесь здесь навсегда! Покинуты! Вы слышите?! Вы слыши-и-и-те?!
     И исчез. Что касается Джерека, то он был рад, что Морфейла больше  не
слышно.
     Донна Изабелла повернула голову и сверкнула в сторону  Джерека  яркой
улыбкой,  вызванной,  очевидно,  чем-то  сказанным  Епископом  Каслом,  но
адресованной Джереку.
     - Любовь, любовь, моя  любовь,  -  объявила  она,  -  но  никогда  не
совершайте ошибку, полюбив определенную личность. Абстракция  предполагает
все удовольствия и не влечет никакой боли. Быть  чьей-то  любовью  гораздо
предпочтительнее, чем любить кого - то.
     Джерек улыбнулся.
     - Вы говорите так же, как Лорд Джеггед. Но,  боюсь,  я  уже  попал  в
ловушку.
     - Кроме того, - сказал Епископ Касл, настойчиво удерживая руку донны,
- кто скажет, что слаще - меланхолия или безумный экстаз?
     Оба они посмотрели на Епископа в некотором удивлении.
     - У меня есть свои предпочтения, - сказала донна. -  Я  знаю.  -  Она
полностью вернула внимание Джереку, говоря чуть  хрипловатым  голосом:  -
...Но... вы... намного моложе, чем я.
     - Разве? - заинтересовался Джерек. Он уже понял, что, хотя  и  не  по
собственному   выбору,   эти    люди    имели    исключительно    короткую
продолжительность жизни. - Ну что ж, тогда вам, должно  быть,  по  меньшей
мере лет пятьсот.
     Глаза донны Изабеллы  сверкнули,  губы  сжались.  Она  хотела  что-то
сказать, но передумала и, повернувшись к нему спиной, хрипло засмеялась  в
ответ на что-то, произнесенное Епископом Каслом.
     Джерек заметил у дальней стены зала расплывчатую фигуру,  которую  не
смог узнать. Фигура, одетая в какие-то доспехи, озиралась вокруг в  полном
недоумении.
     Лорд Джеггед тоже заметил ее и,  сдвинув  красивые  брови,  задумчиво
пыхнул сигаретой.
     Фигура исчезла почти немедленно.
     - Кто это был, Джеггед? - спросил Джерек.
     - Воин из периода за шесть или семь  столетий  до  этого,  -  ответил
мистер Джексон. - Я не мог ошибиться! И - смотрите!
     Маленький ребенок, контуры тела которого  слегка  мерцали,  изумленно
озирался неподалеку от них, но спустя всего лишь несколько секунд исчез.
     -  Семнадцатый  век,  -  определил  Джеггед.  -  Я  начинаю   всерьез
воспринимать предупреждения Браннарта Морфейла. Всей ткани Времени  грозит
опасность полного смешения. Нужно было быть более осторожным. А, ладно...
     - Вы, кажется, встревожены, Джеггед?
     - У меня есть причина, - ответил Лорд Джеггед. - Ты лучше  немедленно
забери миссис Ундервуд.
     - В данную минуту она поет с мистером Ундервудом.
     - Вижу.
     С  улицы  раздалась  трель  свистка,  и  в  ресторан  ворвался  отряд
полицейских с дубинками  наготове.  Их  начальник  отсалютовал  инспектору
Спрингеру:
     - Сержант Шервуд, сэр!
     - Почти вовремя, сержант. -  Инспектор  Спрингер  поправил  пальто  и
водрузил помятую шляпу на  голову.  -  Мы  расчищаем  берлогу  иностранных
анархистов, как вы видите. Фургон прибыл?
     - Фургонов достаточно для  всей  этой  шайки,  инспектор.  -  Сержант
Шервуд бросил презрительный взгляд на разношерстную компанию. -  Я  всегда
знал: все, что говорят про это место, - правда.
     - И даже хуже. Взгляните на них.  -  Инспектор  Спрингер  показал  на
Латов, которые, отказавшись наконец  от  борьбы,  мрачно  засели  в  углу,
зализывая раны. - Никогда не подумаешь, что они - наши сородичи, верно?
     - Безобразные клиенты, ваша правда, сэр. Разумеется, не англичане?
     - Не-а! Литовцы. Типичные восточноевропейские смутьяны. Они там таких
выращивают.
     - Что? Специально?
     - Что-то, связанное с диетой, - объяснил инспектор Спрингер, - творог
и тому подобное.
     - Ойе! Вот уж не  взялся  бы  за  вашу  работу,  инспектор,  даже  за
миллион!
     - Она бывает противной, - согласился  инспектор  Спрингер.  -  Ладно,
давайте собирать их.
     - Гм... крашеных женщин тоже?
     -  Конечно,  сержант.  Всех  до  единого.  Мы   рассортируем   их   в
Скотланд-Ярде.
     Мистер Джексон слышал этот разговор и повернулся к  Джереку,  пожимая
плечами.
     - Боюсь, мы ничего теперь не сможем поделать, - сказал он философски.
- Нас всех повезут в тюрьму.
     - О, в самом деле?  -  обрадовался  Джерек.  -  Будет  приятно  снова
оказаться заключенным, - мечтательно произнес он, отождествляя  темницу  с
одним из своих самых счастливых моментов, когда мистер Гриффитс,  адвокат,
прочитал ему  послание  миссис  Ундервуд.  -  Возможно,  они  снабдят  нас
машинами Времени.
     Лорд Джеггед не казался таким жизнерадостным, как Джерек.
     - Нам бы очень пригодилась одна, - сказал он, -  если  наши  проблемы
еще больше не усложнятся. Я сказал бы, что во многих  смыслах  наше  время
истекает.
     Раздался неожиданный щелчок, и Джерек  Корнелиан  посмотрел  на  свои
запястья. Вновь прибывший констебль защелкнул на них наручники.
     - Надеюсь, вам нравятся  браслеты,  сэр,  -  сказал  он  с  ироничной
усмешкой.
     Джерек засмеялся и поднял руки.
     - О, они прекрасны!
     В общем  шуме  возбужденного  веселья  компания  вывалилась  из  кафе
"Ройяль" и погрузилась в ожидающие  полицейские  фургоны.  Только  мистера
Гарриса никто не потревожил. Его храп приобрел загадочную  меланхолическую
интонацию.
     Железная Орхидея хихикнула.
     - Полагаю, такое случается с вами все  время,  -  сказала  она  донне
Изабелле.
     - Это для меня редкое угощение, - ответила та, поджав губы.
     Пока миссис Ундервуд выводила его из дверей, мистер Ундервуд повернул
сияющее лицо к полицейскому.
     - Не падайте духом, - посоветовал он инспектору Спрингеру, - так  как
Господь с нами.
     Инспектор Спрингер покачал головой и вздохнул.
     - Говорите только за себя, - сказал он, зная, что  впереди  его  ждет
нелегкая ночь.



                       18. НАКОНЕЦ К МАШИНЕ ВРЕМЕНИ

     - Канцлер, - объявил инспектор Спрингер, - обо всем информирован.
     Инспектор стоял, уперев руки в бока, в центре большой  камеры,  глядя
на заключенных  с  самодовольным  выражением  фермера,  купившего  хорошую
скотину.
     - Я не удивлюсь, - продолжал он, - если  окажется,  что  мы  раскрыли
самую  крупную  шайку  бунтовщиков  против  Короны  со  времен  Порохового
Заговора. И, надеюсь, в течение следующих нескольких дней мы  выкурим  еще
больше разбойников из потайных нор.
     Сделав выразительную паузу, инспектор уделил особое внимание капитану
Мабберсу и его экипажу:
     - Мы еще выясним, как подобные вам проникли в нашу страну.
     - Грунек Вертедас, - пробормотал капитан Мабберс, задабривающе  глядя
на инспектора Спрингера. - Фрег нашер, тьюнайтли, мибикс?
     - Вы все так  говорите,  парень.  Пусть  английский  суд  решит  вашу
участь!
     Капитан Мабберс оставил попытки договориться с инспектором Спрингером
и, бормоча "Круфруди", вернулся в угол, где сосредоточился его экипаж.
     - Нам нужен переводчик, инспектор, - сказал сержант Шервуд, стоящий у
дверей и записывающий подробности в блокнот. - Я не могу понять их  имена,
сэр. Все они, кажется, явные иностранцы, за исключением этих трех,  указал
он карандашом  на  мистера  и  миссис  Ундервуд  и  мужчину,  назвавшегося
мистером Джексоном.
     - У меня осталась пилюля, - предложил Джерек. - Вы можете принять  ее
и побеседовать с ними, как на своем собственном языке...
     -  Пилюля?  Вы  стоите  здесь  и  предлагаете  мне,  офицеру  Закона,
наркотики?  -  Инспектор  возмущенно  повернулся  к  сержанту  Шервуду:  -
Наркотики!
     - Это объясняет многое, - сурово кивнул  головой  сержант  Шервуд.  -
Интересно, что случилось с тем, другим, кого  вы  упомянули?  На  летающей
машине?
     - Его местонахождение будет со временем выяснено, -  твердо  пообещал
инспектор Спрингер.
     - Надеюсь,  он  благополучно  добрался  назад,  -  сказал  Джерек.  -
Кажется, искажения прекратились, не правда ли, Джеггед?
     - Джексон, - поправил Джеггед, но не очень убедительно. - Да, но  они
начнутся снова, если мы не будем действовать быстро.
     Мистер Ундервуд перестал петь и начал качать  головой  из  стороны  в
сторону.
     - Напряжение, - приговаривал он. - Переутомление,  как  говоришь  ты,
моя дорогая.
     Миссис Ундервуд молча успокаивала его.
     - Извини меня за несдержанность, и за  все  остальное,  это  было  не
по-христиански. Я должен  был  выслушать  тебя...  если  ты  любишь  этого
мужчину...
     - О Гарольд!..
     - Нет, нет. Лучше, если ты останешься с ним.  Мне  нужен  отдых...  в
деревне. Возможно, я  поживу  у  своей  сестры,  которая  управляет  Домом
Милосердия в Уайтхевене. Развод...
     - О Гарольд! - Она сжала его руку. - Никогда! Все решено, я остаюсь с
тобой!
     - Что? - взвился Джерек. - Не слушайте ее, мистер Ундервуд. - Но  тут
же пожалел о своих словах. - Нет, я думаю, вы должны выслушать ее...
     Мистер Ундервуд сказал более твердо:
     - Это не только ради тебя, Амелия. Скандал...
     - О Гарольд! Прости...
     - Я уверен, что ты не виновата.
     - Ты подашь в суд на меня?
     - Конечно, естественно. Ты не сможешь...
     - Гарольд! - На этот раз ее слезы были другого  качества.  -  Куда  я
пойду?
     - Конечно с мистером Корнелианом.
     - Ты не можешь понять, что это означает, Гарольд!
     - Ты привычна к зарубежному климату. Если ты покинешь Англию, создашь
новый дом где-нибудь...
     Она вытерла глаза и посмотрела обвиняющим взглядом на Джерека.
     - Это все ваша работа, мистер Корнелиан. Видите, что случилось?
     - Я не совсем вижу... - начал он, но махнул рукой, так  как  она  уже
повернулась к мистеру Ундервуду.
     Еще один полицейский вошел в камеру.
     - Ага, - сказал инспектор Спрингер. -  Простите,  что  поднял  вас  с
постели, констебль.  Я  только  хотел  кое-что  прояснить.  Вы,  помнится,
присутствовали при казни Ярмарочного Убийцы?
     - Да, сэр.
     - Не кажется ли вам, что это - показал он на Джерека, -  тот  парень,
которого повесили?
     -  Похоже,  сэр.  Но  я  видел,  как  Убийца  умер.  С   определенным
достоинством, что отмечалось в свое время.  Этот  не  может  быть  тем  же
самым.
     - Вы видели тело... после?..
     - Нет, сэр. В самом  деле,  сэр,  был  слух...  ну...  Нет,  сэр,  он
выглядел немного по-другому... короче, другого цвета волосы и цвет лица...
     - Я изменил их с того времени, как... - начал Джерек,  стараясь  быть
полезным.
     - Молчать, ты!  -  рявкнул  инспектор  Спрингер  и,  удовлетворенный,
сказал полицейскому: - Благодарю вас, констебль.
     - Спасибо, сэр.
     Констебль покинул камеру.
     Инспектор Спрингер подошел к мистеру Ундервуду.
     - Чувствуете себя лучше, а?
     - Немного, - осторожно согласился мистер Ундервуд. - Я  надеюсь...  я
имею в виду, что вы не думаете, что я...
     - Полагаю, вы ошиблись, вот и все. Знай  я  вас  раньше...  э...  при
других обстоятельствах, я сказал бы, что сегодня... э... вы  были  немного
перенапряжены... не совсем в себе... хм. - Он продолжил почти  добродушно:
- Из-за вашей сбежавшей миссис, и все такое. Кроме того, я благодарен вам,
мистер Ундервуд. Вы невольно помогли мне разоблачить злодейскую банду.  Мы
знали о заговоре с целью убийства Ее Величества,  но  улик  было  довольно
мало. Теперь же у нас есть над чем поработать, видите?
     - Вы имеете в виду... эти люди?.. Амелия, ты знала?..
     - Гарольд! - Она умоляюще взглянула на Джерека. - Мы рассказали  тебе
правду. Я уверена, что никто из присутствующих здесь  ничего  не  знает  о
таком ужасном заговоре. Они все из будущего!
     Снова инспектор Спрингер покачал головой.
     - Будет трудно, - сказал он сержанту Шервуду, - отсортировать  психов
от сознательных преступников.
     Железная Орхидея зевнула.
     - Должна сказать, мой дорогой, -  пробормотала  она  Джереку,  -  что
наряду с интересными моментами в Эпохе Рассвета у тебя есть и скучные...
     - Такие здесь нечасто. - Тон Джерека был извиняющимся.
     -  Следовательно,  сэр,  -  продолжал  инспектор   Спрингер   мистеру
Ундервуду, - вы можете идти. - Конечно, вы понадобитесь нам как свидетель,
но не думаю, что необходимо задерживать вас дольше.
     - И моя жена?
     - Боюсь, она должна остаться.
     Выходя вслед за сержантом Шервудом из камеры, мистер Ундервуд сказал:
     - Прощай, моя дорогая.
     - Прощай, Гарольд. - Теперь она не казалась слишком расстроенной.
     Герцог Королев снял свою роскошную охотничью шляпу и стал  стряхивать
пыль с плюмажа.
     - Что это за вещество? - спросил он мистера Джексона.
     - Пыль, - сказал Джексон. - Мусор.
     - Как интересно! Как вы делаете его?
     - В Эпохе Рассвета есть много способов его  производства,  -  сообщил
ему мистер Джексон.
     - Ты должен показать мне какой-нибудь, Джерек. - Герцог Королев снова
надел шляпу, а затем прошептал с любопытством: - И чего мы сейчас ждем?
     -  Я  не  совсем  понимаю,  -  ответил  Джерек,  -  но  следует  этим
наслаждаться. Мне лично нравится здесь все.
     - И нам тоже, о  изгоняющий  скуку!  -  Герцог  Королев  благосклонно
посмотрел на инспектора Спрингера. - Мне особенно нравятся твои характеры,
Джерек. Они абсолютно правдоподобны.
     Сержант Шервуд вернулся с величественным  человеком  средних  лет,  в
черном сюртуке и высокой черной шляпе. Узнав его, инспектор Спрингер отдал
честь.
     - Они все здесь, сэр. Хочу отметить, что потребовалось немало  труда,
чтобы поймать их, но они пойманы!
     Величественный мужчина кивнул и, вздохнув, окинул  холодным  взглядом
Латов и Джерека. Он не позволил  никакому  выражению  появиться  на  своем
лице, когда осматривал Железную Орхидею, Герцога Королев, Епископа  Касла,
миледи Шарлотину, донну Изабеллу и миссис  Ундервуд.  Только  внимательнее
вглядевшись в лицо мистера Джексона, он выдохнул еле слышно:
     - О небеса!
     -  Добрый  вечер,  Мунрой,  или  уже  утро?  -   Джеггед,   казалось,
забавлялся. - Как поживает министр?
     - Это вы, Джаггер?
     - Боюсь, что да, сэр.
     - Но как?..
     - Спросите инспектора, мой дорогой приятель.
     - Инспектора?
     - Ваш друг, сэр?
     - Вы не узнали лорда Чарльза Джаггера?
     - Но... - начал инспектор Спрингер.
     - Я говорил вам, кто это! - воскликнул  Джерек,  обращаясь  к  миссис
Ундервуд, но та жестом приказала ему замолчать.
     - Вы объясняли что-нибудь инспектору, Джаггер?
     - Не его вина, но он был так убежден, что  все  мы  замешаны  в  этом
деле, что не было смысла разубеждать его. Я подумал, что лучше подождать с
объяснением.
     Мунрой мрачно улыбнулся.
     - И поднять меня с постели.
     - Здесь есть литовцы, сэр, - сказал нетерпеливо инспектор Спрингер, -
по крайней мере, мы поймали их.
     Мунрой с достоинством повернулся и сурово посмотрел на латов.
     - А, да. Это не ваши друзья, Джаггер?
     - Совсем нет. Насчет них инспектор Спрингер проделал хорошую  работу.
Все остальные - мои гости. Мы обедали в кафе "Ройяль". Как  вы  знаете,  я
интересуюсь искусством...
     - Конечно. Тут больше не о чем говорить.
     - Итак, вы даже не чертов  анархист?  -  жалобно  произнес  инспектор
Спрингер, сумрачно глядя на  Джерека.  -  Всего-навсего  псих  с  хорошими
связями. - И он глухо вздохнул.
     - Инспектор... - величественно пожурил его джентльмен.
     - Простите, сэр!
     - Феркит!  -  сказал  капитан  Мабберс  из  своего  угла,  обращаясь,
казалось, к Мунрою. - Глу, мибикс?
     - Гм, - сказал Мунрой.
     Латы тяжело восприняли заключение.  Они  сидели  маленькой  печальной
группкой на полу камеры, ковыряя в огромных  носах  и  почесывая  странной
формы головы.
     - У вас есть какие-нибудь причины подозревать лорда  Джаггера  и  его
друзей, инспектор? - сухо спросил Мунрой.
     - Нет, сэр, кроме... Нет, даже эти зеленые и голубые женщины,  сэр...
- Инспектор Спрингер покорился неизбежности. - Нет, сэр.
     - Им предъявлено обвинение?
     - Нет еще... э, нет, сэр.
     - Они могут идти?
     - Да, сэр.
     - Ну вот, Джаггер. А эти, - сказал Мунрой, махнув тростью  в  сторону
неутешных инопланетян, - могут подождать до утра. Надеюсь, у вас  найдется
для меня масса улик, инспектор.
     - О да, сэр, - сказал инспектор Спрингер, ни во взгляде, ни в  голосе
которого не  чувствовалось  предвкушения  приятного  будущего.  Беспомощно
уставившись на Латов, он выдавил: - Для начала, они явно иностранцы, сэр.
     Когда все вышли на широкий бульвар  Уайтхолла,  друг  лорда  Джаггера
Мунрой приподнял шляпу, обращаясь к леди:
     - Примите мои поздравления по поводу  ваших  костюмов.  Получился  бы
чудесный бал-маскарад,  если  бы  все  костюмы  были  такими  прекрасными.
Встретимся в клубе, Джаггер?
     - Возможно, завтра, - сказал Джаггер.
     Мунрой величественно удалился по направлению к Уайтхоллу.
     Утренний свет коснулся крыш высоких зданий.
     - О, смотрите! - воскликнула  миледи  Шарлотина.  -  Это  старомодный
рассвет! Настоящий!
     Герцог Королев хлопнул Джерека по плечу.
     - Прекрасно!
     Джерек все же  понимал:  уважение  Герцога  досталось  ему  несколько
дешево, учитывая, что он совсем ничего не  сделал,  чтобы  вызвать  восход
солнца, но не смог отказать себе в удовольствии ощутить  отождествление  с
чудесами мира девятнадцатого столетия, поэтому скромно покачал  головой  и
позволил Герцогу продолжать расточать похвалы.
     - Понюхайте этот воздух! - восклицал Герцог Королев. - В нем  смешаны
тысячи богатейших запахов! Ах! - Он обогнал остальных, дружно  следовавших
за ним,  и  повернул  на  набережную,  восхищаясь  рекой  с  плавающим  на
поверхности мусором, баржами и пленкой нефти. - Преобладающий  серый  цвет
на раннем рассвете.
     Джерек спросил миссис Ундервуд:
     - Теперь вы  подтвердите,  что  любите  меня,  миссис  Ундервуд?  Мне
кажется, ваша связь с мистером Ундервудом подошла к концу.
     - Он, по-моему, думает так же, - вздохнула она. - Я сделала все,  что
могла.
     - Ваше пение было чудесным.
     - Он, должно быть, всегда был неуравновешенным, - сказала  она.  -  В
том, что случилось, я должна винить себя.
     Казалось, она не  хотела  больше  разговаривать,  и  Джерек  тактично
разделил ее молчание. На реке прогудел буксир. Несколько чаек поднялись  к
небу,  залитому  мягким  сверкающим  золотом,  деревья  вдоль   набережной
шелестели, пробуждаясь к новому дню. Остальные, немного обогнав Джерека  и
миссис Ундервуд, комментировали тот или иной аспект окружающего пейзажа.
     - Какое замечательное окончание нашего пикника,  -  сказала  Железная
Орхидея Лорду Джеггеду. - Вы не знаете, когда мы отправимся назад?
     - Думаю, скоро.
     Они долго шли по набережной, но в конце  концов  свернули  на  улицу,
которую Джерек уже видел. Он коснулся руки миссис Ундервуд.
     - Узнаете здание?
     - Да, - пробормотала она, занятая, очевидно, своими  мыслями.  -  Это
Центральный Уголовный Суд, где судили вас.
     - Смотрите, Джеггед! - окликнул Джерек. - Помните?
     Лорд Джеггед тоже, казалось, думал  о  чем-то  другом.  Он  рассеянно
кивнул головой.
     Смеясь и  болтая,  компания  миновала  Центральный  Уголовный  Суд  и
остановилась полюбоваться следующим объектом, который привлек их внимание.
     - Собор Святого Павла, - сказала донна  Изабелла,  цепляясь  за  руку
Епископа Касла. - Вы не видели его раньше?
     - О, мы должны зайти внутрь!
     Именно в  этот  момент  Лорд  Джеггед  поднял  благородную  голову  и
остановился, словно лиса, почуявшая запах своих преследователей. Он поднял
руку - Джерек и миссис Ундервуд замерли, в то время как остальные побежали
вверх по ступенькам.
     - Замечательный... - И Епископ Касл исчез.
     Железная Орхидея начала смеяться и  тоже  исчезла.  Миледи  Шарлотина
отступила на шаг назад и исчезла. А затем исчез и Герцог Королев  исчез  с
удивленным и выжидающим выражением на лице.
     Донна Изабелла села на ступеньки и закричала.


     Даже  миновав  несколько  улиц,  они  все  еще  слышали  крики  донны
Изабеллы. Лорд Джеггед  быстро  вел  их  по  лабиринту  маленьких  мощеных
улочек.
     - Мы были бы следующими, - сказал он. - Эффект  Морфейла  должен  был
проявиться. Моя вина... Абсолютно моя вина... Быстрее...
     - Куда мы идем, Джеггед?
     - Машина Времени. Та, в которой ты прибыл в первый  раз.  Починена  и
готова к отправлению. Но флюктуации, вызванные  последними  появлениями  и
исчезновениями, могли привести к серьезным последствиям. Браннарт знал,  о
чем говорил. Торопитесь!
     - Я не уверена, - сказала миссис Ундервуд, -  что  хочу  сопровождать
кого-нибудь. Вы причинили мне боль, не говоря уж...
     - Миссис Ундервуд, - мягко остановил ее Лорд Джеггед Канарии, - у вас
нет выбора. Альтернатива ужасна, уверяю вас.
     Убежденная его тоном, она ничего больше не стала говорить.
     Они  вышли  на  улицу  рядом   с   рекой,   застроенную   выцветшими,
облупившимися зданиями. Неподалеку  несколько  человек  загружали  ящиками
телегу. В просветах между домами блестела вода Темзы.
     - Я устала, - пожаловалась миссис Ундервуд, -  и  не  могу  идти  так
быстро, мистер Джексон. Я не спала почти две ночи.
     - Мы уже на месте, - ответил он, вынув из кармана ключ и вставив  его
в замок темной дубовой двери.
     Лорд Джеггед толкнул дверь, и та скрипнула. Когда они вошли,  Джеггед
закрыл дверь и, подняв руку, достал масляную лампу, висящую  на  крюке,  а
затем, чиркнув спичкой, зажег ее.
     Свет стал ярче, и Джерек увидел, что они находятся в довольно большой
комнате с каменным полом. Пахло плесенью. Вдоль стен шныряли крысы.
     Джеггед подошел к большой куче  тряпья  и  начал  растаскивать  ее  в
стороны, потеряв в спешке часть своего хладнокровия.
     - Какова ваша роль во всем этом, мистер Джексон?  -  спросила  миссис
Ундервуд, отводя взгляд  от  крыс.  -  Я  не  ошибаюсь,  полагая,  что  вы
манипулируете нашими судьбами - моей и мистера Корнелиана?
     - Надеюсь, незначительно, мадам, - сказал Джеггед, все еще раскидывая
кучу. - Ради такой абстрактной вещи, как его сущность, Время строго следит
за нашей активностью. И надо  быть  очень  осторожным.  Именно  поэтому  я
выбрал всего два основных псевдонима. Я много  путешествовал  во  Времени,
как вы, вероятно, догадались: и в прошлое, и в будущее, которое существует
относительно моего мира. Я знал о конце Времени еще до того,  как  Юшарисп
принес эту весть на нашу планету. Мне удалось  открыть,  что  определенные
люди, благодаря  особенному  подбору  генов,  не  так  подвержены  эффекту
Морфейла, как другие, и я задумал найти средство предотвратить  катастрофу
хотя бы для некоторых из нас...
     - Катастрофу, Джеггед?
     - Конец для нас всех, дорогой Джерек. Я не в силах  перенести  мысль,
что, достигнув такого совершенства, мы должны  погибнуть.  Ты  видишь,  мы
узнали, как жить. И все зря. Такая ирония невыносима  для  меня,  любителя
ироний. Я провел много-много лет в этом столетии, в самом дальнем прошлом,
в какое только мог попасть на собственной машине, производя сложные опыты,
посылая различных людей в будущее и наблюдая, как  их  "принимало"  Время,
когда они возвращались в собственный век. Ни один не удержался  в  нем,  я
сожалею об их судьбе. Только миссис Ундервуд  осталась,  не  подверженная,
очевидно, эффекту Морфейла.
     - Итак, это вы, сэр, были моим похитителем?! - воскликнула она.
     - Боюсь, что так. Ну вот!
     Он  стащил  последнюю  тряпку,  открыв  сферическую  машину  Времени,
которую Браннарт Морфейл дал взаймы Джереку для его первого путешествия  в
Эпоху Рассвета.
     - Надеюсь, - продолжал он, - что некоторые  из  вас  переживут  Конец
Времени. И вы можете помочь мне. Эта машина управляемая, она перенесет вас
в наш собственный век, Джерек, где мы сможем продолжить  эксперименты.  По
крайней мере, - добавил он, - должна перенести. В  настоящий  момент  меня
тревожит нестабильность мегапотока, но будем надеяться на  лучшее.  Теперь
вы двое входите в машину. Вот дыхательные маски.
     - Мистер Джексон, - сказала миссис Ундервуд. - Я больше не дам  собой
командовать. - Она сложила руки на груди. - И не  поддамся  гипнозу  ваших
псевдонаучных теорий!
     - Я думаю, он  прав,  миссис  Ундервуд,  -  обратился  к  ней  Джерек
неуверенно. - И причина, по которой я пришел к вам, заключается в том, что
вы все же подвержены эффекту Морфейла. По крайней мере, в машине Времени у
нас есть шанс попасть в любой век по нашему выбору.
     - Вспомните, как Джерек избежал повешения, - сказал Лорд Джеггед, уже
открывший круглую дверь  в  машине.  -  Сработал  эффект  Морфейла.  Иначе
получился бы парадокс. Зная это, я способствовал тому, что показалось вам,
миссис   Ундервуд,   его    уничтожением.    Вот    доказательство    моей
доброжелательности - он жив!
     С неохотой она подошла вместе с Джереком к машине Времени.
     - Я смогу вернуться? - спросила она.
     - Почти  наверняка.  Но,  надеюсь,  выслушав  меня,  вы  не  захотите
возвращаться.
     - Вы будете сопровождать нас?
     - Другая моя машина Времени в четверти мили отсюда.  Нельзя  оставить
ее здесь. Это очень усовершенствованная модель, она даже не регистрируется
на приборах Браннарта. Как только вы отправитесь в путь, я воспользуюсь ею
и последую за вами. Обещаю, миссис Ундервуд, я не стану обманывать вас,  и
открою все, что знаю, когда мы вернемся в Конец Времени.
     - Очень хорошо.
     - Внутри вам покажется не очень удобно, - сказал ей Джерек, когда  за
ними захлопнулся люк входной камеры. - На мгновение задержите  дыхание.  -
Он протянул ей дыхательную маску. - Натяните ее на голову, вот так... - Он
улыбнулся,  расслышав  ее  приглушенные  жалобы.  -  Не  бойтесь,   миссис
Ундервуд.  Наше  великое  приключение  почти  закончено.  Скоро  мы  снова
окажемся на нашей милой  вилле  с  розами,  обвивающими  дверь,  трубками,
тапочками и ватерклозетами.
     На  этом  Джерек  вынужден   был   прервать   свои   излияния   из-за
необходимости  натянуть   маску,   так   как   сфера   стала   заполняться
молочно-белой  жидкостью.  Джереку  хотелось,  чтобы  тут  были  резиновые
костюмы, обычно используемые в машине, так  как  белая  жидкость  вызывала
неприятные ощущения и быстро пропитала одежду. В  глазах  миссис  Ундервуд
появилось выражение негодующего отвращения.
     Шлюз быстро наполнился, и их понесло в основную камеру, где некоторые
приборы уже мигали попеременно зеленым  и  красным  светом.  Барахтаясь  в
густой жидкости, не  в  состоянии  контролировать  свои  движения,  Джерек
увидел, что миссис Ундервуд находится не в лучшем  положении  и  глаза  ее
закрыты. Начали мигать зеленые и желтые огоньки. Жидкость становилась  все
темнее.
     На  экранах  замелькали  цифры,  которых   он   не   мог   прочитать.
Запульсировал белый  свет,  и  Джерек  понял,  что  машина  готова  начать
путешествие в будущее. Он расслабился, счастье переполняло его. Скоро  они
будут дома!
     Белый свет слепил глаза, голова кружилась, боль стала нестерпимой,  и
от  крика  его  удержал  только  страх,  что  миссис  Ундервуд  услышит  и
встревожится.
     Жидкость становилась  все  темнее,  пока  не  приобрела  цвет  крови.
Чувства покинули его.


     Джерек  очнулся,  зная,  что  путешествие  закончено,   и   попытался
повернуться, чтобы посмотреть, пришла ли в себя миссис Ундервуд,  прижатая
к его ноге.
     Но вдруг, к  его  удивлению,  все  повторилось:  Замелькали  огоньки,
зеленые уступили место красным,  затем  голубым  и  желтым.  Запульсировал
белый свет, боль усилилась, жидкость потемнела.
     И опять он потерял сознание.


     Джерек снова очнулся. На этот раз прямо перед собой он увидел бледное
лицо миссис Ундервуд, находящейся без сознания. Он  попытался  дотронуться
до нее рукой, и, как будто вызванный этим движением,  процесс  вспыхнул  с
новой силой: зеленые и красные цвета  уступили  место  голубым  и  желтым,
затем ослепляющая белизна, боль, потеря сознания.


     Он очнулся. Машина содрогалась,  и  откуда-то  доносился  скрежещущий
вой.
     На этот раз он закричал помимо  своей  воли  и  подумал,  что  миссис
Ундервуд тоже кричит.  Белый  свет  пульсировал.  Вдруг  стало  совершенно
темно. Затем мигнул и пропал  зеленый  огонек.  Мигнул  и  пропал  красный
огонек. Вспыхнули голубой и желтые огоньки.
     Тогда Джерек Корнелиан понял,  что  страхи  Лорда  Джеггеда  не  были
беспочвенными.  Произошло  сразу  слишком  много  попыток   манипулировать
Временем, и Время, воспротивившись, швыряло их взад и  вперед  по  потоку.
Они стали жертвами эффекта Морфейла, будто и не входили никогда  в  машину
Времени. Время мстило тем, кто пытался завоевать его.
     Единственным утешением для  Джерека,  прежде  чем  он  снова  потерял
сознание, было то, что  по  крайней  мере  он  находится  рядом  с  миссис
Ундервуд.



              19. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС АМЕЛИЯ УНДЕРВУД
                ОБСУЖДАЮТ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ МОРАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

     -  Мистер  Корнелиан!  Пожалуйста,  мистер   Корнелиан,   попытайтесь
проснуться!
     - Я не сплю, - простонал он, не открывая глаз.
     Кожа была приятно теплой. Ноздри  улавливали  восхитительные  запахи.
Стояла тишина.
     - Тогда, пожалуйста, откройте глаза, мистер Корнелиан, -  потребовала
она. - Мне нужен ваш совет.
     Он подчинился и заморгал глазами.
     - Какая исключительно глубокая голубизна, - произнес он,  увидев  над
собой небо. - Итак, в конце концов, мы вернулись. Должен признать, я  впал
в некоторый пессимизм, когда машина забарахлила. Как мы выбрались наружу?
     - Я вытащила вас и хорошо сделала.
     Жестом она указала на машину Времени, и Джерек  понял,  что  та  была
даже в худшем состоянии, чем  когда  он  впервые  прибыл  в  девятнадцатое
столетие. Миссис Ундервуд сметала песок со своего потрепанного  платья  из
коричневого бархата.
     - Это ужасное вещество, - сказала она. - Когда оно  высыхает,  одежда
становится жесткой.
     Он сел, улыбаясь.
     - Пустяки. Нет ничего проще, чем снабдить вас новой одеждой.  У  меня
сохранились почти все кольца власти. Интересно, кто создал этот пейзаж? Он
потрясающий!
     Они находились  на  широком  песчаном  пляже,  и  перед  ними  лежало
спокойное море, раскинувшееся до самого горизонта.  А  по  другую  сторону
пляжа  взору  открывался  бесконечный  ландшафт:  простирающиеся  на  мили
заросли  папоротникообразных  растений  разных  размеров,  от   маленьких,
прикрывающих землю ковром, и до очень больших,  высотой  с  тополь.  Вдали
тянулись пологие холмы.
     - Замечательная  картина,  -  согласилась  она.  -  В  деталях  более
подробная, чем все, созданное вашими людьми.
     - Вы знаете оригинал?
     - Я изучала такие вещи прежде. Мой  отец  принадлежал  к  современной
школе. Он не отвергал Дарвина.
     - Дарвин любил его? - Мысли Джерека вернулись к любимому предмету.
     - Дарвин был ученым, мистер Корнелиан, - ответила она нетерпеливо.
     - И он сделал мир наподобие этого?
     - Нет, нет, он  не  делал  никакого  мира,  это  просто  риторическое
выражение.
     - Что такое "риторическое выражение"?
     - Об этом позже, а сейчас я хочу  сказать,  что  ландшафт  напоминает
Землю в очень ранней стадии ее геологического развития. Тропический климат
и преобладание  папоротниковых  растений.  Похоже  на  ордовикский  период
палеозоя, а может быть, и силурийский. Если это полная  реконструкция,  то
море, которое вы видите, должно кишеть съедобной жизнью: моллюски  и  тому
подобное. Но нет больших зверей. Все для поддержания жизни и  ничего,  что
угрожало бы ей.
     - Не могу представить, кто сделал это, - задумался  Джерек,  -  разве
только леди Безголосая. Она в свое время увлекалась ранними эпохами, и  из
того, что ей удалось воспроизвести, лучшим был "Египет".
     - Такой мир, как этот, процветал за миллионы лет до Египта, - сказала
миссис Ундервуд лирическим тоном. - За миллионы лет до Человека,  даже  до
Динозавров. О, это рай! Смотрите,  здесь  совсем  нет  признаков  животной
жизни, какую мы знаем.
     - Животной жизни как таковой  не  было  очень  долго,  -  пояснил  Мы
сделали ее сами.
     - Вы не вникаете в то, что я говорю, мистер Корнелиан.
     -  Простите,  я  постараюсь.   Мне   хочется   продолжить   моральное
образование как можно скорее. Есть много вещей, которым вы еще не  обучили
меня.
     - Я рассматриваю  это  как  свой  долг,  иначе  нечем  оправдать  мое
пребывание здесь. - Она улыбнулась сама себе. - В конце концов, я вышла из
семьи миссионеров.
     - Новое платье? - предложил он.
     - Если не трудно.
     Он коснулся кольца власти с изумрудом. Ничего не произошло.
     Он коснулся алмаза, затем аметиста. И  совсем  ничего  не  случилось.
Джерек был озадачен.
     - Кольца власти никогда прежде не подводили меня.
     Миссис Ундервуд кашлянула.
     - Становится очень жарко. Предлагаю перейти в тень тех папоротников.
     Он согласился. Пока они шли, Джерек снова испробовал кольца власти, с
удивлением качая головой.
     - Странно. Возможно,  когда  машина  Времени  начала  функционировать
неправильно...
     - Машина Времени работала неправильно?
     - Да. Двигалась хаотично вперед и  назад  во  Времени.  Я  совершенно
отчаялся вернуться сюда.
     - Сюда?
     - О дорогая!
     -  Итак,  -  сказала  она,  усаживаясь  на  рыжего  цвета  камень   и
рассматривая бесконечные мили силурийских папоротников, - мы могли  начать
двигаться назад, не так ли, мистер Корнелиан?
     - Я бы сказал, что да, могли.
     - Несмотря на заверения вашего друга Лорда Джеггеда? - уточнила она.
     - Да.  -  Джерек  пожевал  нижнюю  губу.  -  Но  он  боялся,  что  мы
отправляемся слишком поздно, помните?
     - Он был прав.
     Миссис Ундервуд снова кашлянула.
     Джерек и сам откашлялся:
     - Если это тот век, про который  вы  думаете,  то  здесь  совсем  нет
людей?
     - Ни одного. Даже примитивных.
     - Мы в Начале Времени?
     - За неимением лучшего определения, да.
     Ее изящные пальцы барабанили по  камню.  Ситуация  явно  не  радовала
миссис Ундервуд.
     - О дорогая! - сказал Джерек. - Мы больше не увидим Железную Орхидею?
     При этих словах она немного просветлела.
     -  Мы  попытаемся  не  падать  духом  и  будем  надеяться,  что   нас
когда-нибудь спасут.
     - Шансы очень незначительные, миссис Ундервуд. Никто не забирался так
далеко назад. Вы ведь слышали, Лорд Джеггед говорил, что ваш век  -  самый
отдаленный, какого он смог достичь.
     Она расправила плечи так, как делала  это,  когда  стояла  на  берегу
реки.
     - Итак, надо построить хижину, а лучше две хижины. И нужно проверить,
какая из форм жизни здесь съедобная, а пока заберем из машины Времени все,
что может пригодиться. Думаю, там осталось не так уж много.
     - Вы уверены, что...
     - Мистер Корнелиан! Ваши кольца власти не работают - других фактов  у
нас нет. Вероятно, мы очутились в силурийском периоде.
     - Эффект Морфейла должен был послать нас в будущее, - возразил он,  -
а не в прошлое.
     - Это определенно не то  будущее,  которое  следует  за  1896  годом,
мистер Корнелиан.
     - Нет. - Ему в голову пришла  мысль.  -  Я  обсуждал  совсем  недавно
возможность циклической природы Времени с Браннартом  Морфейлом  и  Лордом
Джеггедом. Не могли ли мы  забраться  в  будущее  так  далеко,  что  вновь
оказались на старте?
     - Такая теория для нас бесполезна, - ответила она  и  пояснила:  -  В
теперешних обстоятельствах.
     - Согласен, но она может объяснить, почему мы оказались в них, миссис
Ундервуд.
     Она сорвала лист папоротника над головой  и  стала  обмахивать  лицо,
намеренно игнорируя его слова. Джерек глубоко вдохнул душистый силурийский
(или, возможно, ордовикский) воздух и с удобством растянулся на земле.
     - Вы сами описали этот мир как рай, миссис Ундервуд. Могут  ли  найти
себе лучшее место два любовника?
     - Еще одна абстрактная идея, мистер Корнелиан? Вы, конечно, не имеете
в виду себя и меня?
     -  О  да,  имею!  -  сказал  он  мечтательно.  -  Мы  сможем  создать
человеческую расу заново! Новый цикл.  На  этот  раз  мы  расцветем  перед
Динозаврами. Это рай, а мы - Адольф и Ева! Или Алан и Эдна?
     - Мне кажется, вы ссылаетесь на Адама и Еву, мистер  Корнелиан.  Если
так, то вы богохульствуете, и я больше ничего не желаю слышать.
     - Бого... что?
     - ...хульствуете.
     - Это относится к Морали?
     - Полагаю, что да.
     -  Не  могли  бы  вы  объяснить  немного  подробнее?  -  спросил   он
возбужденно.
     - Вы совершаете проступок против Божества. Это богохульство  -  таким
образом отождествлять себя с Адамом.
     - А вас с Евой?
     - С Евой тоже.
     - Простите.
     - Вы не знали. - Она продолжала обмахиваться  листом  папоротника.  -
Полагаю, пора поискать пищу. Вы не голодны?
     - Я голоден по вашим поцелуям, - ответил он романтично и поднялся  на
ноги.
     - Мистер Корнелиан!
     - Ведь мы, - сказал он, -  можем  "пожениться"  теперь,  не  так  ли?
Мистер Ундервуд сказал то же самое.
     - Мы с ним не разведены. Кроме того, даже если бы я была разведена  с
мистером Ундервудом, нет причин полагать, что я желаю выйти замуж за  вас.
Более того, здесь, в силурийском периоде, нет никого, кто бы нас обвенчал.
     Ей казалось, что она выложила значительный аргумент, но он  не  понял
ее слов.
     - Если мы завершим мое моральное  образование,  -  сказал  он,  -  вы
согласитесь выйти за меня замуж?
     - Возможно... если все остальное будет разрешено  должным  образом...
что теперь кажется маловероятным...
     Он медленно пошел по пляжу, глядя  на  медлительное  море  и  глубоко
задумавшись. У его ног маленький моллюск  медленно  карабкался  по  песку.
Джерек некоторое время наблюдал за ним, а затем, услышав движение  позади,
обернулся. Там стояла миссис Ундервуд. Она сделала что-то вроде  шляпы  из
листьев папоротника и выглядела теперь очень хорошенькой.
     - Простите, если расстроила вас,  мистер  Корнелиан,  -  сказала  она
дружелюбно. - Видите ли, вы несколько более прямолинейны, чем я  привыкла.
Я знаю, что вы не хотите быть намеренно грубым, но в некоторых вопросах вы
более  невинны,  чем  я.  Однако  вы   обладаете   особенностью   говорить
неправильные вещи или правильные вещи неправильно.
     Он пожал плечами.
     - Поэтому я так отчаянно хочу начать свое  моральное  образование.  Я
люблю вас, миссис Амелия Ундервуд. Возможно, Лорд Джеггед подтолкнул  меня
к этим чувствам вначале, но с  тех  пор  они  овладели  мной.  Я  их  раб.
Конечно, я могу утешить себя, но не могу перестать любить вас.
     - Я польщена.
     - И вы говорили, что любите меня, но сейчас пытаетесь отрицать это.
     - Я все еще госпожа Ундервуд, - мягко напомнила она.
     Маленький моллюск начал осторожно взбираться на его ногу.
     - А я все еще Джерек Корнелиан, - ответил он.
     Миссис Ундервуд заметила моллюска.
     - Ага! Возможно, этот съедобен.
     Она протянула руку, чтобы взять его, но Джерек остановил ее.
     - Нет, - сказал он, - пускай ползет.
     Она выпрямилась, ласково улыбаясь ему.
     - Мы не можем позволить себе быть сентиментальными, мистер Корнелиан.
     Его рука задержалась на мгновение на ее  плече.  Потрепанный  жесткий
бархат постепенно приобретал мягкость.
     - Мне кажется, мы не можем позволить себе не быть ими.
     Ее взгляд стал серьезным, затем она рассмеялась.
     - О, очень хорошо.  Тогда  подождем,  пока  не  станем  исключительно
голодными.
     Веселой походкой, взметая чистый песок  первозданного  пляжа  черными
сапожками на кнопках, она зашагала вдоль густого соленого моря.
     - Все кругом сверкает и прекрасно, -  запела  она.  -  Все  создания,
большие и малые, все вещи - мудрые и чудесные. Господь сделал их всех!
     В   ее   поведении   чувствовался   определенный   вызов,    какое-то
сопротивление неизбежности, которое заставило сердце  Джерека  сжаться  от
обожания.
     - В конце концов самоотречение, - бросила она через плечо, -  полезно
для души.
     - Ах!
     Джерек побежал за ней и  вдруг  за  шаг  до  нее  замер.  Он  оглядел
спокойный силурийский мир, неожиданно пораженный его  свежестью,  растущим
пониманием, что они  действительно  единственные  млекопитающие  на  целой
планете. Он поднял голову  к  огромному  золотому  солнцу  и  заморгал  от
щедрого сияния. Мир был полон чудес.
     Немного позже, задыхаясь, потея и смеясь от счастья,  он  догнал  ее.
Выражение ее лица было почти нежным, когда она к нему  обернулась.  Джерек
предложил ей руку, и после секундного колебания она приняла ее.
     Они шли рядом под горячим полуденным силурийским солнцем.
     - А теперь, миссис Ундервуд, - удовлетворенно сказал  Джерек,  -  что
такое "самоотречение"?



   Майкл МУРКОК
   ЧУЖДЫЙ ЗНОЙ



                             Нику Тернеру, Дэйву Бруку, Бобу Коверту,
                             Дик-Мику, Дэлу Диттмару, Терри Олису,
                             Саймону Кингу и Лемми из рок-группы "Хоквинд"




                                       Ни лилии, чье тело так светло,
                                       Ни жар ланит роскошных пылких роз
                                       Не тронут так, как те, кого мороз
                                       Загнал в парник под толстое стекло:
                                       Ведь жить дает им чуждое тепло.
                                             Теодор Вратислав,
                                             "Оранжерейные цветы", 1896 г.



                                  ПРОЛОГ

     Земной цикл (один из циклов развития Вселенной, если говорить точнее)
приближался к концу,  и  человеческую  расу  перестали  заботить  мысли  о
будущем и о собственной эволюции. Унаследовав  отработанные  тысячелетиями
технологии, человечество использовало их для  удовлетворения  своих  самых
причудливых фантазий, для разыгрывания  невиданных  масштабов  спектаклей,
для всевозможных развлечений и создания прекрасных нелепостей.  Да  и  что
еще оставалось  делать  людям?  Прежние  века  ужаснулись  бы  варварскому
размаху, с каким растрачивались ресурсы, были бы шокированы нелепым, с  их
точки зрения использованием материалов и энергии, сочтя людей  этой  эпохи
развращенными и аморальными, если не  хуже.  Но  даже  если  бы  последние
жители планеты и не сознавали факта, что они живут в  Конце  Времени,  все
равно из глубин подсознания в них прорезалось бы что-то, что заставило  бы
их потерять интерес к  идеалам,  философии  и  противоречиям,  формирующим
подобные вещи. Итак, они находили удовольствие в парадоксах и  в  эстетике
стиля барокко. Если у них и была философия, она основывалась исключительно
на личных  пристрастиях  и  чувственности.  Большая  часть  старых  эмоций
потеряла для них всякий смысл: они соперничали  без  ревности,  испытывали
привязанность без страсти, злость без  ярости,  доброту  без  жалости.  Их
замыслы,  часто  грандиозные,  хотя   и   извращенные,   воплощались   без
одержимости или оставались неоконченными без  сожаления,  так  как  смерть
стала редкой гостьей, оставив людям жизнь до той поры, пока не умрет  сама
Земля.
     И все же одним из людей, к  его  собственному  безмерному  удивлению,
овладела  страсть.  Именно  этому  факту   мы   и   обязаны   возможностью
ознакомиться с описываемой ниже историей - последней вероятно,  в  анналах
событий человеческой расы, не слишком  сильно,  впрочем,  отличающейся  от
той, которую считают первой.
     Итак, перед вами история Джерека Корнелиана,  который  не  знал,  что
такое мораль, и миссис Амелии Ундервуд, которая знала о ней все.



                       1. БЕСЕДА С ЖЕЛЕЗНОЙ ОРХИДЕЕЙ

     В одеждах различных светло-коричневых тонов, Железная  Орхидея  и  ее
сын  сидели  на  молочно-белом  пляже,  обязанном  своей  белизной   мелко
перемолотым костям. Совсем  рядом,  лениво  накатываясь  на  берег,  волны
переливались жемчужным блеском. Море тихо дышало. Был полдень.
     Между Железной Орхидеей и  ее  сыном,  Джереком  Корнелианом,  лежала
скатерть дамасского  шелка,  уставленная  блюдами  из  слоновой  кости.  В
продуманном беспорядке соседствовали рыба и картофель, меренги и ванильное
мороженое, но самым броским пятном был центр стола,  занятый  ярко-желтыми
благоухающими, почти чувственными лимонами.
     Железная  Орхидея  улыбнулась  янтарными  губами  и,  потянувшись  за
устрицей, спросила:
     - Что ты, любовь моя, понимаешь под словом "добродетель"?
     Совершенной формы рука, чуть заметно припудренная золотом, замерев на
секунду над устрицей, вернулась назад, чтобы прикрыть легкий зевок.
     Ее сын растянулся на мягких подушках и, хотя чувствовал себя  усталым
после еды, послушно продолжил беседу:
     - Я долго не мог до конца уяснить, что оно означает. Как  ты  знаешь,
мой чудеснейший из минералов, очаровательнейший цветок, я изучал язык того
времени довольно тщательно, и у меня  сохранились  записи.  Я  получаю  от
языка большое удовольствие, но некоторые нюансы  ускользаю  от  понимания.
Это слово я нашел в  словаре,  там  сказано,  что  оно  означает  действие
"согласно морали" или в соответствии с "моральными  законами"  -  "хорошо,
справедливо, правильно". Непонятно!
     Он взял устрицу и,  отправив  ее  в  рот,  прислушался  к  ощущениям.
Устрицы -  открытие  Железной  Орхидеи,  и  Джерек  пришел  в  восторг  от
предложения встретиться на пляже, чтобы  поесть  их.  Орхидея  приготовила
немного шампанского, но после короткого обсуждения  оба  согласились,  что
этот напиток не слишком отвечает их вкусам, и беззаботно разложили его  на
атомы.
     - Тем не менее, - продолжал Джерек, - мне бы хотелось на  собственном
опыте испробовать, что это такое. "Добродетель" предположительно  включает
в себя "самоотрицание",  -  и,  предупреждая  ее  вопрос  пояснил:  -  Что
означает "не делать ничего приятного".
     - Но ведь все, шелковый мой, приятно!
     - Верно, в том-то и заключается парадокс. Видишь  ли,  мама,  древние
делили свои ощущения на  части  -  категории:  одни  из  них,  похоже,  не
считались приятными, другие, наоборот, казались приятными, но почему-то не
нравились им!.. О дорогая Железная Орхидея, я вижу, ты готова  забыть  обо
всем... Я же часто прихожу в отчаяние, пытаясь разрешить  загадку.  Почему
одна вещь считается достойной существования, а другая  нет?  Но...  -  Его
красивые губы растянулись в улыбке. - Я решу проблему  -  так  или  иначе,
рано или поздно. - И он закрыл отяжелевшие веки.
     - О Корнелиан!
     Она засмеялась, тихо и нежно, и потянулась  через  скатерть.  Изящные
руки скользнули в его просторную накидку, поглаживая теплое тело.
     - Дорогой! Как ты хорош сегодня!
     Джерек поднялся на ноги,  переступил  через  скатерть,  опустился  на
Орхидею и медленно поцеловал.
     Море вздохнуло.


     Когда они проснулись, все еще в объятиях  друг  друга,  стояло  утро,
хотя  ночи  не  было.  Кто-то,  без  сомнения,  менял  ход   времени   для
собственного удовольствия. Но это не имело значения.
     Джерек отметил, что море стало розовым, почти светло-вишневым, мрачно
дисгармонируя с пляжем, что скала и две пальмы на горизонте исчезли, а  на
их месте, сверкая в лучах утреннего солнца, вознеслась серебряная пагода в
двенадцать этажей.
     Взгляну налево, Джерек с  удовольствием  увидел,  что  его  воздушная
машина, напоминающая паровой локомотив начала 20-го столетия, но вполовину
меньших размеров, отделенная золотом, слоновой костью и рубинами, все  еще
находится там, где они оставили ее. Он  снова  бросил  взгляд  на  пагоду,
изогнув шею, так как голова  матери  покоилась  его  плече.  Потревоженная
движением, Железная Орхидея тоже повернулась, чтобы посмотреть, и как  раз
в этот момент крылатая фигура, оторвавшись от крыши пагоды и  беспорядочно
вихляя в воздухе, полетела на восток.
     Железная Орхидея махнула рукой в сторону исчезающего Герцога.
     - Прощай!
     Затем, повернувшись к сыну, добавила:
     - По-моему, он играет в одну из своих старых игр,  -  и  взглянув  на
остатки завтрака, скривила лицо: - Нужно убрать это.
     Движением кольца на левой руке Орхидея превратила завтрак в пыль, тут
же унесенную прочь легким ветерком.
     - Ты собираешься туда вечером? На его вечеринку?
     Она подняла изящную руку, отяжеленную коричневой парчой, и  коснулась
лба кончиками пальцев.
     - Думаю, да.  -  Джерек  распылил  подушки.  -  Мне  нравится  Герцог
Королев.
     Губы  Орхидеи  чуть  скривились,  но  Джерек,   не   замечая   этого,
прищурившись рассматривал розовое море.
     - Хотя порой ему изменяет чувство цвета.
     Он повернулся и направился к воздушной машине. Забравшись  в  кабину,
Джерек громко позвал:
     - Все на борт, моя сильная, моя нежная Орхидея!
     Она хихикнула и потянулась к нему. Джерек, протянув  руки,  подхватил
ее за талию и поднял в кабину.
     - Поезд следует до Пасадены!
     Он дунул в свисток.
     - Следующая остановка - Буффало!
     В ответ на звуковой сигнал маленькая машина величественно поднялась в
воздух и, непринужденно попыхивая белым паром,  выбивающимся  из  трубы  и
из-под колес, поплыла над землей.
     - Ее создали в Вирджинии, - рассказывал Джерек  Корнелиан,  натягивая
малиновую с золотом фуражку машиниста. - Девяносто седьмой год, Пантукская
линия!
     Железная Орхидея, удобно устроившись на сиденьи  из  бархата  и  меха
горностая  (точная  копия,  как  она  поняла,  с  оригинала),  с  усмешкой
наблюдала за сыном: как он, открыв дверцу топки, ловко кидал туда  лопатой
огромные черные алмазы, сделанные им специально для  воздушной  машины,  -
хотя  и  бесполезные,  зато  прекрасно  дополняющие   эстетическую   ткань
воспроизведения прошлого.
     - Где ты нашел все эти сведения, Корнелиан, сын мой?
     - Я набрел на тайник, где хранились записи, - ответил он ей,  вытирая
честный пот с лица шелковой тряпицей (под ними промелькнули море и  горный
хребет), - относящиеся к тому же периоду, что  и  этот  локомотив.  Им  по
меньшей мере миллион лет, хотя есть признаки, что они сами являются копией
с других оригиналов. Хранились, кстати, в идеальных условиях, передаваемые
от одних владельцев к другим из поколения в поколение.
     Он  захлопнул   дверцу   топки,   отбросил   платиновую   лопату   и,
присоединившись к  матери  на  сиденьи,  принялся  рассматривать  странную
местность, над которой они пролетали  и  которую  миссис  Кристия,  Вечная
Содержанка, начала было строить давным-давно, но затем бросила.
     Местность  не  производила  впечатления  гармоничной.   Скорее,   она
представляла собой  хаос:  на  двух  Две  третях  ее  громоздились  холмы,
составлявшие  гордость  арийских  ландшафтов  91-го   столетия,   покрытые
змеиными деревьями в  мрачном  стиле  Сатурна,  но  почему-то  оставленные
неокрашенными;  рядом  с  полоской  реки,  характерной  для   из   периода
Бенгальской империи, высились готические руины  11-го  столетия.  Понятно,
конечно, что такой ландшафт заканчивать не хотелось, но все-таки  зря  она
не уничтожила его. Кому-нибудь придется сделать это рано или поздно.
     Развеселившись окончательно. Джерек запел:

                          Котел раскочегарил,
                          Вином его залив,
                          Наш Кэрри Джон направил
                          Свой паровоз в Сент-Клиф.
                          И ветру не угнаться,
                          И пуле не догнать;
                          Без четверти двенадцать
                          Его там будут ждать!

     Он повернулся к Железной Орхидее.
     - Тебе нравится? Качество  записей  было  неважное,  но,  кажется,  я
правильно разобрал слова.
     - Этим ты и занимался последний год?
     Она подняла красивые брови.
     - Я слышала шум, доносившийся из твоего дома, и  думала,  -  раздался
смешок, - что этот шум связан  с  сексом,  -  она  нахмурилась,  -  или  с
животными. - И добавила с улыбкой: - Или и то, и другое.
     Локомотив, издавая гудки, по крутой спирали спускался к ранчо Джерека
-  типичному  зданию  19-го  столетия  из  пенистой  пластмассы,   крытому
черепицей. Каждый угол веранды  поддерживали  деревянные  индусы  почти  в
сорок футов высотой. Все они имели бороды из настоящих волос, и у  каждого
в тюрбане переливалась чудесная жемчужина двенадцати  дюймов  в  диаметре.
Индусы были единственной  экстравагантной  деталью  в  остальном  простого
здания.
     Локомотив приземлился на лужайке, и Джерек, чей  интерес  к  древнему
миру не иссякал уже почти два года,  протянул  руку,  чтобы  помочь  выйти
Железной Орхидее. Мгновение она колебалась, словно пытаясь вспомнить,  что
должна делать, затем, ухватившись  за  его  руку,  спрыгнула  на  землю  с
криком:
     - Брависсимо!
     Вместе  они  направились  к  веранде,  изучая  окружающий   ландшафт,
выдержанный в том же стиле, что и  дом.  В  небе  пылал  закат,  бросающий
пурпурные блики на склоны холмов, увенчанных черными  силуэтами  сосен.  В
другую сторону тянулась низина,  служащая  пастбищем  для  стада  бизонов.
Через каждые несколько дней  из  хитроумно  замаскированного  отверстия  в
земле появлялась группа механических всадников, которые с воплями  скакали
кругами вокруг бизонов, выпуская в воздух тучи стрел, прежде чем набросить
на животное лассо  и  заклеймить  его.  Бизоны,  специально  выращенные  в
собственном генетическом банке Джерека, казалось, не обращали внимания  на
атаку, вопреки заложенному в них инстинкту. Всадники же были изготовлены в
механической мастерской, потому что Джереку не нравилось выращивать людей.
(Кто  захочет  быть  обвиненным  в  плохих  манерах,  когда  придет  время
распылять созданное?)
     - Прекрасный закат, - отметила мать, давно уже не бывавшая  здесь.  -
Солнце действительно было таким огромным в те дни?
     - Больше, - сказал он,  -  судя  по  всем  данным.  Я,  скорее,  даже
уменьшил его.
     Она коснулась его руки.
     - Ты всегда был склонен к самоограничению. Мне это нравится.
     - Благодарю.
     Они  поднялись  по  белой   витой   лестнице   на   веранду,   вдыхая
восхитительный аромат магнолий, усыпанных крупными цветками. Пройдя  через
веранду, Джерек нажал на рычаг, и двери распахнулись перед ними, пропуская
в гостиную, занимавшую весь этаж. Остальные восемь этажей были отданы  под
кухню, спальни,  кладовые.  Железная  Орхидея  задержалась  около  сложной
кружевной конструкции, которую Джерек воспроизвел  по  старой  голограмме.
Выполненная в стали и хроме, она походила на огромное яйцо, конец которого
достигал потолка.
     - Что это, источник моей жизни? - спросила она.
     - Космический корабль, - объяснил Джерек. - Они  все  время  пытались
летать к Луне или отражали нашествие с Марса - не  знаю,  правда,  успешно
ли, но в те времена не существовало марсиан. Некоторые из  писателей  были
склонны  приукрашивать  свои  повести,  без   сомнения,   чтобы   развлечь
современников.
     - О! Что могло заставить их делать это? В космос! - Она содрогнулась.
     Люди  потеряли  желание  покидать  Землю  столетия  назад.   Конечно,
космические путешественники время от времени  посещали  планету,  но  чаще
всего они оказывались скучными ребятами, которые мало что могли предложить
в плане развлечений. Их обычно не задерживали долго, разве только  кому-то
приходила в голову фантазия оставить их в своей коллекции.
     Джерек не испытывал желания путешествовать во Времени, после того как
однажды очень ненадолго посетил свое  любимое  девятнадцатое  столетие  и,
подобно   большинству   людей,   обнаружил,   что   реальность,    скорее,
разочаровывает. Куда интереснее заниматься  воспроизведением  определенных
периодов и разнообразных местностей - так, чтобы ничто не могло  испортить
фантазию или волнение открытия,  когда  обнаруживаешь  какую-нибудь  новую
частицу информации и добавляешь ее к текстуре воспроизведенного.
     Вошел механический слуга и поклонился. Железная Орхидея протянула ему
свою одежду, как научил ее Джерек (еще один  обычай  старого  времени),  и
направилась к фикусовому дереву, чтобы растянуться под ним.
     Джереку приятно было видеть, что у нее снова появились груди и, таким
образом, она не противоречит  окружению.  Все  соответствовало  временному
периоду, даже  слуга,  облаченный  в  длинное  свободное  пальто,  кожаные
ковбойские штаны, из-под которых  торчали  грубые  башмаки,  на  голове  -
котелок, а  в  зубах  несколько  пенковых  трубок.  По  знаку  хозяина  он
удалился.
     Джерек сел рядом с Железной Орхидеей, прислонившись спиной к дереву.
     - А теперь, милая Орхидея, расскажи, чем ты занимаешься?
     Ее глаза заблестели.
     - Я делаю детей, дорогой. Сотнями. -  Она  хихикнула.  -  В  основном
ангелочков. И, представь,  не  могу  остановиться.  Я  построила  для  них
маленький вольер, сделала трубы и арфы и сочинила сладчайшую музыку. И они
исполняют ее!
     - Хотелось бы послушать!
     - Какая жалость!
     Она искренне расстроилась,  потому  что  не  подумала  о  нем,  своем
любимце, единственном настоящем сыне, и объяснила:
     - Видишь ли, я это забросила. Сейчас  я  делаю  микроскопы.  И  сады,
конечно, куда нужно ходить с ними. И крошечных зверей.  Но  как  только  я
снова сделаю херувимов, ты их непременно услышишь.
     - Если я буду добродетельным... - начал он высокопарно.
     - А, теперь я начинаю понимать  значение  этого  слова:  если  имеешь
желание сделать что-нибудь, то делаешь  наоборот.  Например,  хочешь  быть
мужчиной  -  следовательно,   становишься   женщиной.   Желаешь   полететь
куда-нибудь  -  отправляешься  под  землю.  И  тому  подобное.   Да,   это
великолепно. Ты создашь моду, попомни мои слова.  Через  месяц,  кровь  от
моей крови, все будут добродетельными... А что мы будем делать потом? Есть
что-нибудь еще? Скажи мне!
     - Да. Мы можем быть "злыми", или  "скромными",  или  "ленивыми",  или
"бедными", или... о, забыл... "достойными". Имеются сотни таких слов.
     - И ты расскажешь нам, как стать такими?
     - Ну... - Он нахмурился. - Мне еще не все ясно,  требуется  уточнить,
что под ними подразумевается. Но к тому времени, когда понадобится, я  уже
буду знать много больше.
     - Мы все будем тебе благодарны. Я помню,  как  ты  познакомил  нас  с
Лунными Каннибалами. И с Плаванием. И... как это... с Флагами.
     - Мне понравились флаги, - сказал Джерек.
     - Особенно когда миледи Шарлотина сделала этот  восхитительный  флаг,
накрывший все западное полушарие. Металлическая  ткань  толщиной  с  крыло
муравья! Помнишь, как мы смеялись, когда он упал на нас?
     - О да!
     Она захлопала в ладоши.
     - Потом Лорд  Джеггед  построил  флаг-мачту,  чтобы  замочить  дождем
каждого, даже Монгрова. А Монгров закопался в подземный Ад, с дьяволами  и
всем прочим из книги, принесенной с собой путешественником во  Времени,  и
поджег "Бункер-2" Булио Гиммлера, оказавшийся совсем рядом,  и  Булио  так
рассердился,  что  стал  закидывать  атомными  бомбами  Ад  Монгрова,   не
подозревая, что обеспечивает Монгрова теплом, которое тому необходимо.
     Они смеялись от всей души.
     - Неужели это было триста лет назад? - Джерек ностальгически вздохнул
и, сорвав лист с фикуса,  принялся  задумчиво  жевать  его.  На  загорелый
подбородок стекал голубой сок. - Я иногда думаю, - продолжал он, - что  не
знаю лучшей последовательности событий, чем  тогда,  когда  все,  кажется,
осуществлялось само собой, одна вещь естественно приводила  к  другой.  Ад
Монгрова, если ты  знаешь,  уничтожил  весь  мой  зверинец,  кроме  одного
существа,  которое  сбежало  и  сломало  большинство  его  дьяволов.   Все
остальные в моем зверинце погибли. Фактически из-за  Гиммлера.  Или  из-за
миледи Шарлотины. Кто может сказать?
     Джерек отбросил в сторону лист и, помолчав, добавил:
     - Странно... С тех пор я не завожу зверинца. А ведь почти  все  имеют
какой-нибудь зверинец, даже ты, Железная Орхидея.
     - Мой так мал! По сравнению со зверинцем Вечной Содержанки, конечно.
     - Разве? У тебя три Наполеона, у нее же ни одного.
     - Верно, но если честно, то я не уверена, что хотя  бы  один  из  них
подлинный.
     - Трудно сказать, - согласился он.
     - Зато  она  имеет  абсолютно  подлинного  Аттилу-хана.  Сколько  она
нервничала, пока не совершила этот обмен. Но Аттила такой скучный...
     -  Наверно,  ты  именно  поэтому  перестала  собирать  коллекцию,   -
улыбнулся Джерек. - Подлинники зачастую менее интересны, чем подделки.
     - Так оно и бывает, плод моего лона.
     Последние слова не следовало понимать буквально. В  действительности,
как  знал  Джерек,  в  момент  его  рождения   мать   представляла   собой
разновидность мужского антропоида и  совсем  забыла  про  него.  Случайно,
месяцев шесть спустя, она обнаружила инкубатор в  созданных  ею  джунглях.
Все это время, с самого момента рождения, инкубатор заботился о  мальчике,
тот был здоров, и мать сохранила его, за что Джерек был ей  благодарен.  В
те времена рождалось так мало настоящих человеческих существ.
     Возможно, именно потому, что был естественно рожденным  ребенком,  он
чувствовал  такой  интерес  к  прошлому.  Многие  из  путешественников  во
Времени, даже некоторые космические путешественники,  тоже  когда-то  были
детьми.
     Он хорошо ладил с людьми, жившими вне зверинцев и  принявшими  обычаи
своего общества.
     Переч Трало, например, который правил миром в  30-м  столетии  просто
потому, что являлся последним человеком,  появившимся  на  свет  из  чрева
настоящей  женщины,  был  превосходным,  остроумным  компаньоном.  И  Клер
Кирато, певица из 500-го столетия, -  особый  случай,  так  как  благодаря
какому-то эксперименту над ее матерью она тоже  вошла  в  жизнь  ребенком.
Младенцы, дети, подростки... все!
     Это был опыт, о котором он не жалел. О любом опыте не  стоит  жалеть.
Он был любимцем всех друзей матери, потому  что,  непрестанно  меняясь  до
самого  повзросления,  всегда  был  новым  для  них.  Они  с   восхищением
наблюдали, как он растет. Каждый завидовал ему, каждый завидовал  Железной
Орхидее, хотя та, спустя некоторое время порядком утомившись  от  Джерека,
удалилась жить в горы.
     Да, каждый завидовал ему, кроме Монгрова (который, однако, никогда бы
в этом не признался) и Вертера де Гете, который  был  искусственно  создан
младенцем. Вертер, являясь продуктом эксперимента, не очень радовался  сам
себе и, хотя у него  больше  и  не  было  шести  рук,  все  еще  испытывал
отвращение к тому, как менялось его тело, никогда  не  имевшее  одинаковых
членов или той же самой головы на следующий день.
     Джерек заметил, что мать  задремала.  Стоило  ей  только  прилечь  на
мгновение, как она засыпала - привычка, которую она выработала в себе, так
как во сне к ней приходили самые лучшие идеи. Джереку же почти не  снились
сны. Если бы они снились, полагал он, ему не  пришлось  бы  искать  старые
записи, чтобы читать, смотреть и слушать их.
     И все-таки его признавали одним из лучших  реконструкторов  прошлого,
даже если оригиналы, им созданные, не равнялись по силе фантазии творениям
его матери или Герцога Королев, хотя в глубине души Джерек считал,  что  у
Герцога Королев отсутствует эстетическое чутье.
     Джерек вспомнил, что он  и  Железная  Орхидея  приглашены  к  Герцогу
сегодня вечером, а поскольку давно не бывал на вечеринках,  решил  одеться
во что-нибудь ошеломляющее.
     Обдумывая,  что  выбрать,  Джерек  решил  придерживаться  моды  19-го
столетия, так как ему нравилось постоянство стиля. И ничего  причудливого.
Все должно быть в меру, чистым, создающим образ, производящим  впечатление
и совершенно безличным.  Вмешательство  в  стиль  может  только  испортить
эффект. Выбор казался очевидным.
     Он остановился на полном вечернем костюме.
     И подумал с самодовольной улыбкой,  что  выполнит  все  в  сдержанной
гамме светло-оранжевого  и  темно-голубого  цветов.  Смокинг.  Цилиндр.  С
гвоздикой, разумеется, в петлице.



                     2. ЗВАНЫЙ ВЕЧЕР У ГЕРЦОГА КОРОЛЕВ

     Несколько миллионов лет назад (может быть, и поменьше, так как вообще
ужасно  трудно  оценить   Время)   в   легендарном   Нью-Йорке   процветал
удивительный  район  под  названием  Королевский.   Именно   там   супруга
нью-йоркского короля основала летнюю  резиденцию,  построив  вместительный
дворец в окружении замечательных садов, и пригласила со всего  мира  самых
талантливых и самых удивительных людей разделить с ней летние  месяцы.  Ко
двору  королевы  съехались  великие  художники,   писатели,   композиторы,
скульпторы,  мастера  и  умельцы,  чтобы  продемонстрировать  свои   новые
творения, разыграть представления, продемонстрировать  танцы  и  исполнить
оперы, обменяться сплетнями и развлечь хозяйку (которая, вероятно, и  была
мифической королевой Элеонорой из Красного Вельда, их покровительницей).
     Хотя за прошедшие бесчисленные  века  несколько  прежних  континентов
утонуло и несколько новых возникло, некоторые участки суши соединились,  а
некоторые разделились, Лиам Ти Пам, Цезарь Ллойд Джордж, Затопек Финсберри
Ронии, Микеланджело 4578 Соединенные, не сомневался, что  нашел  настоящее
место, где стоял тот самый дворец, и устроил здесь собственную резиденцию,
чтобы достаточно обоснованно считать себя Герцогом Королев.
     Одной из немногих постоянных черт этого мира являлась статуя Королевы
Красного Мира, высотой в полмили и длиной почти шесть  миль,  изображающая
героическую королеву  в  своем  кадиллаке  (колеснице?),  влекомом  шестью
драконами, с необычайно изогнутым копьем в одной руке и квадратным щитом в
другой,  в  причудливом  шлеме  на  голове.  Выглядела  она  исключительно
героически, как, вероятно, в те  времена,  когда  вела  свои  победоносные
армии против мощи Объединенных Наций - грандиозного и амбициозного  союза,
который, согласно  легендам,  когда-то  пытался  овладеть  всей  планетой.
Статуя так давно стояла на территории резиденции Герцога, что многие  даже
не замечали ее, тем более что сама  резиденция  часто  кардинально  меняла
внешний вид, так как Герцог Королев любил ошеломлять всех  оригинальностью
и масштабом своих выдумок.
     Когда Джерек Корнелиан и его мать,  Железная  Орхидея,  приблизились,
прежде всего, как обычно, им бросилась  в  глаза  статуя,  но  тут  же  их
внимание привлек дом, который Герцог, должно быть, специально воздвиг  для
этой вечеринки.
     - О! - выдохнула Железная Орхидея, спускаясь из кабины  локомотива  и
заслоняя глаза от света. - Какой он умный! Как восхитительно!
     Джерек с развевающимся за плечами  плащом-накидкой,  присоединяясь  к
ней на ступенях лестницы, притворился безразличным.
     - Да, вид впечатляет, - спокойно  согласился  он.  -  Герцог  Королев
всегда впечатляет.
     Украшенная с головы до пят цветами - маками, ноготками и  васильками,
Железная Орхидея повернулась к нему с улыбкой и погрозила пальцем.
     - Перестань, дорогой. Признай, что это великолепно.
     - Я же сказал, что это впечатляет.
     - Он неподражаем!
     Его  неудовольствие  растаяло  при   виде   ее   энтузиазма.   Джерек
рассмеялся.
     -  Хорошо,  желаннейший  из  цветков,  он  великолепен!  Несравненен!
Превосходен! Дух захватывает! Работа гения!
     - И ты скажешь это ему сам, дорогой? - Ее глаза с иронией глядели  на
Джерека. - Ты скажешь ему?
     Он поклонился.
     - Скажу.
     - Отлично! Тогда вечеринка еще больше порадует нас!
     Конечно, в изобретательности Герцога не приходилось сомневаться,  но,
как обычно, думал Джерек, он  перебрал  во  всем.  В  небе,  окрашенном  в
коричневые и  пурпурные  цвета,  кружились  оставшиеся  планеты  Солнечной
системы: Марс в виде огромного рубина, Венера,  представленная  изумрудом,
Герод - сверкающий бриллиант и так далее - все тридцать.
     Сама  резиденция  представляла  собой  репродукцию  Великого   Пожара
Африки. Отдельные здания, каждое из которых имело очертания  какого-нибудь
знаменитого  города  того  времени,   весело   полыхали   огнем.   Дурбан,
Килва-Кивинжи, Йола-Тимбукту - все горели,  хотя  гигантские  здания  были
сделаны из воды, и вода  была  ярко  (излишне  ярко,  по  мнению  Джерека)
окрашена, как и языки пламени, полыхающие любыми вообразимыми оттенками.
     Среди воды и пламени бродили прибывшие гости. Естественно,  пожар  не
давал тепла, почти не давал, так как  Герцог  Королев  не  имел  намерения
сжечь своих гостей. Может быть, поэтому, думал Джерек, резиденция казалась
ему лишенной реальной творческой силы, но, с другой  стороны,  он  не  был
склонен принимать такие вещи слишком серьезно.
     Локомотив приземлился возле Смитсмитсона, башни и  террасы  которого,
объятые пламенем, тут же восстанавливались, прежде чем создающая  их  вода
могла  пролиться  на  чьи-нибудь  головы.  Гости,  не  сдерживаясь,  бурно
выражали восхищение. В данный  момент  Смитсмитсон  являл  собой  наиболее
популярное зрелище в резиденции - не только для души, но  и  для  желудка,
поскольку гостей всюду ожидали накрытые столы. Пища и выпивка  в  основном
соответствовали Африке 28-го столетия, и люди бродили от  стола  к  столу,
пробуя все подряд.
     Машинально предложив руку матери,  чье  "брависсимо"  прозвучало  уже
несколько менее экзальтированно, так как ей стал надоедать этот ритуал,  и
пробираясь сквозь толпу, Джерек заметил много знакомых лиц,  но  некоторых
людей он не знал: кое-кто из них явно прибыл из зверинцев и, вероятно, все
они - путешественники во Времени. Об этом свидетельствовало  их  неуклюжее
поведение, они разговаривали неумело или стояли сами по себе, удивленные и
несчастные.
     Джерек увидел путешественника во Времени, который был ему знаком.  Ли
Пао, одетый в свой  обычный  голубой  комбинезон,  бросал  неодобрительные
взгляды на Смитсмитсон. Джерек и Железная Орхидея подошли к нему.
     - Добрый вечер, Ли Пао, - приветствовала Железная Орхидея, целуя  его
в  симпатичное  круглое  лицо.  -  Ты,  похоже,  критически  относишься  к
Смитсмитсону. Как всегда, отсутствие  подлинности?  Ты  ведь  из  двадцать
восьмого столетия, верно?
     - Почти. Из двадцать седьмого, - кивнул Ли Пао.  -  Не  думаю,  чтобы
между ними была слишком большая разница. А вы - буржуазные индивидуалисты,
но слишком плохо справляетесь со своей задачей.  Я  все  время  прихожу  к
подобным заключениям.
     - Ты считаешь, что был бы лучшим "буржуазным  индивидуалистом",  если
бы захотел, а? - Это подошел еще один из  зверинца  -  человек,  одетый  в
длинную, серебряного цвета рубаху  палача  32-го  столетия.  -  Ты  всегда
придираешься к мелочам, Ли Пао.
     Ли Пао вздохнул.
     - Я знаю, что скучен, но таков уж я есть.
     - Поэтому мы и любим тебя, - заявила Железная  Орхидея,  снова  целуя
его. Она помахала рукой  своему  другу  Гэфу  Лошади  в  Слезах,  который,
отвлекшись от беседы со Сладким Мускатным Орехом  (некоторые  считали  его
отцом Джерека) улыбнулся ей,  приглашая  присоединиться  к  ним.  Железная
Орхидея не заставила себя упрашивать.
     - И поэтому мы не слушаем вас, путешественников во Времени, -  сказал
Джерек. - Вы можете быть ужасно педантичными: эта деталь  неправильна,  та
не соответствует периоду... и так далее. Портите удовольствие  любому.  Ты
должен признать, Ли Пао, что понимаешь все в некотором смысле буквально.
     - В этом  заключалась  сила  нашей  Республики,  -  ответил  Ли  Пао,
отхлебывая хороший глоток вина. - Вот почему она держалась пятьдесят тысяч
лет.
     - Все шире и дальше, - вставил палач из 32-го столетия.
     - Больше дальше, чем шире, - поправил Ли Пао.
     - Ну, это зависит от того, что вы называете республикой,  -  возразил
палач.
     Снова они принялись за свое.  Джерек  Корнелиан  пригладил  волосы  и
увидел  Монгрова  -  мрачного  гиганта,  все  пропорции  в  котором   были
чрезмерными и которого многие  не  любили,  стоящего  в  центре  пылающего
Смитсмитсона и будто  желающего,  чтобы  здания  на  самом  деле  упали  и
сокрушили его. Джерек  знал,  что  личность  Монгрова  была  преувеличенно
акцентирована, но это продолжалось уже так долго,  что,  вполне  возможно,
Монгров действительно стал таким. Не то чтобы Монгрова не любили на  самом
деле, нет, он Он был желанным гостем на вечеринках, однако редко снисходил
до посещения их. Эта, должно быть, его первая за двадцать лет.
     - Как поживаешь, Лорд Монгров? - Джерек с  интересом  всматривался  в
скорбное лицо гиганта.
     - Еще хуже, когда вижу тебя, Джерек Корнелиан. Знай, я не забыл  твои
проделки.
     - Ты не был бы Монгровом, если б забыл.
     - Превращение моих ног в крыс. Ты был тогда всего лишь мальчишкой.
     - Правильно. Первая проделка, - кивнул, соглашаясь, Джерек.
     - Кража моих поэм личного характера.
     - Верно... и опубликование их.
     - Именно  так.  -  Монгров  насупился  и  продолжал  перечисление:  -
Перемещение моего жилища с Северного полюса на Южный.
     - Ты был сбит с толку.
     - Сбит  с  толку  и  рассержен  на  тебя,  Джерек  Корнелиан.  Список
бесконечен. Ты считаешь меня глупцом и  позволяешь  себе  играть  мною.  Я
знаю, что ты думаешь обо мне.
     - Я хорошо думаю о тебе, Лорд Монгров.
     - Ты считаешь меня тем,  что  я  есть.  Чудовище,  монстр.  Вещь,  не
заслуживающая права жить. И я ненавижу тебя за это, Джерек Корнелиан.
     - Ты любишь меня за это, Монгров. Признайся.
     Глубокий вздох, почти всхлип, вырвался  из  груди  гиганта,  и  слезы
навернулись на глаза. Он отвернулся от Джерека.
     - Делай со мной все, на что ты способен, Джерек Корнелиан. Делай, что
хочешь.
     - Если настаиваешь, мой дорогой Монгров.
     Джерек  улыбнулся,  наблюдая,  как   Монгров,   тяжеловесно   ступая,
скрывается в  адском  пламени:  широкие  плечи  ссутулены,  огромные  руки
повисли по бокам. Монгров был одет во все черное, даже его кожа, волосы  и
глаза были окрашены в черный цвет. Джерек подумал, что их  любовь  друг  к
другу еще не исчерпала себя. Может быть, Монгров знает тайну  добродетели?
Может  быть,  гигант   намеренно   ищет   противоположность   всему,   что
действительно хочет думать и делать?  Джерек  почувствовал,  что  начинает
понимать. Тем не менее, ему не очень нравилась идея превратиться в другого
Монгрова.  Это  было  бы  ужасно  -  единственная  вещь,  которой  Монгров
по-настоящему воспротивится. Однако, думал Джерек,  шагая  через  пламя  и
воду, если он станет Монгровом, не появится ли тогда у настоящего Монгрова
причина  стать  кем-нибудь  еще?  Но  будет  ли  новый  Монгров  таким  же
восхитительным, как старый? Вряд ли.
     - Джерек, мой восхитительный любимец! Ты здесь!
     Джерек повернулся и  увидел  Лорда  Джеггеда  Канарии  -  человека  с
золотисто-желтой кожей, голова которого утопала в  пышном  воротнике.  Тот
подавал знаки  присоединиться  к  ним  за  столом,  уставленным  вазами  с
фруктами.
     - Лорд Джеггед! - Джерек обнял друга. - Ну как, ваши битвы кончились?
     - Кончились, наконец. Целых пять лет! Но все-таки они кончились, и  я
боюсь, что каждый человечек мертв.
     Лорд  Джеггед  построил  совершеннейший  макет  Солнечной  системы  и
разыграл все войны, о каких когда-либо слышал. Каждый солдат был  выполнен
во всех  подробностях,  до  мельчайшей  детали,  хотя  и  микроскопических
размеров, - этакая крошечная личность.  Все  устройство  занимало  куб  со
стороной чуть больше двух футов каждая.
     Лорд Джеггед зевнул, и на мгновение его лицо исчезло в воротнике.
     - Да, под  конец  они  мне  почти  наскучили.  Глупые  твари.  А  ты,
прекрасный Джерек, что делаешь ты?
     - Ничего особенного.  Реконструирую  кое-что  из  древнего  мира.  Вы
видели мой локомотив?
     - Никогда не слышал такого слова! - воскликнул Лорд Джеггед. - Могу я
увидеть его сейчас?
     - Он  где-то  там,  -  Джерек  показал  рукой  в  сторону  рушащегося
небоскреба. - Ничего, это никуда не денется, пока вы не окажетесь поближе.
     - Твой костюм восхитителен, - отметил Лорд Джеггед,  дотрагиваясь  до
плаща. - Я всегда завидовал твоему вкусу, Джерек. Это тоже носили древние?
     - В точности.
     - В точности! Какое терпение! Какое старание! Какая прелесть!
     Джерек раскинул руки и засмеялся, довольный комплиментом.
     - У меня хороший глаз, - сказал он.
     - Но где же наш хозяин, величественный Герцог  Королев,  изобретатель
нынешнего зрелища?
     Джерек, с удовольствием вспомнив,  что  Лорд  Джеггед  разделяет  его
взгляды на вкус Герцога, покачал головой.
     - Не знаю, не видел его. Может быть, в одном их своих зданий-городов.
Здесь есть главный город?
     - Нет, по-моему. Впрочем, он мог еще не прибыть или  уже  уехать.  Ты
ведь знаешь, как он любит исчезать. В нем  развито  сильное  драматическое
чувство.
     - И скука, - поддержал Джерек, встретив взгляд  друга  и  улыбнувшись
ему.
     - Не преувеличивай, - упрекнул Лорд  Джеггед.  -  Давай  прогуляемся.
Может быть, мы повстречаем нашего хозяина и тогда выскажем комплименты ему
лично.
     Они под руку двинулись через  пылающий  город,  пересекли  лужайку  и
вышли в Тимбукту. Их глазам открылась  фантастическая  картина:  пляшущие,
вытянутые вверх, похожие на минареты здания падали друг  на  друга,  почти
ударяясь о землю, и тут же вырастали опять, чтобы  немедленно  быть  вновь
поглощенными пламенем.
     - Хром, - услышал Джерек слова Ли Пао. - Они были из хрома, а  не  из
серебра, или кварца, или золота. Боюсь, это испортило всю идею.
     Джерек хихикнул.
     - Вы знаете, я подозреваю, что Ли  Пао  не  по  своей  воле  проделал
путешествие сквозь Время. Мне кажется,  его  подослали  "товарищи"!  Между
прочим, я изучаю добродетель!
     - Что такое добродетель?
     - Мне кажется, она подразумевает такое поведение, какое мы  наблюдаем
у Монгрова.
     -  О!  -  Лорд  Джеггед  округлил  губы   в   ироническом   выражении
неодобрения.
     - Да, конечно. Но вы ведь знаете мое стремлением к совершенствованию.
     - В твоем случае мне оно очень нравится.
     - Иногда я думаю, что это вы научили меня, когда я был мальчиком.
     - Помню, помню. - Лорд Джеггед мечтательно вздохнул.
     - И я благодарен!
     - Чепуха.  Детям  нужен  отец,  и  я  заменил  его.  -  Пышный  рукав
расправился, и появилась бледная рука, которая, легонько  прикоснувшись  к
гвоздике Джерека, отделила от нее крошечный лепесток и элегантно  поднесла
к бледным губам. - Я заменил его, мое сердце.
     - Как-нибудь, - сказал Джерек, - мы должны заняться с  вами  любовью,
Лорд Джеггед.
     - Как-нибудь. Когда у нас с тобой одновременно появится настроение. -
Лорд Джеггед улыбнулся одними губами. - Я буду ждать. А как поживает  твоя
мать?
     - Она снова много спит.
     - Тогда от нее скоро можно ожидать какой-нибудь сюрприз.
     - Я тоже так думаю. Она здесь.
     - Пойду поищу ее. Пока. - Лорд Джеггед отошел от Джерека.
     - До свидания, золотой Лорд Джеггед.
     Джерек смотрел, как его друг  исчез  под  огненной  аркой  меняющейся
каждое мгновение башни.


     Лорд Джеггед Канарии действительно помог сформироваться его  вкусу  и
был, вероятно, самой доброй и самой приятной личностью во всем мире. И все
же таилась в нем какая-то глубоко скрытая печаль, которую Джерек никак  не
мог понять. Некоторые говорили, что Лорд Джеггед не был созданием нынешней
эпохи, а являлся путешественником во Времени. Джерек, однажды выложив  это
Лорду Джеггеду, натолкнулся на удивленное отрицание и все-таки не  был  до
конца убежден, удивляясь,  почему  Джеггед,  если  он  в  самом  деле  был
путешественником во Времени, делает из этого тайну.
     Почувствовав, что на его лице лежит выражение  озабоченности,  Джерек
стряхнул его  с  себя  и  зашагал  через  Тимбукту.  Каким  скучным  было,
наверное,  28-е  столетие!  Странно,  что  положение  вещей   так   сильно
изменилось в течение нескольких сотен лет: 19-е столетие было полно чудес,
а 28-е могло предложить только Великий Пожар Африки.  Скорее  всего,  дело
заключалось в самой  личности.  Джерек  действительно  должен  постараться
отнестись менее критически к Герцогу Королев.
     Появился прайд сине-зеленых львов, и звери  заходили  кругами  вокруг
Джерека, принюхиваясь и угрожающе рыча. Львы были  настоящими.  У  Джерека
мелькнула мысль: неужели Герцог Королев зашел  так  далеко,  что  позволил
львам иметь все инстинкты? Однако львы скоро потеряли интерес к человеку и
двинулись прочь. Джерек слышал, как люди нервно  посмеивались  от  испуга,
когда львы подходили  к  ним  слишком  близко.  Но  большинству  нравились
подобные ощущения.
     Джерек подумал, не портит ли погоня  за  добродетелью  его  характер.
Если так, он быстро станет скучным человеком, тогда лучше  бросить  затею.
Тут он увидел миссис Кристию, Вечную Содержанку,  распростертую  прямо  на
земле около горящего города. Она лежала на спине и дергалась  всем  телом,
испуская радостные вопли, в то время как О'Кала Инкардинал, превратившийся
для такого случая в  гориллу,  наслаждался  ею.  Заметив  Джерека,  миссис
Кристия помахала ему рукой.
     - Джерек! - выдохнула она. - Я...  хотела  бы...  увидеть...  О'Кала,
любовь моя, достаточно. Не сердись, но я хочу поговорить с Джереком.
     Горилла повернула голову, увидела Джерека и ухмыльнулась.
     - Привет, Джерек, не возражаю, - сказал О'Кала Инкардинал, поднимаясь
и оглаживая мех. - Спасибо, миссис Кристия.
     - Благодарю  тебя,  О'Кала.  Было  очень  приятно.  -  Она  принялась
оправлять юбки. - Как поживаешь, Джерек? Ты меня хочешь?
     - Конечно, ты же знаешь, но сейчас я предпочел бы поболтать.
     - И я,  если  честно.  О'Кала  -  горилла  уже  несколько  недель.  Я
постоянно сталкиваюсь с ним и подозреваю, что  эти  встречи  не  случайны.
Конечно, не то чтобы я возражала, но, признаться, уже хочется снова  стать
мужчиной, и, может быть, даже  гориллой.  Твоя  мать  тоже  была  гориллой
какое-то время, не так ли? Это ей понравилось?
     - Я был слишком молод, чтобы помнить, миссис Кристия.
     - О, конечно! - Она оглядела его с головы до ног. - Ребенок! Как  же,
я помню!
     - Не сомневаюсь, мое лакомство.
     - Ничто не мешает любому стать ребенком на время.  Удивляюсь,  почему
люди не делают этого.
     - Не было моды, - объяснил Джерек, обхватывая руками ее талию и целуя
шею и плечи.
     Она поцеловала его в ответ. Вечная Содержанка была самым  совершенным
созданием  в  мире,  ни  один  мужчина  не  мог  устоять  перед   ней,   с
удовольствием отдаваясь любви. Даже Монгров. Даже Вертер де Гете, который,
когда был ребенком, никогда не наслаждался ею.
     - Ты видела Вертера де Гете? - спросил Джерек.
     - Он был  здесь  недавно,  -  ответила  миссис  Кристия,  оглядываясь
вокруг. - Я видела его вместе  с  Монгровом.  Им  нравится  компания  друг
друга, правда?
     - По-моему, Монгров учится у Вертера, - сказал  Джерек.  -  А  Вертер
утверждает, что Монгров - единственная разумная личность в целом мире.
     - Возможно, он прав. Что значит "разумный"?
     -  Не  буду  отвечать  тебе.  Сегодня  мне  уже  достаточно  пришлось
объяснять трудные слова и понятия.
     - О Джерек! Что ты задумал?
     - Кое-что. Мои интересы всегда склонялись  к  абстрактному.  Само  по
себе это не плохо, но делает меня скучной компанией. Я  намерен  исправить
положение.
     - Ты - приятная компания, Джерек. Все любят тебя.
     - Конечно. Я намерен оставаться быть любимым. Но ведь ты знаешь,  что
я стал бы утомительным, как Ли Пао, если бы  ничего  не  делал,  а  только
говорил и немного выдумывал?
     - Все любят Ли Пао!
     - Да. Но я не хочу, чтобы меня любили так, как любят Ли Пао.
     Она не сумела скрыть усмешки.
     - И меня любят так же? - воскликнул он в ужасе.
     - Не  совсем.  Но  ты  был  ребенком,  Джерек.  Вопросы,  которые  ты
задавал!..
     - Я удручен.
     На самом деле он не был удручен. Джерек понял, что ему все  равно,  и
засмеялся.
     - Ты прав, - сказала она. - Ли Пао скучен, и даже я нахожу его иногда
утомительным. Ты слышал, что Герцог Королев приготовил для нас сюрприз?
     - Как? Еще один?
     - Джерек, ты не великодушен по отношению к Герцогу Королев. И,  более
того, несправедлив, так как Герцог - очень гостеприимный хозяин.
     - Да-да. Так в чем же заключается новый сюрприз?
     - Это тоже сюрприз.
     Высоко в небе появились  маленькие  африканские  летающие  машины  и,
быстро снизившись, начали  бомбить  город.  Яркие  огни  брызнули  во  все
стороны, раздались вопли.
     - О, вот как он начался! - воскликнула миссис Кристия. - Герцог снова
показывает это для тех, кто пропустил.
     Миссис Кристия, вероятно, была  единственной  свидетельницей  первого
представления. Она всегда прибывала первой.
     - Пойдем,  Джерек.  Все  идут  к  Вольверхэмптону.  Там  нам  покажут
сюрприз.
     - Очень хорошо.
     Джерек позволил взять себя  за  руку  и  повести  к  Вольверхэмптону,
находившемуся в дальнем конце  коллекции  городов.  А  затем  вдруг  пламя
погасло, и они оказались в полной темноте.
     Наступила тишина.
     - Восхитительно! - прошептала миссис Кристия, сжимая его руку.
     Джерек закрыл глаза.



          3. ГОСТЬ, ОКАЗАВШИЙСЯ МЕНЕЕ ЗАНЯТНЫМ, ЧЕМ ОТ НЕГО ОЖИДАЛИ

     После паузы, более длительной,  чем  Джерек  считал  необходимой,  из
темноты раздался голос Герцога Королев:
     -  Дорогие  друзья,  вы  уже,  несомненно,  догадались,  что  у  этой
вечеринки есть тема. Она называется "Катастрофа".
     Мягкий голос проник в ухо Джерека:
     - Интересно сравнить этот спектакль с тем, который Пэр  Карболик  дал
нам два года назад.
     Джерек улыбнулся, узнав голос Лорда Джеггеда.
     - Подождем, пока зажжется свет, - ответил он.
     Появился луч света, сфокусированный на странном, асимметричной  формы
холме, возвышающемся на  постаменте  из  прозрачной  стали.  Холм  казался
покрытым зелено-желтой слизью. Слизь  пульсировала  и  издавала  негромкие
хлюпающие звуки. Зрелище было не из приятных.
     - Ну и ну, - прошептал Лорд  Джеггед  все  еще  в  темноте,  так  как
освещался только холм. - Это определенно  соответствует  теме:  катастрофа
вполне могла закончиться подобным зрелищем. Просто удивительно.
     Миссис Кристия, крепче сжав руку Джерека, хихикнула.
     - Кажется, один из экспериментов Герцога не удался.
     - О, - сказал Лорд Джеггед, - как вы умны, миссис Кристия.  Настолько
же, как и желанны, конечно.
     Герцог Королев, все еще невидимый, продолжал:
     - Это, мои друзья, космический корабль. Он приземлился здесь день или
два назад.
     Джерек был разочарован и по молчанию остальных гостей догадался,  что
они тоже поняли, что к чему. Появление космических кораблей  не  считалось
чем-то необычным, хотя, если вспомнить, ни один не прилетал  за  последние
несколько лет.
     - Этот  корабль  проделал  самый  длинный  путь,  который  когда-либо
проходили корабли,  посещавшие  Землю,  -  сказал  Герцог  Королев.  -  Он
пролетел миллионы световых лет, прежде чем оказаться здесь. Само  по  себе
сенсационно!
     Джерек подумал, что все-таки не из-за  чего  устраивать  такую  суету
вокруг этого прибытия.
     - ...Путешествуя с большей скоростью, чем любой космический  корабль,
посещавший нас раньше. Ошеломляющая скорость! - продолжал Герцог Королев.
     Джерек пожал плечами.
     - Удивительно, - раздался  сзади  голос  Лорда  Джеггеда.  -  Научная
коллекция. Герцог Королев цитирует листы  из  книги  Ли  Пао.  Это  вносит
разнообразие, но как-то не соответствует характеру нашего Герцога.
     - Возможно, даже он устал от сенсационности как таковой, -  предложил
Джерек. - Но довольно драматическое продолжение, не так ли?
     - Ох уж эти проблемы вкуса. Они останутся предметом вкуса,  пока  все
мы не решим покончить со своим существованием, - вздохнул Лорд Джеггед.
     - Но вы полагаете, будто этого недостаточно,  чтобы  поднять  столько
шума, - сказал Герцог Королев, словно в ответ Джереку и Лорду Джеггеду.  -
И,  конечно,  вы  правы.  Появление  космического  корабля,  по  странному
совпадению, лишь внесло определенное  усиление  в  тему  моей  сегодняшней
вечеринки. Я чувствовал, что  удивлю  вас  всех,  поэтому  он  здесь.  Имя
пилота, насколько мне подчиняется язык, Юшарисп. Он обратится к вам  через
собственную транслирующую систему (к сожалению, не отвечающую качеству,  к
которому мы привыкли), и, уверен, вы найдете его таким же  восхитительным,
как и я, когда впервые  поговорил  с  ним  некоторое  время  назад.  Итак,
дорогие друзья, представляю вам космического путешественника Юшариспа.
     Свет потускнел, а затем снова сфокусировался на существе, стоящем  по
другую сторону прозрачного стального постамента. Существо,  около  четырех
футов высотой, имело круглое тело без головы и  рук,  стоящее  на  четырех
кривых ногах. В верхней части тела по всей окружности тянулся ряд  круглых
глаз, расположенных на одинаковом расстоянии  друг  от  друга.  Чуть  ниже
виднелось маленькое треугольное отверстие, которое Джерек принял  за  рот.
Окраска существа, в  которой  преобладали  темные  цвета,  преимущественно
грязно-коричневый  с  маленькими  пятнышками  зелени  там  и  тут,   резко
контрастировала   с   ярко-голубыми   глазами.   В    целом    космический
путешественник имел довольно мрачноватый вид.
     - Приветствую вас, народ этой планеты, - начал Юшарисп. - Я прибыл от
имени цивилизации Пуели... - На несколько  секунд  транслятор  перешел  на
неразборчивый   скрежет,   и   Юшариспу   пришлось   прокашляться,   чтобы
отрегулировать его. - ...Отдаленной от вас на много галактик.  Я  вызвался
добровольно лететь по Вселенной, разнося  сообщение,  считая  свои  долгом
рассказывать всем разумным формам жизни  то,  что  известно  нам.  Я  шрти
соус...
     Снова скрежет и кашель, пока Юшарисп регулировал  транслятор.  Похоже
устройство, скорее механическое, нежели органическое, было  имплантировано
в его горло посредством грубой хирургии. Джерек заинтересовался,  так  как
слышал, что подобные вещи существовали в 19-м веке или, возможно,  немного
позже.
     -  Прошу  прощения,  -  продолжал  Юшарисп,  -   за   дефекты   моего
оборудования. Оно служит уже две или три тысячи лет, пока я путешествую по
Вселенной, разнося весть. Покинув вас, я буду продолжать  свою  работу  до
тех пор, пока, в конце концов, не погибну. Вероятно, это произойдет  через
несколько тысяч лет - прежде, чем я смогу предупредить всех.
     Раздался неожиданно громкий рев, и Джерек сперва  подумал,  что  это,
должно быть,  львы,  так  как  не  мог  предположить,  что  подобный  звук
испускается маленьким ртом, но из смущенных жестов  инопланетянина  и  его
кашля стало ясно,  что  опять  барахлит  транслятор.  Джерек  почувствовал
нетерпение.
     - Ладно, полагаю, это и есть опыт, - сказал Лорд Джеггед. -  Хотя  не
уверен, тактично ли со стороны Герцога Королев не давать нам уйти, если мы
того хотим. В конце концов, не каждому нравится скучать.
     - О, вы несправедливы, Лорд  Джеггед,  -  ответила  невидимая  миссис
Кристия. - Я чувствую определенную симпатию к маленькому существу.
     - Сухой сгог, - сказал инопланетянин. - Извините, сухой  сгог.  -  Он
снова прочистил горло. - Лучше я буду краток, насколько возможно.
     Гости начали довольно громко переговариваться друг с другом.
     -  Короче,  -  сказал  инопланетянин,  стараясь  быть  услышанным   в
поднявшемся шуме, - мой народ пришел  к  неизбежному  заключению,  что  мы
живем в  так  называемом  Конце  Времени.  Вселенная  вскоре  подвергнется
преобразованию таких масштабов, что ни  один  атом  не  останется  тем  же
самым. Вся жизнь  в  результате  погибнет.  Все  солнца  и  планеты  будут
уничтожены, когда Вселенная закончит один цикл, прежде чем начнет  другой.
Мы обречены, братья по разуму, мы обречены!
     Джерек, зевнув, подумал, что пора бы уже  инопланетянину  заканчивать
речь, и машинально стал поглаживать грудь миссис Кристии.
     Шум голосов стих. Стало очевидно, что все ждут,  чтобы  инопланетянин
заканчивал.
     - Я вижу, вы шокированы - скри, скри, скри, - сказал инопланетянин. -
Вероятно, я мог бы (рев) изложить свои новости более тактично, но у меня -
скри, скри, скри - мало времени. Мы, конечно,  ничего  не  можем  сделать,
чтобы  избежать  этой  участи,  в  наших  силах  только  подготовить  себя
философски - скри, скри, скри - отнестись к смерти.
     Миссис Кристия хихикнула. Они с Джереком опустились на  землю,  и  он
старался вспомнить, как снимается нижняя часть ее одеяния. Миссис  Кристия
уже была готова, чтобы принять его.
     - Кнопки! - воскликнул Джерек, радуясь, что не забыл такой  маленькой
детали.
     - Разве это  не  удивительно?  -  разнесся  несколько  напряженный  и
разочарованный голос Герцога Королев, тщетно старающегося заразить  гостей
интересом. - Конец Вселенной! Восхитительно!
     - Полагаю,  что  так,  -  сказал  Лорд  Джеггед,  нащупывая  ритмично
двигающийся зад Джерека и прощально похлопывая его. -  Но  это  отнюдь  не
новая идея, не так ли?
     - Мы все умрем! - машинально  засмеялся  Герцог  Королев.  -  О,  это
превосходно!
     - До свидания, Джерек. Прощайте, прекрасная миссис Кристия.
     - Лорд Джеггед ушел. Было ясно, что Герцог Королев  разочаровал  его,
даже обидел.
     - До свидания, Лорд Джеггед, - произнесли одновременно миссис Кристия
и Джерек.
     В самом деле,  такой  скучной  вечеринки  не  было  уже  тысячу  лет.
Некоторое время спустя люди, разделившись на группы, расселись на лужайке.
Судя по звукам, многие уходили прочь, спотыкаясь друг о друга в темноте  и
извиняясь. Это действительно была катастрофа.
     Джерек, пытаясь быть снисходительным к Герцогу Королев,  подумал,  не
намеренно ли все подстроено именно так. Тогда подобный опыт можно  считать
относительно свежим - вечеринка, которая не удалась.
     Города Африки снова вспыхнули пламенем, и  Джерек  разглядел  Герцога
Королев, разговаривающего с инопланетянином на постаменте.
     Мимо, не замечая Джерека и миссис Кристию, прошла миледи Шарлотина.
     - Герцог, - окликнула миледи Шарлотина, - вы возьмете вашего друга  в
свой зверинец?
     Герцог Королев повернул свое  красивое  бородатое  лицо,  на  котором
отчетливо читалось неудовольствие, так как он явно не планировал неудачу.
     - Герцог, наверное, устал, бедняжка, - сказала миссис Кристия.
     - Так и должно было случиться. Сенсация, громоздящаяся  на  сенсации,
но ничем не обоснованная, без соответствующей  творческой  концепции...  -
мрачно ответил Джерек. - Я всегда это говорил.
     - О Джерек. Будь добрее.
     - Ладно... - Джерек устыдился самого себя, почувствовал, что оказался
на грани наслаждения ужасающей ошибкой Герцога. - Хорошо, миссис  Кристия,
мы с тобой пойдем и утешим его. Поздравим его, если хочешь,  хотя,  боюсь,
он не поверит в мою искренность.
     Они встали.
     Герцога Королев вопрос миледи Шарлотины застал врасплох, и он ответил
туманно:
     - Зверинец? Конечно, нет...
     - Тогда я могу взять его?
     - Да-да, пожалуйста.
     - Благодарю. - Миледи  Шарлотина  жестом  позвала  инопланетянина.  -
Идите со мной, пожалуйста.
     Инопланетянин повернул к ней несколько глаз.
     - Но я должен лететь дальше. Благодарю за приглашение -  скри,  скри,
скри - но, тем не менее (рев), я должен - скри,  скри,  скри  -  отклонить
его. - Он двинулся к своему космическому кораблю.
     Миледи Шарлотина с выражением сожаления на  лице  одним  жестом  руки
привела инопланетянина в  неподвижность,  а  другой  рукой  распылила  его
космический корабль.
     - Отвратительно! - услышал Джерек за своей спиной и повернулся, чтобы
посмотреть, кто это сказал, потому что это было произнесено на языке 19-го
столетия.
     Он увидел женщину, в плотно обтягивающем жакете и пышной серой  юбке,
закрывающей ноги полностью, кроме кончиков черных сапожек.  Из-под  жакета
чуть выглядывала белая блузка с небольшим  количеством  кружев  на  груди.
Уложенные в  косы  каштановые  волосы  прикрывала  соломенная  широкополая
шляпка, не скрывавшая выражение негодования на хорошеньком худощавом лице.
Без  сомнения,   путешественница   во   Времени.   Джерек   улыбнулся   от
удовольствия.
     - О! - воскликнул он. - Из древности!
     Она  игнорировала  его,  обратившись  к  миледи  Шарлотине  (которая,
конечно же, совсем не понимала языка 19-го столетия):
     - Отпустите бедное существо! Хотя он и не человек, и  не  христианин,
но все же он создание Божие и имеет право на свободу!
     Джерек от восхищения потерял дар речи, наблюдая, как  путешественница
во Времени шагнула вперед, махнув тяжелыми юбками. Миссис Кристия  подняла
брови.
     - Что она говорит, Джерек?
     - Она, должно быть, новенькая,  -  ответил  он.  -  Ей  надо  принять
транслирующую  пилюлю.   Она,   кажется,   хочет   для   себя   маленького
инопланетянина. Конечно, я понимаю не все слова.
     Пока Джерек восхищенно крутил  головой,  путешественница  во  Времени
положила маленькую ладонь на  плечо  миледи  Шарлотины.  Та  с  удивлением
обернулась.
     Джерек и миссис Кристия подошли к ним. Герцог Королев уставился  вниз
с возвышения, ничего не понимая.
     -  Сделанное  вами  можно  исправить,  заблудшая  душа,  -   говорила
путешественница во Времени недоумевающей миледи Шарлотине.
     - Она говорит на языке 19-го столетия, на одном из многих  диалектов,
- объяснил Джерек, гордясь своими знаниями.
     Миледи Шарлотина окинула взглядом одетую в серое женщину.
     - Она хочет заняться со мной любовью? Я могла бы, если...
     Джерек покачал головой.
     - Нет, по-моему, она хочет  вашего  инопланетянина,  или,  скорее  не
хочет, чтобы вы забирали его.
     Он повернулся и улыбнулся женщине:
     - Добрый вечер, фрау. Я парле яжак. Нди м-си па... - сказал Джерек.
     Женщина посмотрела на него со спокойным удивлением.
     - Эта фрау, - сказал Джерек, указывая на миледи Шарлотину,  слушающую
с терпеливым интересом, - думает, что вы с ней хотите  кюи  т'а,  заняться
любовью.
     Он хотел объяснить, что понимает: дело не в этом, но  путешественница
во Времени с размаху ударила его ладонью по  щеке.  Это  сбило  Джерека  с
толку: он ничего не слышал о таком обычае и не знал, как отвечать на него.
     - Полагаю, - сказал он с сожалением миледи Шарлотине, - что мы должны
дать ей пилюлю, чтобы продвигаться дальше.
     - Отвратительно! - снова повторила путешественница во  Времени.  -  Я
должна  найти  кого-нибудь   представляющего   власть.   Безобразие   надо
прекратить. Мне не хочется думать, будто я попала в колонию лунатиков.
     Они все смотрели, как она удаляется прочь.
     - Разве она не удивлена? - пожал плечами Джерек. - Интересно,  заявил
ли кто-нибудь  права  на  нее?  Я  почти  захотел  начать  ею  собственный
зверинец.
     Герцог Королев, спустившись с возвышения, подошел к ним. Он был  одет
весьма экстравагантно: его украшали плащ из перьев и коническая  шляпа  из
сушеных человеческих голов.
     - Я должен извиниться... - начал он.
     - Все было превосходно, -  перебил  его  Джерек,  забывший  все  свои
претензии к Герцогу в восхищении от встречи с путешественницей во Времени.
- Как это вы придумали?
     - Ну-у-у, - протянул Герцог Королев, тронув свою бороду. - Э-э-э...
     - Чудесная шутка, лучший из Герцогов, - сказала миссис Кристия. -  Об
этом будут говорить много дней!
     - О! - просветлел Герцог Королев.
     - И вы еще раз проявили свою огромную доброту,  -  подхватила  миледи
Шарлотина, прижимая голубые губы и нос к его щеке, - отдав этого  мрачного
космического путешественника в мой зверинец. Он у  меня  все  еще  слишком
маленький.
     - Конечно, конечно, - ответил Герцог Королев.
     Но Джереку  показалось,  что,  хотя  к  Герцогу  полностью  вернулось
обычное самодовольство, ему жалко подарка.
     Миледи Шарлотина повернула одно из своих колец, и парализованное тело
маленького инопланетянина всплыло с возвышения и замерло над  ее  головой,
слегка покачиваясь, будто было воздушным шаром.
     Джерек сказал:
     - Путешественница во Времени. Она ваша, Герцог?
     - Женщина в сером, которая шлепнула тебя? Нет. Я никогда не видел  ее
прежде. Может быть, это подделка?
     - Возможно. - Джерек приподнял шляпу и поклонился  компании.  -  Если
позволите, я поищу ее. Она послужит хорошим добавлением к моей  коллекции.
Прощайте.
     - До свидания, Джерек, - ответил Герцог почти благодарно.
     Миледи Шарлотина и миссис Кристия взяли его за руки и  повели  прочь.
Джерек еще раз поклонился и кинулся в погоню за незнакомкой.



             4. В КОРНЕЛИАНЕ ЗАРОЖДАЕТСЯ НОВАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ

     После часа бесплодных поисков Джерек понял,  что  путешественницы  во
Времени больше нет на вечеринке. Он  не  мог  пропустить  ее,  потому  что
большинство гостей разъехались,  удрученные  финалом,  и  народу  осталось
совсем мало. Он вернулся к своему локомотиву, залез в  него  и  рухнул  на
длинное  бархатное  сиденье,  но,  потянувшись  к  свистку,  замер,  медля
привести в действие воздушный экипаж, так как хотел, чтобы что-нибудь  еще
случилось с ним в компенсацию за пережитое разочарование.
     Или, думал он, путешественница во Времени  вернулась  в  зверинец,  к
которому принадлежала, или отправилась куда-нибудь по собственной воле. Он
надеялся, что у нее нет машины времени, способной вернуть ее назад, домой,
потому что если машина у нее есть, то, вероятно, женщина исчезла навсегда.
Джерек вспомнил, что какие-то свидетельства предполагали наличие  у  людей
конца 19-го века примитивной формы путешествий во Времени.
     - Ладно, - вздохнул он. - Если она исчезла, ничего не поделаешь.
     Его  мать  Железная  Орхидея  отправилась  куда-то  вместе   с   леди
Безголосой   и   Ульяновым-Пальмовым,   чтобы,   без   сомнения,   оживить
воспоминания  о  временах,  когда  Джерек  еще  не  был   рожден.   Джерек
почувствовал себя покинутым. Вряд ли здесь  остался  кто-нибудь,  кого  он
хорошо знал и кто согласился бы поехать на его  ранчо  вместе  с  ним.  Он
хотел получить путешественницу во Времени. Его сердце  стремилось  к  ней.
Она был очаровательна. Джерек потрогал пальцем щеку и улыбнулся.
     Взглянув в окно, он увидел приближающихся Монгрова и Вертера де  Гете
и встал, чтобы окликнуть их,  но  оба  намеренно  проигнорировали  Джерек,
усилив в нем ощущение одиночества, хотя в другое время его  позабавило  бы
совершенство, с которым оба  играли  свои  роли.  Он  снова  опустился  на
сиденье, потеряв всякое желание возвращаться домой, но и не  имея  никаких
других идей. Миссис Кристия, всегда готовая  составить  компанию,  ушла  с
Герцогом Королев и миледи Шарлотиной. Даже Ли Пао  нигде  не  было  видно.
Джерек зевнул и закрыл глаза.
     - Спишь, мой дорогой? - Внизу,  глядя  поверх  подножки,  стоял  Лорд
Джеггед. - Это и есть машина, о которой ты мне рассказывал, э?
     - Локомотив. О Лорд Джеггед, так приятно  видеть  вас!  Я  думал,  вы
давно уехали.
     - Меня отвлекли от дела, - из  желтого  воротника  виднелось  бледное
лицо, улыбавшееся знакомой печальной улыбкой. - Могу  я  присоединиться  к
тебе?
     - Конечно.
     Лорд Джеггед воспарил в воздух облаком лимонного  цвета  и  опустился
рядом с Джереком.
     - Итак, представление Герцога  не  было  преднамеренной  неудачей,  -
сказал Лорд Джеггед, - но мы все притворились, что это так.
     Джерек Корнелиан снял шляпу и выкинул ее из локомотива. Та немедленно
превратилась в оранжевый дым, рассеявшийся в воздухе. Джерек ослабил  шнур
плаща.
     - Да, - сказал он, - даже я  умудрился  сделать  ему  комплимент:  он
выглядел таким несчастным. Но почему ему  взбрело  в  голову  думать,  что
кто-то заинтересуется обычным инопланетянином? И к  тому  же  сумасшедшим,
предсказывающим катастрофу.
     - Ты, значит, не считаешь, что он говорит правду? Инопланетянин?
     - О, я уверен, что он говорит правду. Почему бы и нет? Но что в  этом
интересного? Мы все знаем, как мало интересного в правде. Поглядите на  Ли
Пао. Он тоже все время говорит правду. И что такое правда,  между  прочим?
Существует так много ее различных видов.
     - А его сообщение не встревожило тебя?
     - Его сообщение?  Нет.  Время  жизни  Вселенной  конечно.  В  этом  и
заключалось его сообщение.
     - И мы находимся близко к концу этого времени. Только и всего. - Лорд
Джеггед, сделав движение рукой, раздел себя и вытянулся тонкий и  длинный,
на диване.
     - Почему  вы  придаете  этому  сообщению  так  много  значения,  Лорд
Джеггед?
     Лорд Джеггед рассмеялся.
     - Не то  чтобы  придаю,  нет,  просто  беседую.  И  испытываю  легкое
любопытство. Твой ум намного свежее моего... и почти любого в  этом  мире.
Вот почему я задаю вопросы. Но если разговор надоел тебе, я прекращу его.
     - Нет. Бедный космический путешественник скучен, не правда ли? Или вы
нашли в нем что-нибудь интересное?
     - Фактически нет. Когда-то люди боялись смерти, и, полагаю,  он,  как
там его звать, тоже  все  еще  боится  ее.  Я  думаю,  этот  народ  привык
передавать свой страх. Их  каким-то  образом  успокаивает  распространение
своего страха. По-моему, в этом  и  заключается  движущий  инопланетянином
импульс. Ладно, он найдет достаточно утешения в зверинце миледи Шарлотины.
     -  Кстати,  о  зверинцах.  Вы  не  видели   на   вечеринке   девушку,
путешественницу во Времени, одетую  в  довольно  тяжелую  серую  одежду  и
соломенную шляпу с широкими полями?
     - Кажется, видел.
     - Не заметили, куда она ушла? Вы видели, как она уходила?
     - Кажется, она понравилась Монгрову, и  он  отослал  ее  в  воздушной
машине в свой зверинец, прежде чем уйти с Вертером де Гете.
     - Монгров! Как не повезло!
     - Ты хотел ее для себя?
     - Да.
     - Но у тебя нет зверинца.
     - У меня есть коллекция 19-го столетия. Она превосходно подошла бы  к
ней.
     - Значит, она из 19-го столетия?
     - Да.
     - Возможно, Монгров отдаст ее тебе.
     - Лучше бы Монгров не знал, что  я  хочу  ее.  Он  распылит  ее,  или
отошлет назад в ее время, или отдаст кому-нибудь другому, но  не  доставит
мне удовольствия. Вы должны знать это, Лорд Джеггед.
     - Ты мог бы что-нибудь обменять на нее.  Как  насчет  того  человека,
которого так хотел Монгров? Писатель из того же самого периода, не так ли?
     - Да, это было  еще  до  того,  как  я  сильно  заинтересовался  этим
периодом. Я помню: Амброз Бирс.
     - Он самый.
     -  Он  погиб  вместе  с  остальными.  В  огне.  Я  не  захотел  тогда
восстанавливать его, а сейчас, конечно, слишком поздно.
     - Ты никогда не был слишком благородным, милый Джерек.
     Брови Джерека сошлись вместе.
     - Я должен иметь ее, Лорд Джеггед. Мне кажется,  я  полюбил  ее.  Да,
полюбил!
     - Ого! - Лорд Джеггед откинул назад голову,  выгнув  изящную  шею.  -
Любовь! Любовь! Как прекрасно, Джерек!
     - Я окунусь в нее, раздувая эту страсть, пока не буду захвачен ею так
же сильно, как Монгров своими идеями.
     - Замечательное намерение. Оно даст силы  твоему  уму,  сделает  тебя
изобретательным. Ты добьешься успеха. Ты отнимешь ее у Монгрова, даже если
для этого потребуется  перевернуть  весь  мир!  Ты  развлечешь  нас  всех,
доставишь нам приятные волнения! Прикуешь  наше  внимание  на  месяцы!  На
годы! Мы будем обсуждать каждый твой успех,  каждую  твою  неудачу.  Будем
гадать,  насколько  ты  в  действительности  увлечен  этой  игрой.   Будем
наблюдать, как откликается твоя путешественница  во  Времени.  Полюбит  ли
тебя? Или отвергнет твою любовь? Или  решит  полюбить  Монгрова,  усложнив
твои планы? - Лорд Джеггед приблизился  и  сердечно  поцеловал  Джерека  в
губы. - Да! Это должно быть разыграно в мельчайших  деталях.  Твои  друзья
помогут тебе. Они поднимут литературу всех времен,  чтобы  выбрать  лучшие
любовные истории, и ты разыграешь их снова. Горгона и королева  Елизавета.
Ромео и Юлий Цезарь. Виндемир и леди Оскар. Гитлер  и  Муссолини.  Фред  и
Луэла. Оджиба и Обижа. Серо и Фидзилак. Список можно  продолжить,  и...  в
нем дорогой Джерек.
     Зараженный энтузиазмом друга, Джерек встал и громко засмеялся.
     - Я буду любовником!
     - Любовник!
     - Ничто не остановит меня!
     - Ничто!
     - Я завоюю мою любовь и буду жить с ней в счастье, пока Вселенная  не
состарится и не остынет...
     - ...И  что  бы  там  ни  случилось,  о  чем  предупреждал  наш  друг
космический путешественник. - Лорд Джеггед потрогал свой белый нос.  -  О,
ты будешь обречен,  желанен,  обманут,  отвергнут  и  прогнан!  Демоничен,
представителен, решителен и губителен. - Лорд Джеггед не на шутку увлекся.
- Ты будешь инструментом судьбы, мой дорогой!  Твоя  история  прозвучит  в
веках (в том, что от них осталось,  по  крайней  мере).  Джерек  Корнелиан
наиболее похвальный, наиболее трудолюбивый, наиболее  образованный,  самый
последний из любовников!
     С этим возгласом он  обнял  своего  друга,  в  то  время  как  Джерек
Корнелиан схватил веревку гудка и с силой дернул  ее,  заставив  локомотив
закричать, застонать и кинуться, в  пульсирующих  клубах  пара,  в  теплую
черную ночь.
     - Любовь! - кричал Джерек.
     - Любовь, - шептал Лорд Джеггед, снова целуя его.
     - О, Джеггед! - Джерек отдался сладострастным объятиям Лорда.


     - У нее должно быть имя, - сказал Джеггед, переворачиваясь на спину в
широкой постели и делая глоток пива из бронзовой кружки,  которую  держал,
зажав указательным и большим пальцами левой руки. - Мы должны узнать  его,
- он встал и, пройдя по блестящему железному  полу,  откинул  занавески  и
выглянул наружу. - Это закат или рассвет? Похоже на закат.
     - Извините. - Джерек открыл глаза и дотронулся до  кольца  на  правой
руке.
     - Намного лучше, - сообщил Лорд Джеггед Канарии,  восхищаясь  золотой
зарей. - А это что за птицы? - Он показал на  черные  силуэты,  кружащиеся
высоко в небе.
     - Попугаи, - ответил Джерек. - Им полагается питаться бизонами.
     - И что?
     - Не хотят. Я где-то допустил  ошибку  в  реконструкции.  Теперь  мне
придется вернуть их в банк генов и начать все снова.
     - Что если мы навестим Монгрова сегодня? -  предложил  Лорд  Джеггед,
возвращаясь к первоначальной теме.
     - Он не примет меня.
     - Зато меня он примет, а  ты  будешь  моим  компаньоном.  Я  изображу
интерес к его зверинцу, и,  таким  образом,  ты  сможешь  снова  встретить
предмет своих желаний.
     - Я не уверен сейчас,  что  это  хорошая  идея,  дорогой  Джеггед,  -
вздохнул Джерек. - Слишком уж я увлекся нынешней ночью.
     - Действительно. Но почему  нет?  Как  часто  такое  случается?  Нет,
Джерек Корнелиан, ты не должен отступать, ведь это  доставит  удовольствие
слишком многим.
     Джерек засмеялся.
     - Лорд Джеггед, мне кажется, здесь скрывается еще какой-то  мотив,  и
он - ваш собственный. Не хотели бы вы занять мое место?
     - Я? Я совсем не интересуюсь этим периодом.
     - Вы не заинтересованы в любви?
     - Я заинтересован в твоей любви. Ты должен полюбить.  Это  даст  тебе
завершение, Джерек. Ты же рожден! Остальные пришли  в  мир  взрослыми  (не
считая бедного Вертера, но это другая история),  созданные  или  друзьями,
или сами собой. Но ты, Джерек, был рожден младенцем. И поэтому  ты  должен
полюбить. Да! В этом нет сомнения. Да любого другого из нас  это  было  бы
глупостью.
     - Мне кажется, вы говорили, что и я буду выглядеть смешным, -  сказал
Джерек.
     - Любовь всегда смешна, Джерек.
     - Хорошо, - улыбнулся Джерек. - Чтобы доставить вам  удовольствие,  я
сделаю все, что смогу.
     - Чтобы доставить удовольствие  всем  нам.  Включая  и  тебя  самого,
Джерек. Особенно тебя.
     - Должен признать, что считаю...
     Лорд Джеггед вдруг запел.
     Звуки переливались и вибрировали в его горле. Очень приятная песня, и
такая сложная мелодия, что Джеггед с трудом исполнял ее.
     Джерек задумчиво и с некоторой иронией смотрел на  своего  друга.  На
мгновение ему показалось, что  Лорд  Джеггед  намеренно  прервал  его.  Но
почему?
     Он собирался сказать, что Лорд  Канарии  обладает  всеми  качествами,
вызывающими симпатию и желаемыми в любовнике, - умом и воображением и  что
он, Джерек, охотнее  бы  полюбил  его,  чем  какую-то  путешественницу  во
Времени, которую совсем не  знает,  как  вдруг  понял,  что  Лорд  Джеггед
догадывается,  что  он  собирается  сказать.  Что  ж,  разве  это   отдает
сомнительным  вкусом?  Для  путешественницы  во  Времени  не  было  ничего
странного в том, чтобы ее полюбили. В ее веке все любили (по крайней мере,
могли убедить себя, что любили, что  по  сути,  то  же  самое).  Да,  Лорд
Джеггед действовал великодушно и не дал  ему  поставить  себя  в  неловкое
положение. Было бы вульгарно объявить о своей любви к Лорду Джеггеду,  но,
напротив, остроумно полюбить путешественницу во Времени.
     В  намеренной  вульгарности  не  было  ничего   страшного,   даже   в
ненамеренной вульгарности, подумал  Джерек,  как,  например,  в  случае  с
Герцогом Королев.
     Он с ужасом вспомнил вечеринку.
     - Бедный Герцог Королев!
     - Его вечеринка была совершенно превосходной. Все прошло как надо.  -
Лорд Джеггед  отошел  от  окна  и  зашагал  по  гулкому  полу.  -  Могу  я
использовать это для костюма? -  Он  жестом  показал  на  чучело  мамонта,
занимающее целый угол комнаты.
     - Конечно, - ответил Джерек. - Я  никогда  не  был  уверен,  что  оно
соответствует периоду. Хорошо, что вы выбрали его.
     Он с  интересом  наблюдал,  как  Лорд  Джеггед  разложил  мамонта  на
составные атомы, а затем из облака частиц состряпал  себе  лилового  цвета
одеяние с высоким  жестким  воротником,  какие  всегда  предпочитал,  и  с
огромными пышными рукавами, из которых выглядывали  кончики  его  пальцев.
Ноги его украшали серебряные туфли с  длинными  изогнутыми  носами,  а  на
платинового цвета волосах лежала сверкающая живая уранская ящерица в форме
обруча 54-го столетия.
     - Какой величественный вид! - воскликнул Джерек. -  Принц  пятидесяти
планет!
     Лорд Джеггед склонил голову в благодарность за комплимент.
     - Мы являемся суммой  всех  предыдущих  столетий,  не  так  ли?  И  в
результате нет ничего, что отмечало бы наш век. Кроме  одной  вещи:  мы  -
сумма.
     - Никогда не думал об этом. - Джерек спустил ноги с кровати и встал.
     - И я тоже вплоть  до  этого  момента.  Но  это  правда.  Я  не  могу
вспомнить ничего типичного. Наша технология, наши  фокусы,  наша  иллюзия;
все это - подражание прошлому. Мы пользуемся всем тем, для чего  трудились
наши предки, но ничего не изобретаем  сами.  Мы  просто  вносим  небольшие
изменения в то, что уже существует.
     - Ничего не осталось для открытий, мой лиловый лорд.  Долгая  история
человечества, если вообще имеет смысл, нашла бы свое полное  завершение  в
нас. Мы можем позволить себе любое желание, можем стать кем хотим и делать
что пожелаем. Что  еще?  Мы  счастливы.  Даже  Монгров  счастлив  в  своих
страданиях - это его выбор. Никто  не  станет  ничего  менять.  Я  поэтому
затрудняюсь понять, куда ведет ваш аргумент.
     Джерек сделал глоток из своей пивной кружки.
     - Это не аргумент  в  споре,  мой  славный  Джерек.  Это  наблюдение,
сделанное мною. Только и всего.
     - И точное. - Джерек больше ничего не мог добавить.
     - Точное.
     Лорд Джеггед сделал шаг назад, восхищаясь видом Джерека, все  еще  не
одетого для посещения женщины древнего периода.
     - Что ты наденешь?
     - Я как раз обдумываю. - Джерек поднес палец к подбородку.  -  Костюм
должен  соответствовать  обстоятельствам,  особенно   если   я   собираюсь
навестить леди из 19-го века. Но он не  должен  быть  тем  же  самым,  что
вчера.
     - Нет, - согласился Лорд Джеггед.
     И   тут   Джерека    осенило.    Он    был    восхищен    собственной
изобретательностью.
     - Я знаю! Я надену точно такой же  костюм,  какой  носила  она  вчера
вечером. Это будет комплиментом, который она не сможет не заметить.
     - Джерек! - проворковал Лорд Джеггед, обнимая его.  -  Ты  лучше  нас
всех!



                    5. ЗВЕРИНЕЦ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА

     - Самый лучший из нас, - зевнул Лорд Джеггед Канарии, растягиваясь на
диване, в то время как  Джерек,  одетый  в  новый  костюм,  тянул  свисток
локомотива, направляя его к мрачным владениям Монгрова.
     Локомотив летел в разлинованных  небесах.  Некоторые  были  полностью
завершены, другие находились в стадии разборки, так как уже надоели  своим
создателям. Они пролетали над старыми городами, которые не были уничтожены
потому, что в них находились источники многих форм энергии, в  особенности
энергии,  питающей  кольца  власти.  Когда-то,  по   время   маниакального
Технического тысячелетия, целая звездная система была преобразована, чтобы
пополнить банки энергии на Земле; тогда все, казалось, посвятили себя этой
единственной цели. По пути  к  Монгрову  они  проскочили  через  несколько
рассветов и закатов. Гигант, если  не  считать  краткого  увлечения  Адом,
всегда жил  в  одном  и  том  же  месте,  где  когда-то  находилась  часть
континента под названием Индия. Прошло больше часа, прежде чем они увидели
серые облака, постоянно нависающие над владениями Монгрова, низвергая вниз
то снег, то град, то дождь, смотря по настроению хозяина.  Солнце  никогда
не проглядывало сквозь эти облака. Монгров ненавидел солнечный свет.
     Лорд  Джеггед  притворился,  что  дрожит,  хотя  его   одеяние   само
отреагировало на изменение температуры.
     - Вон там жалкие скалы Монгрова. Я вижу их. - Он показал в окно.
     Джерек тоже посмотрел. Утесы высотой в милю касались  серых  облаков.
Это были беспорядочно нагроможденные черные  блестящие  скалы,  печальные,
без единого пятнышка радующего глаз цвета. Даже дождь,  падающий  на  них,
казалось, становился черным, касаясь камня, и  сбегал  черными  реками  по
крутым склонам. Джерек содрогнулся. Прошло уже много лет с тех пор, как он
посещал Монгрова в последний раз, и Джерек забыл, с каким бескомпромиссным
отвращением гигант спроектировал свой дом.
     По команде Джерека локомотив поднялся в небо, оставив  облака  внизу.
Дождь и холод  не  могли  повредить  воздушной  машине,  но  само  зрелище
казалось слишком мрачным для Джерека. Вскоре скалы под ними  кончились,  и
Джерек по тому, как в покрывале облаков появилось  углубление,  догадался,
что они теперь находятся над долиной  Монгрова.  Теперь  надо  было  снова
нырнуть под облака. Выбора не было.
     Локомотив начал спускаться, проходя слой за слоем  клубящийся  туман,
пока, наконец, не очутился над долиной Монгрова.  Джерек  и  Лорд  Джеггед
поглядели вниз: гниющие болота и безжизненные чахлые деревья, серые валуны
и низкие кустарники. В самом  центре  этой  пустыни  приютился  окруженный
высокой стеной безрадостный комплекс строений, над которыми нависал черный
замок Монгрова. В зубчатых башнях замка светилось несколько  тускло-желтых
огоньков.
     Почти немедленно над  замком  появился  силовой  купол,  превращавший
падающий снег в пар, и откуда-то снизу громыхнул голос Монгрова, усиленный
раз в пятьдесят.
     - Какой враг приближается, угрожая несчастному Монгрову?
     Хотя детекторы Монгрова, наверное, уже идентифицировали  их,  Джеггед
доброжелательно ответил:
     - Это я, дорогой Монгров, твой друг, Лорд Джеггед Канарии.
     - И еще кто-то?
     - Да, еще Джерек Корнелиан, хорошо знакомый тебе.
     - Хорошо знакомый и ненавистный. Он не нужен здесь, Лорд Джеггед.
     - А я? Ты впустишь меня?
     - Никто не нужен в замке Монгрова, но ты можешь войти, если хочешь.
     - А мой друг Джерек?
     - Если ты настаиваешь, чтобы он сопровождал тебя... и  если  он  даст
слово, Лорд Джеггед, что не будет разыгрывать  свои  жестокие  шутки  надо
мной...
     - Считай, что ты получил мое слово, Монгров, - сказал Джерек.
     - Тогда, - с неохотой произнес Монгров, - входите.
     Силовой купол исчез, дождь снова падал, не встречая  препятствия,  на
базальт и обсидиан. Ради вежливости Джерек не стал перелетать через стену,
а посадил машину на болотистую землю и подождал, пока  массивные  железные
ворота откроются достаточно  широко,  чтобы  впустить  локомотив,  который
бодро  пропыхтел,  выпуская  разноцветный  дым  из  трубы.  Дым  явно   не
соответствовал окружающей обстановке  и  предназначался  для  того,  чтобы
позлить Монгрова. Джерек не мог удержаться. Он  чувствовал,  что  Монгрову
нравится, когда его дразнят, да и в самом Джереке желание подразнить  того
было так сильно,  что  он  просто  не  в  силах  был  упустить  подходящую
возможность. Лорд Джеггед положил руку на плечо Джерека.
     - Наша задача облегчится, если мы  перестанем  пускать  дым,  веселый
Джерек.
     - Хорошо, - засмеялся Джерек и приказал дыму перестать.  -  Наверное,
мне следовало бы спроектировать экипаж более похоронного  вида  для  таких
именно случаев. Один из черных Кораблей Империи Четырех Лет. О, смерть так
много значила для них в те дни. Может быть, мы что-то упускаем?
     - Я думал над этим. Все мы умирали и воскресали столько раз, что  все
удовольствие  исчезло.  Для  них  же,  особенно  для  примитивного  народа
Империи, это был опыт, который они могли испытать только  три  или  четыре
раза, прежде чем откажут их системы. Странно.
     Они приближались к главному  входу  замка,  продвигаясь  через  узкие
улицы с темными стенами и железными заборами, за которыми иногда двигались
смутные тени. Большая часть всего этого была зверинцем Монгрова.
     - Он многое добавил к нему с тех пор,  как  я  в  последний  раз  был
здесь, - заключил Джерек.
     - Лучше предоставь действовать мне, - сказал Лорд Джеггед. - Я  оценю
настроение Монгрова и спрошу, как бы  случайно,  сможем  ли  мы  осмотреть
зверинец. Возможно, после ленча, если он предложит нам ленч.
     - Я помню последний ленч здесь. - Джерек  содрогнулся.  -  Тирианский
навозный кит, приготовленный в стиле дикарей, охотящихся на него на Ганеше
в 89-м столетии.
     - Ты так хорошо все помнишь.
     - Ну, этого мне не забыть.  Я  никогда  не  сомневался  в  артистизме
Монгрова. Подобно мне, он точен в деталях.
     - Вот поэтому между вами соперничество. Мне не следовало  удивляться:
вы фактически одинакового темперамента.
     Джерек засмеялся.
     -  Возможно,  хотя  я  предпочитаю  тот  путь,  каким  выражаю   свой
темперамент.
     Они проехали под аркой  и  оказались  на  мощеном  булыжником  дворе.
Локомотив остановился.
     Дождь капал на камни. Где-то звенел и звенел печальный колокол.
     Тут же стоял Монгров, одетый  в  темно-зеленую  накидку,  опустив  на
грудь  огромный  подбородок,  с  мрачным  выражением  на  лице,  кажущемся
вырезанным из камня. Его чудовищная  десятифутовая  фигура  не  двигалась,
пока они вылезали из воздушной машины под холодный дождь.
     - Доброе утро, Монгров. - Лорд Джеггед Канарии сделал один  из  своих
знаменитых глубоких поклонов,  а  затем  встал  на  цыпочки,  чтобы  сжать
массивные руки гиганта, сложенные на животе.
     - Джеггед, - сказал Монгров, - я чувствую неладное. Почему ты и  этот
негодник Джерек Корнелиан здесь? Какой заговор  зреет?  Какую  дьявольскую
уловку вы задумали, чтобы нарушить мой покой?
     - О, перестань, Монгров... твой покой! Разве это не последняя вещь на
свете, которую ты желаешь? - не смог удержаться от  замечания  Джерек.  Он
стоял перед старым соперником в своем  новом  сером  платье  с  соломенной
шляпкой на каштановых кудрях, положив руки на бедра и ухмыляясь гиганту. -
Ты ищешь отчаяния... восхитительного отчаяния. Это  агония  души,  которую
знали  древние.  Ты  хочешь  открыть  тайну   того,   что   они   называли
"человеческим фактором", и воссоздать его во всей боли и ужасе. Не  потому
ли ты держишь обширный зверинец с созданиями всех времен и  всех  мест  во
Вселенной? Не надеешься ли ты, что в своем несчастии они покажут тебе путь
от отчаяния к крайнему отчаянию,  от  меланхолии  к  глубокой  скорби,  от
печали к невыразимой тоске?
     - Замолчи! - простонал Монгров. - Ты явился сюда мучить меня!  Оставь
меня в покое! Ты не должен здесь оставаться!
     Он прикрыл свои чудовищные уши ладонями и  закрыл  большие  печальные
глаза.
     - Я извиняюсь за Джерека, Монгров, -  вмешался  Лорд  Джеггед.  -  Он
только надеялся доставить тебе удовольствие.
     Ответ Монгрова  представлял  собой  продолжительный,  с  содроганиями
стон. Гигант повернулся, чтобы уйти в замок.
     - Пожалуйста, Монгров, - сказал Джерек. -  Прошу  прощения,  в  самом
деле. Я хочу, чтобы ты получил передышку от этого ужаса, этого мрака, этой
непереносимой депрессии.
     Монгров снова повернулся к ним, чуточку просветлев.
     - Ты понимаешь?
     - Конечно. Я испытываю лишь  долю  того,  что  чувствуешь  ты,  но  я
понимаю. - Джерек положил руку на грудь гиганта. - Гнетущая  скорбь  всего
этого...
     - Да, - прошептал Монгров. Из его огромного правого глаза  выкатилась
слеза. - Совершенно верно, Джерек. - Слеза выкатилась из его левого глаза.
- Как правило, никто не понимает. Я - предмет насмешек. Они знают,  что  в
этой огромной фигуре заключено крошечное испуганное существо, не способное
ни на какое великодушие, без творческого таланта, могущее  только  рыдать,
стенать, вздыхать  и  наблюдать  трагедию,  которую  разыгрывает  жизнь  с
человеком вплоть до его ужасного конца.
     - Да, - сказал Джерек. - Да, Монгров.
     Лорд Джеггед, стоявший теперь позади Монгрова,  укрывшись  в  дверном
проеме от дождя, бросил  Джереку  взгляд,  полный  восхищения,  и  добавил
другой, исполненный абсолютного одобрения. Он кивнул бесцветной головой  и
улыбнулся, подмигнув Джереку белым веком,  прикрывающим  почти  бесцветный
глаз.
     Джерек восхищался Монгровом за старание, с  которым  тот  играл  свою
роль. Когда он, Джерек, станет любовником, то будет следовать своей роли с
такой же самоотверженностью.
     - Ты видишь, - вмешался Лорд Джеггед, - ты  видишь,  Монгров,  Джерек
понимает тебя и симпатизирует больше, чем кто-либо другой.  В  прошлом  он
сыграл с тобой кое-какие шутки, это правда, но только  потому,  что  хотел
развеселить тебя. Пока не понял, что ничто  не  может  облегчить  отчаяние
измученной души, и так далее.
     - Да, - сказал Монгров. - Теперь я вижу, Лорд Джеггед.
     Он обнял Джерека огромной рукой, чуть не уронив его на мощеный двор.
     Джерек испугался за свой костюм, который и без того уже стал  мокрым,
но вежливость запрещала использовать какую-либо форму силовой  защиты.  Он
чувствовал, как осела немного соломенная шляпа, да и кружева блузки  стали
выглядеть не так аккуратно.
     - Идемте, - предложил Монгров. - Вы должны поесть со мной. Я  никогда
раньше не сознавал, Джерек, насколько ты  чувствительный,  потому  что  ты
прятал свою чувствительность  под  грубым  юмором,  резкими  насмешками  и
неуклюжими шутками.
     Джерек считал многие из своих шуток довольно  тонкими,  но  в  данный
момент было невежливо сообщать свою точку зрения, а  потому  он  кивнул  и
улыбнулся.


     Монгров, наконец, повел их в замок. Несмотря на сквозняки,  дующие  в
коридорах, и завывания на лестничных площадках, несмотря на тусклый свет и
сырые стены, несмотря на крыс, шныряющих время от времени под  ногами,  на
бескровные  лица  живых  мертвецов,  заменяющих  слуг,  паутину,   запахи,
противные звуки, Джереку понравилось внутри замка, и  он  довольно  весело
шагал рядом с Монгровом по пролетам  каменных  лестниц,  сквозь  лабиринты
коридоров, пока, наконец, они не прибыли в банкетный зал.
     - А где Вертер де Гете? - спросил Лорд Джеггед. - Я был  уверен,  что
он уехал с вами прошлым вечером от Герцога Королев.
     - От Герцога Королев? - Массивные брови Монгрова нахмурились.  -  Да,
Вертер пробыл здесь немного, но уехал. Какой-то новый  кошмар,  он  обещал
мне показать его, когда закончит.
     - Кошмар?
     - Пьеса или что-то вроде того, не знаю. Он сказал, мне понравится.
     - Великолепно.
     - О, - вздохнул Монгров, - тот космический путешественник...  Как  бы
мне хотелось подольше поговорить с ним. Вы слышали его? Конец, сказал  он.
Мы обречены!
     - Конец, конец, - эхом отозвался Лорд Джеггед,  делая  знаки  Джереку
присоединиться к нему.
     - Конец, - подтвердил Джерек несколько неопределенно. - Конец, конец.
     - Да, роковое проклятие. Катастрофа, конец, конец, конец... - Монгров
уставился в пространство.
     - Тебе, значит, понравился инопланетянин? - спросил Джерек.
     - Понравился?
     - Ты хочешь его для своего зверинца? - пояснил Лорд Джеггед.
     - Конечно, я хотел бы иметь его здесь. Он очень  мрачный,  не  правда
ли? Из него получился бы превосходный компаньон.
     - О, конечно! - согласился Лорд  Джеггед,  значительно  посмотрев  на
Джерека, но тот никак не мог взять в толк, почему Джеггед так  смотрит  на
него.
     - Конечно!  Какая  жалость,  что  он  находится  в  коллекции  миледи
Шарлотины.
     - Вот где! А я-то гадал!..
     - Думаю, миледи Шарлотина не уступит тебе маленького  инопланетянина,
- вкрадчиво сообщил Лорд Джеггед. - Именно потому, что  его  компания  так
много значит для тебя.
     - Миледи Шарлотина ненавидит меня, - просто сказал Монгров.
     - Наверняка нет.
     - Да, ненавидит. Она ничего не уступит мне. Я полагаю,  она  завидует
моей коллекции, - продолжал Монгров с мрачной гордостью. -  Моя  коллекция
огромна. Возможно, самая большая из всех.
     - Я слышал, она великолепна, - вставил Джерек.
     - Благодарю, Джерек, - ответил с чувством гигант.
     Отношение Монгрова  полностью  изменилось.  Очевидно,  все,  чего  он
хотел, - чтобы его страдания принимались всерьез.  За  это  он  готов  был
простить Джереку все прошлые насмешки и шутки на его  счет.  За  несколько
минут Джерек в глазах Монгрова превратился из заклятого врага в ближайшего
друга.
     Джереку было ясно, что Лорд Джеггед хорошо понимает Монгрова, так же,
как и он сам, если не лучше. Джерек постоянно  удивлялся  проницательности
Лорда Канарии. Иногда это казалось почти зловещим!
     - Мне бы очень хотелось  посмотреть  твой  зверинец!  -  сказал  Лорд
Джеггед. - Это возможно, мой несчастный Монгров?
     - Конечно, конечно, - ответил Монгров. - На  самом  деле  там  нечего
смотреть.  В  нем  нет  великолепия   зверинца   миледи   Шарлотины,   или
привлекательности зверинца Герцога Королев, или даже разнообразия зверинца
твой матери, Джерек, Железной Орхидеи.
     - Я уверен, это не так, - возразил Джерек дипломатично.
     - И ты хочешь посмотреть мой зверинец? - удивился Монгров.
     - Очень, - ответил Джерек. - Очень хочу. Я слышал, у тебя есть...
     - Эти трещины, -  вдруг  сказал  Лорд  Джеггед,  решительно  прерывая
своего друга, - они новые, не правда ли, дорогой Монгров?
     Он жестом показал на несколько больших расселин в дальней стене зала.
     - Да, сравнительно недавнего происхождения, - согласился  Монгров.  -
Они нравятся тебе?
     - Они превосходны!
     - Не слишком глубокие? - спросил Монгров взволнованно.
     - Нисколько. Как раз нужной величины. Признак  настоящего  мастерства
художника.
     - Я так рад,  Лорд  Джеггед,  что  двое  людей  с  выдающимся  вкусом
посетили  меня.  Вы  должны  простить  меня,   если   раньше   я   казался
раздраженным.
     -  Раздраженным?  Нет,  нет.  Естественно  осторожным  -  да.  Но  не
раздраженным.
     - Мы должны поесть, - решил Монгров, и сердце Джерека ушло в пятки. -
Ленч, а затем я покажу вам зверинец.
     Монгров хлопнул в ладони, и на столе появилась пища.
     -  Великолепно,  -  с  усилием  произнес  Лорд   Джеггед,   оглядывая
обесцвеченные блюда и водянистые водоросли, увядшие салаты  и  комковидные
закуски. - И что это за деликатесы?
     - Это банкет времен Чумного столетия, - с гордостью ответил  Монгров.
- Вы слышали о чуме? Она вспыхнула в Солнечной системе, кажется, в  1000-м
столетии, заразив всех и вся.
     - Чудесно, - сказал Лорд Джеггед с подчеркнутым энтузиазмом.
     Джерек, пытаясь сдержать тошноту, удивлялся самообладанию друга.
     - А это, - спросил Лорд Джеггед, выбирая блюдо с трепещущей  кровавой
плотью, - это что такое?
     -  Ну,  это  моя  собственная  реконструкция,   но,   думаю,   вполне
соответствует подлиннику. - Монгров наполовину  привстал,  всматриваясь  в
блюдо. - Я изучил все, что смог достать о том периоде. Этот шедевр -  один
из моих самых любимых. Я не уверен, что вам стоит есть его. Хотя, если  вы
никогда не умирали от пищевого отравления, приобретете интересный опыт.
     - Никогда не умирал, - ответил Лорд Джеггед, - но, с другой  стороны,
это займет много  времени,  а  мне  хотелось  бы  осмотреть  ваш  зверинец
сегодня.
     - Что ж, тогда в другой  раз,  -  вежливо  согласился  Монгров,  хотя
казался немного разочарованным. - Но я лучше тоже  откажусь  от  соблазна.
Джерек?
     Джерек потянулся к ближайшему блюду.
     - Это кажется вкусным.
     - Ну, вкусное - не то слово, которое я бы  выбрал.  -  Монгров  издал
странный, без веселья, смешок. - Очень  немногие  блюда  Чумного  столетия
были такими. Фактически вкус не является критерием,  который  я  использую
при планировании моих обедов...
     - Нет-нет, - согласился Джерек. - Я имел в виду,  что  оно  выглядит,
э...
     - Больным? - предположил Лорд Джеггед, который жевал новое  выбранное
блюдо (мало отличающееся по виду от того, которое отверг  ранее)  с  явным
аппетитом.
     Джерек поглядел на Монгрова, который кивком  одобрил  характеристику,
данную Лордом Джеггедом.
     - Да, - сказал Джерек изменившимся голосом. - Больным.
     - Правильно. Но блюдо не особенно повредит тебе. Представляешь, у них
несколько другой метаболизм. - Монгров подвинул блюдо ближе к Джереку  (на
тарелке лежали неизвестного вида зеленоватые растения в коричневом  мутном
соусе). - Накладывай себе сам.
     Джерек положил на тарелку крошечную порцию.
     - Больше, - настаивал Монгров с набитым ртом. - Клади  больше.  Здесь
много.
     - Да, - прошептал Джерек и переложил еще пару ложек вещества с  блюда
к себе на тарелку.
     Он никогда не  испытывал  интереса  к  грубой  пище,  даже  в  лучшие
времена, предпочитая более приятные (и невидимые) средства для поддержания
своего существования, а это была наиболее отвратительная  пища,  какую  он
когда-либо видел в своей жизни. Он подумал, что  лучше  бы  им  предложили
навозного кита.
     Наконец испытание закончилось, и Монгров встал, вытирая губы.
     Джерек, сосредоточившийся на контроле спазм  желудка  и  одновременно
проталкивающий пищу в горло, заметил, что Лорд Джеггед, жующий  с  большим
удовольствием, съел на самом деле очень мало, и решил, когда  представится
случай, попросить Джеггеда научить его этому фокусу.
     - А теперь, - сказал Монгров, - нас ждет мой зверинец. - Он  взглянул
с печальной добротой на Джерека,  который  все  еще  не  вставал.  -  Тебе
нехорошо? Вероятно, пища оказалась более вредной, чем должна была быть.
     - Вероятно, - ответил Джерек, вытирая потные ладони о стол и поднимая
свое тело на ноги.
     - Ты не  чувствуешь  головокружения?  -  участливо  спросил  Монгров,
подхватывая Джерека под руку, чтобы тот не упал.
     - Немного.
     - Нет боли в желудке? У тебя есть желудок?
     - Думаю, есть. Он болит.
     - Хм-м, - нахмурился Монгров.  -  Может  быть,  перенесем  осмотр  на
другой день?
     - Нет-нет, - поспешил сказать Джеггед.  -  Джерек  еще  лучше  оценит
экспонаты, если будет  чувствовать  себя  нездоровым.  Он  любит  ощущение
недомогания.  Это   подводит   его   к   подлинному   пониманию   сущности
человеческого существования. Не правда ли, Джерек?
     Джерек слабо кивнул  в  подтверждение,  не  в  силах  позволить  себе
заговорить в этот момент.
     - Очень хорошо, - согласился Монгров, подталкивая Джерека  вперед.  -
Очень хорошо. Жаль, что мы не разрешили наши противоречия немного  раньше,
милый Джерек. Я вижу теперь, насколько неправильно понимал тебя.
     А Джерек,  пока  внимание  Монгрова  было  отвлечено,  метнул  полный
ненависти взгляд на своего друга Лорда Джеггеда.
     Он немного пришел в себя к тому времени, когда они  покинули  двор  и
направились под дождем к первому зданию  зверинца.  Здесь  Монгров  держал
коллекцию бактерий и вирусов рака - все под увеличительными стеклами, хотя
некоторые достигали почти четверти мили в поперечнике.  Монгров,  кажется,
имел слабость к эпидемиям.
     - Некоторым из этих болезней более миллиона лет, - сказал  Монгров  с
гордостью. - В большинстве принесены путешественниками во Времени.  Другие
собраны со всех концов Вселенной. Мы, знаете ли, друзья, много теряем,  не
имея собственных болезней.
     Он остановился перед одним из  больших  экранов.  Здесь  показывались
примеры   заражения   бактериями   различных   существ.    Медведеподобный
инопланетянин извивался в агонии,  а  его  плоть  покрывалась  пузырями  и
разваливалась.  Похожий  на  рептилию  космический  путешественник  сидел,
страдальчески глядя, как  из  его  перепончатых  рук  вырастали  маленькие
щупальца, постепенно охватывающие все тело и удушающие его.
     - Я всегда удивлялся, не отсутствует ли у  нас,  существ  с  наиболее
развитым воображением, определенный вид воображения,  -  пробормотал  Лорд
Джеггед Джереку, когда они остановились поглядеть на бедную рептилию.
     В другом месте растительный  разум  был  атакован  плесенью,  которая
постепенно съедала его прекрасные  цветы  и  превращала  стебель  в  сухие
ветки.
     Там были сотни видов, и все  настолько  интересны,  что  Джерек  стал
забывать свое недомогание  и  оставил  Джеггеда  позади,  шагая  вместе  с
Монгровом, задавая вопросы и внимательно выслушивая ответы.
     Лорд  Джеггед  не  торопился,  то  сосредоточенно  рассматривая  один
образец, то громко восхищаясь другим, и не последовал за ними, когда  они,
покинув Дом Бактерий, вошли в Дом Флуктуантов.
     Там содержались разнообразные существа, которые могли изменять  форму
или цвет  по  своему  желанию.  Каждому  существу  было  отведено  большое
пространство с воспроизведенной в мельчайших деталях средой обитания.  Эти
миры отделялись друг от друга невидимыми силовыми полями, переходя  плавно
один в другой. Большинство флуктуантов никогда не жили на Земле ни в какой
период ее истории (кроме нескольких примитивных хамелеонов, ящериц и  тому
подобного), а были привезены с отдаленных планет Галактики. Фактически все
были разумными, особенно мимки.
     Трое  людей,  проходя  по  заселенным  территориям,   защищенные   от
возможных нападений собственными силовыми полями, встречали на своем  пути
различных существ, которые меняли форму, имитируя грубо или в точности  то
Джерека, то Джеггеда или  Монгрова.  Некоторые  изменяли  форму  не  столь
быстро (от Джеггеда, скажем, к Монгрову или Джереку), так что  Джерек  сам
начал чувствовать себя странно.
     Следующим был Человеческий Дом, наибольший в зверинце. В то время как
остальные  Дома  были  укомплектованы   обитателями   различных   областей
пространства, этот представлял только различные периоды истории Земли. Дом
тянулся на несколько миль и,  подобно  Дому  Флуктуантов,  был  разбит  на
отдельные сферы  обитания  (в  хронологическом  порядке),  воспроизводящие
картины жизни отдельных периодов. Широко были представлены Неандертальский
Человек, Пилтсдаунский Человек, Религиозный Человек и Научный Человек,  со
многими, конечно, подразделениями.
     - У меня здесь, - сказал Монгров с  чувством,  -  мужчины  и  женщины
практически из любого основного периода нашей истории. - Он сделал  паузу.
- У вас есть, друзья мои,  какой-нибудь  особенный  интерес?  Может  быть,
Фрадгансинская Тирания?
     Он обвел жестом участок,  на  котором  они  сейчас  находились.  Дома
представляли собой строения из квадратных блоков песчаника,  установленные
на песочного цвета постаменте.  Представители  этой  эпохи  носили  одежду
(если это была одежда) из такого материала, что он тоже походил на  песок,
в  том  числе  и  цветом.  Голова  и  конечности  человека,   находящегося
неподалеку,  странно  торчали  из  одежды,  и  он  имел  комический   вид,
подбираясь поближе к троице, размахивая кулаками и крича, но тем не  менее
стараясь держаться на безопасном расстоянии.
     - Он кажется сердитым, - отметил Лорд Джеггед, наблюдая с  загадочным
любопытством.
     - Это был сердитый век, - подтвердил Монгров. - Как и многие другие.
     Они миновали этот участок и прошли еще через несколько, когда Монгров
снова остановился.
     - Или возьмите славную  Ирландскую  Империю,  -  сказал  он.  -  Пять
столетий чудесных Кельтских  Сумерек,  покрывших  сорок  планет.  Это  сам
правитель.
     На участке,  поросшем  пышной  зеленой  травой  и  освещенном  мягким
светом, возвышалось двухэтажное здание из дерева и  камня.  На  деревянной
скамейке перед ним сидел приятного вида краснолицый индивидуум,  одетый  в
довольно странную  темно-коричневую  одежду,  туго  перетянутую  в  поясе.
Высоко  поднятый  воротник  почти  касался  коричневой  шляпы  с   полями,
надвинутой на глаза, так что лица не было видно. В одной  руке  он  держал
горшок с темной жидкостью,  поверх  которой  плавала  густая  белая  пена.
Человек часто поднимал горшок  к  губам  и  осушал  его,  после  чего  тот
мгновенно наполнялся вновь, к  постоянному  восхищению  мужчины.  Странный
человек все время  пел  бодрую  мелодию,  что,  казалось,  доставляло  ему
удовольствие, хотя временами он опускал голову и плакал.
     - Он иногда бывает таким печальным, - с восхищением пояснил  Монгров.
- Он смеется, он поет,  но  печаль  переполняет  его.  Это  один  из  моих
любимчиков.
     Они  двинулись  дальше  сквозь  образцы  доисторического   Греческого
Золотого Века, Британского Ренессанса,  Коринфской  Республики,  Имперской
Американской   Конфедерации,    Мексиканского    Владычества,    Юлианских
Императоров,   Союза   Двенадцати   Планет,   Союза    Тридцати    Планет,
Анахронических Государств, Кулианской  Теократии,  Темно-Зеленого  Совета,
Фараджиитского Военного Периода, Геродианской Империи, Гиникской  Империи,
Сахарной  Диктатуры,  периода  Звукоубийства,  времени  Невидимого   Знака
(наиболее интересного из множества подобных периодов), эпохи  Канатоходца,
Первого, Второго и Третьего Покровителей, Культуры Кораблей,  Технического
Тысячелетия, эпохи Строителей Планет и сотни других.
     И все время Джерек искал вокруг след путешественницы во  Времени,  не
забывая автоматически хвалить  коллекцию  Монгрова,  но  оставляя  большую
часть восхвалений  Лорду  Джеггеду,  намеренно  отвлекающему  внимание  от
Джерека.
     И все-таки именно Монгров первым показал на нее, когда  они  вошли  в
сферу обитания, выглядевшую немного более скудной, чем другие.
     - А здесь последнее дополнение к моей коллекции.  Я  очень  рад,  что
приобрел ее, хотя она все еще не сказала мне,  что  построить,  чтобы  она
могла счастливо жить в наиболее подходящей для нее среде.
     Джерек повернулся и поглядел в лицо путешественницы во Времени.
     Ее глаза сверкали от гнева. Сперва Джерек не  понял,  что  именно  он
является объектом этого гнева. Он думал, что узнав его, увидев, во что  он
одет, она смягчится, но все получилось наоборот.
     - Она все еще не приняла транслирующую пилюлю? - спросил он Монгрова.
     Но Монгров уставился на него с подозрительным видом.
     - Ваши костюмы очень похожи, Джерек.
     - Да, - ответил Джерек. - Я уже встречал путешественницу  во  Времени
прошлым вечером у Герцога Королев.  Я  был  так  впечатлен  костюмом,  что
сделал такой же для себя.
     - Вижу. - Брови Монгрова несколько разгладились.
     - Какое  совпадение!  -  воскликнул  Лорд  Джеггед.  -  Мы  не  имели
представления,  что  она  в   твоей   коллекции,   Лорд   Монгров.   Какая
неожиданность!
     - Да, - сказал Монгров спокойным голосом.
     Джерек прочистил горло.
     - Удивительно... - начал Монгров.
     Джерек повернулся к леди, делая поклон и вежливо говоря:
     - Надеюсь, с вами теперь все хорошо, мадам, и вы можете  понять  меня
лучше.
     - Понять! Понять! - В голосе леди слышалась истерика, она  совсем  не
казалась польщенной. - Я поняла, что вы безнравственная, отвратительная  и
развязная тварь, сэр!
     Некоторые из  ее  слов  не  имели  смысла  для  Джерека.  Он  вежливо
улыбнулся.
     - Возможно, другая транслирующая пилюля...
     - Вы - самое грязное существо, которое я встречала в своей  жизни,  -
сказала леди. - И теперь я убеждена, что умерла и нахожусь в самом ужасном
Аду, какой может вообразить человек. О, мои грехи, наверное, были  ужасны,
когда я была жива.
     - Ад? - спросил Монгров с проснувшимся интересом. - Вы из Ада?
     - Это  другое  название  19-го  столетия?  -  спросил  Лорд  Джеггед,
казалось, повеселевший.
     - Я многое могу узнать от вас, - с энтузиазмом начал Монгров. - Как я
рад, что взял вас сюда!
     - Как ее зовут? - спросил Джерек, растерявшись от ее реакции.
     Женщина  смерила  его  взглядом  с  головы  до  ног,  поджав  губы  в
негодовании.
     - Мое имя, сэр, - миссис Амелия  Ундервуд,  и  если  это  не  Ад,  то
какая-то ужасная зарубежная страна, и я требую, чтобы мне позволили сейчас
же переговорить с британским консулом!
     Джерек поднял глаза на Монгрова, а Монгров поглядел с  удивлением  на
Джерека.
     - Она - наиболее странное существо, которое я когда-либо  приобретал,
- заключил Монгров.
     - Могу избавить тебя от нее, - предложил Джерек.
     - Нет-нет, - ответил Монгров. - Хотя благодарю  за  мысль.  Нет,  мне
будет интересно изучать ее.
     Он повернулся к миссис Ундервуд и вежливо спросил:
     - Какой температуры вам нравится пламя?



         6. ПРИЯТНАЯ ВСТРЕЧА. ЖЕЛЕЗНАЯ ОРХИДЕЯ ПРИДУМЫВАЕТ ПЛАН

     Успешно убедив впавшего в меланхолию Монгрова, что пламя - не  лучшая
среда  для  путешественницы  во  Времени,  и  сделав  пару  альтернативных
предложений, основанных на собственном детальном  знании  периода,  Джерек
решил, что пора распрощаться. Монгров  все  еще  бросал  на  него  странно
подозрительные взгляды. Миссис Ундервуд явно была не в настроении  принять
его декларацию любви, и  даже  Лорд  Джеггед,  казалось,  скучал  и  хотел
уехать.
     Монгров проводил их от  Дома  Человека  до  поджидавшего  локомотива,
сверкающего золотом и слоновой костью и жутко неуместного на темно-зеленом
и грязно-коричневом фоне логова Монгрова.
     - Ну, - сказал Монгров, - благодарю тебя за  советы,  Джерек.  Думаю,
мой  образец  скоро  обживется.  Конечно,   некоторые   существа   склонны
капризничать, несмотря на любую заботу. Некоторые умирают, и их приходится
воскрешать и посылать обратно, туда, откуда они явились.
     -  Если  я  смогу   чем-нибудь   помочь...   -   пробормотал   Джерек
взволнованно, ужаснувшись словам Монгрова.
     - Я спрошу тебя, конечно. -  В  голосе  Монгрова  появились  холодные
нотки.
     - О, если б я мог провести некоторое время с...
     - Ты был, - сказал Лорд Канарии, стоя на подножке локомотива, - самым
гостеприимным хозяином, Монгров. Я запомнил, что  ты  хотел  бы  прибавить
этого  мрачного  космического  путешественника  к   своей   коллекции,   и
постараюсь приобрести его для тебя каким-нибудь образом. Между прочим,  не
заинтересован ли ты в обмене?
     - Обмен? - Монгров пожал плечами. - Собственно, почему бы и  нет?  Но
на что? Что у меня есть ценного предложить?
     - Думаю, что смог бы освободить тебя от  образца  19-го  столетия,  -
сказал Джеггед небрежно. - К тому же вряд ли  ты  получишь  от  нее  много
радости. А у меня на  примете  есть  человек,  для  которого  это  был  бы
подходящий подарок.
     - Джерек? - насторожился Монгров. - Не его ли ты имеешь в виду? -  Он
повернул огромную голову, чтобы внимательно взглянуть  на  Джерека,  ловко
притворившегося, что не слушает разговор.
     - О, - ответил Лорд Джеггед, - нетактично, Монгров, говорить об  этом
заранее.
     - Верно, - согласился Монгров, чихая. Капли дождя стекали по его лицу
и пропитывали бесформенную одежду. - Но вы никогда не заставите расстаться
миледи  Шарлотину  с  ее  инопланетянином,  поэтому  нет  смысла  в  нашем
разговоре.
     - И все-таки это может получиться, - сказал  Лорд  Джеггед.  Обруч  в
виде ящерицы на его голове прошипел  неудовольствие  по  поводу  холодного
дождя, и Лорд Джеггед укрылся в кабине локомотива.
     - Ты идешь, Джерек?
     Джерек поклонился Монгрову.
     - Благодарю, Монгров. Я рад, что мы сейчас лучше понимаем друг друга.
     Глаза  Монгрова,  наблюдавшего,  как  Джерек  поднимается  в  кабину,
сузились.
     - Да, - ответил гигант, - я тоже очень рад этому, Джерек.
     - И ты согласен на  обмен,  -  спросил  Джеггед,  -  если  я  привезу
инопланетянина?
     Монгров поджал огромные губы.
     -  Если  сможешь  привезти   мне   инопланетянина,   у   тебя   будет
путешественница во Времени.
     - Договорились! - весело воскликнул Лорд Джеггед. - Я  скоро  привезу
его.
     И тут, наконец, Монгров решился высказать подозрения.
     - Лорд  Джеггед,  вы  явились  сюда  с  целью  приобрести  мой  новый
экземпляр?
     Лорд Джеггед засмеялся.
     - Вот почему ты так насторожился! Я уж подумал,  не  обидел  ли  тебя
чем-нибудь.
     - Но причина именно в этом? - продолжал настаивать Монгров.
     Он повернулся к Джереку:
     - Ты обманывал меня, притворяясь все время моим другом, хотя истинным
твоим намерением было забрать у меня этот экземпляр? Я шокирован!
     Лорд Джеггед показался из кабины локомотива.
     - Шокирован, Монгров?
     Джерек  не  сдержал  улыбки,  наблюдая  за  артистическим  поведением
Джеггеда, но тут Лорд Канарии повернул к нему нахмуренное лицо.
     - А ты почему улыбаешься, Джерек Корнелиан? Ты  веришь  Монгрову?  Ты
тоже думаешь, что я взял тебя с собой под ложным предлогом, а не для того,
чтобы наладить отношения между вами?
     - Нет, - ответил Джерек, опуская  глаза  и  пытаясь  освободиться  от
непрошенной улыбки. - Простите, Лорд Джеггед.
     - О, я тоже прошу прощения. - Губы Монгрова задрожали. - Я  ошибся  в
вас обоих. Простите меня!
     - Конечно, несчастный Монгров, - проникновенно ответил Лорд  Джеггед.
-  Конечно!  Конечно!  Ты  вправе  быть  подозрительным:  твоей  коллекции
завидует вся планета, каждый из  экземпляров  -  драгоценность.  Оставайся
осторожным! Есть другие, менее щепетильные, чем мы с Джереком Корнелианом,
и они могут обмануть вас.
     - Каким  я  оказался  плохим!  Невеликодушный,  с  плохими  манерами!
Слишком черствый! - стонал Монгров. - Какой я гадкий, Лорд Джеггед. Сейчас
я ненавижу себя. Теперь вы видите,  каков  я  есть,  и  будете  оба  вечно
презирать меня!
     -  Презирать?  Никогда!  Твоя  скромность  восхитительна,  я   просто
изумляюсь.  Я  изумляюсь  тебе,  дорогой  Монгров.  А  теперь  мы   должны
отправляться. Возможно, я вернусь с экземпляром, который ты желаешь. Через
день или два.
     - О, ты более чем великодушен. Прощай, Лорд Джеггед. Прощай,  Джерек.
Приезжай ко мне, когда захочешь. Хотя, понимаю, из меня  плохая  компания,
и, следовательно, ты вряд ли...
     - Прощай, неутешный Монгров.
     Джерек дернул за свисток, локомотив издал скорбный звук - нечто вроде
стона отчаяния, а затем начал медленно подниматься в сыплющее дождем небо.


     Лорд Джеггед вновь устроился на диване. Его глаза были закрыты,  лицо
ничего не выражало. Джерек отвернулся от окна.
     - Лорд Джеггед. Вы - образец дьявольской хитрости.
     - Ладно, ладно, мой Корнелиан, - пробормотал Лорд Джеггед со все  еще
закрытыми глазами. - Ты тоже выказываешь талант в этом направлении.
     - Бедный Монгров. Как  аккуратно  было  отведено  его  подозрение!  -
Джерек сел рядом с другом. - Но как мы приобретем миссис Амелию  Ундервуд?
Миледи Шарлотина, может быть, и не ненавидит Монгрова, но  ревнует  к  его
сокровищам. Она не отдаст маленького инопланетянина.
     - Тогда мы должны украсть его, верно?
     Джеггед широко раскрыл прозрачные глаза, и  в  них  вспыхнул  озорной
огонек.
     - Мы станем ворами, Джерек, ты и я.
     Идея была настолько удивительна, что потребовалось  некоторое  время,
чтобы Джерек понял ее суть, а затем восхищенно рассмеялся.
     - Как ты изобретателен,  Лорд  Джеггед!  И,  главное,  в  духе  моего
любимого периода!
     - Да, обезумев от любви, идешь на все, чтобы овладеть предметом своей
страсти. Все  другие  обстоятельства  -  дружба,  престиж,  достоинство  -
отметаются в сторону. Я вижу, тебе нравится это?
     Лорд Джеггед приложил изящный палец к губам, на которых играла легкая
улыбка.
     - Какую пышную драму мы начинаем  сейчас  создавать!  О  Джерек,  мой
дорогой, ты рожден... для любви!
     - Хм, - протянул Джерек  задумчиво,  -  я  начинаю  подозревать,  что
рожден  для  снабжения  вас  сырым  материалом,  на  котором   вы   можете
поупражняться, чтобы развить и без того значительные литературные таланты,
милорд.
     - Ты льстишь мне, ты льстишь мне!


     Неожиданно в ушах Джерека прозвучало:
     - Мой сын, мой алмаз! Это твоя воздушная машина?
     Джерек узнал голос Железной Орхидеи.
     - Да, мама. А ты где?
     - Ниже тебя, дорогой.
     Джерек встал и посмотрел вниз. На похожем на шахматную доску поле  из
голубых, пурпурных и желтых квадратов с несколькими  разбросанными  тут  и
там хрупкими хрустальными деревьями можно было различить две фигурки.
     - Вы не возражаете, если мы ненадолго остановимся? - обратился  он  к
Джеггеду.
     - Совсем нет.
     Джерек приказал локомотиву спуститься  и  встал  на  подножку  в  тот
момент, когда машина приземлилась на одном из  оранжевых  квадратов  около
двенадцати футов длиной, сделанном из плотно упакованных крошечных  цветов
трилистника. На соседнем, зеленом квадрате сидела Железная Орхидея,  а  на
коленях у нее удобно устроился Ли Пао.  Когда  Джерек,  выйдя  из  машины,
ступил на поле, цвет квадратов изменился.
     - Не могу ни на чем остановиться  сегодня,  -  объяснила  она.  -  Не
поможешь ли ты мне, Джерек?
     Она всегда имела склонность к мехам, вот и сейчас ее тело  прикрывала
мантия золотого цвета. Лицо она окрасила в  цвета  Ли  Пао,  одетого,  как
обычно, в тот  же  голубой  комбинезон.  Ли  Пао,  выглядевший  смущенным,
пытался встать с колен Железной Орхидеи, но та твердо держала его, сидя  в
красивом мерцающем силовом кресле.  Над  ее  головой  кружились  маленькие
синие птички.
     Шахматная равнина простиралась  на  милю  в  каждую  сторону.  Джерек
задумчиво рассматривал ее, но, занятый другими проблемами, ничего  не  мог
посоветовать. Наконец он сказал:
     - По-моему, все сделанное  тобой  превосходно,  самая  изысканная  из
орхидей. Добрый день, Ли Пао.
     - Добрый день, - ответил Ли Пао прохладно.
     Он, хотя и числился  членом  зверинца  Герцога  Королев,  предпочитал
большую часть времени гулять сам по себе. Джерек считал,  что  Ли  Пао  не
очень нравится аскетическое окружение, созданное для него Герцогом Королев
хотя  Ли  Пао  утверждал,  что  это  единственное,  в  чем  он  фактически
нуждается. Ли Пао перевел взгляд на Джерека.
     - Я вижу, с вами ваш друг-декадент, Лорд Джеггед.
     Лорд Джеггед приветствовал Ли Пао поклоном,  заставившим  затрепетать
все линии на его костюме, а ящерицу приподнять голову и  щелкнуть  клювом,
затем взял одну из утопающих в мехах рук Железной Орхидеи и  прижал  ее  к
губам.
     - Нежнейшая из зверей, - пробормотал он,  гладя  ее  плечо.  -  Самая
красивая из кошек.
     Ли Пао встал, помрачнев, отошел в сторону и нарочито  заинтересовался
хрустальным деревом. Железная Орхидея засмеялась, обвила рукой  шею  Лорда
Джеггеда  и  притянула  его  голову  вниз,  чтобы  поцеловать  ящерицу   в
чешуйчатую морду.
     Оставив их выполнять ритуал, Джерек  присоединился  к  Ли  Пао  около
дерева.
     - Мы только что покинули Монгрова. Ты его друг?
     Ли Пао кивнул.
     - Что-то вроде.  У  нас  совпадают  одна-две  идеи,  но,  подозреваю,
взгляды Монгрова не всегда его собственные, не всегда искренние.
     - Монгров? Нет никого более искреннего...
     - В этом мире, возможно, и нет. Но факт остается... - Ли Пао  щелкнул
по свисающему с дерева серебристому фрукту, и тот  издал  чистую  приятную
ноту, звучащую секунды две. - Я думаю, это относится почти ко всем  членам
вашего общества.
     - Да! - начал Джерек торжественно, фактически почти не слушая.  -  Я,
Ли Пао, столкнулся с любовью, - объявил он. - Я отчаянно влюблен,  безумно
влюблен в девушку.
     - Ты не знаешь  смысла  любви,  -  запротестовал  Ли  Пао.  -  Любовь
включает верность, самоотверженность,  благородство  характера  -  все  те
качества, которыми вы, люди, больше не обладаете. Это опять  твоя  ужасная
подделка? Почему ты так одет? Что за призраки, какие странные фантазии  вы
преследуете? Вы играете в бездумные игры без цели и смысла, в то время как
Вселенная умирает вокруг вас.
     - Все правильно, - ответил Джерек вежливо, - но тогда почему, Ли Пао,
ты не вернешься в свое собственное время? Это трудно, но не невозможно.
     - В том-то и дело, что невозможно. Ты  наверняка  слышал  об  эффекте
Морфейла. Человек может вернуться назад во Времени, но на несколько  минут
максимум! Ни один ученый за  долгую  историю  Земли  не  смог  решить  эту
проблему. Но даже если бы был шанс вернуться, что я сказал бы своим людям?
Что вся их работа,  все  самопожертвование,  их  идеализм,  их  борьба  за
справедливость приведут в конце концов к вашему загнившему миру?  Я  стану
чудовищем, если попытаюсь сказать такое. Могу ли я описать вашу перезрелую
технологию,  вашу  грязную  сексуальную  практику,   ваше   дегенеративное
времяпрепровождение, на которое вы тратите столетия? Нет!
     Глаза Ли Пао сверкали, и он,  разгоряченный  темой,  чувствовал  себя
настоящим героем.
     - Нет! Моя участь - остаться здесь. Это мое добровольное решение. Мое
жертвоприношение. Мой  долг  -  предупредить  вас  о  последствиях  вашего
декадентского поведения. Мой долг - направить вас на более полезный  путь,
задуматься над более серьезными вещами, прежде чем будет слишком поздно! -
Он замолчал, тяжело дыша, гордый собой.
     - ...А между тем, - раздался расслабленный  голос  Железной  Орхидеи,
которая приближалась под руку с Лордом Джеггедом, одобрительно кивающим Ли
Пао, - является развлекать Железную Орхидею, доставлять  ей  удовольствие,
обожать ее (как ты, не отпирайся) и, самый суровый из критиков,  услаждать
ее дни яркой игрой своих эмоций.
     - О испорченная женщина! О империалистка! Вы порочны!
     Ли Пао повернулся и зашагал прочь.
     - Но запомните мои слова, - бросил он через плечо. - Апокалипсис  уже
недалеко. Ты еще пожалеешь, Железная Орхидея, что смеялась надо мной.
     - Какие темные намеки! Ли Пао любит вас? - спросил Лорд Джеггед.
     Его бледное лицо стало задумчивым. Он с иронией посмотрел на Джерека:
     -  Возможно,  он  может  научить  тебя  каким-нибудь  чувствам,   мой
подмастерье.
     - Возможно.
     Джерек зевнул. Напряжение во время  визита  к  Монгрову  давало  себя
знать.
     - Почему? - Железная Орхидея с интересом уставилась  на  сына.  -  Ты
теперь изучаешь ревность, плоть от плоти  моей?  Вместо  добродетели?  Это
ревность - то, что сейчас делает Ли Пао?
     Джерек уже забыл о событиях предыдущего дня.
     - Наверное, - ответил он.  -  Надо  обсудить  это  с  Ли  Пао.  Разве
ревность не является одним из компонентов настоящей любви, Лорд Джеггед?
     - Ты знаешь больше подробностей о том периоде, чем я,  жизнерадостный
Джерек. Все, чем я могу тебе помочь, - это скомпоновать содержание драмы.
     -  И  превосходное  содержание,  -  добавил   Джерек,   глядя   вслед
удаляющемуся Ли Пао.
     - Расскажи мне, Джерек, -  попросила  мать,  укладывая  свои  изящные
формы на мягкий диван и уничтожая шахматное поле  (которое  было  ужасным,
решил Джерек).
     Поле превратилось в пустыню. Певчие птички стали  орлами.  Неподалеку
возникла пальмовая рощица со спрятанным в тени источником  воды.  Железная
Орхидея притворилась, будто не заметила, что оазис появился в  том  месте,
где как раз находился Ли Пао. Китаец злобно сверкнул на  нее  глазами.  На
поверхностью воды торчала только его голова.
     - Что за игру, - спросила она, - изобрели вы с Лордом Джеггедом?
     - Мама, я полюбил чудесную девушку, - начал Джерек.
     - О! - Она вздохнула с восхищением.
     - Мое сердце поет, когда я вижу ее.  Мой  пульс  сбивается,  когда  я
думаю о ней. Моя жизнь теряет смысл, когда ее нет рядом.
     - Очаровательно!
     - И, дорогая мама,  она  воплощает  в  себе  все,  что  требуется  от
девушки.  Она  красива,  умна,   обладает   воображением,   пониманием   и
жестокостью. О мама, я хочу жениться на ней!
     Утомленный своим выступлением, Джерек рухнул на песок.
     Железная Орхидея с энтузиазмом захлопала в ладоши.
     - Восхитительно. - Она послала ему воздушный поцелуй. -  Джерек,  моя
куколка, ты гений! Никакое другое слово не подходит, - и подалась  вперед.
- Ну, а теперь - подробности.
     И Джерек рассказал матери обо всем, что  случилось,  начиная  с  того
момента, когда он в последний  раз  виделся  с  ней,  и  все,  что  они  с
Джеггедом запланировали, включая и Воровство.
     - Неотразимо, - заявила она.  -  Итак,  мы  должны  каким-то  образом
украсть мрачного инопланетянина у миледи Шарлотины. Она никогда не простит
этого, я ее знаю. Ты прав, трудная задача.
     Она поглядела в сторону оазиса и капризно крикнула:
     - Ли Пао, выходи оттуда!
     Ли Пао, хмуро и молча торчащий из воды отказывался говорить.
     - Вот почему я так привязана к нему, - объяснила Железная Орхидея.  -
Он так прелестно сердится, - и, подперев подбородок рукой, задумалась  над
ждущей решения проблемой.
     Джерек оглядывался по сторонам,  возвращаясь  мыслями  к  задуманному
предприятию, и спрашивал себя, не  будет  ли  оно  слишком  сложным,  даже
скучным. Может быть, следовало изобрести более  простой  предмет  страсти?
Любовь занимала очень много времени.
     Наконец Железная Орхидея подняла голову.
     - Первое, что надо сделать,  -  посетить  миледи  Шарлотину.  Большой
группой, как можно большей. Устроим веселье. Вечеринка будет суматошной, и
в самом ее разгаре мы и украдем инопланетянина. Каким образом -  решим  на
месте. Я помню, как устроен ее зверинец,  хотя  все  равно  он,  вероятно,
изменился с тех пор, как я была  там  в  последний  раз.  Что  ты  думаешь
Джеггед?
     - Я думаю, вы - гений, мой цветок, - ухмыльнулся Лорд Джеггед и обнял
плечи Железной Орхидеи. - Самый  душистый  из  цветков,  это  превосходная
идея. Никто не догадается о нашем истинном намерении. Мы одни будем  знать
об ограблении. Остальные, ничего не  подозревая,  прикроют  нашу  попытку.
Согласен, Джерек?
     - Согласен.  Что  за  пару  вы  составляете!  Хвалите  меня  за  свою
изобретательность, приписываете мне свои идеи. Я... просто инструмент.
     - Чепуха. - Лорд Джеггед прикрыл глаза, словно из  скромности.  -  Ты
обрисовал грандиозный проект, а мы - твои ученики, мы  просто  вычерчиваем
менее интересные детали на твоем холсте.
     Железная Орхидея протянула руку, чтобы погладить задремавшую  ящерицу
на голове Лорда Джеггеда.
     - Наших друзей воодушевит мысль посетить миледи  Шарлотину.  Остается
только надеяться, что она дома  и  пригласит  нас.  А  затем,  -  Железная
Орхидея рассмеялась своим нежным смехом, - мы будем надеяться, что она  не
обнаружит наш обман. По крайней мере,  пока  не  произойдет  воровство.  А
последствия! Вы можете вообразить себе последствия? Ты помнишь, Джерек, мы
говорили о следующей цепи событий, конкурирующей с Флагами?
     - Это событие явно будет  конкурировать  с  Флагами,  -  сказал  Лорд
Джеггед. - Оно снова заставит меня почувствовать себя молодым.
     - Вы когда-то были молодым, Лорд Джеггед? - спросила Железная Орхидея
с удивлением.
     - Ну, вы знаете, что я имею в виду, - ответил тот.



                 7. УКРАСТЬ КОСМИЧЕСКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА

     Миледи Шарлотина всегда предпочитала подземное существование.
     Ее территория Под Озером была не только подземной, но и  подводной  в
истинном смысле слова. Обширные грязные пещеры,  соединенные  туннелями  и
небольшими пещерками, в которых хватило бы места упрятать  не  один  город
без всяких трудностей, тянулись  на  много  миль.  Миледи  Шарлотина  сама
создала этот подземный лабиринт много лет назад, следуя контурам одного из
немногих постоянных озер, оставшихся на планете.
     Озеро   называлось   "Козленок   Билли",   по   имени    легендарного
американского исследователя, астронавта и  гурмана,  распятого  на  кресте
около 2000-го года за то, что нижняя часть  его  тела  была  козлиной.  Во
времена Билли Козленка такие превращения, очевидно, были не в моде.
     Озеро "Козленок Билли" являлось, вероятно,  наиболее  древней  частью
ландшафта в мире. Оно передвигалось только дважды за  последние  пятьдесят
тысяч лет.


     Под озером в полном разгаре было пиршество.
     Около  сотни  ближайших  друзей  миледи  Шарлотины   прибыли,   чтобы
повеселить восхищенную, хотя и удивленную хозяйку и самих себя.  Вечеринка
протекала шумно и хаотично.
     В  суматохе  никто  не  заметил,  как  Джерек  Корнелиан  без  особых
трудностей  тихонько  проскользнул  в  зверинец,  чтобы  найти   последнее
приобретение миледи Шарлотины в одной из тысячи или двух  тысяч  маленьких
пещер, где она обычно содержала свои экземпляры.
     Пещера,  оборудованная  для  Юшариспа,  находилась  между  пещерой  с
шипящим огненным существом (впервые оно  было  обнаружено  на  Солнце,  но
прибыло  туда,   вероятно,   с   другой   звезды)   и   пещерой,   занятой
микроскопическим   собакоподобным    инопланетянином    из    окрестностей
Бетельгейзе. Среда обитания Юшариспа была довольно темной и холодной,  над
всем доминировала пульсирующая, скрипящая, пурпурно-черная башня, покрытая
отвратительно выглядевшей слизью. Башня, несомненно, являлась копией  дома
Юшариспа, в каком он жил на своей родной планете. Кроме башни там было еще
множество капающих растений и острых темно-желтых скал.  Башня  напоминала
космический корабль, который распылила миледи Шарлотина.
     Юшарисп сидел на скале около  башни,  сложив  вокруг  тела  маленькие
четыре ноги. Большая часть его глаз была закрыта, кроме одного  спереди  и
одного сзади. Погруженный,  казалось,  в  мрачные  мысли,  он  сначала  не
заметил Джерека, и тот, дотронувшись до одного из своих колец, на  секунду
сделал брешь в силовом барьере и прошел внутрь.
     - Вы Юшарисп, да? - спросил Джерек. - Я пришел сказать,  что  меня  в
тот день заинтересовала ваша речь.
     Все  глаза  Юшариспа  открылись.  Его  тело  качнулось  так,  что  на
мгновение Джереку показалось, что оно скатится вниз и отскочит  от  земли,
как мяч. Глаза Юшариспа переполняла тоска.
     - Вы, скри, скри, откликнулись на нее? - спросил он с тихим отчаянием
в голосе.
     - Она была очень приятной, -  неопределенно  ответил  Джерек,  думая,
что, возможно, он не так начал. - Очень приятная, в самом деле.
     - Приятная?  Теперь  я  полностью  сбит  с  толку.  -  Юшарисп  начал
подниматься на кривые ножки. - Вы находите то, что я сказал, приятным?
     Джерек понял, что выразился неправильно.
     - Я имею в  виду,  -  поправился  он,  -  что  было  приятно  слышать
выражение подобных чувств...
     Джерек   лихорадочно   пытался   вспомнить   точно,    что    говорил
инопланетянин, но помнил лишь общее направление речи. Тема была не  новая:
говорили про конец Вселенной, или конец  Галактики,  или  что-то  вроде  -
очень похоже на то, что говорит обычно Ли Пао. Может быть, это  связано  с
тем, что люди Земли не живут  в  соответствии  с  принципами  и  обычаями,
модными в данное время на родине Юшариспа? Таким было содержание  обычного
сообщения: "Вы живете не так, как мы. Следовательно, вы скоро умрете.  Это
неизбежно. И будете виноваты сами".
     - Сообщение было освежающим, я имел в виду, - сказал Джерек неловко.
     - Я вижу, скри, что вы хотите сказать.
     Успокоенный инопланетянин спрыгнул со скалы и оказался почти рядом  с
Джереком, его передние глаза уставились в лицо Джерека.
     - Мне приятно, что на этой планете есть  серьезно  думающие  люди,  -
продолжал Юшарисп. -  За  все  мое  путешествие  я  не  встречал  ни  разу
подобного приема, хотя большинство существ  откликались  на  мои  новости.
Некоторые принимали их с достоинством,  скри,  и  спокойствием.  Некоторые
сердились и даже не верили, даже нападали на  меня.  Некоторые  совсем  не
реагировали, так как не боялись смерти, скри, скри. Но на Земле меня взяли
(рев) в плен, а мой космический корабль небрежно уничтожили.  И  никто  не
выразил ни сожаления, ни гнева - хоть какого-нибудь отношения. Как если бы
то, что я сказал, было шуткой. Они не приняли меня всерьез, но  заперли  в
этой клетке, словно я, скри, совершил  какое-то  преступление.  Вы  можете
объяснить?
     - О да, - сказал Джерек. - Миледи Шарлотина захотела взять вас в свою
коллекцию. Видите ли, она  не  имела  космического  путешественника  вашей
формы и размера.
     - Коллекция? Значит, это зоосад, скри?
     - В некотором роде. Она не объяснила? Я согласен, она  бывает  иногда
уклончива, эта миледи Шарлотина. Но он создала вам все удобства - ваш  мир
со всеми деталями.
     Джерек поглядел без энтузиазма на капающие  растения  и  темно-желтые
скалы, склизкую башню, торчащую в холодном воздухе. Легко  понять,  почему
инопланетянин предпочел улететь оттуда.
     Юшарисп повернулся и заковылял к своей башне.
     - Бесполезно. Мой транслятор работает хуже, чем я предполагал.  Я  не
могу  передать  сообщение  правильно.  Это  моя  вина,  а  не  ваша.  И  я
заслужил...
     - В чем конкретно заключается сообщение?  -  спросил  Джерек,  увидев
шанс прояснить ситуацию, не показавшись забывчивым. -  Возможно,  если  вы
повторите сообщение, мне удастся показать вам, верно ли я его понял.
     Инопланетянин, казалось, просветлел и поспешил обратно.  Единственным
различием между его передом и задом, насколько  мог  судить  Джерек,  было
только ротовое  отверстие,  находящееся  спереди.  Глаза  всюду  выглядели
одинаково. Инопланетянин развернулся так, что его рот оказался  обращенным
к Джереку.
     - Ну, - начал Юшарисп,  -  случилось  вот  что:  Вселенная,  перестав
расширяться, начала сжимается. Наши исследования показали, что такие циклы
происходят все время: расширение - сжатие, расширение - сжатие, расширение
- сжатие... Вселенная все время меняет форму.  Возможно,  каждый  ее  цикл
повторяет предыдущий, не знаю. Как бы  там  ни  было,  это  уводит  нас  в
область Времени, а не Пространства, а я совсем ничего не знаю о Времени.
     - Интересная теория, - сказал  Джерек,  решивший,  что  она  довольно
скучна.
     - Это не теория.
     - Ага.
     - Вселенная начала сжиматься. В результате, скри, все, находящееся  в
газообразном состоянии, будет уничтожено, попав в  то,  что  вы  называете
центральным вихрем Вселенной.  Моя  собственная  планета,  скри,  к  этому
времени уже исчезла, я  думаю,  -  инопланетянин  глубоко  вздохнул.  -  В
течение тысячелетия, а то  и  быстрее,  ваша  Галактика  тоже  может  быть
уничтожена.
     - Ну-ну. - Джерек похлопал инопланетянина по верхней части тела.
     Юшарисп обиженно поднял на него глаза.
     - Сейчас не время, скри, для сексуальных ухаживаний, мой друг.
     Джерек убрал руку.
     - Прошу прощения.
     - В другое время, быть может... - Транслятор Юшариспа рычал и стонал,
пока тот пытался  прочистить  горло.  -  Я,  должен  признаться,  довольно
удручен, - наконец удалось ему сообщить. - На грани срыва, как  вы  можете
догадываться.
     План  Джерека,  или,  по   крайней   мере,   важнейшая   его   часть,
выкристаллизовался именно в этот момент. Он сказал:
     - Вот  почему  я  намерен  помочь  вам  убежать  из  зверинца  миледи
Шарлотины.
     - Вы? Но силовое поле и тому подобное?.. Охрана, скри,  скри,  должно
быть, очень тщательная.
     Джерек не сказал  инопланетянину,  что  тот  мог,  если  бы  захотел,
свободно разгуливать по  всей  планете.  Разумные  существа  оставались  в
зверинцах только если сами хотели этого. Однако Джерек рассудил,  что  для
его целей будет лучше, чтобы Юшарисп в самом деле думал, будто он пленник.
     - Я могу справится со всем этим, - небрежно заявил он.
     - О, глубоко вам признателен. - Одна из коричневых ног инопланетянина
поднялась и коснулась бедра Джерека. - Я не мог поверить, что все существа
на этой планете, скри, скри, бесчеловечны. Но мой космический корабль? Как
я улечу из вашего мира, чтобы продолжить мое путешествие, нести дальше мое
сообщение?
     - Мы справимся с этой проблемой позже, - заверил его Джерек.
     - Очень, скри, хорошо. Я понял. Вы  и  так  уже  сильно  рискуете.  -
Инопланетянин возбужденно подпрыгивал на всех четырех ногах.  -  Мы  можем
уйти сейчас или должны быть сделаны тайные приготовления, скри?
     - Важно, чтобы наш уход  не  заметила  миледи  Шарлотина,  -  ответил
Джерек. - Следовательно, я должен спросить вас, не возражаете ли вы против
небольшого изменения формы? Временного, конечно. И не очень сложного,  нет
времени. Я верну вам прежний вид до того, как мы вернемся к Монгрову...
     - Монгров?
     - Наше тайное укрытие. Друг. Сочувствующий.
     - А что такое, скри, изменение формы? -  Движения  Юшариспа  выражали
подозрение.
     - Маскировка, - сказал Джерек. - Я должен изменить ваше тело.
     - Скри... скри... скри... Трюк! Опять жестокий трюк (рев)!
     Инопланетянин разволновался и сделал движение, намереваясь скрыться в
башне. Джерек мог понять, почему  Монгров  разглядел  родственную  душу  в
Юшариспе.
     - Никакого трюка с вами. Наоборот - с женщиной, которая заточила  вас
здесь.
     Юшарисп успокоился, но несколько  его  глаз  метались  из  стороны  в
сторону, выражая тревогу.
     - А что (рев) потом? Куда вы отправите, скри, меня?
     - К Монгрову. Он проявляет симпатию к вашей миссии и желает выслушать
все, что вы хотите сказать. Он, вероятно, единственный на этой планете, не
считая, конечно, меня,  кто  действительно  понимает,  что  вы  стараетесь
сделать.
     Возможно, подумал Джерек, он  не  обманывает  инопланетянина.  Вполне
вероятно, что Монгров захочет помочь Юшариспу, когда услышит  всю  историю
маленького существа.
     - Теперь...  -  Джерек  повозился  с  одним  из  колец.  -  Если   вы
позволите...
     - Хорошо, - сказал инопланетянин, примирившийся, казалось, с судьбой.
- В конце концов, скри, мне нечего больше терять (рев).


     - Джерек! Милый ребенок, дитя природы. Сын Земли! Иди сюда!
     Миледи  Шарлотина,  окруженная  многочисленной  свитой,   к   которой
принадлежали также Железная Орхидея и Лорд  Джеггед  Канарии  (оба  упорно
трудились, чтобы отвлечь ее внимание), махала рукой Джереку.
     Джерек и  Юшарисп  (его  тело  было  изменено  таким  образом,  чтобы
напоминать обезьяночеловека) двигались сквозь  толпу  смеющихся  гостей  в
одной из основных пещер рядом с Водяными Воротами, которые Джерек надеялся
использовать для побега.
     Стены пещеры сияли  золотом,  а  потолок  и  пол  представляли  собой
полированное до зеркального блеска  серебро,  так  что  каждому  казалось,
будто он находится одновременно в сотнях мест и  на  полу,  и  на  потолке
пещеры. Миледи Шарлотина плавала в силовом гамаке, а между ее ног,  тяжело
дыша, лежал человек карликового роста. Это был Браннарт Морфейл.  Морфейл,
вероятно последний настоящий ученый на Земле, экспериментировал в  области
манипулирования Временем  -  единственной  области,  где  еще  можно  было
экспериментировать. Морфейл поднял голову, когда миледи  Шарлотина  подала
сигнал Джереку, и  посмотрела  на  того  сквозь  космы  бело-желто-голубых
волос, прикрыв рот, окруженный бородкой красно-черного цвета. Его агатовые
глаза засверкали, словно  обвиняя  Джерека  в  том,  что  из-за  него  он,
Морфейл, вынужден прервать свое занятие.
     Джереку пришлось ответить на призыв миледи Шарлотины. Он поклонился и
улыбнулся, пытаясь придумать какую-нибудь вежливую фразу, которая позволит
быстренько удалиться.
     Миледи Шарлотина была обнажена.  Все  четыре  ее  золоченые  груди  с
серебряными сосками - дань оформлению пещеры - торчали  на  розовом  теле,
излучающем полнейшую безмятежность. Удлиненное  худощавое  лицо  с  острым
носом и заостренным подбородком украшали мерцающие световые нити. Их  цвет
постоянно менялся, и от этого казалось, будто меняются очертания лица.
     Джерек, таща за собой инопланетянина,  нервно  цепляющегося  за  него
одной из своих ног, уже хотел двинуться дальше, но пришлось  остановиться,
чтобы шепотом проинструктировать Юшариспа:  если  тот  хочет  держатся  за
него, пусть использует одну  из  верхних  конечностей,  потому  что  иначе
миледи Шарлотина может обнаружить кражу.
     Юшарисп  готов  был  кинуться  бежать.  Джерек  успокаивающим  жестом
положил руку на плечо видоизмененного инопланетянина.
     - Что с вами?
     Лицо миледи Шарлотины в этот момент приобрела малиновый оттенок.
     - Это путешественник во Времени? - спросила она заинтересованно.
     Ее гамак  стал  двигаться  к  Джереку  и  Юшариспу.  От  неожиданного
движения Браннарт Морфейл свалился на пол пещеры и  лежал  там  с  мрачным
видом, рассматривая свое отражение в зеркальной поверхности и  отказываясь
принять протянутые ему руки Лорда Джеггеда Канарии и Железной Орхидеи. Эти
двое старались не глядеть  на  Джерека,  который,  в  свою  очередь,  тоже
пытался их игнорировать: обмен взглядами на этой стадии легко мог  вызвать
подозрение миледи Шарлотины.
     - Да, - быстро ответил Джерек, - путешественник во Времени.
     При этих словах Браннарт Морфейл поднял голову и прикоснулся.
     - Он недавно прибыл, - сообщил Джерек. - Я нашел  его,  и  он  станет
основой моей новой коллекции.
     - О, значит, ты  собираешься  конкурировать  со  мной?  Мне  придется
наблюдать за тобой, Джерек. Ты такой хитрый.
     - Да, вам придется наблюдать. Хотя моя коллекция  никогда  не  сможет
сравнится с вашей, очаровательная Шарлотина.
     - Ты видел моего нового космического путешественника? - спросила она,
окидывая взглядом инопланетянина.
     - Да, вчера или даже раньше. Очень интересный.
     - Благодарю. Тебе попался  странный  экземпляр.  Ты  уверен,  что  он
подлинный?
     - О да. Абсолютно.
     Джерек придал  инопланетянину  форму  доисторического  Пилтсдаунского
Человека, походившего на обезьяну - довольно косматую  и  склонную  (из-за
ненормального способа передвижения Юшариспа)  опускаться  на  четвереньки.
Одетый  в  шкуры  животного  (штрих  подлинности),  тот  держал  дубину  с
металлической рукоятью и тупым деревянным концом.
     - Он не мог явиться в своей собственной  машине  времени,  -  заявила
миледи Шарлотина.
     Джерек огляделся в поисках матери и Лорда  Джеггеда,  но  оба  успели
ускользнуть. Только Браннарт Морфейл остался,  он  медленно  поднимался  с
пола.
     - Не мог, - быстро согласился Джерек. - Его доставила,  должно  быть,
машина  из  какой-то  другой  эпохи.  Без  сомнения,  временной  инцидент.
Какой-то несчастный, путешествуя во  Времени,  очутился  в  прошлом  и  на
минуточку оставил свою машину без присмотра. Дикарь забрался в нее,  нажал
кнопку, и - хо-хо - он здесь!
     - Он сам рассказал тебе об этом, славный Джерек?
     - О нет, всего лишь мои предположения. Он, конечно, не разумен в  том
смысле, в каком мы привыкли понимать. Хотя это интересная смесь человека и
животного.
     - Он может говорить?
     - Он хрюкает, - не моргнув глазом, сообщил  Джерек,  энергично  кивая
без всякой причины. - Он может переговариваться короткими звуками.
     Джерек пристально посмотрел  на  инопланетянина,  предупреждая  того,
потому что такой глупец легко мог все испортить, но Юшарисп молчал.
     - Какая жалость. Ладно, для начала коллекции, думаю, сойдет, дорогой,
- добродушно сказала миледи Шарлотина.
     Браннарт Морфейл, наконец поднявшийся поднялся  на  ноги,  подобрался
поближе к ним. У него не было необходимости  иметь  горб  и  несгибающуюся
левую ногу, но, являясь приверженцем традиций почти во  всем,  он  считал,
что когда-то  все  истинные  ученые  выглядели  таким  образом,  а  потому
болезненно гордился своей внешностью и не менял ее столетиями.
     - На какой машине он прибыл? - с интересом спросил Браннарт  Морфейл.
- Она не могла принадлежать к одному из четырех или пяти  основных  видов,
которые изобретались вновь и вновь в течение всей нашей истории.
     - Почему это не могла? - Джерек почувствовал беспокойство.
     Морфейл знал все, что можно было знать  о  времени.  Вероятно,  нужно
было состряпать более правдоподобную  историю,  а  теперь  слишком  поздно
отступать.
     - Потому что я зарегистрировал бы ее появление в  своей  лаборатории.
Мои сканеры постоянно следят  за  хроноволнами,  и  любой  предмет  такого
плана,  как  машина  времени,  по  прибытии  в   наше   время   немедленно
фиксируется.
     - А... - Джерек не мог найти объяснения.
     - Поэтому я хочу осмотреть машину времени,  на  которой  прибыл  твой
экземпляр, - сказал Браннарт Морфейл. - Это наверняка новый тип. Для  нас,
я имею в виду.
     - Завтра, - сказал Джерек в отчаянии,  направляя  своего  подопечного
вперед, подальше от миледи Шарлотины и Браннарта Морфейла. -  Вы  посетите
меня завтра утром.
     - Я приду.
     - Как,  Джерек,  ты  покидаешь  мою  вечеринку?  -  Миледи  Шарлотина
казалась обиженной. - В конце концов ты один из тех, кто  придумал  ее.  В
самом деле, мой цветок, ты должен задержаться еще немного.
     - Очень сожалею. - Джерек  почувствовал,  что  попал  в  западню.  Он
поправил шкуру, стараясь прикрыть тело Юшариспа, потому что ему не хватило
времени видоизменить инопланетянина  полностью  и  кожа  местами  осталась
грязно-коричневой с зелеными пятнами. - Видите  ли,  мой  экземпляр  хочет
есть.
     - Есть? Можно покормить его здесь.
     - Нужна специальной пища. Только я знаю рецепт, - ляпнул Джерек.
     - Но кухней моего зверинца нельзя не гордиться,  -  обиделась  миледи
Шарлотина. - Скажи только, что он ест, и еда мгновенно будет приготовлена.
     - О... - простонал Джерек.
     Миледи  Шарлотина  засмеялась,  и  черты  ее  лица  претерпели  серию
неожиданных цветовых изменений.
     - Джерек, ты явно не в себе. Что ты задумал?
     - Задумал? Ничего.
     Он чувствовал себя  несчастным  и  желал  только  никогда  больше  не
затевать подобного предприятия.
     - Твой путешественник во Времени. Ты действительно приобрел его  так,
как рассказал, или здесь кроется  какой-то  секрет?  Может  быть,  ты  сам
путешествовал назад во Времени?
     - Нет-нет.
     Его губы пересохли. Он отрегулировал влажность тела,  но  разницы  не
почувствовал.
     - Или ты сам его сделал, как мне кажется? Он - подделка?
     Она подбиралась все ближе.  Джерек,  взглядом  указывая  Юшариспу  на
выход, прошептал:
     - Там путь к свободе. Мы должны...
     Миледи Шарлотина сделала шаг к инопланетянину и  наклонилась  вперед,
чтобы лучше рассмотреть. Запах ее духов ударил Джереку в нос, так что  ему
чуть не стало плохо. Миледи обратилась к Юшариспу, ее глаза сузились:
     - Как тебя зовут?
     - Он не умеет говорить... - Голос Джерека дрогнул.
     - Скри, - произнес Юшарисп.
     -  Его   зовут   Скри,   -   сказал   Джерек,   толкая   космического
путешественника рукой вперед.
     Бедняга упал на четвереньки  и  засеменил  в  направлении  одного  из
нескольких туннелей, ведущих из пещеры. Дубина осталась лежать на полу.
     Брови миледи Шарлотины сошлись над переносицей,  на  ее  раскрашенном
лице постепенно проступило выражение подозрительности.
     -  Увидимся  завтра,  -  вступил   в   разговор   Браннарт   Морфейл,
пропустивший всю предыдущую часть беседы. - Насчет машины времени...
     Он повернулся к миледи Шарлотине, которая  приподнялась  на  локте  в
своем силовом гамаке и смотрела, открыв рот, вслед Джереку, устремившемуся
за инопланетянином.
     - Интересно, - сказал  Браннарт  Морфейл.  -  Очевидно,  новая  форма
путешествий во Времени.
     - Или новая форма надувательства, - ответила мрачно миледи Шарлотина.
Тем  не  менее  в  ее  голосе  прозвучали  нотки  искренности,  когда  она
воскликнула: - Джерек! Джерек!
     Джерек, не замедляя бега, обернулся и крикнул:
     - Мой  инопланетянин...  Я  имею  в  виду,  мой   путешественник   во
Времени... Он убегает. Я должен поймать его. Чудесная вечеринка. Прощайте,
ослепительная Шарлотина!
     - О Джерек!


     Догнав Юшариспа,  Джерек  мчался  через  мрачные  туннели  к  Водяным
Воротам - так называлась энергетическая труба, прорезающая толщу  воды  от
дна озера до выхода на поверхность, а затем, таща за собой инопланетянина,
поплыл туда, где, зависнув в воздухе ждал его маленький локомотив.
     - В машину! - тяжело выдохнул Джерек, подплыв к дверце кабины.
     Вместе они ввалились в кабину и рухнули на диван.
     - К Монгрову, - скомандовал Джерек автомату,  наблюдая  за  озером  в
поисках признаков преследования, - и побыстрее!
     Посмотрев назад и вниз, он увидел, как миледи Шарлотина вынырнула  из
мерцающего озера на своем силовом гамаке, все еще опираясь  на  локоть,  и
что-то закричала вслед исчезающему в небе локомотиву.
     Джерек  напрягся,  стараясь  различить  слова,  так  как  миледи   не
воспользовалась направленным транслированием. Он от  всей  души  надеялся,
что она проявит достаточно благородства и не применит  какого-нибудь  рода
устройство, чтобы следить  за  его  воздушной  машиной,  или  не  протянет
силовой луч, чтобы вернуть его назад в свою резиденцию. Возможно, она  все
еще не поняла, что произошло.
     Но тут отчетливо донеслись слова миледи.
     - Остановите! - кричала она театрально, нараспев. - Остановите вора!
     И Джерек почувствовал, как ослабели  его  ноги.  Он  переживал  самое
восхитительное волнение в  своей  жизни.  Даже  самые  яркие  моменты  его
детства не шли ни в какое сравнение с этим. Он вздохнул от удовольствия.
     - Остановите, - бормотал он себе под нос, а  локомотив  тем  временем
быстро двигался по направлению к владениям Монгрова. - Остановите вора! О!
Вор,  вор,  вор  -  Его  дыхание  стало  тяжелее,  голова  закружилась.  -
Остановите вора!
     Юшарисп, практикующийся в искусстве сидения на диване, наконец сдался
и уселся на пол.
     - Будут неприятности? - спросил он.
     - Думаю,  да,  -  ответил  Джерек,  с  трудом  владея  собой.  -  Да!
Неприятности! - Его остекленевшие глаза смотрели сквозь инопланетянина.
     Юшарисп был тронут тем, что истолковал как  благородство  со  стороны
Джерека.
     - Почему вы так рискуете из-за незнакомца вроде меня?
     - Из-за любви! - прошептал Джерек и содрогнулся  от  удовольствия.  -
Из-за любви!
     - Вы - великодушное, скри, существо, - нежно произнес Юшарисп, подняв
сияющие глаза на Джерека. - Сильнее, скри, скри,  любви,  как  мы  говорим
(рев) на нашей планете,  не  имеет  никто,  скри,  чпо,  лар,  ооф.  -  Он
остановился в смущении. - Это, должно быть, скри, непереводимо.
     - Я лучше изменю вас обратно в прежнюю форму, прежде чем мы  прибудем
к Монгрову, - сказал Джерек деловым тоном.



                    8. ОБЕЩАНИЕ МИССИС АМЕЛИИ УНДЕРВУД

     Монгров был  в  восхищении,  получив  Юшариспа.  Он  обнял,  чуть  не
раздавив, маленького космического путешественника  и  немедленно  принялся
расспрашивать его обо всех деталях рокового путешествия.
     Космический путешественник был польщен приемом, тем более что все еще
оставался в уверенности, что скоро  покинет  планету.  Вот  почему  Джерек
Корнелиан совершил обмен как можно  быстрее  и  удалился  со  своим  новым
сокровищем, оставив Монгрова с Юшариспом глубоко погруженными в беседу.
     Миссис  Амелию  Ундервуд,  лишенную  возможности   двигаться,   чтобы
облегчить ее транспортировку, без  всякого  уведомления,  что  отныне  она
принадлежит Джереку, перенесли на борт  локомотива,  и  Джерек,  не  теряя
времени, вернулся на свое ранчо.
     Он поместил миссис Ундервуд в месте, считавшемся  в  древние  времена
самой важной частью  дома,  -  в  подвале.  Подвал,  в  котором  хранились
огромные емкости с жемчужного цвета вином, находился  прямо  над  спальней
Джерека и представлялся ему самой красивой комнатой в доме, а потому он  с
гордостью  думал,  что  миссис  Ундервуд  понравится  проснуться  в  таком
приятном помещении.
     Уложив ее на кушетку в центре комнаты, Джерек  отрегулировал  силовые
поля так, чтобы она спокойно спала до утра, а сам  отправился  в  спальню,
горя от нетерпения приготовить себя к встрече с  ней  и  полный  решимости
произвести на этот раз хорошее впечатление.
     Однако до утра еще оставалось много часов, и можно было все тщательно
обдумать. Он решил прекратить  попытки  доставить  ей  удовольствие  путем
имитации ее одежды и надеть что-нибудь  обыкновенное,  благо  его  прежний
костюм она никак не комментировала. Он сделал голографическое  изображение
самого себя и опробовал на нем различные стили одежды, заставив голограмму
двигаться по комнате, пока, удовлетворенный, не выбрал то, что хотел.
     Он оденется во все белое - и костюм, и обувь; былыми же будут волосы,
брови и губы. Это прекрасно вписывается в интерьер подвала, особенно  если
надеть  только  одно  кольцо  с  крупным  красным  камнем,  которое  будет
выглядеть на среднем пальце правой руки, как капля свежей крови.
     Джерек  подумал,  не  захочет  ли  миссис  Ундервуд  переодеться   во
что-нибудь другое, так как серый костюм, белая блузка и  соломенная  шляпа
выглядели  теперь  довольно  помятыми  и  блеклыми,  и  решил  приготовить
какую-нибудь одежду для нее и  преподнести  как  дар  влюбленного.  Джерек
просмотрел кучу литературы того периода, чтобы выяснить  наверняка,  какие
дары являются необходимой частью  ритуала  ухаживания  и  встретят  теплый
прием. Кроме того, надо  еще  подумать  и  о  другом  подарке.  Что-нибудь
традиционное. И музыку. Должна играть музыка...


     Оставалось ждать еще несколько часов, и  Джерек  вернулся  мыслями  к
недавним  событиям.  Он  немного  нервничал.  Миледи  Шарлотина,  конечно,
захочет отплатить ему за ловкий трюк - кражу ее инопланетянина, и если она
решит действовать немедленно, в данный момент это будет  некстати.  Он  не
хотел, чтобы прерывали его ухаживания, это помешает ему. Хорошо  бы  иметь
запас времени, прежде чем откроется обман. Тем не  менее  изменить  ничего
нельзя, можно только надеяться,  что  ее  месть  не  облечется  в  слишком
сложную и затяжную форму.
     Джерек лежал на белых перинах и нетерпеливо ждал утра, отказавшись от
мысли ускорить ход времени, так  как  знал,  что  на  путешественников  во
Времени такие вещи часто действуют отрицательно.
     Он обдумал ситуацию. Ему  очень  понравилась  миссис  Ундервуд.  Мало
того, что у нее красивая кожа и  милое  лицо,  она  еще  кажется  довольно
умной, что тоже приятно. Если  она  полюбит  его  завтра,  что  фактически
неизбежно, можно  будет  сыграть  много  игр:  расставание,  самоубийство,
меланхолические прогулки, сладко-горькие  расставания  и  так  далее.  Все
действительно зависело от нее и от того, насколько  ее  воображение  будет
подыгрывать ему. Сейчас было важно сделать необходимые приготовления.
     Джерек немного вздремнул с умиротворенной улыбкой на красивых губах.


     Утром Джерек Корнелиан отправился ухаживать. Одетый в  полупрозрачный
белый костюм, в нимбе белоснежных кудрей, сияя улыбкой на белых  губах,  с
охапкой каких-то длинных лиственных растений в  одной  руке  и  серебряным
"чемоданом", полным одежды, в другой, он остановился перед дверью  подвала
(из натурального шелка, натянутого на золоченую раму) и дважды топнул (как
они умудрялись стучать в  дверь  -  уму  непостижимо).  Топанье  послужило
сигналом для включения  музыки:  приятные  сельские  мелодии  -  сочинение
композитора по имени Чарльз Ивс,  близкого  по  времени  миссис  Ундервуд,
возможно, ее порадуют.
     Джерек сделал музыку тихой, почти неслышной.
     - Миссис Амелия Ундервуд, - произнес он, - вы слышали мой  стук?  Или
топанье?
     - Я буду благодарна, если вы уйдете, - ответил ее голос из-за  двери.
- Я знаю, кто вы, и могу догадаться, почему была похищена... и куда.  Если
вы намерены видеть меня уступчивой, сделав безумной, вы не получите  этого
удовольствия. Я уничтожу себя! Чудовище!
     Тон ее стал насмешливым, хотя остался немного напряженным.
     - Я никогда не злоупотребляла сырым мясом, сэр. Чистое виски также не
соответствует моим представлениям о подходящем питье на завтрак. В  другой
тюрьме, по крайней мере, я получала пищу, о которой просила.
     - Тогда попросите. Простите, миссис Амелия Ундервуд.  Я  был  уверен,
что сделал все правильно. Возможно, в вашем районе мира в то время  обычаи
были другими... Все же вы должны сказать мне...
     - Если мне суждено будет оставаться здесь пленницей, сэр,  -  сказала
она твердо, - я прошу на  завтрак  два  ломтика  чуть  обжаренного  хлеба,
несоленое масло, чеширский мармелад, кофе и иногда два вареных яйца.
     Он сделал движение красным кольцом.
     - Готово. Запрограммировано.
     Ее голос продолжал:
     - На ленч... ну, это будет по-разному. Но так  как  климат  постоянно
слишком теплый, основу пищи должны составлять  различные  салаты.  Никаких
помидоров, они вредны для внешности, я уточню  позже.  По  воскресеньям  -
жареная говядина, баранина или свинина. Оленина время от времени, в  сезон
(хотя я знаю, она склонна горячить кровь), и  дичь  в  подходящий  момент.
Бараньи котлеты. Вареные телячьи щечки и так далее. Я составлю вам список.
И йоркширский пудинг с мясом и соусом из редьки. Баранина в  пряном  соусе
свинина  в  яблочном  соусе.  Телятина  с  луком,   хотя   я   предпочитаю
определенные специи в отношении телятины, их я также включу в  список.  На
обед...
     - Миссис Амелия Ундервуд! - закричал в смятении Джерек Корнелиан. - У
вас будет любая пища,  какую  вы  пожелаете.  Вы  будете  есть  черепах  и
индюков, головы, сердца и ляжки, подливки и соусы, рыбу, дичь. Любые звери
будут созданы и умрут, чтобы усладить ваш вкус!  Клянусь,  что  вы  больше
никогда не будете завтракать мясом и виски.  А  сейчас,  миссис  Ундервуд,
можно мне войти?
     В ее голосе послышалась нотка удивления.
     - Вы тюремщик, сэр. Полагаю, вы можете делать все, что угодно.
     Музыка Чарльза Ивса стала громче, и Джерек шагнул вперед сквозь шелк,
зацепившись ногой за материю и подпрыгнув не совсем  в  том  стиле,  какой
требуется при ухаживании.
     Она закрыла глаза и закричала:
     - Ужас! Ужас!
     - Вам не нравится музыка? Она из вашего времени.
     - Это какофония.
     - Ах,  хорошо.  -  Джерек  щелкнул  пальцами,  и  музыка  стихла.  Он
повернулся и поправил шелк на раме, затем с низким поклоном, конкурирующим
с поклоном Лорда Джеггеда, представил ей себя во всей белизне.
     Одетая  в  свой  обычный  костюм,  хотя  шляпа  лежала  на  аккуратно
прибранной кушетке, миссис Ундервуд стояла на фоне емкости с первоклассным
виски, сложив руки на груди и поджав губы. Она действительно  представляла
собой самое  красивое  человеческое  существо,  какое  приходилось  видеть
Джереку, если не считать его самого. Он не мог вообразить и создать ничего
лучше.  Маленькие  пряди  каштановых  волос   падали   на   лоб,   оттеняя
серо-зеленые  глаза,  блестящие  и  спокойные.  Плечи  расправлены,  спина
прямая, маленькие сапожки сдвинуты вместе.
     - Ну, сэр? - сказала она. Голос был резким, даже холодным. - Я  вижу,
вы похитили  меня.  И  хотя  в  вашем  распоряжении  мое  тело,  душу  мою
гарантирую, вы не получите.
     Джерек почти  не  слышал,  упиваясь  ее  красотой,  потом  машинально
предложил связку шоколадок. Она отказалась.
     - Наркотики, - сказала она, - по доброй воле не попадут мне в рот.
     - Шоколад, - объяснил Джерек.
     -  Шоколад?  -  Она  пригляделась  более  внимательно  и,   казалось,
задумалась на мгновение,  но  затем  ее  лицо  снова  приняло  решительное
выражение. - Нет!
     Наконец Джерек положил шоколад на кушетку и сел рядом со шляпкой.  Он
распылил чемодан, и его содержимое высыпалось на пол.
     - А это что?
     - Одежда, - ответил Джерек. - Для вас. Красивая.
     Она  поглядела  вниз,  пораженная  обилием  цветов  и   разнообразием
материалов. Ткани мерцали. Их красоту нельзя было отрицать,  и  все  цвета
шли ей. Губы миссис Ундервуд раскрылись, щеки порозовели...  А  затем  она
отпихнула платья сапожком.
     - Это неподходящая одежда для хорошо воспитанной леди, - заявила она.
- Вы должны убрать ее.
     Джерек был разочарован, почти обижен.
     - Но?.. Убрать?
     -  Моя  одежда  вполне  удовлетворительна.  Мне  только  хотелось  бы
постирать ее, вот и все.  В  этой...  в  этой  клетке  я  нигде  не  нашла
принадлежностей для мытья.
     - Вам не надоело, миссис Амелия Ундервуд, то, что вы носите?
     - Нет. Я уже говорила относительно принадлежностей.
     - Хорошо.
     Он сделал движение кольцом. Одежда поднялась в воздух, изменила форму
и цвет и подплыла к кушетке. Теперь рядом с шоколадом и шляпкой  лежали  в
ряд шесть одинаковых костюмов, укомплектованных даже соломенными  шляпами,
- каждый в точности такой же, как и тот, что был на ней в данный момент.
     - Благодарю вас. - Ее манеры стали чуточку  менее  холодными.  -  Это
намного лучше. - Она нахмурилась. - Может быть, в конце  концов  вы  и  не
такой...
     Обрадованный, что  сделал  хоть  что-то,  заслужившее  ее  одобрение,
Джерек решил объявить о своих чувствах. Он аккуратно встал на одно колено,
приложил обе руки к сердцу и поднял глаза к небесам с видом обожания.
     - Миссис Амелия Ундервуд!
     Она испуганно отшатнулась и стукнулась спиной о емкость  с  виски.  В
емкости что-то хлюпнуло.
     - Я Джерек Корнелиан, - продолжал он. - Я был рожден. Я люблю вас!
     - О Боже!
     - Я люблю вас больше, чем жизнь, достоинство или богов,  -  продолжал
Джерек. - Я буду любить вас, пока коровы не вернутся домой, пока свиньи не
перестанут летать. Я, Джерек Корнелиан...
     - Мистер Корнелиан!
     Казалось, она была  ошеломлена  его  страстью.  Но  почему?  В  конце
концов, в ее время все только и делали,  что  заявляли  о  своей  любви  к
кому-либо. Дальнейшие его размышления были прерваны ее словами:
     - Встаньте, сэр, пожалуйста. Я респектабельная женщина. Мне  кажется,
вы не понимаете, не учитываете мое положение в обществе. То  есть,  мистер
Корнелиан, я замужем. Домашняя хозяйка из Бромли, в Кенте, около  Лондона.
У меня нет никаких других занятий, сэр.
     - Домашняя хозяйка!
     Он умоляюще посмотрел на нее, ожидая объяснений.
     - У меня нет, подчеркиваю... никаких... других занятий.
     Он был озадачен.
     - Вы должны объяснить.
     - Мистер Корнелиан, я  уже  намекала,  старалась  коснуться  довольно
деликатного вопроса, касающегося... э... определенных  принадлежностей.  Я
не смогла найти их.
     - Принадлежности? - Все  еще  стоя  на  одном  колене,  Джерек  обвел
глазами подвал, огромные емкости со спиртом, саркофаги, чучела аллигаторов
и медведей. - Боюсь, я не понимаю...
     - Мистер Корнелиан... - Она кашлянула и опустила глаза. - Ванная...
     - Но, миссис Амелия Ундервуд, если вы  хотите  принять  ванну,  здесь
есть емкости с вином. Или, если вы предпочитаете, я могу создать молоко.
     Явно в смущении, но более настойчиво, она произнесла:
     - Я не хочу ванну, мистер Корнелиан. Я имею в виду... - она набрала в
грудь воздуха, - ватерклозет.
     Осененный догадкой, Джерек счастливо улыбнулся.
     - Полагаю, это можно устроить. Я могу наполнить клозет  водой,  и  мы
займемся там любовью. О, в воде! В жидкости!
     Ее губы задрожали!  Она  явно  была  в  отчаянии.  Неужели  он  снова
неправильно понял? Джерек беспомощно посмотрел на женщину.
     - Я люблю вас, - сказал он.
     Она закрыла глаза руками, ее плечи дрогнули.
     - Вы, должно быть, меня ужасно  ненавидите,  -  приглушенным  голосом
сказала она. - Я не могу поверить, что вы не  понимаете  меня...  О,  как,
должно быть, вы ненавидите меня!
     - Нет! - Он вскочил с криком: - Нет! Я люблю вас! Каждое ваше желание
будет исполнено. Все, что в моей власти, будет сделано. Просто вы,  миссис
Амелия Ундервуд, не выразили точно свое требование. Я не понимаю вас. - Он
сделал широкий жест: - Я тщательно сконструировал весь дом в  соответствии
с вашим периодом времени. Я сделал все, чтобы угодить вам. Если только  вы
объясните подробнее, я буду счастлив сделать все, что вы просите.
     Он выдержал паузу. Она опустила руки и внимательно взглянула на него.
     - Возможно, рисунок? - предположил Джерек.
     Она снова закрыла лицо руками. Снова ее плечи задрожали.
     Потребовалось некоторое время, прежде чем он выяснил, что она  хочет.
Миссис Ундервуд  рассказывала  ему  срывающимся  нервным  голосом,  сильно
покраснев. Джерек засмеялся от удовольствия, когда понял.
     - Подобные функции у нас давно упразднены. Я могу  слегка  переделать
ваше тело, и вам не понадобится...
     - Я не позволю вмешиваться!
     - Как хотите.


     Наконец в одном из углов  подвала  Джерек  изготовил  ей  "ванную"  в
соответствии с ее инструкциями. Затем, следуя дальнейшим  требованиям,  он
отгородил этот угол стенками, добавив от себя  красный  мрамор  и  зеленый
малахит. Едва он закончил, миссис Ундервуд  вбежала  внутрь  и  захлопнула
дверь, напомнив ему маленькое нервное животное. Джерек подумал, что стенки
придают ей чувство безопасности, какого не может обеспечить подвал. Однако
сколько же можно оставаться в ванной? Может быть, вечно? Но  ведь  она  не
экземпляр зверинца,  отказывающийся  выйти  из  своей  среды  обитания.  И
все-таки, сколько можно прятаться за мраморной дверью, отказываясь  видеть
его?
     Джерек ждал, как ему показалось, очень долго и, наконец, не выдержав,
окликнул ее:
     - Миссис Амелия Ундервуд!
     Ее голос резко прозвучал с из-за двери:
     - Мистер Корнелиан, у вас  нет  такта!  Я  могла  ошибиться  в  ваших
намерениях, но не могу игнорировать факт, что ваши манеры отвратительны!
     - О! - обиделся Джерек. - Миссис Амелия Ундервуд!  Я  известен  своим
тактом. Я знаменит этим! Я был рожден!
     - Так же, как и я,  мистер  Корнелиан.  Не  могу  понять,  почему  вы
постоянно подчеркиваете этот факт. Мне вспоминаются дикари, которых мы,  к
несчастью, встретили, когда мой отец, мать и я сама были в Южной  Америке.
У них имелась похожая фраза...
     - Они были невежливы?
     - Это не имеет значения. Скажем,  ваш  такт  не  совпадает  с  тактом
английского джентльмена. Один момент...
     Послышался  клокочущий  шум  воды,  и,   наконец,   миссис   Ундервуд
появилась. Она выглядела намного свежее,  но  бросила  на  Джерека  взгляд
загадочного неудовольствия.
     Джерек Корнелиан никогда  прежде  не  испытывал  ничего  похожего  на
подавленность, но теперь, расстроенный  своей  неспособностью  общаться  с
миссис Ундервуд, он начал понимать значение этого слова  и  вздохнул.  Она
все  время  неправильно  истолковывала   его   намерения.   Согласно   его
первоначальным расчетам, они должны  были  в  этот  момент  находиться  на
кушетке, обмениваясь поцелуями и так далее, заверяя друг  друга  в  вечной
любви. Он был крайне обескуражен, но решил попытаться снова.
     - Я хочу заняться любовью с вами, - сказал он рассудительным тоном. -
Разве у вас есть возражения? Я уверен, что в ваше время люди только этим и
занимались. Я знаю. Все, что я изучал,  доказывает,  что  занятие  любовью
было главной приметой века!
     - У нас не принято говорить об этом, мистер Корнелиан.
     - Я хочу... Так о чем же вы говорите?
     - Есть такая  вещь,  мистер  Корнелиан,  как  институт  христианского
брака. - Ее тон смягчился, в нем прорезались наставнические  нотки.  -  Та
любовь, о которой вы говорите, освящена обществом только тогда, если  двое
участвующих в ней людей женаты. Я  верю,  что  вы  не  чудовище,  как  мне
сначала показалось. Вы в своем роде вели себя почти  по-джентльменски,  и,
следовательно, напрашивается вывод, что вы  введены  в  заблуждение.  Если
хотите научиться соответствующему  поведению,  я  не  буду  мешать  вам  -
наоборот, сделаю все, что смогу, чтобы научить цивилизованным манерам.
     - Да? - Он просветлел. - Замужество? Значит, мы должны сделать это.
     - Вы хотите жениться на мне? - Она холодно рассмеялась.
     - Да. - Он снова начал опускаться на колени.
     - Но я уже замужем, - объяснила она, - за мистером Ундервудом.
     - Я тоже женат, - сказал он, не будучи в  состоянии  интерпретировать
смысл ее последнего заявления.
     - Тогда мы  не  можем  пожениться,  мистер  Корнелиан.  -  Она  снова
засмеялась. - Люди, уже женатые, должны оставаться женатыми на тех  людях,
с которыми они... э... уже женаты. На ком вы женаты?
     - О! - Он улыбнулся и пожал плечами. - Я был женат на  многих  людях.
На моей матери, конечно, Железной  Орхидее.  Она  была  первой,  по-моему,
будучи близко, под  рукой.  Вторая  (если,  все-таки,  не  первая)  миссис
Кристия, Вечная Содержанка. И миледи Шарлотина. И Вертер де Гете, но с ним
я бывал очень мало, насколько помню. И чаще всего на Лорде Джеггеде,  моем
старом друге. И, возможно, на сотне других людей в промежутках.
     - Э... сотне других? - Она вдруг села на  кушетку.  -  Сотня?  -  Она
бросила на него странный  взгляд.  -  Вы  меня  правильно  поняли,  мистер
Корнелиан, когда я говорила о замужестве? Ваша мать? Друг мужчина? О Боже!
     - Я уверен, что понял правильно. Женитьба означает  занятие  любовью,
не так ли? - Он сделал паузу, пытаясь  вспомнить  более  прямую  фразу.  -
Сексуальная любовь, - сказал он.
     Она откинулась назад  на  кушетку,  закрыв  глаза  изящной  рукой,  и
шепотом выговорила:
     - Пожалуйста, мистер Корнелиан!  Прекратите  сейчас  же.  Я  не  хочу
больше слышать. Оставьте меня, прошу вас.
     - Вы не хотите выйти за меня замуж сейчас?
     - Уходите! - Дрожащим пальцем она указала на дверь. - Уходите!..
     Но Джерек был терпелив.
     - Я люблю вас, миссис Амелия Ундервуд. Я принес  шоколад,  одежду.  Я
сделал... э... ванную для вас, обманывал и лгал из-за  вас.  -  Он  сделал
паузу, затем, как бы извиняясь, продолжил: - Обещаю, что  если  я  потерял
уважение своих друзей, то постараюсь вернуть его каким-то образом. Что еще
я должен сделать, миссис Амелия Ундервуд?
     Она немного успокоилась и, сев прямо, глубоко вздохнула:
     - Это не ваша вина, - сказала она, уставившись в  пространство.  -  И
мой долг помочь вам. Вы просили у меня помощи - и  я  должна  оказать  ее,
иначе будет не по-христиански. Но, по правде, это  геркулесова  задача.  Я
жила в Индии, посещала Африку... Мало уголков найдется в Империи, где бы я
в свое время не побывала. Мой отец был миссионером, посвятившим свою жизнь
обучению дикарей христианской добродетели. Следовательно...
     - Добродетель. - Он заинтересованно подвинулся вперед на  коленях.  -
Добродетель? Вот оно. Вы научите меня добродетели, миссис Амелия Ундервуд?
     Она вздохнула. Ее взгляд стал  рассеянным.  Она,  казалось,  была  на
грани обморока.
     - Как может христианин отказаться? Но сейчас вы должны  уйти,  мистер
Корнелиан, а я как следует обдумаю ситуацию.
     Он поднялся на ноги.
     - Как скажете. Я думаю, мы добьемся успеха, не правда ли? И  когда  я
научусь добродетели... я смогу стать вашим любовником?
     Мисс Ундервуд сделала усталый жест.
     - Если бы у вас нашлась бутылка нюхательной соли, мне кажется, она бы
пригодилась сейчас.
     - Да? Конечно, только опишите ее.
     - Нет-нет. А теперь покиньте меня. Будем  считать,  что  вы  пытались
подшутить над моим положением, хотя у меня есть подозрение... Все же  пока
не будет доказательств противоположного...
     Она снова без сил упала на кушетку,  умудрившись  при  этом,  однако,
поправить юбку таким образом, чтобы ее край не приоткрывал лодыжку.
     - Я вернусь позже, - пообещал Джерек. - И мы начнем уроки.
     - Позже, - выдохнула она. - Да...
     Он шагнул сквозь шуршащий  шелк  двери,  но  тут  же,  спохватившись,
повернулся,  чтобы  отвесить  низкий  галантный  поклон.  Миссис  Ундервуд
смотрела на него ничего не выражающим взглядом, качая головой из стороны в
сторону.
     - Мое милое сердце, - пробормотал Джерек.
     Она нащупала часы, висевшие на цепочке  у  пояса,  открыла  крышку  и
посмотрела.
     - Я жду ленч, - сказала она, - ровно в час.


     Почти с радостью Джерек вернулся в  спальню  и  бросился  на  перину.
Ухаживание, надо признать, оказалось более трудным, более  сложным  делом,
чем ему представлялось, зато, по крайней мере, он скоро проникнет в  тайну
загадочной добродетели. Итак, он хоть что-то приобрел с появлением  миссис
Ундервуд.
     Его раздумья были прерваны голосом Лорда Джеггеда  Канарии,  негромко
прозвучавшим прямо в ухе:
     - Нельзя ли поговорить с тобой, мой славный Джерек, если ты не занят?
Я вижу, ты у себя.
     - Конечно. - Джерек встал. - Сейчас спущусь.
     Джереку было приятно, что Джеггед  явился.  Его  переполняло  желание
немедленно рассказать другу все, что произошло между  ним  и  его  любимой
леди. Кроме того, неплохо бы спросить совета у Лорда  Джеггеда  по  поводу
дальнейших действий, ведь фактически, вспомнил Джерек, все это было  идеей
именно Лорда Джеггеда...
     Джерек  скользнул  вниз,  в  гостиную,  и  увидел   Лорда   Джеггеда,
прислонившегося к стволу фикуса. Одетый в  голубой  туман,  обволакивающий
тело и поднимающийся над головой в виде своеобразного капюшона,  полностью
скрывающего ноги, Джеггед держал в руке надкусанный фрукт, не испытывая  к
нему, похоже, особого интереса.
     - Доброе утро, Джерек, - приветствовал он, распыляя фрукт. - Ну,  как
твоя гостья?
     - Сначала она никак не реагировала, - с жаром сказал Джерек.  -  Она,
кажется, считала меня несимпатичным. Но, по-моему,  я  все  же  сломал  ее
сопротивление  в  конце  концов.  Недолго  осталось  ждать,  когда   шторы
поднимутся для основного акта.
     - Она любит тебя так же, как ты ее?
     - Я думаю, она начинает любить  меня.  Во  всяком  случае,  проявляет
интерес.
     - Итак, ты еще не занимался с ней любовью?
     - Пока нет. Оказывается, существует больше ритуалов,  чем  вы  или  я
считали. Совершенно различные. Очень интересно.
     - Ты, конечно, все еще любишь ее?
     - О, конечно. Отчаянно. Я не из тех, кто отступает просто  так,  Лорд
Джеггед. Вы ведь знаете.
     - Да-да, прошу прощения за свой вопрос, - пробормотал  Лорд  Джеггед,
обнажая в улыбке острые золотые зубы.
     -  Чтобы  история  могла  приобрести  настоящий  драматический,  даже
трагический оттенок, ей, конечно, придется научиться  любить  меня.  Иначе
все станет фарсом, плохой комедией, не стоящей никаких стараний!
     - Согласен! О да, согласен! - сказал  Джеггед,  но  улыбка  его  была
странной.
     - Она научит меня  обычаям  своего  народа,  подготовит  к  основному
ритуалу, который называется женитьбой, потом, без сомнения, признается мне
в любви, и все начнется по-серьезному.
     - И сколько же это потребует времени?
     - О, по меньшей мере день или два, - ответил Джерек.  -  Может  быть,
неделю. - Он вспомнил, что  хотел  задать  еще  вопрос:  -  А  как  миледи
Шарлотина восприняла мое, гм, преступление?
     - Исключительно хорошо. - Лорд Джеггед зашагал по  комнате,  оставляя
после себя маленькие облачка голубого тумана. - Она  поклялась...  как  же
это... в вечной мести тебе.  Сейчас  она  обдумывает  самую  лучшую  форму
мести. Какие возможности! Ты даже представить не можешь некоторые из  них!
Воздаяние, мой  дорогой  Джерек,  настигнет  тебя  в  самый  драматический
момент! И оно будет жестоким! Оно будет соответствовать твое вине.
     Джерек почти не слушал.
     - Она очень изобретательна, - сказал он.
     - Очень.
     - Но она ничего не станет предпринимать немедленно?
     - Думаю, нет.
     - Хорошо. Мне хотелось бы иметь время  на  ритуал,  который  соединит
миссис Амелию Ундервуд со мной, прежде чем я начну думать о  мести  миледи
Шарлотины.
     - Я понимаю. - Лорд Джеггед поднял изящную голову и посмотрел  сквозь
стену. - Ты немного пренебрегаешь декорациями. Твои стада бизонов давно не
перемещались, а твои попугаи совсем, кажется, исчезли. Однако же, полагаю,
это соответствует поведению человека, охваченного страстью.
     - Тем не менее закат мне надоел. - Джерек  убрал  закат,  и  ландшафт
внезапно   наполнился   обычным   солнечным   светом,   что   не    совсем
соответствовало вкусу Джерека, но он не обратил внимания. -  Пожалуй,  мне
начинает надоедать все старое окружение.
     - Почему бы и нет? А кто это явился к тебе в гости?
     Неуклюжий и тяжелый орнитоптер  беспорядочно  двигался  сквозь  небо,
хлопая невпопад огромными металлическими крыльями.  Машина  шмякнулась  на
лужайку рядом с локомотивом Джерека, и оттуда выбралась маленькая фигурка.
     - Неужели, - воскликнул Лорд Канарии, - это сам Браннарт Морфейл?  Не
иначе как по распоряжению миледи Шарлотины, открывать военные действия.
     - Надеюсь, нет.
     Джерек смотрел, как маленький горбун проковылял вверх  по  ступенькам
веранды. Находясь вне своего экипажа, Браннарт Морфейл настаивал  на  том,
что он хром - одно из проявлений его тяги к мимикрии. Он прошел в дверь  и
приветствовал друзей.
     -  Здравствуйте,  Браннарт,  -  встретил  его  Лорд  Джеггед,  шагнув
навстречу и хлопнув ученого по горбу. - Что оторвало вас от лаборатории?
     - Надеюсь, ты помнишь, Джерек, - сказал  хронист,  -  что  согласился
показать мне сегодня машину времени. Новую машину.
     Джерек совершенно забыл свою поспешную и совершенно лживую  беседу  с
Морфейлом накануне вечером.
     - Машину времени? - повторил он, пытаясь вспомнить, что говорил. -  О
да. - Джерек счел за лучшее признаться во всем. -  Сожалею,  но  это  была
шутка, мой дорогой Морфейл. Шутка с миледи Шарлотиной. Вы разве ничего  не
слышали?
     - Нет. Она  была  раздражена,  когда  вернулась,  и  потеряла  всякий
интерес ко  мне,  поэтому  я  вскоре  уехал.  Какая  жалость.  -  Браннарт
пригладил  пальцами  разноцветную  бороду,  приняв   известие   достаточно
философски. - Я надеялся...
     - Конечно, вы надеялись, моя скрюченная потрепанная любовь, - вступил
в разговор Лорд Джеггед. - Но у  Джерека  здесь  есть  путешественница  во
Времени.
     - Пилтсдаунский человек?
     - Не совсем. Чуть более поздний экземпляр. Девятнадцатый век, не  так
ли, Джерек? - сказал Лорд Джеггед. - Леди.
     - Англия девятнадцатого века, -  уточнил  Джерек  слегка  педантично,
гордый своим знанием периода.
     Но Браннарт был разочарован.
     - Прибыла  в  обычной  машине,  да?  Девятнадцатого,  двадцатого  или
двадцать первого века? Модель с большими колесами?
     - Полагаю, да. - Джерек не подумал спросить  об  этом  миссис  Амелию
Ундервуд. - Я не видел машину. А вы видели, Лорд Джеггед?
     Лорд Джеггед пожал плечами и покачал головой.
     - Когда она прибыла? - спросил старый Морфейл.
     - Два или три дня назад.
     - Никакой машины времени не было зарегистрировано моими  хронографами
в это время, - решительно заявил Морфейл. - Ни одной  в  течение  довольно
долгого периода. Ты должен узнать  у  своей  путешественницы  во  Времени,
Джерек, какого вида машину она использовала. Это может оказаться важным: а
вдруг какой-то новый вид? Возможно даже, совсем не машина. Загадка, а?
     Его глаза блестели.
     - Если смогу помочь, буду рад. Я и так  заставил  вас  приехать  сюда
зря, Браннарт, - успокоил Джерек ученого. - Постараюсь выяснить как  можно
быстрее.
     - Ты очень добр, Джерек. - Браннарт Морфейл сделал  паузу.  -  Ну,  я
полагаю...
     - Вы останетесь на ленч?
     - Э... нет. Меня ждут эксперименты. Ждут. - Он помахал тонкой  рукой.
- До свидания, мои дорогие.
     Они проводили его до орнитоптера. Машина после  нескольких  неудачных
попыток стала с лязганьем подниматься в небо.  Джерек  помахал  вслед,  но
Лорд Джеггед с задумчивым видом смотрел назад, на дом.
     - Загадка... - пробормотал Лорд Джеггед.
     - Загадка? - Джерек повернулся к нему.
     - Тоже загадка, - сказал Лорд Джеггед и подмигнул Джереку.
     Джерек, недоумевая, подмигнул в ответ.



                   9. НЕМНОГО ИДИЛЛИИ, НЕМНОГО ТРАГЕДИИ...

     Шли дни.
     Миледи Шарлотина не мстила.
     Лорд Джеггед Канарии  исчез  по  своим  делам  и  больше  не  посещал
Джерека.
     Монгров и Юшарисп стали исключительными друзьями, и Монгров был полон
решимости помочь инопланетянину построить космический корабль.
     Железная Орхидея увлеклась Вертером де Гете и  носила  теперь  только
черные цвета. Даже свою кровь она превратила в черную жидкость. Они  спали
вместе в большом черном гробу в огромной усыпальнице из черного мрамора  и
эбонита. Казалось, наступил сезон мрака,  трагедии  и  отчаяния.  Все  уже
знали, что Джерек влюблен, охвачен безнадежной страстью  к  миссис  Амелии
Ундервуд. Он положил начало новой моде, в которую  мир  погружался  еще  с
большим энтузиазмом, чем в моду на Флаги.
     По иронии судьбы, мода почти не коснулась только Джерека Корнелиана и
миссис Амелии Ундервуд. Они довольно приятно проводили время  вместе  -  с
того момента, как Джерек понял, что ему пока не суждено достигнуть вершины
своей любви, а миссис Амелия Ундервуд  пришла  к  выводу  что  он,  по  ее
выражению, больше похож на заблудшего набоба, чем на  осознанно  жестокого
Цезаря. Джерек не знал в  точности,  о  чем  идет  речь,  но  был  доволен
положением дел, раз она согласна была делить с ним компанию большую  часть
времени своего бодрствования.
     Они исследовали мир, облетая  его  на  локомотиве,  ездили  в  конной
упряжке, катались на лодке по реке, сделанной Джереком.  Она  научила  его
искусству езды на велосипеде, и они путешествовали  по  лиственному  лесу,
созданному по ее инструкциям, взяв с собой упакованный завтрак и термос  с
чаем. Она согласилась время от времени менять свой костюм, однако все-таки
оставаясь  преданной  моде  своего  времени.  После  нескольких  неудачных
попыток Джерек сделал пианино, и она пела гимны, а  иногда  патриотические
песни вроде "Барабан Дрейка" или "Англия будет всегда". В  редкие  моменты
звучали и сентиментальные песни - такие, как "Приходи  в  сад",  "Если  бы
только эти губы могли сказать". Как-то раз  Джерек  взял  в  руки  банджо,
чтобы аккомпанировать ей, но миссис Амелии  Ундервуд  не  понравился  этот
инструмент, и Джерек больше не возвращался к нему.
     Солнечные лучи, несмотря на широкополую шляпку, аккуратно сидящую  на
каштановых  локонах,  падали  ей  на  летнее  платье  из  белого   хлопка,
украшенное зелеными кружевами, и она, радуя взгляд Джерека, позволяла  ему
поднимать лодку в воздух и парить над миром, глядя на  горы  Монгрова  или
гейзеры Герцога Королев, мрачную гробницу Вертера де Гете,  пахучий  океан
миссис Кристии. Они лишь старались избегать окрестностей  озера  "Козленок
Билли" и всей остальной территории миледи Шарлотины. Нет смысла,  говорила
миссис Амелия Ундервуд, испытывать судьбу.
     Джерек  построил  шлюзы  и  озера  в  соответствии  с  ее  описаниями
английских  пейзажей,  но  она  никогда  по-настоящему   не   наслаждалась
окружающей обстановкой.
     - Вы всегда склонны к излишеству, мистер Корнелиан, - объяснила  она,
изучая копию озера Тилмери, расстилающегося  на  пятьдесят  миль  во  всех
направлениях. - Хотя мерцающие  отблески  света  получились  правильно,  -
добавила она утешающе и вздохнула. - Нет, это не годится. Простите.
     И он уничтожил озеро.
     Это было всего одно из многих  разочарований.  Она  продолжала  учить
Джерека пониманию смысла Добродетели, надеясь,  что  ему  легче  постигать
предмет на примерах, касающихся различных аспектов ее собственного мира.
     Однажды, вспомнив просьбу Браннарта Морфейла, Джерек  спросил  миссис
Ундервуд, каким образом она попала в это время.
     - Я была похищена, - кратко объяснила она.
     - Похищена? Каким-нибудь путешественником во Времени, который полюбил
вас?
     - Я никогда не узнала о его чувствах по  отношению  к  себе.  Однажды
ночью, когда я в собственной постели, в комнате появилась фигура в плаще с
поднятым капюшоном. Я пыталась кричать, но мои голосовые  связки  онемели.
Он приказал мне одеваться - я отказалась. Он  снова  приказал,  настаивая,
чтобы я надела одежду, "типичную для моего периода". Я  снова  отказалась,
но неожиданно одежда оказалась на мне, а я против воли встала на ноги.  Он
схватил меня, и я потеряла сознание. Все закружилось, а когда я  очнулась,
то была уже в вашем мире и сейчас же отправилась на  поиски  какого-нибудь
представителя  власти,  предпочтительно  Британского  Консула.  Сейчас   я
понимаю,  конечно,  что  у  вас  нет  Британского  Консула,  вот   почему,
собственно, и не верю, что  когда-нибудь  вернусь  на  Коллинз-авеню,  23,
Бромли.
     - Звучит очень романтично, - сказал Джерек. - Я  понимаю,  почему  вы
грустите.
     - Романтично? Бромли? Пусть... - Она оставила тему.
     Миссис Ундервуд сидела, выпрямившись  и  сдвинув  вместе  колени,  на
бархатном сиденьи локомотива и всматривалась  в  пейзаж,  развертывающийся
внизу.
     - Все-таки я очень хотела бы вернуться назад, мистер Корнелиан.
     - Боюсь, это невозможно, - вздохнул он.
     - По техническим причинам?
     Она никогда прежде  не  настаивала  на  подробностях.  Джерек  всегда
умудрялся внушить ей впечатление, что это  скорее  совершенно  невозможно,
чем просто  очень  трудно,  -  передвигаться  в  обратном  направлении  во
Времени.
     - Да, - сказал он. - Технические причины.
     - Нельзя ли посетить того ученого, о котором  вы  говорили?  Браннарт
Морфейл. И спросить его?
     Джерек не хотел потерять ее. Его любовь к ней выросла  абсолютно  (по
крайней мере,  он  думал  так,  не  вполне  понимая,  что  означает  слово
"абсолютно"). К тому же были признаки, что она стала теплее  относиться  к
нему и, может быть, скоро  согласится  стать  его  любовницей.  Джерек  не
хотел, чтобы она отвлекалась на посторонние вещи.
     - Невозможно. - Он покачал головой, подчеркивая сказанное. - Особенно
потому, что вы, кажется, прибыли  сюда  не  в  машине  времени.  Я  раньше
никогда не слыхал  о  подобном  и  считал,  что  всегда  требуется  машина
времени. Как вы думаете, кто похитил вас? Конечно, человек был не из моего
времени?
     - Он был в капюшоне.
     - Да?
     - Все его тело было скрыто  плащом.  Может  быть,  это  даже  был  не
мужчина. Могла быть и женщина. Или зверь с  какой-нибудь  другой  планеты,
подобный тем, что содержатся в ваших зверинцах.
     - В самом деле очень странно. Вероятно, - сказал Джерек  мечтательно,
- это был посланец Судьбы, соединивший сквозь  столетия  Двух  Бессмертных
Влюбленных. - Он наклонился к ней и взял за руку. - И здесь, наконец...
     Она отдернула руку.
     - Мистер Корнелиан! Я  думала,  вы  согласились  прекратить  подобную
чепуху!
     Он вздохнул.
     - Я могу спрятать свои чувства от вас, миссис Амелия Ундервуд, но  не
могу изгнать их. Они остаются со мной ночью и днем.
     Она подарила ему добрую улыбку.
     - Уверена, это только  слепое  увлечение,  мистер  Корнелиан.  Должна
признаться, что нахожу  вас  довольно  привлекательным,  в  общем  смысле,
конечно, но я уже замужем за мистером Ундервудом.
     - Но мистер Ундервуд находится за миллионы лет отсюда!
     - Это безразлично.
     - Нет, не безразлично. Мистер Ундервуд мертв. Вы вдова! - Он не терял
времени даром и еще раньше расспросил ее подробно по этим  вопросам.  -  А
вдова может снова выйти замуж! - добавил он находчиво.
     - Я  только  номинально  вдова,  мистер  Корнелиан,  как  вам  хорошо
известно. - Она строго смотрела  на  него,  пока  он  мрачно  топтался  на
подножке. Как-то раз он чуть не вывалился из локомотива, так  велико  было
его возбуждение. - Мой долг всегда помнить,  что  может  найтись  средство
вернуться в собственный век.
     - Эффект Морфейла, - возразил он. - Вы не сможете остаться в прошлом,
посетив хоть раз будущее. Во всяком случае, надолго. Я не знаю, почему. Не
знает и Морфейл. Примиритесь  с  тем,  миссис  Амелия  Ундервуд,  что  вам
придется провести здесь вечность. Проведите ее со мной!
     - Мистер Корнелиан, ни слова больше!
     Он пригорюнился, стоя на дальнем краю подножки.
     - Я согласилась сопровождать вас, проводить с вами время, потому  что
считала своим  долгом  просветить  вас  в  какой-то  степени  в  моральном
аспекте. Я  продолжу  эти  попытки,  но  если  через  какое-то  время  мне
покажется, что вы безнадежны, я махну на вас рукой и откажусь  встречаться
с вами независимо от того, будете ли вы держать меня пленницей или нет.
     Джерек вздохнул.
     - Хорошо, миссис Амелия Ундервуд.  Но  месяц  назад  вы  обещали  мне
объяснить, что такое добродетель и как я могу достичь ее. Вы  все  еще  не
дали удовлетворительного объяснения.
     - Не надо  отчаиваться,  -  сказала  она,  чуть  выпрямляя  спину.  -
Сейчас...
     И  она  начала  рассказывать  ему  историю  Персифаля,   а   золотой,
украшенный драгоценными камнями локомотив неторопливо плыл по небу,  пыхтя
и оставляя позади себя величественные облака серебристо-голубого дыма.


     Так и шло время, пока оба, миссис Амелия Ундервуд и Джерек Корнелиан,
не привыкли к компании друг друга.  Их  связывала  глубокая  привязанность
словно они были женаты и равны во  всем.  В  их  отношениях  отсутствовала
всего одна вещь, но это не казалось важным, так как Джерек,  подобно  всем
людям своего времени, обладал адаптивностью.
     Даже  миссис  Амелия  Ундервуд  вынуждена  была  признать   некоторые
преимущества такой ситуации.  У  нее  не  было  никаких  обязанностей,  за
исключением  добровольно  возложенной  на   себя   задачи   способствовать
моральному совершенствованию Джерека, да еще домашних хлопот. Ей не  нужно
было сдерживать язык, когда хотелось сделать остроумное замечание.  Джерек
определенно не настаивал на внимании и уважении, которые  требовал  мистер
Ундервуд, когда они жили вместе в Бромли. И были моменты  в  жизни  миссис
Амелии Ундервуд в этом противном  декадентском  веке,  когда  она  впервые
ощутила, что может значить свобода - свобода от страха,  от  обязанностей,
от неприятных эмоций.
     А Джерек был добрым, проявляя, несомненно, огромное желание доставить
ей удовольствие, искренне ценя ее характер и красоту. Ей иногда  хотелось,
чтобы все было по-другому, чтобы она и  в  самом  деле  была  вдовой.  Или
одинокой женщиной в своем собственном веке, чтобы она и  Джерек  могли  бы
пожениться с настоящей церкви в настоящим священником. Но едва лишь  такие
мысли зарождались в ее головке, она решительно прогоняла их прочь,  считая
своим  долгом  постоянно  помнить,   что   однажды   может   представиться
возможность вернуться на Коллинз-авеню, 23, Бромли, предпочтительно весной
1896 года, предпочтительно четвертого апреля в три часа утра  (время  дня,
когда ее похитили), чтобы никто не смог удивиться тому, что произошло. Она
достаточно хорошо понимала, что никто не  поверит  правде  и  что  догадки
будут  гораздо  более  мрачными,  чем  действительность.  Этот  аспект  ее
возвращения выглядел не очень привлекательным. Однако, как бы там ни было,
долг есть долг.
     Часто ей было трудно вспомнить, в чем состоял ее долг на самом  деле,
в этом... этом загнившем рае. Действительно, трудно цепляться за моральные
догмы, когда находилось так мало доказательств пребывания здесь  Сатаны  -
нет войн, нет болезней, нет печали (разве только  по  желанию),  нет  даже
смерти. И все же Сатана должен присутствовать. Конечно, вспомнила она,  он
присутствует в сексуальном поведении этих людей, но каким-то  образом  оно
уже не шокировало  ее  так  сильно,  как  раньше,  хотя  именно  это  было
доказательством самого ужасного разложения. Но все-таки люди здесь были не
хуже тех невинных детей - дикарей с острова Паутау в Южных Морях, где  она
два года помогала отцу после смерти матери. Дикари тоже не имели концепции
греха.
     Разумная, хотя и самая  заурядная  женщина,  миссис  Амелия  Ундервуд
иногда спрашивала себя, правильно ли она делает, обучая Джерека Корнелиана
смыслу добродетели. Не то чтобы он выказывал какую-нибудь особую живость в
усвоении ее уроков, нет, но были моменты,  когда  она  испытывала  соблазн
махнуть рукой на все предприятие и просто наслаждаться жизнью (в  разумных
пределах), будто находясь  на  каникулах.  Мысль  об  этом  доставляла  ей
удовольствие. И мистер Корнелиан был прав в  одном:  все  ее  друзья,  все
родственники и, естественно, мистер Ундервуд, все  ее  общество  в  целом,
сама Британская Империя (хоть и невероятно!),  мертвы  уже  миллионы  лет,
превратились в прах и забыты.
     Даже мистер  Корнелиан  вынужден  собирать  сведения  о  ее  мире  по
кусочкам, из нескольких  сохранившихся  записей,  из  скудных  источников,
относящихся к более поздним, чем  девятнадцатый  век,  столетиям.  А  ведь
мистер   Корнелиан   считался   крупнейшим   специалистом    планеты    по
девятнадцатому веку. Это удручало ее.
     Подавленность сделала ее отчаянной. Отчаяние привело к вызову.  Вызов
заставил отвергнуть определенные ценности, когда-то казавшиеся неизменными
и являющиеся неотъемлемой чертой характера. Подобные чувства,  к  счастью,
проявлялись в основном ночью, когда она  находилась  в  своей  постели,  а
мистер Корнелиан где-то в другом месте.


     Джерек Корнелиан часто слышал, что миссис  Амелия  Ундервуд  поет  по
ночам. Хотя он старался придерживаться  того  же  распорядка  дня,  что  и
предмет его любви, это не всегда удавалось, и он  просыпался  от  пения  с
некоторой тревогой. Тревога переходила  в  размышления.  Ему  хотелось  бы
верить,  что  песни  миссис  Ундервуд,  подобно  древним  любовным  песням
Фабричных  Сирен,  которые  когда-то  заманивали  мужчин  в   рабство   на
пластмассовые шахты, предназначены для того, чтобы завлечь его, Джерека, в
любовные сети.  К  счастью,  мелодии  и  слова,  давно  знакомые  ему,  не
ассоциировались у него с сексуальным наслаждением, а вызывали,  если  быть
честным, некоторое отвращение. Он вздыхал и пытался  без  большого  успеха
заснуть дальше, в то время  как  ее  высокий  сладкий  голос  пел:  "Иисус
осеняет нас чистым светом..." - снова и снова.
     Мало-помалу  ранчо  Джерека  стало  видоизменяться,  так  как  миссис
Ундервуд делала предложение здесь, просила перемены там, и постепенно дом,
как уверяла она, стал похож на  настоящий  добрый  Викторианский  семейный
дом. Джереку комнаты казались довольно маленькими и  загроможденными,  ему
было неуютно в них. Пищу, которую они оба ели по ее настоянию, он  находил
тяжелой  и  немного  скудной.  Маленькие  готические  башенки,  деревянные
балкончики,  резные  фонтаны,  красные  кирпичи  ранили  его  эстетические
чувства даже больше, чем грандиозные творения Герцога Королев. Однажды  во
время ленча, когда они ели холодную говядину,  чеснок,  огурцы  и  вареный
картофель, он отложил неудобный нож и вилку, которыми  пользовался  по  ее
требованию, и сказал:
     - Миссис Амелия Ундервуд, я люблю вас. Я знаю,  что  сделаю  все  для
вас...
     - Мистер Корнелиан, мы договорились...
     Он поднял руку.
     - Но признаюсь вам, дорогая леди, что окружение, которое вы заставили
меня создать, становится чуточку скучным, если не сказать больше.  Вам  не
хочется перемен?
     - Перемен? Но, сэр, это хороший дом. Вы сами  говорили,  что  хотите,
чтобы я жила, как раньше. Дом сейчас очень похож на мой собственный дом  в
Бромли. Немножко больше, пожалуй,  и  лучше  обставлен,  но  я  не  смогла
воспротивиться этому, так как не вижу смысла не  использовать  возможности
приобрести одну-две вещи, которые не удалось  приобрести  в  моей...  моей
прошлой жизни.
     С  глубоким  вздохом  он  окинул   взглядом   камин,   загроможденный
маленькими фарфоровыми безделушками, крошечные фикусы и пальмы в  горшках,
столы,  буфет,  толстые  ковры,  темные  обои,  газовые  фонари,   тусклые
занавески на маленьких окнах, картины и какое-то кружевное украшение эпохи
миссис Ундервуд, на котором было вышито:
     "Добродетель сама себе награда".
     - Мало цвета, - сказал он, - мало света, мало пространства.
     - Дом очень уютный, - настаивала она.
     - Угу. - Он сосредоточился на своей тарелке, изучая плоть животного и
неаппетитные овощи, напоминающие угощение Монгрова.
     -  Вы  говорили  раньше,  что  восхищаетесь  им,  -  продолжала   она
рассудительно, слегка озадаченная его недовольным видом.
     - Я и восхищался, - пробормотал Джерек.
     - А потом?
     - Это прошло, - сказал он, - уже давно. Я думал, это просто  одно  из
многих жилищ, которые вы будете выбирать.
     - О! - Она нахмурилась. - Гм, - сказала она. - Но видите  ли,  мистер
Корнелиан, нам хочется верить в устойчивость. В  постоянство.  В  прочные,
стабильные вещи, - добавила она  извиняющимся  тоном.  -  Мы  должны  быть
уверены, что наш образ жизни будет неизменным вечно, немного  улучшающимся
со временем, конечно, но фактически почти тем же. Мы мечтали  о  временах,
когда все люди будут жить не хуже, верили, что каждый человек хочет  жить,
как мы. - Она отложила нож и вилку, протянула руку и оставила ее у него на
плече. - Возможно, мы и заблуждались. Даже наверняка - для меня это сейчас
неоспоримо. Но я думала, что вы хотели иметь приятный дом, который поможет
вам. - Она убрала руку с его  плеча  и  выпрямилась  в  кресле.  -  Должна
сказать, я чувствую себя немного виноватой. Я не приняла во внимание,  что
ваши чувства ко всему могут  так  быстро  измениться...  -  Мисс  Ундервуд
обвела рукой комнату и обстановку.
     Джерек улыбнулся и встал.
     - Нет-нет. Если этого хотите вы, то хочу и  я,  конечно.  Потребуется
время, чтобы привыкнуть, но... - Он не знал, что еще сказать.
     - Вы несчастливы, мистер Корнелиан, - сказала она мягко. -  Прежде  я
не верила, что когда-нибудь увижу вас несчастным.
     - Никогда прежде я не был несчастным. - Он пожал плечами. - Это новый
опыт. Хотя несчастья Монгрова впечатляют куда больше, чем  мои.  Ладно,  я
получил что хотел. Все  это,  несомненно,  входит  в  понятие  любви...  и
добродетели, вероятно, тоже.
     - Если вы хотите отослать меня обратно к  Монгрову...  -  начала  она
благородно.
     - Нет. О нет! Я люблю вас слишком сильно!
     На этот раз с ее стороны не последовало словесного возражения.
     - Хорошо, - заявила она решительно, - мы должны  предпринять  попытку
развеселить вас. Идемте...
     Она протянула руку. Джерек  взволнованно  прикоснулся  к  ее  ладони,
гадая, что будет дальше.
     Она повела его в гостиную, где стояло пианино.
     - Может быть, какой-нибудь радостный гимн? - предложила  она.  -  Как
насчет "Все вокруг прекрасно и сияет"?
     Она пригладила юбку, прежде чем сесть на стул.
     - Вы уже знаете слова?
     Джерек не мог вспомнить слов, хотя слышал их часто, как ночью, так  и
днем, однако покорно кивнул головой.
     Миссис Ундервуд извлекла несколько вступительных  аккордов  и  начала
петь. Он попытался присоединиться, но слова застряли у него в горле. Горло
сжалось и пересохло. Удивленный,  Джерек  приложил  ладонь  к  шее.  Голос
миссис Ундервуд умолк, она прекратила игру и повернулась на стуле,  подняв
на него взгляд.
     - Как насчет прогулки? - спросила она.
     Джерек прочистил горло и попытался улыбнуться.
     - Прогулка?
     -  Недолгая  энергичная  ходьба,   мистер   Корнелиан,   часто   дает
успокаивающий эффект.
     - Хорошо.
     - Я принесу шляпу.
     Он вышел. Спустя  несколько  мгновений  она  присоединилась  к  нему.
Прилегающий к дому участок земли теперь тоже стал намного меньше.  Прерия,
бизоны, кавалеристы  и  попугаи  сменились  аккуратными  рядами  кустиков,
некоторые из которых были подстрижены и  представляли  собой  замысловатые
фигуры, и цветочными  клумбами,  где  преобладали  розы  различных  видов,
включая  и  тот,  который  она  позволила  ему  изобрести   для   нее,   -
сине-зеленого цвета.
     Миссис Амелии Ундервуд закрыла дверь и взяла его под руку.
     - Куда мы пойдем? - спросила она.
     Снова прикосновение ее руки взволновало его, но,  удивительное  дело,
волнение тут же переросло в чувство крайнего отчаяния.
     - Куда хотите, - ответил Джерек.
     Мощеная тропинка привела их к воротам сада, они  вышли  за  ворота  и
отправились по узкой белой дороге, вдоль  которой  стояли  газовые  лампы.
Дорога вилась между двумя невысокими зелеными холмами.
     Он чувствовал исходящий от нее теплый запах. Джерек  печально  окинул
взглядом спокойное милое лицо, блестящие волосы, красивое  летнее  платье,
приятную, хорошо сложенную фигуру и отвернулся со сдавленным рыданием.
     - О, перестаньте, мистер Корнелиан. Скоро вы почувствуете себя лучше,
хороший свежий воздух пойдет вам на пользу.
     Он пассивно позволил ей вести себя по дороге, пока они  не  очутились
между рядами высоких  кипарисов,  окаймляющих  поля,  на  которых  паслись
коровы и овцы  под  присмотром  механических  пастухов,  неотличимых  даже
вблизи от настоящих людей.
     - Должна вам сказать, - говорила она, - что этот ландшафт - такое  же
произведение искусства, как любая работа Рейнольдса.  Я  почти  верю,  что
нахожусь в моей любимой сельской местности в графстве Кент.
     Комплимент не убавил его печали.
     Они пересекли маленький горбатый мостик над журчащим потоком и  вошли
в прохладный зеленый лес, где росли дубы и  вязы.  Там  были  даже  грачи,
гнездящиеся на деревьях, и рыжие белки, прыгающие по веткам.
     Но Джерек с трудом волочил ноги, его шаги становились все медленнее и
тяжелее. В конце концов она остановилась и заглянула ему в лицо. Ее  глаза
сияли нежностью. И в  молчании  он  неловко  взял  ее  за  плечи.  Она  не
противилась. Медленно, по мере того как их лица приближались друг к другу,
уныние его стало таять, его дух постепенно оживал,  пока  -  в  тот  самый
момент, когда их губы соприкоснулись, - он не  испытал  экстаз,  подобного
которому никогда не знал прежде.
     - Мой дорогой, - сказала миссис Амелия Ундервуд, дрожа, прижимаясь  к
нему совершенным телом и обнимая его. - Мой дорогой Джерек...
     А затем она исчезла.
     Она пропала. Он был один.
     Джерек издал громкий крик боли и заметался, разыскивая ее следы.
     - Миссис Амелия Ундервуд! Миссис Амелия Ундервуд!
     Но все, что осталось от нее, - это лес с дубами и вязами,  грачами  и
белками.
     Он поднялся в воздух и  устремился  к  маленькому  домику.  Полы  его
пальто развевались, шляпа слетела с головы.
     Джерек пробежал сквозь тесно заставленные мебелью комнаты. Он звал ее
- она не отвечала. Он знал, что она не ответит. Все,  что  он  создал  для
нее, - столы, диваны,  кресла,  кровати,  буфеты  -  все  дразнило  его  и
усиливало боль.
     В конце концов Джерек свалился на  траву  в  садике  и,  сорвав  розу
сине-зеленого цвета, заплакал, так как очень хорошо знал, что произошло.
     Лорд  Джеггед!  Где  он?  Лорд  Джеггед  говорил  Джереку,  что   все
произойдет именно так.
     Но Джерек изменился: он больше не  мог  оценить  великолепную  иронию
ситуации. Любой, кроме Джерека, рассматривал бы случившееся как  шутку,  и
умную вдобавок.
     Миледи Шарлотина заявила о своей мести.



                 10. УДОВЛЕТВОРЕНИЕ СОКРОВЕННОГО ЖЕЛАНИЯ

     Миледи Шарлотина, должно быть, спрятала миссис Амелию Ундервуд  очень
хорошо. Немного оправившись от потрясения, Джерек начал  раздумывать,  как
спасти свою любовь. Первым его  пробуждением  было  отправиться  к  миледи
Шарлотине  и  просто  потребовать   возвращения   миссис   Ундервуд,   но,
пораздумав, он решил, что в этом нет смысла: миледи Шарлотина  только  еще
раз посмеется над  ним.  Нет,  надо  посетить  Лорда  Джеггеда  Канарии  и
спросить у него совета. Джерек  вдруг  вспомнил,  что  не  встречал  Лорда
Джеггеда с тех пор, как поселился с миссис Амелией Ундервуд. Неужели  Лорд
Джеггед оставался в стороне из-за гипертрофированного чувства такта?
     С тяжелым сердцем Джерек Корнелиан направился к  постройке,  где,  по
предложению миссис Ундервуд,  держал  свой  локомотив.  Дверь  открывалась
ключом, но он не мог найти ключ, который всегда хранила миссис Ундервуд.
     Ему  не  хотелось  распылять  постройку,  так  как  миссис   Ундервуд
болезненно относилась к соблюдению  правил  частной  собственности  своего
времени, и вопрос ключей и замков являлся одним из  главных.  Несмотря  на
то, что постройка была пугающе уродливой, теперь, с  исчезновением  миссис
Ундервуд, все, относящееся к ней, стало священным  для  Джерека.  Если  он
никогда не найдет ее снова, этот маленький готический домик  будет  стоять
здесь вечно.
     В конце концов ему все-таки пришлось распылить дверь,  чтобы  вывести
локомотив наружу, но затем он ее восстановил. Затем отправился в путь.
     Во время полета  к  Лорду  Джеггеду  его  мучила  мысль,  что  миледи
Шарлотина может ничего особенного не увидеть в том, чтобы распылить миссис
Амелию Ундервуд полностью и безвозвратно. Вряд ли миледи Шарлотина  зайдет
так далеко, но это не исключалось. В таком случае миссис Ундервуд исчезнет
навечно: нельзя воскресить человека, если каждый  атом  тела  расщеплен  и
развеян по поверхности Земли. Джерек старался держать  подальше  подобного
рода мысли: если  об  этом  слишком  много  думать,  есть  шанс  впасть  в
безысходное отчаяние, из которого никогда не выйти.


     Локомотив  кружил  над  замком   Лорда   Джеггеда,   имеющего   форму
причудливой  птичьей  клетки  ярко-желтого  цвета,  высотой   в   скромные
семьдесят пять футов, а Джерек посылал сообщение своему другу:
     - Лорд Джеггед! Вы примете посетителя? Это я, Джерек Корнелиан,  и  у
меня дело неотложной важности.
     Ответа не последовало. Локомотив по спирали  спустился  ниже.  Птичья
клетка   содержала   множество    различных    "ящиков",    поддерживаемых
антигравитационными лучами. Каждый ящик был комнатой, и Лорд  Джеггед  мог
находиться в любой из них, но какую бы  комнату  он  ни  занимал,  просьба
Джерека должна была достигнуть его ушей.
     - Лорд Джеггед!
     Стало ясно,  что  Лорда  Джеггеда  здесь  нет.  У  Джерека  отчетливо
возникло ощущение, что домом не пользовались уже несколько месяцев.  Может
быть, с Лордом Канарии что-нибудь случилось? Может быть, миледи  Шарлотина
отомстила ему за участие в краже инопланетянина? О, это было бы дикостью!
     Джерек повернул локомотив на  север,  к  гробнице  Вертера  де  Гете,
боясь, что его мать, Железная Орхидея, тоже исчезла.
     Однако гробница Вертера - композиция из огромной статуи  его  самого,
спящего мертвым сном, гигантского  Ангела  Смерти,  парящего  над  ней,  и
нескольких  как  бы  рыдающих  оплакивающих  женщин,  стоящих  на  коленях
поблизости, - все еще была  оккупирована  черной  парой.  Сейчас  оба  они
находились на крыше, у ног склонившейся женщины, но в первый момент Джерек
не заметил их, так как все было черного цвета.
     - Джерек, моя печаль! - Голос матери звучал почти  оживленно.  Вертер
откровенно злобно сверкал глазами  и  обкусывал  ногти  на  пальцах,  пока
локомотив причаливал к плоской плите, ослепительно контрастируя  цветом  с
окружающей сценой. - Джерек, какие плохие новости принесли  тебя  сюда?  -
Мать вытащила черный носовой платок и вытерла черные слезы с черных щек.
     - Новости и в самом деле плохие, - ответил Джерек, испытывая  чувство
обиды от того, что окружение казалось насмешкой над его настоящим горем. -
Миссис  Амелию  Ундервуд  похитили,  может  быть,  уничтожили,   и   почти
определенно причиной этого является миледи Шарлотина.
     - Ее месть, конечно!  -  выдохнула  Железная  Орхидея.  Ее  блестящие
черные глаза расширились, и в них вспыхнул неподдельный интерес. -  О!  О!
Увы! Так был наказан великий Джерек! Дом Корнелиана разрушен! Ой! Ой! -  И
спокойным тоном спросила: - Что ты думаешь по поводу моих стонов?
     - Это серьезно, мама, подарившая мне драгоценную жизнь...
     - Только для того, чтобы ты страдал от ее мучений! Я знаю! Я знаю! О,
увы!
     - Мама! - закричал Джерек. - Что мне делать?
     - Что ты можешь сделать? - вмешался Вертер де  Гете.  -  Ты  обречен,
Джерек! Ты проклят! Судьба избрала тебя, как и меня, для вечных страданий!
- Он издал горький смешок. - Примирись с этим мрачным фактом. Выхода  нет.
Тебе было дано несколько мгновений  блаженства,  чтобы  ты  страдал  более
глубоко, когда предмет твоей любви отняли у тебя.
     - Вы знаете, что произошло? - с подозрением спросил Джерек.
     Вертер смутился.
     - Ну, миледи Шарлотина кое-что доверила мне неделю или две назад...
     - Дьявол! - зарычал Джерек. - И вы не попытались предупредить меня?!
     - О неизбежном? Что хорошего могло выйти из этого? -  ответил  Вертер
язвительно. - Мы знаем, что  случается  с  пророками!  Людям  не  нравится
слушать правду!
     - Болтун! - Джерек повернулся к  Железной  Орхидее.  -  И  ты,  мама,
знала, что планировала миледи Шарлотина?
     -  Не  полностью,  мое  несчастье.  Она  просто  сказала  что-то   об
удовлетворении сокровенного желания миссис Ундервуд.
     - Что же это? Чего она могла желать, как не жизни со мной?
     - Она не объяснила. - Железная Орхидея приложила платочек к глазам. -
Несомненно, она боялась, что я выдам ее план тебе. Ведь  мы  одной  плоти,
мое яйцо.
     Джерек сказал мрачно:
     - Кажется, мне ничего не остается,  как  обратиться  к  самой  миледи
Шарлотине!
     - Разве ты не хотел этого?  -  укоризненно  спросил  Вертер,  который
сидел на выступе над их головами, прислонившись черной спиной к мраморному
колену статуи и меланхолически болтая  ногами.  -  Разве  ты  не  навлекал
катастрофу, ухаживая за миссис Ундервуд? Я припоминаю некоторый план...
     - Молчите! Я люблю миссис Ундервуд больше, чем себя!
     - Джерек, - сказала рассудительно его мать, - знаешь ли,  ты  слишком
далеко заходишь.
     - Так и есть! Я глубоко люблю! Я совершенно поглощен любовью. Страсть
управляет мною. Это больше не игра!
     - Больше не игра! - Вертер де Гете был шокирован.
     - Прощайте, черные предатели... прощайте!
     И  Джерек  кинулся  назад  к  своему  локомотиву,  дернул  шнурок   и
устремился высоко в темное безрадостное небо.
     - Не борись со своей участью, Джерек! - услышал он крик Вертера. - Не
грози кулаком неумолимой Судьбе! Не проси милости у Богов, ибо они глухи и
слепы!
     Джерек  не  ответил.  Неожиданно  для  себя  он  горько  всхлипнул  и
пробормотал женское имя. И звук этого имени снова зажег болезненный гнев в
его душе.
     Он прибыл к озеру "Козленок Билли", сверкающему в солнечном свете,  с
мыслью уничтожить и озеро, и миледи Шарлотину, и ее зверинец, и ее  пещеры
- уничтожить весь земной шар, если понадобится, но сдержал ярость, так как
миссис Амелия Ундервуд могла сейчас быть пленницей в одной из этих пещер.
     Джерек оставил локомотив парить в нескольких дюймах над  поверхностью
воды и  прошел  через  Водяные  Ворота  в  пещеру  с  золотыми  стенами  и
зеркальными потолком и полом. Миледи Шарлотина ждала его.
     - Я знала, что ты придешь, моя жертва, - промурлыкала она.
     На ней было платье лилового цвета, сквозь которое просвечивало мягкое
розовое тело. Светлые волосы, с трудом сдерживаемые обручем из  платины  и
жемчуга, струились вдоль лица - спокойного, даже  сурового,  однако  глаза
сузились от удовольствия, когда она улыбнулась Джереку.
     Миледи Шарлотина лежала на кушетке, покрытой белой тканью и усыпанной
белыми розами. Все розы были белыми, кроме одной в ее руке. Это была  роза
сине-зеленого цвета. Пока Джерек приближался к ней,  она,  приоткрыв  рот,
белыми зубами отщипнула лепесток от розы  и  разорвала  этот  лепесток  на
крошечные кусочки, упавшие на подбородок и грудь.
     - Я знала, что ты придешь.
     Джерек  вытянул  руки,  его  пальцы  стали  когтями,  и  он,  идя  на
негнущихся ногах и не отрывая от нее взгляда, схватил бы ее за  шею,  если
бы не был остановлен силовым барьером, ею изготовленным, который,  однако,
ничего не стоило нейтрализовать. Джерек остановился.
     - Вы лишены ума, очарования, красоты и грации, - сказал он резко.
     Она опешила.
     - Джерек, не слишком ли сильно?
     - Я имею в виду именно то, что сказал!
     - Джерек! Твой юмор - где он? Где? Мне казалось, тебя позабавит такой
поворот событий. Я так тщательно все спланировала!
     У нее был вид разочарованной хозяйки, устроившей такую же  вечеринку,
как Герцог Королев (которую никто, конечно, не забыл и  не  забудет,  пока
Герцог Королев не  умудрится  придумать  какое-нибудь  новое  удивительное
развлечение).
     - Да. И все, кроме меня и миссис Амелии Ундервуд,  были  посвящены  в
план!
     - Но это, естественно, было существенной частью проделки!
     - Миледи Шарлотина,  вы  зашли  слишком  далеко!  Где  миссис  Амелия
Ундервуд? Верните мне ее сейчас же!
     - Нет!
     - И что вы сделали с Лордом Джеггедом Канарии? Его нет в замке.
     - Я ничего не знаю о  Лорде  Джеггеде.  Я  не  видела  его  несколько
месяцев. Джерек! Что с тобой? Я ожидала какой-нибудь контратаки. Это она и
есть? В таком случае это жалкий ответ...
     - Железная Орхидея сказала, что вы удовлетворили сокровенное  желание
миссис Амелии Ундервуд. Что вы имели в виду?
     - Джерек! Просто удивительно, ты  становишься  скучным.  Давай  лучше
займемся любовью!
     - Вы неприятны мне!
     - Неприятна? Как интересно! Давай...
     - Что вы имели в виду?
     - То, что сказала. Я выполнила ее самое сильное желание.
     - Откуда вы знаете ее самое сильное желание?
     - Ну, я позволила себе послать маленького соглядатая  -  механическую
блоху, чтобы подслушивать ваши беседы.  Скоро  стало  очевидно,  чего  она
хочет больше всего, и поэтому  я  стала  ждать  подходящего  момента...  и
сделала это!
     - Сделала что? Что сделала?
     - Джерек, ты потерял рассудок! Не можешь догадаться?
     Он нахмурился.
     - Смерть? Она однажды сказала, что предпочтет смерть...
     - Нет-нет!
     - Тогда что?
     - О, каким ты стал скучным! Давай займемся любовью, а потом...
     - Ревность! Теперь я понял. Вы сами любите меня. Вы уничтожили миссис
Ундервуд потому, что думаете, что тогда  я  полюблю  вас.  Что  ж,  мадам,
позвольте сказать вам...
     - Ревность? Уничтожила? Любовь? Джерек, ты здорово вошел в роль,  как
я вижу. Ты очень убедителен, но, боюсь, чего-то  не  хватает  -  какого-то
намека на иронию, который придает роли немного больше реальности.
     - Вы должны сказать мне, миледи Шарлотина, что вы  сделали  с  миссис
Амелией Ундервуд.
     Она зевнула.
     - Скажите мне!
     - Безумный дорогой Джерек, я удовлетворила...
     - Что вы сделали с ней?
     - Ну хорошо! Браннарт...
     - Браннарт?
     Из ближайшего туннеля показался  горбатый  человечек  и  захромал  по
зеркальному полу, глядя на свое отражение в полу с явным удовольствием.
     - Какое отношение  к  этому  имеет  Браннарт  Морфейл?  -  потребовал
Джерек.
     - Я использовала его помощь. А ему нужно было поэкспериментировать.
     - Экспериментировать? - в ужасе сорвался на шепот Джерек.
     - Привет, Джерек.  Ну,  сейчас  она  уже  там.  Надеюсь,  все  прошло
успешно. Если так, передо мной открываются новые  пути  для  исследований.
Меня все еще интересует факт ее появления здесь без машины времени...
     - Что вы сделали, Браннарт?
     - Что? Ну, я послал женщину назад в ее собственное время, конечно.  В
машине из моей коллекции. Если все хорошо, она сейчас уже должна быть там.
Четвертое апреля 1896 года, три часа утра, Бромли,  Кент,  Англия.  Расчет
темпоральных координат не доставляет хлопот,  но  возможны  незначительные
пространственные отклонения. Поэтому если ничего не произойдет на обратном
пути - ну, там, хроношторм или что-нибудь еще, то она...
     - Вы имеете в виду... вы послали ее назад... О!.. - Джерек в отчаянии
опустился на колени.
     - Ее сокровенное желание, - сказала миледи  Шарлотина.  -  Теперь  ты
оценил мрачную  иронию  этого,  мой  трагический  Джерек?  Видишь,  как  я
отплатила  тебе?  Не  правда  ли,  очаровательная  месть?  Конечно,   тебе
интересно!
     Джерек с трудом собрался с  силами,  медленно  поднялся  на  ноги  и,
полностью игнорируя улыбающуюся миледи Шарлотину, посмотрел  на  Браннарта
Морфейла, который, как обычно, не обращал внимания на нюансы.
     - Браннарт, вы должны послать меня туда же! Я должен  последовать  за
ней. Она любит меня. Она уже почти призналась в любви...
     - Я знала... Я знала! - Миледи Шарлотина захлопала в ладоши.
     - ...Когда была отнята у меня. Я должен найти ее среди миллионов лет,
если потребуется, и доставить назад. Вы должны помочь мне, Браннарт.
     - О! - Миледи Шарлотина хихикнула от восхищения. - Теперь  я  понимаю
тебя, Джерек. Конечно, так и должно быть! Браннарт, вы должны помочь ему!
     - Но эффект Морфейла... - Браннарт Морфейл умоляюще  протянул  к  ней
руки. - Скорее всего, прошлое не примет миссис Ундервуд обратно. Оно может
вытолкнуть ее в ближайшее будущее, фактически это  наиболее  вероятно.  Но
Джерека оно пошлет обратно в будущее, причем неизвестно куда. Может  быть,
в никуда. Гости из будущего не  могут  существовать  в  прошлом.  Движение
открыто только в одну сторону. В этом суть эффекта Морфейла.
     - Вы сделаете, как я прошу, Браннарт, - сказал Джерек. -  Вы  пошлете
меня назад, в 1896 год.
     - Ты сможешь пробыть в прошлом только несколько секунд  -  не  берусь
уточнять сколько именно, -  прежде  чем  оно  выплюнет  тебя.  -  Браннарт
Морфейл  говорил  медленно,  словно  разговаривал  с  идиотом.  -  Попытка
довольно опасна: ты можешь быть  уничтожен  по  дюжине  различных  причин,
Джерек. Прими мой совет...
     - Вы сделаете то, о чем  он  просит,  Браннарт,  -  приказала  миледи
Шарлотина, отбрасывая в  сторону  сине-зеленую  розу.  -  Разве  вы  не  в
состоянии оценить драму, представшую перед вами? Что еще  делать  Джереку?
Его действия неизбежны!
     Браннарт снова начал возражать, однако уже вполголоса,  бубня  что-то
неразборчивое, но миледи Шарлотина подплыла к нему и  нежно  пошептала  на
ухо. Ворчание прекратилось, и Морфейл кивнул.
     - Я сделаю то, что ты хочешь, Джерек, хотя это, судя по всему, пустая
трата времени.



                            11. ПОИСКИ БРОМЛИ

     Машина времени представляла собой сферу, наполненную молочного  цвета
жидкостью, в  которой  путешественник  во  Времени,  защищенный  резиновым
костюмом, должен плавать, дыша через маску. Маска соединялась со  шлангом,
идущим к стенке сферы.
     Джерек Корнелиан смотрел на машину с  некоторым  недоверием  и  явным
отвращением: маленькая, довольно побитая, с похожими на ожоги  пятнами  на
металлических боках.
     - Откуда она взялась, Браннарт? - Джерек протянул одетую в  резиновую
перчатку руку.
     -  О,  такая   конструкция   весьма   распространена.   Расшифровывая
внутреннюю систему отсчета, я пришел к заключению, что машина  явилась  из
периода протяженностью около  двух  тысяч  лет,  следующего  за  периодом,
который ты хочешь посетить. Вот почему я выбрал ее для тебя.  Похоже,  это
увеличит твои шансы.
     Браннарт Морфейл шагал  взад-вперед  по  лаборатории,  загроможденной
немыслимыми приборами и причудливой техникой.  Все  это,  доставленное  из
различных  эпох  Времени,  находилось  на  разных  стадиях   обветшалости.
Кое-какие, не очень сложные приборы  были  изобретением  самого  Браннарта
Морфейла.
     - Она безопасна?
     Джерек осторожно коснулся шершавого металла сферы. Некоторые  трещины
казались свежезаваренными - видно, машина хорошо поработала.
     - Безопасна? Какая машина времени может быть безопасной?  -  Браннарт
решительно  махнул  рукой.  -  Да  ведь  только  ты,  Джерек,   и   хочешь
путешествовать. Помни, я пытался отговорить тебя от этой глупой затеи.
     - Браннарт, у вас нет воображения. Нет чувства драмы, - упрекнула его
миледи Шарлотина, блеснув глазами с кушетки в углу лаборатории.
     Глубоко вздохнув,  Джерек  забрался  в  машину  и  надел  дыхательный
аппарат, прежде чем опуститься в жидкость.
     - Ты мученик, Джерек Корнелиан! - выдохнула миледи  Шарлотина.  -  Ты
можешь погибнуть во славу исследований Времени. Тебя  будут  помнить,  как
Героя,  если  ты  погибнешь,  -  потрясающий  путешественник  во  Времени,
Казанова хронавтов, распятый на Кресте Времени!
     Ее кушетка устремилась вперед, и она, протянув руку, втиснула  в  его
правую  ладонь  трансляционную  пилюлю,  а  в   левую   -   помятую   розу
сине-зеленого цвета.
     - Я намерен спасти ее, миледи Шарлотина, и привезти обратно! -  Голос
Джерека немного дрожал.
     - Конечно, ты сделаешь это! Ты великолепный спаситель, Джерек!
     - Благодарю. - Он все еще испытывал к ней некоторую  антипатию:  она,
казалось, забыла, что это из-за нее  он  вынужден  отправиться  в  опасное
путешествие.
     Кушетка отплыла в сторону.  Миледи  резво  замахала  зеленым  носовым
платочком.
     - Вперед, сквозь Время, мой  Герой!  Сквозь  дни  и  месяцы!  Века  и
тысячелетия! Самый преданный из любовников - как Гитлер спешил к Еве,  как
Оскар к Боги! Вперед! О, я тронута! Я в экстазе!
     Джерек  хмуро  посмотрел  на  нее,  но  подарки  оставил  при   себе,
втискиваясь  в  глубину  сферы.  Люк  закрылся,   оставив   его,   неуютно
невесомого, плавать в мутной жидкости и готовиться  к  в  прыжку  в  поток
Времени.
     Сквозь жидкость виднелись приборы загадочных, непривычных  очертаний.
Они, казалось, тоже беспорядочно плавали - с мертвыми, без единого  намека
на движение шкалами. Не доносилось ни звука.
     Затем одна из шкал замерцала. Появились и исчезли несколько зеленых и
красных цифр. Желудок Джерека сжался, тело напряглось, а затем  все  снова
успокоилось. Казалось, машина перевернулась.
     Джерек  хрипло  дышал  в  трубку.  Сфера  была  неудобной  и  тесной,
резиновый костюм так сдавливал грудь, что он  почти  готов  был  попросить
другую машину.
     Вдруг шкала замерцала снова: зеленые и красные цифры. Потом ожили еще
две шкалы - голубая и желтая. Быстро замигал белый свет, скорость  мигания
все увеличивалась и увеличивалась. Раздался клокочущий  звук.  Последовали
толчки. Жидкость, в которой он плавал, на глазах темнела.
     Джерек почувствовал боль - впервые в жизни:  раньше  ему  никогда  не
приходилось испытывать физической боли. Он закричал,  но  голос  был  едва
слышен.
     Он был в пути.
     Джерек потерял сознание.


     Очнулся Джерек оттого, что  его  ужасно  трясло.  Сфера,  ударяясь  и
подскакивая, куда-то падала, из образовавшейся трещины вытекала  жидкость,
а Джерека швыряло из стороны в сторону. Он открыл глаза,  потом  закрыл  и
застонал.
     Зашипел воздух - из его рта  выдернуло  трубку.  Пластиковая  обшивка
машины стала оседать, пока Джерек не оказался лежащим  спиной  на  металле
стенки. Сфера остановилась, он опять застонал, все его тело  было  покрыто
ушибами. "Итак, - утешил он себя, - я страдаю. В этом нет сомнений".
     Он посмотрел на извилистую трещину в  стенке  сферы.  Придется  найти
другую машину времени, так как эта  не  выдержала  трудностей  пути.  Если
сейчас 1896 год и удастся  найти  миссис  Амелию  Ундервуд,  конечно,  при
условии, что она сама прибыла сюда благополучно, он пойдет к  изобретателю
и попросит машину  взаймы.  И  все  же  нельзя  быть  уверенным,  что  это
единственная из трудностей, с которыми придется столкнуться.
     Джерек попытался шевельнуться и вскрикнул от боли, которая постепенно
перешла в пульсирующую резь. Она утихала медленно. Через расколотую стенку
машины времени врывался холодный воздух. За трещиной была темнота.
     Джерек, дрожа от холода и боли, встал и стащил  костюм,  оставшись  в
помятых пиджаке и брюках нежно-розового цвета. Первым делом  он  убедился,
что кольца власти - с  рубином,  изумрудом  и  бриллиантом  -  по-прежнему
находятся на пальцах.
     Воздух имел странный запах и был очень  плотным.  Джерек  закашлялся.
Протиснувшись ближе к трещине, он шагнул наружу.  Вокруг  клубилась  белая
мгла. Машина, казалось, приземлилась на какую-то искусственную поверхность
и находилась на самом краю водного пространства. Вверх, сквозь туман, вели
каменные ступеньки. Вероятно, машина скатилась по  ним  вниз,  прежде  чем
расколоться.
     Высоко над головой проглядывал тусклый свет, желтый и зыбкий.
     Джерек дрожал от холода.
     Как же так? Если он в Лондоне  эпохи  Рассвета,  тогда  почему  город
покинут? Джерек представлял его набитым людьми, миллионами людей, так  как
это был период Множественных Культур.
     Свет манил его, и он заковылял вверх  по  ступенькам,  чувствуя,  как
лицо покрывается влагой. С недоумением коснувшись лица, он понял, что  это
такое, и из груди вырвался непроизвольный вздох облегчения.
     - Туман...
     Это был туман.
     Ободренный, он стал подниматься по ступенькам гораздо веселее, пока в
конце концов не ударился  плечом  о  металлическую  колонну.  На  верхушке
колонны горела газовая лампа, очень  похожая  на  те,  что  миссис  Амелия
Ундервуд просила сделать для нее. По крайней мере, он находился  в  нужном
периоде времени. Браннарт Морфейл был излишне пессимистичен.
     Да, но то ли это место? Ему нужен был Бромли. Джерек обернулся  назад
и посмотрел сквозь туман на широкую гладь  темной  воды.  Миссис  Ундервуд
много рассказывала о Бромли, но никогда не упоминала большую  реку.  Может
быть, это Лондон, находящийся рядом с  Бромли?  Если  так,  то  перед  ним
Темза. Что-то прогудело из глубины тумана,  затем  оттуда  донесся  тонкий
протяжный крик, и снова наступило молчание.


     Джерек вступил в  узкий  переулок  с  неровной,  покрытой  булыжником
мостовой. Темные кирпичные  стены  домов  по  обе  стороны  переулка  были
обклеены листами бумаги, покрытых непонятными письменами.  Джерек  не  мог
прочитать ничего. Даже трансляционные пилюли, действующие хитрым  способом
на мозговые клетки, не помогли бы ему расшифровать надписи. Тут понял, что
все еще сжимает в ладони трансляционную пилюлю, которую  дала  ему  миледи
Шарлотина. Очень кстати, но, прежде чем  проглотить  ее,  надо  подождать,
пока кто-нибудь встретится. Другая рука все еще крепко держала смятую розу
- все, что осталось у него от миссис Амелии Ундервуд.
     Переулок вывел на улицу, и здесь туман был  менее  плотным,  позволяя
взгляду  проникать  на  несколько  ярдов  во  всех  направлениях.   Задачу
облегчали и несколько  ламп,  рассеивающих  вокруг  тускло-желтые  сгустки
света.
     Но все-таки Джерека не  оставляло  ощущение  покинутости  этих  мест,
когда он шел по улице, завороженно разглядывая дом за домом.  В  некоторых
окнах светились огоньки, проглядывающие из-за штор,  пару  раз  послышался
приглушенный голос. По  каким-то  причинам,  значит,  население  пряталось
внутри домов. Несомненно, со временем найдется ответ на эту загадку.
     Следующая улица была еще  шире,  и  дома  здесь  были  выше,  хотя  и
находились в таком же ветхом  состоянии.  В  окнах  первых  этажей  кто-то
выставил на обозрение разнообразные предметы искусства:  швейные  машинки,
отжимные катки для белья, сковородки,  кровати  и  кресла,  инструменты  и
одежду.   Джерек   останавливался   каждую   минуту,   чтобы   рассмотреть
выставленные предметы. Владельцы вправе были так гордо демонстрировать эти
вещи. Какое изобилие! Правда, некоторые из предметов были меньше и немного
тусклее, чем он себе представлял, а многие, конечно,  совсем  нельзя  было
узнать. Тем не менее теперь, когда  он  и  миссис  Ундервуд  вернутся,  он
сможет сделать ей гораздо больше вещей,  чтобы  доставить  удовольствие  и
напомнить о доме.
     Свет впереди стал более ярким, там мелькали фигуры  людей,  слышались
голоса.
     Джерек кинулся  через  улицу,  и  в  этот  момент  раздался  странный
клацающий звук, похожий одновременно и на  скрип,  и  на  дребезжание.  Он
услышал крик и, повернув голову влево, увидел черного зверя,  появившегося
из тумана. Глаза зверя вращались, ноздри раздувались.
     - Лошадь! - воскликнул Джерек. - Это лошадь!
     Он часто сам изготавливал лошадей, но только сейчас понял, как сильно
они отличались от оригинала.
     Снова крик.
     Джерек закричал в ответ, приветствуя и размахивая руками.
     Лошадь тащила высокую черную повозку, на верху которой сидел  мужчина
с кнутом. Он-то и кричал.
     Лошадь поднялась на дыбы, и Джереку показалось,  что  она  машет  ему
передними ногами. Странно  быть  приветствуемым  животным  в  первый  день
своего прибытия в эпоху.
     Тут Джерек почувствовал, как что-то ударило его по  голове,  упал  на
мостовую и откатился в сторону, а лошадь с повозкой  прогрохотали  мимо  и
исчезли в тумане.
     Джерек попытался встать, но на него накатила  волна  такой  слабости,
что он застонал. Со стороны яркого света к  нему  бежали  люди.  С  трудом
поднявшись на четвереньки, он опустился на колени и увидел стоящих  вокруг
дюжину мужчин и женщин, одетых в одежду  нужного  периода.  Их  лица  были
хмурыми и серьезными. Все молчали.
     - Что?.. - Джерек догадался, что им не понять его. -  Извините.  Если
вы подождете минуту...
     Они заговорили все разом. Джерек поднес трансляционную пилюлю к губам
и проглотил ее.
     - Иностранец какой-то. Вероятно, русский. С одного из их  кораблей...
- сказал мужчина.
     - Вы можете объяснить, что со мной произошло? - спросил его Джерек.
     Мужчина удивился и сдвинул помятый котелок на затылок.
     - Я мог бы поклясться, что вы иностранец!
     - Вас сбил этот чертов кэб,  вот  что  случилось,  -  сообщил  другой
мужчина тоном глубокого удовлетворения. Над глазами у него нависла большая
кепка. Он сунул руки в карманы брюк и продолжал веско:  -  Потому  что  вы
махали руками на лошадь и заставили ее встать на дыбы, не так ли?
     - Ага! И одно из копыт ударило мне в голову, да?
     - Да! - подтвердил первый  мужчина  таким  тоном,  словно  поздравлял
Джерека с прохождением трудного испытания.
     Какая-то женщина помогла Джереку встать на ноги. Она выглядела  очень
сморщенной, и от нее чем-то сильно пахло  -  Джереку  никак  не  удавалось
идентифицировать запах.  Лицо  ее  было  раскрашено  множеством  красок  и
посыпано порошком.
     Леди сладострастно улыбнулась.
     Джерек из вежливости сладострастно улыбнулся в ответ.
     - Благодарю, - сказал он.
     - Все в порядке, милый, - хрипло промурлыкала леди. - Мне кажется,  я
сама  выпила  лишнее.  -  Она  засмеялась  резким  прерывистым  смехом  и,
обращаясь к собравшимся, продолжила: - Мы все, наверное, хорошо хватили  -
в два-то часа утра. Могу подтвердить, что и ты неплохо погулял, - сообщила
она Джереку, оглядывая его с головы до ног. - Был на  вечеринке,  а?  Или,
может, ты артист, а? - Она двинула  бедрами,  заставив  качнуться  длинную
юбку.
     - Простите, - сказал Джерек. - Я не...
     - Ладно, ладно, - перебила она, влепив мокрый поцелуй в  его  грязное
влажное лицо. - Хочешь теплую постельку на ночь, а? - Она прижалась к нему
всем телом, пробормотав на ухо: - Это обойдется тебе  не  дорого,  ты  мне
нравишься.
     - Вы хотите заняться любовью со мной? - спросил Джерек. - Я  польщен.
Вы очень сморщены, мне было бы интересно. К несчастью, тем не менее, я...
     - Сосунок! -  Она  отодвинулась.  -  Сосунок!  Противный  пьяница!  -
Женщина пошла прочь, сопровождаемая насмешливыми репликами из толпы.
     - Кажется, я обидел ее, - сказал Джерек. - Я бы хотел...
     - Неплохое  достижение,  -  перебил  его  молодой  мужчина  в  желтом
пиджаке, коричневых брюках и коричневой с узенькими полями шляпе.  У  него
было тонкое живое  лицо.  Ухмыльнувшись,  он  подмигнул  Джереку.  -  Элси
немного старовата.
     Концепция возраста никогда реально не  приходила  в  голову  Джереку,
хотя, как он знал, была неотъемлемой чертой  данного  периода.  И  сейчас,
оглядев стоящих вокруг людей, он увидел, что все они находятся в различных
стадиях увядания. Джерек понял, что это значит: они не  намеренно  портили
свои черты подобным образом, у них не было выбора.
     - Так и быть, - сказал один из мужчин. - Будьте моим гостем!
     Поняв,  что  чуть  не  обидел  еще  одного  человека,  Джерек  быстро
извинился и постарался сменить тему разговора. Показал на источник  света,
он спросил:
     - Что это?
     - Это кафетерий, - ответил молодой мужчина в желтом пиджаке. -  Центр
Уайтчеппля. Вроде как Пикадилли для Империи, так кофейня Чарли для  нашего
района. Выпейте-ка чашечку, пока рядом. Кофе Чарли или убьет, или  вылечит
- точно говорю.
     Молодой мужчина подвел Джерека к большому фургону, открытому с одного
бока. Над открытым бортом был натянут навес,  под  которым  уже  собрались
посетители. В глубине фургона виднелись  несколько  больших  металлических
контейнеров (явно горячих),  а  вдоль  борта  были  расставлены  множество
фарфоровых чашек  и  блюдец,  а  также  разнообразные  предметы,  которые,
вероятно, являлись каким-то  видом  пищи.  Большой  краснолицый  и  усатый
мужчина в полосатом переднике стоял в  фургоне  с  закатанными  по  локоть
рукавами,  подавая  людям  чашечки,  которые  наполнял  из  металлического
контейнера.
     - Я заплачу, - сказал молодой мужчина великодушно.
     - Заплатите? - повторил Джерек,  наблюдая,  как  его  новый  приятель
протянул маленькие коричневые диски усатому человеку.
     Получив в обмен две фарфоровые чашки, мужчина протянул одну  Джереку,
и тот чуть не уронил ее, когда  тепло  обожгло  пальцы.  Джерек  осторожно
глотнул жидкость, оказавшуюся  и  горькой,  и  сладкой  одновременно.  Ему
понравился кофе.
     Молодой мужчина посмотрел с любопытством.
     - Вы хорошо говорите по-английски, - сказал он.
     - Благодарю, -  ответил  Джерек,  -  хотя  это  не  проявление  моего
таланта. Вы знаете, трансляционные пилюли...
     - Что? - переспросил мужчина, но не стал выяснять дальше. Его  мысли,
казалось, где-то витали, пока он пил кофе и рассеянно поглядывал вокруг. -
Очень хорошо, - сказал он. - Я бы принял вас за  английского  джентльмена,
если бы не одежда, конечно, и... тот язык, на котором вы заговорили  сразу
после того, как вас сбила лошадь. Сошли с корабля, не так ли? - Его  глаза
сузились.
     - В некотором смысле, - согласился Джерек, не желая  на  этой  стадии
распространяться о машине времени, так как мужчина захочет повести  его  к
изобретателю прямо сейчас, чтобы помочь достать новую машину,  но  главной
целью в настоящий момент было найти миссис Амелию  Ундервуд.  -  Это  1896
год? - спросил Джерек.
     - Что? Год? Да, конечно. Четвертое  апреля  1896  года.  У  вас  что,
другой календарь там, откуда вы приехали?
     Джерек улыбнулся.
     - Можно сказать и так.
     Люди начали расходиться, прощаясь друг с другом.
     - Доброй ночи, Нюхальщик, - кивнула одна из женщин молодому мужчине.
     - Пока, Мэгги.
     - Вас зовут Нюхальщик? - спросил Джерек.
     - Точно. Прозвище. - Мужчина поднял указательный палец правой руки и,
приложив его поперек к носу, подмигнул. - А тебя как кличут, приятель?
     - Мое имя Джерек Корнелиан.
     - Я буду звать тебя Джерри. Договорились?
     - Конечно. Я буду звать вас Нюхальщик.
     - Ну, насчет этого... - Мужчина поставил пустую чашку на прилавок.  -
Может, ты будешь звать меня мистер Вайн?.. Между прочим, это мое настоящее
имя. Я не возражал бы при нормальных  обстоятельствах,  но  там,  куда  мы
собираемся пойти, "мистер Вайн" будет звучать более респектабельно.
     - Хорошо, мистер  Вайн.  Скажите  мне,  мистер  Вайн,  Бромли  далеко
отсюда?
     - Бромли в Кенте. - Мужчина засмеялся. - Зависит от  того,  что  тебе
нужно. Можно добраться туда достаточно быстро на поезде -  меньше  чем  за
полчаса с вокзала "Виктория"... или "Ватерлоо"? Что, у тебя  там  какой-то
родственник?
     - М-м... невеста.
     - Молодая леди? Англичанка, да?
     - Думаю, да.
     - Вам повезло. Ладно, я помогу тебе добраться до Бромли,  Джерри.  Не
сегодня, конечно, не обижайся. Комфортабельная постель в роскошном  отеле.
За мой счет.
     - Вы очень добры, мистер Вайн. - Действительно, подумал Джерек,  люди
этой эпохи исключительно дружелюбны. - Я уже  замерз  и  сильно  помят,  -
засмеялся он.
     - Да, твоя одежда нуждается в чистке. - Вайн  пощупал  подбородок.  -
Ладно. Думаю, я смогу помочь тебе и в этом тоже. Обеспечу новый  костюм  и
все остальное. И еще нужен какой-нибудь багаж. У тебя есть багаж?
     - Гм, нет. Я...
     - Не надо больше слов. Багаж будет обеспечен, Джерри, мой  друг.  Как
твое второе имя?
     - Корнелиан.
     - Корнел. Я буду звать тебя Корнел, если ты не возражаешь.
     - Совсем нет, мистер Вайн.
     Вайн издал жизнерадостный смешок.
     - Я вижу, мы станем хорошими друзьями, лорд Корнел.
     - Лорд?
     - Это мое прозвище для тебя. Идет?
     - Если хотите.
     - Отлично, отлично. Что за карта ты, Джерри! Похоже, наш  союз  будет
очень прибыльным.
     - Прибыльным?
     Мистер Вайн дружески хлопнул Джерека по спине.
     - В духовном  смысле,  я  имею  в  виду.  Дружба.  Пошли,  быстренько
заберемся в мое логово и обрядим тебя, как красавчика!
     Удивленный,  но  чувствуя  себя  более  уверенно,  Джерек   Корнелиан
последовал за новым другом через лабиринт темных  улочек,  пока,  наконец,
они не пришли к высокому черному зданию, которое стояло особняком в  конце
аллеи. Из нескольких освещенных окон выплескивались шум,  смех,  крики,  в
том числе, как показалось Джереку, гневные.
     - Это ваш замок, мистер Вайн? - спросил он.
     - Ну... - Вайн ухмыльнулся. - И да, и  нет.  Я  разделяю  его,  можно
сказать, с одним или двумя приятелями, товарищами по профессии, сэр. -  Он
низко поклонился и гротескным жестом пригласил Джерека подняться первым по
сломанным ступенькам к парадной двери из  рассохшегося  дерева  и  ржавого
металла, покрытой облупившейся коричневой краской. В  центре  болтался  на
цепи грязный бронзовый молоток в форме львиной головы.
     Они достигли верхней ступеньки.
     - Это здесь  мы  должны  провести  день,  мистер  Вайн?  -  Джерек  с
интересом поглядывал на дверь. Она была замечательно уродливой.
     - Нет-нет. Мы только переоденемся здесь наверху, а  потом  отправимся
дальше в кэбе.
     - В Бромли?
     - Бромли позднее.
     - Но я должен попасть в Бромли как можно быстрее. Видите ли, я...
     - Я знаю. Призыв любви. Бромли манит. Будь уверен,  ты  увидишь  свою
леди. Завтра.
     - Вы очень добры, мистер Вайн. - Джерек,  довольный  тем,  что  нашел
такого всезнающего проводника, был уверен: счастье наконец улыбнулось ему.
     - Да, конечно. Если Нюхальщик дает  обещание,  ваше  величество,  оно
чего-то стоит.
     - Итак, это место...
     -  Можешь  считать  его,  в  некотором  смысле,   гостиницей...   для
джентльменов с независимыми средствами, сэр. Для профессиональных леди.  А
также для детей и других желающих изучить ремесло. Добро пожаловать,  ваше
величество, в Кухню Джонса.
     И Нюхальщик Вайн стукнул несколько раз молотком по двери.
     Но дверь уже открывалась. В  тени  прохода  стоял  маленький  мальчик
дикого вида: в лохмотьях, волосы засалены, лицо покрыто грязью.
     - А еще ее называют Задницей Дьявола.  Привет,  Нюхальщик,  кто  твой
приятель?



        12. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПОЯВЛЕНИЯ И ИСЧЕЗНОВЕНИЯ НЮХАЛЬЩИКА ВАЙНА

     В Кухне Джонса  было  жарко  и  полно  запахов,  не  все  из  которых
понравились Джереку. К тому же она была набита людьми. В  длинной  комнате
на первом этаже и в галерее, огибающей ее поверху, было тесно  от  пестрой
коллекции скамеек, кресел и столов (все далеко  не  в  лучшем  состоянии).
Вдоль одной из стен под галереей размещался большой бар. Напротив  бара  в
огромном каменном  очаге  ревел  огонь,  и  там  жарилась  туша  какого-то
животного. Грязная солома и объедки, тряпки и бумаги,  перемежаясь  лужами
разной формы и размеров,  почти  полностью  скрывали  плиты  пола.  Сквозь
жужжание голосов то и  дело  прорезались  взрывы  грубого  смеха,  обрывки
песен, вопли непонятного происхождения, потоки обвинений и клятв.
     Грязная одежда здесь явно была в моде.
     Напудренные раскрашенные  леди  в  фантастических  тряпичных  шляпках
щеголяли в платьях из зеленого,  красного  и  голубого  шелка,  украшенных
кружевами и вышивкой, а когда они поднимали  юбки,  что  случалось  часто,
взору представали слои грязных нижних рубашек. У некоторых верх платья был
расстегнут. Мужчин украшали усы, бороды или щетина, прекрасно сочетающиеся
с помятыми котелками или  шляпами,  желтые  в  клеточку  пиджаки,  желтые,
голубые или коричневые брюки. У многих висели часы на цепочке или  торчали
цветы в петлицах. Девочки и мальчики носили укороченные варианты такой  же
одежды, а кое-кто в подражание взрослым раскрашивал свои лица  румянами  и
углем.  Стаканы,  бутылки,  кружки  были  в  каждой  руке,  даже  в  самой
маленькой, на столах и на полу валялись тарелки,  ножи,  вилки  и  остатки
пищи.
     Нюхальщик Вайн ловко вел Джерека Корнелиана сквозь людское скопление.
Все здесь знали его.
     - Ого, Нюхальщик! - кричали ему.  -  Как  дела,  Нюхальщик?  -  И:  -
Поцелуй нас, Нюхальщик!
     Нюхальщик ухмылялся, раскланивался на ходу, кивал  головой,  поднимал
ладонь в приветственном жесте, не  забывая  направлять  Джерека  в  нужную
сторону. Так они и шли через эту толпу эпохи Рассвета, сквозь этих  людей,
послуживших семенами, которые, брошенные  в  благодатную  почву,  дали  со
временем обильные всходы, росли и увядали, росли и увядали миллион или два
лет истории. Они были его предками. Он любил их всех.
     Джерек тоже улыбался и махал рукой и получал, к своему  удовольствию,
широкие улыбки в ответ.
     Вопрос маленького мальчика часто повторялся на разные лады:
     - Кто твой друг, Нюхальщик?
     - Что у него там под странной одеждой?
     - Что ты задумал, Нюхальщик?
     Пару раз, останавливаясь, чтобы потрепать по щеке  девицу,  Нюхальщик
отвечал:
     -  Иностранный  джентльмен.  Деловое  знакомство.  Легче,  легче  вы,
отпустите его. Он не знаком с нашими обычаями. - И, подмигнув девице,  шел
дальше.
     А один раз кто-то подмигнул в ответ Нюхальщику.
     - Новая жертва, а? Ха-ха! Ты покупаешь их круглые градусники, а?
     - Вроде того, - ответил Нюхальщик, потрогав  нос  жестом,  снискавшим
ему прозвище.
     Джереку казалось, что трансляционная  пилюля  не  работала  в  полную
силу, так как он  не  понимал  большинства  из  сказанного.  К  несчастью,
пилюля, скорее всего, переводила его словарь на английский  девятнадцатого
века, чем снабжала  его  словарем  этих  людей,  но  сам  он  все  же  мог
объясняться достаточно хорошо.
     - Привет, парни, - сказала, подойдя к ним, старая  леди  и,  похлопав
Нюхальщика по заду, протянула стакан, наполненный чем-то, запах чего  живо
напомнил Джереку тот, каким пахла другая леди на улице.  -  Хотите  джина?
Хочешь повеселиться, красавчик?
     - Убирайся, Нелли, - сказал Нюхальщик добродушно. - Он мой.
     Джерек заметил, что голос Нюхальщика изменился с того момента, как он
вошел в Кухню Джонса. Казалось, он говорит здесь совсем на другом языке.
     Несколько женщин, мужчин и детей выразили готовность заняться любовью
с Джереком, и он был вынужден признать, что при других  обстоятельствах  с
удовольствием удовлетворил бы предложения, но Нюхальщик тащил его дальше.
     Джерека начинало удивлять, что ни один из этих людей не напоминал  ни
выражением лица, ни видом миссис Амелию Ундервуд. Ужасная мысль  закралась
ему в голову: а вдруг может существовать более  одной  даты  со  значением
"1896 год"? Или он попал в другой временной поток (как-то Браннарт Морфейл
объяснял ему теорию)? С другой стороны, Нюхальщик знал Бромли. Может быть,
в разных районах живут разные племена, обычаи которых отличаются  друг  от
друга? Возможно, Миссис Ундервуд принадлежала к племени, где в  моде  были
скука и смирение, тогда как здесь люди жили весело и разнообразно.
     Теперь Нюхальщик вел Джерека вверх по шаткой  лестнице  и  дальше  по
галерее. От галереи отходил коридор, и Нюхальщик вошел в него, подталкивая
Джерека впереди себя, пока они не подошли к  одной  из  дверей.  Нюхальщик
остановился и, достав ключ из кармана жилета, открыл дверь.


     Войдя внутрь, Джерек оказался в полной темноте.
     - Минутку, - сказал Нюхальщик, шаря вокруг.
     Раздался  скрежещущий  звук,  сопровождаемый  вспышкой  света.   Лицо
Нюхальщика осветилось маленьким огоньком, горящим на кончиках его пальцев.
Он приложил пальцы к стоявшему на столе предмету из стекла  и  металла,  и
тот сам начал светиться, постепенно залив  тусклым  светом  всю  маленькую
комнату.
     В комнате умудрились разместиться кровать с мятыми серыми простынями,
шкаф, стол, два кресла, большое зеркало и около пятидесяти или шестидесяти
сундуков и чемоданов  различных  размеров,  сваленных  повсюду.  Груды  их
доставали до потолка, высовывались  из-под  кровати,  чуть  не  падали  со
шкафа, частично закрывая зеркало.
     - Вы собираете ящики, мистер Вайн?
     Джерек восхищался сундуками, пораженный их  многообразием:  обтянутые
кожей, обитые металлом, деревянные, и  еще  бог  знает  какие.  На  многих
имелись надписи,  которые  Джерек,  конечно,  не  мог  прочитать,  но  они
казались очень разными.
     Нюхальщик Вайн фыркнул и засмеялся:
     - Да. Верно, ваше величество. Это и есть мое хобби.  А  теперь  давай
подумаем о твоей одежде.
     Он  один  за   другим   открывал   чемоданы   с   выражением   хмурой
сосредоточенности на лице,  иногда  вытирал  пыль  с  очередного  сундука,
всматриваясь в надпись или проверяя ручку, и наконец вытащил снизу из кучи
два дорожных баула  и  поставил  их  около  лампы  на  столе.  Баулы  были
одинаковыми, и письмена на них тоже были одни и те же.
     - Отлично, - заключил Вайн, потирая острый подбородок. - Великолепно.
Д.К. - твои инициалы, верно?
     - Боюсь, что не умею читать...
     - Не беспокойся об этом - я буду читать за тебя. Так,  а  теперь  нам
нужна какая-нибудь одежда.
     - Ага! -  Джерек  обрадовался,  что  может  помочь  новому  другу.  -
Скажите, что вам хочется надеть, мистер Вайн, и я сделаю это одним из моих
колец власти.
     - Сделаешь?
     - У вас, вероятно, нет здесь таких, - сказал Джерек,  показывая  свои
кольца. - Но с их  помощью  я  могу  произвести  все,  что  пожелаю...  от
носового платка до... гм... дома...
     - Ты,  значит,  фокусник  по  профессии?  -  Глаза  Нюхальщика  Вайна
расширились и стали настороженными.
     - Я могу сделать все, что вы хотите. Скажите мне.
     Нюхальщик издал странный смешок.
     - Хорошо. Мне нужна куча золота... на этом столе.
     - Сейчас...  -  Джерек  с  улыбкой  мысленно  материализовал  просьбу
Нюхальщика  и  направил  соответствующий   нервный   сигнал,   управляющий
рубиновым кольцом власти. - Готово!
     Ничего не появилось.
     - Ты смеешься надо мной, а? - Нюхальщик косо посмотрел на Джерека.
     Джерек удивился.
     - Как странно!
     - Да, странно, - согласился Нюхальщик.
     Брови Джерека разгладились.
     - Конечно. Нет банков энергии. Банки  находятся  за  миллионы  лет  в
будущем.
     - Будущем? - Нюхальщик, казалось, застыл на месте.
     - Я из будущего, - сказал Джерек. - Я собирался  сказать  вам  позже.
Корабль... ну, это машина времени, естественно. Но поврежденная.
     - Перестань! - Нюхальщик несколько раз прочистил горло. - Ты русский.
Или кто-то еще.
     - Уверяю вас, я говорю правду.
     - Ты хочешь сказать, что можешь узнать победителя завтрашних  скачек,
если я дам тебе список сегодня?
     - Не понимаю.
     - Сделать предположение, как гадалка. Ты цыган?
     - Мои предсказания имеют мало отношения к вашему времени. Мои  знания
о ближайшем будущем, мягко говоря, схематичны.
     - Ты чертов псих, - сказал Нюхальщик Вайн  с  некоторым  облегчением,
поборов удивление. - Сбежавший псих. О, вот мое счастье.
     - Боюсь, я не вполне...
     - Не имеет значения. Ты все еще хочешь попасть в Бромли?
     - Да, конечно.
     - И ты хочешь ночевать сегодня в роскошном отеле?
     - Если вы считаете, что так лучше.
     - Тогда давай, - сказал Вайн, - подберем тебе одежку. - Он подошел  к
шкафу. - Господи! Ты почти заставил меня поверить!


     Джерек стоял перед зеркалом и  разглядывал  себя  не  без  некоторого
удовлетворения: белая рубашка с высоким крахмальным воротником,  пурпурный
галстук с жемчужной булавкой, черный  жилет,  черные  брюки,  полированные
черные ботинки, черный фрак, а на голове высокая черная шелковая шляпа.
     -  Картина  английского  аристократа,  -   сказал,   окинув   Джерека
оценивающим взглядом, Нюхальщик Вайн, сам выбравший всю одежду. - Сойдешь,
ваше величество.
     - Благодарю, - ответил Джерек, сочтя замечание друга  за  комплимент.
Он улыбнулся и, пощупав одежду, понял,  что  она  напоминала  ту,  которую
носила  миссис  Амелия  Ундервуд.  Это  значительно  подбодрило   Джерека.
Казалось, одежда приблизила его к миссис  Ундервуд.  -  Мистер  Вайн,  мой
дорогой, одежда очаровательна!
     - Ну, держись, - сказал Нюхальщик, рассматривая  его  с  определенной
долей тревоги на тонком живом лице. Сам он был одет в черный костюм,  хотя
и не такой роскошный, как у Джерека. Он поднял два дорожных баула, которые
почистил и наполнил несколькими меньшего размера баульчиками. -  Торопись.
Кэб сейчас будет здесь. Они не любят долго ожидать около Джонса.
     Джерек  и  мистер  Вайн  проделали   обратный   путь   через   толпу,
сопровождаемые, как и раньше, оживленными  репликами,  пока  не  очутились
снаружи, в холодной ночи. Туман немного рассеялся, и Джерек разглядел кэб,
ожидающий на улице, - такой же, как и тот, что сбил его недавно.
     - Вокзал "Виктория", - сказал Нюхальщик кучеру.
     Они сели, и кучер хлестнул лошадь.  Коляска  задребезжала  по  улицам
Уайтчеппля.
     - Так лучше, - объяснил Вайн Джереку, который был  очарован  кэбом  и
тем немногим, что сумел разглядеть сквозь окошко. - Мы там  пересядем.  Не
хочу давать кэбмену повод для подозрений.
     Джерек удивился, почему кучер может стать подозрительным,  но  ничего
не спросил, потому что уже привык слушаться Нюхальщика Вайна, даже если  и
не понимал кое-какие слова.
     Постепенно улицы расширялись, газовые фонари  встречались  все  чаще,
движение стало более оживленным.
     - Мы приближаемся к центру города, - объяснил Нюхальщик  в  ответ  на
вопрос Джерека. - Впереди Трафальгарская  площадь.  Мы  проедем  Уайтхолл,
затем улицу Виктории - и будем на станции.
     Имена сами по себе ничего не значили для  Джерека,  но  имели  чудное
экзотическое звучание. Он улыбнулся и кивнул, повторяя их про себя.
     Они высадились возле красивого большого здания из  бетона  и  стекла,
имеющего несколько высоких входных дверей. Сквозь стеклянную дверь  Джерек
увидел полосу асфальта, а за ней ряд железных ворот.  За  воротами  стояла
пара машин - таких же, как его собственный локомотив, но  гораздо  больших
размеров. Он воскликнул с восхищением:
     - Музей!
     - Обыкновенная железнодорожная станция,  -  пояснил  Вайн.  -  Отсюда
ходят поезда. В твоей стране есть поезда?
     - Только один, который сделал я сам, - сказал Джерек.
     - О Господи! - простонал Нюхальщик и возвел глаза к стеклянной крыше,
поддерживаемой металлическими фермами.
     Он протащил Джерека через одну из дверей, они заспешили по  асфальту,
так что оказались довольно близко от пары локомотивов.
     - Что это за штуки позади них? - удивился Джерек.
     - Вагоны! - фыркнул Нюхальщик.
     - О, я должен сделать такой же, как только вернусь в свое собственное
время, - сообщил ему Джерек.
     - Теперь, - сказал  Нюхальщик,  игнорируя  его  слова,  -  ты  должен
предоставить мне все разговоры. Держись спокойно,  хорошо...  или  ты  нас
обоих втравишь в неприятности.
     - Хорошо, Нюхальщик.
     - Вайн, если тебе нужно обратиться ко мне. Но лучше не надо, понял?
     Джерек согласно кивнул.
     Выйдя на площадку, где стояли кэбы, Нюхальщик сделал знак ближайшему,
и они забрались внутрь.
     - Отель "Империя", - велел Нюхальщик. Он повернулся  к  Джереку,  уже
выглядывающему в окошко и пребывающему в восторге от романтической ночи. -
И не забудь, что я говорил тебе!
     - Вы мой проводник! - заверил его Джерек. - Я в ваших руках... Вайн.
     - Отлично.
     Вскоре кэб остановился около большого здания,  нижние  окна  которого
сверкали огнями. Внушительный подъезд из мрамора и  гранита  под  каменным
навесом обрамляли  мраморные  колонны.  Едва  кэб  подъехал,  средних  лет
мужчина в  темно-зеленом  пиджаке  и  зеленой  высокой  шляпе  кинулся  из
подъезда и открыл дверь. Бой, также в зеленом, но с квадратной  кепкой  на
голове, последовал за мужчиной и взял два  баула,  которые  кучер  опустил
вниз.
     - Доброе утро, сэр, - приветствовал мужчина Джерека.
     - Это лорд Корнел, - представил Нюхальщик Вайн. - Я у него на службе.
Мы телеграфировали из Довера о том, что прибываем сегодня.
     Мужчина нахмурился.
     - Я не помню телеграммы, сэр. Но, может быть, о ней знают в  приемной
отеля?
     Нюхальщик расплатился с кучером, и они  последовали  за  мальчиком  с
баулами в теплоту просторного холла,  в  дальний  его  конец,  к  высокому
полированному столу. За столом стоял старик, одетый в черный фрак и  синий
жилет, и, казалось немного удивленно, листал большую книгу, лежавшую перед
ним. Множество  пальм  в  горшках,  расставленных  по  всему  холлу,  живо
напомнили Джереку о миссис Ундервуд. Он надеялся  попасть  в  Бромли  рано
утром.
     - Лорд Корнел, сэр? - переспросил Вайна старик во фраке. - Боюсь, что
нет никакой телеграммы.
     - Это крайне неприятно, - ответил Вайн все еще не своим голосом. -  Я
посылал телеграмму сам, как только причалил пароход.
     - Не беспокойтесь, сэр, -  утешил  его  старик.  -  У  нас  множество
незанятых номеров. Что вам требуется?
     - Номер, - сказал Нюхальщик Вайн, - для его высочества с  прилегающей
комнатой для меня.
     - Конечно, сэр. - Старик снова сверился с книгой.  -  Номер  двадцать
шестой с видом на реку, сэр. Прекрасное зрелище.
     - Это подходит, - довольно высокомерно изрек Вайн.
     - Если вы подпишете регистр, сэр.
     Джерек чуть не проговорился, что не умеет  писать,  когда  Вайн  взял
ручку  и  нарисовал  подпись  на  бумаге.  Очевидно,  второй  подписи   не
требовалось.
     Они прошли по мягким, малинового цвета коврам  к  клетке,  украшенной
завитушками из бронзы и железа, и мальчик открыл дверцы, чтобы  они  могли
войти внутрь.
     - Номер двадцать шестой, - произнес мальчик.
     Джерек огляделся вокруг.
     - Странная комната, - пробормотал он,  но  Вайн  не  ответил,  упорно
глядя мимо Джерека.
     Старик потянул веревку, и  вдруг  они  стали  подниматься  в  воздух.
Джерек  хихикнул,  когда  клетка  внезапно  остановилась  и  ему  пришлось
опереться о стену, чтобы не упасть. Старик открыл дверцы.
     - Ага, - произнес  Джерек  со  знающим  видом.  -  Это  грубая  форма
левитации.
     Они ступили на устланный ковром пол. На всем вокруг  лежал  отпечаток
роскоши, и Джерек вспомнил свой дом.
     К Джереку и Вайну почти немедленно присоединились  мужчина  в  черном
пиджаке и мальчик с баулами. Немного пройдя по  коридору,  они  подошли  к
своему номеру. Из окон больших комнат  открывался  вид  на  широкую  гладь
реки, похожей на ту, которую видел Джерек сразу по прибытии в этот век.
     - Вам принести какой-нибудь ужин, сэр? - спросил Джерека  мужчина  во
фраке.
     Джерек понял,  что  проголодался,  и  открыл  было  рот,  чтобы  дать
согласие, но тут вмешался Нюхальщик Вайн:
     - Нет, спасибо. Мы уже обедали... в поезде из Довера.
     - Тогда желаю вам спокойной  ночи,  ваше  высочество.  -  Мужчина  во
фраке, казалось, недовольный тем, что Нюхальщик Вайн постоянно говорил  за
Джерека, подчеркнуто обратился к Джереку.
     - Спокойной ночи, - ответил Джерек. - И благодарю, что вы  разместили
реку здесь. Я...
     - За вид из окна. Мы уезжали  на  долгое  время.  Его  высочество  не
видели доброй старой Темзы почти год, - поспешно объяснил Нюхальщик  Вайн,
выпроваживая старика и мальчика из номера.
     Наконец двери за ними закрылись.
     Вайн посмотрел на Джерека странным взглядом и покачал головой.
     -  Ладно,  грех  жаловаться.  Мы  здесь.   Ты   лучше   поспи,   пока
обстоятельства позволяют, а я подремлю в своей комнате. Спокойной  ночи...
ваше высочество.
     Хмыкнув про себя, Нюхальщик Вайн покинул гостиную и закрыл  за  собой
дверь.
     Джерек, почти ничего не поняв из последних слов Вайна, пожал  плечами
и подошел к окну посмотреть на реку. Он представил себя в лодке  вместе  с
миссис Амелией Ундервуд, представил миссис Амелию Ундервуд здесь, рядом, и
вздохнул. Если возникнут трудности с возвращением в собственное время - не
беда. Джерек был уверен, что легко проживет и здесь. Все были так добры  к
нему. Может быть, и миссис Ундервуд будет добрее в своем времени.  Что  ж,
скоро они снова окажутся вместе.
     Напевая мелодию "Все вокруг  прекрасно  и  смеется",  он  походил  по
номеру, исследуя спальню, гостиную, гардеробную и ванную. Джерек,  хотя  и
знал уже о водопроводе,  все  равно  был  очарован  кранами,  цепочками  и
пробками, нужными для наливания и выливания воды из  различных  фарфоровых
сосудов. Некоторое время он поиграл с ними  и,  прежде  чем  ему  надоело,
вернулся назад в освещенную газом спальню. Наверное,  действительно  лучше
поспать, подумал он. И все же,  несмотря  на  все  приключения,  небольшие
ушибы, возбуждение, он совсем не чувствовал усталости. Интересно, устал ли
Нюхальщик? Джерек открыл дверь, чтобы посмотреть, спит ли его  друг,  и  с
удивлением обнаружил, что Вайн исчез. Постель была пуста. Два баула лежали
открытыми, но баульчики меньшего размера пропали вместе с Вайном.
     Джерек  не  мог  придумать  никакого  объяснения  этому  событию,   в
особенности исчезновению маленьких баульчиков. Он вернулся в свою  комнату
и  снова  принялся  рассматривать  Темзу,  наблюдая  за   черным   судном,
исчезавшим под аркой ближайшего моста. Туман сейчас был настолько  тонким,
что Джерек видел другой берег реки, очертания зданий  и  свечение  газовых
ламп. Может быть, Бромли находится в этом направлении?
     Услышав движение в комнате Нюхальщика,  Джерек  обернулся.  Нюхальщик
вернулся назад, тихо ступая, и беззвучно закрыв за собой дверь. В руке  он
держал два маленьких баула, и оба  были  полны,  буквально  раздуваясь  от
содержимого.  Вайн,   удивленный   присутствием   Джерека,   с   интересом
наблюдающего за ним, натянуто улыбнулся.
     - О, привет, ваше высочество.
     - Привет, Нюхальщик. - Джерек улыбнулся в ответ.
     Нюхальщик, похоже, неправильно  истолковал  его  улыбку,  потому  что
кивнув, подошел к постели и, вкладывая оба маленьких баула в один большой,
спросил:
     - Ты догадался, да?
     - Насчет баулов?
     - Именно. Ну, в них  есть  кое-что  и  для  тебя  тоже.  -  Нюхальщик
засмеялся. - Даже если это только проезд в Бромли, а?
     - А, да, - сказал Джерек.
     - Конечно, ты получишь  свою  долю.  Четвертая  часть  тебя  устроит?
Потому что я взял на себя весь риск. Заметь,  это  лучший  улов,  какой  я
когда-либо имел. Я мечтал попасть сюда много лет.  Мне  только  нужен  был
кто-нибудь вроде тебя, кто мог бы сойти за джентльмена.
     - О, - сказал Джерек, все еще не способный проникнуть  в  смысл  слов
Нюхальщика, и снова улыбнулся.
     - Ты умнее, чем я думал. Наверное,  у  вас  тоже  ловкие  парни  там,
откуда ты приехал, а? Ладно, не беспокойся. Держи только язык  за  зубами.
Мы уедем отсюда рано утром, прежде чем  кто-нибудь  проснется...  и  будем
намного богаче, чем раньше.
     Нюхальщик засмеялся и подмигнул, затем открыл  дверь  и  снова  ушел,
тщательно закрыв замок.
     Джерек подошел к баулам. С некоторым  трудом  разобравшись,  как  они
открываются,  он  наконец  открыл  один  и  заглянул  внутрь.   Нюхальщик,
казалось, коллекционировал часы, кольца и золотые диски. В бауле лежали  и
другие  предметы,  включая  бриллиантовые  булавки,   очень   похожие   на
собственную булавку  Джерека  (только  ее  украшала  жемчужина),  какие-то
маленькие цепочки для застегивания рукавов рубашек, коробочки с  бумажными
трубочками,  содержащими  какую-то  ароматическую  траву.   Были   там   и
бутылочки, украшенные  серебром  и  золотом,  пуговицы,  цепочки,  кулоны,
ожерелья и пара диадем, веер с рамкой из  золота,  украшенный  изумрудами.
Все вещи были очень красивыми,  но  Джерек  никак  не  мог  понять,  зачем
Нюхальщику так много вещей подобного сорта.  Он  пожал  плечами  и  закрыл
баул.
     Нюхальщик вернулся довольно скоро, еще с двумя баульчиками. Он был  в
восторге, его глаза сияли.
     - Самый большой улов в моей жизни. Ты не поверишь, какие  тузы  здесь
сегодня. Я не мог бы выбрать лучшую ночь за сотню лет. Где-то в Бельгравии
был большой бал, я видел программку. Собралась вся знать страны, даже люди
из-за границы - во всем своем великолепии. В их комнатах лежит,  наверное,
ценностей на миллион фунтов. И все спокойно храпят,  мне  остается  только
брать! - Нюхальщик вытащил большую связку ключей из кармана и  потряс  ими
перед лицом Джерека. Из другого  кармана  он  вытащил  небольшой  предмет,
напомнивший дубинку, которую таскал с собой Юшарисп,  замаскированный  под
Пилтсдаунского Человека. Только эта была меньше. - Посмотри на это!  Нашел
на крышке ящичка с драгоценностями. Пистолет,  украшенный  жемчужинами.  Я
оставлю его себе. - Нюхальщик довольно засмеялся, хотя и очень тихо. -  На
случай ограбления, а, Джерри?
     Джереку приятно было видеть друга таким довольным.  Энтузиазм  других
людей часто бывает трудно разделить, но Джерек улыбался.
     - На случай ограбления! - повторил в восхищении Нюхальщик. Он  открыл
один из баулов и, захватив пригоршню ниток жемчуга, вытащил их на свет.  -
Мы все упакуем и уберемся отсюда, пока они проспятся после гулянки. Ха-ха!
     Теперь Джерек чувствовал себя усталым. Он зевнул и потянулся.
     - Прекрасно, - сказал он. - Вы не возражаете, если я посплю  час  или
два, прежде чем мы отсюда уйдем, Нюхальщик?
     - Спи сном праведника, мой партнер. Ты принес мне счастье -  факт.  Я
могу выйти в отставку,  могу  завести  конюшню,  купить  лошадей  и  стать
Владельцем. Нюхальщик Вайн, владелец победителя скачек. Это стоит  у  меня
перед глазами. - Он сделал широкий жест. - И я могу купить бар  где-нибудь
в сельской местности: по дороге в Нелшим или в Эрсоме, рядом  со  скаковым
полем. - Он закрыл глаза. - Или поеду за границу. В Париж. О-ля-ля!
     Он засмеялся, складывая еще один баульчик и засовывая его под пиджак.
А затем снова ушел.
     Джерек снял фрак и  шелковую  шляпу  и  лег  на  постель  в  ожидании
рассвета, когда, как он надеялся, Нюхальщик покажет ему дорогу  в  Бромли,
дом 23 по Коллинз-авеню.
     - О миссис Ундервуд! - выдохнул он. - Не  бойтесь.  Даже  сейчас  ваш
спаситель думает о вашем спасении.


     Джерека разбудил Нюхальщик Вайн, трясший его за плечо.  На  его  лице
был виден пот, глаза блестели.
     - Время уходить, Джерри, мой  мальчик.  Назад,  в  Кухню  Джонса.  Мы
спрячем вещи, и мне придется исчезнуть на Континент на некоторое время.
     - Бромли? - спросил Джерек, вставая с постели.
     - Бромли - когда ты захочешь. Я  оставлю  тебя  на  станции  и  куплю
билет. Если бы у меня было время, я нанял бы специальный  поезд  для  тебя
после всего, что ты для меня сделал.
     Нюхальщик поднял фрак и шляпу Джерека.
     - Быстро одевайся. Я уже сообщил,  что  мы  уезжаем  рано...  в  твое
поместье.  Они  ничего  не  подозревают.  Смешно,  какими  они  становятся
доверчивыми, когда думают, что у тебя есть титул.
     Джерек Корнелиан  натянул  фрак.  В  дверь  постучали.  На  мгновение
Нюхальщик насторожился, но тут же расслабился, ухмыляясь.
     - Должно быть, это мальчик за нашим саквояжем. Мы позволим нести улов
за нас, а?
     Джерек кивнул с отсутствующем видом. Он  снова  думал  о  предстоящем
свидании с миссис Амелией Ундервуд.
     Вошел бой. Подняв баулы,  он  нахмурился,  потому  что  ему  пришлось
поднапрячься сильнее, нежели, как он помнил, некоторое время назад.
     - Что, сэр, - обратился Нюхальщик Вайн к Джереку  Корнелиану  громким
голосом, - вы, конечно, рады вернутся в Дорсет?
     - Дорсет? - следуя  за  мальчиком  по  коридору,  Джерек  недоумевал,
почему так странно смотрит на него Вайн. - Бромли, - сказал он.
     - Конечно, сэр. - Нюхальщик встревоженно приложил к губам палец.
     Они вошли в клетку и были опущены на первый этаж. У Вайна на лице все
еще проступало выражение восторга, но он старался спрятать  его,  привести
черты лица в более строгий вид.
     Снаружи был рассвет,  серый  дождливый  рассвет.  Джерек  ждал  около
двери, пока другой бой отправился искать кэб, так как около отеля не  было
ни одного в это время суток. Тот же  самый  старик  стоял  за  столом.  Он
немного нахмурился, принимая золотые диски, которые протянул ему Нюхальщик
Вайн.
     - Его высочество спешит в свое  поместье,  -  объяснил  Вайн.  -  Его
высочество плохо себя чувствует. Вот почему мы  так  срочно  вернулись  из
Франции.
     - Я вижу. - Старик что-то нацарапал на  листочке  бумаги  и  протянул
листок Вайну.
     Джереку почудилось, что этим  утром  в  отеле  несколько  напряженная
атмосфера.  Все,  казалось,  смотрели  на  него   с   каким-то   особенным
выражением. Он услышал цокот копыт по улице  и  увидел  подъезжающий  кэб.
Когда тот остановился, мальчик в  зеленом  костюме,  прицепившийся  сзади,
соскочил и поспешил к двери.
     Старик в цилиндре открыл стеклянную дверь. Бой поднял баулы.
     - До свидания, ваше высочество, - поклонился старик за столом.
     - До свидания, - приветливо ответил Джерек. - Благодарю вас.
     - Эти баулы здорово весят, сэр, - сказал бой.
     - Не жалуйся, Герберт, - ответил швейцар.
     - Да, - сказал Джерек, - они сейчас полны добычей Нюхальщика.
     Нюхальщик вздрогнул, в то время как у швейцара отвисла челюсть.
     В этот момент по  лестнице  бегом  спустился  краснолицый  мужчина  в
ночной рубашке, натягивая на бегу бархатный халат, от которого  Джерек  не
отказался бы сам.
     - Меня ограбили! - кричал краснолицый. - Драгоценности моей жены! Мой
портсигар! Все!
     - Стоп! - закричал старик за столом.
     Швейцар отпустил дверь и  бросился  на  Джерека.  Бой  уронил  баулы.
Джерек упал. На него никогда прежде физически не  нападали,  и  ему  стало
смешно.
     Швейцар подскочил к Нюхальщику Вайну, который  с  исказившимся  лицом
отчаянно пытался протащить баулы через дверь.  Когда  швейцар  вцепился  в
него, баулы упали.
     - Назад! - завопил Вайн. Он вырвался из рук старика и вытащил  что-то
из кармана. - Отойди назад!
     - Вор! - закричал швейцар. - Я должен был сразу догадаться. Не  пугай
меня! Я служил в армии. - И он снова кинулся на Нюхальщика.
     Раздался довольно громкий  хлопок  -  и  швейцар  упал.  Нюхальщик  с
удивлением уставился  на  него.  Такое  же  удивление  появилось  на  лице
швейцара, по зеленой униформе которого расплывалось большое красное пятно.
Цилиндр с его головы скатился на пол. Нюхальщик помахал чем-то на  мужчину
в халате и на старика во фраке.
     - Подними баулы, Джерри, - велел он.
     Джерек, озадаченный,  нагнулся  и  поднял  два  тяжелых  баула.  Бой,
вытаращив глаза, спрятался за  ближайшей  пальмой.  Вайн  стоял  спиной  к
двери, но Джереку было видно, как кэбмен  слез  с  коляски  и  побежал  по
улице, размахивая руками и что-то выкрикивая, затем раздался свисток.
     - На улицу, - сказал Нюхальщик тихо, ледяным тоном.
     Джерек прошел через дверь на улицу, под дождь.
     - В кэб, быстро! - приказал Нюхальщик.  Теперь  он  направлял  черный
отделанный серебром предмет  на  кэбмена  и  другого  мужчину,  одетого  в
темно-голубой костюм и шлем с круглым значком, бежавшего к ним по улице. -
Назад, или я стреляю!
     Джереку все происходящее показалось крайне  интересным.  Он  не  имел
понятия,  что  происходит,  но  радовался  драме,  предвкушая,  как  через
несколько часов будет рассказывать  миссис  Амелии  Ундервуд  о  том,  что
произошло с ним. Он удивился,  почему  Нюхальщик  Вайн  забрался  на  верх
коляски и хлестнул кнутом лошадь. Но тут кэб  рванулся  по  улице.  Джерек
услышал еще один громкий хлопок, а  затем  коляска  повернула  за  угол  и
помчалась по другой улице, заполненной множеством людей, одетых в основном
в серые пальто и кепки. Люди оборачивались, глядя вслед кэбу, пролетающему
мимо. Джерек весело махал им рукой.
     Полный ликования, оттого что скоро будет в Бромли, Джерек запел.
     - "Иисус освещает нас ясным чистым светом..." - пел  он,  качаясь  из
стороны в сторону в мчавшемся кэбе,  словно  маленькая  свеча,  горящая  в
темноте!
     До Кухни Джонса они добрались пешком, так как Нюхальщик Вайн  захотел
покинуть кэб за добрую милю от нее. Джерек, тащивший баулы, сильно  устал,
когда они добрались до дома, но  это  не  мешало  ему  удивляться,  почему
манеры Нюхальщика так резко изменились. Тот продолжал  рычать  на  него  и
говорить всякие несуразности, например:
     - Ты определенно превратил хорошее счастье в плохое. Надеюсь, Бог  не
даст умереть тому парню. Если он умрет, в  этом  будет  столько  же  твоей
вины, как и моей.
     - Умрет?  -  наивно  переспросил  Джерек.  -  Но  почему  его  нельзя
воскресить? Или слишком рано?
     - Заткнись! - сказал Нюхальщик. - Ладно, раз уж я связался с тобой...
Если я тебя брошу, ты разболтаешь все в две минуты. Придется взять тебя  с
собой. - Он горько засмеялся. - Не забывай, ты всего лишь подмастерье.
     - Вы сказали, что доставите меня в Бромли, - мягко  напомнил  Джерек,
когда они поднялись по ступенькам Кухни Джонса.
     - Бромли? - фыркнул Нюхальщик Вайн. - Ха! Тебе повезет, если ты скоро
не окажешься в Аду!


     В течение нескольких дней Джерек научился понимать, прежде достаточно
глубоко, что такое страдание. У него начала расти борода, и  кожа  в  этом
месте ужасно чесалась. Его одолевали крошечные насекомые трех или  четырех
разновидностей, кусающие все тело. Выданную первоначально красивую  одежду
Нюхальщик  Вайн  забрал  назад,  выдав  взамен  какое-то  тонкое   тряпье.
Нюхальщик иногда покидал комнату, которую они разделяли,  и  спускался  на
первый этаж, всегда возвращаясь мрачным и воняющим той жидкостью,  которую
предлагала Джереку женщина в первую ночь на  Кухне  Джонса.  Нюхальщик  не
позволял Джереку спускаться вниз и греться у огня, поэтому  Джерек  понял,
что такое холод, голод и жажда.
     Сначала Джерек  смаковал  свои  ощущения,  но  постепенно  они  стали
угнетать его, пока в  конце  концов  он  не  обнаружил,  что  не  способен
откликаться на новизну происходящего.  Медленно  он  начал  узнавать,  что
такое страх. Нюхальщик  вел  себя  с  ним  грубо,  иногда  угрожал  чем-то
непонятным, иногда рычал, толкал или бил Джерека, все еще не выработавшего
инстинкт защитить себя. Действительно, сама мысль о защите была чужда ему.
Люди, которые были так дружелюбны, когда он пришел в  первый  раз,  теперь
или игнорировали его, как Нюхальщик, или огрызались, когда он  высовывался
из комнаты. Джерек похудел и стал грязным. Им овладела апатия: он перестал
отчаиваться, стал забывать Бромли и даже миссис Ундервуд,  стал  забывать,
что когда-то знал другое существование, кроме  тесной,  забитой  сундуками
клетушки над Кухней Джонса.
     Однажды утром внизу началась большая суматоха. Нюхальщик еще храпел в
постели, вернувшись накануне, как в обычно, в  раздраженном  состоянии,  а
Джерек спал на своем месте под столом. Джерек  проснулся  первым,  но  его
сознание, притупленное голодом,  усталостью  и  страданиями,  отказывалось
реагировать на шум, поэтому он  остался  равнодушным  к  воплям  и  звукам
столкновения, доносившимся снизу. Нюхальщик пошевелился и  открыл  тусклые
глаза.
     - Что там? - спросил он хрипло. - Если бы только этот чертов  швейцар
не подвернулся под руку... Столько добра, и  нельзя  трогать,  потому  что
этот парень умирает. - Он скинул  ноги  с  постели  и  автоматически  пнул
Джерека. - Господи, и почему только проклятый  кэбмен  не  убил  тебя  той
проклятой ночью!
     Это был почти неизменный ритуал его пробуждения. Но сегодня утром  он
склонил голову, осознав, что  внизу  что-то  происходит,  сунул  руку  под
подушку, вытащил пистолет и, подойдя к двери с пистолетом  в  руке,  начал
прислушиваться: громкий шум, проклятия,  крики,  голоса  женщин,  кричащих
обиженным тоном, плач мальчика, громкие агрессивные голоса мужчин.
     Нюхальщик Вайн,  выглядевший  чуть  здоровее,  чем  Джерек,  бесшумно
двинулся вдоль коридора. Джерек, поднявшись, наблюдал за ним  из  дверного
проема: вот Нюхальщик достиг галереи, и  в  этот  момент  два  человека  в
голубой одежде - такой же, как на мужчине, прибежавшем, когда они покидали
отель, - кинулись на него с  двух  сторон,  словно  они  поджидали  Вайна.
Раздался выстрел. Один из мужчин в  голубом  отшатнулся  назад.  Нюхальщик
вырвался из хватки второго, шмыгнул к перилам галереи,  перепрыгнул  через
них и исчез из вида.
     Джерек поплелся по коридору  туда,  где  человек  в  голубом  помогал
другому встать на ноги.
     - Назад! - закричал тот, кто не был ранен.
     Но Джерек почти не слышал его. Он подошел к перилам и посмотрел вниз:
Нюхальщик, раскинув руки, лежал на грязных плитах пола; из головы, заливая
лицо, текла кровь.
     Вайн пошевелился, пытаясь подняться на четвереньки, но снова упал  на
пол. Его медленно окружали люди, одетые в ту же голубую форму, с  теми  же
шлемами шляпами на головах. Они стояли и смотрели, не пытаясь помочь  ему,
пока он делал усилие за усилием подняться. А затем он перестал шевелиться.
     Толстый мужчина  -  один  из  обслуживающих  бар  в  Кухне  Джонса  -
приблизился к кругу мужчин в голубом. Поглядев на  Нюхальщика,  он  поднял
глаза на галерею и, увидев Джерека, показал на него.
     - Этот, - сказал он. - Это второй.
     Джерек почувствовал сильную руку на своем тонком плече. Плечо болело,
так как Нюхальщик сделал ему синяк на  этом  месте  предыдущей  ночью,  но
боль, казалось, пробудила память. Он взглянул на  мрачное  лицо  человека,
державшего его.
     - Миссис Амелия Ундервуд, - сказал Джерек тонким умоляющим голосом. -
Коллинз-авеню, 23, Бромли, Кент, Англия.
     Он повторял  фразу  снова  и  снова,  пока  его  вели  по  ступенькам
лестницы, через опустевший зал, через дверь на утренний свет, где его ждал
черный фургон с четырьмя черными лошадьми.  Освобожденный  от  Нюхальщика,
свободный от Кухни Джонса, Джерек испытал безотчетный прилив облегчения.
     - Благодарю вас, - говорил он мужчинам, забравшимся в фургон вместе с
ним. - Благодарю вас.
     Один из них криво улыбнулся.
     - Не благодари меня, парень. Тебя определенно повесят.



          13. ДОРОГА НА ВИСЕЛИЦУ. СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ В НОВОМ ОБЛИЧЬЕ

     Итак, тюрьма. Еда, более сносная одежда  и  обращение,  не  в  пример
лучше, чем в Кухне Джонса, способствовали тому, что Джерек Корнелиан начал
понемногу восстанавливать прежнее состояние ума. Особенно  ему  понравился
серый мешковатый костюм с широкими стрелами,  нашитыми  поверх,  и  Джерек
решил, что если  он  когда-нибудь  попадет  в  свой  собственный  век,  то
обязательно сделает  себе  такой  костюм,  хотя,  возможно,  стрелы  будут
оранжевыми.
     Мир тюрьмы был тусклым. Преобладали в основном бледно-зеленые,  серые
или черные цвета, даже плоть заключенных была какой-то серой.  Звуки  тоже
обладали  какой-то  монотонностью:  стуки,  крики  и,  по  большей  части,
проклятья. Но ежедневный ритуал подъема, кормления, прогулки, сна произвел
исцеляющий эффект на ум Джерека.
     Ему предъявили обвинения в различных преступлениях еще в самом начале
тюремной  эпопеи,  а  потом,  если  не  считать   случайного   посетителя,
заглянувшего,  чтобы  выразить  свое  сочувствие,  он   был   в   основном
предоставлен самому себе. Джерек снова стал ясно думать о Бромли и  миссис
Амелии Ундервуд, надеясь, что его скоро выпустят или покончат  с  ритуалом
каким-нибудь подходящим для них способом. Тогда он продолжит путь.
     Каждые несколько дней мужчина в черном костюме  с  белым  воротником,
держа в руках черную книгу, посещал камеру Джерека и разговаривал с ним  о
своем друге, который умер, и еще об  одном  друге,  который  был  невидим.
Джерек обнаружил, что голос мужчины, которого звали  Преподобный  Лоундес,
оказывал приятное успокаивающее действие, и улыбался, кивал и  соглашался,
когда ему казалось, что это отвечало желанию  Преподобного  Лоундеса,  или
качал головой, когда казалось тактичным  не  согласиться.  Это  доставляло
Преподобному Лоундесу большое удовольствие, судя по  множеству  улыбок,  и
вызывало новый поток слов,  произносимых,  правда,  довольно  визгливым  и
монотонным голосом, о мертвом друге и  о  невидимом  друге,  который,  как
выяснилось, был отцом мертвого друга.
     Однажды перед уходом Преподобный Лоундес похлопал Джерека по плечу  и
сказал ему:
     - Не сомневаюсь, что спасение уже ждет вас!
     Это обрадовало Джерека,  и  он  с  нетерпением  стал  ожидать  своего
освобождения. Воздух вне стен тюрьмы становился теплее, к  дополнительному
удовольствию Джерека.
     Другой частый посетитель Джерека одевался в темный  костюм  с  черным
галстуком и цилиндр. Его жилет также был черного цвета, но ткань на брюках
имела тонкие серые полоски. Он  представился  мистером  Гриффитсом,  Совет
Защиты. Это был  любопытный  тип:  большая,  с  темными  волосами  голова;
огромные мохнатые брови, которые почти встречались у переносицы; громадные
руки, которые с трудом помещались в маленький кожаный  чемоданчик,  откуда
неуклюже извлекали документы. Он садился на край жесткой койки  Джерека  и
листал бумаги, часто раздувая щеки и  громко  вздыхая  время  от  времени,
затем, наконец, поворачивался  к  Джереку  и  поджимал  губы,  прежде  чем
заговорить.
     В первые свое посещение он сказал:
     - Мы собираемся заявить о вашем безумии, мой друг.
     - Да? - ответил Джерек непонимающе.
     - Да, в самом деле. Вы все подтвердили полиции. Несколько  свидетелей
определенно узнали вас. Вы тоже фактически узнали свидетелей  перед  лицом
других свидетелей. Вы утверждали, будто не имели понятия  о  происходящем,
что само по себе вряд ли правдоподобно,  если  исходить  из  других  ваших
заявлений. Вы видели, как умерший Вайн приносил свой "улов", помогали  ему
унести добычу, убежали вместе с ним, после того как он застрелил швейцара.
На вопрос об имени и происхождении вы сочинили дикую историю  о  появлении
из будущего в какой-то машине времени и назвали явно вымышленное  имя.  На
основании этого я намерен сделать свое заключение... и  оно  может  спасти
вашу жизнь. А сейчас расскажите, что произошло, по вашему  мнению,  с  той
ночи, когда вы встретили Альфреда Вайна, до утра, когда полиция обнаружила
вас обоих в Кухне Джонса и Вайн был убит при попытке к бегству.
     Джерек с готовностью рассказывал свою  историю,  но  мистер  Гриффитс
только раздувал щеки и закатывал глаза под черными  бровями,  а  один  раз
хлопнул ладонью по лбу и чертыхнулся.
     - Единственная проблема, - сказал мистер  Гриффитс,  уходя  в  первый
раз, - это убедить судью, что человек,  явно  разумный  с  одной  стороны,
является безусловно законченным лунатиком с другой. Что ж, по крайней мере
я сам убедился в справедливости моего дела. До свидания,  мистер...  хм...
до свидания.
     - Надеюсь скоро увидеть вас снова, - вежливо попрощался Джерек, когда
охранник выпускал мистера Гриффитса из камеры.
     - Да-да, - поспешно ответил мистер Гриффитс, - да-да.
     Мистер  Гриффитс  нанес  ряд  последующих  визитов,  так  же  как   и
Преподобный Лоундес. Но если Преподобный Лоундес всегда казался уходящим в
еще более счастливом настроении, мистер Гриффитс обычно уходил от  него  с
отчаянным, несчастным выражением на лице, а его поведение выдавало крайнее
возбуждение.


     Суд над Джереком Корнелианом за его участие в убийстве Эдварда Франка
Морриса, швейцара отеля "Империя", происшедшем  пятого  апреля  1896  года
примерно в шесть  часов  утра,  состоялся  в  Центральном  Уголовном  Суде
Лондона в десять утра тридцатого мая. Никто, включая защитников, не знал и
не ждал, что суд затянется. Предположения касались только  приговора,  что
совсем  не  трогало  Джерека  Корнелиана,  настаивавшего   на   сохранении
вымышленного имени, несмотря на все предупреждения  о  том,  что  сокрытие
настоящего имени не в его пользу.
     Перед началом суда Джерека под стражей поместили в  деревянную  ложу,
где он  должен  был  стоять  во  время  процесса.  Ему  понравилась  ложа,
позволяющая хорошо видеть остальную часть довольно большой комнаты.
     Мистер Гриффитс подошел к ложе и торопливо спросил:
     - Эта миссис Ундервуд, вы давно ее знаете?
     - Очень давно, - сказал Джерек. - Строго говоря... я  буду  знать  ее
долгое время. - Он засмеялся. - Мне нравятся эти парадоксы.
     -  Мне  -  нет,  -  с  чувством  возразил  мистер  Гриффитс.  -   Она
респектабельная женщина?  Я  имею  в  виду,  она...  ну...  в  своем  уме,
например?
     - В высшей степени.
     - Гм-м. Что ж,  я  намерен  вызвать  ее,  если  возможно.  Чтобы  она
засвидетельствовала вашу особенность... ваши заблуждения и тому подобное.
     - Вызвать ее? Привести ее сюда?
     - Именно так.
     - Это было бы превосходно, мистер Гриффитс! - Джерек с  удовольствием
захлопал в ладоши. - Вы очень добры, сэр.
     - Гм-м, - сказал Гриффитс, отворачиваясь.
     Он вернулся к столу, где сидел вместе с другими  мужчинами,  одетыми,
как и он, в черные накидки; у всех у них  творилось  что-то  непонятное  с
волосами:  они  выглядели  мучнисто-белыми  и  туго  закрученными.  Позади
располагался ряд скамеек,  где  сидело  множество  людей  в  разнообразных
одеждах, но без фальшивых волос.
     Над головой Джерека  нависла  галерея,  буквально  набитая  людьми  в
обычной одежде. Слева был еще один ряд скамеек, на  которых  расположились
двенадцать человек, проявлявших  заметный  интерес  к  нему.  Ему  льстило
находиться в центре внимания. Он улыбнулся им и помахал рукой, но, как  ни
странно, никто не улыбнулся в ответ.
     Вдруг кто-то прокричал какие-то слова (Джерек не уловил, их  смысла),
и все начали вставать, когда еще одна группа людей в длинных накидках и  с
фальшивыми волосами вошла в комнату и стала рассаживаться за столами прямо
напротив Джерека. Именно тогда Джерек  разинул  от  удивления  рот,  узнав
человека, который, казалось, как и он сам, занимал почетное место в суде.
     - Лорд Джеггед Канарии! - воскликнул Джерек. - Вы последовали за мной
сквозь Время? Вы настоящий друг.
     Один из мужчин в голубом, стоявший позади Джерека, наклонился  вперед
и похлопал его по плечу.
     - Спокойней, парень. Ты должен говорить, когда к тебе обращаются.
     Но Джерек был слишком взволнован, чтобы слышать его.
     - Лорд Джеггед! Вы узнали меня?
     Все снова начали усаживаться, и Лорд Джеггед,  казалось,  не  услышал
Джерека. Он взял какие-то бумаги, которые кто-то положил перед ним.
     - Тише! - снова сказал мужчина позади Джерека.
     Джерек повернулся к нему с улыбкой.
     - Это мой друг, - объяснил он, показывая рукой.
     - Тебе лучше надеяться, что это так, - мрачно ответил мужчина, -  это
лорд Главный Судья, вот кто. Он твой судья, парень,  -  лорд  Джаггер.  Не
серди его, иначе у тебя не останется ни одного шанса.
     - Лорд Джеггед, - поправил Джерек.
     - Тишина! - закричал кто-то. - Тишина в суде!
     Лорд Джеггед Канарии поднял голову. На его лице было странное суровое
выражение, когда он посмотрел на Джерека, ничем не выдавая, что узнал его.
Джерек, сначала озадаченный, догадался, что это какая-то новая игра  Лорда
Джеггеда, и решил включиться в нее на  какое-то  время,  поэтому  перестал
отпускать реплики, свидетельствующие  о  неоспоримом  факте,  что  человек
напротив него, привлекающий всеобщее внимание, был его старым другом.
     Начался суд, и интерес  Джерека  не  угасал  все  время,  пока  люди,
большую часть которых он видел в отеле, последовательно выходили вперед  и
рассказывали, что случилось той  ночью,  когда  Джерек  и  Нюхальщик  Вайн
прибыли в "Империю",  и  что  произошло  на  следующее  утро.  Этих  людей
расспрашивал сэр Джордж Фримен, а затем мистер Гриффитс снова  задавал  им
вопросы. В основном все они помнили события  так  же,  как  и  Джерек,  но
мистер Гриффитс, казалось,  не  верил  им.  Кроме  того,  мистер  Гриффитс
интересовался их мнением о  Джереке.  Не  вел  ли  он  себя  странно?  Что
говорил? Некоторые вспоминали, что Джерек действительно  говорил  какие-то
странные вещи, во всяком случае такие, которых они не понимали. Теперь  же
им казалось, что это воровской жаргон, на котором Джерек и Нюхальщик  Вайн
заранее договорились объясняться.
     Мужчины в бело-голубой форме также были опрошены, включая того,  кого
Джерек видел на улице, когда покинул отель, и нескольких  других,  которые
пришли на Кухню Джонса позднее. Их снова  тщательно  переспрашивал  мистер
Гриффитс. Потом перед всеми появился Преподобный  Лоундес  и  сказал,  что
считает Джерека "раскаявшимся". Затем был перерыв для ленча, Джерека увели
в маленькую чистую камеру и дали какую-то неаппетитную пищу. Пока он ел, к
нему снова пришел мистер Гриффитс.
     - Я думаю, есть шанс, что судья сочтет вас виновным, но  не  в  своем
уме, - сказал мистер Гриффитс.
     Джерек кивнул рассеянно, все еще думая о неожиданной встрече с Лордом
Джеггедом в суде. Как тот умудрился найти его? Как смог вернуться назад во
Времени? Джерек надеялся, что  есть  какой-то  надежный  способ,  и  тогда
дальнейшее будет просто: как только все кончится, он заберет миссис Амелию
Ундервуд к себе в новой машине Времени Лорда  Джеггеда.  И  он  будет  рад
вернуться в свой собственный  век,  так  как  все  казалось  уже  довольно
утомительным.
     - Особенно, - продолжал мистер Гриффитс, - потому, что вы  фактически
не стреляли в того человека. С другой стороны, суд, кажется, жаждет крови,
и не похоже, что лорд Джаггер собирается проявить сочувствие. Но все же  я
слышал, будто лорд Джаггер имеет репутацию снисходительного человека...
     - Лорд Джеггед, - поправил Джерек мистера  Гриффитса,  -  таково  его
настоящее имя, во всяком случае. Он мой друг.
     - Вот в чем дело. - Мистер Гриффитс покачал головой. - Что ж, как  бы
там ни было, вы помогаете мне в защите.
     - Он из моего собственного периода Времени, - сказал  Джерек,  -  мой
ближайший друг в моем веке.
     - Он довольно хорошо известен и в нашем веке, -  ответствовал  мистер
Гриффитс, криво улыбаясь. - Самый известный судья в Империи, самый молодой
из когда-либо заседавших в суде.
     - Вот, значит, где он пропадал во время своих длительных  отлучек!  -
засмеялся Джерек. - Интересно, почему он никогда не говорил мне об этом?
     - Интересно! - фыркнул мистер Гриффитс и встал. - Между прочим,  ваша
знакомая леди здесь. Она прочитала о суде в газетах и сама нашла меня.
     - Миссис Ундервуд?! Чудесно! Два  старых  друга.  О,  благодарю  вас,
мистер Гриффитс!
     Джерек вскочил: дверь открылась, и  показалась  женщина,  которую  он
любил.
     Как она была прекрасна в своем темном бархатном платье!  И  ей  очень
шла простая шляпка с небольшой вуалью, сквозь которую проступало ее  милое
лицо.
     - Миссис Амелия Ундервуд! - Джерек шагнул вперед, чтобы обнять ее, но
она отстранилась.
     - Сэр!
     Охранник шевельнулся, словно желая помочь ей.
     - Все в порядке, - сказала миссис Ундервуд охраннику. - Да,  это  он,
мистер Гриффитс.  -  Она  говорила  очень  печально  и  рассеянно,  словно
припоминая сон, в котором Джерек принимал участие.
     - Мы скоро уедем отсюда, - заверил ее Джерек. - Здесь Лорд Джеггед. У
него должна быть машина Времени, и мы все сможем вернуться в ней назад!
     - Я не могу вернуться, мистер Корнелиан,  -  тихим  голосом  ответила
миссис Ундервуд, держась все так же отстраненно. - И до того момента,  как
я увидела вас, я не могла поверить, что побывала там. Как вы попали сюда?
     - Я последовал за вами в машине Времени,  предоставленной  Браннартом
Морфейлом. Я знал, что вы полюбили меня.
     - Любовь? Ах... - Она вздохнула.
     - И вы все еще любите меня, я вижу.
     - Нет! - Она была шокирована. - Я замужем! Я... - Она  взяла  себя  в
руки. - Я пришла  не  для  этого,  мистер  Корнелиан,  а  лишь  убедиться,
действительно ли это вы, и, если так, просить о сохранении вашей жизни.  Я
знаю, вы не могли сделать ничего плохого вроде соучастия в убийстве... или
даже в ограблении. Я была уверена, что вас обманули. Вы всегда были  таким
наивным в некоторых отношениях. Мистер Гриффитс  хочет,  чтобы  я  солгала
суду, потому что он надеется спасти вашу жизнь.
     - Ложь?
     - Он хочет, чтобы я сказала, будто  знаю  вас  довольно  давно  и  вы
всегда проявляли тенденцию к идиотизму.
     - Вы должны сказать это? Почему бы не сказать правду?
     - Они не поверят правде. Никто не поверит!
     - Действительно, они склонны были игнорировать меня, когда я  говорил
правду, и слушали только тогда, когда  я  повторял  то,  что  они  считают
правдой.
     Мистер Гриффитс переводил взгляд с Джерека на миссис Амелию  Ундервуд
и обратно, и на его лице появилось затравленное выражение.
     - Вы, значит, оба верите в эту дикую чушь насчет будущего?
     - Это не чушь, мистер Гриффитс,  -  сказала  миссис  Амелия  Ундервуд
твердо. - Но, с другой стороны, я не  прошу  вас  поверить.  Сейчас  самое
важное - спасти жизнь мистера Корнелиана, даже если придется пойти  против
всех моих принципов и лжесвидетельствовать перед судом. Кажется, в  данном
случае это единственный способ остановить несправедливость.
     - Да-да, - отчаянно согласился мистер Гриффитс. - Итак, вы пойдете  в
ложу  свидетелей  и  скажете  судье,  что  этот   мистер...   Корнелиан...
сумасшедший. Это все, о чем я прошу.
     - Да, - прошептала она.
     - Вы любите меня, - так же тихо сказал Джерек. - Я читаю это в  ваших
глазах, миссис Ундервуд.
     Она пристально посмотрела  на  него,  и  глаза  ее  выражали  муку  и
отчаяние.
     Затем она повернулась и вышла.
     - Она любит меня!
     Джерек взволнованно зашагал  по  камере,  а  мистер  Гриффитс  устало
наблюдал за ним.
     Наконец, приняв какое-то решение, Гриффитс покинул камеру,  а  Джерек
начал петь во весь голос:
     - "Все вокруг прекрасно и сияет, все вещи мудрые и полные чуда..."


     После ленча все снова заняли свои места, и первым  свидетелем  защиты
оказалась миссис  Амелия  Ундервуд,  выглядевшая  более  напряженной,  чем
когда-либо.
     Мистер Гриффитс спросил, давно ли она знает  Джерека.  Она  ответила,
что встретила его во время миссионерского путешествия  со  своим  отцом  в
Южную Америку,  что  он  причинил  ей  некоторые  неудобства,  однако  был
безвредным.
     - Идиот, можно сказать, миссис Ундервуд?
     - Да... - пробормотала миссис Ундервуд. - Идиот...
     - Что-то вроде... м-м... не отдающего отчет в своих поступках, да?
     - Да, - согласилась она тем же тоном.
     - Он выказывал какие-нибудь агрессивные тенденции?
     - Нет. Вряд ли он знает, что такое насилие.
     -  Очень  хорошо.  А  преступление?  Как   вы   думаете,   он   имеет
представление об уголовном преступлении?
     - Никакого.
     - Превосходно. - Мистер Гриффитс повернулся  к  двенадцати  мужчинам,
которые  внимательно  слушали  диалог.  -  Я  думаю,   уважаемые   господа
присяжные, эта леди,  дочь  миссионера,  успешно  доказала  вам,  что  мой
подзащитный не только не знал, что был  вовлечен  в  преступление  умершим
Альфредом Вайном, но и вообще не способен понять, что совершает какое-либо
преступление. Он приехал в Англию, чтобы найти женщину, которая была добра
к  нему  в  его  собственной  стране  -  Аргентине,  как  миссис  Ундервуд
рассказала вам. Он был обманом втянут бессовестным мошенником в воровство.
Ничего не зная о наших обычаях...
     Лорд Джеггед наклонился вперед.
     - Я считаю, мы можем поберечь все это для заключительной речи, мистер
Гриффитс.
     Мистер Гриффитс наклонил голову.
     - Прошу прощения, милорд.
     Теперь задавать вопросы миссис Ундервуд должен был сэр Джордж  Фримен
- человек с маленькими, похожими  на  бусинки  глазами,  красным  носом  и
агрессивными  манерами.  Он  стал  в  подробностях  расспрашивать   миссис
Ундервуд, где и когда она встретилась с  мистером  Корнелианом,  а  потом,
представил суду  свидетельство,  что  ни  один  корабль  из  Аргентины  не
прибывал в Лондон в упомянутую дату. Он предположил, что  миссис  Ундервуд
безрассудно  почувствовала   жалость   к   мистеру   Корнелиану   и   дала
свидетельские показания, не отвечающие истине,  чтобы  спасти  его.  Может
быть, она из тех людей, которые против смертной казни? Он знал, что многие
хорошие христиане против, и не допускает мысли, будто она появилась в ложе
свидетелей из каких-либо иных побуждений, кроме самых лучших. И так далее,
и так далее, пока миссис Ундервуд не  разразилась  слезами,  а  Джерек  не
попытался вылезти из-за своей загородки и подойти к ней.
     - Миссис Ундервуд! - закричал он. - Расскажите им,  что  произошло  в
действительности! Лорд Джеггед поймет.  Он  скажет  им,  что  вы  говорите
правду.
     Казалось, все в зале вскочили на ноги  одновременно.  Судья  застучал
молотком, и перекрывая шум голосов, раздался громкий голос:
     - Тишина в суде! Тишина в суде!
     - Я заставлю очистить помещение суда  в  случае  повторения  подобной
демонстрации, - сухо объявил лорд Джаггер.
     - Но она лжет только потому, что эти люди не поверят правде! - кричал
Джерек.
     - Тихо!
     Джерек оглядывался с безумным видом.
     - Они сказали, что вы не  поверите  правде...  мы  встретились  через
миллион лет в будущем... я последовал за ней  сюда,  потому  что  я  люблю
ее... все еще люблю ее...
     Лорд  Джаггер,  игнорируя  Джерека,  нагнулся  вперед  к  мужчине   с
фальшивыми волосами, сидящему чуть пониже.
     - Свидетельница может удалиться, -  сказал  он.  -  Она,  кажется,  в
расстроенных чувствах. У вас есть еще вопросы, джентльмены?
     Мистер Гриффитс покачал головой в полном отчаянии. Сэр Джордж Фримен,
выглядевший вполне удовлетворенным, тоже покачал головой.
     Джерек видел отчаяние миссис  Ундервуд,  когда  ее  выпроваживали  из
свидетельской ложи, и в нем зрело ужасное предчувствие, что никогда больше
не увидит ее. Он умоляюще взглянул на лорда Джаггера.
     - Почему вы позволили им довести ее до слез, Джеггед?
     - Тихо!
     - Я успешно доказал, милорд, что  единственная  свидетельница  защиты
лжет, - заявил сэр Джордж Фримен.
     - Что вы скажете на это, мистер Гриффитс? - спросил лорд Джаггер.
     Мистер Гриффитс опустил голову.
     - Ничего милорд. - Он повернулся и посмотрел на все еще возбужденного
Джерека. - Хотя  я  считаю,  что  у  нас  есть  достаточное  свидетельство
неустойчивого умственного состояния подзащитного.
     - Это не относится к делу, - сказал  лорд  Джаггер.  -  И  напоминаем
суду,  что  мы   не   занимаемся   исследованием   умственного   состояния
подзащитного сегодня, а хотим выяснить, был ли он безумен в утро убийства.
     - Лорд Джеггед! - воскликнул  Джерек.  -  Прошу  вас.  Закончите  всю
процедуру сейчас. Сначала представление было забавным,  но  оно  доставило
миссис  Ундервуд  подлинное  огорчение.  Возможно,  вам  не  понять,   что
чувствуют эти люди... но я  понимаю...  я  сам  испытал  довольно  ужасные
эмоции с тех пор, как нахожусь здесь!
     - Тихо!
     - Лорд Джеггед!
     - Молчать!
     - Вам  дадут  возможность  выступить  в  свою  защиту  позднее,  если
захотите, - сказал лорд Джаггер без тени юмора, без единого намека на  то,
что узнал Джерека.
     И Джерек в конце концов начал сомневаться, что там  сидит  его  друг.
Хотя лицо, манеры, голос были теми же самыми... и имя почти такое же.  Это
не могло быть случайным совпадением. А затем ему пришло в голову, что Лорд
Джеггед получает злорадное удовольствие от происходящего, что он совсем не
является другом и что он задумал все представление в целом  от  начала  до
конца, чтобы побольнее ударить по нему, Джереку.
     Остальная часть суда, казалось, завершилась в одно мгновение. И когда
лорд Джаггер спросил Джерека, хочет ли он что-нибудь сказать,  тот  просто
покачал головой, слишком подавленный, чтобы проявить какую-нибудь реакцию,
попытаться убедить их в правде. Он начал думать, не сошел  ли  и  в  самом
деле с ума.
     Но эта мысль привела Джерека в смятение. Этого не могло  быть!  Этого
не могло быть!
     Затем лорд Джаггер произнес  краткую  речь  перед  присяжными,  и  те
покинули зал суда. Джерека увели в камеру, где к нему присоединился мистер
Гриффитс.
     - Дело плохо, - мрачно сказал мистер Гриффитс. - Вам следовало сидеть
спокойно и ни во что не вмешиваться, если не понимаете. Теперь они думают,
что это был хитрый трюк, чтобы выручить вас. Моя карьера под угрозой.
     Он что-то достал из своего чемоданчика и протянул Джереку.
     - Ваш друг миссис Ундервуд просила передать вам.
     Джерек взял бумагу, посмотрел на значки, написанные там,  и  протянул
обратно мистеру Гриффитсу.
     - Лучше прочтите ее мне.
     Мистер Гриффитс прищурился, вглядываясь в письмена, и покраснел.
     - Гм... Это довольно личное.
     - Пожалуйста, прочитайте ее, - попросил Джерек.
     -  Ладно,  здесь  сказано...  ага...  "Я  обвиняю  себя  в  том,  что
произошло. Я знаю, они посадят вас в тюрьму на долгое время,  если  вообще
не повесят. Боюсь, у вас мало  надежд  на  оправдание,  и  поэтому  должна
сказать вам Джерек, что люблю вас, что мне не хватает вас,  что  я  всегда
буду  вас  помнить..."  Гм-м...  Без  подписи.  Очень  умно.  Вообще  было
неосторожно писать это.
     Джерек улыбался.
     - Я знал, что она любит меня. Я придумаю, как спасти  ее,  даже  если
Лорд Джеггед не поможет мне.
     - Мой дорогой мальчик, - сказал мистер  Гриффитс  значительно,  -  вы
должны помнить серьезность вашего положения. Очень много шансов за то, что
вас приговорят к виселице.
     - Да? - удивился Джерек. - Между прочим, мистер Гриффитс,  вы  можете
объяснить, что подразумевается под "вешанием"?
     И мистер Гриффитс, вздохнув,  встал  и  покинул  камеру  без  единого
слова.
     Джерека в третий раз привели в ложу.  Поднявшись  по  ступенькам,  он
увидел лорда Джаггера и других, занимавших свои кресла.
     Вошли двенадцать мужчин с фальшивыми волосами и сели на свои места.
     Один из них стал читать список имен, и каждый раз, когда  он  называл
имя, кто-нибудь из двенадцати отвечал "Да", пока  не  были  названы  имена
всех.
     Затем встал другой человек и обратился к ним с вопросом:
     - Господа присяжные, вы пришли к согласию?
     Один из двенадцати ответил:
     - Да.
     - Считаете вы заключенного под стражу виновным или невиновным?
     На мгновение взгляды всех двенадцати обратились на  Джерека,  который
уже почти не проявлял интереса к происходящему ритуалу.
     - Виновен.
     Джерек вздрогнул, когда руки обоих охранников упали ему на плечи, и с
удивлением повернул голову от одного к другому.
     Лорд Джаггер спокойно смотрел на Джерека.
     - У вас есть что сказать, пока приговор не оглашен?
     Джерек устало ответил:
     - Джеггед, я устал  от  фарса.  Давайте  заберем  миссис  Ундервуд  и
отправимся домой.
     - Я понял, что вам нечего сказать, - заключил лорд Джаггер, игнорируя
предложение Джерека.
     Один из мужчин, стоявших  рядом  с  лордом  Джаггером,  протянул  ему
квадратный предмет из черной ткани, который тот осторожно  положил  поверх
своих белых фальшивых волос. Около лорда Джаггера появился одетый в черную
мантию Преподобный Лоундес, выглядевший заметно печальнее, чем обычно.
     - Вы признаны виновным в  соучастии  в  жестоком  убийстве  невинного
служащего отеля, который был подвергнут  ограблению,  -  монотонным  голос
произнес лорд Джаггер, и в первый раз Джереку показалось, что  он  заметил
блеск юмора в глазах друга. Значит, в  конце  концов  это  была  шутка,  и
Джерек засмеялся. - ...И, следовательно, я должен приговорить вас...
     - Ха, х-ха! - закричал Джерек. - Это вы, Джеггед!
     - Тише! - воскликнул кто-то.
     Звук голоса  лорда  Джаггера  едва  пробивался  сквозь  бормотание  и
перешептывание, пока он не закончил словами:
     - И, может быть, Господь пожалеет вашу душу.
     А Преподобный Лоундес сказал:
     - Аминь.
     Охранники потянули Джерека к выходу.
     - Увидимся позже, Джеггед! - закричал Джерек.
     Но Джеггед снова игнорировал его, повернувшись спиной и  что-то  тихо
говоря Преподобному Лоундесу, скорбно качающему головой.
     - Никаких угроз. Они не приведут ни к чему хорошему, -  буркнул  один
охранник другому. - Пойдем, сынок!
     Джерек смеялся, пока его вели назад в камеру.
     - Действительно, я потерял свое чувство юмора, чувство драмы. В  этом
виновато, наверное, то ужасное время на Кухне  Джонса.  Я  извинюсь  перед
Джеггедом, как только встречу его.
     - Ты не встретишь его, - сказал охранник, показывая  большим  пальцем
назад, - пока он не присоединится к тебе там! - И  он  развернул  палец  к
земле.
     - Вы  считаете,  что  там  находится  будущее?  -  спросил  Джерек  с
подлинным любопытством.
     Но они больше ничего не сказали, и через несколько секунд он  остался
один в камере, крутя в пальцах записку, которую послала ему миссис  Амелия
Ундервуд, помня каждое слово из нее.  Она  любит  его.  Она  сказала  это!
Джерек никогда прежде не испытывал подобного счастья.


     После того как его в черном экипаже перевезли в другую тюрьму, Джерек
обнаружил,  что  с  ним  обращаются  еще  более  заботливо,  чем   прежде.
Охранники, обычно разговаривающие с особым мрачным юмором, теперь говорили
с симпатией и  часто  похлопывали  его  по  плечу.  Только  на  вопрос  об
освобождении они хранили молчание. Некоторые говорили ему, что он  "должен
был выкрутиться" и что "это несправедливо", но Джерек не мог понять смысла
их замечаний. Он довольно часто видел Преподобного  Лоундеса  и  умудрился
сделать его достаточно счастливым. Иногда они вместе пели гимны, и  Джерек
отчетливо представлял, как скоро,  встретившись  снова  с  миссис  Амелией
Ундервуд, будет петь эти  гимны  с  ней.  Он  несколько  раз  спрашивал  у
Преподобного Лоундеса, не слышал ли тот что-нибудь о миссис  Ундервуд,  но
Преподобный Лоундес ничего не знал.
     - Она многим рискнула, выступив  в  вашу  защиту,  -  сказал  однажды
Преподобный Лоундес. - Это было во  всех  газетах.  Она  скомпрометировала
себя: ведь она замужняя женщина.
     - Да, - согласился Джерек,  -  но,  полагаю,  она  ждет  меня,  чтобы
устроить наше возвращение в мое собственное время.
     - Да-да - печально кивнул Преподобный Лоундес.
     - Я считаю, что Лорд Джеггед уже должен был  бы  посетить  меня,  но,
возможно, его машина Времени тоже нуждается в ремонте, - рассуждал Джерек.
     - Да-да. - Преподобный Лоундес открыл черную книгу  и  начал  читать,
шевеля губами, потом закрыл ее и поднял  голову.  -  Вы  знаете,  что  это
произойдет завтра утром?
     - О? Вам сказал Лорд Джеггед?
     - Лорд Джаггер вынес приговор, если вы это имеете в виду. Он назначил
завтрашний день. Я рад, что вы так хорошо держитесь.
     - Почему бы и нет? Это превосходная новость.
     - Я уверен, что Господь знает, как судить вас. - Преподобный  Лоундес
поднял серые глаза к потолку. - Вам нечего бояться.
     - Конечно, нечего. Хотя дорога может оказаться трудной.
     - Да, действительно. Я понимаю вас.
     - О! - Джерек откинулся к стене. - Я  с  нетерпением  жду  встречи  с
друзьями.
     - Я уверен, они все будут там. - Преподобный Лоундес встал. - Я приду
завтра утром пораньше. Если вам будет страшно спать,  охранник  побудет  с
вами в камере.
     - Не беспокойтесь, я буду спать очень хорошо. Итак, мое  освобождение
назначено на завтра?
     - В восемь часов утра.
     - Благодарю вас за отличную новость, Преподобный Лоундес.
     Глаза Преподобного Лоундеса, казалось, увлажнились, но  это  не  моли
быть слезы, так как его губы улыбались.
     - Вы не знаете, что это значит для меня, мистер Корнелиан.
     - Я только рад доставить вам удовольствие, Преподобный Лоундес.
     - Благодарю вас, благодарю. - Преподобный Лоундес покинул камеру.


     На следующее утро Джереку дали довольно плотный завтрак, который он с
трудом съел, чтобы не обижать охранников, явно считавших, что принесли ему
лакомство. Все они выглядели печальными и без конца  покачивали  головами.
Преподобный Лоундес пришел рано, как и обещал.
     - Вы готовы? - спросил он Джерека.
     - Более чем готов, - жизнерадостно ответил Джерек.
     - Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам в молитве?
     - Конечно, если хотите.
     Джерек, встав на  колени  рядом  с  Преподобным  Лоундесом,  повторял
слова,  которые  произносил  Преподобный  Лоундес.  В  этот  раз   молитва
продолжалась  дольше  обычного,  и  голос  Преподобного   Лоундеса   часто
прерывался. Джерек терпеливо ждал каждый раз, когда это случалось. В конце
концов что значили  несколько  минут,  если  он  скоро  вновь  увидится  с
женщиной, которую любит, не говоря уж о лучшем друге?
     Затем они все, включая  по  охраннику  справа  и  слева  от  Джерека,
покинули камеру и прошли на незнакомый дворик, окруженный со  всех  сторон
высокими стенами. Там находилось какое-то деревянное сооружение, состоящее
из помоста и высокого  столба,  поддерживающего  горизонтальную  балку.  С
балки свешивалась толстая веревка с петлей на конце. На  помосте  с  одной
стороны которого имелись ступеньки, стоял мужчина в черной одежде, а около
него торчал рычаг. Во дворе ждали еще  несколько  человек,  не  скрывавших
печали, так как, без сомнения, они привыкли к  Джереку,  хотя  он  не  мог
вспомнить, видел ли кого-нибудь из них  прежде,  и  не  хотели,  чтобы  он
покидал их время.
     - Это машина? - спросил Джерек, никак не ожидая увидеть здесь  машину
Времени из дерева, но по размышлении решив, что дерево  в  эпоху  Рассвета
использовалось для множества целей.
     Преподобный Лоундес кивнул.
     - Да.
     Джерек в сопровождении Преподобного Лоундеса поднялся по  ступенькам.
Мужчина в черном завел за спину руки Джерека и крепко связал их.
     - Вы думаете, это необходимо? -  спросил  Джерек  мужчину  в  черном,
который до сих пор не произнес ни слова. - В  последний  раз  на  мне  был
резиновый костюм.
     Мужчина в черном, не ответив, повернулся к Преподобному Лоундесу:
     - Спокойный человек. Обычно иностранцы кричат и лягаются.
     Тот, ничего не отвечая,  смотрел,  как  мужчина  в  черном  связывает
Джереку ноги.
     Джерек засмеялся, когда  мужчина  в  черном  накинул  ему  на  голову
веревочную петлю и затянул вокруг шеи. Ворсинки веревки щекотали.
     - Что ж, - сказал он, - я готов. Когда прибудут Лорд Джеггед и миссис
Амелия Ундервуд?
     Никто не ответил. Преподобный Лоундес что-то тихо бормотал.  В  толпе
монотонно повторяли одну и ту же фразу, смысл которой был непонятен.
     Джерек зевнул и посмотрел вверх на голубое небо  и  на  поднимающееся
солнце. Утро было прекрасным. В последнее время  ему  немного  не  хватало
свежего воздуха.
     Преподобный Лоундес достал свою черную книгу и начал  читать.  Джерек
повернулся, чтобы спросить, не задерживаются  ли  Лорд  Джеггед  и  миссис
Ундервуд, но тут мужчина в черном надел ему мешок на голову, и  он  больше
ничего не мог видеть. Джерек  пожал  плечами,  уверенный,  что  они  скоро
появятся.
     Преподобный Лоундес кончил читать. Раздался щелчок, и пол  провалился
под ногами  Джерека.  Ощущение  было  почти  таким  же,  как  и  в  момент
отправления из собственного времени в сфере Морфейла. Казалось, он падает,
падает, падает, и он перестал думать совсем.



                14. ПОСЛЕДУЮЩАЯ БЕСЕДА С ЖЕЛЕЗНОЙ ОРХИДЕЕЙ

     Первое, что почувствовал Джерек, придя в сознание,  -  у  него  очень
болит горло. Он хотел коснуться шеи, но  руки  все  еще  были  связаны  за
спиной. Джерек распылил веревки и освободил руки и ноги. Шея была натерта,
а  местами  содрана  кожа.  Отдышавшись,  Джерек   посмотрел   в   помятое
многоцветное лицо Браннарта Морфейла.
     Браннарт усмехался.
     - Я говорил тебе, Джерек, говорил! И машина времени  не  вернулась  с
тобой. Это значит, что ты потерял важное оборудование!
     Джерек огляделся. Лаборатория была точно такой же, какой  он  оставил
ее, в ней не было ничего постороннего.
     - Может быть, она сломалась? - предположил Джерек. - Вы  знаете,  она
была сделана из дерева.
     - Дерево? Дерево? Чепуха. Почему ты так охрип?
     - Там была веревка. В целом очень примитивная машина, но все  же  она
доставила меня обратно. Лорд Джеггед не навещал вас, пока я  отсутствовал?
Он не брал взаймы другую машину Времени?
     - Лорд Джеггед?
     Вплыла миледи Шарлотина - в той же  самой  лиловой  накидке,  которая
была на ней, когда он отправлялся в путешествие.
     - Лорда Джеггеда здесь не было, Джерек,  милый.  В  конце  концов  ты
исчезал совсем ненадолго, прежде чем появиться вновь.
     -  Это  подтверждает   эффект   Морфейла,   -   сказал   Браннарт   с
удовлетворением. -  Если  кто-нибудь  отправляется  в  эпоху,  которой  не
принадлежит,  тогда  создается  столько  парадоксов,  что   Время   просто
выплевывает  пришельца,  как  человек  выплевывает  гранатовое   зернышко,
застрявшее у него в горле.
     Джерек снова потрогал шею.
     - Ну, ему потребовалось некоторое  время,  чтобы  выплюнуть  меня,  -
сказал он с чувством. - Я пробыл там около шестидесяти дней.
     - О, перестань! - Браннарт злобно сверкнул глазами.
     - И Лорд Джеггед Канарии был там тоже. И миссис  Амелия  Ундервуд.  У
них, кажется, не было никаких трудностей с пребыванием в  том  времени,  -
упорствовал Джерек. На нем все еще был серый  костюм  с  широкими  черными
стрелами, и, указывая на него, он воскликнул: - Посмотрите! Они  дали  мне
этот костюм.
     - Прекрасный костюм,  Джерек,  -  сказала  миледи  Шарлотина.  -  Но,
знаешь, ты мог бы сделать его и сам.
     - Кольца власти не действуют в прошлом. Энергия не  передается  назад
во Времени, - объяснил ей Джерек.
     Браннарт нахмурился.
     - Что Джеггед делает в прошлом?
     - Какие-то его собственные дела, я думаю, вряд ли связанные со  мной.
Я ожидал, что мы вернемся вместе.
     Джерек осмотрел лабораторию, заглядывая в каждый угол.
     - Они сказали, что миссис Ундервуд присоединится ко мне.
     - Пока ее здесь нет. - Кушетка миледи Шарлотины подплыла  поближе.  -
Тебе понравилось в эпохе Рассвета?
     - Довольно интересно, - признал Джерек, - хотя  были  моменты  скорее
скучные. И даже моменты, когда... - Он в третий раз потрогал пальцем  свою
шею. - Знаете, миледи Шарлотина, многое в их занятиях делается  совсем  не
по свободному выбору.
     - Что ты  имеешь  в  виду?  -  Она  наклонилась  вперед,  внимательно
рассматривая его шею.
     - Ну, это трудно объяснить, трудно даже представить. Я сам  не  сразу
понял. Они становятся старыми... разрушаются. У них  совсем  нет  контроля
над телом и почти  нет  над  умом.  Они  словно  вечно  дремлют,  движимые
импульсом, о котором не имеют объективного  понятия.  Конечно,  это  может
быть моим субъективным мнением, но у меня сложилось именно такое.
     Миледи Шарлотина засмеялась.
     - Тебе никогда не удастся объяснить  это  мне,  Джерек.  У  меня  нет
мозгов, просто воображение. И к тому же хорошее чувство драмы.
     - Да... -  Джерек  полностью  забыл,  какое  участие  она  приняла  в
недавних событиях его жизни, но для него время  так  растянулось,  что  он
больше не испытывал горечи. -  Интересно,  когда  появится  миссис  Амелия
Ундервуд?
     - Она сказала, что вернется?
     - Я понял так, что Лорд Джеггед привезет ее обратно.
     - Ты уверен, что Лорд Джеггед здесь? - настойчиво спросил Браннарт. -
Приборы не показывают прибытия или отправления машин Времени.
     - Ну, уж об одном-то прибытии должна  быть  запись,  -  рассудительно
сказал Джерек, - так как я вернулся, верно?
     - Тебе не нужно было использовать машину, эффект Морфейла сделал  эту
работу за нее.
     - Но ведь меня послали в машине. - Джерек нахмурился, перебирая в уме
все последние события своего пребывания в прошлом. - По  крайней  мере,  я
думаю, что это была машина Времени. Может быть, я  неправильно  понял  то,
что они пытались мне сказать?
     - Вполне возможно, - вставила миледи Шарлотина, - ведь ты сам сказал,
как трудно усвоить их концепцию в самых простых вопросах.
     Лицо Джерека приобрело задумчивый вид.
     - Но одна вещь определенно... - Он достал из  кармана  письмо  миссис
Амелии Ундервуд, вспоминая слова, прочитанные ему мистером Гриффитсом:  "Я
люблю вас, мне не хватает вас, я всегда буду помнить вас". -  Он  приложил
смятую бумагу к губам. - Она хочет вернуться ко мне.
     - Все шансы за то, что она вернется, -  сказал  Браннарт  Морфейл,  -
хочет она того или нет. Эффект Морфейла не делает исключений.  -  Браннарт
засмеялся. - Но она не  обязательно  снова  попадет  в  наше  время.  Тебе
придется искать ее в прошедших миллионах лет,  однако  я  не  советую:  ты
погибнешь. Тебе очень повезло на этот раз.
     - Она найдет меня, - сказал, счастливо улыбаясь, Джерек.  -  Я  знаю,
она найдет меня. И тогда я построю красивую копию  ее  собственного  века,
чтобы она никогда не грустила о  доме.  -  Джерек  продолжал  доверительно
излагать свои планы Браннарту Морфейлу. - ...Я провел значительное время в
эпохе Рассвета, близко познакомился с архитектурой и многими обычаями. Наш
мир никогда не видел того, что я создам. Мои творения удивят всех вас!
     - О Джерек! -  воскликнула  с  восхищением  миледи  Шарлотина.  -  Ты
начинаешь говорить, как раньше! Ура!


     Через несколько дней Джерек почти завершил свой грандиозный  замысел.
Территорию в несколько квадратных миль пересекала  неглубокая  долина,  по
которой бежала сверкающая река, названная им Темзой. Над  водой  глубокого
синего цвета через неодинаковые интервалы нависали светящиеся белые  мосты
с колоннами, украшенными такими  же  синими,  как  вода,  розами.  По  обе
стороны реки тянулись многочисленные копии Кухни Джонса, кофейни,  тюрьмы,
уголовного суда и отеля. Сделанные из сияющего мрамора, золота и хрусталя,
выстроенные ряд за рядом, они образовывали бесконечные  улицы.  На  каждом
перекрестке стояла высокая статуя, обычно лошадь или  кэб.  Действительно,
все было очень красиво. Чтобы разнообразить строения, Джерек решил немного
увеличить некоторые здания. Таким образом, кофейня в тысячу футов  высотой
нависала над пятисотфутовым отелем, а  рядом  с  тем  приютился  небольшой
Центральный Уголовный Суд и так далее.
     Джерек добавлял последние штрихи к своему творению, которое он назвал
просто: "Лондон, 1896 год", когда его окликнул знакомый апатичный голос:
     - Джерек, ты - гений, и это - лучшее твое произведение!
     Сидя верхом на огромном, парящем в воздухе лебеде, укутанный в одежды
голубого и синего цветов, в которых  почти  утопало  его  длинное  бледное
лицо, Лорд  Джеггед  Канарии  улыбался  одной  из  своих  умнейших,  самых
загадочных улыбок.
     Джерек, стоящий на крыше одной из тюрем, переместился по  воздуху  на
статую кэба, рядом с которой парил лебедь Джеггеда.
     - Красивый лебедь, - сказал Джерек. -  Вы  привезли  с  собой  миссис
Ундервуд?
     - Ты, значит, знаешь, как я назвал его?!
     - Что? - Джерек недоуменно нахмурился.
     - Лебедь! Я думал, милый Джерек, что  ты  имеешь  в  виду  лебедя.  Я
назвал лебедя Миссис Амелия Ундервуд. В честь твоего друга.
     - Лорд Джеггед, - сказал Джерек с усмешкой, - вы обманываете меня.  Я
знаю вашу склонность к манипуляциям. Помните мир, который вы  построили  и
населили микроскопическими воинами? В этот раз вы  играете  с  любовью,  с
судьбой... с людьми, которых знаете. Вы поощрили  меня  к  ухаживаниям  за
миссис Амелией Ундервуд.  И  вообще  большая  часть  деталей  этого  плана
исходила от вас, хотя вы заставили меня поверить, будто идеи  принадлежали
мне. Я уверен, что вы помогли миледи Шарлотине осуществить ее  месть.  Вы,
должно быть, как-то связаны с моим благополучным  прибытием  в  1896  год.
Далее, вполне возможно,  именно  вы  похитили  миссис  Амелию  Ундервуд  и
перенесли ее в наш век в самом начале.
     Лорд Джеггед рассмеялся, и закружился на своем  лебеде  вокруг  самых
высоких зданий. Он нырял вниз и поднимался вверх - и все время смеялся.
     - Джерек! Ты умен! Ты лучший из нас всех!
     - Но где сейчас миссис Амелия Ундервуд? - Джерек  Корнелиан  следовал
за своим другом, не отставая;  его  серый  костюм  с  оранжевыми  стрелами
трепетал во время движения сквозь воздух. - Я думал, вы послали сообщение,
что привезете ее с собой!
     - Я? Сообщение? Нет.
     - Тогда где она?
     - В Бромли, я полагаю. В Кенте, Англия, 1896 год.
     - О Лорд Джеггед, вы жестоки!
     - В некоторой степени. -  Лорд  Джеггед  направил  лебедя  туда,  где
Джерек присел передохнуть на голову статуи. Это была странная статуя  -  с
повязкой на глазах, с мечом в одной руке и золочеными весами в  другой.  -
Ты чему-нибудь научился во время своего короткого  пребывания  в  прошлом,
Джерек?
     - Я испытал что-то, Лорд Джеггед, но не уверен, что сумел понять  эти
чувства.
     - Что ж, я думаю, это лучший способ учебы,  -  снова  улыбнулся  Лорд
Джеггед.
     - Это были вы... лорд Главный Судья.... не так ли? - спросил Джерек.
     Улыбка стала шире.
     - Вы должны доставить миссис  Амелию  Ундервуд  сюда,  ко  мне,  Лорд
Джеггед, - сказал Джерек, не дождавшись ответа. - Хотя бы только для того,
чтобы она могла увидеть это. - Джерек развел руками.
     - Эффект Морфейла - неоспоримый факт. Браннарт продолжает утверждать.
     - Вы знаете больше.
     - Польщен. Ты слыхал, между  прочим,  что  случилось  с  Монгровом  и
инопланетянином Юшариспом?
     - Я был занят и не слышал сплетен.
     - Они построили космический корабль и улетели  вместе  распространять
сообщение Юшариспа во Вселенной.
     - Итак, Монгров покинул нас... - Джерек почувствовал печаль,  услышав
эту новость.
     - Он устанет от миссии и вернется.
     - Надеюсь.
     - А твоя мать, Железная Орхидея...  Ее  увлечение  Вертером  де  Гете
кончилось. Я слышал, она теперь с  Герцогом  Королев,  который  фактически
удалился от мира, и они вместе планируют вечеринку. Она будет направляющим
ангелом, так что вечеринка должна быть успешной.
     - Я рад, - кивнул Джерек. - Думаю, скоро отправлюсь увидеться с ней.
     - Поезжай, она любит тебя. Мы все любим тебя, Джерек.
     - А я люблю миссис Амелию Ундервуд, - многозначительно сказал Джерек.
- Увижу ли я ее снова, Лорд Джеггед?
     Лорд Джеггед похлопал по спине грациозного лебедя, и  птица  замахала
крыльями, унося своего седока.
     - Увижу ли я ее? - настойчиво закричал вслед Джерек.
     И Лорд Джеггед ответил через плечо:
     - Несомненно, увидишь. Хотя сначала многому  предстоит  случится.  Во
всяком случае, до Конца Времени еще по крайней мере  тысяча  лет!  Прощай,
мой преданный друг! Адью, влекомый ветром Времени листик, мой воришка, моя
печаль, моя игрушка! Джерек, моя радость, до свидания!
     И Джерек увидел, как белый лебедь повернул  голову  на  длинной  шее,
чтобы взглянуть на него  загадочными  глазами,  прежде  чем  исчезнуть  за
единственным облачком, плывущим по небу.


     В одеждах различных оттенков зеленого цвета, Железная  Орхидея  и  ее
сын   расположились   на   зеленой   лужайке,   плавно   спускающейся    к
голубовато-зеленоватому  озеру.  Время  близилось  к  вечеру,  дул  теплый
ветерок.
     Между Железной Орхидеей и ее стройным сыном лежала  золотисто-зеленая
скатерть,  уставленная  нефритовой  посудой  с  тем,   что   осталось   от
близящегося к концу пикника. Здесь были зеленые яблоки, зеленый виноград и
сердечки артишоков, чеснок и огурцы, маленькие  дыни  с  зеленой  мякотью,
сельдерей и авокадо,  виноградные  листья  и  груши,  а  в  углу  скатерти
полыхала редиска.
     Изумрудные губы  Железной  Орхидеи  слегка  приоткрылись,  когда  она
потянулась  за  неочищенным  миндалем,  не   спуская   глаз   с   Джерека,
рассказывающего о  своих  приключениях  в  эпохе  Рассвета.  Ее  зачаровал
рассказ, хотя она и не все понимала.
     - И ты нашел смысл добродетели, моя плоть? - Она задумалась, не взять
ли вместо миндаля огурец.
     Джерек вздохнул.
     - Должен признать, что я не уверен. Но,  думаю,  это  имеет  какую-то
связь с развращенностью. - Он засмеялся и вытянулся на прохладной траве. -
Одна вещь ведет к другой, мама.
     - Что ты имеешь в виду, моя любовь, под развращенностью?
     - Что-то связанное с неспособностью контролировать свои решения. Что,
в  свою  очередь,  имеет  какую-то  связь  с  окружением,  в  котором   ты
предпочитаешь жить... если у  тебя  вообще  есть  выбор.  Возможно,  когда
миссис Амелия Ундервуд вернется, она сможет объяснить лучше.
     - Она вернется сюда? - Безотчетным движением пальцы Железной  Орхидеи
опустились на редиску и кинули ее в рот.
     - Уверен, - сказал Джерек.
     - И тогда ты будешь счастлив?
     Он посмотрел на нее с некоторым удивлением.
     - Что ты имеешь в виду, мама, под словом "счастлив"?




   Майкл МУРКОК
   ТАНЦОРЫ В КОНЦЕ ВРЕМЕНИ III
   КОНЕЦ ВСЕХ ПЕСЕН

   Майкл МУРКОК




ONLINE БИБЛИОТЕКА http://bestlibrary.rusinfo.com
http://bestlibrary.agava.ru


   Потух огонь, растрачено тепло.
   (Таков конец всех песен на земле.)
   Вино златое выпито. На дне
   Лишь капли, что полыни горше мне.
   Здоровье и надежду унесло -
   Вслед за любовью канули во мгле.
   Лишь призраки со мною до конца -
   Из тех, что без души и без лица.
   И скучно и тоскливо ждать нам всем,
   Когда опустят занавес совсем...
   Таков конец всех песен на Земле.

   Эрнест Доусон,
   "Остатки!", 1899г.

Глава 1
ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС АМЕЛИЯ УНДЕРВУД ОБЩАЮТСЯ В НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ С ПРИРОДОЙ

   - Я действительно  считаю,  мистер  Корнелиан,  что  мы  должны  хотя  бы
попытаться есть их сырыми.
   Миссис Амелия Ундервуд  поправила  тыльной  стороной  ладони  левой  руки
густые  золотисто-каштановые  волосы  над  ухом,  а  правой  рукой  сдернула
превратившуюся в лохмотья юбку. Жест получился почти раздраженным, блеск  ее
серых глаз, вероятно, не уступил  бы  волчьему.  Чувствовалось  что-то,  еле
сдерживаемое  в  манере,  в  которой  она  чопорно  расположилась  на  глыбе
девственного известняка, наблюдая за Джереком Корнелианом,  скорчившимся  на
четвереньках  на  песке  палеозойского  пляжа   и   потеющего   под   лучами
силурийского (или девонского) солнца.
   Вероятно уже в тысячный раз он пытался ударом друг  о  друга  двух  своих
колец власти высечь искру, чтобы зажечь кучу высохшего  мха,  которую  он  в
порыве энтузиазма, давно рассеявшегося, собрал несколькими часами раньше.  -
Но вы говорили мне, - пробормотал Джерек, - что даже подумать  не  можете...
Вот! Это была искра? Или только отблеск?
   - Отблеск, - сказала она, - я думаю.
   - Мы не должны отчаиваться, миссис Ундервуд. - Но оптимизм его уже  почти
истощился. Снова он ударил кольцом о кольцо.
   Вокруг Джерека были раскиданы измочаленные и сломанные ветки папоротника,
которые он пытался до этого  тереть  друг  о  друга  по  ее  совету.  Миссис
Ундервуд поморщилась, когда  кольцо  стукнуло  о  другое  кольцо.  В  тишине
силурийского дня звук оказывал на ее нервы эффект, о котором она  раньше  не
подозревала, никогда не рассматривая себя одной из  тех  сверхчувствительных
женщин, заполняющих дамские  романы.  Она  всегда  считала  себя  крепкой  и
чрезвычайно здоровой.
   Миссис Ундервуд вздохнула. Без сомнений, скука внесла  свою  лепту  в  ее
психологическое состояние.
   Джерек вздохнул в ответ.
   - Вероятно для этого нужно умение, - признался он. -  Где  трилобиты?  он
рассеянно оглядел землю вокруг себя. - Большинство уползло обратно в море, я
думаю, холодно ответила она ему. - Два брахиопода заползли на ваш сюртук,  -
показала она.
   - Ага! - он чуть ли не с нежностью снял моллюсков  с  запачканной  темной
ткани и с сомнением уставился внутрь раковины.
   Миссис Ундервуд облизнула губы.
   - Дайте мне их, - приказала она, доставая заколку для шляпы.
   Опустив голову - Пилат перед фарисеями - он уступил ей.
   - В конце концов, - говорила она ему, направляя заколку, - нам не хватает
только чеснока и масла для блюда, достойного французской кухни, - эти слова,
казалось, не приободрили ее. Она заколебалась.
   - Миссис Ундервуд?
   -  Я  думаю,  не  принести  ли  нам  благодарственную  молитву?   -   она
нахмурилась. - Это может помочь. Наверное, этот цвет...
   - Слишком красивый, - с готовностью подтвердил он. - Я понимаю  вас.  Кто
может уничтожить такую прелесть?
   - Этот зеленовато-пурпурный цвет нравится вам?
   - А вам нет?
   - Только не в пище, мистер Корнелиан.
   - Тогда в чем?
   - Ну... - неопределенным тоном, - нет, даже в картинках.  Он  вызывает  в
памяти излишества до-рафаэльцев. Зловещий цвет.
   - А-а...
   - Это возможно, объясняет ваши склонности... - она оставила тему, если бы
я смогла преодолеть...
   - А желтый цвет? - он попытался соблазнить ее существом в мягком панцире,
которое только что обнаружил в своем заднем кармане. Оно прицепилось  к  его
пальцу, и ощущение напоминало поцелуй.
   Миссис Ундервуд уронила моллюсков и шляпную заколку, закрыла лицо  руками
и начала плакать.
   - Миссис Ундервуд! - растерялся Джерек. Он пошевелил ногой кучу веток.  -
Может быть, если я использую кольцо, как призму и направлю лучи солнца через
него, мы сможем...
   Послышался громкий скрипучий звук,  и  Джерек  сперва  подумал,  что  это
протестует одно из созданий в панцире. Затем - еще один скрип  позади  него.
Миссис  Ундервуд  отняла  руки,  открыв  красные   глаза,   которые   сейчас
расширились в удивлении.
   - Эй! Я говорю - эй, вы, там!
   Джерек обернулся.
   Шлепая по мелководью, явно безразличный к влаге, шел  мужчина,  одетый  в
матросскую нательную фуфайку, твидовый пиджак и брюки гольф.
   Толстые шерстяные чулки и крепкие башмаки из  недубленой  кожи.  В  одной
руке он сжимал странно скрученный  стержень  из  хрусталя.  В  остальном  он
выглядел современником миссис Ундервуд. Он улыбался.
   - Я спрашиваю вы говорите по-английски?
   Он имел загорелую внешность, пышные усы и признаки пробивающейся  бороды.
Мужчина остановился, уперев руки в бедра, и сияя улыбкой.
   - Ну?
   Миссис Ундервуд растерянно ответила:
   - Мы говорим по-английски, сэр. Мы и в самом деле,  по  крайней  мере  я,
англичане. Как, должно быть, и вы.
   - Прекрасный денек, не правда ли? - незнакомец кивнул на море. - Тихий  и
приятный.  Должно  быть,  ранний  девонский  период,  а?  Вы   долго   здесь
находитесь?
   - Достаточно долго, сэр.
   - Мы потерпели аварию,  -  пояснил  Джерек.  Неисправность  нашей  машины
времени. Парадоксы оказались ей не по силам, я думаю.
   Незнакомец мрачно кивнул.
   - Я иногда встречал подобные затруднения,  хотя,  к  счастью,  без  таких
трагических результатов. Вы из девятнадцатого столетия, как я понимаю?
   - Миссис Ундервуд - да. Я прибыл из Конца времени.
   - Ага! - улыбнулся  незнакомец.  -  Я  только  что  оттуда.  Мне  повезло
наблюдать полный распад Вселенной - очень не долго, конечно.  Я  тоже  отбыл
сначала из девятнадцатого столетия. Здесь моя обычная  обстановка,  когда  я
путешествую  в  прошлое.  Странным  является  то,  что  у   меня   сложилось
впечатление, что я направляюсь  вперед  -  за  Конец  Времени.  Мои  приборы
показывали это, хотя я здесь, - он поскреб соломенного цвета волосы, добавив
с некоторым разочарованием:
   - Я надеялся на какое-нибудь разъяснение.
   - Вы, значит, находитесь на пути в будущее? - спросила мисс Ундервуд.
   - В девятнадцатое столетие?
   - Кажется так оно и есть. Когда вы отправились в путешествие во времени?
   - 1896 год, - ответила ему мисс Ундервуд.
   - Я из 1894 года. Я не знал, что кто-то еще наткнется на мое  открытие  в
этом веке...
   - Вот! - воскликнул Джерек. -  Мистер  Уэллс  был  прав.  -  Наша  машина
происходила из периода времени мистера Корнелиана, - сказала она. - В начале
я была похищена и перенесена в Конец Времени при обстоятельствах, остающихся
загадочными. Также остаются неясными мотивы моего  похитителя.  Я...  -  она
спохватившись, замолчала. - Это не представляет для вас интереса, конечно, -
она облизнула губы. - У вас нет, наверное, средств зажечь огонь, сэр?
   Незнакомец похлопал по оттопыривающимся карманам своего пиджака.
   - Где-то есть спички. Я склонен носить на себе как  можно  больше  нужных
вещей. На случай аварии...  Вот  они  где,  -  он  вытащил  большой  коробок
восковых спичек. - Я бы дал вам весь коробок, но...
   - Несколько штук хватит. Вы сказали, что знакомы с ранним девоном...
   - Знаком насколько это возможно.
   -  Тогда  пригодится  ваш  совет.  Например,  насчет   съедобности   этих
моллюсков?
   - Я думаю, вы найдете  миалинус  аб  квадрата  наименее  приятной.  Очень
немногие  из  них  ядовиты,  хотя  определенного  расстройства  желудка   не
избежать. Я и сам подвержен таким расстройствам.
   - А как эти миалины выглядят? - спросил Джерек.
   - О, как двухстворчатые раковины. Их лучше всего выкапывать.
   Мисс Ундервуд взяла пять спичек из коробки и протянула ее назад.
   - Ваш экипаж, сэр, функционирует хорошо? - спросил Джерек.
   - О, да, превосходно.
   - И вы возвращаетесь в девятнадцатое столетие?
   - В 1895 год, я надеюсь.
   - Значит вы можете взять нас с собой?
   Незнакомец покачал головой.
   - Это одноместная машина. Седло едва вмещает меня с тех пор, как  я  стал
прибавлять в весе. Идемте я покажу вам, - он повернулся и потопал по  песку,
в направлении, откуда пришел. Они последовали за ним.
   - К тому же, - добавил незнакомец, -  было  бы  ошибкой  с  моей  стороны
пытаться перенести людей из 1896 года в 1895 год. Вы встретились бы  сами  с
собой,  что  привело  бы  к  значительной  путанице.   Допустимо   чуть-чуть
вмешиваться в Логику Времени, но мне страшно представить, что случится, если
пойти на такой явный парадокс. Мне кажется, что если вы обращаетесь  с  этой
логикой так легко, неудивительно, - поймите, я не читаю вам мораль - что  вы
оказались в таком положении.
   - Значит вы подтверждаете теорию Морфейла,  -  сказал  Джерек,  с  трудом
тащившийся рядом с  путешественником  во  времени.  -  Время  сопротивляться
парадоксу, соответственно регулируя. Можно  сказать,  отказываясь  допустить
чужеродное тело в период, которому оно не принадлежит.
   - Если есть вероятность парадокса, да. Я подозреваю, что все это  связано
с  сознанием  и  пониманием  нашей  группы  того,  что  составляет  Прошлое,
Настоящее и Будущее. То есть, Время, как таковое  не  существует...  У  мисс
Ундервуд вырвалось негромкое восклицание при виде экипажа незнакомца. Экипаж
состоял из открытой рамы, собранной из обрезков бронзовых трубок  и  черного
дерева. То там, то тут виднелась слоновая кость, наряду с  одной  или  двумя
посеребренными частями и медной катушкой, установленной наверху рамы,  прямо
под подпружиненным кожаным сидением, обычно устанавливаемым на  велосипедах.
Перед сидением находилась маленькая панель с приборами и бронзовый  полукруг
с отверстием для рычагов. В остальном машина состояла из никеля и стекла.  И
имела изношенный вид,  с  потертостями,  вмятинами  и  трещинами  во  многих
местах. Позади седла был  укреплен  большой  сундук,  к  которому  сразу  же
направился незнакомец, расстегивая бронзовые пряжки и откинув крышку. Первым
предметом, вытащенным из сундука оказался двуствольный пистолет, который  он
положил на седло, затем извлек тюк кисеи и тропический шлем  от  солнца,  и,
наконец, обеими руками  незнакомец  вытащил  большую  соломенную  корзину  и
поставил ее на песок к их ногам.
   - Это может пригодиться вам, - сказал он, убрав остальные предметы  назад
в сундук и вновь закрепив застежки. - Это все, что я могу сделать для вас. И
я уже объяснил, что не могу вас взять с собой и почему это невозможно. Вы же
не хотите встретиться с самими собой посреди площади Ватерлоо?  -  засмеялся
он.
   - Вы имеете в виду площадь Пикадилли, сэр? - нахмурившись  спросила  мисс
Ундервуд.
   - Никогда не слышал о ней, - ответил путешественник во времени.
   - А я никогда не слышала о площади Ватерлоо, - сказала ему. - Вы уверены,
что вы из 1894 года?
   Незнакомец почесал щетину на подбородке, выглядя немного обеспокоенным.
   - Я думал, что прошел полный круг, - пробормотал он. - Хм, вероятно,  эта
вселенная не совсем такая же, как та, что я покинул. Может быть для  каждого
нового путешественника во времени возникает новая хронология?
   Может, существует бесконечное число вселенных? - его  лицо  оживилось.  -
Должен сказать, что это прекрасное приключение. Вы не голодны?
   Мисс Амелия Ундервуд подняла вверх прекрасные брови.
   Незнакомец показал на корзину.
   - Моя провизия, - сказал он, -  пользуйтесь  ей,  как  угодно.  Я  рискую
отправиться без запасов еды до моей следующей остановки -  надеюсь,  в  1895
году. Ну, мне пора отправляться в путь.
   Он  поклонился  и  поднял  на  изготовку   свой   хрустальный   стержень.
Взобравшись в седло, он вставил  стержень  в  бронзовую  панель  и  проделал
какие-то регулировки с другими приборами.
   Мисс Ундервуд уже поднимала крышку корзины. Ее лица  не  было  видно,  но
Джереку показалось, что она еле слышно напевает себе под нос.
   - Желаю удачи вам обоим, - бодро сказал незнакомец, - уверен, что  вы  не
застрянете здесь навечно. Это маловероятно, не так ли? Я имею в виду,  какая
бы была находка для археологов, ха, ха! Ваши кости...
   Раздался резкий щелчок, когда незнакомец  сдвинул  свой  рычаг,  и  почти
сразу же машина времени начала становиться все  менее  и  менее  отчетливой.
Медь заблестела, стекло замерцало, что-то, казалось, быстро начало вращаться
над головой незнакомца, и вскоре он и машина стали полупрозрачными.  В  лицо
Джерека  ударил  неожиданный  порыв  ветра,  возникшего  ниоткуда,  а  затем
путешественник во времени исчез.
   - О, смотрите, мистер Корнелиан!  -  воскликнула  мисс  Амелия  Ундервуд,
извлекая свой трофей. - Цыпленок!

Глава 2
ИНСПЕКТОР СПРИНГЕР ВКУШАЕТ ПРЕЛЕСТИ ПРОСТОЙ ЖИЗНИ

   В последующие два дня и две ночи определенная напряженность в отношениях,
исчезнувшая было перед появлением путешественника во времени, но затем вновь
появившаяся, все еще существовала между влюбленными  (потому  что  они  были
влюбленными - только ее воспитание отрицало это), и  они  беспокойно  спали,
вместе, на постели из веток папоротника, где им  ничто  не  угрожало,  кроме
любознательного внимания маленьких моллюсков и трилобитов, которым теперь  в
свою очередь, нечего было  бояться  благодаря  корзине,  набитой  консервами
бутылками в количестве, достаточном для поддержания сил целой  экспедиции  в
течении месяца. Ни крупные звери, ни неожиданные перемены погоды не угрожали
нашему Адаму и Еве. И только одну Еву мучил один внутренний конфликт, а Адам
испытывал  только  простое  недоумение,  но  он  был  привычен  к  этому,  а
неожиданные перемены и капризы судьбы составляли суть его  существования  до
недавнего времени - все же его настроения, не быть такими, как  раньше.  Они
пробудились, эти настроения, где-то  на  рассвете  в  то  утро,  и  красота,
которая по своей утонченности  превосходила  любое  произведение  искусства.
Огромная половинка солнца так заполняла линию горизонта, что окружающее небо
сверкало тысячами оттенков цвета меди, а солнечные лучи,  распростертые  над
морем,  казались  индивидуально  раскрашенными  -  голубые,  желтые,  серые,
розовые - пока не сливались снова, вместе в  вышине  над  пляжем,  заставляя
желтый песок сверкать белым светом, превращая известняк в мерцающее серебро,
а отдельные листья и стебли папоротников в зелень, кажущуюся почти разумной,
настолько она была живой. И в центре этой панорамы  находилась  человеческая
фигура, вырисовываясь на фоне пульсирующего  малинового  цвета  полукруга  в
бархатном  платье   цвета   темного   янтаря,   с   горячими,   как   пламя,
золотисто-каштановыми волосами,  белые  руки  и  шея  отражались  нежнейшими
оттенками самого бледного мака. И  там  была  музыка  -  ее  звонкий  голос,
декламирующий  любимое  стихотворение,   содержание   которого   слегка   не
соответствовало окружению:

   Где красная самка-червь взывала о яростной мести,
   А прибой мрачно шумел под серебряно-лунным небом,
   Где звучал ее хриплый, но когда-то нежный голос,
   Сейчас стою я.
   Не ее ли призрак этим серым, холодным утром,
   Не ее ли это призрак скользнуло мимо?

   Джерек энергично выпрямил спину и  скинул  сюртук,  который  укрывал  его
ночью. Увидеть свою любовь таким образом, в  обстоятельствах  подчеркивающих
совершенство ее красоты, затмило  все  другие  мысли  в  его  голове.  Глаза
Джерека и все его лицо засияло. Он ждал продолжения, но она молчала, откинув
назад локоны и поджав самые милые из губ.
   - Ну и что же? - сказал он.
   Медленно, сквозь радужную мглу, из тени в свет, показалось ее лицо.
   На губах застыл вопрос.
   - Амелия? - он осмелился произнести ее имя.
   Веки ее опустились.
   - Что это? - пробормотала она.
   - Это было? Был ее призрак? Я жду заключения.
   Ее губы искривились, возможно, чуть капризно, но глаза продолжали изучать
песок, который она шевелила острым концом своего не  полностью  застегнутого
ботинка.
   - Уэлдрейк не говорит. Это риторический вопрос.
   - Очень здравая и рассудительная поэма, не так ли?
   Чувство  сходства  смешенного  со  скромностью,  заставило   ее   ресницы
подняться на момент и быстро опустились.
   - Большинство хороших поэм являются здравыми  и  рассудительными,  мистер
Корнелиан, если они передают... значение, смысл. Эта поэма говорит о  смерти
- и сам умер преждевременно. Моя кузина подарила его "Посмертные  поэмы"  на
мое двадцатилетие. Вскоре ее так же отняла у нас чахотка.
   - Значит вся хорошая литература о смерти?
   - Да, серьезная литература.
   - Смерть серьезна?
   - Во всяком случае это конец, - тут она оборвала себя,  сочтя  эти  слова
циничными, и поправилась:
   -  Хотя,  по-настоящему,  это  начало...  нашей  реальной  жизни,  вечной
жизни...
   Миссис Ундервуд повернулась к  солнцу,  уже  поднявшемуся  выше  и  менее
великолепному.
   - Вы имеете в виду, в конце Времени? В нашем собственном домике?
   - Не обращайте внимания, - она запнулась, затем продолжила более высоким,
но очень естественным тоном. - Это мое наказание. Я считаю, быть лишенной  в
мои последние часы собрата-христианина в качестве единомышленника.
   В ее  словах  чувствовалась  какая-то  неискренность.  Еда,  которую  она
приняла в течении последних двух  дней,  размягчила  ее.  Сейчас  она  почти
приветствовала простые ужасы голода, предпочитая их более сложным опасностям
отдать себя этому клоуну, этому невинному младенцу (о, да, и возможно,  этой
благородной мужественной личности, так как смелость Джерека, его доброта  не
вызывали никаких сомнений). Она старалась со все меньшим успехом  воссоздать
то более раннее, более подходящее настроение покорной безнадежности.
   - Я прервал вас - Джерек прислонился спиной к скале. - Простите меня.
   Было  так  восхитительно  проснуться  под  звуки  вашего  голоса.  Вы  не
продолжите?
   Миссис Ундервуд прочистила горло и снова повернулась к морю:

   Что скажешь мне дитя Луны, когда мы встанем у светлой реки?
   Когда лесные листья дышат гармонично напеву южного ветра.
   Ты подашь мне свою руку, дитя Луны? Ты подашь мне свою руку?

   Но ее выступление утратило прежний шарм даже для ее собственных  ушей,  и
она прочитала следующий отрывок еще с меньшей проникновенностью:

   Ты подаришь мне этот погребальный костер, порождение Солнца,
   Когда небо целиком в пламени?
   Когда дневная жара усыпляет мозг, и жужжат опоенные пчелы.
   Ты откроешь мне свое имя, отражение Солнца?
   Ты откроешь мне свое имя?

   Джерек моргнул.
   - Боюсь я совсем ничего не понял...
   Солнце уже почти встало, великолепие сцены исчезло, хотя бледный  золотой
свет все еще касался неба и моря, и день был спокойным и знойным. - О, какие
вещи я мог создать при таком вдохновении, если  бы  действовали  мои  кольца
власти! Панорама за панорамой, и все это для вас, Амелия!
   - У вас нет литературы в Конце Времени? - спросила она. - Ваше  искусство
только визуально?
   - Мы беседуем, - сказал он. - Вы слушали нас.
   - Беседу называют искусством, и все же...
   - Мы не записываем их, - сказал Джерек, - Если  вы  это  имеете  в  виду.
Зачем? Одинаковые беседы возникают часто - одни и те же наблюдения  делаются
заново.  Разве  человек  открывает  что-нибудь  новое  посредством  значков,
которые, как я видел, вы используете? Если это так, возможно, я должен...
   - Мы займем время, - сказала она, -  если  я  буду  учить  вас  писать  и
читать.
   - Конечно, - согласился Джерек.
   Она знала, что вопросы, которые он задает,  невинны,  но  они  все  равно
поражали ее. Она смеялась:
   - О, дорогой мистер Корнелиан, о, милый...
   Джерек старался не вникать в ее настроения, а разделять  их.  Он  смеялся
вместе с ней, затем вскочил на ноги и подошел. Она ждала его. Он остановился
в нескольких шагах, улыбаясь, но уже серьезный.
   Она подняла руку к своей шее.
   - И тем не менее литература больше чем беседа. У нас есть история!
   - Мы превращаем в истории свои собственные жизни, В Конце Времени. У  нас
есть средства для этого. Разве вы не сделали то же самое, если бы могли?
   - Общество требует, чтобы мы не делали этого.
   - Почему?
   - Возможно, потому что истории будут противоречить одна другой.  Нас  так
много... там...
   - здесь, - сказал он, - только мы двое.
   - Наше пребывание в этом... этом Раю неопределенно. Кто знает, когда...
   - Но логика, если мы будем удалены отсюда, то окажемся на конце  времени,
а не в 1895 году. А разве там нас тоже не ждет Рай?
   - Я бы не хотела называть его так.
   Они смотрели друг другу в глаза. Море шептало громче их слов. Он  не  мог
пошевелиться, хотя хотел продвинуться  в  перед.  Ее  поза  удерживала  его:
положение подбородка, незначительный подъем одного плеча.
   - Мы сможем быть одни, если вы захотите этого.
   - В Раю не должно быть выбора.
   - Тогда по крайней мере,  здесь...  -  его  взгляд  был  напряженным,  он
требовал, он умолял.
   - И унести с собой наш грех из рая?
   - Не грех, если только под этим вы подразумеваете то, что причиняет вашим
друзьям боль. Подумайте обо мне.
   - Мы страдаем. Оба, -  Море  казалось  очень  громким,  а  ее  голос  еле
слышным, как ветерок в папоротниках. - Любовь жестока!
   - Нет! - его крик нарушил тишину. Он засмеялся. - Это чушь! Жесток страх!
Один страх!
   - О, я не вынесу  этого,  -  вспыхнула  она,  поднимая  лицо  к  небу,  и
засмеялась, когда он схватил ее за руки и  наклонился,  чтобы  поцеловать  в
щеку. На ее глазах выступили  слезы,  она  вытерла  их  рукавом  и  помешала
поцелую. Потом она начала напевать мелодию, положила одну руку ему на плечо,
оставив другую в его руке, сделала танцевальное па, проведя Джерека шаг  или
два. - Возможно моя судьба предопределена, - сказала она  и  улыбнулась  ему
улыбкой любви, боли и чуточку жалости к себе. - О, идемте, мистер Корнелиан,
я научу вас танцевать. Если это Рай, давайте наслаждаться им, пока можем!
   Облегченно вздохнув, Джерек позволил ей вести себя в танце.
   Вскоре  он  смеялся,  дитя  любви  и,  на  момент  перестав  быть  зрелым
человеком, мужчиной, воли которого надо подчиняться.
   Катастрофа была отодвинута (если это считать катастрофой), они прыгали на
берегу палеозойского моря и импровизировали польку.
   Но катастрофа была только отсрочена. Оба ожидали  завершения,  исполнения
завершения, исполнения неизбежного. И Джерек запел беззвучную песню  о  том,
что она сейчас станет его невестой, его гордостью, его праздником.
   Но песне было суждено умереть на его губах.  Они  обогнули  куст  хрупкой
растительности, прошли участок, вымощенной желтой галькой, и остановились  в
неожиданном удивлении. Оба недовольно смотрели, чувствуя, как жизненные силы
утекают от них, а их место занимает напряженная ярость.
   Миссис Ундервуд, вздохнув, вновь  замкнулась  в  жестком  бархате  своего
платья.
   - Мы обречены! - пробормотала она.
   Они продолжали смотреть на спину человека, нарушившего их идиллию. А  тот
оставался в неведении об их гневе и их присутствии. В  закатанной  по  локти
рубашке и по колено брюках, с твердо сидящей на массивной голове котелком, с
вересковой трубкой в зубах, пришелец довольно шлепал босыми ногами  по  воде
первобытного океана.
   Пока они наблюдали за ним, он вытащил большой  белый  платок  из  кармана
темных брюк (жилет, пиджак, ботинки и носки лежали  аккуратно  сложенными  и
неуместными на пляже позади него), встряхнул его, завязал  маленький  узелок
на каждом углу, снял свою шляпу и натянул  платок  поверх  лысеющей  головы.
Завершив  эту  операцию,  он  начал  напевать:  "Пом-те  пом,   пом-пом-пом,
те-пом-пом!", заходя немного дальше в мелкую воду. Затем остановился,  чтобы
поднять  красную,  покрытую  пупырышками  ногу  и  смахнул  двух  или   трех
пшеничного цвета трилобитов, которые начали взбираться по его ноге.
   - Смешные маленькие попрошайки, - было слышно, как он произнес  это  себе
под нос, не возражая, кажется, против их любопытства.
   Лицо миссис Ундервуд стало бледным.
   - Разве такое возможно? - затем злым шепотом. - Он преследует нас  сквозь
время! - Она протянула свою руку к Джереку. - Мне  кажется  мое  уважение  к
Скотланд-Ярду возрастает...
   Забыв о своем личном разочаровании в пользу общественных обязанностей  (у
него развелось  чувство  собственности  по  отношению  к  палеозою).  Джерек
окликнул:
   - Добрый день, инспектор Спрингер!
   Миссис Ундервуд протянула свою руку, чтобы  остановить  его,  но  слишком
поздно.  Инспектор  Спрингер,  почти  ангельское  выражение  лица   которого
исчезло, сменившей более знакомой суровой профессиональной маской,  невольно
обернулся.
   Со шляпой в левой руке, о которой он совершенно забыл,  он  правой  рукой
вынул трубку изо рта и всмотрелся, моргая.  Он  тяжело  вздохнул,  что  было
совершенно похоже на их недавние вздохи. Состояние счастья ускользало прочь.
   - Великие небеса!
   - Пусть будут небеса, если вы хотите, -  приветствовал  поправку  Джерек,
все еще не до конца изучивший нравы девятнадцатого столетия.
   - Я думал это, было Небо, - шлепок инспектора  Спрингера  по  любопытному
трилобиту выглядел менее  терпимым,  чем  раньше.  -  Но  теперь  я  начинаю
сомневаться в этом. Более похоже на Ад... - он вспомнил о присутствии миссис
Ундервуд и печально уставился на мокрую штанину. -  Я  имел  в  виду  другое
место.
   В ее тоне послышался оттенок удовлетворенного злорадства:
   - Вы думали, что умерли, инспектор Спрингер?
   - Вывод соответствовал фактам, мадам. - Не без  достоинства  он  поместил
котелок поверх платка с узелками, заглянул в трубку и, удовлетворенный  тем,
что она не гасла, сунул в карман.
   Ирония миссис Ундервуд пропала в ступе,  инспектор  только  стал  чуточку
более доверительным.
   - Сердечная атака, как я полагал, вызванная стрессом недавних событий.  Я
как раз допрашивал этих иностранцев - маленьких анархистов  с  одним  глазом
или тремя, если посмотреть на них с другой стороны - когда  мне  показалось;
что они исчезли, - он прочистил горло и несколько  понизил  голос.  -  Ну  я
повернулся позвать сержанта, почувствовал головокружение, и следующее что  я
увидел - это пейзаж, и  я  подумал,  что  очутился  на  Небе,  -  затем  он,
казалось, вспомнил свои прежние отношения к этой парочке и распрямил плечи в
негодовании. - Или я считал так, пока вы не объявились минуту  назад,  -  он
пошлепал по воде вперед, пока  не  встал  на  сверкающий  песок,  где  начал
скатывать вниз брюки. Затем он резко заговорил:
   - Ладно, - потребовал он, - каково тогда объяснение? Прошу кратко никаких
фантазий. - Это достаточно  просто,  -  рад  был  объяснить  Джерек.  -  Нас
перенесло сквозь время, только и всего. В первобытную  эпоху,  а  именно,  в
период за миллион лет до появления человека. Ранний  или  поздний?...  -  он
повернулся к миссис Ундервуд за помощью.
   - Вероятно поздний девон, - сказала она небрежно. - Незнакомец подтвердил
это.
   - Искажение времени, - продолжал Джерек, - в которое вы  угодили,  как  и
мы. Не допуская больших парадоксов. Время удалило нас из вашего периода. Без
сомнения, Латы тоже были удалены. Вам не повезло, что вы оказались рядом...
   Инспектор Спрингер закрыл  уши,  направляясь  к  ботинкам,  как  к  якорю
спасения.
   - О, боже! Все сначала. Это ад! Так и есть!
   - Я начинаю разделять вашу точку зрения, инспектор, -  произнесла  миссис
Ундервуд более холодным тоном.  Она  развернулась  на  каблуках  и  пошла  к
зарослям папоротника  на  краю  пляжа.  В  нормальных  условиях  ее  совесть
безусловно бы запретила такие фокусы, но она была  расстроена,  она  была  в
отчаянии. Она произвела  на  Джерека  впечатление,  что  это  он  виноват  в
появлении инспектора Спрингера, как, если бы говоря о грехе он вызвал сатану
из Рая.
   Джерек был ошеломлен  этим  маневром,  как  и  всякий  другой  влюбленный
викторианской эпохи.
   - Амелия, - это было все что он мог пролепетать.
   Она конечно не ответила.
   Инспектор Спрингер дошел до своих ботинок и сел рядом с ними. Он  вытащил
из одного серый шерстяной носок. Пытаясь натянуть  его  на  сырую  ногу,  он
задумчиво рассуждал сам с собой:
   - Чего я не могу понять,  так  это  нахожусь  ли  я  сам  при  исполнении
обязанностей, или нет.
   Миссис Ундервуд направилась в заросли папоротников, решительно исчезая  в
шелестящих на ветру глубинах. Джерек решился на неуклюжую погоню.  Хозяин  в
нем колебался только секунду:
   - Возможно, мы увидимся, инспектор.
   - Нет, если я...
   Но пронзительный вопль прервал обоих. Они обменялись взглядами. Инспектор
Спрингер забыл все, что разделяло их, и, подчиняясь инстинкту, вспрыгнул  на
ноги, заковыляв вслед за Джереком к месту, откуда раздался вопль. Но  миссис
Ундервуд уже мчалась из леса с искаженным от негодования  и  ужаса  красивым
лицом, остановилась с судорожным вздохом, когда увидела своих спасителей. Не
говоря ни слова, она показала назад к качающиеся заросли.
   Папоротники раздвинулись. На них  уставился  единственный  глаз  с  тремя
зрачками, устойчиво и вожделенно направленных на задыхающуюся от бега миссис
Ундервуд.
   - Мибикс, - сказал хриплый вкрадчивый голос.
   - Феркит, - ответил другой.

Глава 3
ЧАЙ В ПОЗДНЕМ ДЕВОНСКОМ ПЕРИОДЕ

   Переваливаясь с ноги на ногу, в разодранных полосатых пижамах,  гуманоиды
в три фута ростом, с пуговицеобразными носами, грушевидной головой, большими
ушами, длинными усами, с обеденной вилкой из серебра и  серебряным  ножом  в
руках появился из  папоротников.  Джерек  однажды  носил  пижаму  в  Детском
Убежище, страдая от режима робота, выжившего со времен поздних Множественных
Культур. Он узнал капитана Мабберса, вожака  латов,  музыкантов-разбойников.
Он видел его дважды со  времени  Убежища  -  в  кафе  "Ройял"  и  позднее  в
совместном заключении в Скотланд-ярде.
   При  виде  Джерека  капитан  Мабберс  хрюкнул  что-то   недовольное,   но
нейтральное,  но  когда  его  три  зрачка  сфокусировались   на   инспекторе
Спрингере, он издал  неприятный  смешок.  На  инспектора  Спрингера  это  не
произвело никакого впечатления, даже когда еще пять латов  присоединились  к
своему вожаку, разделяя его веселье.
   - Именем Ее Величества Королевы, - начал он, но заколебался, не зная, что
делать дальше.
   - Олд джа шет ок  гонгонг  пши?  -  презрительным  тоном  сказал  капитан
Мабберс. - Клишкешат ифанг!
   Инспектор  Спрингер,  привычный   к   таким   вещам,   оставался   внешне
невозмутимым, внушительно говоря:
   - Это  оскорбительное  поведение  по  отношению  к  офицеру  полиции.  Ты
зарабатываешь  себе  неприятности,  парень.  Чем  скорее  ты  поймешь,   что
английский закон... - внезапно он замолк в смятении. - Это все  еще  Англия,
не правда ли? - сказал он, обращаясь к Джереку и миссис Ундервуд.
   - Я не  уверена,  инспектор,  -  ответила  она  без  симпатии,  почти  со
злорадством. - Мне вообще не известно  что-либо.  Возможно  я  нахожусь  вне
своих полномочий, - инспектор Спрингер  почувствовал  выход  из  создавшейся
ситуации. Записная книжка которую он стад вытаскивать  на  свое  место.  Под
растрепанными усами появилась напряженная  улыбка.  Это  была  слабость,  он
проиграл Латам. Неуклюже инспектор продолжил:
   - Тебе  повезло  парень.  Если  ты  когда-либо  ступишь  ногой  на  землю
Метрополии...
   - Хрунг! - капитан Мабберс махнул рукой своему  отставшему  подчиненному.
Тот осторожно вышел из кустов, его зрачки метались оценивая силы  Спрингера.
Джерек  немного  расслабился,  поняв,  что  Латы  воздержатся  от   активных
действий, пока не убедятся,  что  у  троих  их  противников  нет  союзников.
Инспектор  Спрингер  все  еще  не  знал,  что  делать   с   его   самозваным
дипломатическим статусом.
   - Видимо,  -  говорил  он  лату,  -  мы  все  в  одной  лодке.  Не  время
растравливать старые болячки, ребята. Вы, конечно, это понимаете?
   Капитан Мабберс вопросительно взглянул на Джерека и миссис Ундервуд.
   - Каприм ул шим мибикс клом?  -  спросил  он,  кивая  головой  в  сторону
полицейского.
   Джерек пожал плечами.
   - Я склонен согласиться с инспектором, капитан Мабберс.
   - Феркит! - воскликнул один из латов. - Поткап меф рим чоккам! Шет Угга!?
- он двинулся вперед выставив вилку.
   - Серк! - скомандовал капитан Мабберс. Он  с  масляным  выражением  глаза
уставился на миссис Ундервуд, затем предложил ей короткий  поклон  и  шагнул
ближе, бормоча:
   - Двар кер пикнур, фаззи?
   - В самом деле! - потеряла все  свое  самообладание  миссис  Ундервуд.  -
Мистер Корнелиан! Инспектор Спрингер! Как можно... такие предложения... О! -
Круфруди, - капитан Мабберс гнул свою линию. Он  со  значением  похлопал  по
своему локтю. - Квот! Квот? - показал он взглядом на заросли папоротника.  -
Низ-за ук?
   Чувство приличия инспектора Спрингера было оскорблено. Он  было  двинулся
вперед, с ботинком в одной руке.
   - Закон или не закон...
   - Фвик, хрунг! - рявкнул  капитан  Мабберс.  Остальные  Латы  засмеялись,
повторяя шутку друг другу, но возражение полицейского  ослабило  напряжение.
Миссис Ундервуд сказала твердо:
   - Они вероятно голодные. В нашем лагере есть немного бисквитов.  Если  мы
отведем их туда...
   - Пошли, - сказал Джерек и пошагал.
   Она взяла  его  под  руку  движением  смутившим  и  Джерека,  и  капитана
Мабберса.
   Инспектор Спрингер догнал их.
   - Должен сказать, я бы не отказался бы от чая!
   - Не знаю, есть ли он у нас, - с  сожалением  сказал  Джерек.  -  Но  там
имеется целый ящик галет.
   - Хо, хо! - инспектор Спрингер загадочно подмигнул. - Мы  отдадим  галеты
им,  а?  -  Озадаченные,  но  внезапно  пассивные  Латы  потащились   сзади.
Наслаждаясь деликатным прикосновением ее руки к ребрам,  Джерек  раздумывал,
составляют ли инспектор и семь инопланетян "Общество", которое, как  заявила
миссис Ундервуд, оказывает влиянием на "мораль" и "совесть",  препятствующие
полному выражению его любви к ней. Он чувствовал в своем сердце, что она так
и определит их группу. Покорность Судьбе снова вернулась  на  место,  только
что покинутое предчувствием исполнения его желаний.
   Они достигли скалы и корзины - своего дома.  С  чайником  в  руке  Джерек
отправился к ручью, найденному ими. Миссис Ундервуд  приготавливала  примус.
Оставшись на момент  в  одиночестве,  Джерек  подумал,  что  провизия  скоро
исчезнет с появлением  восьми  ртов.  Он  предвидел  спор,  в  котором  Латы
попытаются  овладеть  пищей.  По  крайней  мере,  это  будет  хоть  какая-то
разрядка. Он улыбнулся. Может, даже начнется война.
   Немного позднее, когда примус был накачен и затоплен, а чайник  поставлен
на огонь, он пригляделся к Латам. Ему показалось, что их отношение к  миссис
Ундервуд немного изменилось с того времени, как они в первый  раз  встретили
ее в папоротниковом лесу. Они сидели полукругом на песке недалеко от  скалы,
в тени которой разместились три человека. Их манера все еще  характеризуемая
миссис  Ундервуд,  как  "оскорбительная",   отдавала   осторожностью,   даже
уважением, их поразила легкость, с которой она взяла команду над  событиями.
Не может ли быть так, что она напомнила им о неуязвимом старом роботе, Няне?
Они научились бояться Няни! Определенная их поза -  со  скрещенными  ногами,
руки на коленях - напоминала требования Няни к своим подопечным.
   Чайник  закипел.  Инспектор  Спрингер  в  качестве  жеста  вежливости  по
отношению к миссис Ундервуд потянулся к ручке. Приняв  металлический  чайник
от хозяйки, он налил воды. Латы, будто присутствуя при  религиозном  ритуале
(так как инспектор Спрингер определенно  создавал  такое  впечатление  он  -
священник, миссис Ундервуд жрица), были мрачные  и  осторожные.  Джерек  сам
разделял в чем-то их чувства, когда  церемония  продолжалась  с  официальной
торжественностью.
   Имелось три жестяные кружки и жестяная  миска.  Их  поставили  на  крышку
корзины (которая содержала много таких удобств). Рядом были поставлены банка
молока и пачка сахара с ложечкой.
   - Минута или две, чтобы дать ему  завариться,  -  приговаривал  инспектор
Спрингер, обращаясь к Джереку. - Это то, чего мне не хватало  больше  всего.
Джерек не понял имел ли он в виду сам чай или связанный с ним ритуал.
   Из ящичка рядом с ней миссис Ундервуд достала набор бисквитов и разложила
их на жестяном подносе.
   Наконец, чай был разлит, добавлено молоко и сахар.
   Инспектор Спрингер первым сделал глоток.
   - О! - чувство ритуала оставалось. - Превосходно, не так ли?
   Миссис Ундервуд протянула большую чашу капитану Мабберсу. Он понюхал  ее,
затем всосал половину содержимого на одном дыхании.
   - Гурп? - спросил он.
   - Чай, - ответила она ему. - Надеюсь, по вашему вкусу, у нас  нет  ничего
покрепче.
   - Ч-а-а-ай! - пренебрежительно скопировал капитан Мабберс, глядя на своих
компаньонов. Они фыркнули от смеха.
   - Круфруди, - протянул он чашку за добавкой.
   - Это на всех вас, - сказала твердо миссис Ундервуд, махнув рукой на  его
подчиненных. - Для всех.
   - Фрит хрунти? - он казался сбитым с толку.
   Она забрала у него чашку и отдала гуманоиду рядом с ним.
   - Трочит шарт, - фыркнул  капитан  Мабберс  и  подтолкнул  локтем  своего
товарища. - Нуутчу?
   Латов это развеселило. Чай расплескался,  когда  они  взорвались  смехом.
Инспектор Спрингер прочистил горло. Миссис Ундервуд отвела глаза в  сторону.
Джерек,  чувствуя  необходимость  завязать  своего  рода  дружбу  с  Латами,
засмеялся вместе с ними, пустив пузыри в чай.
   - Не надо, мистер Корнелиан, - сказала она. - Вы,  ведь  конечно,  можете
вести себя лучше, вы ведь не дикарь.
   - Они обидели вашу мораль?
   - Нет, не мораль. Просто мои чувства.
   - Это произвело на вас неэстетическое впечатление?
   - Ваш анализ правильный.
   Она снова отдалилась от него. Он допил чай, ему показался этот чай грубым
по вкусу и качеству.
   Но он принял ее стандарты, чтобы услужить им и завоевать ее  одобрение  -
все, что он хотел.
   Бисквиты один за другим исчезли.
   Инспектор Спрингер закончил первым, он вытащил из кармана большой  платок
и промокнул им усы.
   Затем, подумав некоторое время, он выразил опасения Джерека.
   - Конечно, - сказал он. - Этого запаса теперь хватит  ненадолго,  не  так
ли?
   - Он кончится очень быстро, - сказала миссис Ундервуд.
   - И Латы постараются украсть его, - добавил Джерек.
   - Им придется  для  этого  поработать,  -  сказал  инспектор  Спрингер  с
уверенностью   профессионального   защитника   собственности.    -    Будучи
англичанами, мы справедливы и не  дадим  им  помереть  с  голоду,  но  будем
держать строгий контроль над  запасами.  Мы  должны  научиться  кормиться  с
земли. Рыба и все такое...
   - Рыба? - неуверенно произнесла миссис Ундервуд. - Здесь есть рыба?
   - Чудовища! - сказал он ей. - Разве вы их не видели? Похожие на акул,  но
немного меньше. Поймать одного из  этих  типов,  и  у  нас  будет  что  есть
несколько дней. Я займусь этим, он снова просветлел и,  казалось,  радовался
вызову, предложенному поздним девоном. - Мне показалось, что я  видел  кусок
веревки в корзине. Мы можем попытаться использовать  улиток,  как  приманку.
Капитан Мабберс показал, что его чашка пуста.
   - Гротчнук, - сказал он с чувством.
   - Больше нет, - ответила твердо миссис Ундервуд. - Чаепитие  закончилось,
капитан Мабберс.
   - Гротчнук мибикс?
   - Все кончилось, - сказала она, словно ребенку. Сняв  крышку  с  чайника,
она показала ему мокрые листья. - Видите?
   Быстрой рукой он схватил чайник, другая  нырнула  в  отверстие,  схватила
горсть листьев чая и запихала их в рот.
   - Глоп-бип! - прошепелявил он одобрительно. - Дрекси глоп-бип!

Глава 4
НОВЫЙ ПОИСК - ПО СЛЕДУ КОРЗИНЫ

   - Но, инспектор, вы говорили нам, что корзину нельзя сдвинуть с места, не
разбудив мгновенно вас! - миссис Амелия Ундервуд чуть топнула своей ногой, в
ее голосе прозвучала нотка, которую Джерек узнал.
   Инспектор Спрингер также узнал ее. Он покраснел, глядя на свое  запястье,
к которому был прикреплен разрезанный ремешок.
   - Я привязал его к корзине, - начал  неуклюже  оправдываться  он.  -  Они
должно быть обрезали его.
   - Сколько времени вы спали, инспектор? - спросил Джерек.
   - Почти совсем не спал. Только прикрыл глаза.  Не  стоит  и  говорить  об
этом.
   - Вы прикрыли глаза очень крепко! - она возбужденно оглянулась  вокруг  в
сером предрассветном сумраке. - Судя по вашему храпу, который я слышала  всю
ночь.
   - Ну что вы, мадам...
   - Они могут быть уже в нескольких милях, - сказал Джерек.  -  Они  хорошо
бегают, когда захотят. Вы тоже плохо спали, миссис Ундервуд?
   - Только инспектор,  кажется,  основательно  отдохнул,  -  сверкнула  она
глазами на инспектора. - Если вы хотите  чтобы  ваш  дом  ограбили,  скажите
полиции, что вы уезжаете на выходной. Так всегда говорил мой брат.
   - Это вряд ли справедливо, мадам... - начал он, но понял,  что  находится
на зыбкой почве. - Я принял все меры предосторожности. Но эти  иностранцы  с
ножками, - он снова показал на  обрезанные  ремешки.  -  Этого  нельзя  было
предвидеть.
   Она осмотрела окружающий песок, сказав с огорчением:
   - Поглядите на эти следы. Вы помните, мистер Корнелиан, когда мы вставали
утром и шли к морю, и на пляже не было ни следа.  Никаких  признаков  чужого
предчувствия! Все теперь испорчено, - она показала под ноги.  -  Вот  свежий
след ведет от моря.
   Песок определенно был потревожен. Джерек обнаружил широкие отпечатки  ног
исчезнувших латов. - Они несут корзину, - предположил инспектор Спрингер.  -
Поэтому не могут идти очень быстро, - он похлопал себя по животу. -  О-о,  я
ненавижу начинать день на пустой желудок.
   - В  этом,  -  сказала  она  с  удовлетворением,  -  целиком  ваша  вина,
инспектор!
   Она пошла вперед, в то время как Джерек и инспектор  Спрингер,  натягивая
свои пиджаки, старались не отстать от нее.
   Еще до того, как они углубились в большой  каменный  папоротниковый  лес,
поднялось солнце, золотое и великолепное, и начало слать вниз  жаркие  лучи.
Инспектор Спрингер использовал свой платок, вытирая лоб  и  шею,  но  миссис
Ундервуд, быстрым взглядом находя сломанную ветку или смятый  лист  на  пути
воров, не позволяла им остановиться.
   Холм, по которому они шли, становился все круче и круче, но она  все  еще
не разрешала им отдохнуть. Они тяжело  дышали:  Джерек  с  удовольствием,  а
инспектор с явным возмущением. Джерек слышал произнесенное на  двух  выдохах
слово "женщины" в отчаянной, драматической манере, затем  инспектор  добавил
еще  одно  хорошо  слышимым  голосом.  Джерек,  напротив  радовался  тяжелой
нагрузке, чувствуя приключения, хотя и не верил, что  они  поймают  капитана
Мабберса и его подчиненных.
   Она была впереди них на несколько ярдов и немного выше их.
   - Почти на вершине, - объявила она.
   Инспектора Спрингера это не приободрило. Он остановился, прислонившись  к
стволу папоротника, поднимающегося на высоту  в  пятнадцать  футов  над  его
головой и зашелестевшего, когда он принял на себя громадный вес инспектора.
   - Лучше всего, - сказал Джерек, проходя мимо, - если мы  будем  держаться
как можно ближе друг к другу. Мы можем легко потеряться.
   - Она совершенно сошла с ума, - мрачно ответил инспектор. -  Я  знал  это
все время, - но он последовал за Джереком  и  даже  догнал  его,  когда  тот
перебирался через упавший ствол.
   Джерек принюхался.
   - Ваш запах! Удивительно... я не нюхал ничего подобного прежде.  Это  вы.
Очень странный запах, но, полагаю, приятный.
   - Гр-р! - сказал инспектор Спрингер.
   Джерек принюхался снова и продолжал подъем, используя теперь  и  руки,  и
ноги, фактически на четвереньках.
   - Определенно, едкий...
   - Ты, вредный маленький него...
   - Изумительно! - послышался голос миссис Ундервуд, хотя ее саму  не  было
видно. - Это великолепно!
   Инспектор Спрингер схватил Джерека за руку.
   - Если у вас есть личные комментарии, буду благодарен если вы их оставите
при себе.
   - Извините  инспектор,  -  Джерек  попытался  освободить  свою  руку.  Он
нахмурился. - Я конечно не хотел вас обидеть. Просто этот запах  -  пот,  не
так ли? - необычен в Конце Времени. И он, правда, нравится мне.
   - Г-м, - инспектор Спрингер отпустил руку Джерека. - Я  приметил  тебя  с
самого начала. Ты слишком важничаешь.
   - Я вижу их! - раздался снова голос миссис Ундервуд. - Они близко!
   Джерек  обогнул  низко  висевшую  ветку  и  увидел  ее  через  просвет  в
папоротниках.
   - Уф! - сказал инспектор  Спрингер  позади  него.  -  Проклятье!  Если  я
когда-нибудь  доберусь  до  Лондона  и   если   ты   попадешь   мне   там...
Воинственность,  казалось,  придала  ему  энергии,  чтобы  еще  раз  догнать
Джерека. Они прибыли плечом к плечу к месту, где стояла миссис Ундервуд. Она
раскраснелась, глаза ее сияли. Она показывала рукой.
   Они стояли на  краю  отвесного  утеса,  склоны  которого  усеивали  кучки
растительности. В нескольких сотнях  футах  под  ними  утес  выравнивался  в
широкий каменистый пляж, окаймляющий спокойные воды реки,  чей  ярко-голубой
цвет отраженного  неба  представлял  собой  красивый,  гармоничный  контраст
коричневым, зеленым и желтым расцветками прибрежных скал.
   - Это великолепно, - сказала  она,  -  Поглядите,  мистер  Корнелиан!  Он
уходит в бесконечность, этот мир! Его так много. Все  девственно,  Швейцария
не идет ни в какое сравнение...  -  Она  улыбнулась  Джереку.  -  О,  мистер
Корнелиан, это Рай!
   - Хм, - сказал инспектор Спрингер, - Довольно приятный вид. Но  где  наши
маленькие друзья? Вы сказали...
   - Там!
   На пляже можно было разглядеть маленькие фигуры. Они двигались, они  были
заняты работой.
   - Что-то делают, судя по их виду, - пробормотал инспектор. - Но что?
   - Лодку вероятно. - Она протянула руку. - Видите,  здесь  имеется  только
небольшой участок пляжа. Единственный путь  дальше  -  через  реку.  Они  не
повернут назад, потому что боятся погони.
   - Ага! - потер  пуками  инспектор  Спрингер.  -  Итак,  мы  застукаем  их
готовенькими. Мы схватим их прежде, чем они смогут...
   - Их семь, - напомнила она ему. - А нас трое, и одна из нас женщина.
   - Да, - сказал он. - Это правда. - Он поднял  котелок  двумя  пальцами  и
почесал голову мизинцем. - Но мы крупнее  их,  и  у  нас  есть  преимущество
внезапности. Внезапность чаще стоит больше,  чем  любое  количество  тяжелой
артиллерии...
   - Я читала об этом в приключенческих романах, - сказала она кисло,  но  я
много дала бы в этот момент за единственный револьвер.
   - Их не разрешено носить просто так, - сказал он внушительно, -  если  бы
мы получили информацию...
   - О, в самом деле, инспектор! - воскликнула  она  раздраженно.  -  Мистер
Корнелиан! У вас есть предложение?
   - Мы можем отпугнуть их, миссис Ундервуд,  на  время  достаточное,  чтобы
забрать корзину.
   - И чтобы они догнали и одолели нас? Нет.  Капитан  Мабберс  должен  быть
взят в плен. С заложником мы  можем  надеяться  вернуться  в  наш  лагерь  и
заключить с ними сделку. Я хотела придерживаться цивилизованного  поведения.
Тем не менее...
   Она осмотрела край утеса.
   - Они спустились здесь. Мы сделаем тоже самое.
   - Я всегда плохо переносил  высоту,  -  инспектор  Спрингер  с  сомнением
наблюдал, как она спустилась через край утеса и, цепляясь за пучки листвы  и
выступы скал, начала спускаться вниз. Джерек озабоченный  ее  безопасностью,
но признавая ее руководство, внимательно наблюдал за ней, а затем последовал
вторым. Инспектор Спрингер, ворча, неуклюже спускался  последним.  Небольшие
лавины камней и земли падали на голову Джерека.
   Утес оказался не таким крутым, как воображал Джерек, и спуск стал заметно
легче после первых тридцати футов, так что временами они  могли  вставать  и
идти.
   Джереку, казалось, что латы заметили их, так как  их  деятельность  стала
более активной. Они строили большой плот  из  стволов  папоротника,  росшего
около  воды,  используя  полоски  своих  разорванных  пижам,  чтобы  связать
довольно толстые бревна вместе. Джерек мало понимал в таких вопросах, но ему
показалось, что плот быстро намокнет и потонет. Он подумал,  могут  ли  Латы
плавать. Он сам определенно не умел этого делать.
   - О! Мы слишком опоздали! - миссис Ундервуд заскользила вниз  по  склону,
разрывая свое уже и так  изорванное  в  некоторых  местах  платье,  забыв  о
скромности, когда увидела как капитан Мабберс приказал установить их корзину
посередине плота. Шесть латов под руководством своего капитана подняли  плот
и понесли его к воде.
   Джерек стараясь держаться как можно ближе к миссис  Ундервуд,  последовал
ее примеру. И вскоре бесконтрольно скользил вслед за ней.
   - Сейчас! - кричала она, забыв о своем  платье  и  желая  только  одного,
схватить в плен капитана Мабберса. - Мы хотим только  договориться  с  вами!
Вероятно испуганные безумным спуском Латы побежали быстрее вместе с  плотом,
пока не оказались по пояс в воде. Капитан Мабберс вспрыгнул  на  плот.  Плот
наклонился, и он кинулся на корзину, чтобы спасти ее. Плот  поплыл,  и  Латы
забарахтались в воде, стараясь залезть в него, но двое  остались  сзади.  Их
крики были слышны людям, почти достигшим подножия утеса.
   - Феркит!
   - Круфруди!
   - Никгиурм!
   Капитан Мабберс и его подчиненные оставили весла  на  пляже.  Руками  они
пытались направить плот обратно к земле.
   - Быстрее! - закричала миссис Ундервуд, все еще командуя. - Хватайте  их!
Они наши заложники!
   Плот уже находился в нескольких ярдах от берега,  хотя  капитан  Мабберс,
казалось не хотел оставлять своих людей.
   Джерек  и  инспектор  Спрингер  вошли  в  воду  и  схватили  двух  латов,
находившихся почти по шею в воде реки. Те  забарахтались,  пытаясь  лягаться
ногами, но постепенно были подтащены к месту, где  стояла  миссис  Ундервуд,
воинственная и решительная (Латы явно больше боялись  миссис  Ундервуд,  чем
тех, в ком они признавали ее подчиненных).
   - Книксфелп! -  закричал  капитан  Мабберс  своим  людям.  -  Груу  хрунг
Буукра!... - его голос отдалился.
   Двое латов, достигнув пляжа, проскочили мимо миссис Ундервуд и кинулись к
утесу. Они находились в состоянии паники.
   - Блет мибикс гурп! - истерически завопил один из латов,  споткнувшись  о
камень. Его товарищ помог ему встать на ноги,  оглядываясь  на  плывущий  по
воде плот. Вдруг он оцепенел - все три зрачка сфокусировались на  плоту.  Он
не обращал внимания на Джерека и инспектора Спрингера, подбежавших к нему  и
схвативших его. Джерек первым догадался оглянуться назад.
   Позади плота в воде находилось что-то мерцающе-зеленое с насекомоподобным
телом и двигающееся очень быстро.
   - О, господи! - выдохнул инспектор Спрингер. - Оно, должно  быть,  больше
шести футов длиной.
   Джерек  заметил  усы,  серо-белые  клешни,  сильный  извивающийся  хвост,
вооруженный  коричневыми  шипами,  веслообразные  задние  ноги,   наполовину
выпирающие из воды - тело, атакующее плот.
   Послышалось два громко щелкающих звука, когда  передние  клешни  схватили
двух Латов. Те отчаянно вырывались и кричали. Шипастый  хвост  взметнулся  и
ударил по ним,  лишив  их  сознания.  Затем  гигантский  скорпион  (так  как
чудовище ни на что больше не было похоже) вернулся на  глубину,  оставив  на
поверхности воды обломки плота, зеленые  размочаленные  бревна,  за  которые
цеплялись уцелевшие Латы. Джерек увидел, что  это,  должно  быть,  еще  один
такой же зверь. Он зашел в воду, протягивая руки Латам и крича:
   - О, какое в конце концов интересное приключение! Герцог Королев  не  мог
бы  устоять  более  сенсационного  развлечения!  Только   подумайте   миссис
Ундервуд: из этого ничего не было  подстроено.  Все  случилось  само  собой,
совсем естественно. Скорпионы! Разве они  не  особенно  зловещи,  эти  милые
собратья Сфинкса?
   - Мистер Корнелиан, - ее голос стал более чем настойчивым. -  Спасайтесь.
Эти существа появились со всех сторон!
   Это  было  правдой.  Окружающие  воды  кишели  гигантскими   скорпионами,
приближающихся к ним.
   Джерек вытащил капитана Мабберса и еще одного лата на  берег,  но  третий
был  слишком  медлителен.  У  него  оставалось   время   только   вскрикнуть
напоследок: "Феркит!" - перед тем, как  клешни  сомкнулись,  огромный  хвост
шлепнул по воде, и он стал предметом спора между скорпионом, поймавшим его и
товарищами  этого  скорпиона,  разочарованными  своей  собственной  неудачи.
Миссис Ундервуд подошла к Джереку. На ее лице была тревога и неудовольствие.
   - Мистер Корнелиан, вы меня так напугали. Но ваша храбрость...
   Он вопросительно поднял брови.
   - Была великолепна! - сказала она.  Ее  голос  смягчился,  но  только  на
мгновение. Она вспомнила про корзину, которая осталась на плаву, очевидно не
представляя интереса для  скорпионов,  продолжающих  бороться  за  обладание
быстро  распадающимися  на  куски   трупами,   показывающимися   иногда   на
поверхности  реки  в  пене  и  крови.  Корзина   подпрыгивала   на   волнах,
образованных воющими скорпионами, она уже почти достигла середины реки.
   - Мы должны последовать за течением,  -  сказала  миссис  Ундервуд,  -  и
надеяться поймать ее позже. Куда направляется течение? К морю?
   - Нужно понаблюдать, - сказал Джерек.  -  Если  нам  повезет:  мы  сможем
проследить ее курс.
   Что-то похожее на рыбу  появилось  на  поверхности  воды  около  корзины.
Коричневая блестящая спина с плавниками исчезла из виду почти  мгновенно.  -
Акулы, - сказал инспектор Спрингер. - Я говорил вам про них.
   Корзина, которая делала этот мир настоящим раем, поднялась  на  спине  по
меньшей мере одного из существ с плавниками и перевернулась вверх дном. - О!
- закричала миссис Ундервуд.
   Они увидели, что корзина начала  тонуть,  затем  поднялась  вверх  снова.
Крышка ее была распахнута, но корзина все еще держалась на воде.  Неожиданно
миссис Ундервуд села на обломок ствола и заплакала. Для  Джерека  этот  звук
заглушил все остальные, все еще слышимые со стороны реки позднего Девона. Он
подошел к ней, присел рядом и обнял рукой за печально опущенные плечи.
   В этот момент маленькая моторная лодка, завывая мотором обогнула мыс.
   В ней находились две, одетое в черное,  фигуры,  одна  сидела  за  рулем,
другая стояла с багром в руках.  Суденышко  целеустремленно  направлялось  к
корзине.

Глава 5
В ЦЕНТРЕ ВРЕМЕНИ

   Миссис Ундервуд прекратила плакать и стала моргать глазами.
   - Это начинает смахивать  на  чертов  Брайтон,  -  сказал  неодобрительно
инспектор Спрингер. - Сначала все казалось таким  девственным.  Что  за  шум
создает эта лодка?
   - Они спели корзину. - сказала она.
   Две фигуры поднимали корзину на борт. Несколько предметов выпало из  нее.
Оба человека казались ненормально возбужденными, старались вернуть предметы,
не жалея усилий, догнали и подхватили жестяную кружку. Закончив спасательные
работы, лодка направилась к ним.
   Джерек никогда не видел ничего похожего на костюмы пришельцев,  хотя  они
напоминали одежду, носимую иногда  космическими  путешественниками,  всю  из
одного куска, блестящую и черную, подпоясанную  широким  ремнем,  содержащим
вероятно какие-то инструменты. На них были плотно обтягивающие шлемы из того
же материала с очками и наушниками, и перчатки на каждой руке.
   -  Мне  не  нравится  их  вид,  -  пробормотал  инспектор.   -   Наверное
ныряльщики?
   Он бросил взгляд назад на холмы.
   - Может не к добру то, что они не показывались раньше.
   - Возможно они не знали, что мы здесь, - ответил Джерек рассудительно.  -
У них необычный интерес к старой корзине. Может быть, мы  больше  не  увидим
ее.
   - Они подъехали, - сказала спокойно миссис Ундервуд. - Давайте не  судить
их,  или  их  мотивы,  раньше  времени.   Будем   надеяться,   они   говорят
по-английски, или хотя бы по-французски.
   Дно лодки заскрипело по гальке, мотор замолк, два  пассажира  вылезли  на
берег, вытащили маленькое судно их  воды,  подняли  корзину  и  поднесли  ее
миссис Ундервуд. Джерек Корнелиан, инспектор Спрингер, капитан Мабберс и три
уцелевших Лата поджидали их. Джерек заметил, что это были мужчина и женщина,
и почти одинакового роста.  Их  лица  почти  не  были  видны  из-за  высоких
воротников и очков. Приблизившись на пару ярдов, они остановились и опустили
корзину. Женщина передвинула на лоб  очки,  открыв  овальное  лицо,  большие
серо-голубые глаза и полные губы рта.
   Неудивительно, что миссис Ундервуд приняла ее за француженку.
   - Бон жур... - начала она.
   - Эй, - сказала женщина, - вы же англичане.
   - Некоторые из нас, да, -  сказал  внушительно  мистер  Спрингер.  -  Те,
маленькие, латовцы.
   - Я - миссис Персон. Представляю вам капитана Вестейбла, - мужчина  отдал
салют, затем поднял очки. Его лицо было загорелым и приятным.
   - Я - миссис Ундервуд. Это мистер Корнелиан, инспектор Спрингер,  капитан
Мабберс, боюсь, что не знаю других имен. Они не говорят по-английски. Думаю,
что они космические путешественники из  далекого  будущего.  Не  правда  ли,
мистер Корнелиан?
   - Латы, - сказал Джерек. - Мы никогда не были уверены в их происхождении.
Но они появились на космическом корабле в Конце Времени.
   - Вы с Конца Времени, сэр? -  капитан  Вестейбл  говорил  легкими,  резко
оканчивающимися звуками, знакомыми Джереку по девятнадцатому столетию. - Да.
   - Конечно, Джерек Корнелиан, - сказала  миссис  Персон,  -  друг  Герцога
Королев, не так ли? И лорда Джеггета?
   - Вы их знаете? - пришел в восторг Джерек.
   - Я знаю немного лорда Джеггета. О, я вспомнила, вы любите эту леди, вашу
Амелию...
   - Мою Амелию!
   - Я не ваша Амелия, мистер Корнелиан, - твердо заявила миссис Ундервуд  и
с подозрением посмотрела на миссис Персон.
   Миссис Персон заговорила извиняющимся тоном:
   - Вы из 1896 года, я забыла. Надеюсь, вы простите меня, миссис  Ундервуд.
Я так много слышала о вас. Ваша история  -  одна  из  самых  великих  легенд
нашего времени. Уверяю вас, это честь для меня - встретить вас во плоти.
   Миссис Ундервуд нахмурилась, подозревая сарказм, но не находя его.
   - Вы слышали?...
   - Нас очень немного, и мы сплетничаем. Мы обмениваемся опытом и историями
как все путешественники, в редких случаях, когда мы  встречаемся.  И  центр,
конечно, является местом, куда сходимся все мы.
   Молодой мужчина засмеялся.
   - Не думаю, что они понимают тебя, Уна.
   - Я заболталась. Вы будете нашими гостями?
   - У вас есть здесь машина? - спросила миссис  Ундервуд  с  пробуждающейся
надеждой.
   - Здесь у нас база. Вы не слышали о ней? Значит вы члены гильдии?
   - Гильдия? - сдвинула брови миссис Ундервуд. - Нет.
   - Гильдия искателей приключений во Времени, - объяснил капитан Вестейбл.
   - Никогда о ней не слышала.
   - И я тоже, - сказал Джерек. - Почему вы объединились?
   Миссис Персон пожала плечами.
   -  В  основном   мы   обмениваемся   информацией.   Информация   является
значительной помощью для тех из нас,  кого  вы  можете  знать  или  называть
"профессиональными  путешественниками  во   времени",   -   она   улыбнулась
застенчиво. - Во всяком случае, это очень рискованное дело.
   - Действительно, - согласился  он.  -  Мы  с  удовольствием  примем  ваше
предложение, не правда ли миссис Ундервуд?
   - Благодарю вас, миссис Персон,  -  ответила  миссис  Ундервуд,  все  еще
настороженная.
   - Нам придется сделать две поездки. Я предлагаю, Освальд, чтобы  ты  взял
Латов и инспектора Спрингера с собой, а затем вернулся назад за нами троими.
   Капитан Вестейбл кивнул головой.
   - А вы пока проверьте корзину.
   - Конечно. Не проверите ли миссис Ундервуд, может что-нибудь пропало?
   - Это не имеет значения. Я думаю...
   - Это крайне важно. Если что-нибудь потеряно, мы будем искать до тех пор,
пока не найдем. У нас есть приборы для обнаружения почти любой вещи.  Миссис
Ундервуд заглянула в корзину и рассортировала ее содержимое.
   - Я думаю здесь все.
   - Прекрасно. Время терпит нас, как вы знаете. Мы не должны обижать его.
   Капитан Вестейбл, Латы и инспектор Спрингер были уже в лодке. Снова завыл
мотор, вода закипела и они уехали. Миссис Персон наблюдала как  они  исчезли
из виду, прежде чем повернуться к Джереку и миссис Ундервуд.
   - Приятный денек. Вы здесь находитесь уже некоторое время?
   - Около недели, я думаю, - миссис Ундервуд  пригладила  свое  испорченное
платье.
   - Пока вы избегаете воды, все  прекрасно.  Многие  забираются  в  поздний
Девон просто для отдыха. Если бы не эриптериды - водяные  скорпионы  -  этот
период был бы самым совершенным. Из всех  периодов  Палеозоя  я  считаю  его
самым приятным. И, конечно, это самый дружественный век, позволяющий  больше
анахронизмов чем все остальные. Это ваш первый визит?
   - Первый, - сказала миссис Ундервуд. - Выражение ее  лица  выдавало,  что
она надеялась, он будет и последним.
   - Здесь может быть скучно, - признала намек  миссис  Персон.  -  Но  если
кто-нибудь хочет расслабиться, обдумать заново свою жизнь, взять направление
- немногие периоды лучше на этом конце Времени. -  Она  зевнула.  -  Капитан
Вестейбл и я будем рады снова отправиться в путь, как только закончатся наши
дежурные  обязанности  и  нас  сменят.  Через  несколько  дней  мы  окажемся
где-нибудь в двадцатом столетии, или каком-нибудь другом...
   - Вы, кажется, намекаете, что имеется более чем одно двадцатое  столетие?
- сказал Джерек. -  Вы  имеете  в  виду,  что  существуют  различные  методы
исторического исчисления, или...
   - Имеется столько вариантов истории, сколько путешественников во времени,
- улыбнулась миссис Персон. - Трудность заключается в том, чтобы  оставаться
в постоянном цикле. Если путешественник не  может  сделать  этого,  вероятно
любые виды шоков, и  приспособление  к  окружающей  среде  становится  почти
невозможным, что в результате приводит к  безумию.  Как  вы  думаете,  среди
безумцев много искателей приключений во Времени? Мы никогда не узнаем. - Она
рассмеялась.   -   Капитан   Вестейбл,    например,    был    невнимательным
путешественником (это иногда случается), и оказался на  грани  сумасшествия,
прежде чем мы смогли спасти его. Первое, что человек  обнаруживает  в  таких
случаях, - то, что будущее  не  соответствует  прошлому,  и  это  достаточно
страшно... А еще хуже, когда вы  возвращаетесь  и  обнаруживаете,  что  ваше
прошлое изменилось. Вы двое, как я понимаю, связаны единственным  вариантом.
Считайте себя счастливыми, раз вы избавлены от многовариантного  путешествия
во времени.
   Джерек едва ли мог понять значение ее слов, а миссис Ундервуд не понимала
ничего, хотя неуверенно заметила:
   - Вы имеете в виду, что путешественник во времени, которого мы встретили,
который ссылаясь на площадь Ватерлоо, был совсем  не  моего  времени,  а  из
времени, которое соответствует?... - она покачала головой.  -  Вы  считаете,
что моего времени больше не существует, потому что?...
   - Ваше время существует. Ничто  никогда  не  погибнет,  миссис  Ундервуд.
Простите что я говорю так, но вы кажется особенно неподходящей для временных
похождений. Как же вы выбрали, например, поздний Девон?
   - Мы никогда его не выбирали, - сказал Джерек. - Мы направлялись к  Концу
Времени. Наша машина была в довольно  плохом  состоянии.  Она  высадила  нас
здесь, хотя мы были убеждены, что двигаемся вперед.
   - Возможно, так оно и было.
   - Как это может быть?
   - Если вы следуете по циклу до  конца,  вы  прибываете  на  его  конец  и
продолжаете путь дальше к его началу...
   - Значит Время циклично?
   - Так может быть, - улыбнулась она. - Но есть так же и спирали. Никто  из
нас не понимает этого очень хорошо, мистер  Корнелиан.  Мы  вместе  собираем
информацию, которая у нас есть. Мы оказались  способными  создать  некоторые
основные методы защиты для себя. Но мало кто может надеяться  понять  все  о
природе Времени, потому что  эта  природа  не  является  постоянной.  Теория
Хроноса, например, являющаяся очень популярной в определенных культурах была
почти целиком дискредитирована  -  хотя,  кажется,  применима  к  обществам,
которые разделяют эту теорию. Ваша собственная теория Морфейла  имеет  много
достоинств, хотя не позволяет усложнений. Она утверждает,  что  время  имеет
только одно измерение - как если  бы  пространство  имело  только  одно.  Вы
понимаете меня, мистер Корнелиан?
   - До некоторой степени.
   Она улыбнулась.
   - До некоторой степени - это все,  что  я  сама  понимаю.  Не  существует
экспертов в вопросе того, что  называется  Временем  -  такова  единственная
аксиома, которой учит Гильдия новых членов. Все что мы ищем -  это  способы,
как выжить, как исследовать,  как  сделать  случайные  открытия.  Хотя  есть
отдельные теории, которые предполагают,  что  с  каждым  новым  открытием  о
Времени мы создаем две новые загадки. Для  Времени  никогда  не  может  быть
составлен свод законов как и для пространства, потому что сами  наши  мысли,
наша информация о нем, наши действия, основанные на нашей информации  -  все
вносит  свой  вклад  в  расширение  границы  возможного,  производить  новые
аномалии, новые аспекты природы Времени. Не слишком ли абстрактно я  говорю.
Если так, то это потому,  что  я  обсуждаю  нечто  непознаваемое,  возможно,
по-настоящему метафизическое. Время  -  это  сон  или  кошмар,  из  которого
никогда нельзя очнуться. Мы, которые путешествуем во времени,  -  мечтатели,
случайно разделяющие общие переживания...  Чтобы  сохранить  свою  личность,
сохранить какое-то ощущение смысла в собственной жизни - все  на  что  может
надеяться путешественник во времени - сот для чего существует  Гильдия.  Вам
повезло, что вы не дрейфуете  по  полипространству,  как  пришлось  капитану
Вестейблу,  иначе  бы  вы  стали  похожи  на  тонущего   человека,   который
отказывается плыть по течению и барахтается,  а  каждая  волна,  которую  вы
создаете в Море Времени, имеет привычку становиться целым Океаном.
   Миссис Ундервуд выслушала ее с беспокойством. Она подняла крышку  корзины
и открыла фляжку, предложив миссис Персон глоток Бренди.
   -  Восхитительно,  -  сказала  миссис   Персон.   -   После   двадцатого,
девятнадцатое столетие является самым моим любимым.
   - Из какое вы столетия вы первоначально? - спросил Джерек,  чтобы  замять
паузу.
   - Из двадцатого, из середины двадцатого. Я имею отношение к этому  вашему
предку, и к его сестре, так как она одна из моих  лучших  подруг,  -  миссис
Персон заметила, что это озадачило его. - Вы не  знаете  ее?  Странно.  Хотя
Джеггет... ваши гены, - она пожала плечами.
   Он тем не менее, был заинтересован. Здесь, возможно, был  ответ,  который
он искал у Джеггета.
   - Джеггет отказался откровенно ответить мне, - сказал он ей, -  по  этому
предмету. Я буду благодарен, если вы просветите меня. Он обещал сделать это,
когда я вернусь.
   Но она прикусила свой язык, как если бы невольно предала доверие.
   - Я не могу, - сказала она. - У него должно быть, имелись причины...
   Я не могу говорить без его разрешения.
   - Но тут есть мотив, - резко сказала миссис Ундервуд, - кажется,  что  он
намеренно свел нас вместе. Мы имеем больше, чем  намек,  что  он,  возможно,
причина некоторых наших несчастий.
   - И наш спаситель от других, - сказал Джерек, чтобы быть справедливым.  -
Он настаивает на нейтралитете, но я уверен...
   - Я не могу помочь вам в ваших рассуждениях, - сказала миссис Персон.
   - А вот и капитан Вестейбл с лодкой.
   Маленькое судно прыгало на волнах, быстро приближаясь к ним. Мотор выл  и
след был из белой пены. Вестейбл развернул лодку, прежде чем она ударилась о
пляж и выключил мотор.
   -  Вы  не  возражаете,  если  немного  промочите  ноги?  Скорпионов   нет
поблизости.
   Они по воде подошли к лодке и влезли на борт,  поставив  корзину  на  дно
лодки. Миссис Ундервуд осмотрела воду.
   - Я не имела  представления,  что  существуют  твари,  подобные  этим  по
размерам. Динозавры  возможно,  но  не  насекомое...  Я  знаю,  что  они  не
настоящие насекомые, но...
   - Они не выживут, - сказал капитан Вестейбл,  вновь  заводя  мотор.  -  В
конце концов рыбы вытеснят их. Они достигают все больших размеров, эти рыбы.
Через миллион лет в этой реке будет много перемен, - он улыбнулся. - От  нас
зависит чтобы мы сами не вызвали никаких изменений, - он  показал  назад  на
воду, - Мы не  оставляем  масляные  следы  за  собой,  которые  не  были  бы
обнаружены  и  удалены  одним  из  наших  приборов.  -  Таким   образом   вы
сопротивляетесь эффекту Морфейла, - сказал Джерек.
   - Мы используем не это название, - прервала  его  миссис  Персон.  -  Но,
да... Время позволяет нам оставаться  здесь  так  долго,  насколько  это  не
возбуждает анахронизмы. И это включает следы которые могут  быть  обнаружены
будущими исследователями. Вот почему мы так старались спасти  вашу  жестяную
кружку. Все наше оборудование из очень нестойких материалов. Они служат нам,
но не выстоят ни в каком случае больше столетия. Наше существование непрочно
- нас может вышвырнуть из этого века в любой момент, и мы можем оказаться не
только  разделенными,  возможно  навечно,  но  и  в  окружении,  неспособном
поддерживать человеческую жизнь даже в самом элементарном.
   - Вы сильно рискуете, - сказала миссис Ундервуд. - Почему?
   - Миссис Персон засмеялась.
   - Человек приобретает вкус к этому, как и вы сами знаете.
   Река начала сужаться между покрытыми мхом берегами,  и  вдали  показалась
деревянная пристань. К ней были причалены еще две лодки. Позади пристани,  в
тени густой листвы угадывалась какая-то темная  масса.  Светловолосый  юноша
одетый в костюм, идентичный тем, который  носили  миссис  Персон  и  капитан
Вестейбл, принял  веревку,  кинутую  миссис  Персон.  Он  приветливо  кивнул
Джереку и миссис Ундервуд, когда они выпрыгнули на пристань.
   - Ваши друзья уже внутри, - сказал он.
   Все четверо прошли  по  заросшей  мхом  скале  к  черным  ровным  стенам,
обладающим теплым резиновым запахом. Миссис Ундервуд  сняла  свою  шляпку  и
встряхнула короткими  темными  волосами,  придающими  ей  мальчишеский  вид.
Грациозными движениями она коснулась стены в двух  местах,  заставив  секцию
скользнуть в сторону, чтобы впустить их. Они прошли внутрь.
   Перед ними находились несколько похожих на коробки зданий. Миссис  Персон
повела их к самому большому. Внутрь проникало  немного  света,  но  по  всей
окружности стены бежала постоянная полоска искусственного  освещения.  Земля
была покрыта тем же  самым  слегка  прогибающимся  темным  материалом,  и  у
Джерека  сложилось  впечатление,  что  весь  лагерь  может  быть  сложен  за
несколько секунд и транспортирован  как  единый  груз.  Он  представил  себе
Центр, как большой корабль времени, так как тот имел определенное сходство с
машиной, в которой Джерек путешествовал в  девятнадцатое  столетие.  Капитан
Вестейбл встал сбоку от входа, пропустив сначала миссис Персон, затем миссис
Ундервуд. Джерек был следующим. Там находились панели с приборами, экранами,
мигающими индикаторами, -  все  примитивного  очаровывающего  вида,  который
Джерек ассоциировал с отдаленным прошлым.
   - Превосходно, - сказал он, - вы сделали его сливающимся с ландшафтом.
   - Благодарю  вас,  -  сказала  миссис  Персон.  -  Гильдия  хранит  здесь
информацию. Мы так же  можем  обнаруживать  движение  машины  времени  вдоль
Мегапотока, как его иногда называют. Между прочим мы  не  засекли  вашу.  Вы
прибыли сюда на машине?
   - Да. Она где-то на пляже, я думаю.
   - Мы ее не нашли.
   Капитан Вестейбл расстегнул молнию своего костюма. Под  ним  была  надета
простая военная форма серого цвета.
   - Возможно она была настроена на автоматическое возвращение, -  предложил
он. - Или, если  это  была  неисправность,  она  могла  продолжить  движение
вперед, двигаясь хаотично, и тогда она находится сейчас где угодно.
   - Машина работала плохо, -  информировала  его  миссис  Ундервуд.  -  Мы,
например, не собирались быть здесь совсем.  Я  буду  более  чем  благодарна,
капитан Вестейбл, если вы сможете найти какие-нибудь средства вернуть нас  -
по крайней мере меня - в девятнадцатое столетие.
   - Это было бы не трудно, - сказал он. - Останетесь ли вы там, или нет,  -
это другой вопрос. Если человек один раз путешествовал во времени, он всегда
останется путешественником, как вы уже, наверное, знаете. Это  наша  судьба,
не правда ли?
   - Я не имела представления...
   Миссис Персон положила руку на плечо миссис Ундервуд.
   - Среди нас имеются такие, кто обнаруживает, что ему легче  оставаться  в
определенном столетии, чем во всех остальных. И есть века близкие  к  началу
или конце времени, которые редко отвергают тех, кто  хочет  поселиться  там.
Пены, я считаю, имеют мало отношения к этому.  Но  разве  это  специальность
Джеггета, и он, без сомнения,  наскучил  вам  так  же,  как  и  нам,  своими
рассуждениями.
   - Никогда! - воскликнул Джерек.
   Миссис Персон поджала Губы.
   - Может вы хотите кофе? - сказал она.
   Джерек повернулся к миссис Ундервуд. Он знал, что она не откажется.
   - Великолепно, миссис  Ундервуд.  У  нас  здесь  есть  буфет.  Теперь  мы
по-настоящему почувствуем себя дома!

Глава 6
БЕСЕДЫ И РЕШЕНИЯ

   Капитан Мабберс и его люди сидели в ряд  на  скамейке,  пытаясь  спрятать
локти и коленки, выставленные напоказ с тех пор, как они уничтожили  пижамы.
Когда миссис Персон и миссис Ундервуд вместе с остальными вошли  в  комнату,
они покраснели особенно сливовым цветом и отвели в сторону глаза.  Инспектор
Спрингер сидел сам по себе в шарообразном кресле, в  котором  -  его  колени
почти касались лица. Он попытался встать, когда вошли леди, и пролил кофе на
свои брюки из бумажной чашки. Проворчав полупротест-полуизвинение, он уселся
снова.
   Капитан Вестейбл подошел к черной машине.
   - С молоком и сахаром? - спросил он миссис Ундервуд.
   - Благодарю, капитан Вестейбл.
   - Мистер Корнелиан? - капитан Вестейбл нажал какие-то кнопки. - Для вас?
   - Тоже самое, пожалуйста. - Джерек оглядел маленькую комнату отдыха.
   - Она не похожа на буфет в Лондоне, не так ли, капитан Вестейбл?
   - Буфеты?
   - Мистер Корнелиан имеет  в  виду  ларьки  с  кофе,  -  объяснила  миссис
Ундервуд.  -  Я  думаю,  это  его  единственный  опыт  в  отношении  кофе  в
девятнадцатом столетии.
   - Его пьют везде?
   - Как чай, - сказала она.
   - Как несовершенно мое понимание вашего утонченного века, - Джерек принял
бумажную чашку от капитана Вестейбла,  который  уже  отдал  миссис  Ундервуд
заказанную ею. Он отхлебнул с ожиданием.
   Вероятно они заметили его выражение разочарования.
   - Может вы предпочтете чай, мистер Корнелиан? - спросила миссис Персон. -
Или лимонад? Или бульон?
   Он покачал головой, но улыбка его была слабой.
   - Я подожду пока с новыми экспериментами. Так много свежих впечатлений...
Конечно, я знаю, все это кажется знакомым и скучным вам - но  для  меня  это
чудесно. Погоня! Скорпионы! А теперь эти хижины! - он посмотрел на Латов.  -
Остальные трое, значит, еще не вернулись?
   - Остальные? - озадаченно спросил капитан Вестейбл.
   - Он имеет в виду тех, кого сожрали скорпионы, - начала миссис  Ундервуд.
- Он верит...
   - Что они будут восстановлены! - и просветлела миссис Персон. -  Конечно.
В конце Времени нет смерти, как таковой, - она сказала Джереку  извиняющимся
тоном. - Боюсь, у нас нет необходимой  технологии,  чтобы  вернуть  Латов  к
жизни, мистер Корнелиан. Кроме того, мы не  обладаем  мастерством.  Если  бы
мисс Браннер или один из ее людей были на дежурстве - но нет, даже тогда это
было бы невозможно. Вы должны  рассматривать  своих  Латов,  как  потерянных
навечно. Как бы там ни было, вы  можете  найти  утешение  в  том,  что  они,
вероятно, отравили несколько  скорпионов.  К  счастью,  их  так  много,  что
равновесие природы не изменится заметно, и мы, таким образом, сохраним  свои
корни в Позднем Девоне.
   - Бедный капитан Мабберс, - сказал Джерек. - Он  так  старается  и  вечно
терпит неудачу в своих  планах.  Возможно  мы  сможем  создать  ситуацию,  в
которой ему будет сопутствовать успех. Это поможет его моральному духу.  Нет
ли  здесь  чего-нибудь,  что  он  может  украсть,  капитан   Вестейбл?   Или
кого-нибудь, чтобы изнасиловать?
   - Боюсь здесь такого нет, - покраснел  капитан  Вестейбл.  Миссис  Персон
улыбнулась и сказала:
   -  Мы  не  очень   хорошо   оборудованы   для   развлечения   космических
путешественников, мистер Корнелиан. Но мы  постараемся  отправить  их  туда,
откуда они пришли в ваш век, как можно ближе к их кораблю.  И  они  снова  в
полное удовольствие будут грабить и насиловать!
   Капитан Вестейбл прочистил горло, Миссис Ундервуд изучала кушетку. Миссис
Персон сказала:
   - Я забылась. Между прочим, капитан Вестейбл,  миссис  Ундервуд  является
почти вашей современницей. Он из 19О1 года. Не так ли, Освальд? Он кивнул.
   - Приблизительно.
   - Что озадачивает меня больше всего, - продолжала миссис Персон, это  как
много людей прибыло сюда в одно и то же время.  Самое  плотное  движение  во
времени на моей памяти. И две партии  без  всяких  машин  какого-либо  рода.
Жалко, что мы не можем разговаривать с Латами.
   - Мы можем, если вы пожелаете, - сказал Джерек.
   - Вы знаете их язык?
   - Проще. У меня есть трансляционные пилюли. Я  предлагал  их  прежде,  но
никто не заинтересовался. В кафе "Ройял", помните, инспектор?
   Инспектор Спрингер  был  так  же  мрачен,  как  и  капитан  Мабберс.  Он,
казалось, потерял интерес к беседе. Иногда особенное, полное жалости к  себе
хмыкание срывалось с его губ.
   - Я знаю эти пилюли, - сказала миссис Персон. - Они действуют  независимо
от ваших городов?
   - О,  вполне.  Я  использовал  их  всюду.  Они  производят  особого  рода
воздействия как я понимаю, на части мозга, имеющие  дело  с  языком.  Пилюля
содержит в себе  какие-то  ингредиенты,  но  они  целиком  биологические,  я
уверен. Видите, как хорошо я говорю на вашем языке?
   Миссис Персон повернула взгляд к Латам.
   - Они могут дать нам больше информации, чем инспектор Спрингер?
   - Вероятно нет, - сказал Джерек. - Они все были перенесены сюда в одно  и
то же время.
   - Я думаю мы сохраним пилюли на крайний случай.
   - Простите меня, - сказала миссис Ундервуд, - если я  кажусь  назойливой,
но я хотела бы знать наши шансы на возвращение в собственный период истории.
   - В вашем случае очень незначительные, миссис Ундервуд, - ответил капитан
Вестейбл. - Я говорю  от  своего  опыта.  У  вас  есть  выбор  поселиться  в
каком-нибудь периоде своего будущего или  "вернуться"  в  настоящее  которое
может оказаться радикально измененным, фактически неузнаваемым. Наши приборы
воспринимают все виды разрывов флюктуаций, случайных всплесков в Мегапотоке,
которые предлагают, что происходит  более  сильное,  чем  обычно  искажение.
Плоскости многообразия  движутся  в  какую-то  точку  пересечения...  -  Это
Слияние Миллиона Сфер, - сказала миссис Персон. - Вы слышали о нем? Джерек и
миссис Ундервуд покачали головами.
   - Есть теория, что пересечение случаются, когда в многообразии происходит
слишком  много  активности.  Она  предполагает,  что  Многообразие  является
конечным - что оно может содержать конечное число  континуумов,  и  когда  в
перемещении во  Времени  вовлечены  слишком  много  континуумов,  происходит
полная переорганизация. Многообразие приводит себя в порядок, если можно так
выразиться.
   Миссис Персон направилась к выходу из комнаты.
   - Не хотите ли посмотреть какую-нибудь из наших операций?
   Инспектор Спрингер продолжал угрюмо размышлять о чем-то, а Латы были  еще
слишком смущены, чтобы двигаться, поэтому Амелия Ундервуд и Джерек Корнелиан
последовали за хозяевами через короткий соединительный  туннель  в  комнату,
наполненную  особенно  большими  экранами,  на  которых  ярко   раскрашенные
демонстрационные модели двигались в  трех  измерениях.  Самым  замечательным
было колесо с восемью стрелками, постоянно изменяющее свои размеры и  форму.
За консолью под этим экраном сидел низкий смуглый бородатый мужчина,  иногда
он протягивал руку и что-то регулировал.
   - Добрый вечер, сержант Глогер, - капитан Вестейбл наклонился над  плечом
мужчины и всмотрелся в приборы. - Какие изменения?
   - Хронопотоки три,  четыре  и  пять  показывают  значительную  аномальную
активность, - сказал сержант. - Это соответствует  информации  Фаустафа,  но
противоречит его автовосстановительной теории.  Посмотрите  на  зубец  номер
пять! - показал он на экран. - И это только грубое измерение.  Мы  не  можем
рассчитать факторы парадокса на этой машине, хотя  это  и  не  имеет  смысла
из-за скорости, с которой они увеличиваются. Такого рода всплески происходят
повсюду. Это чудо, что мы  не  затронуты.  Активности  больше,  чем  мне  бы
хотелось. Я предложил бы общее предупредительное сообщение  -  чтобы  каждый
член Гильдии вернулся в сферу, место и столетие  своего  происхождения.  Это
может помочь стабилизации. Если только все происходящее имеет к  нам  вообще
отношение.
   - Слишком  поздно  выяснять,  -  сказала  миссис  Персон.  -  Я  все  еще
придерживаюсь теории пересечения. Но как  затронет  это  нас,  можно  только
гадать, - она  пожала  плечами.  -  Полагаю  это  может  помочь  поверить  в
перевоплощение.
   - Мне очень не нравится ощущение неуверенности, - сказал Глогер.
   Джерек внес в беседу свой вклад:
   - Они очень красивые. Напоминают мне о некоторых вещах, которые  все  еще
могут делать гниющие города.
   Миссис Персон отвернулась от экрана.
   - Ваши города, мистер Корнелиан, почти так же  недостижимы,  как  и  само
Время.
   Джерек согласился.
   - Они почти также стары, и как оно.
   Капитан Вестейбл оживился.
   - Что доказывает, что время  само  приближается  к  старости.  Интересное
сравнение.
   - Мы можем обойтись без метафор, - строго сказал ему сержант Глогер.
   - Это все что нам остается, - капитан Вестейбл  позволил  себе  небольшой
зевок. - Какие есть шансы доставить миссис Ундервуд и мистера  Корнелиана  в
девятнадцатое столетие?
   - Стандартная линия?
   Капитан Вестейбл кивнул.
   - Почти нулевые в настоящий момент. Если они не возражают подождать...
   - Мы оба не хотим оставаться, - сказала миссис Ундервуд за них обоих.
   - Как насчет Конца Времени? - спросил Глогера капитан Вестейбл.
   - В точку отправления?
   - Более или менее.
   Сержант нахмурился, изучая окружающие экраны.
   - Очень хорошие.
   - Это подходит вам? - повернулся капитан Вестейбл к своим гостям.
   - Именно туда мы направлялись с самого начала, - сказал Джерек.
   - Тогда мы попытаемся сделать это.
   - А инспектор Спрингер? - совесть миссис Ундервуд заставила  ее  спросить
об случайном попутчике. - А Латы?
   - Я думаю, мы будем иметь с ними дело по отдельности. В конце концов  они
прибыли раздельно.
   Уна Персон потерла глаза.
   - Если бы были какие-нибудь средства связаться с Джеггетом, Освальд.
   Мы могли бы посовещаться.
   - Есть все шансы за то, что он вернулся в Конец Времени, - сказал Джерек.
- Я охотно передам сообщение.
   - Да, - сказала она, - возможно, мы так и сделаем. Ладно, я предлагаю вам
лечь спать сейчас, когда вы перекусили. Мы сделаем приготовления.  Если  все
пойдет хорошо, вы сможете отправиться утром. Посмотрим, какая будет ситуация
с энергией.  Мы  немного  лимитированы,  конечно.  В  сущности,  это  только
наблюдательный пост и место встречи для членов Гильдии. Мы имеем очень  мало
лишнего оборудования или энергии. Но мы  сделаем  все,  что  можем.  Покинув
контрольную комнату, капитан Вестейбл предложил миссис Ундервуд  свою  руку.
Она приняла предложение.
   - Полагаю, все кажется вам несколько прозаичным, - сказал он. - Я имею  в
виду, после чудес Конца Времени.
   -  Вряд  ли,  -  пробормотала  она.  -  Я   нахожу   все   здесь   скорее
обескураживающим. В Бромли моя жизнь казалась такой устроенной всего месяцев
назад. Напряжение...
   - Вы выглядите усталой, дорогая Амелия, - сказал Джерек позади них.
   Его беспокоили знаки внимания, оказываемые капитаном Вестейблом.
   Она проигнорировала его.
   - Все эти передвижения во времени не могут быть полезными для здоровья, -
сказала она. - Я восхищаюсь теми, кто  выглядит  таким  спокойным,  как  вы,
например, капитан.
   - Знаете, человек привыкает к этому, - он погладил ее  ладонь.  -  Но  вы
переносите все тяготы просто чудесно, миссис Ундервуд, хотя это ваше  первое
путешествие в Палеозой.
   Она была польщена.
   - У меня есть утешение, - сказала она. - Мои молитвы и тому подобное.
   И мой Уэлдрейк. Вы знакомы с поэмами Уэлдрейка, капитан Вестейбл?
   - Когда я  был  юношей,  и  их  только  и  читал.  Он  может  быть  очень
подходящим, я понимаю вас.
   Она подняла голову и, когда они пошли по этому черному упругому коридору,
начала читать медленно, плавным голосом:

   Однажды я посмотрел на мира величие,
   И узнал чистую красоту, свободную от Времени.
   Узнал ничем не скованную Радость, ничем не сдержанную Надежду.
   А затем, о, трус, я бежал!

   Капитан Вестейбл про себя повторял эти слова за ней.
   - Совершенно точно! - воскликнул он и добавил:

   Различим за нотой органа,
   Его стон, плач мехов. То, что солнце делает великолепным,
   Без Солнца просто красиво!

   Слушая их, Джерек Корнелиан ощущал особенное и необычное чувство. У  него
возникло желание разделить их, прервать, схватить ее и унести прочь от этого
красивого  офицера,  этого  ее  современника,  который  знал  намного  лучше
Джерека, как доставить ей удовольствие, утешить ее. Джерек был в смятении.
   Он услышал голос миссис Персон:
   - Надеюсь, теперь вы чувствуете себя лучше, когда все устроилось?
   Он ответил неуверенно:
   - Нет, я думаю, что я "несчастен".

Глава 7
НА ПУТИ К КОНЦУ ВРЕМЕНИ

   - Капсула не имеет своего источника  энергии,  -  объясняла  Уна  Персон.
Утренний свет проникал через отверстие в стене над ними, когда  все  четверо
стояли перед прямоугольным предметом, достаточно большим для двух человек  и
напоминающим, как отметила перед этим миссис Ундервуд, паланкин. - Мы  будем
управлять ею отсюда. Она в самом  деле,  безопаснее  чем  любой  другой  вид
машины времени, так как мы можем наблюдать за Мегапотоком и избегать больших
разрывов. Мы удержим вас на курсе, не бойтесь.
   - И обязательно напомните лорду Джеггету, что мы будем рады его совету, -
добавил капитан Вестейбл. Это было большим удовольствием, мадам, - он  отдал
салют.
   - Для меня тоже было удовольствием встретить джентльмена, - ответила она.
- Благодарю вас, сэр, за вашу доброту.
   - Не пора ли отправляться? - оживленность Джерека была напускной.
   Уна Персон  казалось,  радовалась  чему-то  своему.  Она  взяла  за  руку
Освальда Вестейбла и прошептала ему в ухо. Он покраснел.
   Джерек забрался в ящик со своей стороны.
   - Если есть что-нибудь, что я могу послать вам с Конца Времени, дайте мне
знать, - окликнул он. - Мы должны поддерживать контакт.
   - В  самом  деле,  -  сказала  она,  -  в  конце  концов,  все,  что  мы,
путешественники во времени, имеем, это друг друга...  Расспроси  Джеггета  о
Гильдии.
   - Я думаю, мистер Корнелиан удовлетворен своими путешествиями во Времени,
миссис Персон, - улыбнулась Амелия Ундервуд, и ее отношение к  Джереку  было
каким-то собственническим, что еще больше сбивало с толку Джерека.
   - Иногда, раз мы начали заниматься этим, нам не позволено остановиться, -
сказала уна Персон, - Надеюсь, вам повезет устроиться на одном  месте,  если
вы хотите этого.
   Им пришлось повышать голос, так как громкий гул наполнил воздух.
   - Мы лучше отойдем, - сказал капитан Вестейбл. -  Иногда  бывает  шоковая
волна из-за вакуума, знаете ли, - он повел миссис Персон к большой хижине. -
Капсула сама найдет нужный уровень, не бойтесь на этот счет. Вы не  утонете,
не сгорите и не задохнетесь.
   Джерек смотрел как они удаляются. Гул становился все громче и громче.
   Его спина прижималась к  спине  миссис  Ундервуд.  Он  повернулся,  чтобы
спросить удобно ли ей, но прежде  чем  спросить,  наступила  полная  тишина.
Голова вдруг  стала  легкой.  Он  посмотрел  на  миссис  Персон  и  капитана
Вестейбла, но они куда-то исчезли, и смутный мерцающий призрак черной  стены
можно было заметить еле-еле. Наконец он тоже исчез, и его  заменила  листва.
Что-то огромное, тяжелое и живое двигалось к  ним,  проплыло  сквозь  них  и
исчезло. Жара и холод стали невыносимыми и слились в  одно  ощущение.  Сотни
цветов возникали и исчезали, но они были бледными и  размытыми.  В  воздухе,
которым он дышал, чувствовалась сырость,  легкие  уколы  боли  пробежали  по
всему телу, и прошли прежде, чем его мозг сигнализировал о  их  присутствии.
Гулкие звуки медленные, глубокие, возникали  в  его  ушах.  Он  раскачивался
вверх и вниз, он качался в бок,  как  если  бы  капсула  была  подвешена  на
проволоке подобно маятнику. Он чувствовал ее теплое  тело,  прижатое  к  его
плечам, но не мог услышать ее голос и не мог повернуться, чтобы увидеть  ее,
так как движение требовало вечности, чтобы обдумать и совершить его будто он
весил тонны, будто его масса была распростерта на мили пространства  и  годы
времени. Капсула  наклонилась  вперед,  но  он  не  упал  с  кресла,  что-то
вдавливало его в него, держало его. Серые волны омывали  его,  красные  лучи
перекатывались от пальцев ног до головы. Кресло начало вращаться. Он услышал
свое имя или что-то вроде этого, произнесенное высоким насмешливым  голосом.
Слова зазвучали над ним, все слова его жизни. Он вздохнул  и  будто  Ниагара
проглотила его. Он вздохнул и раздался гром Везувия.
   Чешуя скользила по его щеке, и мех наполнил его ноздри, и плоть трепетала
близко от его губ, и трепетали нежные крылья, и дули великие ветры.  Он  был
пропитан  соленым  дождем  (он  стал  Историей  Человека,  он  стал  тысячью
теплокровных зверей, он познал  невыносимое  спокойствие).  Он  стал  чистой
болью и был Вселенной полной большими танцующими звездами. Его  тело  начало
петь в отдалении:
   - Мой дорогой... мой дорогой... мой самый дорогой...
   Это Амелия?
   Его глаза были закрыты, он открыл их.
   - Мой дорогой!
   Но нет, он мог двигаться, он мог повернуться и увидеть, что  она  уронила
голову, на грудь бесчувственная.  Вокруг  все  еще  плавали  бледные  цветы,
постепенно исчезая.
   Зеленые дубы окружали покрытую травой  поляну,  холодный  солнечный  свет
касался листьев. Он услышал  звук.  Она  вывалилась  из  капсулы  и  лежала,
растянувшись лицом вверх, на земле. Он выбрался со своего сидения, его  ноги
дрожали. Он подошел к ней. В этот момент капсула издала пронзительный звук и
исчезла. - Амелия, - он коснулся мягких волос, погладил милую шею, поцеловал
рубашку из-под разорванного рукава платья. - О, Амелия!
   Ее  голос  был  еле  разборчив.  -  Даже  такие  обстоятельства,   мистер
Корнелиан, не дают вам  права  на  вольности.  Я  не  без  сознания,  -  она
повернула голову, чтобы ее спокойные серые глаза могли видеть его. -  Просто
обморок. Где е мы?
   - Почти определенно, в Конце Времени. Это  деревья  знакомой  работы,  он
помог встать ей на ноги. - Я думаю, это место где мы в первый раз  встретили
Латов. Было бы логично вернуть меня сюда, так  как  убежище  Няни  находится
недалеко отсюда, - он уже рассказывал ей о  своих  приключениях.  -  Корабль
Латов, вероятно так же неподалеку.
   Она занервничала.
   - Не поискать ли нам ваших друзей?
   - Если они вернулись. Помните в прошлый раз мы видели их в Лондоне в 1896
году? Они исчезли, но вернулись ли сюда?  Почти  наверняка  Эффект  Морфейла
послал их домой - но мы знаем, что  теория  Браннарта  неприменима  ко  всем
феноменам, связанным со временем. - Дальнейшие рассуждения не помогут нам, -
указала она. - У нас еще остались кольца власти?
   Он был впечатлен ее здравым смыслом.
   - Конечно! - он погладил рубин, обратив три дуба в большую копию моторной
лодки Палеозоя, но из прозрачного нефрита. - Мое ранчо ждет нас,  отдых  или
еда, все, что мы пожелаем! - он поклонился когда она направилась к лодке.  -
Вы не считаете  винт  из  драгоценного  камня  вульгарным?  -  ему  хотелось
заслужить похвалу.
   - Он милый, - ответила она сдержанно.
   Со значительным достоинством она вошла в экипаж.  Там  имелись  скамейки,
обитые золоченой тканью. Она выбрала одну в центре судна.  Джерек  устроился
на корме. Взмах руки и лодка начала подниматься. Он  засмеялся,  снова  став
самим собой.
   Он был Джерек Корнелиан, сын женщины, любимец этого Мира, и  с  ним  была
его любовь.
   - Наконец-то! - воскликнул он, - наши напасти  и  приключения  подошли  к
концу. Дорога была утомительной и долгой, но все же в конце  мы  найдем  наш
маленький коттедж с котом и чайником, сливками, печеньем  и  сладостями.  О,
моя дорогая Амелия, ты будешь счастлива!
   Все еще сидя  в  напряженной  позе,  она  была  скорее  позабавлена,  чем
оскорблена его  словами.  Ей,  казалось,  доставляло  удовольствие  узнавать
ландшафты, проносящиеся внизу, и она не упрекала его за использование своего
христианского  имени,  ни  за  его  предложения,  которые   были,   конечно,
несообразными.
   - Я знал это! - пел он. - Вы научитесь любить Конец Времени.
   - Он имеет  определенную  привлекательность,  -  признала  она,  -  после
Позднего Девона.

Глава 8
ВСЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ ВЕРНУЛИСЬ; ПРАЗДНИК

   Нефритовый аэрокар достиг ранчо и парил в воздухе.
   - Вы видите, - сказал Джерек, - оно почти такое, каким вы в последний раз
видели его, когда вас оторвало от меня и  унесло  назад  сквозь  время.  Оно
сохраняет  все  черты,  которое  предложили  вы,  знакомый  комфорт   вашего
собственного дорогого времени Рассвета. Вы будете счастливы, Амелия. И  все,
что вы пожелаете, будет вашим. Помните - мое знание ваших нужд, вашего  века
намного глубже теперь. Вы не будете считать меня таким наивным, как когда  я
ухаживал за вами. Кажется это было так давно!
   - Он такой же, - сказала она, и ее голос был печален. - Но мы - нет.
   - Я более зрелый, - согласился он, - лучший партнер для вас.
   - О! - улыбнулась она.
   Он почувствовал двусмысленность.
   - Ведь вы не любите другого? Капитан Вестейбл...
   Она сделала лукавое выражение на лице.
   - Он джентльмен с превосходными манерами. И его осанка - такая военная...
- но ее глаза смеялись при этих словах. - Пара, которую  одобрила  бы  любая
мать. Не будь я уже замужем, мне  позавидовали  бы  в  Бромли  -  но  я  уже
замужем, конечно, за мистером Ундервудом.
   Джерек заставил опуститься аэрокар по спирали к розовым клумбам,  которые
он создал для нее, и сказал с некоторой нервозностью:
   - Он сказал, что... "разделит" вас!
   - Даст развод. Я должна появиться в суде - за миллион лет отсюда. Кажется
(отвернувшись, чтобы  он  не  мог  увидеть  ее  лицо),  я  никогда  не  буду
счастливой.
   -  Свободной?  Свободной?  Ни  одна  женщина  не  была  когда-либо  более
свободной. Здесь триумф человечества - завоеванная  природа  -  все  желания
могут быть исполнены, и врагов никаких. Вы можете жить как  хотите.  Я  буду
служить вам. Ваши капризы будут моими, дражайшая Амелия!
   - Но моя совесть, - сказала она. - Могу я быть свободной от этого?
   Его лицо помрачнело.
   - О, да, конечно, ваша совесть. Я забыл про нее. Вы, значит  не  оставили
ее в раю?
   - Там? Где я имела самую большую нужду в ней?
   - Я думал вы полагали иначе.
   - Тогда прокляните меня как лицемерку. Все женщины таковы.
   - Вы противоречите себе и явно без какого-либо удовольствия.
   - Ха! - она первая покинула экипаж. -  Вы  отказываетесь  обвинить  меня,
мистер Корнелиан? Не хотите играть в эту старую игру?
   - Я не знал, что это  была  игра,  Амелия.  Вы  встревожены?  Ваши  плечи
говорят об этом. Я сконфужен.
   Она обернулась к нему, ее лицо  смягчилось.  Недоверие  в  глазах  быстро
исчезало.
   - Не обвиняете ли вы меня в женственности?
   - Все это бессмысленно.
   - Тогда, возможно, здесь есть  какая-то  степень  свободы,  связанная  со
всеми вашими жестокостями в Конце Времени.
   - Жестокостями?
   - Вы держите рабов. Походя уничтожаете все, что наскучило  вам.  Разве  у
вас нет сочувствия к этим путешественникам во времени, которых  вы  пленили.
Разве я так же не была захвачена... и помещена в зверинец? И  Юшарисп  хотел
купить меня. Даже в моем веке такое варварство запрещено!
   Он принимал ее упреки склонив голову.
   - Тогда вы должны научить меня, как будет лучше, - сказал  он.  -  Это  и
есть "мораль"?
   Она вдруг была ошеломлена величиной своей ответственности.  Спасение  она
принесла в Парадиз, или просто вину? Она колебалась.
   - Мы обсудим это со временем, - сказала она ему.
   Они направились по извилистой мощеной тропе между низкими заборчиками  из
кустарников. Ранчо-репродукция в готическом виде ее идеала библейской  виллы
- ждало их. Пара попугаев примостилась на  дымовых  трубах,  они,  казалось,
высвистывали приветствие.
   - Он такой, каким вы оставили его, - сказал Джерек с гордым видом.  Но  в
другом месте я построил для вас "Лондон", чтобы вы не тосковали по дому. Вам
нравится ранчо?
   - Оно такое, каким я помню его.
   Он понял, что в ее тоне слышалось разочарование.
   - Вы сравниваете его сейчас с оригиналом, полагаю.
   - Он, в основном, соответствует оригиналу.
   - Но остается "просто кожей", да? Покажите мне...
   Она достигла крыльца,  провела  рукой  по  крашенным  доскам,  приласкала
цветущую розу (из которых ни одна не завяла с тех пор, как она исчезла).
   - Это было так давно, - пробормотала она. - Я тогда  нуждалась  в  чем-то
знакомом.
   - Вы не нуждаетесь в этом теперь?
   - О, да. Я человек. Я женщина. Но, возможно имеются другие вещи,  которые
значат больше. Я чувствовала, в те дни, что была в аду мучимая, презираемая,
гонимая - в компании безумца. У меня не было перспективы.
   Он открыл дверь  с  цветными  стеклянными  панелями.  Горшки  с  цветами,
картины, персидские ковры открылись в сумерках холла.
   - Если имеются дополнения... - начал он.
   - Дополнения!  -  она  немного  оживилась,  осматривая  холл  недовольным
взглядом. - Не нужно, я думаю.
   - Слишком загромождено? - он закрыл дверь и приказал  зажечься  свету.  -
Дом мог быть больше. Больше окон, может быть, больше солнца, больше воздуха.
   Он улыбнулся.
   - Я могу убрать крышу...
   - Вы в самом деле можете! - она принюхалась. - Хотя здесь не так  затхло,
как я предполагала. Сколько времени вас здесь не было?
   - Трудно сказать. Это можно узнать только поговорив  с  нашими  друзьями.
Они узнают. Мой диапазон запахов сильно расширился, с тех пор как я  посетил
1896 год. Я согласен, что был слаб в этой области.
   - О, все в порядке, мистер Корнелиан. Пока, во всяком случае.
   - Вы не можете сказать, что вас тревожит?
   Она ласково посмотрела на него.
   - Вы обладаете чувствительностью, о которой я никогда не  подозревала  по
вашему поведению.
   - Я люблю вас, - сказал Джерек просто, - Я живу для вас.
   Она покраснела.
   - Мои  комнаты  такие  же,  как  я  оставила  их?  Мой  гардероб  остался
нетронутым?
   - Все там.
   - Тогда мы увидимся за ленчем, - она начала подниматься по лестнице.
   - Он будет готов для вас, - пообещал Джерек.
   Он вошел в переднюю гостиную,  смотря  через  окно  на  приятные  зеленые
холмы, механических коров и овец с механическими ковбоями и  пастухами,  все
тщательно  воспроизведенное,  чтобы  она  чувствовала  себя  как  дома.   Он
признавал в душе, что ее реакция обескураживала его. Будто она потеряла вкус
к выбранному ею самой окружению. Он  вздохнул.  Казалось,  было  так  легко,
когда ее идеи были  определенными.  Сейчас,  когда  она  сама  не  могла  их
конкретизировать, он был в  растерянности.  Салфетки,  тяжеловесная  мебель,
красные, черные и желтые коврики с  геометрическими  узорами,  фотографии  в
рамках, растение с толстыми  листьями,  гармония,  с  помощью  которого  она
облегчала свое сердце - все теперь (потому что  казалось,  она  не  одобрила
это)  обвиняло  его,  как  грубияна,  не  могущего  доставить   удовольствие
какой-либо женщине, не говоря уже о самой прекрасной из  когда-либо  живших.
Все еще в запачканных  лохмотьях  своего  костюма  девятнадцатого  века,  он
опустился в кресло, положил голову на руки и задумался над иронией ситуации.
Не так давно он сидел в этом доме с миссис Ундервуд  и  предлагал  различные
улучшения. Она запретила различные изменения. Потом она исчезла, и все,  что
осталось от нее - был сам дом. Как заменитель ей он полюбил этот дом. Теперь
она предложила улучшения (почти такие же, как, в свое время, предлагал он) и
Джерек почувствовал глубокое нежелание изменять даже один пальмовый  горшок,
даже один буфет. Ностальгия по тем временам, когда он ухаживал за ней, а она
пыталась учить его  смыслу  положительных  достоинств  человека,  когда  они
вместе пели гимны по вечерам (именно она настояла на часовом распорядке  дня
и ночи, которые знали в Бромли) заполнила  его  -  и  вместе  с  ностальгией
пришло ощущение, что его надежды обречены. На любой стадии, когда  она  была
близка к признанию своей любви к нему,  готова  была  отдать  себя  ему,  ей
что-нибудь мешало. Почти как если бы Джеггет  наблюдал  за  ними,  намеренно
манипулируя каждой деталью их жизни. Легче думать так, чем  принять  идею  о
настроенной против них Вселенной.
   Он поднялся с  кресла  и  с  выражением  покорности  судьбе  (она  всегда
настаивала, чтобы он следовал ее удобствам) создал  дыру  в  потолке,  через
которую мог попасть в свою собственную комнату,  оазис  белого,  золотого  и
серебряного цветов. Он восстановил пол и с помощью рубинового кольца очистил
свое тело от грязи Палеозоя, поместил на себя вздымающуюся накидку  из  меха
паутинки,  повеселел,  когда  осознал,  что  его   старое   могущество   (и,
следовательно, старая невинность) вновь вернулись к  нему.  Он  потянулся  и
засмеялся. Многое можно было сделать и сказать  в  пользу  жизни  во  власти
элементов   природы,    подчиняться    обстоятельствам,    которые    нельзя
контролировать, но было приятно вернуться, почувствовать свою личность ничем
не стесненной. Он знал, что он может создать еще лучшие развлечения, чем  он
уже дал своему миру.  Он  почувствовал  потребность  в  компании,  в  старых
друзьях, которым мог рассказать о своих приключениях. Вернулась ли его мать,
величественная Железная Орхидея, в Конец  Времени?  Был  ли  герцог  Королев
таким же вульгарным, как всегда, или опыт научил его вкусу?  Джерек  захотел
узнать все новости.
   Он покинул комнату и начал пересекать лестничную площадку, загроможденную
китайскими розами, фарфоровыми фигурками и цветами.  Его  изумрудное  кольцо
власти создало для него нежные запахи  папоротников  Позднего  Девона,  улиц
девятнадцатого столетия, океана и лугов. Его шаг становился все легче, когда
он спустился по лестнице в столовую.
   - Все вещи яркие и красивые, - пел он, - все создания, большие и малые...
   Поворот его янтарного  кольца,  и  ему  начал  аккомпанировать  невидимый
оркестр. Аметиста и павлин за шагал сзади него, полностью раскинув перья. Он
прошел мимо вы шитого изречения, которое все еще не мог  прочитать,  но  она
говорила ему, что смысл его (если это был смысл!): "Что значат эти камушки?"
   Его накидка из меха паутинки начала цепляться за  орнаменты  по  сторонам
лестницы. Не чувствуя никакой вины, он чуть-чуть расширил  ступеньки,  чтобы
проходить более спокойно.
   Столовая, темная,  с  тяжелыми  шторами  и  коричневой,  мрачной  мебелью
помогла его настроению только на секунду. Он знал, что она однажды  заказала
частично обожженную  плоть  животного,  почти  безвкусные  овощи,  но  решил
пренебречь этим. Раз она больше не диктовала своих желаний, он предложил  ей
снова что-нибудь по своему выбору.
   Стол расцвел экзотическими блюдами. Память об их недавних приключениях  -
сахарный скорпион, мерцающий в центре стола, пара прозрачных малиновых  желе
в виде двухфунтового инспектора Спрингера. Несколько оживленных марципановых
коров и овец (чтобы удовлетворить ее  потребности  в  фауне),  пасущихся,  в
миниатюре, у ног инспектора. И повсюду желтые, липовые и  пурпурные  заросли
из печенья. Нетипичный стол, так как Джерек всегда ограничивался двумя-тремя
расцветками, но веселый по виду, что, он надеялся,  она  оценит.  Золотистые
горки горчицы, дымящиеся сосиски, пироги дюжины расцветок, хрустальные  чаши
- кокаин в голубой, героин в серебряной, сахар  в  черной  пирамиды  овсяной
каши - блюда для любого настроения, удовлетворяющие любой аппетит. Он отошел
назад, довольно ухмыляясь. Все было незапланированным, стол был  переполнен,
но он имел определенный размах, и Джерек  чувствовал,  что  миссис  Ундервуд
оценит его старания.
   Он ударил в висящий поблизости гонг. Она уже стояла  почти  на  лестнице.
Войдя в комнату она воскликнула:
   - О!
   - Леди, моя милая Амелия. Боюсь, все свалено в кучу, но вполне съедобно.
   Она разглядела маленьких марципановых животных. Джерек просиял.
   - Я знал, что они понравятся вам.  А  инспектор  Спрингер,  он  забавляет
вас?
   Ее пальцы прижались к губам,  подавляя  восклицание.  Грудь  поднялась  и
медленно опустилась, она покраснела почти так же как желе.
   - Вы недовольны?
   Она согнулась, задыхаясь.
   Он дико огляделся вокруг. - Что-нибудь ядовитое?
   - О, ха, ха... - она выпрямилась, держа руки на бедрах. О, ха, ха, ха!
   Он расслабился.
   - Вы смеетесь, - Джерек отодвинул назад ее кресло, как она  раньше  учила
его делать. Миссис Ундервуд опустилась в него, все еще трясясь от  смеха.  -
О, ха, ха...
   Он присоединился к ней.
   - Ха, ха, ха, ха...
   Именно в этот момент, прежде, чем они положили хотя бы кусочек в рот,  их
застала Железная Орхидея. Они увидели ее в дверях  спустя  некоторое  время.
Она улыбалась.
   - Дорогой Джерек, чудо моего  чрева!  Удивительная  Амелия,  несравненная
предшественница! Вы прячетесь от нас? Или только что вернулись? Если так, то
вы последние. Все путешественники уже здесь, даже Монгров. Он возвратился из
космоса мрачнее чем прежде. Мы  разговаривали,  ожидая  вашего  возвращения.
Джеггет был здесь, сказал, что послал вас сюда, но прибыла только машина без
пассажиров. Некоторые считали -  Браннарт  Морфейл  в  частности  -  что  вы
затерялись  в  каком-нибудь  примитивном  веке  и  погибли.  Я  не   верила,
естественно. Был разговор сперва об экспедиции, но из этого ничего не вышло.
Сегодня миледи Шарлотина распустила слух о  флуктуации  приборами  Браннарта
была зарегистрирована машина времени на секунду или две. Я  знала,  что  это
должны быть вы!
   В качестве своего основного цвета она выбрала красный. Ее малиновые глаза
сияли материнской радостью по поводу возвращения ее  сына.  Колечки  красных
волос обрамляли ее лицо, макового  цвета  плоть,  казалось,  вибрировала  от
удовольствия. Когда она двигалась,  ее  пластиковая  накидка  цвета  пурпура
немного потрескивала.
   - Вы  знаете,  мы  должны  устроить  праздник.  Этакую  вечеринку,  чтобы
услышать новости Монгрова. Он согласился придти. И Герцог  Королев,  Епископ
Касл, миледи Шарлотина - мы все будем там, чтобы рассказать свои истории.  А
теперь ты и миссис Ундервуд? Где вы были бродяги? Где вы прятались здесь или
искали приключений через всю историю?
   Миссис Ундервуд сказала:
   - у нас были утомительные переживания, миссис Корнелиан, и я думаю...
   - утомительно? Миссис Что? Утомительное? Я  не  вполне  понимаю  значения
этого слова. Но миссис Корнелиан - это великолепно. Я никогда  не  думала...
да, великолепно. Я должна сказать  Герцогу  Королев,  -  она  направилась  к
двери, - Не буду прерывать вас дальше. Темой праздника будет, конечно,  1896
год, жест в сторону миссис Ундервуд. - И я  знаю,  что  вы  оба  превзойдете
себя! Прощайте!
   Миссис Ундервуд с мольбой обратилась к Джереку:
   - Мы не пойдем?
   - Мы должны!
   - От нас ждут этого?
   Он познал тайную радость от собственного хитроумия.
   - О, действительно, ждут, - сказал он.
   - Тогда, конечно, я пойду с вами.
   Он оглядел ее накрахмаленное белое платье, заколотые каштановые волосы.
   - И самое замечательное, - сказал он, - если вы пойдете как есть, чистота
вашего облика затмит всех остальных.
   Она отломила веточку от сахарного кустика.

Глава 9
ПРОШЛОМУ ОТДАНО ПРЕДПОЧТЕНИЕ, БУДУЩЕЕ ПОДТВЕРЖДЕНО

   Сперва нефритовый аэрокар низко летел над широкой зеленой равниной, затем
появились просеки, размещенные, чтобы их входы образовывали полукруг, каждая
просека вела к центру. Аэрокар выбрал одну из них. Кипарисы, пальмы,  клены,
сосны, деревья необычной формы мелькали по обеим сторонам - их  разнообразие
говорило о том, что Герцог  Королев  не  потерял  своего  вульгарного  вкуса
(сделал  ли  теперь  он  по  другому,  подумал  Джерек).  Впереди  появилось
сооружение, но прежде они услышали музыку,  а  потом  уже  смогли  различить
детали.
   - Вальс? - закричала миссис Ундервуд (она отвергла  голубое  платье  ради
красивого голубого шелка, белых кружев пары оборочек вокруг  бюста  и  шляпы
диаметром в два фута по кромкам полей, на руках кружевные перчатки, а в  них
- бело-голубой солнечный зонтик). - Это Штраус, мистер Корнелиан. В твидовом
костюме, который она помогла ему соорудить,  Джерек  сидел  откинувшись,  на
сидении с лицом,  наполовину  затененным  кепи.  Одной  рукой  он  перебирал
цепочку часов,  другой  поддерживал  пеньковую  трубку,  которую  она  сочла
подходящей для него. ("Более мужественный, более зрелый вид", - пробормотала
она с удовольствием после того, как башмаки оказались на  его  ногах  и  был
подыскан жилет. - "Вашей фигуре позавидовали бы всюду". И  тут  она  немного
смутилась.) Он покачал головой.
   - Я никогда не был знаком с ранним примитивизмом. Лорд Джеггет оценил бы.
Надеюсь, он там.
   - Он был довольно ворчлив при нашем отъезде, - сказала она. - Возможно он
жалеет об этом сейчас, как никогда.  Я  помню  как  однажды,  брат  девушки,
которую я знала по школе, составил нам компанию все  каникулы...  Я  думала,
что не понравлюсь ему. Он казался недовольным. Под конец он  отвез  меня  на
станцию, был молчалив, даже мрачен. Я чувствовала себя неловко, что  являюсь
обузой для него. Я вошла в поезд,  он  остался  на  платформе.  Когда  поезд
тронулся, он побежал рядом с ним. Он знал, что, вероятно, никогда больше  не
увидит меня снова. Он был красным, как малина,  когда  выкрикнул  прощальные
слова, - она стала изучать серебряный кончик своего зонтика.
   Джерек видел на ее губах мягкую улыбку - все, что он  мог  видеть  на  ее
лице, закрытом полями шляпы.
   - Его слова?
   - О! - она взглянула на него мгновенными веселыми глазами. -  Он  сказал:
"я люблю вас, мисс Орегонт!" - вот и все.  Он  мог  открыться  только  когда
знал, что я не предстану перед ним снова.
   Джерек засмеялся.
   - И, конечно, шутка состояла в том, что вы не были этой мисс Орегонт.
   Он перепутал вас с кем-то другим?
   Его удивило, почему и тон, и выражение ее лица вдруг изменились, хотя она
казалось оставалась веселой. Она обратила свое внимание к зонтику.
   - Моя девичья фамилия была Орегонт, - сказала она.  -  Когда  мы  выходим
замуж, мы берем фамилию нашего суженного.
   - Великолепно! Тогда я могу однажды стать Джереком Ундервуд?
   - Вы  дьявольски  хитры  в  методах  преследования  своих  целей,  мистер
Корнелиан. Но меня не  поймать  так  легко.  Нет,  вы  не  станете  Джереком
Ундервуд.
   - Орегонт?
   - Мысль забавная, даже приятная, - она оборвала себя, - даже  самый  ярый
радикал  никогда  не  предлагал,  к  моему  сожаленью,  такие  изменения!  -
улыбаясь, она проговорила:
   - О дорогой! Какие опасные мысли вы внушаете в своей невинности!
   - Я не обидел вас?
   - Когда-то вы могли сделать такое. Меня шокирует то, что я не шокирована.
Какой плохой женщиной я оказалась бы сейчас в Бромли!
   Он с трудом понимал ее, но не беспокоился об этом. О кинувшись на  спинку
кресла, он заставил трубку  светиться  (она  не  могла  объяснить  ему,  как
сделать, чтобы трубка дымилась). Джерек радовался солнечному сиянию, которое
устроил Герцог, небу, соответствующему  цвету  платья  его  возлюбленной.  В
других просеках виднелись аэрокары, тоже спешившие к центру.
   Джерек коснулся ее руки.
   - Вы узнаете это, Амелия?
   - Оно невероятно огромное, - край ее шляпы поднимался все  выше  и  выше,
кружевная перчатка коснулась подбородка. - Смотрите, оно исчезает в облаках!
   Она не узнавала. Джерек намекнул:
   - Но если бы пропорции были меньше...
   Она склонила голову к плечу, все еще всматриваясь ввысь.
   - Какое-то американское здание?
   - Вы были там.
   - Я?
   - Оригинал находится в Лондоне.
   - Не кафе "Ройял"?
   - Разве вы не видите? Он взял декор от  кафе  "Ройял"  и  добавил  его  к
вашему Скотланд-Ярду.
   - Штаб-квартира полиции с красными плюшевыми стенами!...
   -  Герцог  почти  приблизился  к  простоте.  Не  кажется   ли   вам   оно
невыразительным?
   - Тысяча футов высотой! Это самый длинный отрез плюша, мистер  Корнелиан,
который я когда-либо могла видеть! А что там,  на  крыше,  -  облака  сейчас
разошлись, - более темная масса?
   - Черная?
   - Голубая, я думаю.
   - Купол. Да, шляпа, какую носят полицейские.
   Она, казалось, задохнулась от изумления.
   - Конечно...
   Музыка становилась все громче. Миссис Ундервуд была озадачена.
   - Не слишком ли медленно, немного растянуто для вальса? Как если  бы  его
играли на тех индийских  инструментах,  или  это  арабские  инструменты?  Во
всяком случае, очень похоже на восток. К тому же, слишком высокие звуки.
   - Записи взяты в одном из городов, несомненно, -  сказал  Джерек.  -  Они
старые, вероятно, испорченные. Значит, они не подлинные?
   - Нет, они не из моего времени.
   - Вы лучше не говорите это Герцогу. Это разочарует его, не так ли?
   Она пожатием плеч согласилась.
   - Музыка  имеет  довольно  раздражающий  эффект.  Надеюсь  она  не  будет
продолжаться весь вечер? Вы не знаете,  какие  инструменты  использованы?  -
Электроника, или тому подобные  разные  методы  воспроизведения  звука.  Вам
лучше знать...
   - Не думаю.
   - А-а...
   Возникла некоторая неловкость и,  какое-то  время,  оба  старались  найти
новый предмет  для  разговора  и  восстановить  настроение  расслабленности,
которыми они наслаждались до  этого  момента.  Впереди  в  основании  здания
находился широкий  темный  проход,  и  в  него  влетали  другие  аэрокары  -
причудливые экипажи различного вида, большинство основаны  на  технологии  и
мифологии Эпохи Рассвета: Джерек видел лошадь  с  медными  ногами,  делающую
механическое галопирование в воздухе модель в виде буквы  "Т",  ее  владелец
сидел  в  месте  пересечения  длинного  вертикального   бруса   с   коротким
горизонтальным.  Некоторые  экипажи  двигались  со  значительной  скоростью.
другие летели более тихо, как, например, большой серо-белый экипаж  -  ничто
иное, как автомобиль, девятнадцатого века.
   - Кажется присутствует весь свет, - сказал Джерек.
   Она поправила кружева на своем платье.  Музыка  изменилась,  их  окружили
звуки медленных взрывов и чего-то, ползущего  по  песку,  когда  их  аэрокар
влетел в огромный холл с арочным потолком. Разодетые фигуры плыли  от  своих
экипажей к дверям в холл выше этажом. Их голоса вызывали громкое эхо в зале.
   - Королевский вокзал просто карлик перед этим залом! - воскликнула миссис
Ундервуд. Она восхищалась разноцветной мозаикой на стенах и арках потолка. -
Трудно поверить, что это здание не существовало столетия.
   - В некотором смысле, да, - сказал Джерек. - В памяти Городов. - Оно было
сделано одним из ваших городов?
   - Нет, но совет городов спрашивается в таких  случаях.  Хотя  они  сильно
одряхлели, они, все же, помнят еще многое из истории нашей расы. Вам  знаком
внутренний интерьер? - Больше всего он напоминает свод  готического  собора,
увеличенного во много раз.  Не  думаю,  чтобы  я  знала  оригинал,  если  он
существует. Вы не должны забывать, мистер Корнелиан что я не эксперт. Многие
аспекты моего собственного мира,  большинство  его  районов  неизвестны  для
меня. Я вела в Бромли спокойную жизнь, и мир там очень мал, - она вздохнула,
когда они покинули аэрокар. - Очень мал, - повторила она почти неслышно. Она
поправила шляпу и вскинула голову в  манере,  восхищающей  Джерека.  В  этот
момент она казалась более полной жизни и меланхолии, чем он когда либо видел
ее. Джерек поколебался долю секунды, прежде чем предложил ей свою  руку,  но
она взяла ее с  готовностью,  улыбаясь,  ее  печаль  прошла,  и  вместе  они
поднялись к дверям наверху.
   - Вы рады теперь, что пришли? - пробормотал он.
   - Я решила веселиться, - сказала она ему.
   Тут она судорожно вздохнула от изумления, не ожидая  той  сцены,  которую
увидела, когда они во шли. Все здание было заполнено нераздельными  этажами,
а плавающими платформами и галереями, поднимающимися все выше и  выше,  и  в
этих галереях и на платформах стояли группы людей, беседуя, танцуя,  ужиная,
а другие группы или отдельные люди плыли по воздуху от  одной  платформы  до
другой.  Высоко  высоко  над  ними  самые  далекие  фигурки  были  настолько
крошечными, что фактически их нельзя было увидеть. Свет искусно  обеспечивал
и  яркость,  и  тень,  почти  неуловимо  изменяясь  все  время,  цвета  были
насыщенными, любого возможного оттенка  и  тона,  дополняя  костюмы  гостей,
диапазон которых простирался от самых  простейших,  до  самого  гротескного.
Возможно, благодаря какой-то  искусной  манипуляции  акустикой  зала,  звуки
голосов понижались и повышались волнообразно, но никогда не  были  настолько
громкими, чтобы заглушить какую-либо отдельную беседу, и миссис Ундервуд они
казались  оркестрированными,  гармонично  сведенными  в  общий,   бесконечно
разнообразный хор. Здесь и там вдоль  стен  стояли  леди,  и  их  тела  были
расположены под прямым углом к телам  большинства  остальных,  так  как  они
использовали кольца власти, чтобы отрегулировать собственное поле  тяготения
по своему вкусу, изменив измерение зала таким образом (по крайней  мере  для
собственного восприятия), что высота его стала длиной.
   - Все это  напоминает  мне  средневековую  живопись,  -  сказала  она.  -
Итальянскую, наверно? О небесах?... хотя перспектива лучше, - она поняла что
лепечет что-то невразумительное и умолкла со вздохом,  глядя  на  Джерека  с
выражением удивления собственной растерянностью.
   - Значит вам нравится? - он видел, что ей не скучно.
   - Это чудесно!
   - Ваша мораль не обижена?
   - Сегодня мистер Корнелиан, я решила оставить всю свою мораль  дома,  она
снова засмеялась над собой.
   - Вы красивее чем когда-либо, - сказал он ей. - Вы просто прелестны.
   - Тише, мистер Корнелиан. Вы делаете  меня  самодовольной.  Наконец-то  я
чувствую себя сама собой. Дайте порадоваться этому. Я разрешу, -  улыбнулась
она, - случайный комплимент, но буду благодарна, если вы отложите  страстные
выражения на этот вечер.
   Он поклонился, разделяя ее веселое настроение.
   - Очень хорошо.
   Но она стала богиней,  и  он  не  мог  не  удивляться.  Она  всегда  была
прекрасной в его глазах и достойной восхищения. Он обожал ее за ее мужество,
за ее сопротивление влиянию его собственного  мира.  Сейчас  она,  казалось,
выступает в единственном числе против общества, которое несколькими месяцами
прежде угрожало  проглотить  и  уничтожить  ее  личность.  В  ее  позе  была
решимость, легкость, чувство уверенности, объявляющее любому то, что  всегда
чувствовал в ней - и он гордился, что его мир увидит в ней женщину, какой он
ее знал, в полном командовании собой и ситуацией.  И,  так  же,  между  ними
существовало  взаимное  понимание,  тайное  знание  ресурсов  характера,  из
которых она черпала силы, чтобы достичь этой власти. В первый раз он осознал
силу любви к ней и, хотя он всегда знал, что она любит его, он  был  уверен,
что ее эмоции так же сильны, как и  его  собственные.  Подобно  ей,  ему  не
требовалось никаких деклараций - ее  поза  сама  по  себе  была  достаточной
декларацией.
   Вместе они поднимались вверх.
   - Джерек!
   Это была госпожа Кристия, Вечная Содержанка, одетая  почти  в  прозрачные
шелка. Она позволила своему телу пополнеть, ее конечности округлились, и она
казалась чуточку, но приятно, пухлой.
   - Это наверно Амелия? - с просила она о миссис Ундервуд и  посмотрела  на
них обоих для подтверждения.
   Миссис Ундервуд улыбнулась в знак согласия.
   - Я слышала о  всех  ваших  приключениях  в  девятнадцатом  столетии.  Я,
конечно, очень завидую вам, так как этот век  кажется  чудесным  и  как  раз
такой, какой бы я хотела посетить. Этот костюм не  мое  изобретение.  Миледи
Шарлотина собиралась использовать его но подумала, что  он  больше  подходит
мне. Он подлинный, Амелия? - она  крутанулась  в  воздухе  как  раз  над  их
головами.
   - Греческий?... - заколебалась Амелия Ундервуд, не  желая  возражать.  Он
превосходно поможет вам. Вы выглядите милой.
   - Меня приветствовали бы в вашем мире?
   - О, определенно. Во многих слоях общества вы были бы центром внимания.
   Госпожа Кристия просияла и наклонилась, чтобы мягкими  губами  поцеловать
щечку миссис Ундервуд, бормоча негромко:
   - Вы конечно, сами выглядите чудесно. Вы сделали это платье или перенесли
его с собой из Эпохи Рассвета? Это, должно быть, оригинально.
   - Оно было сделано здесь.
   - Все равно оно прекрасно. У вас есть преимущество перед нами всеми.
   И  ты,  Джерек,  тоже  выглядишь  настоящим  Джентльменом,  героем  Эпохи
Рассвета. Такой мужественный, такой желанный.
   Рука миссис Ундервуд чуть сжалась на локте Джерека. Тот  пришел  почти  в
экстаз.
   Но госпожа Кристия тоже была чувствительна.
   -  Я  не  одна  завидую  вам,  Амелия,  сегодня,  -  она  позволила  себе
подмигнуть, - Или Джереку, - она  взглянула  поверх  них.  Вот  наш  хозяин!
Герцог Королев был солдатом во время  своего  короткого  пребывания  в  1896
году. Но никогда еще не было  туники  настолько  глубоко  красной,  как  та,
которая была надета на него, и пуговицы были самыми  золочеными,  и  эполеты
самыми яркими, и пояс и сапоги настолько зеркально-блестящими. Его  перчатки
были белыми, а одна рука покоилась на эфесе шпаги,  украшенной  шнурком.  Он
отдал салют и поклонился.
   - Вы оказали мне честь своим присутствием, - сказал он.
   Джерек обнял его.
   - Дорогой друг, вы выглядите таким красивым!
   - Все натуральное, - объяснил Герцог с гордостью. - Созданное  с  помощью
некоторых путешественников во времени с военными познаниями.  Вы  слышали  о
моей дуэли с лордом Шарком?
   - Лорд Шарк? Я считал его мизантропом. Что выманило его  из  своей  серой
крепости?
   - Дело чести.
   - В самом деле? - сказала Амелия Ундервуд.  Оскорбление  и  пистолеты  на
рассвете?
   - Я обидел его. Я забыл, как меня мучили угрызения  совести.  Мы  уладили
дело  шпагами.  Я  тренировался  целую  вечность.  Ирония,  тем  не   менее,
заключалась в том...
   Его прервал епископ  Касл  в  полной  вечерней  одежде,  скопированной  с
мистера Гарриса,  без  сомнения,  его  красивое  немного  аскетическое  лицо
обрамлял воротник, возможно, более высокий, чем было принято  в  1896  году.
Ему не нравился черный цвет, и поэтому пиджак и брюки были  зеленого  цвета,
жилет коричневого, рубашка - кремового. Его галстук по цвету  соответствовал
пиджаку и преувеличенно высокой  шляпе  -  цилиндру  на  голове.  -  Веселый
Джерек, ты  прятался  слишком  долго!  -  его  голос  был  слегка  приглушен
воротником, почти закрывающим рот. - И ваша миссис Ундервуд! Мрак исчез.  Мы
все снова вместе!
   - Прилично ли похвалить ваш костюм, епископ Касл? - последовало  движение
ее зонтика.
   - Комплименты это цвет нашей беседы, дорогая миссис Ундервуд. Мы получаем
удовлетворение от лести, мы  питаемся  похвалой,  мы  проводим  наши  дни  в
поисках комплимента, который заставит  павлина  в  нас  распустить  перья  и
сказать: "Смотрите, я украшаю мир!" Короче, роскошная бабочка в голубом,  вы
можете сказать мне комплимент, вы его уже сказали. Могу  я  в  свою  очередь
почтить вашу внешность, она имеет детали, с которыми, к  сожалению  немногие
из нас могут сравниться. Они не просто привлекают глаз -  они  не  отпускают
его.  Вы  -  самое  красивое  создание  здесь.  Следовательно,  нет  никаких
вопросов, что вы должны просветить нас  всех  в  моде.  Джерек  свергнут  со
своего места.
   Она одобрительно приподняла бровь. Его поклон чуть не стоил ему шляпы. Он
выпрямился, увидел знакомого и снова поклонился отплыв прочь.
   - Позднее, - сказал он им, - мы поговорим!
   Джерек увидел изумление  в  ее  глазах,  наблюдавших,  как  епископ  Касл
поднялся к ближайшей галерее.
   - Он разговорчивый священник, - сказала она. - У нас в  1896  году,  есть
епископы, похожие на него.
   - Вы должны были сказать ему это, Амелия.  Самый  лучший  комплимент  для
него.
   - Мне не пришло в голову, - она поколебалась, ее самоуверенность  исчезла
на секунду. - Вы не находите меня развязной?
   - Ха! Вы уже правите здесь. Ваше доброе  мнение  ждут  все.  у  вас  есть
власть и по рождению и по воспитанию. Епископ  Касл  сказал  только  правду.
Ваша похвала согрела его.
   Он приготовился сопровождать ее выше, когда Герцог Королев,  беседовавший
с госпожой Кристией, повернулся к ним.
   - Вы давно вернулись в Конец Времени, Джерек и Амелия?
   - Всего несколько часов назад, - ответила она.
   - Итак вы остались в 1896 году. Вы можете рассказать нам, что случилось с
Джеггетом?
   - Значит он еще не вернулся? - Она  посмотрела  на  Джерека  с  некоторой
тревогой. - Мы слышали...
   - Вы не встретили его еще раз в 1896 году? Я полагал, что он направляется
туда, - нахмурился герцог Королев. - Он может быть там, -  сказал  Джерек  -
так как мы находимся совсем в другом месте. В самом начале Времени.
   - Лорд Джеггет Канарии скрывается все чаще и чаще, -  пожаловался  Герцог
Королев. - Его  загадки  перестают  развлекать,  потому  что  он  их  сильно
запутывает.
   - Возможно, - сказала Амелия Ундервуд, - что он затерялся во времени, что
он не планировал это исчезновение. Если бы нам не повезло, мы бы до сих  пор
были бы там.
   Герцог Королев сочувственно воскликнул:
   - Конечно, о, дорогая. Время стало такой обычной темой разговора,  но,  я
боюсь,  которая  не  очень  сильно  интересует  меня.  Я  никогда  не   имел
пристрастия Лорда Джеггета к абстрактному. Вы знаете, каким скучным  я  могу
быть.
   -  Никогда,  -  сказал  дружелюбно  Джерек.  -  Даже  ваша   грубоватость
превосходна.
   - Надеюсь, - ответил  он  со  скромностью,  -  тебе  понравилось  здание,
Джерек?
   - Это произведение искусства.
   - Более сдержанное, чем обычно.
   - Намного.
   Глаза Герцога засияли.
   - Какого арбитра мы сделали из тебя Джерек!  Это  из-за  твоих  последних
нововведений или потому, что мы уважаем и твой опыт тоже.
   Джерек пожал плечами.
   - Я не думал над этим. Но Епископ  Касл  заявляет,  что  искусство  имеет
своего лидера, - он поклонился миссис Ундервуд.
   - Вам понравился мой Скотланд-Ярд, миссис Ундервуд?  -  серьезно  спросил
Герцог. - Я сильно впечатлена, Герцог  Королев,  -  казалось  ей  доставляет
удовольствие ее новое положение.
   Он был удовлетворен.
   - Но что тут говорилось о Начале Времени? Вы  принесли  нам  новые  идеи,
хотя мы только усвоили старые?
   - Возможно, - сказал Джерек. - Знаете, моллюски,  и  папоротники,  скалы,
водяные  скорпионы.  Центры  Времени.  Да,  здесь   хватит   для   скромного
развлечения.
   - У вас тоже есть  история  для  нас!  -  вернулась  госпожа  Кристия.  -
Приключения, да?
   Сейчас другие гости заметили их и начали двигаться ближе.
   - Я думаю, по крайней  мере,  несколько  развлекут  вас,  сказала  Амелия
Ундервуд.  Джерек  заметил  более  твердой  тон  в  ее  голосе,  когда   она
приготовилась встретить приближающуюся толпу, но тон исчез при ее  следующих
словах. - Мы обнаружили там много  сюрпризов.  -  О,  это  восхитительно!  -
закричала госпожа Кристия. Какая вы завидная пара!
   - И храбрая к тому же, чтобы не испугаться ловушек  и  мести  времени,  -
сказал Герцог Королев. Гэф Лошадь в Слезах наклонился вперед.
   - Браннарт сказал нам,  что  вы  были  обречены.  Пропали  навечно.  Даже
уничтожены.
   Худощавый  доктор  Велоспион  в  черном  колышущемся   плаще   и   черной
широкополой шляпе с глазами, мерцаю ими в тени, сказал мягко:
   - Конечно, мы не верили ему.
   - Хотя путешественники во Времени исчезли, пропали из нашего  зверинца  с
удивительной быстротой. Совсем недавно я потерял четырех Адольфов  Гитлеров,
- Сладкое Мускатное Око был великолепен в рубашке и  панталонах  и  высоких,
узорчатых сапогах. - И один из них, я уверен, был настоящий. Правда довольно
старый...
   - Браннарт утверждает, что эти исчезновения -  доказательство  того,  что
время разорвано.  -  Вертер  де  Гете,  мрачноватый  сицилийский  разбойник,
внешности которого слегка  противоречили  завивающиеся  усы,  поправил  свой
капюшон.
   - Он предупреждает, что мы стоим на  пороге,  за  которым  волей-неволей,
ныряем в беспорядочную хронологическую пропасть.
   В беседе наступила пауза, так как  мрачный  тон  Вертера  часто  оказывал
такой эффект, пока Амелия не сказала:
   - Как кажется, его предупреждения имеют некоторые основания.
   - Что? - добродушно рассмеялся Герцог Королев. -  Вы  -  живое  отрицание
эффекта Морфейла!
   - Я думаю, нет, - она сначала скромно посмотрела  на  Джерека,  чтобы  он
сказал что-то, потом подытожила:
   - Как я понимаю это, объяснения Браннарта Морфейла лишь частично. Они  не
должны. Многие теории описывают Время - и все подкреплены доказательствами.
   - Превосходный вывод, - сказал Джерек. - Моя Амелия имеет в виду, что  мы
узнали  в  Начале  Времени.  Многие  ученые,  кроме  Браннарта,   занимаются
исследованием природы Времени. Я думаю, он будет рад информации,  которую  я
доставил. Он не один в своих поисках, и будет рад узнать это.
   - Вы уверены в этом? - спросила Амелия, сверкнув глазами на его  недавнее
"мы" (хотя без явного недовольствия).
   - Почему бы и нет?
   Она пожала плечами.
   - Я встречалась с этим человеком только  один  раз  и  при  драматических
обстоятельствах. Конечно...
   - Он придет? - спросил Джерек Герцога.
   - Приглашен как и весь свет. Ты знаешь его. Он явится поздно,  утверждая,
что мы вынудили его против воли.
   - Значит он может знать место положение Джеггета, - он осмотрел зал,  как
если бы упоминание имени заставит появиться одного из тех,  кого  он  больше
всего желал видеть. Многих он узнал, даже лорд Шарк был здесь (или  один  из
его автоматов, посланных вместо него), даже Вертер де Гете, который поклялся
никогда не посещать вечера. Хотя  последний  член  Триумвирата  Мизантропов,
Лорд Монгров, мрачный гигант, в честь которого был устроен этот праздник, не
показался до сих пор.
   Рука Амелии все лежала  в  его  руке.  Она  потянула  ее,  привлекая  его
внимание.
   - Вы озабочены безопасностью Джеггета? - спросила она.
   - Он мой самый ближайший друг, хотя и кажется дьявольски хитрым. Не могла
ли его постигнуть та же участь, что и нас? Или еще более трагическая?
   - Если это так, мы никогда больше не узнаем.
   Джерек выкинул эту мысль из головы, считая,  что,  как  гость  не  должен
выглядеть мрачным.
   - Смотрите! - сказал он. - Там миледи Шарлотина.
   Она заметила их сверху и теперь плыла вниз, чтобы приветствовать их.
   Наш герой и героиня счастливо вернулись к нам. Это финальная сцена?
   Пора ли звонить в колокола, петь песни о вновь обретенном спокойствии?  Я
пропустила так  много  из  пьесы.  Расскажите  мне  все.  О,  говорите,  мои
красавцы.
   Миссис Ундервуд сухо заметила:
   - История еще не закончена, миледи Шарлотина. Многие загадки остаются еще
не открытыми, многие нити не сплетены вместе, на ткани явно не виден узор...
и, возможно, никогда не будет виден.
   Недоверчивый смех миледи Шарлотины не содержал обиды.
   - Чепуха! Это ваш долг - найти разгадку как можно скорее. Жестоко держать
нас так долго в  неведении.  Если  вы  будете  тянуть  время,  то  потеряете
аудиторию, мои дорогие. Сперва появится критика отдельных моментов, а  затем
- вы не можете так рисковать - потеря интереса. Но вы должны рассказать  все
мне, чтобы я могла судить. Дайте только общие детали, если хотите,  и  пусть
сплетни приукрасят историю за вас.
   Широко улыбаясь, Амелия Ундервуд начала рассказывать об их приключениях в
Начале Времени.

Глава 10
ЖЕЛЕЗНАЯ ОРХИДЕЯ НЕ СОВСЕМ В СЕБЕ

   Джерек все еще искал  Джеггета.  Оставив  Амелию  прясть  пряжу  ("вешать
шерсть  на  уши"),  он  проплыл  большое  расстояние  к  крыше,  откуда  его
возлюбленная  и  окружающие  ее  казались  просто  точками  внизу.   Джеггет
единственный мог помочь  ему  сейчас,  думал  Джерек.  Он  вернулся,  ожидая
раскрытия тайны. Если Джеггет  сыграл  с  ним  шутку,  то  она  должна  быть
объяснена; если он создал эту  историю  для  развлечения,  то,  как  сказала
миледи Шарлотина, мир имеет  права  ждать  финала.  Но,  казалось  спектакль
продолжался, хотя автор был не в состоянии написать финальные сцены.  Джерек
вспомнил с некоторым гневом, что Джеггет подбил его  начать  мелодраму  (или
это был фарс, а он - печальный глупец в глазах всего мира?)  Или,  возможна,
трагедия. И Джеггет, следовательно, должен обеспечить ему помощь. Хотя, если
Джеггет исчез навечно, что тогда?
   - Ладно, - сказал Джерек сам себе.
   - Будьте осторожны, Джерек Корнелиан. Жизнь становится серьезной для вас,
что не приведет ни  к  чему  хорошему.  Вы  -  член  совершенно  аморального
общества, капризного, бездумного, но обладающего  абсолютной  властью.  Ваши
поступки  угрожают  вашему   образу   жизни.   Я   вижу   тучу,   называемую
самоуничтожение, поднимающуюся над горизонтом. Что  это  Джерек?  Неужели  в
конце, концов ваша любовь подлинная?
   - Да, Ли Пао. Насмехайтесь надо мной, если хотите, но я не отрицаю правды
в том, что вы сказали. Вы думаете,  я  подкапываюсь  под  спокойствие  своей
души?
   - Вы подкапываетесь под все общество. То, что ваши  товарищи  видят,  как
ваш интерес к морали фактически угрожает статус-кво,  которое  существовало,
по крайней мере, миллион лет в этой единственной форме! - Ли Пао  засмеялся,
его приятное желтое лицо сияло,  как  маленькое  солнце.  -  Вы  знаете  мое
неодобрение вашего мира и его развлечений?
   - Вы надоедали мне достаточно часто... - Джерек был настроен дружелюбно.
   - Я признаю, что  огорчился  бы,  увидев  его  уничтоженным.  Помните  то
убежище для детей, которое вы открыли, прежде чем исчезнуть?  Мне  очень  не
хотелось бы, чтобы эти дети столкнулись бы лицом к лицу с реальностью.
   - Все это, - взмах руки, -  не  "реальность"?  Я  должен  буду  завершить
пьесу, как смогу. Я докажу, что я не  только  актер,  следующий  по  дороге,
проложенной другим. Я докажу, что я тоже драматург!
   Ли Пао из двадцать седьмого столетия услышал его слова. Постоянно  одетые
в голубые одежды бывший член  правящего  Комитета  Китая  коснулся  Джерека,
заставив его обернуться.
   - Вы рассматриваете себя, как актера в пьесе, Джерек Корнелиан?
   - Привет, Ли Пао. Я высказывал некоторые мысли вслух, вот и все.
   Но Ли Пао жаждал побеседовать и не позволил свернуть в сторону.
   - Я думал, что  вы  сами  управляете  своей  судьбой.  Вся  эта  любовная
история, которая так волнует женщин, началась с привязанности?
   - Я забыл, - он говорил  правду.  Эмоции  кипели  внутри  его,  каждая  в
конфликте с другой, каждая стремилась выразить себя. Он не позволил ни одной
овладеть им.
   - Конечно, - улыбнулся Ли  Пао,  -  вы  не  поверили  в  свою  роль,  как
случалось, говорили,  с  древними  актерами,  и  не  стали  считать  чувства
персонажа своими собственными? -  Ли  Пао  прислонился  к  перилам  плывущей
галереи. Она чуть наклонилась и начала тонуть. Он вернул ее назад  пока  она
не оказалась на одном уровне с Джереком.
   - Тем не менее, это кажется случилось, - сказал ему Джерек.
   - Иллюзия, каждая мелочь. Что случиться с вами всеми,  если  ваши  города
рухнут одновременно, если ваше тепло и ваш свет - простейшие из естественных
потребностей - будут взяты от вас? - Что вы будете делать? Джерек видел мало
смысла в таком вопросе.
   - Дрожать и спотыкаться, - сказал он, - пока не придет смерть. Почему  вы
спрашиваете?
   - Вы не боитесь такой перспективы?
   - Она не более реальна, чем все, что я испытал или ожидаю испытать. Я  не
скажу, что это самая желанная судьба. Я попытаюсь избежать ее,  конечно,  но
если она станет неизбежной, я надеюсь погибнуть с достоинством!
   Ли Пао удивленно покачал головой.
   - Вы несгибаемы. Я надеялся убедить вас, сейчас,  когда  единственный  из
всех здесь, вновь открыл свою человечность. Хотя,  возможно,  страх  уже  не
такая хорошая вещь. Вероятно, только мы,  пугливые,  пытаемся  внушить  наше
собственное чувство тревоги тем, кто избегает реальности. Мы обманываем  их,
заставляя поверить, что только конфликт и несчастье ведут нас к правде.
   - Этот взгляд разделяют даже в Конце  Времени,  -  присоединилась  к  ним
Железная Орхидея, одетая в странное  металлическое  и  жесткое,  испускающее
сияние одежда. Оно обрамляло ее тело,  которое  было  обнаженным  и  обычной
женской формы. - Вы слышали его от Вертера Гете, от Лорда Шарка и,  конечно,
от самого Монгрова.
   -  Они  развращенные  личности,  занимающие  такую  позицию  только   для
контраста.
   - А вы Ли Пао, - спросил Джерек. - Почему вы занимаете ее?
   - Она была внушена мне в детстве. Я кондиционирован, если хотите,  делать
ассоциации, которые вы описываете.
   - Значит  никакие  инстинкты  не  управляют  вами?  -  спросила  Железная
Орхидея. Она положила руку на плечо сына и  рассеянным  движением  погладила
его щеку.
   - Вы говорите об инстинктах? У вас их нет, кроме поиска  удовольствий,  -
пожал плечами маленький китаец. - Можно сказать, они не нужны вам. -  Вы  не
ответили на  ее  вопрос,  -  Джереку  стало  немного  неуютно  от  выражения
привязанности к его матери. Он поискал глазами Амелию, но ее не было видно.
   - Я утверждаю, что вопрос бессмысленный, без понимания его значения.
   Все же?... пробормотала Железная  Орхидея,  и  ее  палец  пощекотал  уход
Джерека.
   - Мои инстинкты и мой здравый смысл - одно и то же, сказал  Ли  Пао.  Оба
говорят мне, что раса, которая борется и выживает.
   - Мы упорно боремся против скуки, -  сказала  она.  -  Мы  не  достаточно
изобретательны для вас, Ли Пао?
   - Я не убежден. Пленники в ваших зверинцах - путешественники во времени и
космические странники  -  они  проклинают  вас.  Вы  эксплуатируете  их.  Вы
эксплуатируете вселенную. Эта планета и, возможно,  звезда,  вокруг  которой
они вращаются, вытягивают энергию из галактики, которая  сама  умирает.  Она
пьет кровь своих товарищей. Это справедливо?
   Джерек внимательно слушал.
   - Моя Амелия говорила что-то похожее. Я мог понять ее немного  лучше,  Ли
Пао. Ваш и ее миры кажутся близкими в некоторых аспектах, и из того,  что  я
знаю, там тоже есть зверинцы.
   - Вы имеете в виду тюрьмы? Это просто  совпадения,  Джерек.  Мы  содержим
тюрьмы для тех, кто совершает поступки против общества.  Те,  кто  находится
там, оказались в них, потому что рисковали - поставили свою  личную  свободу
против какой-либо формы личной выгоды.
   - Путешественники во времени так же, как и в космосе,  часто  верят,  что
рискуют своей жизнью. Мы не наказываем их, мы ухаживаем за ними.
   - Вы не уважаете их, - сказал Ли Пао.
   Железная Орхидея поджала губы в своего рода улыбке.
   - Некоторые слишком озадачены, бедняги, чтобы понять свою судьбу,  а  те,
кто не озадачен, быстро успокаиваются. Разве вы не устроились,  Ли  Пао?  Вы
редко пропускаете вечеринки. Я знаю многих других путешественников,  которые
живут среди нас, почти не  бывая  на  своих  местах  в  зверинце.  Разве  мы
используем силу, чтобы содержать их там, мой дорогой?  Разве  мы  обманываем
их?
   - Иногда.
   - Только таким же образом, каким мы обманываем друг друга ради извлечения
удовольствия из этого.
   Ли Пао снова предпочел  изменить  направление  беседы.  Он  ткнул  пухлым
пальцем в Джерека.
   - А как "ваша Амелия"? Ей  доставляет  удовольствие  быть  марионеткой  в
ваших играх? Ей нравится быть пешкой?
   Джерек был удивлен.
   - Что вы, Ли Пао. Она никогда не была изменена физически.
   Ли Пао вздохнул.
   Железная Орхидея потащила Джерека в сторону, все еще держа  руку  на  его
плечах.
   - Идем, плод моего лона. Вы извините нас, Ли Пао?
   Ли Пао коротко наклонил голову.
   - Я видела миссис Ундервуд, - сказала Железная Орхидея Джереку, когда они
поплыли выше, где было совсем мало людей. - Она выглядит красивее, чем когда
либо. Она была достаточно добра похвалить мой костюм. Ты узнал его? -  Думаю
нет.
   - Миссис Ундервуд узнала когда я напомнила ей о красивой истории, которую
мне рассказал один из городов. Я знаю не всю историю, так как  город  многое
забыл, но достаточно чтобы сделать костюм. Эта история о старой Флоренции  и
Леди в Лампе, которой требовалось пятьсот солдат в день! Вообрази!  Пятьсот!
- она облизнула пурпурные губы и ухмыльнулась. -  Эти  древние!  Я  намерена
воспроизвести всю легенду. Знаешь, здесь есть солдаты.  Они  прибыли  совсем
недавно и находятся в зверинце Герцога Королев. Но их  только  двадцать  или
около того.
   - Ты можешь сделать собственных.
   - Я знаю, плоть от моей плоти, но это не будет тем  же  самым.  Это  твоя
вина.
   - Каким образом, вечный цветок?
   - В эти дни требуется подлинность. Репродукции  без  оригиналов  являются
абсолютной анафемой. А их становится все меньше, они исчезают так быстро.
   - Путешественники во времени?
   - Естественно. Космические путешественники  остаются.  Но  какая  от  них
польза?
   - Морфейл говорил с тобой, красивейшая из цветов?
   - О, немного, мое семя, и все только предупреждения, все пророчества.
   Мы не должны  слушать  его.  Я  полагаю,  что  скоро  исчезнет  и  миссис
Ундервуд. Возможно, тогда вещи вернутся к более приемлемому порядку.
   - Амелия останется со мной, -  сказал  Джерек,  заметив,  как  он  думал,
печальную нотку в голосе матери.
   - Ты проводишь время только с ней,  -  сказала  Железная  Орхидея.  -  Ты
одержим ею. Почему?
   - Любовь, - ответил он ей.
   - Но, как я понимаю, она не  делает  никаких  выражений  любви.  Вы  едва
прикасаетесь друг к другу!
   - Ее обычаи не такие как наши.
   - Тогда ее обычаи примитивны!
   - Отличны.
   - А! - ее тон стал недовольным. - Она занимает все твои мысли, она влияет
на твой вкус. Пускай она идет своим путем, а ты - своим.  Кто  знает,  позже
эти курсы смогут снова пересечься. Я слышала кое-что о  твоих  приключениях.
Они были ошеломляющими. Вы оба нуждаетесь в отдыхе, в более легкой компании.
Но ты ли, цвет моего чрева, держишь ее  около  себя,  когда  ей  лучше  быть
свободной?
   - Она свободна, она любит меня.
   - Я снова повторяю - нет никаких признаков любви.
   - Мне известны признаки.
   - Ты не можешь описать их?
   - Они выражаются в жестах, в тоне голоса, в выражениях глаз.
   -  Хо,  хо!  Такая  телепатия  слишком  тонка  для  меня!  Любовь  -  это
прикосновение плоти к плоти, произнесенные  шепотом  слова,  кончик  пальца,
проведенный нежно вдоль позвоночника, сжатие бедра. В  твоей  любви,  Джерек
нет страсти. Она бледная, она слабая.
   - Нет, дарительница жизни. Ты притворяешься, что не понимаешь. Но зачем?
   Ее взгляд был пристальным и загадочным.
   - Мама? Сильнейшая из Орхидей?
   Но она повернула кольцо власти и упала вниз, как  камень,  не  сказав  ни
слова в ответ. Он видел как она исчезла  в  большой  толпе,  кишевшей  внизу
около  середины  здания.  Ему  показалось  странным  поведение  матери.  Она
выказывала настроение, которое он никогда не встречал прежде. Она, казалось,
потеряла часть своей мудрости и заменила ее злостью (к  которой  она  всегда
имела склонность, но злость требовала ума, чтобы сделать ее  занимательной),
она выказывала неприязнь к Амелии Ундервуд, которой  в  ней  не  наблюдалось
раньше. Джерек  покачал  головой.  Как  могло  быть,  что  она  не  находила
удовольствия, как  всегда  делала  в  прошлом,  в  его  удовольствии?  Пожав
плечами, он направился к нижнему уровню.
   Незнакомец приветствуя его, показался из ближайшей галереи. Он был одет в
сомбреро, причудливый жилет, сапоги и красные штаны.
   - Джерек, моя кровь! Зачем ты летишь так быстро?
   Только глаза выдавали личность владельца, и даже это сбивало его с  толку
почти секунду, прежде чем он осознал правду.
   - Железная Орхидея! Как ты многочисленна!
   - Ты уже встретил других?
   - Одну из них. Которая является оригиналом?
   - Мы все можем заявлять право на это, но есть программа.  В  определенное
время несколько исчезнут, останется  одна.  Не  имеет  значения,  какая,  не
правда ли? Этот метод позволяет мне всюду успеть.
   - Ты еще не встречала Амелию Ундервуд?
   - Нет, с тех пор, как я посетила вас на ранчо, моя любовь. Она все еще  с
тобой?
   Он решил избежать повторения.
   - Твой маскарад очень впечатляет.
   - Я представляю великого героя времен миссис Ундервуд.  Король  бандитов,
любимый всеми бродягами, который стал править нацией и был убит  в  расцвете
сил. Это цикл легенд, с которыми ты должен быть знаком.
   - Имя?
   - Руби Джек Кеннеди. Где-то... - она бросила взгляд вокруг. - Ты  найдешь
меня в костюме вероломной женщины, которая в конце концов  предала  его.  Ее
имя было Роза Ли, - Железная Орхидея понизила голос, - Она вступила в  связь
с итальянцем по имени Маузер, знаменитому по хитрости  способу,  которым  он
ловил своих жертв. Джерек счел эту беседу более  подходящей  и  был  доволен
слушать ее в то время, как она продолжала свое восторженное изложение старой
легенды на тему о крови, убийстве, мести и  проклятии,  наложенное  на  клан
из-за ложной гордости его патриарха. Он почти не вникал в ее слова, пока  не
услышал знакомую фразу (раскрывающую ее пристрастие к ней, так  как  она  не
могла знать, что одна из ее "Я" уже использовало эту фразу:
   -  В  эти  дни  требуется  подлинность.  Ты  не  чувствуешь  Джерек,  что
изобретение тормозится опытом? Вспомни, как мы обычно ограждали  Ли  Пао  от
сообщения нам подробностей и деталей тех веков, которые мы воссоздаем? Разве
мы поступали не мудро?
   Она овладела только половиной его внимания.
   - Я допускаю, что нашим развлечениям не хватает чего-то по моему вкусу, с
тех пор, как я путешествовал сквозь время. И, конечно, я сам, можно сказать,
являюсь причиной моды, которую ты находишь  такой  неудобной.  Она,  в  свою
очередь невнимательно выслушала его заявление, беспокойно осматривая зал.
   - Я думаю, они называют это "социалистический  реализм",  -  пробормотала
она.
   - Мой "Лондон" начал определенную тенденцию к восстановлению  наблюдаемой
реальности... - продолжал он, но она махнула ему рукой,  не  потому  что  не
согласилась, а потому что он прервал ее монолог. - Это дух, мой щенок, а  не
выражение, изменилось. Мы кажется потеряли легкость нашей  жизни.  Где  наша
любовь к контрасту? Или  мы  все  стали  антикварами  и  ничем  больше?  Что
происходит с нами, Джерек?
   Настроение этой Железной Орхидеи сильно отличалось от  настроения  другой
матери, уже встреченной им. Если она просто хотела аудиторию, пока  болтала,
он с удовольствием выполнил эту роль, хотя не испытывал интереса к спору.
   Возможно, эта тема  являлась  единственной,  которую  могло  поддерживать
факсимиле,  подумал  он.  В  конце  концов,  самым   большим   преимуществом
саморепродукции  была  возможность  отстаивать  столько  различных   мнений,
сколько хочешь, в одно и то же время.
   Мальчиком, вспомнил Джерек, он был свидетелем  жаркого  спора  полудюжины
Железных Орхидей. Она находила, что ей  гораздо  легче  разделиться  спорить
лицом к лицу, чем пытаться привести в  порядок  свои  мысли  в  общепринятых
манерах. Это факсимиле, тем не  менее,  оказалось  несколько  скучным,  хотя
обладало пафосом.
   Пафос, думал Джерек, нормально не появляется в характере матери.  Заметил
ли он его в копии, которую встретил первой? Возможно...
   - Я,  конечно,  обожаю  сюрпризы,  -  продолжала  она.  -  Я  приветствую
разнообразие. Это соль существования, как говорили древние. Следовательно  я
должна бы радоваться всем этим новым  событиям.  Этим  "изложениям  Времени"
Браннарта, этим исчезновениям, всем этим приходам  и  уходам.  Я  удивляюсь,
почему я чувствую... как это... "Беспокойство"? Встревожена? Ты когда-нибудь
видел меня "встревоженной", мое яйцо?
   Он пробормотал.
   - Никогда.
   - Да я встревожена. Но в чем причина? Я не могу определить ее. Должна  ли
я обвинить себя, Джерек?
   - Конечно нет.
   - Почему? Почему? Веселье Уходит. Спокойствие покидает меня...  а  на  их
месте встревоженность. Ха!  Заболевание  путешественников  во  времени  и  в
космосе, к которому мы, в Конце Времени всегда имели иммунитет. До сих  пор,
Джерек...
   - Нежнейшая из матерей, я не совсем...
   - Если становится модным вновь открывать и заражаться древними психозами,
тогда я против моды. Безумие пройдет. Что может  поддерживать  его?  Новости
Монгрова? Какие-нибудь махинации Джеггета? Эксперименты Браннарта?
   - Последние два, - предложил он. - Если вселенная умирает...
   Но она уже переключилась на новую  тему  и  снова  высказала  одержимость
оригинала. Ее тон стал легче, но не обманул его.
   - Можно, конечно, взглянуть на твою миссис Ундервуд, как на зачинщика...
   Заявление было сказано с подчеркнутой интонацией. Перед именем  и  позади
него были очень короткие паузы. Она ждала от него или защиты  или  отрицания
миссис Ундервуд, но он избежал ловушки.
   Джерек ответил.
   - Великолепнейший из бутонов, Ли  Пао  сказал  бы,  что  источник  нашего
смятения лежит внутри нас самих. Он уверен что мы держим правду взаперти,  а
обнимаем иллюзию. И иллюзия, намекает он, начинает раскрывать, как  таковая,
себя. Вот почему, говорит Ли Пао, мы обеспокоены.
   Но это была непримиримая копия.
   - А  ты,  Джерек!  Когда-то  веселое  дитя!  Умнейший  из  мужчин!  Самый
изобретательный из художников! Блестящий мальчик, как мне кажется,  ты  стал
тусклым. И почему? Потому что Джеггет подбил тебя сыграть любовника! Как это
примитивно...
   - Мама! Где твоя мудрость? Ладно, зная, я  уверен,  что  мы  скоро  будем
женаты. Я заметил изменения в ее отношении ко мне.
   - Что из этого? Я в восхищении!
   Отсутствие у нее доброго юмора удивило Джерека.
   - Твердейший из металлов я умоляю, не делай из меня  просителя!  Разве  я
должен удовлетворять мегеру,  когда  я  был  уверен  в  добром  расположении
друга?
   - Надеюсь, я больше чем друг, частица моей крови!
   Ему пришла в голову мысль, что если он вновь раскрыл Любовь, она раскрыла
Ревность. Неужели одно не может существовать без другого?
   - Мама, я прошу тебя подумать...
   Из-под сомбреро послышалось фырканье.
   - Я вижу она поднимается. Значит она имеет свои собственные кольца?
   - Конечно.
   - Ты думаешь, это умно, давать дикарю...
   Амелия уже проплыла в пределах  слышимости.  Фальшивая  улыбка  покрывала
губы этого несовершенного двойника.
   - Ага! Миссис Ундервуд. Какая восхитительная простота вкуса -  голубое  с
белым!
   Амелия Ундервуд не сразу узнала Железную Орхидею. Ее кивок был  вежливым,
но она отказалась игнорировать вызов.  -  Совершенно  ошеломлена  сверкающим
экзотизмом вашего малинового цвета, миссис Корнелиан.
   Наклон сомбреро.
   - А какую роль, моя дорогая, вы приняли сегодня?
   - Сожалею, мы пришли сами собой. Но разве я не видела вас  прежде  в  том
ящикообразном костюме, затем попозже в желтом плаще оригинального вида?  Так
много превосходных костюмов. - Да, здесь  есть  одна  в  желтом,  я  забыла.
Иногда меня одолевают столько интересных идей. Вы, должно быть, думаете, что
я грубовата, дорогой предок?
   - Никогда, пышнейшая из орхидей.
   Джерек удивился. Он в первый раз услышал, как миссис Ундервуд  использует
подобный  язык.  Его  начала  веселить  эта  встреча,  но  Железная  Орхидея
отказалась продолжать разговор. Она наклонилась вперед и  благословила  сына
показным поцелуем, чтобы уколоть Амелию Ундервуд.
   - Браннарт прибыл. Я обещала ему  отчитаться  за  1896  год.  Иногда,  но
редко, он бывает скучным. Пока дорогие дети.
   Она использовала пирует вниз. Джерек  заинтересовался,  где  она  увидела
Браннарта Морфейла, так как горбатый хромоногий ученый нигде не  был  виден.
Амелия Ундервуд снова взяла его за руку.
   - Ваша мать кажется расстроенной. Не самодовольной как обычно.
   - Это потому, что она слишком  сильно  разделила  себя.  Сущность  каждой
копии оказалась немного слабоватой, - объяснил Джерек.
   - Хотя ясно, что она рассматривает меня, как врага.
   - Вряд ли. Она, как вы видите, не полностью в себе...
   - Я польщена, мистер Корнелиан. Это удовольствие,  когда  тебя  принимают
всерьез.
   - Но я озабочен ею. Она никогда не была серьезной в своей жизни прежде.
   - И вы хотите сказать, что виновата я?
   - Я думаю она обеспокоена, ощущая  потерю  контроля  над  своей  судьбой,
подобную той, какую испытали мы в Начале Времени? Это тревожное ощущение.  -
Достаточно мне знакомое, мистер Корнелиан.
   - Возможно она привыкнет к нему. Сопротивляться - это на нее не похоже.
   - Я была бы рада посоветовать ей, как бороться с этим.
   Он, наконец, ощутил иронию в ее словах и  бросил  на  нее  вопросительный
взгляд. Ее глаза смеялись. Он подавил желание  обнять  ее  и  лишь  коснулся
руки, очень нежно.
   - Вы развлекали их всем, - сказал он, - там внизу.
   - Надеюсь, что так. Язык, благодаря вашим пилюлям, не составил проблем. Я
чувствую, будто говорю на своем собственном. Но идеи иногда трудно передать.
Ваши представления очень отличаются.
   - Хотя вы больше не проклинаете их.
   - Не делайте ошибок, я продолжаю не одобрять их, но ничего  не  добьешься
голым отрицанием и опровержением.
   - Мне кажется вы берете вверх. Именно это и не нравится Железной Орхидеи.
   - Кажется, я имею небольшой общественный успех, но это, в  свою  очередь,
приводит к осложнениям.
   - Осложнения? - Джерек поклонился О'Кале Инкардиналу  в  образе  королевы
Британии, который отдал ему салют.
   - Они спрашивают меня мое мнение. О подлинности  их  костюмов.  -  Бедное
воображение.
   - Не совсем. Но ни один не является подлинным, хотя большая  часть  очень
красивые. Знания ваших людей о моем времени очень отличные, по крайней  мере
поверхностны. Они постепенно опускались все ниже и ниже.
   - Хотя это век, о котором мы знаем больше всего, -  сказал  Джерек.  -  В
основном потому, что я его изучил и сделал новый модным. А что неправильного
в костюмах?
   - Как костюмы они ничего. Но очень  немногие  отвечают  теме  1869  года.
Между некоторыми костюмами лежит расстояние в тысячу лет.
   Мужчина, одетый в лиловые парусиновые брюки и несущий поджаренный пирог с
мясом (должна сказать, аппетитно выглядевший) на голове, объявил, что  он  -
Гарольд Хардред.
   - Первый министр?
   - Нет, мистер Корнелиан. Костюм невозможен в любом случае.
   - А не может ли он быть этим самым Гарольдом Хардредом. Как выдумаете?  У
нас есть ряд переодетых путешественников во времени в зверинцах.
   - Это маловероятно.
   - В конце концов прошло несколько  миллионов  лет,  и  так  много  сейчас
полагаются на слухи. Мы полностью зависим от  гниющих  городов  в  получении
информации. Когда города были моложе, они были более надежными. Миллион  лет
назад на вечеринке подобной этой было  бы  намного  меньше  анахронизмов.  Я
слышал о  вечеринках  наших  предков  (ваших  потомков,  то  есть),  которые
использовали все ресурсы городов,  когда  те  были  в  расцвете.  Эти  маски
покажутся невыразительными в  сравнении.  К  тому  же  чьему-то  воображению
доставляет удовольствие изобрести прошлое.
   - Я нахожу это чудесным. Я не отрицаю, что одновременно и  возбуждена,  и
сконфужена этим. Вы, должно быть, сочтете меня ограниченной...
   - Вы слишком много хвалите нас. Я очень рад. что  вы  находите,  наконец,
мой мир приемлемым, так как это  приводит  меня  к  надежде,  что  вы  скоро
согласитесь быть моей...
   - О! - воскликнула  она  неожиданно,  показывая  рукой.  -  Там  Браннарт
Морфейл. Мы должны сообщить ему наши новости.

Глава 11
НЕСКОЛЬКО СПОКОЙНЫХ МОМЕНТОВ В ЗВЕРИНЦЕ

   - ...И таким образом мы вернулись, - заключил Джерек, протягивая  руку  к
дереву, проплывающему мимо. Он сорвал два фрукта, один для себя  другой  для
миссис Ундервуд, стоявшей рядом с ним. - Достаточно ли эта информация, чтобы
компенсировать потерю вашей машины?
   - Вряд ли! - Браннарт добавил еще пару футов к своему горбу со времени их
предыдущей встречи. Теперь горб возвышался выше его тела,  грозя  опрокинуть
его. Возможно для компенсации Браннарт увеличил размер уродливой  ступни.  -
Фабрикация. Твоя  история  противоречит  логике.  Ты  показал  невежество  в
реальной теории Времени.
   - Я думал, мы принесли новое знание, профессор, - сказала она, наблюдая в
тоже время за процессией  из  двадцати  мальчиков  и  девочек  в  одинаковых
комбинезонах, проплывающих мимо, сопровождаемой еще одной Железной  Орхидеей
в наряде арлекина. За ними следовал огромный веселый Аргонхерт По в  высокой
белой поварской шляпе,  раздавая  съедобные  револьверы.  -  Оно,  например,
предполагает,  что  для  меня  теперь  возможно  вернуться  в  девятнадцатое
столетие без затруднений.
   - Вы все еще хотите вернуться, Амелия?
   - Почему нет?
   - Я полагал что вы довольны.
   - Я принимаю неизбежное спокойно, мистер Корнелиан - это  не  обязательно
довольство.
   Браннарт Морфейл фыркнул. Его горб закачался, начал наклоняться, по затем
выправился.
   - Почему вы двое намерены  уничтожить  работу  столетий?  Джеггет  всегда
завидовал  моим  открытиям.  Он  сговорился  с  тобой,   Джерек   Корнелиан,
сконфузить меня.
   - Но мы не отрицаем ваших открытий, дорогой Браннарт. Мы  просто  узнали,
что они частичны, что существует не один закон времени, а много!
   - Но вы не принесли доказательства.
   - Вы слепы к ним, Браннарт. Мы являемся доказательством. Мы  стоим  здесь
не подверженные вашему изрядному но непогрешимому  эффекту.  Он  приложим  к
миллионам случаев, но иногда...
   Большая зеленая слеза покатилась по щеке ученого.
   - Тысячу лет я старался нести факел истинного знания, в то время, как все
вы остальные посвящали свою энергию фантазиям и капризам. Я тяжело трудился,
в то время, как вы просто  эксплуатировали  плоды  труда  наших  предков.  Я
старался продолжить их работу, пожалуй,  самую  великую  работу  в  познании
тайны.
   - Но это всегда  справедливо  оценивалось,  Браннарт,  самый  упорный  из
исследователей, членами гильдии, которую я упоминал.
   -  ...Но  вы  препятствуете  мне  даже  в  этом,  с  вашими  придуманными
историями, этими ужасными анекдотами, этими явно состряпанными рассказами  о
зонах,   свободных   от   влияния   моего   дорогого   эффекта,   о   группе
индивидуалистов, которые утверждают, что время  имеет  не  одну  природу,  а
несколько... О, Джерек! Разве заслуживает такой жестокости тот,  кто  только
искал знания, который никогда не вмешивался - критиковал немного, но никогда
не вмешивался в действия других людей?
   - Я хотел просто рассказать...
   Мимо проходила миледи Шарлотина в огромной корзине  лаванды,  из  которой
виднелась только ее голова. Она окликнула на ходу:
   - Джерек! Амелия! Удачи вам!  Удачи!  Не  надоедайте  им  слишком  много,
Браннарт!
   Браннарт злобно сверкнул глазами.
   - Смерть приближается, но вы все танцуете насмехаясь над  немногими,  кто
может помочь вам.
   Миссис Ундервуд поняла. Она пробормотала:
   - Уэлдрейк знал об этом профессор Морфейл,  когда  писал  одну  из  своих
последних поэм:

   Одинокий, в моего гранитного постамента,
   Я видел, как пирующие проезжают мимо
   Их лица в масках,
   Одежды в драгоценностях,
   Плащи подобно крыльям ангела в
   Полете, сверкая дьявольским огнем!
   И красные губы пили из пурпурных чаш,
   И блестящие глаза горели жестокостью
   Неужели это старые друзья, которых я обнимал?
   Неужели это мечтатели моей юности?
   О, Время побеждает больше, чем плоть!
   (Оно и его свита Смерть)
   Время забирает душу тоже!
   И Время побеждает Разум,
   Время правит!

   Но Браннарт не смог ответить  ее  понимающей,  сочувствующей  улыбке.  Он
выглядел озадаченным.
   - Очень хорошо, - сказал Джерек, помня об успехе капитана Вестейбла.
   - О, да... Я кажется вспоминаю ее сейчас, - он поднял неискренние глаза к
крыше, как делали они, когда он это заметил. -  Вы,  как-нибудь  должны  мне
почитать Уэлдрейка еще.
   Взгляд, который она бросила на него искоса, не был безразличным.
   - Ха! - сказал Браннарт Морфейл. Маленькая галерея, на которой он  стоял,
резко накренилась, когда он переступил ногами. Браннарт  выправил  ее.  -  Я
больше не желаю слушать  чепуху.  Помни,  Джерек  Корнелиан,  сообщи  своему
хозяину, лорду Джеггету, что я не буду играть в его игры! С этого момента  я
буду проводить свои эксперименты в секрете! А почему  бы  и  нет?  Разве  он
рассказывает мне о своей работе?
   - Я не уверен,  что  он  находится  с  нами  в  Конце  времени.  Я  хотел
спросить...
   - Достаточно!
   Браннарт  Морфейл  заковылял  прочь  от  них,  нетерпеливо  топал  о  пол
платформы своей чудовищной ступней.
   Их заметил герцог Королев. - Смотрите, самый  почетный  из  моих  гостей!
Вакака Накоока явился, как птица эпохи Рассвета.
   Крошечный черный человек, сам путешественник во времени, обернулся к  ним
с улыбкой и поклоном. Из его  носа  рождались  птенцы  ястреба,  и,  трепеща
крылышками, опускались на пол,  уже  заполненный,  по  меньшей  мере,  двумя
сотнями их братьев и сестер. Он натянул капюшон  и,  превратившись  в  сову,
улетел.
   - Всегда птицы,  -  сказал  Герцог  извиняющимся  тоном.  Некоторые  люди
предпочитают ограничивать себя подобным образом, я знаю об этом.  Вам  обоим
нравится вечеринка?
   -  Ваше  гостеприимство,  как  всегда,  великолепно,   сиятельнейший   из
герцогов, - Джерек подплыл к своему другу и добавил тише.  -  Хотя  Браннарт
кажется недовольным.
   - Его теории рухнули. У него нет другой жизни. Надеюсь,  ты  был  добр  с
ним, Джерек.
   - Он предоставил  нам  мало  возможности  для  этого,  -  сказала  Амелия
Ундервуд. Следующее ее замечание было немножко сухим:
   - Даже цитата из уэлдрейка не утешила его.
   - Можно было подумать, Джерек, что твое открытие детского убежища и детей
воодушевит его. Вместо этого он  игнорирует  его  вместе  со  всей  техникой
управления Времени. Он жалуется на обман, предполагая, что мы  изобрели  все
это, чтобы посмеяться  над  ним.  Между  прочим,  ты  видел  своих  школьных
приятелей?
   - Мгновение назад, - сказал ему Джерек.
   - Они радуются новой жизни?
   - Я думаю, да. Я требую от них меньше дисциплины, чем Няня.  И,  наконец,
они стали расти сейчас, освободившись от влияния убежища.
   - Вы заботитесь о них?
   Герцог, казалось, увеличился от важности.
   Действительно... Я их отец. Это приятное ощущение. Это приятное ощущение.
У них превосходные квартиры в зверинце.
   -  Выдержите  их  в  своем  зверинце,  Герцог,  -  миссис  Ундервуд  была
шокирована. - Человеческих детей?
   - У них там есть игрушки, площадка для игр и тому подобное. Где  мне  еще
держать их, миссис Ундервуд?
   - Но они растут. Разве мальчики не отделены от девочек?
   - Они должны быть отделены? - Герцог Королев удивился.  Вы  думаете,  они
начнут размножаться, а?
   - О! - миссис Ундервуд отвернулась.
   - Джерек! - Герцог Королев обнял большой рукой плечи друга.  -  Говоря  о
зверинцах, могу я показать тебе свой? Там есть несколько новых приобретений,
которые, я уверен, восхитят тебя.
   У Джерека уже кружилась голова от  вечеринки,  потому  что  прошло  много
времени с тех  пор,  как  он  находился  в  такой  большой  компании.  Он  с
облегчением принял предложение Герцога.
   - Вы тоже пойдете миссис Ундервуд? - спросил из вежливости Герцог, но без
энтузиазма.
   - Полагаю, что должна, это  мой  долг  -  проверить  условия,  в  которых
вынуждены жить эти дети.
   - Девятнадцатый век имел определенные религиозные позиции по отношению  к
детям, - сказал Герцог ей, когда вел через дверь  в  полу.  -  Разве  их  не
обожали и не приносили в жертву в одно и то же время?
   - Вы, должно быть подразумеваете другую культуру, - ответила она все  еще
с долей враждебности в своих манерах по отношению к их хозяину.
   Они вошли в длинную анфиладу из коридоров и залов,  выполненную  силовыми
пузырями различных размеров и форм, и содержащих  образцы  тысяч  видов,  от
вируса и разумной микроскопической жизни до  гигантского  двухтысячефутового
питона, чей космический корабль разбился на Земле около семисот  лет  назад.
Клетки воспроизводили как можно  точнее  окружающую  среду,  родную  для  их
обитателей. Миссис Ундервуд на себе испытала такую клетку. Она  смотрела  на
зверинец ее смесью отвращения и ностальгии.
   - Все казалось таким простым тогда, - пробормотала она, - когда я считала
себя всего лишь Проклятой в Аду.
   - Моя коллекция гомо сапиенс немного скудная в  настоящее  время,  миссис
Ундервуд  -  дети,  несколько  путешественников  во  времени  и  космический
путешественник, заявляющий, что он произошел от людей (хотя вы  не  поверили
бы этому). Возможно, вы взглянете на него после того, как я покажу  вам  мои
самые последние приобретения?
   - Благодарю вас, Герцог Королев, но я мало интересуюсь вашим зоосадом.  Я
просто хочу убедиться, что за детьми разумно и соответственно  приглядывают.
Тем  не  менее,  я  забыла  позицию,  которая  преобладает  в  вашем   мире.
Следовательно, я должна...
   - Вот мы и пришли. - Герцог с гордостью указал на свои новинки.  Их  было
пять, с шаровидными телами и  рядом  круглых  глаз,  (расположенных  в  виде
короны в  верхней  части  тела)  и  маленьким  треугольным  отверстием,  без
сомнения,  ртом.  Цвет  этих  существ  менялся  от  одного  до  другого,   с
преобладанием светло-серых и темно-коричневого.
   - Это  Юшарисп  и  его  друзья?  -  Джерек  с  восторгом  узнал  мрачного
инопланетянина, который первым принес им вести о  мировой  катастрофе.  -  А
почему Монгров...
   - Они с планеты Юшариспа, - объяснил Герцог Королев. - Но это не он.
   Это новые пять инопланетян! Я думаю, они ищут  Юшариспа.  Между  тем,  он
побывал дома и вернулся сюда.
   - Он еще не знает о присутствии своих друзей на нашей планете?
   - Еще нет.
   - Вы скажете ему вечером?
   - Думаю, да. В подходящий момент.
   - Они могут говорить?
   -  Они  отказываются  принять  трансляционные  пилюли,  но  у  них   есть
собственные механические  трансляторы,  которые,  как  ты  знаешь,  довольно
ненадежны.
   Джерек прижался лицом к силовому пузырю и улыбнулся инопланетянам.
   - Хэлло! Приветствуем вас в Конце Времени.
   Голубые глаза безразлично смотрели на него.
   - Я Джерек Корнелиан, друг Юшариспа, - сказал он им.
   - Вожак тот,  что  посередине,  известный,  как  главный  Народный  Слуга
Шашурп, - информировал его Герцог Королев. Джерек сделал еще  одну  попытку.
Он помахал пальцами.
   - Добрый день, Главный Народный Судья Шашурп.
   - Почему-у-у (скрежет) вы продолжаете му-му-мучить нас? - спросил Главный
Народный Судья. - Все  что  мы  просим  (скрежет),  это  передать  н-на-наши
тре-е-ебования вашим властям-тя-тям! - он говорил слабым  голосом,  явно  не
ожидая ответа.
   - У нас нет "властей" кроме нас самих, -  сказал  Джерек.  Что-нибудь  не
правильное с  вашей  окружающей  средой?  Я  уверен  что  Герцог  Королев  с
удовольствием сделает необходимые изменения.
   - Ск-р-р-р, - сказал Главный Народный Судья Шашурп с отчаянием, - это  не
в нашей природе (скрежет) делать угро-зы-зы, но мы должны  предупредить  вас
(скр-р-р), что если нас не освободят, наши лю-лю-ди, будут вынуждены сделать
шаги к нашей за-за-за щите и освобо-бо-дить нас. Вы ведете  себя  по-детски!
Невоз-воз-воз-можно  повери-рить,  что  такая  старая  раса  все  еще  может
(скр-р-р-р, скр-р-р)... шик яа-а-а-а-аc-а-р-р-рк!
   Только миссис Ундервуд проявила  какой-то  подлинный  интерес  к  попытке
Главного Народного Судьи поговорить с ними.
   - Не освободит ли их ваш Герцог Королев? - спросила она мягко. - Я думаю,
что это неоспоримо, что никакая форма жизни не содержится  здесь  против  ее
воли.
   - О, сказал Герцог, отряхивая свой костюм. - Это более или менее так.
   Но если я их отпущу, какой-нибудь конкурент схватит их. У  меня  не  было
еще времени показать их и заявить права на них, как вы понимаете.
   - Тогда как долго они должны оставаться пленниками?
   - Пленниками? Я не понимаю вас, миссис Ундервуд. Но они останутся  здесь,
пока не закончится эта вечеринка  в  честь  Монгрова,  по  крайней  мере.  Я
позднее придумаю специальное развлечение, на котором представлю их в  лучшем
свете.
   - Безответственно-но-но... оаф-ф-ф! -  закричал  Главный  Народный  Судья
Шашурп, который частично подслушал их  беседу.  -  Ваши  люди  уже  высосали
Вселенную досуха, и мы не жа-жа-жалуемся. О, но  мы  все  изменим  (скр-р-р,
скр-р-р), когда освободимся-ся!
   Герцог Королев взглянул на ноготь своего указательного пальца, на котором
проецировалось маленькое четкое изображение вечеринки над ними.
   - А Монгров наконец прибыл. Не вернуться ли нам наверх?

Глава 12
ЛОРД МОНГРОВ НАПОМИНАЕТ НАМ О НЕИЗБЕЖНОЙ КАТАСТРОФЕ

   - По правде, мои дорогие друзья, я тоже не верил, как и  вы...  -  стонал
Монгров в середине зала.  -  ...Но  Юшарисп  показал  мне  увядшие  планеты,
истощенные звезды - материя рушится, распадается, исчезает в ничто... О, там
пусто. Невообразимо пусто, - его большая тяжелая  голова  упала  на  широкую
массивную  грудь,  на  которой  вырвался  чудовищный  вздох.  Огромные  руки
сцепились вместе как раз над мощным желудком. -  Все,  что  осталось  -  это
призраки, и те исчезают. Цивилизации, что  недавно  простирались  на  тысячи
звездных систем, стали просто шорохом помех на экране детектора. Исчезли без
следа. И мы исчезнем, мои друзья. - Взгляд Монгрова был  смесью  симпатии  и
обвинения. - Но пусть мой проводник Юшарисп, который рискнул  своей  жизнью,
прилетев к нам, чтобы предупредить о нашей судьбе, и которого  никто,  кроме
меня, не стал слушать, расскажет вам все своими словами.
   - Почти никакой (скр-р-р)  жизни  не  осталось  во  вселенной,  -  сказал
шарообразный инопланетянин, - процесс разрушения продолжается  быстрее,  чем
(скр-р-р) я предсказывал. В этом частично (скр-р-р) вина людей этой планеты.
Ваши города вытягивают энергию из наиболее (скр-р-р)  доступного  источника.
Сейчас они сосут энергию из распадающейся Новой  звезды,  из  уже  умирающих
солнц (скр-р-р). В этом единственная причина, почему вы до сих пор живы!
   Епископ Касл стоял слева от Джерека. Он наклонился ему бормоча.
   - По правде, мне редко надоедает скука. Попытки Герцога  Королев  сделать
развлечение из этого инопланетянина явно бесполезны,  как  он  сейчас  может
увидеть. - Но подняв голову, он закричал: Ура! Ура! - и зааплодировал.
   Монгров поднял руку.
   - Смысл слов  Юшариспа  в  том,  что  мы  отвечаем  за  скорость  распада
вселенной. Если мы будем меньше использовать энергии  на  цели,  вроде  этой
вечеринки - мы уменьшим скорость разрушения. Все кончается, дорогие друзья!
   Миледи Шарлотина сказала громким шепотом:
   -  Я  считала,   что   Монгров   сторонится   того,   что   он   называет
"материализмом". Но этот разговор попахивает им, если я не ошибаюсь,  -  она
улыбнулась себе.
   Но Ли Пао сказал твердо:
   - Он повторяет только то, что я говорил годами.
   Железная Орхидея в красно-белом клетчатом одеянии взяла под руку Епископа
Касла.
   - Я согласна, мир становится  скучным.  Каждый,  кажется,  повторяет  сам
себя, - она хихикнула. - Особенно я!
   - В нашей власти, благодаря городам, сохранить эту  планету  -  продолжал
Монгров, повышая голос над общим шумом. - Раса  Юшариспа  послала  нам  свои
лучшие умы на помощь. Они должны были уже прилететь. Тем не менее, когда они
появятся, есть только маленький шанс, что времени хватит, чтобы  спасти  наш
мир.
   - Он, должно быть ссылается на  тех,  которых  мы  только  что  видели  в
зверинце Герцога, - сказала миссис Ундервуд. Она сжала руку  Джерека.  -  Мы
должны рассказать лорду Монгрову где они находятся!
   Джерек погладил ее руку.
   - Мы не можем. Это  будет  очень  плохим  поступком  и  испортит  сюрприз
Герцога.
   - Плохим поступком?
   - Конечно.
   Она умолкла, нахмурившись.
   Мимо прошла Мило де Маре, оставляя за  собой  след  симметричных  золотых
шестиконечных звезд.
   - Простите меня, лорд Монгров, - пропела она, когда гигант с раздражением
отпихнул в сторону металлические штучки.
   - О, что вы за самодовольные глупцы! - вскричал Монгров. - Почему  мы  не
должны быть ими? Это кажется превосходным, - ответила с  удивлением  госпожа
Кристия. - Разве не за это, как нам  говорили,  человеческая  раса  боролась
миллионы лет?
   - Вы не заработали это, - сказал Ли Пао. - Я думаю, поэтому  вы  силитесь
защититься.
   Амелия улыбнулась одобрительно, но Джерек был озадачен.
   - Что он имеет в виду?
   - Он говорит о практическом базисе морали, которую вы так жаждете понять,
мистер Корнелиан.
   Джерек просветлел при упоминании о предмете  его  интересов.  -  В  самом
деле? И что это за практический базис?
   - В сущности, что ничего не стоит обладания, что досталось без труда.
   Он сказал с некоторой робостью.
   - Я тяжко трудился чтобы получить вас, дорогая Амелия.
   Снова на ее лице отразилась борьба чувств. - Почему, мистер Корнелиан, вы
всегда стремились запутать разговор вопросами личных интересов?
   - Разве эти вопросы менее важны?
   - Они имеют свое место. Наша  беседа,  я  думала,  была  несколько  более
абстрактной. Мы обсудили мораль и ее полезность в жизни.  Это  был  предмет,
дорогой сердцу моего отца, и существо многих его проповедей.
   - Хотя ваша цивилизация, если вы простите меня за эти  слова,  не  выжила
сколько-нибудь значительный период времени. Через пару сотен  лет  она  была
полностью уничтожена.
   Ей это не понравилось, но вскоре она нашла ответ.
   - Мораль не имеет ничего общего с выживанием цивилизации, как таковая,  а
служит для персонального удовлетворения. Если человек ведет моральную жизнь,
полезную жизнь, он счастлив. Джерек почесал голову под кепи.
   - Мне кажется, тем не менее, что почти любой в Конце Времени, счастливее,
чем те, которых я встречал в вашей Эпохе Рассвета. А мораль - тайна для нас,
как вы знаете.
   - Это бездумное счастье, как она может выжить  в  катастрофе,  о  которой
предупреждает нас Лорд Монгров?
   - Катастрофой считается только то, во что человек  верит.  Сколько  людей
здесь, как выдумаете, верит в катастрофу Монгрова?
   - Но они поверят.
   - Вы уверены?
   Она бросила взгляд вокруг себя и не смогла сказать что уверена. -  Но  вы
не боитесь, даже чуть-чуть? - спросила она его.
   - Боюсь? Ну  мне  жалко,  если  все  это  великолепие  исчезнет.  Но  оно
существовало. Без сомнения, что-нибудь вроде этого будет существовать снова.
   Она засмеялась и взяла его за руку.
   - Если бы я хорошо не знала вас, мистер Корнелиан, я бы ошибочно  приняла
вас за самого мудрого и самого глубокого из философов.  -  Вы  льстите  мне,
Амелия.
   Голос Монгрова  продолжал  громыхать  в  шуме  болтовни,  но  слова  были
неразличимы.
   - Если вы не спасете себя, подумайте о знаниях, которые можете  спасти  -
знания унаследованные от миллионов поколений!
   Железная  Орхидея  в  платье  из  зеленого  бархата  скользила  рядом   с
Браннартом Морфейлом, рассуждения которого были  очень  похожи  на  то,  что
говорил Монгров, хотя он  явно  не  слышал  главного,  мрачного  гиганта.  С
некоторой тревогой Джерек услышал ее слова:
   - Конечно, вы полностью правы, Браннарт. Фактически, я намерена совершить
путешествие сквозь время сама. Я знаю,  вы  одобрите  это,  я  буду  полезна
вам...
   Джерек не слышал дальнейших слов матери. Он пожал плечами, выбросив их из
головы, как выражение мимолетного каприза.
   Сладкое мускатное Око  занимался  любовью  с  госпожой  Кристией,  Вечной
Содержанкой, в довольно оригинальной манере.  Их  переплетенные  тела  плыли
среди других гостей. В другом месте Орландо Чемби, Кимик Рентбрейн и  О'Кала
Инкардинал сцепились за руки в сложном  воздушном  танце,  в  то  время  как
Графиня Монте Карло растягивала свое тело, пока не оказалась тридцати  футов
высотой и почти невидимой. Все это как оказалось для  развлечения  детей  из
Убежища, собравшихся вокруг нее и смеявшихся от восхищения.
   - У нас есть долг перед нашими предками! - стонал Монгров,  на  некоторое
время загороженный от  взглядов  слушавших  его.  Джерек  подумал,  что  тот
похоронен  где-то  под  неожиданной  лавиной  из  голубых  и  зеленых   роз,
свалившихся с влекомой Пегасом платформы доктора Велоспиона.
   - И для тех, кто (скр-р-р) последует за нами... - добавил  пронзительный,
но чем-то заглушенный голосок.
   Джерек вздохнул.
   - Если  бы  только  вернулся  Джеггет.  Тогда,  я  уверен,  вся  суматоха
кончится.
   - Он должно быть мертв, - сказала она.
   - Трудно было бы перенести эту потерю.  Он  был  моим  лучшим  другом.  Я
прежде никого не знал, кого нельзя было бы воскресить.
   - Смысл  слов  Монгрова  в  том,  что  никто  не  будет  воскрешен  после
апокалипсиса.
   - Тогда никто не будет чувствовать себя в проигрыше, - они плыли вниз,  к
полу, все еще полному слабыми трепыхающимися птенцами ястреба, но многие уже
сдохли,  так  как  Вакака  Накоока  забыл  накормить  их.  Джерек  рассеянно
уничтожил всех птиц, чтобы они могли опуститься и встать там,  глядя  вверх,
на гостей, становившихся все менее спокойными в своем веселии.
   - Я думал, вы считаете, что мы будем жить вечно, Амелия? - сказал он, все
еще глядя вверх.
   - Это мое убеждение, а не мнение.
   Он не смог заметить разницу.
   - В посмертной жизни, - сказала она, пытаясь говорить с убеждением, но ее
голос дрогнул. - Ладно, возможно, существует Посмертная Жизнь, хотя и трудно
вообразимая. О, так нелегко сохранить обычную веру...
   - Это конец Всего! - Продолжал Монгров откуда-то из-за  горы  роз.  -  Вы
проиграли! Вы не слушаете! Вы не понимаете! Остерегайтесь! О, остерегайтесь!
   - Мистер Корнелиан, мы должны попытаться  заставить  их  выслушать  Лорда
Монгрова!
   Джерек покачал головой.
   - У него нет ничего интересного  сказать,  Амелия,  чего  он  не  говорил
прежде. Разве информация Юшариспа не идентична  той,  которую  он  принес  в
первый раз во время вечеринки Герцога Африканского. Она мало значит...
   - Для меня она значит много.
   - Каким образом?
   - Лорд Монгров подобен пророку, которого никто не слушает.  Библия  полна
таких историй.
   - Тогда нам не нужно новых.
   - Вы намеренно бестолковы.
   - Уверяю вас, что нет.
   - Тогда помогите Монгрову.
   - Его темперамент и мой слишком различны. Браннарт утешил бы его вместе с
Вертером де Гете. у  него  много  друзей,  которых  он  будет  слушать.  Они
соберутся вместе и договорятся, что все, кроме них, дураки, что  только  они
знают правду, имеют право контролировать события и так далее. Это  подбодрит
их и не испортит никому удовольствия. Насколько мы знаем, их выходки  всегда
забавны.
   - "Забавны" - это ваш единственный критерий?
   - Амелия, если  это  заставит  вас  удовлетвориться,  я  пойду  сейчас  к
Монгрову и буду стонать вместе с ним, но  мое  сердце  будет  против  этого,
любовь моей жизни, радость моего существования.
   Она вздохнула.
   - Я не хочу заставлять вас лгать, мистер Корнелиан,  подталкивать  вас  к
лицемерию было бы грехом.
   - Вы стали чуточку рассудительней, дорогая Амелия.
   - Я извиняюсь. Здесь явно нельзя  ничего  сделать.  Вы  считаете  Монгров
позирует?
   - Как делаем мы все. Не то, чтобы он был неискренен, просто он выбрал эту
роль, хотя знает, что много других мнений также интересных и так  же  ценных
как и его собственное.
   - За несколько коротких лет, которые остались... - донесся голос Монгрова
сейчас более отдаленный.
   - Он не верит полностью в том, что говорит?
   - И да, и нет. Но он склонен верить полностью. Это сознательное  решение.
Завтра он примет совершенно другое решение, если ему наскучит эта роль (а  я
подозреваю, что она ему наскучит, насколько он скучен другим).
   - Но Юшарисп искренен.
   - Да? Бедняга.
   - Значит для мира нет надежды?
   - Юшарисп верит этому.
   - А вы нет?
   - Я верю всему и ничему.
   - Я никогда прежде не понимала этой философии Конца Времени.
   - Полагаю да, - он огляделся вокруг себя. - Я не  думаю,  что  мы  увидим
здесь, Лорда Джеггета. Он мог бы объяснить  вам  эти  вещи,  так  как  любит
обсуждать абстрактные вопросы.  Я  никогда  не  имел  к  этому  склонностей,
предпочитая делать вещи. Я - человек действия, как вы смогли  заметить.  Без
сомнения,  это  связано  как-то  с  тем,  что  я  -  продукт   естественного
деторождения.
   Ее глаза, когда она посмотрела на него, были полны тепла.

Глава 13
ЧЕСТЬ УНДЕРВУДА

   - Я все еще не уверена. Возможно нам начать снова?
   Джерек послушно уничтожил западное крыло. Они перестраивали ранчо.  Вилла
из красного кирпича исчезла. На ее месте стояло что-то  значительно  больших
размеров  и  одновременно  более   легкое,   имеющее   сходное   с   готикой
средневековой Франции или Бельгии строение, с  узкими  башенками  и  изящных
очертаний окнами.
   - Это  все  слишком  величественно,  -  сказала  она,  трогая  подбородок
пальцем. - И хотя оно показалось бы грандиозным, только в Бромли,  здесь  же
оно почти примитивно.
   - Если вы используете свое собственное  аметистовое  кольцо  власти...  -
пробормотал он.
   - Я все еще не доверяю этим вещам, но она повернула кольцо и  подумала  о
том одновременно, что хочет получить.
   Сказочная башня, идеал ее детства, возвысилась перед ними. Она не  смогла
заставить себя уничтожить ее.
   Джерек был восхищен удивляясь изяществу ее ста двадцати футов, увенчанных
двумя башенками с красными коническими крышами.
   - Такой элегантный пример типичной архитектуры Эпохи Рассвета,  -  сказал
он ей комплимент.
   - Вы не находите ее чересчур причудливой?
   Ей было неловко, но приятно задело своего воображения.
   - Модель полезности!
   -  Вряд  ли,  -  она  покраснела.  Ее  собственное  воображение,  ставшее
конкретным, удивило ее.
   - Еще! Вы должны сделать еще!
   Кольцо было повернуто снова, и еще одна башня поднялась вверх,  связанная
со своей товаркой маленьким мраморным мостиком. С некоторым  колебанием  она
уничтожила первое здание, сделанное  Джереком  по  ее  просьбе,  и  обратила
внимание  на  окружающий  ландшафт.  Появился  ров,  наполненный  водой   из
сверкающей речки. Искусственные сады геометрической формы, полные ее любимых
цветов, с волнистыми лужайками, с озером, кипарисами, тополями и ивами. Небо
было изменено на бледно-голубое и маленькие белоснежные  облака.  Затем  она
добавила нежные цвета - розовые и желтые, как в начале  рассвета.  Все  было
таким, каким ей приснилось однажды, не респектабельной домашней  хозяйке,  а
маленькой девочке, которая читала сказки с чувством,  что  она  разглядывает
запрещенные книжки. Ее лицо сияло,  когда  она  рассматривала  свою  работу.
Джерек наблюдал с наслаждением и удовольствием. - О, я не должна была...
   На лужайке сейчас пасся  единорог.  Он  поднял  голову,  его  глаза  были
мягкими и разумными. На золотом роге блестело солнце.
   - Мне говорили, что все это не существует.  Моя  мать  упрекала  меня  за
глупые фантазии. Она говорила, что из этого не выйдет ничего хорошего.
   - И вы все еще так думаете?
   Она посмотрела на него.
   - Полагаю, что я должна так думать.
   Он ничего не сказал.
   - Моя мать утверждала, что маленькие девочки, верящие в сказки, вырастают
пустыми и разочарованными. Мне говорили, что мир, в конце  концов,  суров  и
ужасен, и мы помещены в него для испытания  нашей  пригодности  к  жизни  на
Небесах.
   - Это разумное верование, хотя, я думаю, и не приносящее удовольствия.
   - И все же здесь не меньше жестокости, я думаю, чем в моем мире.
   - Жестокости?
   - Ваши зверинцы.
   - Конечно.
   - Но, теперь я поняла, вы не осознаете, что вы жестоки. В этом смысле  вы
не лицемеры.
   Джерека радовало слушать ее голос,  как  он  мог  бы  радоваться  мирному
жужжанию насекомого. Он говорил только чтобы поощрить ее к продолжению.
   - Мы держим в нашем обществе больше пленников, - сказала она.  -  Сколько
жен являются пленниками в своих домах, у своих мужей? - она помолчала.  -  Я
не посмела бы думать о таких радикальных вещах дома, не говоря  уже  о  том,
чтобы высказать их.
   - Почему?
   - Потому что я обидела бы других. Потревожила  бы  моих  друзей.  Имеются
общественные рамки поведения, намного более прочные, чем моральные рамки или
рамки закона. Вы поняли это уже в моем мире, мистер Корнелиан?
   - Я узнал кое-что, но не так много. Вы должны продолжать учить меня.
   - Я видела тюрьму, где вы были в заключении. Сколько там пленников не  по
своей вине? Жертвы бедности. И бедность порабощает столько миллионов  людей,
намного больше, чем вы могли когда-либо созерцать в своих  зверинцах.  О,  я
знаю, знаю. Вы могли бы поспорить, и я не смогла бы отрицать.
   - Да?
   - Вы добры ко мне, мистер Корнелиан, - ее голос затих,  когда  она  снова
посмотрела на свое творение. - О, оно так прекрасно!
   Он шагнул к ней и положил руку на плечо. Она не воспротивилась.
   Прошло какое-то время. Она обставила их  дворец  простой  комфортабельной
мебелью, не желая загромождать комнаты. Она вновь установила строгий порядок
дня и ночи. Она создала двух  больших  черно-белых  котов,  и  парки  вокруг
дворца были заселены оленями и единорогами. Ей хотелось книг, но  Джерек  не
смог найти ни одной, поэтому, в конце концов, она начала писать книгу сама и
нашла это занятие почти таким же удовлетворительным, как чтение. И  все-таки
он должен был продолжать ухаживать за ней, она  все  еще  отказывала  ему  в
полном  выражении  своих  привязанностей.  Когда  он  предложил  жениться  и
продолжал часто делать это, она отвечала,  что  дала  церемониальную  клятву
быть верной мистеру Ундервуду, пока смерть не разлучит их.
   Джерек возвращался время от времени к  убедительной  логике,  что  мистер
Ундервуд мертв, много тысячелетий, и что она свободна. Он начал подозревать,
что ей важна не клятва мистера Ундервуда, а она играет с  ним  или  ждет  от
него каких-то действий. Но какими должны быть эти действия, она не давала ни
малейшего намека.
   Эта идиллия, хотя и приятная, омрачалась не только его разочарованием, но
также его тревогой за своего друга, Лорда  Джеггета  Канарии.  Джерек  начал
сознавать, до какой степени он полагался на  руководство  Джеггета  в  своих
действиях на объяснение ему мира, на помощь в формировании его судьбы. Юмора
друга, его совета, самой его мудрости очень не хватало Джереку. Каждое  утро
после пробуждения, он надеялся увидеть аэрокар Лорда Джеггета на  горизонте,
и каждый раз его ждало разочарование. Тем не менее однажды утром,  когда  он
отдыхал один на балконе, в то время как миссис Ундервуд работала  над  своей
книгой, он заметил прибытие гостя в посудине, напоминающее египетское  судно
из эбонита и золота. Это был Епископ Касл в своей высокой короне на красивой
голове, высоким жезлом в левой руке, степенно шествовавший  от  аэрокара  на
балкон и легонько поцеловавший его в лоб,  похвалив  белый  костюм  Джерека,
сотворенный ему миссис Ундервуд.
   - Все успокоились после вечеринки Герцога, - информировал его Епископ.  -
Мы  вернулись  к  нашим  старым  жизням  с  некоторым  облегчением.  Монгров
показался больным, разочарованным, не правда ли?
   - Почему?
   Герцог Королев не принял во внимание вкусы гостей, что вряд  ли  является
достоинством человека, желающим быть самым популярным хозяином.
   - К тому же, - добавил Джерек, - сам Герцог не интересуется пророчествами
этого  инопланетянина.  Он,  вероятно,   надеялся   что   Монгров   испытает
какие-нибудь приключения во время путешествия во вселенной  -  что-нибудь  с
разумной долей сенсации. Хотя на Монгрова можно положиться  в  том,  что  он
испортит любое начинание.
   - По этому мы любим его.
   - Конечно.
   Миссис Ундервуд в розово-желтом платье вошла в  комнату  позади  балкона.
Она протянула руку.
   - Дорогой  Епископ  Касл.  Как  приятно  видеть  вас.  Вы  останетесь  на
завтрак?
   - Если не стесню вас, миссис Ундервуд.
   Было ясно что он много узнал об обычаях Эпохи Рассвета.
   - Конечно нет.
   - А как моя мать. Железная Орхидея? - спросил Джерек.  -  вы  видели  ее?
Епископ Касл почесал нос.
   - Значит ты не слышал? Она стала твоим конкурентом,  Джерек.  Она  как-то
уговорила Браннарта Морфейла позволить ей  взять  одну  из  его  драгоценных
машин времени. Она исчезла!
   - Сквозь время?
   - Да. Она говорила Браннарту, что вернется с доказательствами его  теории
свидетельством... что ты сфабриковал историю, рассказанную ему!  Я  удивлен,
что никто до сих пор не информировал тебя, - Епископ Касл рассмеялся. -  Она
настолько оригинальна, твоя прекрасная мать.
   - Но она может погибнуть, -  сказала  миссис  Ундервуд.  -  Она  осознает
риск?
   - Я думаю, полностью.
   - О! - воскликнул Джерек. - Мама! - он прикусил нижнюю губу.  -  Это  ты,
Амелия, чьим конкурентом она хочет быть. Она думает, что ты превзошла ее!
   - Она говорила, когда  вернется?  -  спросила  миссис  Ундервуд  Епископа
Касла.
   - Нет, но Браннарт может знать. Он управляет экспериментом.
   - Управляет! Ха! - Джерек сжал свою голову руками.
   - Мы можем только молиться и надеяться, что  она  вернется  невредимой  -
сказала миссис Ундервуд.
   - Время не сможет победить Железную Орхидею! - засмеялся Епископ Касл.  -
Ты слишком мрачен, она скоро вернется, и без сомнений, с новостями, не  хуже
твоих. На это, я уверен, она и надеется.
   - Это было бы просто счастьем, если она вернется  невредимой,  -  сказала
ему миссис Ундервуд.
   - Тогда то же самое счастье должно хранить ее.
   - Вы, вероятно, правы, - сказал Джерек. Он был  удручен.  Сначала  пропал
его лучший друг, а теперь - его мать. Он посмотрел на миссис  Ундервуд,  как
если бы она могла снова исчезнуть на его глазах как было однажды,  когда  он
попытался поцеловать ее. Это было так давно.
   Миссис Ундервуд заговорила довольно бодро, более, чем требовала в  данном
случае ситуация.
   - Ваша мать не из тех, кто погибает, мистер Корнелиан. Может быть, это ее
факсимиле, что было послано сквозь время. Оригинал может все еще  находиться
здесь.
   - Я не уверен, что это возможно, -  ответил  он,  -  что-то  связанное  с
сущностью  жизни.  Я  никогда  полностью  не  понимал   теории,   касающейся
трансплантации. Но я не думаю, что можно послать двойника сквозь  время,  не
сопровождая его.
   - Она вернется, - сказал Епископ Касл с улыбкой.
   Но Джерек, беспокоясь за Лорда Джеггета  и  склоняясь  к  мысли,  что  он
погиб, погрузился в молчание и был плохим хозяином во время завтрака. Прошло
еще несколько дней без всяких происшествий, со  случайными  визитами  Миледи
Шарлотины,  Герцога  Королев  или  снова  Епископа   Касла.   Беседа   часто
оканчивалась на размышлениях о судьбе Железной  Орхидеи,  но  если  Браннарт
Морфейл имел новости о ней,  он  не  передавал  их  даже  Миледи  Шарлотине,
которая играла роль его покровительницы и предоставляла  ему  лаборатории  в
своем обширном помещении, над озером. Также никому не говорил Браннарт  и  о
месте нахождения Железной Орхидеи.
   Между тем Джерек продолжал ухаживать за Амелией Ундервуд. Он изучил поэму
Уэлдрейка (по крайней мере те, которые она могла вспомнить) и нашел, что  их
можно интерпретировать по отношению к их собственной ситуации:  "Так  близко
любовники были,  но  их  объединению  препятствует  мир",  "Жестокая  судьба
диктует им, чтобы одинокими шли они по этому пути", и тому подобное  -  пока
она не потеряла интерес к своему любимому поэту. Но Джереку показалось,  что
Амелия Ундервуд стала чуть теплее к нему. Случайные дружеские поцелуи  стали
чаще, пожатия руки, улыбки - все  говорило  о  смягчении  ее  решимости.  Он
смирился. В самом деле, настолько  установившимся  стал  их  домашний  уклад
жизни, что был почти таким, как если бы они поженились. Джерек надеялся, что
она поскользнется случайно, к завершению их романа, дай только время.
   Жизнь текла гладко и, кроме колючего спасения в глубине его души за  мать
и Лорда Джеггета, он испытывал спокойствие, которым  не  наслаждался  с  тех
пор, как миссис Ундервуд и он впервые разделили вместе дом.  Он  отказывался
вспоминать,  что  всякий   раз,   когда   приходил   к   какому-то   мирному
существованию, оно всегда нарушалось какой-нибудь новой драмой. Но, по  мере
того, как продолжались дни без событий, в  нем  росло  ощущение  неизбежного
ожидания, пока он не начал желать, чтобы то, что случится случилось  скорее.
Он даже определил источник следующего удара  -  он  будет  нанесен  Железной
Орхидеей, вернувшейся с сенсационной  информацией,  или  Джеггетом,  который
прикажет им вернуться в Палеозой, чтобы завершить  какую-нибудь  пропущенную
задачу.
   И удар был нанесен. Он произошел одним утром, примерно три недели  спустя
после того, как она поселилась в новом доме. Сперва раздался громкий стук  в
парадную дверь. Джерек встал с постели и вышел на балкон, чтобы  посмотреть,
кто беспокоит их таким образом (никто, кого он  знал,  не  пользуется  таким
образом дверью). На подъемном  мосту  через  ров  столпилась  группа  людей,
хорошо знакомых ему. Человеком, стучавшим в дверь, был инспектор Спрингер  в
новом костюме и новой шляпе, неотличимых от предыдущей  его  одежды:  вокруг
него столпились несколько дюжин полицейских, десять или двенадцать  человек,
позади их всех важный, но с немного безумными глазами, стоял никто иной, как
мистер Ундервуд со своим пенсне на носу, аккуратно причесанный на  пробор  с
соломенного  цвета  волосами,  в  темном  костюме,   исключительно   жестком
воротничке и манжетах, с туго перевязанном галстуком и  в  черных  блестящих
ботинках. В руке он держал шляпу,  такую  же  как  у  инспектора  Спрингера.
Позади этой компании на небольшом расстоянии жужжала  огромная  конструкция,
состоящая из ряда взаимосвязанных колес и храповиков, стеклянных стержней  и
обитых скамеек - открытая ящикоподобная машина, очень похожая на ту, которую
Джерек видел в Палеозое. За управлением сидел бородатый мужчина, который дал
им корзину с едой. Он первым заметил Джерека  и  помахал  ему  приветственно
рукой.
   С ближайшего балкона послышался приглушенный крик:
   - Гарольд!
   Мистер Ундервуд поднял глаза и холодно уставился на свою жену, стоявшую в
неглиже и тапочках, не ассоциирующуюся с домохозяйкой из Бромли.
   - Ха! - сказал он, находя подтверждение  своим  самым  худшим  опасениям.
Затем он заметил Джерека, смотрящего сверху на него. - Ха!
   - Почему вы здесь? - прохрипел Джерек прежде  чем  осознал,  что  они  не
понимают его слов. Инспектор Спрингер начал прочищать свое горло, но Гарольд
Ундервуд заговорил первым:
   - Игри Гэйзе, - казалось, сказал он.
   - Риджика баттероб онэ!
   - Нам лучше впустить их, мистер  Корнелиан,  -  сказала  миссис  Ундервуд
слабым голосом.

Глава 14
РАЗЛИЧНЫЕ СТРАХИ, МНОГО СУТОЛОКИ, ПОСПЕШНАЯ ЭКСКУРСИЯ

   - Я, сэр, -  сказал  инспектор  Спрингер  с  большим  удовлетворением,  -
наделен специальными полномочиями. Сам канцлер приказал  мне  разобраться  в
этом деле.
   - Моя новая машина...  э...  мой  хронобус  был  реквизирован,  -  сказал
извиняющимся голосом путешественник во времени. - Как патриот, хотя,  строго
говоря, не из этой вселенной...
   - В условиях крайней секретности, - продолжал инспектор, мы отправились с
нашей миссией...
   Джерек и миссис Ундервуд стояли на пороге и рассматривали своих гостей.
   - Какая миссия? - миссис Ундервуд недовольно нахмурилась на мужа.
   - Поместить главарей этого заговора под арест и вернуть в наше  столетие,
чтобы они - между прочим, среди них и вы - были допрошены об  их  мотивах  и
намерениях, - инспектор Спрингер явно цитировал выдержку из приказа.
   - А мистер Ундервуд? - спросил вежливо Джерек. - Почему он здесь?
   - Он один из немногих, кто может опознать людей, которых мы ищем. Как  бы
то ни было, он согласился добровольно.
   Она сказала с удивлением:
   - Ты прилетел забрать меня назад, Гарольд?
   - Ха! - ответил ее муж.
   Сержант Шервуд, потея,  и,  казалось,  не  владея  собой,  теребил  тугой
темно-голубой воротничок. Он вышел из  рядов  констеблей  (которые,  подобно
ему, казалось, страдали от шока), и,  отдав  салют,  встал  рядом  со  своим
начальником.
   - Нам арестовать этих двоих, сэр?
   Инспектор Спрингер задумчиво облизнул губы.
   - Подождите немного, сержант, прежде чем засунуть их в фургон.
   Он вынул из кармана пиджака документ и повернулся к Джереку.
   - Вы владелец этого места?
   - Не совсем, - ответил Джерек, подумав, правильно ли делают  свою  работу
трансляционные пилюли, принятые им и Амелией. - То есть, если  вы  объясните
значение этого термина, возможно, я смогу...
   - Вы владелец или нет?
   - Вы имеете в виду, не я ли создал этот дом?
   - Если вы построили его, то вполне достаточно. Все, что я хотел узнать...
   - Миссис Амелия Ундервуд создала его. Не так ли, Амелия?
   - Ха! - сказал мистер Ундервуд, как  если  бы  подтвердились  его  худшие
опасения. Он холодно сверкнул глазами на сказочный дворец.
   -  Эта  леди  построила  его?  -  инспектор  Спрингер  нахмурился.  -  Э,
послушайте...
   - Я думаю, вы не знакомы с методами строительства домов в Конце  Времени,
инспектор, - сказала миссис Ундервуд, делая усилие спасти ситуацию. - У  нас
есть кольца власти, они дают возможность...
   Инспектор Спрингер сурово поднял руку.
   - Позвольте мне сказать это по-другому. У меня есть ордер на обыск  этого
места или любого другого, которое я сочту важным для следствия по этому делу
и содержащим подозреваемых преступников. Поэтому, если вы  позволите  мне  и
моим людям войти...
   - Конечно, - Джерек и Амелия шагнули в стороны, когда инспектор  Спрингер
провел своих людей в холл. Гарольд Ундервуд поколебался момент, но, в  конце
концов,  пересек  порог,  как  если  бы  дорога  вела   в   преисподнюю,   а
путешественник  во  времени  держался  сзади  с  кепкой  в  руках,   бормоча
бессвязные фразы.
   - Ужасно неловко... не  имел  представления...  какая-то  шутка  в  самом
деле... извините за неудобства... Канцлер уверял меня... не вижу причины для
вторжения... никогда бы не согласился... - но при приглашающем жесте Джерека
присоединился  к  остальным.  -  Восхитительный  дом...   очень   похож   на
сооружения, встречаемые в э... пятьдесят восьмом столетии... Рад видеть, что
вы благополучно вернулись назад...
   - Я никогда не видел такой  большой  машины  времени,  -  сказал  Джерек,
надеясь вернуть ему непринужденность.
   - Разве? -  просиял  путешественник  во  времени.  -  Она  необычна,  да?
Конечно, коммерческие возможности приходили мне на ум, хотя с тех  пор,  как
правительство проявило интерес, все окутала секретность, как вы сами  можете
представить. Это была моя первая возможность проверить экипаж  в  подходящих
условиях.
   - Лучше, сэр, - предостерег инспектор  Спрингер,  -  не  говорите  ничего
больше этим людям.  Они,  кроме  всего  прочего,  подозреваемые  иностранные
агенты.
   - О, мы встречались  прежде.  Когда  я  согласился  помочь,  то  не  имел
представления, что имеют в виду эти люди. Поверьте мне, инспектор, что  они,
почти несомненно, не замешаны ни в каком преступлении.
   - Это буду решать я, сэр, - упрекнул  полицейский.  -  улики,  которые  я
предоставил канцлеру по  моему  возвращению  оказались  достаточными,  чтобы
убедить его в заговоре против Короны.
   - Он казался несколько сбитым с толку всем этим делом. Его вопросы ко мне
не были ясными...
   - О, все это достаточно обескураживает. Дела такого рода часто  запутаны.
Но я доберусь до сути, дайте время, - инспектор Спрингер покрутил цепочку от
часов. - Вот для чего существует полиция: решать запутанные дела.
   - Вы уверены, что находитесь в пределах своей юрисдикции, инспектор?... -
начала миссис Ундервуд.
   - Как меня уверил  этот  джентльмен,  -  инспектор  Спрингер  показал  на
путешественника  во  времени   -   мы   все   еще   на   английской   почве.
Следовательно...
   - В самом деле? - воскликнул Джерек. - Как чудесно!
   - Думал, что не  попадешься,  парень,  да?  пробормотал  сержант  Шервуд,
злобно глядя на него. - Немного ошибся!
   - Сколько еще человек живет здесь? - спросил инспектор Спрингер, когда он
и его люди протопали в основной зал.
   Он с отвращением оглядел корзины с цветами, висящие всюду, картины, ковры
и мебель, явно легкомысленного вида.
   - Только мы сами, - миссис Ундервуд отвела глаза от мрачного взора своего
мужа.
   - Ха! - сказал мистер Ундервуд.
   - У нас отдельные комнаты, - объяснила  она  инспектору,  на  чьих  губах
появилась плотоядная усмешка.
   - Сэр, - сказал сержант Шервуд. - На забрать ли нам сперва эту пару?
   - В девятнадцатое столетие? - спросил Джерек.
   - Именно это он и имел в виду, - ответил за  сержанта  путешественник  во
времени.
   - Это для вас удобный случай, Амелия, - упавшим голосом сказал Джерек.  -
Вы говорили, что все еще хотите вернуться.
   - Это правда... - начала она.
   - Значит?...
   - Обстоятельства...
   - Вы двое лучше оставайтесь здесь,  -  говорил  инспектор  Спрингер  двум
констеблям, - чтобы не  спускать  с  них  глаз,  он  повел  своих  людей  по
лестнице. Джерек и Амелия сели на мягкую скамейку.
   - Не хотите ли чаю? - спросила Амелия  своего  мужа,  путешественника  во
времени и двух констеблей.
   - Ну... - сказал один из констеблей.
   - Я думаю, это было бы неплохо, - сказал другой.
   Джерек был рад услужить. Он повернул кольцо власти и произвел  серебряный
чайник, шесть фарфоровых чашек и блюдец, кувшины с молоком и горячей  водой,
серебряный чайник для заварки, шесть серебряных ложек и примус.
   - Нужен сахар, я думаю, - пробормотала она, - а не примус.
   Он исправил ошибку.
   Оба полицейских от неожиданности сели, уставившись выпученными глазами на
чай. Мистер Ундервуд остался  стоять,  но  казался  более  неподвижным,  чем
раньше, что-то бормоча про себя. Только путешественник во времени реагировал
совершенно нормально.
   Миссис Ундервуд, казалось, подавила усмешку, наливая чай и подавая чашки.
   Констебли взяли чашки, но только один  пригубил.  Другой  просто  сказал:
"Боже!" - и поставил чашку на стол, а его товарищ вымученно улыбаясь сказал:
   - Очень хорошо, очень хорошо, - и снова и снова повторял эти слова.
   Сверху раздался неожиданно громкий треск и вопль.  Озадаченный  Джерек  и
Амелия посмотрели вверх.
   - Надеюсь, они не ломают... - начал путешественник во времени.
   Послышался топот сапог, и инспектор Спрингер, сержант Шервуд и  их  люди,
спотыкаясь и тяжело дыша, ввалились назад в залу.
   - Они атакуют! - закричал сержант Шервуд двум другим полицейским.
   - Кто-о?
   - Враг, конечно, - ответил инспектор Спрингер подбежав чтобы выглянуть  в
окно. Они, должно быть, знают, что мы находимся в доме. Это  хитрые  бестии,
будьте уверены!
   - Что случилось инспектор? - спросил Джерек, поднося чашку чая гостю.
   - Что-то снесло вверху башни, вот и все! - инспектор автоматически принял
чай. - Начисто. Какое-то мощное морское орудие, вероятно. Здесь  рядом  есть
море?
   - Нет. Интересно кто мог сделать это? - Джерек вопросительно посмотрел на
Амелию. Она пожала плечами.
   - Божий гнев! - объявил с надеждой мистер Ундервуд, но никто  не  обратил
внимания на его предложение.
   - Я помню, как-то раз летающая машина Герцога  Королев  врезалась  в  мое
ранчо, - сказал  Джерек.  -  Вы  не  заметили  летающей  машины,  инспектор?
Инспектор Спрингер продолжал всматриваться в окно.
   - Это было, как молния с неба, - сказал он.
   - Крыша была на месте, - добавил сержант Шервуд, а в следующий момент она
исчезла. Раздался взрыв - бац и на секунду стало очень жарко.
   - Похоже на какой-то луч, - сказал  путешественник  во  времени,  наливая
себе еще чашку чая.
   Инспектор Спрингер проявил себя читателем популярных еженедельников, судя
по быстроте, с которой он воспринял замечание.
   - Вы имеете в виду луч смерти?
   - Если хотите.
   Инспектор потрогал свой ус.
   - Мы сделали ошибку, явившись невооруженными, - размышлял он.
   - А! - Джерек вспомнил свою первую встречу с  разбойниками-музыкантами  в
лесу. - Это вероятно вернулись латы. У них есть оружие. Они  демонстрировали
его. Очень мощное, к тому же.
   - Это литовцы. Я мог догадаться! - инспектор Спрингер нагнулся ниже.
   - у вас есть возможность сообщить им, что вы наши пленники?
   - Боюсь никакой. Я мог бы пойти и найти их, но они могут  быть  на  сотни
миль отсюда.
   - Сотни? О, Боже! - воскликнул сержант Шервуд. Он посмотрел  на  потолок,
будто ожидая, что тот упадет на него. - Вы правы, инспектор. Мы должны  были
прихватить пистолеты.
   - Судный день пришел! - пропел Гарольд Ундервуд, поднимая палец.
   -  Мы  должны  представить  его  Лорду   Монгрову,   -   сказал   Джерек,
вдохновленный пришедшей мыслью. - Они хорошо поладят. Не правда ли, Амелия?
   Но она не ответила, смотря со смесью  симпатии  и  покорности  на  своего
бедного безумного мужа. - Я виновата, - сказала она.  -  Это  все  моих  рук
дело. О, Гарольд, Гарольд!
   Раздался еще один громкий треск. На стенах и потолке  появились  трещины.
Джерек повернул кольцо власти и восстановил дворец.
   - Я думаю, что вы  найдете  крышу  на  месте,  инспектор.  Если  захотите
продолжить свое турне.
   - Я получу медаль за это, если когда-нибудь вернусь назад, -  сказал  сам
себе инспектор Спрингер. Он вздохнул.
   - Я предлагаю сэр, - сказал сержант, - что мы сделаем все  что  можем,  и
вернемся с этими двумя.
   - Вы вероятно правы. Поспешим. Им лучше надеть браслеты, а?
   Двое констеблей достали наручники и приблизились к Джереку  и  Амелии.  В
этот момент в окне появилось ужасное видение проплыло внутрь зала.  Это  был
Епископ Касл, задыхавшийся и выглядевший крайне возбужденным в съехавшей  на
бок огромной митре.
   - О, мои дорогие любители приключений! Латы вернулись  и  разрушают  все!
Убийства, грабежи, насилие! Это чудесно! А, у вас есть компания...
   - Думаю вы встречались с большинством из них,  -  сказал  Джерек.  -  Это
инспектор Спрингер, сержант Шервуд...
   Епископ Касл медленно опустился на пол, кивая и улыбаясь. Моргая глазами,
констебли попятились назад.
   - Они взяли пленников! Как вы в свое время взяли нас!  О,  наконец  скука
исчезла! И там была  битва,  величественный  Герцог  Королев,  командовавший
нашим воздушным флотом  (к  несчастью,  он  не  продержался  и  секунды,  но
выглядел превосходно), и миледи Шарлотина в качестве амазонки  в  колеснице.
Веселье вернулось в на скучный мир! Дюжина, по крайней мере,  мертвы!  -  Он
сделал извиняющийся жест компании. - Вы должны простить  мне  вмешательство,
извините меня! Я забыл манеры...
   - Я знаю вас, - сказал со значением инспектор Спрингер. -  Я  арестовывал
уже вас в кафе "Ройял"!
   - Рад видеть вас снова, инспектор, - было ясно что Епископ Касл не  понял
слов, которые сказал инспектор Спрингер. Он кинул  трансляционную  пилюлю  в
рот. - Значит вы решили продолжить свою вечеринку в Конце Времени?
   - Конец  Времени?  -  спросил  Гарольд  Ундервуд,  выказывая  интерес.  -
Армагеддон?
   Амелия Ундервуд подошла к нему.  Она  попыталась  успокоить  его,  но  он
оттолкнул ее.
   Ха! - сказал он.
   - Гарольд, ты ведешь себя по-детски!
   - Ха!
   Удрученная, она осталась стоять рядом с ним.
   - Вы должны увидеть разрушения! - продолжал епископ Касл. Он засмеялся. -
Ничего не осталось от замка над озером, если  только  лаборатория  Браннарта
еще там. Но зверинец полностью исчез, и все апартаменты Миледи Шарлотины,  и
само озеро - все исчезло! Ей понадобятся часы, чтобы восстановить их,  -  он
потянул Джерека за рукав. - Ты должен встретиться со мной и посмотреть  этот
спектакль, Джерек. затем и пришел, чтобы ты всего не пропустил.
   - Ваши друзья никуда не пойдут, сэр.  И,  должен  добавить,  вы  тоже,  -
инспектор Спрингер сделал знак своим констеблям.
   - Как чудесно! Вы берете нас в плен! У вас есть какое-нибудь оружие,  как
у Латов? Вы должны показать что-нибудь, инспектор, если не хотите, чтобы они
превзошли вас!
   - Я думал, эти литовцы на вашей стороне, - сказал сержант Шервуд.
   - Конечно нет! Какое было удовольствие бы от этого?
   - Вы сказали, что они уничтожают все? Насилие, грабеж, убийство?
   - Точно.
   - Ну, я никогда... - инспектор Спрингер почесал затылок.
   - Итак, мы просто жертвы этих людей, а не наоборот?
   - Я думаю, что  произошло  недоразумение,  инспектор,  -  сказала  миссис
Ундервуд. - Видите ли...
   - Недоразумение! -  неожиданно  Гарольд  Ундервуд  наклонился  к  ней.  -
Распутная женщина!
   - Гарольд!
   - Ха!
   Раздался грохот громче, чем предыдущие, и потолок исчез, открывая небо.
   - Это Латы, - сказал Епископ Касл с видом эксперта.  -  Вы  действительно
должны пойти со мной, если не хотите быть уничтоженными прежде, чем получите
какое-нибудь удовольствие, - он шагнул к своему аэрокару около  окна.  -  От
нашего мира ничего не останется, и это будет конец!
   -  Они  на  самом  деле  намерены  уничтожить   вас   всех?   -   спросил
путешественник во времени.
   - Я думаю нет. Они пришли за пленниками. Госпожа  Кристия,  -  сказал  он
Джереку, - сейчас в плену. Я думаю, это их привычка  рыскать  по  галактике,
убивая мужчин и похищая женщин.
   - Вы позволили им? - спросила миссис Ундервуд.
   - Что вы имеете в виду?
   - Вы не помешали этому?
   - О, в конце, концов, мы должны будем сделать  это.  Госпоже  Кристии  не
понравится в космосе, особенно, если  он  стал  таким  пустым,  как  сообщил
Монгров.  -  Что  вы  скажите,  Амелия?  Не  пойти  ли  нам   взглянуть?   -
поинтересовался Джерек.
   - Конечно нет.
   Он подавил свое разочарование.
   - Возможно вы желаете, чтобы и меня похитили  эти  существа?  -  спросила
она.
   - Конечно нет?
   - Возможно, лучше вернуться в мой хронобус, - предложил путешественник во
времени. - По крайней мере, до тех пор...
   - Амелия?
   Она покачала головой.
   - Обстоятельства слишком постыдны  для  меня.  Теперь  для  меня  закрыто
респектабельное общество.
   - Тогда вы останетесь, дорогая Амелия?
   - Мистер Корнелиан, сейчас  не  время  продолжать  вашу  назойливость.  Я
признаю, что я отверженная, но у меня все еще  остаются  определенные  нормы
поведения.
   Кроме того, я тревожусь за Гарольда. Он не в себе. И в этом виноваты  мы.
Ну, возможно, не вы, фактически - но я должна принять на себя большую  часть
вины. Я должна быть тверже. Я не должна была признаваться в моей любви...
   Она расплакалась.
   - Значит вы признаетесь в ней, Амелия?
   - Вы бессердечны, мистер Корнелиан, - всхлипнула она, - и нетактичны...
   - Ха! - сказал Гарольд Ундервуд. - Хорошо, что я уже начал бракоразводный
процесс...
   - Превосходно! - воскликнул Джерек.
   Снова послышался грохот.
   - Моя машина! - вскричал путешественник во времени, выбежав наружу.
   - В укрытие всем! - раздался голос инспектора  Спрингера.  Все  его  люди
легли на пол.
   Епископ Касл уже сидел в своем аэробусе, окруженный облаком пыли.
   - Ты идешь, Джерек?
   - Думаю, нет. Надеюсь, вы повеселитесь, Епископ Касл!
   - Обязательно, обязательно, - аэрокар стал подниматься в небо.
   Только мистер и миссис Ундервуд и Джерек Корнелиан остались стоять  среди
руин дворца.
   - Пойдемте, - сказал Джерек им обоим. - Думаю,  я  знаю,  где  мы  найдем
безопасность, - он  повернул  кольцо  власти,  материализовался  его  старый
аэрокар в виде локомотива, пыхтящего белым дымом из  трубы.  -  Простите  за
отсутствие изобретательности, - сказал Джерек им, - но так как мы спешим...
   - Вы спасете и Гарольда тоже? - спросила она, когда Джерек подсаживал  ее
мужа на борт.
   - Почему нет? Вы сказали, что тревожитесь за него, - он весело улыбнулся,
в то время как над головами проревел  обжигающий  малиновый  сгусток  чистой
энергии. - Кроме того, я хочу услышать подробности этого развода, который он
планирует. Разве это не та церемония, которая должна произойти  прежде,  чем
мы сможем пожениться?
   Она не ответила на это, но встала рядом с ним на подножке.
   - Куда мы направляемся, мистер Корнелиан?
   Локомотив запыхтел, направляясь вверх.
   - Я полон дыма, - запел он. - Я покрыт копотью и чихаю углем!
   Мистер  Ундервуд  схватился  за  перила  и  уставился  вниз,  на   руины,
оставшиеся на месте дворца. Его колени затряслись.
   - Это старая железнодорожная песня из вашего времени, - объяснил  Джерек.
- Вы не хотели бы быть кочегаром?
   Он предложил мистеру Ундервуду платиновую  лопату.  Мистер  Ундервуд  без
слов принял лопату и механически начал подкидывать уголь в топку.
   - Мистер Корнелиан! Куда мы направляемся?
   - В безопасное место, дорогая Амелия, уверяю вас.

Глава 15
ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС УНДЕРВУД НАХОДЯТ УБЕЖИЩЕ, А МИСТЕР УНДЕРВУД - НОВОГО ДРУГА

   - Вам нравится, дорогая Амелия, этот город?
   - Я нахожу это место невероятным. Я не осознавала, слыша только разговоры
о таких поселениях, насколько обширными и какими непохожими на  наши  города
они являются.
   Мистер Ундервуд стоял невдалеке, на другой стороне небольшой площади.
   Зеленые шары из нерезкого света размером примерно с теннисный мяч  бегали
вверх и вниз  по  его  вытянутым  рукам,  он  наблюдал  за  ними  с  детским
восхищением.  Воздух  над  ним  был  черным,  пурпурным,  темно-зеленым,   с
малиновыми прожилками, в котором составные части расширялись  и  сужались  в
симуляции дыхания,  выпуская  испарения,  бронзового  цвета  искры  сыпались
дождем поблизости, энергия дугой перебегала от одной башни к  другой,  сталь
пела. Город бормотал что-то приглушенно, почти  сонно.  Даже  узкие  ручейки
ртути, пересекающие землю у их ног, казались бегущими медленно.
   - Город защищает себя, - объяснил Джерек, - я видел это  прежде.  Никакое
оружие не может действовать внутри них, никакое оружие не может  нанести  им
вред извне, потому что в их распоряжении всегда больше  энергии,  чем  может
обрушить на них любое оружие. Это часть их первоначального назначения.
   - Он больше напоминает завод, чем город, - пробормотала она.
   - Его природа, на самом деле, ближе к музею. На планете  несколько  таких
городов, они содержат все, что осталось от наших знаний.
   - Эти испарения - они не ядовиты?
   - Для человека - нет.
   Она приняла его утверждение, но осталась осторожной, когда он повел их  с
площадки через аркаду бледно-желтых и розовато-голубых папоротников, немного
напоминающие те, что они видели в Палеозое. Странный  сероватый  свет  падал
через папоротники и искажал  их  тени.  Мистер  Ундервуд  шел  на  некотором
расстоянии сзади них, тихо напевая.
   - Мы должны обсудить, - прошептала она, - как спасти Гарольда.
   - Спасти от чего?
   - От его безумия.
   - В городе он кажется счастливее.
   - Без сомнения, он верит, что находится в аду,  как  когда-то  думала  я.
Инспектор Спрингер не должен был приводить его.
   - Я не вполне уверен, что инспектор сам в здравом уме.
   - Согласна, мистер Корнелиан. Все это  попахивает  политической  паникой.
Известно о значительном интересе к спиритизму и масонству среди определенных
членов  кабинета  в  настоящий  момент.  Идут  разговоры,  что  даже   принц
Уэльский...
   Она продолжала в том же духе, полностью озадачив его. Ее информация,  как
он понял, была извлечена из листа бумаги, который миссис Ундервуд как-то раз
приобрела.
   Аркада уступила место оврагу между двумя высокими  одинаковыми  зданиями,
стены  которых  были  покрыты  химическими  пятнами   и   полубиологическими
наростами, некоторые  из  которых  пульсировали.  Впереди  них  было  что-то
шарообразное и сверкающее, которое  укатилось,  когда  они  приблизились.  В
конце оврага открылась панорама, загроможденная полусгнившими металлическими
реликвиями и где, в  отдалении,  сердитые  языки  пламени  лизали  невидимую
стену.
   - Вот! - сказал он. - Это, должно  быть,  действие  оружия  латов.  Город
защищает себя. Видите, я говорил,  что  мы  будем  в  безопасности,  дорогая
Амелия?
   Она оглянулась через плечо, туда,  где  сидел  ее  муж,  на  конструкции,
кажущейся  состоящей  частично  из  камня,  частично   из   какого-то   вида
отвердевшей резины.
   - Хотелось чтобы вы попытались быть более  тактичным,  мистер  Корнелиан.
Помните, что мой муж может услышать.  Пожалейте  его  чувства,  если  вы  не
жалеете свои и мои!
   - Но  он  оставил  вас  мне.  Он  сказал  это.  По  вашим  обычаям  этого
достаточно, не так ли?
   - Он разводится со мной, вот и  все.  У  меня  есть  право  выбирать  или
отвергнуть любого мужа, какого я захочу.
   Конечно, но вы выбрали меня. Я знаю.
   - Я не говорила вам этого.
   - Вы говорили, Амелия. Вы забыли. Вы упоминали более чем  один  раз,  что
любите меня.
   - Это не должно означать, что я непременно выйду  за  вас  замуж,  мистер
Корнелиан. Еще есть шанс, что я смогу вернуться в Бромли,  или,  по  крайней
мере, в мое собственное время.
   - Где вы будете отверженной. Вы говорили так.
   - В Бромли, но не всюду, - она нахмурилась. - Могу  представить  скандал.
Газеты опубликуют что-нибудь, будьте уверены.
   - Мне кажется Вам понравилась жизнь в Конце Времени.
   - Возможно. Я осталась бы здесь мистер  Корнелиан,  если  бы  меня  очень
настойчиво не преследовали призраки прошлого. - Еще один взгляд через плечо.
- Как можно тут расслабиться?
   - Это случайность. Впервые, чтобы что-то подобное произошло здесь.
   - Кроме того я напомню вам, что согласно Епископу Каслу (не говоря уже об
увиденном собственными глазами) ваш мир уничтожается прямо сейчас. -  Только
на момент, все скоро будет восстановлено.
   - Лорд Монгров и Юшарисп уверяли нас в обратном.
   - Трудно принимать их всерьез.
   - Вам, возможно. Но не мне, мистер Корнелиан. То, что они говорят,  имеет
значительный смысл.
   - Следовательно, возможностей для спасения  должно  быть  немного  в  тех
обстоятельствах, которые вы  описали,  -  сказал  еще  один  голос,  низкий,
мелодичный, чуть сонный.
   - Никаких, - объявил мистер Ундервуд. - По крайней мере, что я знаю!
   - Это интересно. Я, кажется вспоминаю,  кое-что  из  теории,  но  большая
часть информации, которая мне требуется, хранится где-то в другом  месте,  в
другом городе, чьи координаты я не могу вспомнить. Тем не менее,  я  склонен
верить, что вы - или проявление заблуждения этого города, или  заблуждаетесь
сами,  жертва  слишком  сильного  увлечения  древней  мифологией.   Я   могу
ошибаться. Были времена, когда я был непогрешим.  Я  был  уверен,  что  ваши
описания  этого  города  совпадают  с  фактами,  которые  находятся  в  моем
распоряжении. Вы можете спорить, я знаю, что я  сам  заблуждаюсь,  хотя  мои
ощущения совпадают с моими инстинктами, тогда как вы,  сами,  делаете  скоро
интеллектуальные, чем инстинктивные заключения;  это,  по  крайней  мере,  я
понял  из  нелогичности,  которые  вы  допустили   в   своем   анализе.   Вы
противоречили себе, по меньшей мере, три раза с тех пор,  как  сели  на  мою
оболочку.
   - Говорил сплав  камня  и  резины  -  один  из  видов  банков  памяти,  -
пробормотал Джерек. - Существует столько видов, не всегда сразу узнаваемых.
   - Я думаю, - продолжал банк, - что мы все еще  сконфужены  и  не  привели
свои мысли в порядок, достаточный, чтобы отвечать мне. уверяю вас что я буду
функционировать намного удовлетворительнее, если вы лучше сформулируете свои
замечания.
   Мистер Ундервуд, казалось, не обиделся на критику.
   - Я думаю, вы правы, - сказал он.
   - Я сконфужен. Ладно, я сошел с ума, если сказать прямо.
   - Безумие может быть только отражением обычного эмоционального  смятения.
Страх сумасшествия может  вызвать,  я  считаю,  уход  в  то  самое  безумие,
которого боятся. Это только поверхностный парадокс. Безумие, можно  сказать,
является тенденцией упрощения, к легко понятным метафорам, природы  мира.  В
вашем случае вы  явно  окружены  неожиданной  сложностью  следовательно,  вы
склонны к упрощению - этот разговор о проклятье и  Аде,  например,  -  чтобы
создать мир, ценности которого недвусмысленны,  непротиворечивы.  Жалко  что
так мало моих предков выжило, так как они, по самой своей природе, лучше  бы
отвечали вашим взглядам. С другой стороны, может быть так что вы  недовольны
своим безумием, что вы скорее бы встретились бы со сложностями,  разобрались
бы в них. Если так, уверен, что я мог бы помочь каким-нибудь способом.
   - Вы очень добры, - сказал Мистер Ундервуд. - Чепуха. Рад быть  полезным.
Мне нечего было делать большую часть миллиона  лет.  Мне  грозила  опасность
"заржаветь". К счастью не имея механических частей я могу оставаться  спящим
долгое время без каких-либо отрицательных эффектов. Хотя,  как  часть  очень
сложной  системы,  имеется  много  информации,  которую  я  не  могу  больше
полагать.
   - Значит, вы думаете, что это - не посмертная жизнь, что  я  здесь  не  в
наказании за мои грехи, что я буду находиться здесь вечно, что  я,  выходит,
не мертв?
   -  Вы  определенно  не  мертвы,  так  как  все  еще  можете   беседовать,
чувствовать, думать и испытывать физические нужды и дискомфорт...
   Банк имел  склонность  к  абстрактным  рассуждениям,  которые,  казалось,
подходили мистеру Ундервуду, хотя Джереку и Амелии быстро наскучило  слушать
их.
   - Он напоминает мне учителя, который был у меня  когда-то,  -  прошептала
она и ухмыльнулась. - Но это именно то, что Гарольду сейчас нужно.
   Всплески света не простирались больше на горизонте, и сцена потемнела. На
мрачном небе не было солнца, только пыль  и  облака,  причудливо  окрашенных
газов. Позади них город,  казалось,  шевелился,  содрогаясь  от  возраста  и
напряжения и постанывал почти жалобно.
   - Что случится с вами, если ваши города рухнут? - спросила она Джерека.
   - Это невозможно. Они самовосстанавливающиеся.
   - Непохоже на это, - пока  она  говорила  две  металлические  конструкции
упали в пыль и сами рассыпались.
   - Это правда, - сказал он ей. - Частично.  Они  в  таком  виде  находятся
тысячелетия, как-то выживая. Мы видим только поверхность.  Сущность  городов
не так очевидна и жива вечно.
   Она восприняла это с пожатием плеч.
   - Как долго мы должны оставаться здесь?
   - Мы ищем убежища от Латов, не так ли? Мы останемся здесь  пока  Латы  не
покинут планету.
   - Вы не знаете, когда это произойдет?
   - Это будет скоро, я уверен. Или им наскучит эта  игра,  или  нам.  Тогда
игре придет конец.
   - И сколько умрет человек?
   - Ни одного, надеюсь.
   - Вы можете воскресить любого?
   - Конечно.
   - Даже граждан из ваших зверинцев?
   - Не всех. Это зависит от того, какое впечатление они  оставили  в  нашей
памяти. Кольца памяти работают на основе нашей памяти при воссоздании.
   Она не стала расспрашивать дальше.
   - Мы, кажется, тоже находимся в изоляции здесь, в Конце Времени, как  это
с нами было в Начале, - сказала она  мрачно,  -  как  мало  у  нас  моментов
обычной жизни...
   - Все изменится. Это особенно беспокойные  дни,  как  объяснил  Браннарт,
являются результатом хронологических флюктуаций. Мы  все  должны  прекратить
путешествовать во времени ненадолго, тогда все придет в норму.
   - Я восхищаюсь вашим оптимизмом, мистер Корнелиан.
   - Благодарю, Амелия, - он снова стал ходить туда-сюда. -  Это  тот  самый
город, где я был зачат, говорила мне Железная Орхидея. Кажется это произошло
с некоторыми трудностями.
   Она оглянулась назад. Мистер Ундервуд все  еще  сидел  на  банке  памяти,
погруженный в беседу.
   - Мы оставим его?
   - Мы можем вернуться за ним позже.
   - Очень хорошо.
   Они ступили на серебряные поверхности, которые потрескивали при их шагах,
но не ломались. Они поднялись по черным ступенькам к причудливому мосту.
   - Наверное это будет подходящим, - сказал Джерек, -  если  я  вам  сделаю
здесь предложение, Амелия, как мой отец сделал предложение  моей  матери.  -
Ваш отец?
   - Загадка которую моя мать предпочитает не разглашать.
   - И вы не знаете, кто...
   - Не знаю.
   Она поджала губы.
   - В Бромли, такого факта было бы достаточно,  чтобы  полностью  исключить
женитьбу, знаете ли.
   - В самом деле?
   - О, да.
   - Но мы не в Бромли, - добавила она.
   Он улыбнулся.
   - Конечно нет.
   - Тем не менее...
   - Я понимаю.
   - Пожалуйста продолжайте...
   - Я говорил, что прошу здесь, в этом городе, где я был зачат, вашей руки.
   - Если я буду когда-нибудь свободна отдать вам ее, имеете вы в виду?
   - Точно.
   - Что ж, мистер Корнелиан, не могу сказать, что это неожиданно, но...
   - Мибикс  даг  фриши  хрунг!  -  сказал  знакомый  голос,  и  через  мост
промаршировал капитан Мабберс и его люди, вооруженные до зубов.

Глава 16
ЧЕРЕП ПОД КРАСКОЙ

   Когда капитан Мабберс увидел их,  он  резко  остановился,  направив  свой
инструмент - оружие на Джерека.
   Джерек почти с удовольствием смотрел на него.
   - Мой дорогой капитан Мабберс... - начал он.
   - Мистер Корнелиан! Он вооружен!
   Джерек не понял ее волнения.
   - Да,  музыка,  которую  они  производят,  самая  прекрасная,  которую  я
когда-либо слышал.
   Капитан Мабберс тронул  струну.  Из  колоколообразного  дула  его  оружия
раздался скрежещущий звук, вокруг ободка появилось несколько слабых  голубых
искр. Капитан Мабберс глубоко вздохнул и бросил инструмент на камни моста.
   Похожие звуки и искры получились и у других инструментов, которые держали
его люди.
   Кинув трансляционную пилюлю в рот (с недавних пор он носил  их  повсюду),
Джерек сказал:
   - Что привело вас в город, капитан Мабберс?
   - Занимайся своим  вонючим  делом,  сынок,  -  сказал  вожак  космических
пришельцев. - Все что мы, бравые ребята, сейчас хотим - это  найти  поскорее
путь наружу!
   - Я не могу понять, зачем вы  вошли  в  город,  хотя...  -  он  извиняюще
посмотрел на миссис Ундервуд, которая не понимала ничего  из  разговоров,  и
предложил ей пилюлю. Она отказалась сложив руки на груди.
   - Не получилось, - сказал один из латов. - Заткнись, Рокфрут, -  приказал
капитан Мабберс.
   Но Рокфрут продолжал:
   - Проклятое место оказалось так хорошо защищено, что мы подумали, что тут
должно быть что-то ценное. Такое наше счастье.
   - Я сказал, заткнись, тухлая башка!
   Но люди капитана Мабберса, казалось, теряли веру в своего капитана.
   Они скрещивали свои три глаза в самой  обидной  манере  и  делали  грубые
жесты локтями.
   - Разве у вас недостаточно успешно идут дела в других местах?  -  спросил
Джерек Рокфрута. -  Я  думал,  вы  прекрасно  разрушали,  насиловали  и  так
далее...
   - Так и было, пока...
   - Заткни свою дыру, тупица! - закричал вожак.
   - О, отвяжись, - огрызнулся  Рокфрут,  но,  казалось,  понял,  что  зашел
слишком далеко. Его голос стал тише, когда  капитан  Мабберс  неодобрительно
уставился на него. Даже его товарищи явно считали, что  язык  Рокфрута  явно
подвел его.
   - Мы немного нервничаем, - сказал один из них извиняющимся тоном.
   - Еще бы! - капитан Мабберс пнул  ногой  свое  брошенное  оружие.  -  Все
проклятые мучения которые мы  прошли,  чтобы  добраться  до  нашего  корабля
сначала...
   - ...и все, что мы уничтожили, появлялось снова, -  пожаловался  Рокфрут,
явно довольный, что нашел общую с капитаном тему.
   - ...и все наши вонючие пленники вдруг исчезали, - добавил другой.
   - Где тут смысл? - добавил жалобно капитан Мабберс. - Когда  мы  сели  на
эту планету, мы думали, что грабеж будет легким, что вытереть твой нос...
   - С тех пор, - сказал Рокфрут, - нас  преследуют  неприятности.  Никакого
смысла. Как вы можете терроризировать людей, которые смеются над вами? Кроме
того, все меняется вокруг все время...
   - Это планета иллюзий, - сказал капитан Мабберс внушительно.  Его  зрачки
разбежались в стороны. - Здесь вероятно,  еще  одна  из  их  ловушек,  -  он
сфокусировал глаз на Джереке. - Это так? Ты, кажется приличный  парень.  Это
правда?
   - Не думаю, чтобы кто-то непременно намеренно преследовал вас,  -  сказал
ему Джерек. - На самом деле мы хотели принять вас как гостей. Что  произошло
в точности? Кто остановил вас?
   - Ну, это была ничья. Мы бежали от проклятого пара, - сказал Рокфрут.
   - Затем появились эти маленькие чертовые круглые ребята. Они...
   Миссис Ундервуд оттянула Джерека за рукав. Он повернулся к ней. Топая  по
ступенькам  лестницы,  поднимались  инспектор  Спрингер,  сержант  Шервуд  и
команда полицейских.
   - Джи плу фиг тендей вага? - сказал инспектор Спрингер.
   - Флу хард! - воскликнула миссис Ундервуд.
   Джереку подошло время проглотить очередную пилюлю.
   - Пора взять их, -  инспектор  Спрингер  махнул  своим  людям.  -  Надеть
наручники!
   Констебли, двигаясь,  как  автоматы,  шагнули  вперед,  чтобы  арестовать
несопротивляющихся Латов. - Я знал что вы  соберетесь  где-нибудь  рано  или
поздно, - сказал инспектор Спрингер Джереку. - Поэтому я позволил вам уйти.
   - Но как вы могли последовать  за  нами,  инспектор?  -  спросила  миссис
Ундервуд.
   - Реквизировали экипаж, - важно ответил ей сержант Шервуд.
   - Чей?
   - О... его, - сержант ткнул пальцем назад.
   Джерек и Амелия обернулись и посмотрели вниз. Там стоял Герцог Королев  в
ярко-голубой  униформе,  похожей  на  форму  сержанта  Шервуда.  Когда   они
встретились с ним глазами, он приветливо помахал им желтой дубинкой и  дунул
в серебряный свисток.
   - О, небеса! - воскликнула она.
   - Мы сделали его почетным Констеблем, не правда ли, инспектор?  -  сказал
сержант Шервуд.
   - Чтобы посмеяться немного, не будет никакого вреда, - улыбнулся сам себе
инспектор Спрингер. - Если нам от этого будет польза.
   - Круфруди, хрунг! - сказал капитан Мабберс, когда его повели прочь.
   Город содрогнулся и застонал. Наступила  и  прошла  неожиданная  темнота.
Джерек заметил, что кожа у всех показалась призрачно-белой, почти голубой, и
глаза их стали похожи на глаза статуй.
   - Проклятье! - сказал сержант Шервуд. - Что это было?
   - Город... - прошептала миссис Ундервуд.  -  Он  такой  спокойный,  такой
молчаливый, - она пододвинулась к Джереку и  вжала  его  руку.  Он  был  рад
подбодрить ее.
   - Это часто случается?
   - Насколько я знаю, нет...
   Все замерли, даже Герцог Королев внизу. Латы нервно  огрызались  один  на
другого. Рты большинства констеблей раскрылись.
   Еще одна судорога. Где-то вдали задребезжал кусок металла, и  затем  этот
кусок с грохотом упал, но это был естественный звук. Джерек подтолкнул ее  к
лестнице.
   - Нам, я думаю, лучше спуститься на землю. Если это земля.
   - Землетрясение?
   - Мир слишком стар для землетрясений, Амелия.
   Они  поспешили  вниз  по  ступенькам,  и  их  движение  заставило  других
последовать за ними.
   - Надо найти Гарольда, - сказала миссис Ундервуд. -  Это  опасно,  мистер
Корнелиан?
   - Не знаю.
   - Вы сказали, что город безопасен.
   - От Латов, - Джерек с трудом смотрел на ее смертельно бледную  кожу.  Он
моргнул, как будто мог убрать сцену, но сцена осталась.
   Они достигли Герцога Королев. Герцог погладил свою бороду.
   - Я остановился около  твоего  дворца,  Джерек,  но  тебя  там  не  было.
Инспектор Спрингер сказал, что он тоже ищет тебя, поэтому мы последовали  за
тобой. Пришлось тебя поискать. Ты знаешь на что  похожи  эти  города,  -  он
покрутил в пальцах свисток.
   - Не кажется тебе, что этот ведет себя странно?
   - Умирает?
   - Возможно, или подвергается какому-то  радикальному  изменению.  Города,
говорят, способны восстанавливать себя. Может быть, это?
   - Не похоже...
   Герцог кивнул...
   - Хотя он не может сломаться. Города бессмертны.
   - Сломаться внешне, возможно.
   - Будем надеяться,  что  этим  все  ограничится.  Ты  выглядишь  больным,
Джерек, мой дорогой.
   - Я думаю, мы все так выглядим. Свет.
   - Действительно, - Герцог  сунул  свисток  в  карман.  -  Ты  знаешь  мои
инопланетяне исчезли. Пока Латы буйствовали. Они добрались до своего корабля
вместе с Юшариспом и Монгровом.
   - Они улетели?
   - О, нет. Они все испортили. Латы, должно быть, недовольны. Они  выглядят
немного сердитыми, не правда ли? Юшарисп и компания  одолели  их!  -  Герцог
засмеялся, но звук показался таким  неприятным,  даже  для  его  собственных
ушей, что он замолчал.
   - Ха, ха...
   Город, казалось, накренился, как если бы все структуры скользнули вниз со
склона. Они восстановили свое равновесие.
   - Нам лучше пройти к ближайшему  выходу,  -  сказал  один  из  констеблей
гулким голосом. - Идти, а не бежать. Если никто не будет паниковать, мы всех
быстро эвакуируем.
   - Мы получили то, за чем  при  шли,  -  согласился  сержант  Шервуд.  Его
униформа окрасилась в серый цвет. Он продолжал обмахивать ее,  будто  считал
цвет пылью, пристав шей к материалу.
   - Где мы оставили штуку, на которой прибыли? -  инспектор  Спрингер  снял
шляпу и вытер ее изнутри платком.  Он  посмотрел  вопросительно  на  Герцога
Королев. - Внимание специальный констебль! - его усмешка  была  фальшивой  и
ужасной. - Где летающая машина?
   Некоторое  мгновение  Герцог  Королев  был  настолько  озадачен  манерами
инспектора, что просто смотрел на него.
   - Воздушный корабль, хо-хо-хо,  который  принес  нас  сюда!  -  инспектор
Спрингер вернул на место свою шляпу и быстро  сглотнул  два  или  три  раза.
Герцог Неопределенно ответил:
   - Вон там, я думаю, - он медленно развернулся, покачивая  своей  дубинкой
(ставшей коричневой). - Или в этом направлении!
   - Проклятье! - сказал инспектор с отвращением.
   - Мибикс? - произнес рассеянно капитан Мабберс, как будто думая о  чем-то
другом.
   Земля издала стонущий звук и содрогнулась.
   - Гарольд! - Миссис Ундервуд дернула Джерека за  рукав.  Он  заметил  что
белая ткань его костюма стала пятнисто-зеленой. Вы должны найти его,  мистер
Корнелиан.
   Когда Джерек и Амелия побежали назад, туда, где  они  оставили  ее  мужа,
инспектор Спрингер так же кинулся за ними рысцой, потом его люди, неся между
собой ворчащих, но не сопротивляющихся Латов,  а  за  ними  следовал  Герцог
Королев, немного повеселевший от перспективы  действий.  Действия,  события,
были его жизнью, без них он увядал.
   На бегу Джерек и Амелия слышали пронзительный звук свистка Герцога, и его
голос, кричащий:
   - Эй! Эге-гей.
   От земли доносились шепчущие звуки  при  каждом  сделанном  шаге.  Что-то
горячее и органическое запульсировало казалось, в одном месте под их ногами.
Они  достигли  площадки  из  гниющего  металла.  Сквозь  сумрак  можно  было
различить Гарольда Ундервуда, все еще погруженного в беседу со своим другом.
Он поднял голову.
   - Ха! - тон его был добрее. - Так, вы все здесь. Это  говорит  кое-о-чем,
не правда ли, в нашем низменном мире? - по  всей  видимости,  собеседник  не
произвел глубокого впечатления на его убеждения.
   Равнина судорожно вздохнула, подалась и стала ямой в милю шириной.
   - Я думаю, нам лучше сделать новый  аэрокар,  -  сказал  Герцог  Королев,
резко останавливаясь.
   Гарольд Ундервуд  подошел  к  краю  ямы  и  заглянул  вниз.  Он?  почесал
соломенного цвета волосы, нарушив пробор...
   - Итак, по крайней мере, имеется еще один уровень, -  задумчиво  произнес
он. - Полагаю это к лучшему, - он не сделал попыток к  сопротивлению,  когда
жена мягко оттащила его назад.
   Герцог Королев крутил все свои кольца власти.
   - Наши кольца не работают в самом городе? - спросил он у Джерека.
   - Я не помню.
   За их спинами молча взорвалось здание.  Они  смотрели  как  обломки  пыли
плыли над их головами. Джерек заметил что  кожа  у  них  всех  теперь  имела
пятнистый, мерцающий оттенок цвета жемчуга. Он пододвинулся ближе к  Амелии,
все еще вцепившись в своего мужа, единственного из их компании, выглядевшего
спокойным. Они по шли прочь от ямы, огибая город.
   - Редкий случай, когда энергии города не хватает,  -  сказал  неподвижный
собеседник Гарольда Ундервуда. - Кому могла понадобиться такая мощность?
   - Значит вы знаете, что является причиной такого беспорядка?
   Нет.  Нет,  кто  может  сказать?  Вы  должны  связаться   с   центральным
философским отделом, хотя я думаю, что я - все что от него осталось. Если  я
только не составляю его целиком. Кто скажет, что является частью,  а  что  -
целым? И если целое содержится в каждой части или часть в целом, или целое и
часть различны,  не  в  терминах  размера  или  емкости,  а  в  существенных
свойствах...
   Сожалея о своей невежливости, Джерек продолжал путь мимо камня.
   Было бы чудесно обсудить эти вопросы - сказал он, - но мои друзья...
   - Круг - это круг, - сказал Гарольд Ундервуд. - Мы без сомнения, вернемся
назад. Прощайте, пока - бормоча про  себя,  он  позволил  Джереку  и  Амелии
увести себя.
   - Несомненно, несомненно. Природа реальности такова, что ничто не  может,
по определению, быть нереальным, если оно существует, а так  как  все  может
существовать, если его можно представить, тогда все, о чем мы говорим, как о
нереальном, следовательно реально...
   - Его аргументы довольно слабые, - сказал негромко Гарольд Ундервуд,  как
бы извиняясь. - Я не верю, что оно имеет то значение,  о  котором  заявляет.
Ладно. Кто мог бы поверить, что  Данте-католик,  оказался  таким  точным,  в
конце концов! - Он улыбнулся им. - Но теперь я полагаю мы можем  забыть  эти
сектантские развлечения. Проклятия, определенно, расширяют кругозор!
   Миссис Ундервуд судорожно вздохнула.
   - Что это за штука, Гарольд?
   Он просиял.
   - Что-то живое, возможно, животное перебежало им путь и скрылось в недрах
города.
   - Мы на краю, - сказал Герцог Королев.  -  Хотя  ничего,  кроме  черноты,
дальше не существует. Неисправность силового экрана?
   - Нет, - сказал Джерек, который находился впереди него. - Город  все  еще
испускает немного света. Я могу видеть, но там только пустыня.
   - Там нет солнца, - всмотрелась вперед Амелия. - Нет звезд.
   - Планета мертва? Вы это имеете в виду?  -  присоединился  к  ним  Герцог
Королев. - Да, там пустыня. Что стало с нашими друзьями?
   - Полагаю, слишком поздно говорить, что  я,  конечно,  прощаю  тебе  все,
Амелия, - сказал вдруг Гарольд Ундервуд.
   - Что, Гарольд?
   - Это не имеет  значения  теперь.  Ты  была,  конечно,  любовницей  этого
человека. Ты совершила измену. Вот почему вы оба здесь.
   С некоторой неохотой Амелия оторвала взгляд от безжизненного пейзажа. Она
нахмурилась.
   - Я был прав, не так ли?
   Ошеломленная, она переводила взгляд  от  Джерека  Корнелиана  к  Гарольду
Ундервуду и обратно. На губах Джерека появилась удивленная  полуулыбка.  Она
сделала беспомощный жест.
   - Гарольд, разве сейчас время?...
   - Она любит меня, - сказал Джерек.
   - Мистер Корнелиан!
   - И ты его любовница? - Гарольд Ундервуд протянул ласково руку к ее лицу.
- Я не обвиняю тебя, Амелия.
   Она глубоко вздохнула и коснулась руки мужа.
   - Очень хорошо, - Гарольд. В душе, да. И я люблю его.
   - Ура! - закричал Джерек. - Я знал, я знал! О, Амелия, это  счастливейший
день в моей жизни!
   Остальные  повернулись,  смотря  на  них.  Даже  Герцог  Королев  казался
шокированным.
   А откуда-то  с  неба  над  их  головами  гулкий  голос,  полный  мрачного
удовлетворения, закричал:
   - Я говорил вам это! Я говорил вам всем это! Глядите - это конец мира!

Глава 17
НЕКОТОРАЯ ПУТАНИЦА, КАСАЮЩАЯСЯ ПРИРОДЫ КАТАСТРОФЫ

   Лорд Монгров посадил  на  землю  большой  черный  яйцеобразный  воздушный
корабль с вмятиной на  самом  верху.  На  чертах  гиганта  лежало  выражение
глубокого  меланхолического  удовлетворения,  когда  он  вышел   из   судна,
показывая правой рукой на опустение за городом, где даже ветерок не  шевелил
бесплодную пыль в подобие присутствия жизни.
   - Все исчезло, - вещал Монгров. -  Города  больше  не  поддерживают  наши
забавы. Они едва поддерживают себя. Мы - последние выжившие из человечества.
И еще вопрос, как долго мы будем  существовать?  Что  ж,  по  крайней  мере,
большая часть путешественников во времени  была  возвращена,  а  космическим
путешественникам отданы их корабли, хотя от них мало пользы теперь.  Юшарисп
и его люди сделали все, что могли, но они могли бы  сделать  больше,  Герцог
Королев, если бы вы не были так глупы, что посадили их в свой зверинец.
   - Я хотел удивить вас,  -  сказал  как-то  неловко  Герцог,  не  в  силах
оторвать глаз от пустыни. - Вы имеете в виду, что там совершенно нет жизни?
   - Города  -  это  оазисы  в  пустыне,  которой  является  наша  Земля,  -
подтвердил Монгров. - Планета сама неминуемо развалится.
   Джерек почувствовал руку миссис Ундервуд, ищущую его. Он твердо сжал  ее.
Она храбро улыбнулась ему.
   Герцог продолжал крутить бесполезные теперь кольца власти.
   - Должен сказать, что ощущается определенное чувство потери, - сказал  он
наполовину себе. - И Миледи Шарлотина исчезла? И  Епископ  Касл?  И  Сладкое
Мускатное Око? И По Аргонхерт?
   - Все кроме тех, кто здесь.
   - Вертер де Гете?
   - Вертер тоже.
   - Позор! Он очень порадовался бы этой сцене.
   - Вертер больше не  флиртует  со  смертью.  Смерть  потеряла  терпение  и
забрала его, - лорд Монгров вздохнул. - Скоро я  встречаюсь  с  Юшариспом  и
остальными здесь. Тогда мы узнаем, сколько времени у нас осталось.
   - Значит, наше время ограничено? - спросила миссис Ундервуд.
   - Вероятно.
   - Черт, - сказал инспектор Спрингер, до которого начало доходить значение
слов Монгрова. - Просто невезение! - он снова снял шляпу. - Полагаю,  теперь
нет никаких шансов вернуться? Вы не видели здесь больших машин  времени,  а?
Мы прибыли сюда по официальному делу...
   - Ничто не существует за пределами  городов,  -  повторил  Монгров.  -  Я
думаю, ваш коллега, путешественник  во  времени,  помогал  в  общем  бегстве
отсюда. Мы считали вас мертвыми.
   На мгновение за их спинами город пронзительно вскрикнул, но быстро затих.
Красные облака, словно кровь в воде, поднялись клубами в атмосферу.
   Город будто был ранен.
   - Итак, он вернулся... - продолжал инспектор Спрингер. - Вы уверены, а?
   - Сожалею, но факты говорят об этом. Если ему не повезло,  он,  возможно,
оказался пойманным в общем хаосе уничтожения. Все  произошло  очень  быстро.
Атомы как вы знаете распадаются. Как и наши атомы, без сомнения,  распадутся
в конце концов. И атомы города и планеты присоединятся к вселенной.
   - О, господи! - сержант Шервуд скривил лицо.
   - Хм, - инспектор Спрингер пощипал усы. - Не знаю, что скажет Канцлер, но
никого, чтобы объяснить...
   - И мы тоже никогда не узнаем, - добавил сержант Шервуд. - Все  прекрасно
обернулось,  -  он,  казалось,  обвинял  инспектора.  -  Зачем  нам   теперь
повышение?
   - Я думаю, сейчас время примириться со своей судьбой, - предложил Гарольд
Ундервуд. - Земные амбиции должны быть отодвинуты в  сторону.  Мы  оказались
здесь, и перед нами вечность. Мы должны покаяться.
   - Успокойтесь, мистер Ундервуд, - плечи инспектора Спрингера поникли.
   - Вот так.
   - Может еще есть шанс на спасение, инспектор?
   - Что вы имеете в виду, сэр, - спросил сержант Шервуд, под спасением?
   - Я рассматривал возможность, что человеку может  быть  даровано  царство
Небесное, даже после того, как он был помещен сюда, если тот, поймет, почему
он оказался здесь...
   - Здесь?
   - В Аду.
   - Вы думаете это...
   - Я знаю, это, - улыбка Гарольда Ундервуда стала сияющей, он  никогда  не
выглядел таким расслабленным. Стало ясно, что он абсолютно счастлив.  Амелия
Ундервуд смотрела на него с некоторой привязанностью и  облегчением.  -  Все
это напомнило мне одну историю  о  путешествии  пилигрима,  -  начал  мистер
Ундервуд, дружески обхватив  плечи  сержанта  Шервуда.  -  Если  вы  помните
рассказ...
   Они пошли вместе вдоль периметра города.
   - Есть хоть какой-нибудь шанс  на  спасение,  Лорд  Монгров?  -  спросила
миссис Ундервуд.
   - Юшарисп и его люди сейчас занимаются этой проблемой.  Может  быть,  при
тщательном использовании ресурсов, имеющихся в нашем распоряжении, мы сможем
поддерживать небольшой искусственный сосуд  в  исправности  несколько  сотен
лет. Может даже оказаться, что все смогут поместиться в нем,  и  потребуется
выбор из тех, кто, наиболее вероятно, выживет...
   - Значит что-то вроде нового Ковчега? - предложила она.
   Ссылка на ковчег ничего не значила для Лорда Монгрова, но он был  вежлив.
- Если хотите, это  означает  жизнь  в  самых  суровых  и  некомфортабельных
условиях. Самодисциплина будет всего важней, конечно, и там не  будет  места
для развлечений любого рода. Мы используем все, что можем, из  городов,  всю
информацию, какую сможем собрать, и будем ждать.
   - Чего? - спросил ужаснувшись Герцог Королев. Ну, какой-нибудь счастливой
случайности...
   - Какого рода?
   - Нельзя быть уверенным, Никто не знает, что случится  после  разрушения.
Возможно начнут формироваться  новые  солнца  и  планеты.  О,  я  знаю,  это
маловероятно, Герцог Королев, но это лучше, чем  полное  вымирание,  не  так
ли?
   - Действительно, - ответил с некоторым  достоинством  Герцог  Королев,  -
надеюсь, у вас нет намерения выбрать меня для этого - этого зверинца!
   - Выбор будет сделан справедливо. Не я буду  судьей.  полагаю,  мы  будем
тянуть жребий.
   - Это ваш план, лорд Монгров? - спросил Джерек.
   - Ну, мой и Юшариспа.
   - Он нравится вам?
   - Вопрос не может быть поставлен так, что нравится, Джерек Корнелиан, так
как это вопрос реальности. Больше нет выбора! Поймите вы! Больше нет выбора!
- голос Монгрова стал почти дружелюбным, - Джерек, твое  детство  кончилось.
Настало время тебе стать взрослым, понять, что мир больше не твоя игрушка.
   Он посмотрел вверх.
   - А вот наши спасители.
   С  пронзительным  шумом  знакомая  асимметричная   куча,   которая   была
космическим кораблем Юшариспа, начала опускаться  рядом  с  яйцом  Монгрова.
Почти немедленно послышалось  негромкое  потрескивание,  и  в  боку  корабля
открылась дверь. Из нее показался Юшарисп (по крайней мере, это вероятно был
он), а за ним его коллеги.
   - Так много (скр-р-р)  уцелевших!  -  воскликнул  Юшарисп.  Полагаю,  что
(скр-р-р)  мы  должны  быть  (скр-р-р)  благодарны!  Мы  выжившие  с  Пупли,
приветствуем вас и рады крии ели мяук... - Юшарисп поднял одну из своих  ног
и начал возиться с чем-то на боку своего тела.
   Другой пуплианец (вероятно, ГНС Шашурп), сказал:
   - Я надеюсь (скр-р-р), что Лорд Монгров информировал вас  (скр-р-р),  что
вы  должны  теперь  подчиниться  (скр-р-р)  нашей  дисциплине,  если  хотите
увеличить свои шансы на жизнь (скр-р-р-р)...  -  Очень  неприятная  идея,  -
сказал Герцог Королев. Пуплианец сказал с нотой удовлетворения в голосе:
   - Прошло не очень много времени (скр-р-р-р),  Герцог  Королев,  когда  мы
были вынуждены (скр-р-р-р) подчиняться  вашей  воле  без  всяких  оправданий
(скр-р-р) к этому!
   - Тогда все было совсем иначе.
   - Конечно (скр-р-р).
   Герцог Королев погрузился в мрачное молчание.
   - Насколько (скр-р-р-р) мы можем установить, -  продолжал  Юшарисп,  Ваши
города все еще продолжают функционировать  (скр-р-р-р),  и  похоже  что  они
(скр-р-р) будут действовать достаточно долго  (скр-р-р-р),  чтобы  дать  нам
время подготовить эвакуацию (скр-р-р). Если найти средства  использовать  их
энергию...
   Джерек поднял руку, на которой сверкали кольца власти.
   - Вот что управляет энергией города, Юшарисп. Мы пользовались  ими  много
миллионов лет, я думаю.
   - Эти игрушки (скр-р-р) не нужны нам сейчас, Джерек Корнелиан.
   - Эта встреча становится скучной, - сказал Джерек на ухо Амелии. -  Можно
нам уйти? у меня есть многое, что я хотел сказать.
   - Мистер Корнелиан. Пуплианцы хотят помочь нам?
   - Но таким скучным образом, Амелия. Вы хотите жить еще в одном зверинце?
   - Это не совсем тоже самое. Как они говорят, у нас нет выбора.
   - Он у нас есть. Если города живы мы сможем жить в них  по  крайней  мере
какое-то время. Мы будем свободны, Мы будем одни.
   - Вы значит не боитесь уничтожения? Несмотря на то, что вы видели пустыню
- вон там?
   - Я все еще не вполне уверен, что такое "страх". Пойдемте, прогуляемся, и
вы сможете попытаться объяснить мне это.
   - Что ж... недалеко, ее рука все еще лежала в его. Они пошли.
   - Куда вы (скр-р-р) направились? - завопил удивленный Юшарисп.
   - Возможно мы присоединимся к вам позже, - сказал ему Джерек. - Нам нужно
кое что.
   - На это нет времени! (скр-р-р). Не осталось времени...
   Но Джерек не обращал на него внимания. Они отправились к городу, где  уже
исчезли незадолго до этого Гарольд Ундервуд и сержант Шервуд.
   - Это (скр-р-р) безумие! - кричал Юшарисп. - Вы отвергаете (скр-р-р) нашу
помощь после всех наших усилий? После того, как мы простили вас (скр-р-р)!
   Мы все еще немного не в ясности, - ответил Джерек, вспомнив свои  манеры,
- насчет такой природы катастрофы. Поэтому...
   - В неясности? Разве это (скр-р-р) не очевидно?
   - Вы, кажется, настаиваете, что здесь один ответ?
   - Я предупреждал тебя, Джерек, - сказал Монгров, - Больше нет выбора!
   - Ага! - Джерек продолжал тянуть Амелию к городу.
   - Это и есть Конец Времени. Конец Материи! - Монгров  окрасился  в  очень
странный цвет. - Может быть, осталось только несколько секунд!
   - Тогда мне, кажется, мы можем провести их как можно спокойнее, - ответил
ему Джерек. Он обнял Амелию за плечи. Она прижалась к  нему  улыбаясь...  Он
наклонился чтобы поцеловать ее, и они завернули за угол разрушенного здания.
   - О, вот вы где, наконец-то, раздался дружеский голос. - К счастью, я  не
опоздал.
   На этот раз Джерек не повернулся к вновь прибывшему,  пока  не  поцеловал
губы Амелии Ундервуд.

Глава 18
ОТКРЫВАЕТСЯ ПРАВДА И НАМЕЧАЮТСЯ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ

   Вспышка красного мерцающего  света  обратила  фигуру  путешественника  во
времени (так как это был он) в силуэт. Город забормотал  что-то  на  момент,
будто  бы  в  своей  дряхлости,  только  сейчас  осознал  опасность.  Голоса
доносились из разных мест, где были активизированы банки памяти. Чуть ли  не
истеричная болтовня производила  довольно  тревожные  впечатления,  пока  не
затихла. Амелия осознала присутствие наблюдателя.  Ее  губы  удалились,  она
улыбнулась Джереку, а затем они оба повернули головы  к  путешественнику  во
времени, который  ждал,  рассеянно  изучая  какие-то  детали  покрытой  мхом
конструкции, пока они не закончили.
   - Простите нас, -  сказал  Джерек,  -  но  в  связи  с  неопределенностью
будущего...
   - Конечно, конечно, - путешественник не слышал Джерека. Он махнул  рукой.
- Должен признаться я не знал, что это будет  такой  дьявольской  работой  -
доставить пассажира назад прежде, чем  вернуться  сюда.  Я  отсутствовал  не
более пары часов, да? Очень хороший баланс. Кто-нибудь еще обнаружился?
   Джерек мог прочесть  по  выражению  лица  Амелии,  что  она  не  одобряет
легкомыслия путешественника.
   - Вы знаете, сэр, мир заканчивает существование? Я думаю, через несколько
минут.
   - Гм, - он кивнул в подтверждении, но не счел заявление интересным.
   - Здесь Герцог Королев? - Джерек удивился неожиданному ветерку,  несущему
запах гиацинтов. Он поискал источник,  но  ветерок  утих.  -  И  Юшарисп  из
космоса  и  инспектор  Спрингер,  и  Лорд  Монгров,  и  капитан  Мабберс,  и
остальные.
   Путешественник нахмурился.
   - Нет, нет, я имею в виду людей из Общества!
   - Общество? - переспросила миссис Ундервуд, на  мгновение  перенесшись  в
Бромли. Затем она поняла смысл вопроса. - Гильдия - Они должны  быть  здесь?
Он и надеются спасти кого-нибудь?
   - Мы договорились о встрече. Это казалось самым удобным местом.  В  конце
концов дальше идти некуда! -  путешественник  во  времени  прошел  несколько
ярдов к месту, где стояла его немного  потрепанная  машина,  с  хрустальными
частями, тлеющими изменяющимися цветами,  латунь  которой  отражала  красный
цвет от города. - Одни небеса знают, какой вред  нанесла  моей  машине  наша
поездка. Она не была  проверена  соответствующим  образом,  знаете  ли.  Моя
основная причина для пребывания  здесь.  -  получить  информацию  от  Членов
Гильдии о том, где достать запасные  части  и  как  я  могу,  если  повезет,
вернуться в свою собственную вселенную, - он похлопал по эбонитовой раме.  -
Тут в ней трещина, и ее хватит не более, чем на пару длинных путешествий.
   - Значит вы пришли не наблюдать конец мира? - Джереку хотелось, чтобы его
кольца власти работали,  и  он  смог  бы  сделать  себе  теплое  пальто.  Он
чувствовал холод каждой костью.
   - О, нет, мистер Корнелиан! Я видел это не  один  раз!  -  путешественник
улыбнулся. - Это просто удобное во времени место.
   - Но вы могли бы спасти инспектора Спрингера и моего мужа и его  людей  -
взять их обратно, - сказала миссис Ундервуд. - Вы, в конце концов,  привезли
их сюда.
   - Вы что, полагаете, что я морально виноват в  их  затруднениях.  Тем  не
менее, Канцлер реквизировал мою машину, хотя я  не  хотел  использовать  ее.
Фактически, миссис Ундервуд, я был запуган.  Я  никогда  не  думал  услышать
такие угрозы из губ слуг английского общества! И Лорд Джеггет выдал меня.  Я
работал в тайне. Конечно узнав его, я доверил кое-что из своих  исследований
ему.
   - Вы узнали Лорда Джеггета?
   - Как товарища по путешествиям во времени.
   - Итак, он все еще в девятнадцатом столетии!
   - Он был, но исчез вскоре после того,  как  со  мной  вступил  в  контакт
Канцлер. Я думаю  он  вначале  хотел  реквизировать  мою  машину  для  своей
собственной пользы, и  использовал  свои  знакомства  с  различными  членами
правительства. Видите ли, его машина сломалась.
   - Значит его больше не было в 1896 году, когда вы отбыли оттуда? - Джерек
хотел услышать новости о своем друге. Вы знаете куда он отправился? - У него
была какая-то теория, которую он хотел проверить. Путешествие во времени без
машины. Я считал это опасным и сказал  ему  об  этом.  Я  не  знал,  что  он
задумал. Должен сказать, меня не заботит  его  судьба.  Неприятный  человек.
Слишком занят собой. И он подвел меня, втянув в свои сложные интриги.
   Джерек не слушал критические рассуждения путешественника во времени.
   - Вы плохо знаете его. Он очень помог мне не единожды.
   - Я уверен, у него есть свои достоинства, но они слишком эгоистичны.
   Он  играет  в  Бога,  а  я   не   люблю   этого.   Встречаются   подобные
путешественники во времени, но все они плохо кончают.
   - Вы думаете, лорд Джеггет мертв? - спросила его миссис Ундервуд.
   - Более, чем вероятно.
   Джерек был благодарен за руку, которую она подала ему.
   - Я считаю, что это ощущение  очень  близко  к  "страху",  о  котором  ты
говорила, Амелия. Или, может быть, к "горю"?
   Она почувствовала угрызения совести:
   - О, это моя вина. Я не научила тебя ничему, кроме боли.  Я  лишила  тебя
твоей жизнерадостности!
   Он был удивлен.
   - Если радость исчезает, Амелия, то перед лицом опыта. Я люблю тебя.
   И, кажется, нужна плата за этот экстаз, который я чувствую.
   - Плата! Ты никогда не упоминал  о  подобной  вещи  прежде!  Ты  принимал
доброе и  не  понимал  злое,  -  она  говорила  тихо,  помня  о  присутствии
путешественника во времени.
   Джерек поднял ее руку к своим губам, целуя сжатые пальцы.
   - Амелия, я скорблю о Джеггете и, возможно, о моей матери тоже...
   - Я стала эмоциональной, - сказала она. - Трудно знать, подходит ли такое
состояние ума к ситуации... - и она засмеялась, хотя на ее глазах  выступили
слезы. - Да это просто истерика. Тем не менее, не зная, ждет ли  нас  скорая
смерть или спасение...
   Он притянул ее к себе и поцеловал глаза. Очень  быстро  после  этого  она
взяла себя в руки, рассматривая город тревожным, несчастным взглядом.  Город
имел все признаки упадка, и Джерек  сам  больше  не  верил  тем  заверениям,
которые он дал ей, что изменения в городе были просто  поверхностными.  Там,
где раньше возможно было видеть почти на милю панораму конструкций и зданий,
теперь света было достаточно только чтобы видеть на сотню  ярдов  или  около
того. Он? начал обдумывать мысль, не попросить ли путешественника во времени
спасти их, взять их назад в 1896 год, рискнуть опасностями эффекта  Морфейла
(который, чтобы там не говорили, кажется, не действовал на них так,  как  на
остальных).
   - Все то солнечное сияние, - сказала она, - оно  было  фальшивым,  как  я
тебе уже говорила. В вашем небе никогда не было  настоящего  солнца,  только
то, которое города создали для вас. Весь твой мир, Джерек, был ложью!
   - Ты слишком критична, Амелия. У  человека,  есть  инстинкт  поддерживать
свое окружение. Города были созданы в соответствии с этими инстинктами.  Они
служили ему хорошо.
   Ее настроение изменилось. Она отодвинулась от него.
   - Так жестоко, что они подвели нас сейчас.
   - Амелия... - он пододвинулся к ней.
   Именно в этот  момент  рядом  с  хронобусом  путешественника  во  времени
появилась сфера, без предупреждения. Она  была  черной,  и  в  ее  мерцающем
корпусе отражались искаженные образы окружающего города.
   Джерек и Амелия наблюдали, как повернулась крышка люка  и  появились  две
одетые в черное фигуры, сдвигая назад дыхательные аппараты и очки. Их  сразу
узнали - это были миссис Уна Персон  и  капитан  Освальд  Вестейбл.  Капитан
Вестейбл улыбнулся, когда увидел их.
   - Итак вы прибыли невредимыми. Превосходно.
   Подошел путешественник во времени, пожав руку молодому  капитану.  -  Рад
что вы прибыли на рандеву, старина. Как поживаете миссис Персон?  Рад  снова
видеть вас.
   Капитан Вестейбл был в хорошем настроении.
   - Это стоит посмотреть, а?
   - Вы не присутствовали при Конце раньше?
   - Нет.
   Я надеялся, что вы сможете дать мне какой-нибудь совет.
   - Конечно, если мы сможем помочь. Но человек, который вам нужен, это Лорд
Джеггет. Именно он...
   - Его нет здесь, - путешественник сунул обе руки в карманы  куртки.  Есть
сомнения относительно того, что он выжил в катаклизме.
   Уна Персон отряхнула  свои  короткие  волосы.  Она  рассеянно  огляделась
вокруг, когда здание, казалось, протанцевало несколько фунтов по направлению
к ней, сложившись как гармошка.
   - Меня никогда не привлекали подобные места. Это Танелорп?
   - Танелорм, я думаю, - Джерек держался в  стороне,  хотя  отчаянно  хотел
узнать новости о своем друге.
   Даже имена перепутались. Это долго продлится?
   Считая, что он правильно понял ее вопрос, Джерек ответил.
   - Монгров считает, что несколько минут.  Он  говорит,  что  сама  планета
распадается.
   Миссис Персон вздохнула и устало потерла глаза.
   -  Мы  должны  уточнить  координаты,  капитан  Вестейбл.  условия   такие
подходящие. Жалко терять возможность...
   Капитан Вестейбл извиняюще пожал плечами.
   - Не каждый день у нас есть шанс увидеть что-нибудь такое интересное...
   -  Я  стараюсь  попасть  назад  в  мою  собственную  вселенную,  -  начал
путешественник во времени. - Мне сказали, что вы можете помочь,  что  у  вас
есть опыт в решении подобных проблем.
   - Это вопрос пересечений, - ответила миссис Персон. - Вот почему  я  хочу
сосредоточиться на координатах. Условия превосходные.
   - Вы сможете помочь?
   - Надеюсь, - она не казалась готовой  обнаружить  незнание  или  обсудить
вопрос. Вежливо, хотя и с неохотой, путешественник во времени замолчал.
   - Вы все воспринимаете эту ситуацию очень легко, Амелия Ундервуд  бросила
критический взгляд на маленькую группу. - Даже эгоистично. Есть  возможность
эвакуировать хотя бы часть из находящихся здесь людей, взять их назад сквозь
время. У вас нет чувства... катастрофы, имеющей место. Все чаяния нашей расы
исчезли, как будто никогда не существовали!
   Уна Персон ответила с определенной усталой добротой.
   - Это, миссис Ундервуд, мелодраматическая интерпретация...
   - Миссис Персон, ситуация  кажется  более  чем  "мелодраматической".  Это
уничтожение!
   - Для некоторых, возможно.
   - Но не для вас путешественников во времени. Вы не сделаете даже  усилий,
чтобы помочь другим?
   Миссис Персон с трудом подавила зевок.
   - Я думаю, наши перспективы совсем другие, миссис Ундервуд.  Уверяю  вас,
что я не без общественной сознательности, но когда вы  испытали  так  много,
для нас все это обретает другую  окраску.  Кроме  того,  я  не  думаю...  О,
небеса! Что это?
   Все последовали ее взгляду к низкой линии руин, недавно обрушившихся.
   Там, в полутьме, скакала, очевидно, по верхушкам обломков,  процессия  из
дюжины объектов приблизительно куполообразной формы. Джерек и  Амелия  сразу
же узнали в объектах шлемы констеблей и инспектора Спрингера.  Они  услышали
слабый звук свистка.
   Через несколько секунд, когда в руинах появился просвет, всем стало ясно,
что это погоня. Латы пытались убежать  от  своих  пленителей.  Их  маленькие
грушевидные тела быстро двигались по  упавшим  стенам,  но  люди  инспектора
Спрингера отстали ненамного.
   Крики Латов и полицейских были ясно слышны теперь.
   - Хрунт мибикс феркит!
   - Стой! Стой! Именем закона! Хватай его, Уич!
   Латы спотыкались и падали, но умудрялись ускользнуть от  преследователей,
несмотря на то, что большинство из них, кроме капитана Мабберса и, возможно,
Рокфрута, были все еще в наручниках.
   Снова заверещали свистки. Латы  исчезли  из  виду,  но  вскоре  появились
недалеко  от  сферы  времени  миссис  Персон,   увидели   группу   людей   и
поколебались, прежде чем броситься в другую сторону.
   Полицейские, остающиеся верными своему долгу, пока не  прозвучит  трубный
Глас,  и  сама  Земля  не  исчезнет  из-под  их  ног,  продолжали  неутомимо
преследовать свою добычу.
   Вскоре и Латы и полицейские удалились за пределы видимости и  слышимости,
и беседа могла продолжаться.
   Миссис Персон, казалось, потеряла часть своих усталых манер.
   - Я не имела представления, что здесь находятся другие люди!  Это  не  те
инопланетяне, которых мы посылали сквозь время? Я думала, что  они  к  этому
времени покинули планету.
   - Они сперва захотели ограбить и уничтожить все, что  можно,  -  объяснил
Джерек.
   - Но пуплианцы оставили их. Пуплианцы кажется испытывают  удовольствие  в
том, чтобы бросать все, начатое! Я полагаю, это их глас триумфа.  Они  ждали
его, конечно, долго, поэтому не стоит критиковать...
   - Вы имеете в виду, что в городе  находится  еще  одна  раса  космических
путешественников? - спросил капитан Вестейбл.
   - Да, Пуплианцы, как я сказал. У них есть план для  выживания,  но  я  не
согласен с ними. Герцог Королев...
   - Он здесь! - просветлела миссис Персон.
   Капитан Вестейбл немного нахмурился.
   Вы знаете Герцога?
   - О, мы старые друзья.
   - И Лорда Монгрова?
   - Я слышала о нем, -  сказала  миссис  Персон,  -  но  никогда  не  имела
удовольствие встретиться с ним. Тем не менее, если есть такая возможность...
   - Я буду рад представить вас. Конечно, предполагается, что этот маленький
оазис не развалится прежде, чем у меня появится шанс.
   - Мистер Корнелиан! - Амелия потянула его за руку.  -  Я  хочу  напомнить
вам, что сейчас не время для приятной беседы. Мы должны убедить  этих  людей
спасти столько жизней, сколько возможно!
   - Я забылся. Так приятно было узнать, что миссис Персон  -  друг  Герцога
Королев. Ты не считаешь, дорогая Амелия, что мы должны попытаться найти его.
Он будет рад возобновить знакомство, я уверен!
   Миссис Ундервуд пожала своими милыми плечиками, вздохнула. Она, казалось,
начала терять интерес ко всему происходящему.

Глава 19
ИЗЛАГАЮТСЯ РАЗЛИЧНЫЕ МНЕНИЯ И ОТНОШЕНИЯ РАЗВИВАЮТСЯ ДАЛЬШЕ

   Уловив недовольство Амелии и стараясь реагировать  на  события,  как  она
желает, Джерек припомнил кое-что из Уэлдрейка:

   Так закрывается крышка над нами
   (Труп окликает труп, и цепь звенит о цепь).
   Падает дерзкая соринка на сцену,
   (И наша боль еще сильнее).
   Теперь никому среди нас
   Не нужно искать чертоги смерти...

   Капитан Вестейбл подхватил последнюю строчку, ища одобрения не у Джерека,
а у миссис Ундервуд.
   - О, Уэлдрейк, - начал он, - всегда подходит...
   -  О,  скучный  Уэлдрейк!  -  сказала  миссис  Ундервуд  и   зашагала   в
направлении, откуда они пришли с  Джереком,  но  резко  остановилась,  когда
послышался приветливый голос:
   - Вот ты где, Амелия! Сержант Шервуд и я беседовали о  вкладе  Женщины  в
Грех. Неплохо бы иметь какие-нибудь замечания от тебя по этому поводу!
   - И к черту тебя, Гарольд!
   Она судорожно вздохнула, затем ухмыльнулась:
   - О, дорогой...
   Если Гарольд и услышал,  он,  без  сомнения,  принял  ее  проклятие,  как
дальнейшее доказательство ситуации. Он смутно улыбнулся ей.
   - Что ж, возможно, позже... - его пенсне поблескивало, так как его глаза,
казалось, метали пламя. Болтая, он и полицейский сержант пошагали дальше.
   Джерек догнал Амелию.
   - Я обидел тебя, моя дорогая! Я думал...
   - Возможно, я тоже сошла с ума, - сказала она ему, - так как никто больше
не принимает конец света всерьез, - но она говорила без убеждения. - Юшарисп
и пуплианцы принимают это всерьез, дорогая Амелия. И Лорд  Монгров.  Но  мне
кажется, что у тебя нет к ним симпатии.
   - Я хотела то, что считаю правильным.
   - Хотя это противоречит твоему темпераменту?
   - О, это несправедливо! - она зашагала дальше. Теперь  они  могли  видеть
космический корабль пуплианцев. Инспектор Спрингер и Герцог Королев  держали
руки поднятыми вверх.
   Стоя на трех ногах, Юшарисп или один из его товарищей, держал в четвертой
ноге или руке  предмет,  которым  угрожал  инспектору  Спрингеру  и  Герцогу
Королев. - О, небеса! - Амелия заколебалась. - Они используют силу!  Кто  бы
мог подумать?
   Лорд Монгров казался подавленным поворотом событий. Он  стоял  в  стороне
бормоча сам себе:
   - Я не уверен! Я не уверен!
   - Мы решили (скр-р-р) действовать ради вашего собственного блага, говорил
Юшарисп двум людям. - Остальных мы  уговорим  позже.  Теперь  будьте  добры,
войдите в корабль...
   - уберите это оружие! - властная команда сорвалась с губ Амелии Ундервуд.
Она сама казалась удивленной ею. - Разве Конец Мира означает  Конец  Закона.
Какой смысл в сохранении разумной жизни, если насилие будет методом, которым
мы живем? Разве мы не выше животных?
   - Я думаю (скр-р-р), мадам,  что  вы  не  поняли  срочности  ситуации,  -
Юшарисп был сбит с толку, оружие заколебалось.
   Увидев это, Герцог Королев опустил руки.
   - Мы (скр-р-р) не намерены продолжать  угрожать  никому  (скр-р-р)  после
того, как немедленная опасность будет позади,  -  сказал  другой  пуплианец,
вероятно, ГНС Шашурп. - Не в нашей (скр-р-р) природе  прибегать  к  насилиям
или угрозам.
   - Вы угрожаете всем с тех пор, как прибыли! - сказала она им. -  Действуя
до  сих  пор  не  оружием,  а  моральными  аргументами,   которые   начинают
становиться все специфичнее и которые никогда не убедят граждан  этого  мира
(не моего мира, должна добавить я, и я не одобряю их поведения так же как  и
вы). Сейчас вы демонстрируете  слабость  ваших  аргументов  -  вы  угрожаете
оружием и насилием.
   - Это не так (скр-р-р) просто, мадам, это вопрос жизни и смерти...
   - Мне кажется, - сказала она спокойно, - что  это  именно  вы  угрожаете,
мистер Юшарисп.
   Джерек восхищенно посмотрел на нее. Как  обычно,  ее  аргументы  были  не
совсем понятны ему, но вмешательство Амелии показалось ему внушительным.
   - предлагаю, - продолжала она, чтобы вы  предоставили  этим  людям  самим
решить свои проблемы, а сами вы делайте для себя, что считаете нужным.
   - Лорд Монгров (скр-р-р)  пригласил  нас  помочь,  -  сказал  ГНС  Шашурп
горестным тоном, - не слушайте ее Юшарисп (скр-р-р).  Мы  должны  продолжать
(скр-р-р) нашу работу!
   Отросток держащий оружие стал устойчивее. Герцог Королев медленно  поднял
руки вверх, но подмигнул Джереку Корнелиану.
   Гулкий бас Лорда Монгрова прервал диспут:
   - Должен сказать, Юшарисп, что у меня появились другие соображения...
   - Другие соображения, - Юшарисп вышел из себя. - На этой стадии (скр-р-р)
стадии!
   Маленький инопланетянин взмахнул оружием.
   - Посмотрите туда (скр-р-р) на это ничто. Вы  не  чувствуете,  что  город
разваливается? Лорд Монгров, из всех людей на вас я не подумал  бы,  что  вы
(скр-р-р) можете передумать. Почему (скр-р-р) почему?
   Гигант переступил ногами в пыли и почесал огромную голову.
   - Говоря прямо, Юшарисп, мне тоже стала надоедать эта - гм - драма.
   - Драма!  Скр-р-риии!  Это  не  драма,  Лорд  Монгров.  Вы  сами  сказали
(скр-р-р) это!
   - Ну!...
   - Как видите, сержант Шервуд, нельзя больше оспаривать наличие дьяволов в
Аду. Поглядите на тех ребят там. Это дьяволы, других не бывает!  -  это  был
Гарольд  Ундервуд,  появившийся  из-за  корабля  пуплианцев.  -  Вот  вам  и
скептики! Вот вам и Дарвин! Вот вам, сержант Шервуд, и ваши хваленые  науки!
Ха! - он приблизился к Юшариспу, с  некоторым  удивлением  рассматривая  его
через пенсне. - Какое искажение  человеческого  тела,  искажающее,  конечно,
искажение духа внутри, - он выпрямился, снова повернувшись лицом к сержанту,
-  Если  повезет,  сержант  Шервуд,  мы  скоро  увидим  самого  Врага   Рода
Человеческого! - кивнув тем из компании, кого  он  узнал,  Гарольд  Ундервуд
зашагал дальше.
   Миссис Ундервуд смотрела, как удаляется ее муж.
   - Должна сказать, я никогда не знала его таким спокойным. Жалко, что  его
не привезли сюда прежде.
   - Я умываю свои (скр-р-р) ноги от вас всех! - сказал Юшарисп. Он  казался
мрачным, когда отошел, чтобы прислониться к боку своего корабля.  -  Большая
часть уже сбежала!
   - Нам можно опустить руки! -  спросил  Герцог  Королев.  -  Делайте,  что
(скр-р-р) хотите...
   - Интересно мои люди поймали Латов? - сказал инспектор Спрингер, - Не то,
что это много значило теперь, просто  я  не  люблю  оставлять  незаконченные
дела. Понимаете, что я имею в виду, Герцог? - он взглянул на часы.
   - О, конечно понимаю, инспектор Спрингер.  У  меня  был  план  вечеринки,
которая затмит все остальные, и я готов был приступить  к  выполнению  этого
проекта - репродукция в натуральную величину древней планеты Марс  со  всеми
ее главными городами и набором различных культур из истории.  Но  при  таком
положении вещей...
   Он посмотрел на черную бесконечность за чертой города, перевел взгляд  на
руины внутри.
   - Я полагаю, больше  нет  материалов.  -  Или  средств,  -  напомнил  ему
Монгров. - Вы уверены Герцог, что не хотите принять  участие  в  этом  плане
спасения.
   Герцог сел на полурасплавленный металлический куб.
   - Он не очень привлекательный, дорогой Монгров. И нельзя не почувствовать
что вмешательство...
   Куб, на котором он сидел начал ворчать. Герцог с извинениями встал.
   - Это Судьба вмешивается в вашу бесполезную идиллию! - сказал  Юшарисп  с
некоторым раздражением. - А не люди с Пупли.  Мы  действовали  (скр-р-р)  из
благородных побуждений.
   Снова потеряв интерес к беседе,  Джерек  потянул  Амелию  прочь.  Она  на
момент сопротивлялась его руке, затем пошла с ним.
   - Путешественники во времени и в космосе не знают еще о присутствии  друг
друга, - сказала она. - Не  сказать  ли  им?  Ведь  только  несколько  ярдов
разделяет их!
   - Оставим их всех, Амелия. Нам нужно уединение.
   Выражение ее лица смягчилось. Она пододвинулась к нему ближе.
   - Конечно, дорогой Джерек.
   Он расцвел от удовольствия.
   - Будет жаль, - сказала немного позже меланхолическим тоном,  -  умереть,
когда мы признались друг другу в чувстве.
   - Умереть, Амелия?
   Что-то вроде мертвого дерева, но  сделанного  из  мягкого  камня,  начало
мерцать. На стволе появился экран. На нем изображение мужчины заговорило, но
звука не было. Они понаблюдали немного перед тем, как продолжить.
   - Умереть? - сказал он.
   - Ну, мы должны принять неизбежное, Джерек.
   - Быть названным по имени! Ты не знаешь, Амелия, каким счастливым делаешь
меня!
   - Кажется нет больше смысла отказывать себе в выражении моих чувств,  так
как у нас осталось мало времени.
   - У нас есть вечность!
   - В каком-то смысле возможно.  Но  всем  ясно,  что  город  должен  скоро
погибнуть.
   Будто опровергая ее слова, под ногами началось устойчивое  пульсирование.
Оно обладало силой и означало присутствие большого количества энергии, в  то
же время свечение от окружающих руин приобрело вокруг более здоровый оттенок
- ярко-голубого цвета.
   - Вот! Город восстанавливается! - воскликнул Джерек.
   -  Нет,  просто  видимость  выздоровления,  которая  всегда  предшествует
смерти.
   - Что это за золотистый цвет там? -  он  показал  на  линию  от  все  еще
вращающихся цилиндров. - Он похож на солнечный свет, Амелия!
   Они побежали к источнику света. Скоро они могли  ясно  видеть  что  лежит
впереди.
   - Последняя иллюзия города, - сказал  Джерек.  Они  оба  с  благоговением
смотрели на простое, не слишком соответствующее окружению зрелище. Это  была
маленькая травянистая поляна, полная цветов, покрывающих пространство только
в тридцать футов, хотя, совершенных до мельчайших подробностей, с бабочками,
пчелами и птицами, сидевшими на невысоком вязе. Они слышали  как  они  поют,
чувствовали запах травы.
   Держась за руки они шагнули в иллюзию.
   - Будто память города воспроизвела последний образ земли в ее прелести, -
сказала Амелия. - Что-то вроде памятника.
   Они присели на холмик. Руины и призрачный свет видны были все  еще  ясно,
но их можно было игнорировать.
   Миссис Ундервуд показала поддерево.
   Где на траве была разложена  ткань  в  красно-белую  клетку,  на  которой
стояли тарелки, кувшины, фрукты, пирог. - Не проверить ли нам,  съедобен  ли
пикник?
   - Сейчас, - он наклонился и понюхал воздух. Может быть, запах  гиацинтов,
который он почувствовал раньше, пришел отсюда.
   - Это не продлится долго, напомнила ему она. - Мы должны  воспользоваться
им, пока сможем. - Она легла так что ее голова оказалась на его коленях.  Он
погладил ее голову и щеку. Она дышала глубоко и ровно с  закрытыми  глазами,
слушая насекомых, наслаждаясь теплом невидимого  несуществующего  солнца  на
коже. - О, Джерек...
   - Амелия, - он наклонил голову и нежно поцеловал ее в губы во второй  раз
с тех пор, как они пришли  в  город,  и  она  без  колебаний  ответила.  Его
прикосновение к ее голому плечу, ее талии, только заставляли ее  прижиматься
ближе к нему и целовать его более крепко.
   Я как юная девушка, - сказала она, спустя некоторое время.  Все  так  как
должно быть.
   Он не понял ее слов, но не спросил ее. Джерек просто сказал:
   - Теперь, когда ты зовешь меня по имени, Амелия, означает ли это, что  мы
женаты, что мы можем...
   Она печально покачала головой.
   - Мы никогда не сможем, никогда не будем мужем и женой...
   - Нет?
   Нет, дорогой Джерек. Слишком поздно для этого.
   - Я вижу, - он печально потянул за травинку.
   - Ты знаешь, развода не было. И нас не связывает никакая церемония.
   О, я многое могла бы объяснить, но не будем терять минуты, которые у  нас
есть.
   - Эти... эти  условности.  Они  достаточно  важны,  чтобы  запретить  нам
выражение нашей любви?
   - О, пойми меня правильно, дорогой, я знаю теперь, что эти условности  не
универсальны, что они не существуют здесь - но не забывай, что я подчинялась
им годы. Я не могу в своей душе восстать против них в такое короткое  время.
Я и так ношу вину, которая угрожает заполнить меня.
   - Вина? Снова?
   Да, дорогой. Если я пойду против  моего  воспитания,  я  подозреваю,  что
сломаюсь полностью. Я не буду Амелией Ундервуд, которую ты знаешь.
   - Хотя, если бы было больше времени...
   - О, я знаю. В конце концов, я смогла бы  преодолеть  чувство  вины...  В
этом ужасная ирония всего происходя его!
   - Это ирония, - согласился он.
   Джерек встал, помогая ей подняться на ноги.
   - Давай посмотрим что нам предлагает пикник.
   Песня птицы продолжала звать с дерева,  когда  они  подошли  к  клетчатой
скатерти, но вместе с песней послышался другой звук, пронзительные  свистки,
знакомые им обоим. Затем  вырвавшись  из  мрака  города  на  солнечный  свет
иллюзии появились капитан Мабберс, Рокфрут  и  остальные  Латы.  Они  тяжело
дышали и вспотели, похожие теперь на ярко-красные ожившие свеклы. Их  зрачки
дико вертелись в глазах, когда они увидели Джерека и  Амелию  и  сконфуженно
остановились.
   - Мибикс? - сказал Рокфрут, узнавая Джерека. - Дрексим флуг руди?
   - Вас все еще, как я вижу, преследует полиция? - Амелия  была  более  чем
холодна с незванными гостями. - Здесь негде с прятаться.
   - Хрунг круфруди, - капитан Мабберс оглянулся назад,  откуда  послышалось
громыхание сапог,  и  дюжина  одинаково  одетых  полицейских,  явно  так  же
усталых, как и Латы, ворвались в натуральную иллюзию.  Они  помедлили  мигая
глазами и начали приближаться к  своей  добыче.  Капитан  Мабберс  выкрикнул
отчаянно:
   - Феркит! - и повернулся к ним лицом готовый драться против превосходящих
сил.
   - О, в самом деле, -  воскликнула  Амелия  Ундервуд.  -  Офицер,  так  не
годится! - она обращалась к ближайшему полицейскому.
   Полисмен ответил внушительно:
   - Вы все находитесь под арестом. Вы спокойно должны подчиниться.
   - Вы намерены арестовать и нас? - возмутилась миссис Ундервуд.
   - Строго говоря, мадам, вы находитесь под арестом с самого начала.
   Так вот, ребята...
   Но он заколебался, когда раздались два хлопающих  звука,  и  на  пригорке
материализовался Лорд Джеггет Канарии и Железная Орхидея.
   Лорд Джеггет был великолепен в  своей  любимой  светло-желтой  накидке  с
высоким воротником, обрамляющим черты лица патриция. Он оказался  в  хорошем
настроении. Железная Орхидея в пышном белом платье  необычного  покроя  была
так же счастлива, как и ее сопровождающий.
   - Наконец-то! - сказал Лорд Джеггет с  явным  облегчением.  -  Это  была,
должно быть, пятидесятая попытка.
   - Сорок девятая, неутомимый Джеггет,  -  ответила  Орхидея.  -  Я  хотела
счастья на пятидесятой.
   Джерек подбежал к своему другу и матери.
   - О, Джеггет!  Таинственный,  величественный,  дорогой  Джеггет!  Мы  так
беспокоились о вас! И Железная Орхидея, ты восхитительна. Где  же  вы  были?
Джеггет и Железная Орхидея расцеловались с Джереком. Стоя в стороне от  них,
миссис Ундервуд позволила  себе  фыркнуть,  но  подошла  с  неохотой,  когда
сияющая Орхидея позвала ее.
   - Мои дорогие, вы будете обрадованы нашими  новостями!  Но  вы  выглядите
такими несчастными. Что происходит с вами?
   - Ну, - ответила миссис Ундервуд с некоторым удовольствием, - мы в данное
время находимся под арестом, хотя неизвестно почему.
   - Вы, кажется оба имеете склонность не ладить с Законом, - сказал Джеггет
оглядываясь спокойно на компанию. - Все в порядке  констебль.  Я  думаю,  вы
знаете, кто я.
   Предводительствующий полицейский отдал салют, но не отступил.
   - Да, сэр, - сказал он неопределенно. - Хотя у нас есть приказ  прямо  от
Канцлера...
   - Канцлер, констебль, слушает мои советы, как, несомненно, вы знаете...
   - Я слышал что-то вроде этого, -  он  потрогал  свой  подбородок.  -  Как
насчет этих литовцев?
   Лорд Джеггет пожал плечами.
   - Я не думаю, что они все еще представляют угрозу Короне.
   Джерек Корнелиан был в восторге от представления Джеггета.
   - Великолепно, дорогой Джеггет! Великолепно!
   - И еще, сэр, есть еще вопрос  по  поводу  пребывания  в  Конце  Мира,  -
продолжал полицейский.
   - Не тревожьтесь об этом мой дорогой. Я займусь этим вопросом при  первом
удобном случае.
   - Очень хорошо, сэр, - двигаясь как во сне, полицейский сделал знак своим
коллегам. - Тогда мы лучше вернемся назад. Должны ли мы  сказать  инспектору
Спрингеру, что теперь здесь распоряжаетесь вы?
   - Можете сказать, констебль.
   Полицейские вышли из иллюзии и исчезли в темноте города. Капитан  Мабберс
вопросительно посмотрел на Лорда Джеггета, но получил безразличный взгляд.
   Рокфрут нашел пищу и набивал рот пирогом.
   - Грудникс! - сказал он. Импик дерпук ввили!
   Оставшиеся Латы расселись вокруг скатерти и вскоре с аппетитом пировали.
   - Итак, самая чудесная из матерей, ты знала  все  это  время,  как  найти
Лорда Джеггета! - Джерек снова обнял мать. - Ты играла в ту же игру, да?
   - Совсем нет! -  обиделась  она.  -  Мы  встретились  случайно.  Мне  так
наскучил наш мир, что я стала искать более приемлемый и, должна  признаться,
более интересный, но эффект Морфейла  препятствовал  мне.  Меня  бросало  из
одной эры в другую, прежде чем я осознавала это. Браннарт предупреждал меня,
но твой опыт заставил меня не доверять ему,  -  она  осмотрела  сына  сверху
вниз, и ее взгляд на Амелию Ундервуд не был таким критическим, как раньше. -
Вы оба бледны. Вам нужно восстановить свои силы.
   - Теперь мы чувствуем себя прекрасно, сияющая Орхидея! Мы так боялись  за
тебя. О, с тех пор, как ты исчезла, мир стал темнее...
   - Нам сказали, что Смерть пришла во вселенную... - вставила Амелия.
   Лорд Джеггет Канарии улыбнулся широкой мягкой улыбкой.
   - Что ж, мы вернулись в подходящий момент. - Это зависит от того, что  вы
имеете в виду, Лорд Джеггет, - Амелия Ундервуд показала на черноту.  -  Даже
город умирает теперь.
   - Изо всех наших друзей, -  продолжал  Джерек  печально,  -  только  Лорд
Монгров и Герцог Королев остались в живых. Остальные только в памяти!
   - Я думаю этого достаточно, сказал Джеггет.
   - Вы черствы, сэр! - миссис Ундервуд поправила кнопку на горле.
   - Можете называть меня так. - Мы считали что вы будете  ждать  нас,  Лорд
Джеггет, - сказал Джерек Корнелиан, - когда мы вернулись  в  конец  Времени.
Ведь вы обещали нам все объяснить здесь.
   - Я прибыл, но был вынужден почти сразу же отправиться снова. Моя  машина
подвела  меня.  Я  должен  был  сделать  некоторые  опыты.  Во  время   этих
экспериментов я встретил твою мать, и она уговорила  меня  удовлетворить  ее
каприз!
   - Каприз? - миссис Ундервуд отвернулась с возмущением.
   - Мы поженились, - сказала Железная Орхидея почти застенчиво, - наконец.
   - Поженились? Я завидую вам! Как это случилось?
   - Это была простая церемония, Джерек,  -  она  погладила  белый  материал
своего платья. Казалось что она покраснела.
   Любопытство заставило Амелию Ундервуд повернуться обратно.
   - Это произошло в пятьдесят восьмом столетии, я думаю, - сказала Железная
Орхидея. - Их обычаи очень трогательные. Простые, но  глубокие.  К  счастью,
жертвоприношения  рабов  стало  теперь  необязательным.  Нам  мало  что  еще
осталось сделать, видите ли,  так  как  мы  ждали  подходящего  момента  для
перемещения.
   - Без машины, - сказал  Джеггет  с  определенной  долей  гордости.  -  Мы
научились  путешествовать  во  времени  без  приспособлений.  Это  оказалось
теоретически возможным.
   - Совершенно случайно, - продолжала  Железная  Орхидея,  -  Лорд  Джеггет
нашел меня  пленницей  неких  неземных  существ,  временно  контролировавших
планету...
   - Завоевание флергианцев в 4004 -  4006  годах,  -  объяснил  Джеггет  со
стороны.
   - ...И сумели спасти меня прежде, чем успела  испытать  интересный  метод
пыток, который они изобрели, где плечи подвергаются... она замолчала, - но я
отклоняюсь. Оттуда мы продолжили движение вперед, как полагалось, этапами. Я
не смогла бы, конечно, сделать это сама. И некоторые  из  людей  тех  времен
препятствовали нам, но твой отец уладил все хорошо.
   Джерек сказал тихо:
   - Мой отец?
   -  Лорд  Джеггет,  конечно.  Ты  должен  был  догадаться!  -  она   сочно
засмеялась. - Ты должен был догадаться мой плод!
   - Я думал что слух касательный Сладкого Мускатного Ока...
   - Твой отец хотел сохранить это в секрете по личным  причинам.  Это  было
так давно. У него имелось какое-то научное  объяснение,  относящееся  к  его
генам, и как лучше увековечить их. Он считал тот метод самым надежным. - Что
и было доказано, - Лорд Джеггет положил руку с изящными пальцами  на  голову
сына и нежно потрепал его волосы, что и было доказано.  Джерек  снова  обнял
Лорда Джеггета.
   - О, я так рад, Джеггет, что это вы! Эта новость  стоит  ожидания,  -  он
протянул руку Амелии. - Это в самом деле самый счастливый день!
   Миссис Ундервуд ничего не сказала, но  не  отняла  своей  руки.  Железная
Орхидея обняла ее. - Скажи, моя дорогая Амелия, что ты  будешь  нашей  новой
дочерью!
   - Как я объяснила Джереку, это могло быть возможным.
   - В прошлом?
   - Вы, кажется, забыли Железная  орхидея,  что  здесь  нет  ничего,  кроме
прошлого. Нам не осталось будущего.
   - Нет будущего?
   - Она вполне права, - Лорд Джеггет убрал руку с плеч сына.
   - О! - комок поднялся к горлу Амелии.  -  Я  надеялась  что  вы  принесли
отсрочку. Это было глупо.
   Поправив свою желтую накидку, Лорд Джеггет уселся на холмик, показав  им,
чтобы они присоединились к нему.
   - Информация, которая у меня есть, не очень приятная, - начал он, но  так
как я обещал объяснить, когда мы расставались в последний  раз,  я  чувствую
себя обязанным выполнить это обещание. Надеюсь, что не наскучу вам, -  и  он
начал говорить.

Глава 20
ЛОРД ДЖЕГГЕТ КАНАРИИ ВЫКАЗЫВАЕТ ПРАВДИВОСТЬ, КОТОРОЙ ИЗБЕГАЛ РАНЬШЕ

   - Я полагаю мои дорогие, что мне лучше начать с признания, что я  не  был
первоначально, из Конца Времени, - сказал Лорд Джеггет. - Мое  происхождение
недалеко от вашего, Амелия (если я могу звать вас Амелией) - двадцать первое
столетие, если быть точным. После  ряда  приключений  я  прибыл  сюда  около
тысячи лет назад  и,  не  желаю  провести  всю  свою  жизнь  в  зверинце,  я
представил  себя  как  созданную  мною  личность.  Таким  образом,  хотя   и
подверженный  эффекту  Морфейла,  я  смог  продолжать  свои  исследования  и
эксперименты по природе времени, открыв между прочим, что я  могу,  соблюдая
определенные правила, оставаться долгие периоды в одной и той же эре.  Стало
даже очевидным, что я мог, если пожелаю, устроиться в одном из  ненаселенных
периодов времени.  Во  время  этих  экспериментов  я  встречался  с  другими
путешественниками  во  времени,  включаю  миссис  Персон  (возможно,  самого
опытного хрононавта, который у нас есть)  и  мог  обмениваться  информацией,
сделав в конце концов, вывод что я являюсь чем то вроде исключения, так  как
ни один путешественник во времени не был так мало подвержен влиянию  Эффекта
Морфейла. Наконец,  я  решил,  что  при  определенных  условиях  я  могу  не
страшиться  эффекта,  если  приму  определенные  предосторожности   (которые
включали тщательное внедрение в один из периодов и соответственно  избежание
всяческих  анахронизмов).  Дальнейшие   исследования   показали,   что   моя
способность  зависит  не  столько  от  моей   самодисциплины,   сколько   от
особенности моих генов. - Ага! - сказал Джерек. - Нам уже говорили о генах.
   -  Вполне  вероятно.  Ладно,  в  течении  моих  различных  экспедиций  по
тысячелетию мне стало известно, задолго до того,  как  инопланетянин  принес
нам эти известия, что конец Времени близок. Узнав это, мне  казалось  что  я
могу спасти что-то из нашей культуры и обеспечу выживание нашей расы, сделав
своего рода временную петлю. Для вас должно быть очевидным, что  я  надеялся
сделать - взять определенных людей с конца Времени и поместить их  в  начало
со всеми знаниями, какие можно  взять  и  со  всей  их  цивилизацией.  Наука
построила бы нам новые города, думал я, у нас будут впереди  миллиарды  лет.
Как бы то ни было, один факт стал ясен очень  рано,  и  он  касался  эффекта
Морфейла. Он не позволил бы осуществиться моему плану, без  разницы  как  бы
далеко во времени я не вернулся. Только люди с Генами, как у меня, могли  бы
колонизировать прошлое. Следовательно я модифицировал схему. Я найду нового:
Адама и Еву,  которые  дадут  потомство  и  произведут  расу,  неподвластную
времени (или по крайней мере, раздражающему эффекту Морфейла). Чтобы сделать
это, я должен бы найти мужчину и женщину, имеющих такие  же  характеристики,
как и я сам.  В  конце  концов,  я  махнул  рукой  на  поиски  открыв  через
эксперимент, что твоя  мать  Джерек,  Железная  Орхидея,  была  единственным
существом, которое я нашел, гены которые напоминали мои. Тогда  я  предложил
ей, не говоря о моих намерениях, чтобы мы вместе зачали ребенка.
   - Мне это показалось такой забавной идеей, - сказала Железная Орхидея.  И
никто не делал ничего подобного тысячелетия!
   - Таким образом через некоторые трудности, был рожден ты, мой мальчик. Но
я все еще нуждался в жене для тебя, чтобы ты мог остаться, скажем в Палеозое
(где существует как ты уже знаешь) станция, без того, чтобы быть  неожиданно
выкинутым из того снова. Я искал с начала  истории,  испытывая  субъекта  за
субъектом, пока наконец в Амелии Ундервуд не нашел свою Еву!
   - Если бы вы спросили меня, сэр...
   - Я ничего не мог рассказать. Я  объяснил,  что  должен  был  работать  в
секрете, что мой метод борьбы с эффектом Морфейла был настолько  деликатным,
что я не мог позволить себе ни малейшего  анахронизма.  Консультироваться  с
вами значит  что-нибудь  открыть  о  себе.  В  то  время  мне  это  казалось
невозможной, опасной мыслью! Я должен был  похитить  вас  и  привести  сюда.
Затем я представил вас Джереку, надеясь, что вы привлечете друг друга.  Все,
казалось, шло  хорошо.  Но  как  ты  помнишь,  вмешалась  миледи  Шарлотина,
обиженная манерой, в которой мы ввели ее в заблуждение.
   - И когда я пришел к вам за помощью вас не было, Джеггет. Вы тогда  снова
искали приключений во времени.
   - Точно, Джерек. По несчастью, я не смог предвидеть,  что  ты  пойдешь  к
Браннарту, займешь  у  него  машину  времени  и  вернешься  в  девятнадцатое
столетие. Уверяю тебя, я был так же как и ты  удивлен  увидев  тебя  там.  К
счастью,  в  одной  из  своих  ролей,   как   судья   Верховного   Суда,   я
представительствовал на твоем процессе...
   - ...И вы не могли признать меня из-за эффекта Морфейла!
   - Да, но я устроил, чтобы эффект  сработал  в  момент  твоей  казни.  Это
привело меня к еще одному открытию в природе времени,  но  я  не  мог  тогда
позволить раскрыть тебе мои планы. Миссис Ундервуд  должна  была  оставаться
там, где она была (что считалось невозможным Браннартом), в то время, как  я
работал. Я вернулся сюда, как можно скорее, отчаянно пытаясь исправить дело,
но постепенно узнавая все больше  и  больше  фактов,  противоречащих  теории
Браннарта. Я связался с  миссис  Персон,  и  она  оказала  мне  значительную
помощь. Я договорился встретиться с ней здесь между прочим... - Она прибыла,
- сказала ему Амелия Ундервуд.
   - Я очень рад. Но я отвлекся. Следующей  вещью,  что  я  узнал  по  моему
возвращению, было то, что исчез снова Джерек. Но ты сделал открытие, которое
изменило все мои исследования. Я слышал о методах рециклирования Времени, но
отверг их. Убежище для детей, которое ты открыл, не только  доказывало,  что
это возможно, но показывало, как это сделать. Это означало,  что  многое  из
того, что я делал было больше не нужно. Но ты, конечно, все еще  был  где-то
во времени. Я рискнул вернуться в  девятнадцатое  столетие  и  спасти  тебя,
подвергая себя эффекту Морфейла. Я сам оказался оставленным в этом столетии,
и если бы не путешественник во времени, не знаю, как его зовут, я никогда не
нашел бы решения своей проблемы. Он сообщил мне много информации о временных
циклах - он сам был из одного из них - и  я  сожалел,  что  для  того  чтобы
избавить себя от недоразумений (так как я слишком много рассказал о себе,  и
моя маскировка становилась слишком опасной) я согласился на план Канцлера  о
реквизировании машины времени, и посылки его за тобой. Я не  воображал  себе
тех осложнений, свидетелем которых стал.
   - не кажется, Лорд Джеггет, - пробормотала миссис Ундервуд,  -  что  ваши
проблемы не возникли бы  совсем,  предвидьте  вы  обыкновенные  человеческие
факторы...
   - Согласен с вашей критикой, Амелия. Я заслужил ее, но я  был  одержим  и
считал  необходимым  действовать  срочно.   Все   разнообразные   флюктуации
возникшие в мегапотоке  -  в  основном  благодаря  мне,  должен  признаться,
фактически увеличивали общую  путаницу.  Настоящее  состояние  Вселенной  не
наступило бы так быстро, если бы не энергия, затраченная городами - на  наши
различные проекты. Но все это изменится теперь если повезет.
   - Измениться? Вы сказали, что слишком поздно.
   Разве я произвел такое впечатление? Простите. Мне хотелось бы, чтобы  вам
не пришлось страдать так  много,  особенно,  раз  оказалось,  что  весь  мой
эксперимент в целом бессмыслен.
   - Значит, мы не можем поселиться в прошлом, как вы планировали? - спросил
Джерек.
   - Бессмыслен? - с негодованием воскликнула Амелия.
   - Ну, и да, и нет.
   -  Вы  не  умышленно  поместили  нас  в  Палеозое,   как   часть   вашего
эксперимента, Лорд Джеггет?
   - Нет, Амелия. Я не обманывал вас, я считал, что послал вас сюда.
   - Вместо этого мы отправились назад.
   - Именно это я и хочу сказать. Вы не отправились строго говоря назад.
   Вы отправились вперед, и таким образом нейтрализовали эффект Морфейла.
   - Каким образом?
   - Потому что вы завершили круг. Если время - это круг (а так  единственно
правильно рассматривать его), и  мы  путешествуем  по  кругу,  то  проходим,
конечно, от Конца к Началу очень быстро, не правда ли? Вы проскочили Конец и
оказались в Начале.
   - И обманули  Эффект  Морфейла!  -  сказал  Джерек,  хлопнув  в  восторге
ладонями.
   - В каком-то смысле да. Это  означает  что  мы  можем,  если  хотим,  все
избежать Конца Времени просто прыгнув  вперед  в  начало.  Недостатки  этого
метода, тем не менее, значительны. У нас не будет, например, мощи городов...
   Но возбуждение Джерека отмело все эти мысли.
   И таким образом, как Овидий, вы вернулись, чтобы  отвести  нас  из  плена
времени на обетованную землю - вперед, как можно выразиться, в прошлое!
   - Не так, - засмеялся его отец. - Нет необходимости покидать эту  планету
или этот период.
   - Но нам грозит окончательное разрушение, если оно  не  происходит  прямо
сейчас.
   - Чепуха! Почему ты так думаешь?
   - Идемте, - сказал Джерек, начиная подниматься. - Я вам покажу.
   - Но у меня много есть чего сказать тебе, сын мой.
   - Позднее, когда мы все увидим.
   - Очень хорошо, - Лорд Джеггет помог подняться сперва Амелии, потом своей
жене. - Возможно это неплохая идея -  найти  миссис  Персон  и  других.  Но,
Джерек, вряд ли твоя нехарактерная встревоженность оправдана.
   Капитан Мабберс и Рокфрут подняли головы от еды.
   - Орф? - сказал капитан Латов ртом полным кекса.  Но  лейтенант  успокоил
его:
   - Груш фоллс, хрунг фреша, - они снова повернулись к еде  и  не  обращали
внимания, как четверо людей осторожно сошли с маленькой пасторальной полянки
в мертвенно-бледный мерцающий свет на обширном пространстве руин,  где  сама
атмосфера как теперь  казалось  Джереку,  отдают  слабым  леденящим  запахом
смерти.

Глава 21
ВОПРОС ПОЗИЦИИ

   - Я  должен  сказать,  -  говорил  Джеггет  на  ходу,  -  город  страдает
определенной вялостью.
   -  О,  Джеггет,  ты  недооцениваешь!  -  его  сын  шел  рядом,  а   леди,
переговариваясь друг с другом немного позади.
   Подтеки полуметаллической, полуорганической материи цвета  пыльной  травы
извивались поперек их тропинки.
   - Но он оживает, - сказал Джеггет. - Взгляни Туда,  разве  это  не  вновь
воссозданная цепь?
   Труба, на которую он указывал, тянулась слева на право от них и выглядела
новой, хотя и очень обыкновенно.
   - Это не призрак, Джеггет. Труба может быть иллюзией.
   Его отец не стал спорить.
   - Если ты так думаешь,  -  глаза  его  блеснули.  -  Юность  всегда  была
упрямой.
   Джерек уловил иронию в голосе отца, его друга.
   - О насмешливый Джеггет, так хорошо быть  снова  в  твоей  компании!  Все
тревоги исчезли!
   - Твое доверие согревает меня, - сказал Джеггет. Для чего, своим детям.
   - Детям?
   Небрежный взмах рукой.
   - Человек заводит привязанности то  здесь  то  там  во  времени.  Но  ты,
Джерек, мой единственный наследник.
   Пока  они  шли  сквозь  мерцающий  сумрак,  Джерек,   заразившись   явным
беззаботным  оптимизмом  Джеггета,  искал  знаки,  указывающие,  что   город
возвращается к  жизни.  Возможно,  такие  знаки  действительно  были:  свет,
который  все  время  его  наблюдения,  мерцал  голубоватым,   жизнерадостным
оттенком, регулярный ритм, пульсирующий под его ногами, вызывал  в  сознании
образ оживающего сердца. Но нет, как это могло быть?
   Лорд Джеггет закатал рукава, чтобы  они  не  коснулись  тонкой  ржавчины,
лежавшей всюду на земле.
   - Мы можем положиться на города, - сказал он,  -  даже  если  у  нас  нет
надежды когда-либо понять их.
   - Вы теоретизируете, Джеггет.  Очевидность  противоречит  вам.  Источники
мощи городов исчезли.
   - Инстинкты существуют. Источники тоже. Города нашли их.
   - Даже вы, Джеггет, не можете быть так уверены, - но сейчас Джерек хотел,
чтобы его опровергли.
   Джеггет остановился, так как впереди них была темнота.
   - Мы достигли окраины города?
   - Кажется, да.
   Они подождали Железную Орхидею и Амелию Ундервуд, которые немного отстали
от них. К удивлению Джерека, обе женщины кажется хорошо чувствовали  себя  в
компании. Они больше не сверкали глазами и не предпринимали  замаскированных
атак друг на друга. Они  выглядели  старинными  подругами.  Джерек  подумал,
начнет ли он когда-нибудь понимать эти тончайшие сдвиги в  отношениях  между
женщинами, но был доволен. Если все должны погибнуть, пусть  это  произойдет
при хороших отношениях. Он подозвал их к себе.
   Здесь  город  отбрасывал  более  широкий  отблеск  света  на   нарушенный
ландшафт. Бесплодная, покрытая трещинами  пустыня,  не  заслуживающая  более
названия "земля", оболочка,  которая  может  обратиться  в  пыль  при  одном
прикосновении.
   Железная Орхидея поправила складку на платье.
   - Все мертво.
   -  И  в  последней  стадии  разложения,  -  сочувственно  сказала  Амелия
Ундервуд.
   - Я не могу поверить, - сказала ровным голосом Орхидея, что это мой  мир.
Он был таким жизнерадостным.
   - Его  жизнерадостность  была  украдена  как  сказал  Монгров,  -  Джерек
рассматривал темноту за городом.
   - Ну, по крайней  мере,  сердцевина  осталась,  -  сказал  Лорд  Джеггет,
коснувшись на секунду плеча жены.
   - Разве они еще не загнили, лорд Джеггет? - сказала Амелия и  пожалела  о
своей безжалостности, когда взглянула на лицо Орхидеи.
   - Оно может быть оживлено. - Холодно, -  пожаловалась  Железная  Орхидея,
отодвинувшись дальше от границы города.
   - Мы плывем в вечной темноте, - сказал Джерек.  -  Где  нет  Солнца,  нет
звезд, ни одного метеорита. И эта темнота, дорогие родители, скоро  поглотит
нас тоже!
   - Ты слишком драматичен, мой мальчик.
   - Возможно, и нет, - в голосе Орхидеи пропали чувства.
   Они пошли следом за ней и почти тут же наткнулись на машины, используемые
путешественником во времени и миссис Персон с капитаном Вестейблом.
   - Но где наши друзья? - удивился Лорд Джеггет.
   - Они были здесь недавно, - сказал ему Джерек. - Эффект Морфейла?
   - Здесь? - взгляд Лорда Джеггета был откровенно скептическим.
   - Может, они с Юшариспом и остальными?
   Джерек чуть улыбнулся при виде Амелии и своей матери, взявшихся за  руки.
Его все еще озадачивала перемена  в  них.  Он  чувствовал,  что  это  как-то
связано с женитьбой Лорда Джеггета на Железной Орхидее.
   - Не поискать ли нам их, предприимчивый Джеггет?
   - Ты знаешь, где искать?
   - Вон там.
   - Тогда веди нас! - он встал рядом с Джереком.
   Свет от города мигнул на мгновение резче, чем раньше, и  здание,  которое
лежало в руинах, теперь стало целым перед Джереком,  но  отовсюду  слышались
трески, стоны, бормотание,  предполагающие  сильнейшие  ухудшение  состояния
города. Снова они подошли к краю города, где свет был очень тусклым.  Джерек
не знал, куда идти дальше, пока не услышал знакомый голос:
   - Если (скр-р-р) вы возьмете назад в их собственное  (скр-р-р)  время  ту
группу, это, по крайней мере, уменьшит (скр-р-р) проблему, миссис Персон.
   Все собрались  сейчас  у  космического  корабля  пуплианцев  -  инспектор
Спрингер  и  его  констебли,  Герцог  Королев,  огромный  мрачный   Монгров,
путешественник во времени, миссис Персон и капитан Вестейбл в  своей  черной
униформе,  мерцающей,  как  тюленья  кожа.  Отсутствовали   только   Гарольд
Ундервуд, сержант Шервуд и Латы.
   На фоне своего корабля  пуплианцы  были  трудноразличимы.  Позади  группы
лежала уже знакомая чернота бесконечной бездны.
   Они услышали голос миссис Персон:
   - Мы не подготовлены для перевозки  пассажиров.  Кроме  того,  мы  спешим
вернуться на нашу базу, чтобы начать определенные эксперименты,  необходимые
для подтверждения наших представлений о пересечении вселенных...
   Лорд Джеггет,  бледно-желтые  одежды  которого  контрастировали  с  общей
темной расцветкой, подошел к группе, оставив позади Джерека и двух женщин. -
Вы как всегда о ком-то беспокоитесь, мой  дорогой  Юшарисп,  -  хотя  прошло
довольно много времени с тех пор как он видел инопланетянина.  Лорд  Джеггет
без труда узнал его. - И по-прежнему настаиваете на своей точке зрения.
   Многочисленные глаза маленького существа с неудовольствием  сверкнули  на
вновь пришедшего.
   - Я считаю (скр-р-р-р), Лорд Джеггет, что она самая правильная! - Он стал
подозрительным. - Вы были здесь все время?
   -  Только  недавно  вернулся.  -  Лорд  Джеггет  коротко  поклонился.   Я
извиняюсь, были некоторые трудности. Потребовалось точная  настройка,  чтобы
попасть так близко  к  концу  всех  вещей,  иначе  можно  было  оказаться  в
абсолютном вакууме!
   - По-крайней мере (скр-р-р) вы признаете...
   - О, я не думаю, что мы нуждаемся в несогласии, мистер  Юшарисп.  Давайте
примем как факт, что мы всегда  останемся  противоположны  по  темпераменту.
Сейчас настал момент для реализма?
   Юшарисп оставаясь подозрительным, умолк. ГНС Шашурп вмешался в разговор.
   - Все решено (скр-р-р). Мы  намерены  реквизировать  все,  что  возможно,
спасти из города (скр-р-р), для того, чтобы подкрепить наши планы выживания.
Если вы желаете (скр-р-р) помочь и  разделить  дальнейшие  выгоды  (скр-р-р)
нашей работы...
   - Реквизиция? - Лорд Джеггет поднял брови. Казалось его высокий  воротник
задрожал. - Почему это необходимо?
   - У нас нет времени (скр-р-р) объяснять все сначала!
   Лорд Монгров поднял голову, посмотрел на Джеггета угрюмым взглядом. Голос
его был по прежнему зловещим и мрачным, хотя он говорил, будто никогда  себя
не ассоциировал с инопланетянами. - У них есть план, красноречивый  Джеггет,
построить закрытое помещение с замкнутым циклом  окружающей  среды,  которое
переживет окончательное разрушение городов,  -  он,  как  колокол,  вещал  о
тщетности борьбы. - План имеет определенные достоинства.
   Лорд Джеггет был открыто против. Он говорил сухо и презрительно.
   - Я уверен, что это отвечает предпочтению пуплианцев  к  мелочности,  так
как упрощение для них лучше,  чем  множественность  выборов,  -  черты  лица
Джеггета выражали суровое  неодобрение.  -  Но  они  не  имеют  права,  Лорд
Монгров, вмешиваться в функционирование наших городов  (которое,  я  уверен,
они плохо понимают).
   - Разве кто-нибудь из нас... - но пыл Монгрова уже погас.
   - Кроме того, - продолжал хрононавт, - я только недавно  установил  здесь
собственное оборудование. Я был бы более, чем немного расстроен,  если  они,
даже невольно испортят его.
   - Что? - Герцог Королев очнулся от апатии. Он осмотрелся вокруг как будто
ища это оборудование, с ожиданием и полным надежд лицом. - Ваше  собственное
оборудование хитроумный Джеггет? Ого! -  он  погладил  бороду  на  его  лице
появилась улыбка. - Ага!
   Все образовали аудиторию для Лорда в желтых одеждах. Он помолчал  немного
насмешливо, достаточно, чтобы завоевать полное внимание  даже  недоверчивого
путешественника во времени.
   - Установленное не так давно с  помощью  твоего  друга,  Джерек,  который
помог тебе достичь девятнадцатого столетия во время последнего визита.
   - Няня? - теплое чувство наполнило его.
   - Она самая. Ее помощь была неоценимой. Ее программа содержит всю  нужную
информацию. Требовалось только освежить ее память. Она -  самый  сложный  из
древних автоматов, которые я когда-либо встречал. Я изложил ей нашу проблему
и предложил решение. Большую часть остальной работы она проделала сама.
   Железная Орхидея явно ничего не знала об этом.
   - Работы - героический муж?
   -  Необходимой  для  установки  оборудования,  которое  я  упомянул.   Вы
заметили, что, с недавнего времени, город запасал энергию вместе  с  другими
городами.
   - Запасал!  Ба!  (скр-р-р)  трансляционный  ящик  Юшариспа  издал  нечто,
напоминающее горький смех. - Протрачивал (скр-р-р) последнюю, вы это  имеете
в виду?
   Лорд Джеггет игнорировал пуплианца, повернувшись к Герцогу Королев. - Нам
повезло, что когда я вернулся в конец Времени, разыскивая Джерека и  Амелию,
я услышал об открытии убежища и смог пригласить Няню в свой замок.
   - Вот куда она исчезла, в ваш зверинец! - сказал Герцог Королев. - Хитрый
Джеггет!
   - Не совсем. Сомневаюсь, что мой зверинец уцелел таким, каким он был.
   Няня сейчас в одном из  других  городов.  Она  должно  быть,  заканчивает
последние незначительные регулировки.
   - Значит вы задумали спасти целый город! -  Лорд  Монгров  бросил  взгляд
через плечо. - Конечно  не  этот.  Видите,  как  он  гибнет,  даже  пока  мы
разговариваем?
   - Это ненужный пессимизм, Лорд Монгров. Город  преобразует  себя,  вот  и
все.
   - Но свет, - начал Герцог Королев. - Экономия энергии как я сказал.
   - А там? - Монгров жестом показал на бездну.
   - Вы можете заселить те места. Там есть, где  разместить  солнце  средних
размеров. - Видите ли Джеггет, - объяснил  Герцог  Королев,  -  наши  кольца
власти не работают. Это означает  что  город  не  может  дать  нам  энергию,
которая нам требуется.
   - Вы пытались?
   - Да.
   - Но не последние пару часов, - сказала Амелия Ундервуд.
   - Они не будут действовать Лорд Джеггет, - Лорд Монгров погладил камни на
своих пальцах, - наше наследство растрачено навеки.
   - О, вы все слишком приуныли. Это просто вопрос позиции, -  Лорд  Джеггет
вытянул перед собой левую руку, и правой  начал  крутить  рубин,  пристально
смотря в небо, все еще неспособный отвлечься от своей аудитории.
   Над его головой появилось нечто, похожее на маленькую  мерцающую  звезду,
но уже растущую. Она превратилась в огненную ко  мету,  а  затем  в  солнце,
освещающее безжизненный мир так далеко, насколько могли видеть  их  мигающие
от яркого света глаза.
   - Этого достаточно,  я  думаю,  -  со  спокойным  удовлетворением  сказал
Джеггет. - Обычная орбита и вращающийся мир.
   Амелия пробормотала:
   Вы настоящий Мефистофель, дорогой Лорд  Джеггет.  Это  солнце  такого  же
размера, что и старое?
   - Немного меньше, но нам достаточно.
   - Скр-р-р, - сказал с тревогой  Юшарисп,  все  его  глаза  сощурились  от
яркого света. - Скр-р-р, скр-р-р, скр-р-р!
   Джеггет решил принять это как комплимент.
   - Всего лишь первый шаг, - скромно  сказал  он,  одернув  желтую  накидку
вокруг себя. Он коснулся другого кольца, и свет  стал  менее  ослепительным,
рассеянный теперь мерцающей атмосферой, существующей  за  пределами  города.
Небо стало зелено-голубым, а пейзаж  -  тускло-серым,  усеянный  коричневыми
трещинами.
   - Какой неприглядной стала наша земля, - с отвращением  сказала  Железная
Орхидея. Будто извиняясь за это, Джеггет ответил:
   - Это очень старая планета, моя дорогая. Но вы все  можете  рассматривать
ее как новый холст. Все что вы хотите, можно  воспроизвести.  Можно  создать
новые сцены, как это было всегда. Отдыхайте уверенными, что наши  города  не
подведут нас.
   - Итак, Судный день отложен  наконец-то,  -  путешественник  во  времени,
склонив голову на бок, смотрел новыми глазами на Лорда Джеггета Канарии. - Я
поздравляю вас, сэр. Как видно, вы повелеваете огромной энергией.
   - Я занимаю энергию, -  сказал  ему  Лорд  Джеггет.  -  Она  приходит  из
городов. ГНС Шашурп закричал:
   -  Это  не  может  быть  реальным!  Этот  человек  окружил  нас  иллюзией
(скр-р-р).
   Джеггет решил не слушать  его  и  повернулся  к  миссис  Персон,  которая
наблюдала за ним с аналитическим выражением лица.
   - Города запасли энергию, потому, что я нуждался в них для того,  что,  я
уверен, будет успешным экспериментом. Конечно,  никто  не  сочтет  мой  план
совершенным, но это начало. Именно об этом я говорил вам  миссис  Персон.  -
Поэтому мы здесь, - ее улыбка адресовалась капитану Вестейблу.  -  Поглядеть
сработает ли это. Но  я  определенно  убеждена  предварительными  событиями.
Огромное сияющее солнце заливало светом  город,  отбрасывая  большие  мягкие
тени. Город продолжал спокойно пульсировать - машина,  ожидающая,  когда  ее
запустят:
   - Это крайне впечатляет, сэр, - сказал  Вестейбл.  -  Когда  вы  намерены
закинуть петлю?
   - В течении месяца.
   - Вы не сможете поддерживать такое состояние бесконечно.
   - Конечно, это было бы предпочтительно, но не экономично.
   Они удивленно посмотрели на него. Подковылял ГНС Шашурп и помахал ногой.
   - Не давайте  убедить  себя  этой  (скр-р-р)  иллюзией.  Это  всего  лишь
иллюзия!
   Лорд Джеггет мягко улыбнулся.
   - Не правда ли это зависит от вашей интерпретации слова "иллюзия"? Теплое
солнце, подходящая для дыхания атмосфера,  планета,  вращающаяся  по  орбите
вокруг солнца.
   Юшарисп присоединился к Главному Народному Слуге.  Яркий  солнечный  свет
подчеркивал бородавки и пятна на его маленьком круглом теле.
   - Это иллюзия (скр-р-р), Лорд Джеггет, потому что она не  может  пережить
распад вселенной!
   - Я думаю, она переживет, мистер Юшарисп.
   Джеггет хотел обратиться к сыну, но пуплианцы  казались  удовлетворенными
его ответом.
   - Нужна (скр-р-р) энергия, чтобы произвести такое  чудо.  Вы  согласны  с
этим?
   Лорд Джеггет наклонил голову.
   - Следовательно, должен быть (скр-р-р) источник.  Возможно,  планета  или
две, которые  избежали  катастрофы.  Этот  источник  (скр-р-р)  скоро  будет
использован до конца.
   Казалось, что Лорд Джеггет говорит не с инопланетянами, а с  кем  угодно.
Он сохранял тоже самое мягкое, но чуть холодное выражение лица.
   - Боюсь, что вы не  получите  удовлетворение  даже  от  этой  мысли,  мой
дорогой Юшарисп. Мораль может быть истощена, но не более свободный разум!  -
Мораль (скр-р-р)! Вы ничего не знаете о таких вещах!
   Лорд Джеггет продолжал говорить, обращаясь теперь более прямо ко всем:
   - Таков характер любого, кто склонен более к мрачной встревоженности, что
он лучше испытывает  самое  худшее,  чем  будет  надеяться  на  лучшее.  Это
пуританский склад ума, к которому я отношусь с очень малой симпатией. Почему
появляются подобные выводы. Потому,  что  такая  точка  зрения  предпочитает
скорее вызвать катастрофу,  чем  жить  вечно  под  страхом  ее  возможности.
Самоубийство лучше, чем неопределенность.
   - Вы не имеете в виду (скр-р-р), что эта проблема была просто (скр-р-р-р)
в наших умах, Лорд Джеггет? - последовал  странный  металлический  смех  ГНС
Шашурпа.
   - Разве не раса пупли взяла на себя задачу  распространить  во  вселенной
плохие новости? Разве не вы вопили о своем отчаянии везде, где только  могли
найти слушателей? Факты были достаточно ясны всем, но ваша  реакция  на  них
была вряд ли позитивной. Следовательно, в некотором  смысле,  проблема  была
только в на их умах. Вы не исследовали все возможности. Ваши выводы основаны
на твердой вере в конечную вселенную с конечными ресурсами.  Тем  не  менее,
как может рассказать вам  путешественник  во  времени,  а  миссис  Персон  и
капитан Вестейбл подтвердят, вселенная не конечна.
   - Слова (скр-р-р) и ничего больше...
   Путешественник во времени заговорил серьезным тоном.
   - Я могу не согласиться с Лордом Джеггетом по многим вещам, но он говорит
правду. Имеется множество измерений, которые вы, миссис Персон предпочитаете
называть многообразием. Это просто одно измерение, и хотя, фактически,  всех
их ожидает одна и та же судьба, что и этот мир, но не одновременно...
   Лорд Джеггет кивком поблагодарил путешественника во времени за поддержку.
   - Следовательно пользуясь ресурсами  любой  части  многообразия  в  любой
момент времени, эта планета может сохраняться вечно, если нужно.
   - Вывод сделан  (скр-р-р)  без  всякого  основания,  -  сказал  уклончиво
Юшарисп.
   Лорд Джеггет поправил свой высокий воротник и протянул элегантную руку  к
солнцу!
   - Там мое доказательство, джентльмены.
   - Иллюзия, - сказал угрюмо Юшарисп.
   - Псевдонаука (скр-р-р), - согласился Шашурп.
   Лорд Джеггет сделал безразличный жест и  ничего  не  ответил,  но  миссис
Персон сохраняла симпатию к инопланетянам и их проблемам.
   - Мы открыли, - сказала она мягким голосом, -  что  реальная  "вселенная"
бесконечна. Бесконечна, безвременна и  спокойна.  Это  тихий  пруд,  который
отражает любой образ, пришедший нам в голову.
   - Мета (скр-р-р-р) физическая чепуха (скр-р-р)!
   Капитан Вестейбл пришел к ней на помощь.
   - Это мы населяем вселенную тем, что называем Время и Материя. Наш  разум
лепит их, наша деятельность  дает  им  детали.  Если  мы  иногда  становимся
пленниками, то, потому, что виновата  наша  человеческая  природа  или  наша
логика...
   - Как можем (скр-р-р) всерьез принимать эти рассуждения?  -  презрительно
сверкнули многочисленные глаза Юшариспа. - Вы, люди,  делаете  площадку  для
игр  из  вселенной  и  оправдываете  свои  действия  аргументами,  настолько
самонадеянными, что (скр-р-р) никакое разумное существо не поверит им ни  на
мгновение  (скр-р-р).  Вы  обманываете  себя  (скр-р-р),  чтобы   оставаться
безразличными к любой морали...
   Лорд Джеггет казался более апатичным, чем обычно, и голос его был сонным.
   - Бесконечная Вселенная, Юшарисп - именно она  площадка  для  игр,  -  он
помолчал. - Понимать ее "всерьез", значит отрицать это?
   - Вы не уважаете (скр-р-р) саму сущность жизни!
   - уважать ее - совсем другое дело, чем принимать всерьез.
   - О, - сказал Лорд Джеггет, чуть  улыбаясь,  -  вы  подчеркиваете  только
разницу в наших взглядах, настаивая на этой разнице.
   - Гм (скр-р-р)! - злобно сверкнул глазами Юшарисп.
   Будто извиняясь за своего бывшего друга, Лорд Монгров прогудел:
   - Я считаю, что он сбит  с  толку,  потому  что  придавал  такую  большую
важность гибели Вселенной. Ее конец подтверждает его моральное  поведение  и
понимание вещей. Я чувствовал себя так же как и  он,  на  одной  стадии,  но
сейчас устал от этих идей.
   - Изменник (скр-р-р)! - сказал ГНС Шашурп.
   - По вашему приглашению, лорд Монгров, мы явились сюда!
   - Больше некуда было идти, - немного удивился  Монгров.  -  Это  в  конце
концов единственный кусочек материи, оставшейся во вселенной.
   ГНС Шашурп с достоинством сделал жест рукой (или ногой).
   - Пойдем, Юшарисп, брат пуплианец.  Нет  больше  пользы  пытаться  делать
что-нибудь для этих глупцов!
   Вся делегация последних пуплианцев начала ковылять друг за другом в  свой
неказистый космический экипаж.
   Монгров испытывая угрызение совести, последовал за ними.
   - Дорогие  друзья,  братья  по  разуму,  пожалуйста,  не  делайте  ничего
поспешного...
   Но люк захлопнулся перед его меланхолическим лицом, и он мрачно вздохнул,
но корабль не поднялся, оставаясь точно там же, где приземлился,  молчаливым
обвинением. Монгров угрюмо похлопал ладонью по его  поверхности.  -  О,  это
действительно ад для серьезных умов!
   Инспектор Спрингер  снял  свою  шляпу,  чтобы  вытереть  лоб  характерным
жестом.
   - Становится довольно тепло, сэр.  Приятно  снова  видеть  солнце,  -  он
повернулся к своим людям. -  Вы  можете  ослабить  воротники,  ребята,  если
хотите. Он вполне прав, жарко, как в жару.  Я  сам  начинаю  верить  в  это!
Констебли начали расстегивать  верх  своих  кителей.  Двое  зашли  даже  так
далеко, что сняли свои шлемы и не были наказаны.
   Моментом позже инспектор Спрингер снял свой пиджак.
   - И предварительная  часть  теперь  завершена.  Есть  солнце,  атмосфера,
планета вращается, - слова Уны Персон звучали отрывисто, когда она  говорила
с Лордом Джеггетом.
   Лорд Джеггет был погружен в мысли. Он поднял глаза, и улыбнулся.
   - О, да. Как я сказал. Остальное  может  подождать,  когда  я  приведу  в
действие свое оборудование.
   - Вы сказали, что уверены в успехе, - путешественник во времени  все  еще
был скептически настроен. - Эксперимент кажется мне грандиозным.
   Лорд Джеггет согласился с критикой.
   -  Я  не  предписываю  себе  все  заслуги,  сэр.  Технология  -  не   мое
изобретение, как я уже говорил, но она сделает свое дело с помощью Няни.
   - Вы рециклируете время! - воскликнул капитан  Вестейбл.  -  Надеюсь,  мы
сможем вернуться, чтобы быть свидетелями этой стадии эксперимента.
   - Будет достаточно безопасно в течении первой недели, - сказал Джеггет.
   - Таким образом,  вы  намерены  сохранить  планету,  Джеггет?  -  спросил
возбужденно Джерек. - Использовать оборудование, которое я нашел в убежище?
   - Мое оборудование похоже на то, хотя более сложное. Оно сохранит наш мир
вечно. Я сделаю петлю из семидневного периода. Однажды сделанная  она  будет
неразрушимой.  Города  станут  самовосстанавливаться,  исчезнет   угроза   и
Времени, и Пространству, так как мир будет закрыт, повторяя вновь и вновь то
же самое семь дней.
   - Мы будем повторять один и  тот  же  короткий  период  вечно?  -  Герцог
Королев покачал головой. - Должен сказать, Джеггет, что ваша схема не  более
привлекательна, чем план Юшариспа.
   Лорд Джеггет помрачнел.
   - Если вы будете осознавать, что происходит, тогда ваши действия не будут
повторяться в течении этого периода. Но время останется то  же  самое,  хотя
оно будет казаться изменяющимся.
   - Мы не окажемся  в  ловушке,  проклятыми  на  одну  и  ту  же  недельную
активность, которую не сможем изменить?
   - Думаю нет, - Лорд Джеггет поглядел через мили и мили пустыни. - Обычная
жизнь, которую мы ведем в конце времени, может продолжаться как всегда. Само
убежище было намеренно ограниченно - своего рода темпоральное замораживание,
чтобы сохранить детей.
   - Как быстро все может  наскучить,  если  человек  будет  иметь  хотя  бы
малейший намек на то, что происходит. - Железная Орхидея с  трудом  скрывала
свое раздражение.
   - Опять, это вопрос позиции, моя дорогая. Является ли пленник  пленником,
потому что он живет в клетке, или потому, что он знает что живет в клетке?
   - О, я не буду пытаться обсуждать такие вещи!
   Он сказал нежно:
   - И тут, моя дорогая, лежит мое спасение, - он обнял ее. - А сейчас  есть
еще одно дело, которое я должен  сделать  здесь.  Оборудование  должно  быть
снабжено энергией.
   Они наблюдали как он пошел немного в город и  остановился,  глядя  вокруг
себя. Его поза  была  одновременно  изучающей  и  расслабленной.  Затем  он,
казалось, пришел к решению и положил ладонь правой руки на кольца левой.
   Город издал высокий, почти  торжествующий  рев.  Донесся  грохот  обвала,
когда содрогнулось каждое здание. Голубой и малиновый свет слились  в  яркое
свечение над головами, затмив солнце. Затем глубокий звук, мягкий и  мощный,
вышел из самого  ядра  планеты.  Из  города  доносилось  шуршание,  знакомое
бормотание, крики какого-то  полуавтоматического  существа.  Затем  свечение
начало тускнеть, и Джеггет стал напряженным,  будто  боялся,  что  город  не
сможет после всего, обеспечить энергию для эксперимента.
   Раздался  воющий  шум.  Свечение  снова  стало   сильнее   и   образовало
куполообразную чашу на высоте ста или более футов над  всем  городом.  Тогда
Лорд Джеггет Канарии, казалось, успокоился, а когда он  повернулся  назад  к
ним, в его чертах угадывался намек на гордость собой.
   Амелия Ундервуд заговорила первой, когда он вернулся:
   - О, Мефистофель! Вы способны теперь творить?
   На этот раз сравнение польстило ему.
   Он посмотрел на нее:
   - Что это миссис Ундервуд. Механизм?
   - Возможно.
   Он добавил:
   - Я не могу создать мир, Амелия, но я могу оживить существующий,  сделать
мертвое живым. И возможно, я  когда-то  надеялся  населить  другой  мир.  О,
вправе считать меня гордым. Это может быть мой недостаток.
   Справа от Джеггета из-за мерцающих руин из золота и стали  вышли  Гарольд
Ундервуд и сержант Шервуд... Они оба вспотели,  но,  казалось,  не  замечали
жары. Мистер Ундервуд показал на голубое небо.
   - Видите, сержант Шервуд, - как они соблазняют нас теперь, - он  надвинул
пенсне на нос более твердо, приблизился к Лорду Джеггету, который возвышался
над ним и высота которого подчеркивалась обрамляющим лицо воротником.
   - Я правильно услышал сэр? - сказал мистер  Ундервуд.  -  Как  моя  жена,
возможно, моя бывшая жена, я не уверен, - называла вас определенным именем?
   Лорд Джеггет, улыбаясь, кивнул.
   - Ха! -  сказал  Гарольд  Ундервуд  удовлетворенный.  Полагаю,  я  должен
поздравить вас с качественно новым качеством  ваших  иллюзий,  разнообразием
соблазнов, изощренностью  пыток.  Эта  последняя  иллюзия,  например,  может
обмануть любого. То, что казалось, было домом, теперь напоминает небеса.  Вы
так соблазняли в свое время Юшариспа.
   Даже Лорду Джеггету это не понравилось.
   - Ссылка была шуточной, мистер Ундервуд...
   - Шутки  Сатаны  всегда  умные,  к  счастью  у  меня  есть  пример  моего
Спасителя. Следовательно, я желаю вам приятного времяпровождения, Сын  Утра.
Вы можете забрать мою душу, но вы никогда не будете владеть ею.  Думаю,  вам
часто не везет в ваших махинациях.
   - Гм... - сказал Лорд Джеггет.
   Гарольд Ундервуд и сержант  Шервуд  направились  дальше,  но  перед  этим
Гарольд обратился к своей жене.
   - Ты, без сомнения, уже раб Сатаны, Амелия. Хотя я знаю,  что  еще  можем
быть спасены, если действительно раскаемся  и  поверим  в  спасение  Христа.
Всего здесь остерегайся, Амелия. Это просто подобие жизни.
   - Очень убедительное, на первый взгляд,  не  правда  ли,  сэр?  -  сказал
сержант Шервуд.
   - Он - мастер обмана, сержант.
   - Полагаю, что да, сэр.
   - По... - Гарольд взял под руку своего ученика, - я был прав в одном.
   Я говорил, что мы встретим его в конце  концов.  Амелия  закусила  нижнюю
губу.
   - Он совсем сошел с ума, Джерек. Что мы можем сделать для него? Его можно
послать назад в Бромли?
   - Ему, кажется, совсем неплохо здесь, Амелия. Возможно, пока он  получает
регулярное питание, которое может обеспечить  город,  ему  лучше  оставаться
здесь с сержантом Шервудом.
   - Мне не нравится оставлять его.
   - Мы сможем приходить и навещать его время от времени.
   Она пребывала в сомнении.
   - До меня не совсем еще дошло, - сказала она, что это не Конец Мира.
   - Ты видела его более расслабленным?
   - Никогда. Очень хорошо, пусть он остается здесь, пока во всяком  случае,
в своем Вечном проклятии, - она издала короткий смешок.
   Инспектор Спрингер приблизился к Лорду Джеггету с просительным видом.
   - Итак, более или менее, дела снова идут нормально, не так ли сэр?
   - Более или менее, инспектор.
   -  Тогда,  я  полагаю,  нам  лучше  продолжить   работу,   сэр.   Собрать
подозреваемых и...
   - Большинство из них вне подозрения, инспектор.
   - А литовцы, Лорд Джеггет?
   - Да, полагаю, вы можете арестовать их.
   - Очень хорошо, сэр, - инспектор  Спрингер  отдал  салют  и  вернул  свое
внимание двенадцати констеблям. - Все  в  порядке,  парни.  Возвращайтесь  к
своим  обязанностям.  Чем  это  занят  сержант  Шервуд?  Лучше  свистни  ему
свистком, Вейли, может, он услышит, - инспектор вытер лоб. - Очень  странное
место. Будто во сне я вижу его, в каком-то кошмаре.
   - Ха, ха! - ответный смех некоторых из его людей, топавших  за  ним,  был
почти безжизненным.
   Уна Персон взглянула на один из нескольких приборов, прикрепленных на  ее
руке.
   - Поздравляю вас, Лорд Джеггет. Первая  стадия  закончилась  успешно.  Мы
надеемся вернуться, чтобы увидеть завершение. - Буду польщен, миссис Персон.
   - Вы простите меня  теперь,  если  я  вернусь  к  своей  машине.  Капитан
Вестейбл.
   Капитан Вестейбл помялся, очевидно не желая уходить.
   - Капитан Вестейбл, мы действительно должны...
   Он расправил плечи.
   - Конечно, миссис Персон. Пересечение и тому подобное,  -  он  приветливо
махнул всем рукой.  -  Было  огромным  удовольствием,  благодарю  вас,  Лорд
Джеггет, за привилегию...
   - Не стоит...
   - Полагаю, что если мы  не  вернемся  прежде,  чем  замкнется  петля,  мы
никогда не сможем встретиться.
   - О, не знаю, - Лорд Джеггет помахал в ответ,  -  приятного  путешествия,
вам.
   - Еще раз благодарю.
   - Капитан Вестейбл!
   Капитан Вестейбл побежал догонять Уну Персон.
   Когда они исчезли из виду, Амелия Ундервуд взглянула почти  подозрительно
на человека, который, как надеялся Джерек, мог однажды стать ее тестем.
   - Мир определенно спасен, не так ли, Лорд Джеггет.
   - О, определенно. Города запаслись  соответствующей  энергией.  Временная
петля,  когда  она  замкнется,  будет  возобновлять  эту   энергию.   Джерек
рассказывал вам  о  своих  приключениях  в  убежище  для  детей.  Вы  поняли
принцип?
   - Надеюсь достаточно. Но капитан Вестейбл упоминал  о  недостатках  этого
метода.
   - Да, - Лорд Джеггет натянул капюшон. Сейчас от  его  аудитории  остались
только Лорд Монгров, Герцог Королев,  путешественник  во  времени,  Железная
Орхидея и Джерек с Амелией. Он заговорил более  естественным  тоном.  -  Они
недостатки не для  всех  Амелия.  После  короткого  периода  регулировки,  в
течении которого Няня  и  я  будем  проверять  наше  оборудование,  пока  не
удовлетворимся его работой, мир окажется в навечно замкнутой петле, где  нет
прошлого и будущего. Единственная планета, вращающаяся вокруг  единственного
солнца  -  все,  что  останется  от  этой  вселенной.  Это  будет  означать,
следовательно,  что  путешествия  во  времени  и   в   пространстве   станут
невозможными. Недостатком для многих из нас является то, что не будет больше
никакой связи между нашим миром Конца времени и другими мирами.
   - Это все?
   - Для некоторых это много.
   - Для меня! - простонал Герцог  Королев.  -  Если  бы  ты  рассказал  мне
раньше, Джеггет, я  пополнил  бы  зверинец,  -  он  задумчиво  посмотрел  на
космический корабль пуплианцев, трогая пальцем кольцо власти.
   - Несколько путешественников во времени еще  могут  прибыть,  прежде  чем
замкнется кольцо времени,  утешил  его  Джеггет.  -  Кроме  того,  печальный
герцог, ваш  творческий  инстинкт  будет  удовлетворен  некоторое  время,  я
уверен, воссозданием всех старых друзей. Аргонхерт По...
   - Епископ Касл, миледи Шарлотина, госпожа Кристия, Сладкое Мускатное Око,
- Герцог Королев просветлел.
   - Давние путешественники во времени, такие как Нао, могут  все  еще  быть
здесь... или появиться вновь благодаря эффекту Морфейла.
   - Я думал вы доказали его ошибочность, Лорд Джеггет, - сказал с интересом
Лорд Монгров. - Я доказал только, что это не единственный закон времени.
   - Мы оживим Браннарта и расскажем ему, - сказала Железная Орхидея.
   Амелия нахмурилась.
   - Итак, планета будет изолирована навечно, во времени и в пространстве.
   - Точно так, - согласился Джеггет.
   - Жизнь, как всегда будет продолжаться, - сказал Герцог Королев. Кого  вы
оживите первым, Монгров?
   - Вертера де Гете, я полагаю. Он  не  совсем  мне  товарищ  по  духу,  но
временами вполне меня забавляет, - гигант бросил взгляд  назад,  на  корабль
пуплианцев, - хотя конечно это будет пародия.
   - Что ты имеешь в виду меланхоличный Монгров? - Герцог  Королев  повернул
кольцо власти, чтобы освободить  себя  от  униформы  и  заменить  ее  яркими
многоцветными перьями с головы до ног, с гребешком вместо волос.
   - Подобие  жизни.  Это  будет  затхлая  планета,  вечно  кружащая  вокруг
затхлого солнца. Затхлое общество без прогресса  и  прошлого.  Разве  вы  не
видите этого, Герцог Королев? Мы избежали  смерти  только  для  того,  чтобы
стать живыми мертвецами, вечно танцующими одни и те же па.
   Герцог Королев удивился.
   - Я поздравляю вас, Лорд Монгров, вы нашли образ, которым можете омрачить
себя. Я восхищаюсь вашим рвением.
   Лорд Монгров облизнул большие губы и сморщил огромный нос.
   - О, вы насмехаетесь надо мной,  вы  всегда  надо  мной  насмехаетесь.  И
почему бы и нет. Я глупец! Я должен был остаться там, в космосе, пока солнца
мигали и тускнели, пока планеты взрывались и превращались в пыль. Зачем жить
здесь, чудаком среди чудаков?
   - О, Монгров, твоя скорбь прекрасна! -  Поздравил  его  Лорд  Джеггет.  -
Пойдемте, вы все будете моими гостями в замке Канарии.
   Ваш замок уцелел, Джеггет? - спросил Джерек обнимая рукой талию Амелии.
   -  Как  память  быстро  восстановленная  в  действительность,  так  будет
восстановлено все общество Конца Времени. Вот что я  имел  в  виду,  Амелия,
когда говорил, что воспоминаний достаточно.
   Она улыбнулась немного скованно.  В  ее  ушах  все  еще  звучали  мрачные
предсказания Монгрова. Ей потребовалось усилие, чтобы освободиться  от  этих
мыслей   и   засмеяться   вместе   с   остальными,   которые   прощались   с
путешественником  во  времени,   собирающимся   теперь   имея   определенную
информацию от миссис  Персон,  починить  свой  экипаж  и  вернуться  в  свой
собственный мир, если это возможно.
   Герцог Королев стоял на серой, покрытой трещинами  равнине  и  восхищался
своей работой. Это было огромное квадратное чудовище - экипаж, и оно  слегка
подпрыгивало от ветерка, который шевелил пыль у его ног.  -  Тело  взято  от
газового контейнера, - объяснил  он  Джереку.  Перед,  я  думаю,  называется
кабиной.
   - А в целом?
   - Из двадцатого столетия. Коленчатый грузовик.
   Железная Орхидея вздохнула и  пошла  спотыкаясь  по  направлению  к  ним,
подобрав полы своего подвенечного платья. - Он выглядит очень  неудобным.  -
Он не так плох, как выдумаете, - уверял ее Герцог. - Внутри газового баллона
находятся дыхательные приспособления.

Глава 22
ИЗОБРЕТЕНИЯ И ОЖИВЛЕНИЯ

   Скоро все будет как было всегда, перед тем, как ветры бездны сдули их мир
прочь. Плоть, кровь и кость,  трава,  деревья  и  камень  наполнят  мир  под
новорожденным солнцем, и красота, простая и загадочная,  расцветет  на  лице
этой иссохшей древней планете. Будто вселенная никогда не умирала, и за  это
мир должен благодарить свои полуодряхлевшие города и нахальную настойчивость
этого одержимого исследователя времени  из  двадцать  первого  столетия,  из
Эпохи Рассвета, который назвал себя именем маленькой певчей  птички,  модной
за двести лет до его рождения. кто представляется актером, хотя замаскировал
себя и свои мотивы со всем хитроумием придворного Медичи, этот эксцентрик  в
желтом, этот апатичный вечный спасатель судеб, Лорд Джеггет Канарии. Они уже
были свидетелями возведения нового замка Канарии,  сперва  мерцающий  туман,
окутывающий проволочную клетку в семьдесят пять метров высотой, а  затем  ее
прутья стали светло-золотистыми и внутри можно  было  рассмотреть  плавающие
апартаменты, комнаты, где Джеггет предпочитал жить в определенном настроении
(хотя у него были и другие настроения и другие  замки).  Они  наблюдали  как
Лорд Джеггет окрасил небо розовым янтарем,  так  что  круглое  пятно  солнца
стало ярко-красным и отбрасывало решетчатые тени  сквозь  прутья  клетки  на
окружающую пыль, но потом пыль сама исчезла, замененная  почвой  с  кустами,
деревьями, прудом с чистой водой - все в контрасте  с  окружающим  пейзажем,
тысячами и тысячами миль бесплодной  пустыни.  И  тут  они  сами  загорелись
желанием создавать творения, и Монгров отправился строить черные горы,  свои
холодные, наполненные клубящимся туманом залы, а Герцог Королев отправился в
другом направлении воздвигать первые мозаичные пирамиды, золотистые  купола,
океан размером со Средиземноморье, в котором плавали чудовищные рыбы.  Между
тем Железная Орхидея, согласная на время разделить с мужем его дом,  вызвала
к жизни заросли несколько металлических цветов на полях  серебряного  снега,
где холодные птицы, блестящие, как сталь, щелкали клювами, хлопали  крыльями
и  пели   человеческие   песни   механическими   голосами,   где   прятались
лисицы-роботы и автоматы в малинового цвета камзолах, сидя  на  механических
лошадях, охотились за ними - акр за акром  хитроумной  оживленной  механики.
Джерек Корнелиан и Амелия Ундервуд были самыми скромными в своем творчестве.
Сначала они выбрали место для  этого  и  окружили  его  лесами  из  тополей,
кипарисов и ив, чтобы не было видно пустыни вокруг. Ее фантастический дворец
был забыт: она пожелала низенький беленький домик с черепицей и  стропилами.
В некоторые окна она вставила цветные стекла, но остальные  были  огромными,
насколько это возможно, из  цветного  стекла  без  переплета.  Дом  окружали
клумбы с цветами. Имелся огород, пруд с фонтаном в центре, и кругом  высокие
заборы из кустов, как если бы она хотела отгородить дом от остального  мира.
Джерек восхищался домиком, но почти не  принимал  участия  в  его  создании.
Внутри были дубовые столы,  кресла,  книжные  полки  (хотя  сами  книжки  не
поддались ее  власти  творчества:  так  же  кончились  неудачей  ее  попытки
воссоздать картины - Джерек утешил ее: никто не мог в Конце Времени  создать
таких вещей) там  были  ковры,  полированные  буфеты,  вазы  цветов,  шторы,
статуэтки, подсвечники, лампы: имелась большая кухня с  кранами  с  водой  и
любой современной утварью, включая точилку для ножей и газовую  плиту,  хотя
она знала что редко будет  пользоваться  ими.  Из  кухни  выходила  дверь  в
огород, где уже наливались соком овощи. На втором этаже дома она создала две
отдельные комнаты для них со спальнями, гардеробами, кабинетом и гостиной  в
каждом помещении. И когда она закончила, то поглядела на  Джерека,  ища  его
одобрения, которое он, всегда восторженный, не преминул выразить.
   Всюду продолжалось  созидание:  апофеоз  изобретательности.  Обращение  к
определенным свойствам памяти Железной Орхидеи - и Епископ Касл  был  рожден
снова, присоединившись к ней,  чтобы  воссоздать  сперва  Миледи  Шарлотину,
немного сбитую с толку и но с той памятью, что была раньше, а затем  госпожу
Кристию, Вечную  Содержанку,  Доктора  Велоспиона,  Аргонхерта  По,  Сладкое
Мускатное Око, все, возвращенные к жизни и готовые добавить собственные темы
к реконструируемому миру, воссоздать их близких друзей. И  Монгров  в  своих
дождливых скалах  позволил  снова  мрачному  романтичному  Вертеру  де  Гете
глядеть на мир и скорбеть в то время, как Лорд Шарк, недовольный, неверящий,
презрительный, оставался во владениях Монгрова только  несколько  мгновений,
прежде  чем  броситься  вниз  с  утеса,  чтобы   быть   вновь   воссозданным
сочувствующим Монгровом и признать, что он был не  совсем  в  себе,  вызвать
свой простой серый аэрокар и улететь прочь, чтобы  построить  себе  жилье  с
квадратными комнатами и населить их автоматами, каждый в точности похожий на
него самого (не для того, что бы насытить свое это, а потому что  Лорд  Шарк
был лишен всякого воображения). Лорд Шарк, когда его резиденция и его  слуги
были восстановлены, больше  ничего  не  создавал,  оставив  серую,  покрытую
трещинами землю своим единственным  пейзажем,  а  во  всех  уголках  планеты
поднимались целые  горные  хребты,  великие  реки  катились  по  плодородным
равнинам, вздымались моря, изобилие леса, холмы, луга, наполненные жизнью.
   Аргонхерт По сделал, возможно, свой самый  величественный  вклад  в  мир,
детальную копию одного из древних городов, каждая разрушенная башня,  каждый
шепчущий купол восхитительного вкуса и запаха, каждое химическое озеро - суп
из неописуемых лакомств, каждый камешек,  вызывающий  слюнки,  -  деликатес,
Герцог Королев построил флот летающих грузовиков,  заставив  их  проделывать
сложную акробатику в небе над своим домом, где он готовил вечеринку на  тему
о Смерти и Разрушении, обыскивая банки памяти городов в  поисках  пятидесяти
самых знаменитых руин  в  истории:  Помпея  снова  существовала  на  склонах
Кракатау. Александрия, построенная из книг, сгорела заново: каждые несколько
минут новый гриб распускался над Хиросимой,  проливая  дождем  грибы,  почти
сравнимые с кулинарными чудесами  Аргонхерта  По.  Могильные  ямы  Брайтона,
уменьшенные копии, потому что для  них  требовались  огромные  пространства,
были завалены крошечными телами, некоторые все еще двигающиеся, стонущими  и
взывающими к жалости. Но,  возможно  самым  его  эффективным  созданием  был
расплавленный Миннеаполис, замороженный, жестокий, все еще узнаваемый, с его
обитателями,  превращенными  в  полупрозрачное  желе,  все  еще  пытающимися
убежать от ужаса Как и предсказывал Епископ Касл, это  был  Ренессанс.  Лорд
Джеггет Канарии стал  героем,  его  подвиги  чествовались.  Только  Браннарт
Морфейл считал вмешательство Джеггета нежелательным  Действительно  Браннарт
оставался скептиком по поводу всей теории, связанной с методом  спасения  Он
глядел неодобрительным взглядом на резвящиеся скульптуры. окружающие зеленый
дворец миледи Шарлотины (она отказалась от своего подводного мира,  помня  о
наводнении, которое застигло ее в доме), на розовые пагоды госпожи Кристии и
эбеновую крепость Вертера де Гете, предостерегая всех, что разрушение просто
отодвинуто ненадолго, но никто не слушал его.  Доктор  Велоспион,  пугало  в
черных лохмотьях с черным  телом  и  красными  глазами,  сделал  марсианский
саркофаг в тысячу футов высотой  с  репродукцией  на  его  колышке  безумцев
Чезара, где четыре тысячи юношей и девушек  умирали  от  истощения,  а  семь
тысяч мужчин и женщин засекли друг друга кнутами до смерти. Доктор Велоспион
счел своим дом "тихим", и наполнил  его  лунатиками-манекенами,  пытающимися
укусить его или подстроить ему жестокую ловушку, когда  могли.  Все  это  он
находил забавным.
   Собор Епископа Касла в виде луча лазера, двойной шпиль которого исчезал в
небе, казался непритязательным по сравнению, хотя музыка, которую  создавали
лучи, была эйфорической и трогательной. Даже Вертер де  Гете,  впечатленный,
но не одобривший жилище доктора Велоспиона, поздравил Епископа Касла  с  его
творением, а Сладкое  Мускатное  Око  фактически  скопировал  идею  для  его
Старого Нового Старого Старого Нового Нового Нового Старого  Нового  Старого
Нового Нового Нового  Нового  Старого  Нового  Нового  Версаля  из  голубого
Кварца,  который  процветал  в  его  любимый  период  (седьмое  Интегральное
Поклонение) на Сорке, планете Бета, давно исчезнувшей,  вся  структура  была
основана на примитивных музыкальных формах пятнадцатого столетия.
   О'Кала Инкардинал просто стал козлом и гулял там, где  осталась  пустыня,
блеял о том,  что  он  предпочитает  всему  чтение.  И  оно  доставляет  ему
значительное удовольствие, но он не  создал  моды.  Фактически  единственным
положительным откликом, который он получил,  был  от  Ли  Пао,  который  как
выяснилось не обрадовался короткому возвращению в 2648  год,  назвавший  его
роль тонкой метафорой, и от Гэфа Лошадь в Слезах, получившего  бессмысленное
удовольствие от блеяния на него, когда он летал над козлом в своем воздушном
сампане  и  бросал  в  него  фруктами.  Путешественник   во   времени   стал
расстроенным, так как обнаружилось, что он все еще нуждается в  ком-то,  кто
мог бы помочь ему в ремонте машины, прежде чем он сможет рискнуть  временным
прыжком  через  измерения.   Лорд   Джеггет   был   слишком   занят   своими
экспериментами, а Браннарт Морфейл отказывался говорить  с  любым,  выслушав
много упреков в первые дни возрождения.  На  короткое  время  он  сошелся  с
другим путешественником во времени, возвращенным  как  и  Ли  Пао,  эффектом
Морфейла, зовущим себя  Ратом  Осаприком,  но  оказалось,  что  он  бежавший
преступник из тридцать восьмого  столетия  и  ничего  не  знал  о  принципах
перемещения во времени. Он просто попытался украсть машину и был  остановлен
удачным прибытием Миледи Шарлотины, которая заморозила его кольцом власти  и
послала  плавать  в  верхние  слои  атмосферы  Миледи  Шарлотина   лишившись
Браннарта Морфейла, пыталась уговорить путешественника во времени,  что  она
должна быть его покровителем, а он стать ее новым ученым. Путешественник  во
времени обдумал идею, но нашел  ее  условия  слишком  стеснительными  Именно
миледи Шарлотина,  вернувшись  из  старого  города,  принесла  новости,  что
Гарольд Ундервуд, инспектор Спрингер, сержант Шервуд, двенадцать  констеблей
и все Латы  оказались  здоровыми  и  относительно  жизнерадостными,  но  что
космический корабль пуплианцев исчез. Это заставило герцога Королева открыть
секрет несколько раньше, чем он планировал - Он  вновь,  завел  зверинец,  и
пуплианцы оказались там, хотя они не знали этого. Он разрешил  им  построить
собственное окружение  -  закрытое  помещение,  в  котором  они  планировали
избежать Конца Времени. и сейчас  они  верили,  что  являются  единственными
живыми существами во всей вселенной. Все кто хотел могли  посетить  зверинец
Герцога и понаблюдать за ними, двигающимися в огромной сфере, совершенно  не
сознающими, что за ними наблюдают, занятыми своей загадочной  деятельностью.
Даже Амелия Ундервуд хотела увидеть их и согласилась с Герцогом Королев, что
они выглядят довольно счастливее чем раньше.
   Этот визит к Герцогу, был первым случаем. когда Джерек и Амелия появились
в обществе с тех пор, как построили себе новый  дом.  Амелия  была  удивлена
быстрыми переменами, остались неизменными только маленькие районы, и на всем
лежала  определенная  свежесть,  что   придавало   очарование   даже   самым
причудливым изобретениям. Сам воздух сказала она, приобрел сладкую  свежесть
весеннего утра.
   По пути домой они увидели Лорда Джеггета Канарии в его огромном  летающем
лебеде с другой высокой фигурой рядом с ним. Джерек  подвел  свой  локомотив
поближе и окликнул их, сразу узнав второго пассажира лебедя.
   - Моя дорогая Няня! Какое удовольствие встретить вас снова. Как дети?
   Няня была значительно в более здравом уме, чем когда Джерек  в  последний
раз видел ее. Она покачала старой стальной головой и вздохнула. - Боюсь  они
исчезли. Назад, к ранней точке во времени, где я  все  еще  управляю  петлей
времени, где они все играют, как, без сомнения будут играть всегда.
   - Вы послали их назад?
   - Да. Я решила что этот мир слишком опасен для моих маленьких подопечных,
юный Джерек. Что ж я должна сказать что ты выглядишь хорошо. Вполне взрослый
мужчина сейчас, а? А это должно быть, Амелия, на которой ты хочешь жениться.
О, я полна гордости ты показал себя прекрасным мальчиком, Джерек, - казалось
что она все еще пребывает в смутной уверенности, что Джерек был одним из  ее
воспитанников. - Я думаю, что отец тоже  гордится  тобой!  -  она  повернула
голову на девяносто градусов,  чтобы  нежно  поглядеть  на  Лорда  Джеггета,
который скривил губы в смущенной улыбке.
   - О! очень рад, - сказал он. - Доброе утро, Амелия. Джерек.
   - Доброе утро, сэр Макиавелли, - Амелия порадовалась  его  смущению.  Как
продвигается ваш план?
   Лорд Джеггет расслабился засмеявшись.
   - Очень хорошо, я  думаю.  Няня  и  я  сделали  пару  модификаций,  чтобы
получить петлю. А вы? Как вы живете?
   - Все хорошо, - ответила она ему.
   - Все еще... обручены?
   - Не женаты, лорд Джеггет, если вы это имеете в виду.
   - Мистер Ундервуд все еще в городе?
   - Так говорит миледи Шарлотина.
   - Ага. Амелия с подозрением посмотрела на Лорда Джеггета. но на его  лице
ничего нельзя было прочитать.
   - Мы должны лететь дальше, - лебедь  начал  отплывать  от  локомотива.  -
Время не ждет людей, ты знаешь. Во всяком случае. пока. Прощайте!
   Они помахали ему, а лебедь поплыл дальше.
   - Он дьявольски хитер, - сказала Амелия. но без злости - Как  могут  быть
отец и сын такими разными?
   - Ты так думаешь? - локомотив запыхтел по направлению к дому.  -  Хотя  я
подражал ему так долго, насколько я помню. Он всегда был  моим  героем.  Она
задумалась.
   - Можно искать признаки упадка в сыне, если видишь их  в  отце,  хотя  не
справедливее ли смотреть на сына, как на отца, не раненого миром?
   Он мигнул, но не попросил ее объяснить подробнее.
   - Но, полагаю, я завидую ему, - сказала она.
   - Завидуешь Джеггету? Его разуму?
   - Его работе. Он единственный, на ком лежит задача спасения планеты,  кто
делает полезное дело.
   - Мы снова сделали  планету  красивой.  Разве  это  не  "полезное"  дело,
Амелия?
   - Во всяком случае оно не удовлетворяет меня.
   - Ты почти еще не начала выражать свое творчество.  Завтра  возможно,  мы
изобретем что-нибудь вместе, чтобы восхитить наших друзей.
   Она попыталась стать веселой.
   - Полагаю, что ты прав. Это вопрос позиции, как говорил твой отец.
   - Точно, - он обнял ее. Они  поцеловались,  но  ему  показалось,  что  ее
поцелуй не был таким сердечным, как раньше.
   Со следующего утра будто странная лихорадка поразила Амелию Ундервуд.
   Ее появление в столовой было впечатляющим. Она  была  одета  в  малиновый
шелк, украшенный золотом и серебром - напоминающим восточные наряды.  На  ее
ногах были загнутые вверх туфли, голову украшали перья страусов и  попугаев,
и она покрасила или  как-то  изменила  свое  лицо,  так  как  веки  ее  были
ярко-голубыми,  брови  выщипаны,  и  их  длина  увеличена,  губы  полнее   и
удивительной красоты,  щеки  пылали  румянами.  Ее  улыбка  была  необычайно
широка, поцелуй неожиданно теплыми, объятия почти чувственными, от нее пахло
духами, когда она заняла свое место на другом конце стола.
   - Доброе утро, Джерек, мой дорогой!
   Он проглотил маленький кусочек сэндвича, но тот, казалось, застрял у него
в горле. Негромким голосом он сказал:
   - Доброе утро, Амелия. Ты хорошо спала?
   - О, да! Я проснулась новой женщиной. Совершенно новой. ха! ха!
   Он постарался проглотить кусочек, застрявший в горле.
   - Ты кажешься необычной. И изменение во внешности радикальное.
   - Я вряд  ли  назвала  его  таким  дорогой  Джерек.  Просто  аспект  моей
личности, который я не показывала тебе прежде. Я решила быть менее чопорной,
принять более позитивный взгляд на мир  и  мое  место  в  нем  Сегодня,  моя
любовь, мы творим!
   - Творим?
   - То что ты предлагал делать.
   - О, да конечно. Что мы создадим, Амелия?
   - Уже так много всего.
   - По правде говоря, я не намеревался...
   - Джерек, ты славился своими изобретениями. Ты создаешь  моду  за  модой.
Твоя репутация требует, чтобы ты снова  выразил  себя.  Мы  построим  сцену,
превосходящую все, чему были свидетелями до сих пор. И мы устроим вечеринку.
Мы слишком часто пользовались гостеприимством и ничего не предлагали сами!
   - Это правда, но...
   Она засмеялась над ним, отодвинув в сторону тарелку. Она отхлебнула кофе,
посмотрев через окно на свой сад.
   - Ты можешь предложить что-нибудь, Джерек?
   - Ну... маленький "Лондон", мы можем сделать его вместе... Подлинный  как
он есть.
   - Лондон? Ты определенно не повторишь прошлый успех.
   - Это было просто предложением, ничего более.
   - Я вижу ты восхищен моим новым платьем? -  Шикарное  и  красивое,  -  он
вспомнил гимн который они однажды пели вместе. Он набрал побольше воздуха  и
приготовился запеть, но она опередила его.
   - Платье в основе имеет картину,  которую  я  видела  в  иллюстрированном
журнале. Я думаю, опера, или, возможно,  концертный  зал.  Мне  хотелось  бы
узнать некоторые оперные арии. Города могут помочь?
   - Сомневаюсь, что они помнят их.
   - Они заняты  более  скучными  вещами  в  эти  дни,  я  полагаю,  работой
Джеггета.
   - Ну, не совсем.
   Она встала из-за стола, напевая про себя:
   - Торопитесь Джерек. Утро кончиться прежде чем мы начнем. Он  с  неохотой
встал, смущенный своей ролью, почти с отчаянием пытаясь вернуть  настроение,
которое всегда было нормальным для него, кроме, как оказалось,  сегодняшнего
дня.
   Она взяла его под руку, шаг ее был более упругий, чем  обычно,  возможно,
из-за необычных туфель, одетых на ноги, и они вышли из дома в сад.
   - Я считаю теперь, что мы должны были сохранить  мой  дворец,  -  сказала
она. - ты не находишь коттедж скучным?
   - Скучным? О, нет.
   Он  был  удивлен,  что  она  выглядела  разочарованной  его  ответом.  Он
задумчиво взглянул на небо, повернул кольцо власти и  сделал  яркий  голубой
оттенок там, где моментом раньше преобладали  розовато-желтые  тона.  -  Вот
так!
   За ивами и кипарисами находились остатки пустыни.
   - Это, - сказала она, - то, что по выражению Джеггета должно  быть  нашим
холстом. Он может содержать что  угодно  -  любую  причуду,  которую  сможет
изобрести человеческий ум. Сделаем великолепную  причуду,  Джерек.  Обширную
причуду.
   - Что? - он повеселел, хотя дурные предчувствия  остались.  -  Ты  хочешь
превзойти Герцога Королев?
   - Всеми средствами!
   Он был сегодня одет во фрак, брюки серого цвета, жилет и рубашку.  Джерек
сделал цилиндр и поместил его торжественно на  голову.  Рука  его  легла  на
кольца. Колонны воды казалось выпрыгнули из земли, толстые, как  деревья,  и
такие же высокие, образовав арку, которая, в  свою  очередь,  стала  крышей,
мерцающей на солнце.
   - О, ты слишком осторожен, Джерек! - она использовала собственные кольца.
Их окружили огромные скалы, и из каждой изливалась река крови, образуя море,
на  котором  плавали  обсидиановые  острова,   наполненные   пышной   темной
растительностью. Солнце горело почти черным цветом над  ними,  и  из  океана
крови и с островов доносились страшные звуки.
   - Это очень величественно, - сказал Джерек  тихим  голосом,  -  но  я  не
поверил бы...
   - Сцена основана на кошмаре, который я однажды видела во сне.
   Что-то темное поднималось из моря. Сверкнули зубы напоминающие о  тварях,
которых они встречали в палеозое, змееподобное нежное тело снова погрузилось
с неприятным шумом обвала. Джерек обратился к ней за объяснением.
   - Впечатление, - ответила она, - о картине, которую я видела девочкой. О,
ты не поверишь, какие кошмары меня  мучили  тогда.  До  сегодняшнего  дня  я
забыла их почти полностью. Эта сцена нравится тебе, Джерек?  Она  понравится
нашим друзьям?
   - Думаю, да.
   - Ты не так полон энтузиазма, как я надеялась.
   - Я полон энтузиазма, Амелия. И, тем не менее, удивлен.
   - Я рада, что удивляю тебя, дорогой Джерек. Значит наша  вечеринка  будет
иметь шансы на успех, не так ли?
   - О, да.
   - Я кое-что добавлю. Но отложим это пока. Давай отправимся в мир сейчас.
   - Куда?
   - Приглашать друзей.
   Он молча кивнул и вызвал свой локомотив. Они сели в него и направились  в
Замок Канарии, где надеялись найти Железную Орхидею.

Глава 23
АМЕЛИЯ УНДЕРВУД ПРЕОБРАЖАЕТСЯ

   - Латы все еще с нами? - госпожа Кристия,  Вечная  Содержанка,  облизнула
полные губы и распахнула свои огромные  голубые  глаза,  чтобы  принять  тот
особенный вид зрелой невинности, очень привлекательный для тех, кто любил ее
(а кто  нет?).  -  О  какие  превосходные  новости,  Железная  Орхидея!  Они
изнасиловали меня, вы,  знаете  огромное  количество  раз.  Я  не  могу  вам
показать сейчас из-за моего воскрешения, но мои локти были ярко-красными!  -
ее платье из жидкого кристалла переливалось огнями, когда она подняла руки.
   Они вместе шли через стеклянный проход в одном из  обсидиановых  островов
миссис Ундервуд. Туннель светился красноватым светом, отраженным морем крови
вокруг. - Здесь атмосфера довольно приятна, не правда ли?
   - Что-то от Вертера...
   - Но не хуже, дорогая Орхидея.
   - Вы всегда находили его работу более приятной, чем я, они когда-то  были
конкурентами за вздыхания де Гете.
   Кто-то  появился  в  туннеле,  загородив  свет.  К  ним  спешила   Миледи
Шарлотина. Она отшатнулась на  секунду,  когда  волны  ударили  в  остров  и
накренили его, затем остров выправился.
   - Вы видели зверей? Один из них съел бедного О'Кала, - она хихикнула.
   - Кажется, они любят козлов. - Я думаю, звери хороши,  -  согласилась  ее
подруга. Орхидея  оставалась  белой,  таков  был  ее  постоянный  наряд,  но
добавила немного светло-желтого (цвета Джеггета) там и  здесь.  Желтый  цвет
выглядел приятно на ее губах, на фоне бледной кожи. - И запах такой тяжелый.
   - Не слишком приторный? - спросила госпожа Кристия.
   - Для меня нет.
   - И ваше замужество, сиятельная Орхидея, -  вздохнула  миледи  Шарлотина,
ущипнув себя за ухо, чтобы увеличить размеры мочек. Она добавила серьги. - Я
только что услышала. Но должны ли мы называть вас все еще Орхидеей? Разве вы
теперь не леди Джеггет?
   Она направилась назад к выходу из коридора.
   - Я не думала над этим, - Железная Орхидея первая вышла  наружу.  Ее  сын
был  там,  прислонившись  к  темно-зеленой  пальме,  уставившись  в  глубину
красного океана.
   - Вместе с Джереком, - сказала завистливо миледи Шарлотина, - вы  начнете
династию. Представьте это!
   Все три женщины вышли из коридора и увидели его. Он поднял голову.
   - Мы прервали раздумья?... - мягко сказала госпожа Кристия.
   - О, нет... - На нем все еще была одежда, которую Амелия сочла подходящей
- белая рубашка, белые фланелевые брюки и соломенная шляпа.
   - Ну, Джерек? - его мать подошла ближе. - Вы подарите нам сына? Ты и твоя
Амелия?
   - А?
   - Мальчика, мой мальчик!
   - О, я, пожалуй, сомневаюсь в этом. Видишь ли, мы не можем пожениться.
   - Твой отец и я, Джерек, не были формально женаты, когда...
   - Но она отказывается, - сказал он угрюмо.
   - Ее муж, который все еще находится в городе, мешает вам?
   - Но, возможно, она меняется...
   - Ее создания указывают на это.
   - Да, - вздохнул Джерек.
   -  Ты  не  находишь  это  озеро,  этих  зверей,  эти  утесы   великолепно
сделанными?
   - Конечно, нахожу, - он поднял голову,  глядя  на  кровь,  струящуюся  из
каждой скалы. - Хотя я встревожен, мама.
   - Недоволен ее скрытым талантом, ты имеешь в  виду!  -  Железная  Орхидея
поддразнивала его.
   - Где она? - Миледи Шарлотина огляделась вокруг. -  Я  должна  поздравить
ее. Ведь это все ее работа, Джерек? Ничего твоего?
   - Ничего.
   - Великолепно.
   - Она была с Ли Пао, когда я в последний раз видела ее, - сказал  Джерек.
- На одном из дальних островов. - Я рада, что Ли  Пао  вернулся  вовремя,  -
сказала Железная Орхидея. Мне не хватало бы его. Но сколько других исчезло!
   -  Ничего  больше  для  зверинца,  кроме  того,  что  мы  сделали   сами,
пожаловалась миледи Шарлотина.  Она  сделала  себе  солнечный  загар  (мода,
которую ввела Амелия). - Мы живем в трудные времена, энергичная Орхидея.
   - Но интересные!
   - О, да!
   - У Герцога Королев есть эти  труднопонимаемые  круглые  инопланетяне,  -
сказала госпожа Кристия.
   - По праву, - ответила ей с горечью миледи Шарлотина. - По крайней  мере,
один из них мой. Все-таки, они - великое приобретение по любым стандартам.
   - Он очень гордится ими, - госпожа Кристия  подошла  обнять  Джерека.  Ты
кажешься печальным, самый красивый из героев. - Печальным? Это эмоции? Я  не
уверен, что радуюсь ей, госпожа Кристия.
   - Почему ты грустишь?
   - Я не знаю.
   - Ты хочешь состязаться в грусти с Вертером, вот и все.
   - Я не думал о Вертере.
   - Он здесь! - Железная Орхидея и миледи Шарлотина показали  одновременно.
Вертер увидел ее сверху и  спустился  кругами  вниз  в  своем  громоподобном
аэрокаре. Его шапка была черной, и он снял всю плоть со своего лица, так что
открылся череп, и только темные глаза во впадинах глазниц мерцали жизнью.
   - Где миссис Ундервуд. Джерек? - спросил Вертер. - Я должен  почтить  это
ее самое красивое творение, какое я видел за тысячелетия!
   Все молчали. Только Джерек показал на дальний остров. -  Ого!  -  сказала
госпожа Кристия и подмигнула Железной Орхидее. -  Амелия  сделала  еще  одно
завоевание.
   Джерек лягнул ногой кусок скалы и  снова  вздохнул.  Его  шляпа  упала  с
головы. Он наклонился и поднял ее.
   Женщины сплели руки и вместе поднялись в воздух.
   - Мы летим к Амелии, -  крикнула  через  плечо  Железная  Орхидея.  -  Ты
присоединишься к нам, Джерек?
   - Скоро.
   Он только недавно избежал натиска гостей, толпящихся вокруг его  невесты,
так как она была в центре внимания, и все поздравляли ее с произведением,  с
ее костюмом, с внешностью, и, если они говорили с ним, то  для  того,  чтобы
похвалить Амелию. А там на другом острове,  она  болтала,  была  остроумной,
развлекала их, но он не мог найти лучшего определения  -  она  была  не  его
Амелией.
   Джерек повернулся на звук шагов. Это  был  путешественник  во  времени  с
руками, засунутыми в карманы, такой же угрюмый как и он сам.
   - Добрый день, Джерек  Корнелиан.  Миледи  Шарлотина  передала  мне  ваше
приглашение. Лорд Монгров подвез меня. Все это очень причудливо. Вы,  должно
быть,  путешествовали  дальше  на  материк  во  время  вашего  пребывания  в
Палеозое, чем я думал.
   - До реки?
   - За рекой есть ландшафты, очень похожие на этот, дикие и прекрасные.
   Я полагаю, что  это  извращенная  версия.  О,  увидеть  бы  снова  дождь,
падающий  сквозь   солнечное   сияние   палеозойским   утром,   папоротники,
колышущиеся под легким ветерком, морщащим воды озера.
   - Вы делаете меня завистливым, -  Джерек  уставился  на  свое  отражение,
искаженное в крови. - Я никогда не жалею о нашем возвращении, хотя знаю, что
мы умерли бы с голода.
   - Чепуха. С  приличным  оборудованием  и  умом  можно  хорошо  прожить  в
палеозое, - путешественник во времени  улыбнулся,  -  до  тех  пор  пока  не
захочешь поплавать в реке. Та рыба, между прочим, очень вкусная.
   - Гм! - сказал Джерек, глядя на остров, где находилась Амелия Ундервуд  с
гостями.
   - Мне кажется,  -  пробормотал  путешественник  во  времени,  -  что  вся
романтика исчезла от путешествий во времени с тех пор,  как  я  начинал  это
дело. Я был одним из первых, знаете ли. Возможно, самым первым.
   - Пионером, - подсказал Джерек.
   - Можно сказать и так. Будет злой иронией, если я застряну  здесь,  когда
ваш Лорд Джеггет пустит в ход свой план с петлей времени. Я  пересек  эпохи,
пересек барьеры между мирами, и теперь мне  угрожает  заключение  навечно  в
одной и той же недели, повторяющейся снова и снова  в  бесконечности,  -  он
издал звук, напоминающий стон. - Нет, я не позволю этого. Если я  не  получу
помощь в ремонте моего экипажа, я рискну вернуться назад и попрошу поддержки
Британского правительства. Так будет лучше, чем то положение,  в  котором  я
нахожусь.
   - Браннарт отказывается помочь?
   - Он занят, я думаю, строительством собственной машины.  Он  отказывается
принять теории Лорда Джеггета и его решение проблемы.
   Джерек чуть улыбнулся.
   - Тысячи лет Браннарт  был  Лордом  Времени.  Его  эффект  был  одним  из
немногих законов, извечной этой несовершенной  науки.  И  вдруг  он  лишился
трона. Неудивительно, что он стал таким возбужденным,  что  все  еще  делает
предупреждения. Хотя он мог бы многое еще сделать. Гильдия приветствовала бы
его знания, не так ли?
   - Возможно. Он не является тем, что я подразумеваю под  истинным  ученым.
Он навязывает свое воображение фактам, а не использует его для исследования.
Вероятно, он не виноват в этом, так как все вы делаете подобным  образом.  В
большинстве случаев мы можем изменить все законы  Природы,  которые,  в  мое
собственное время, считались неизменными.
   - Полагаю, так и есть, - Джерек увидел, как еще несколько вновь прибывших
гостей направились к острову Амелии.
   - Завидно, конечно. Но вы утратили научный метод.  Вы  решаете  проблемы,
изменяя факты.
   - Очень приятно, - рассеяно сказал Джерек.
   - Фундаментально различные позиции. Даже  ваш  Лорд  Джеггет  заражен  до
некоторой степени.
   - Заражен? -  Джерек  заметил  корабль  аргонхерта  По,  двигающегося  по
спирали над  утесами.  Он  тоже  направлялся  к  острову,  к  которому  было
приковано его внимание.
   - Я использовал это слово без всякой критики. Но для любого, вроде  меня,
привыкшего бороться с проблемой аналитическим методом...
   - Естественно...
   - Естественно для меня. Я был научен отвергать любой другой метод.
   - Ага, - было бесполезно сдерживать себя больше, - Джерек повернул кольцо
власти и поднялся в воздух. - Простите меня...  общественные  обязанности...
возможно, нам удастся поговорить позже.
   - Послушайте, - сказал поспешно путешественник во времени. - Вы не  могли
бы подбросить меня? Я не обладаю средствами пересечь...
   Но Джерек был уже за пределами  слышимости,  оставив  путешественника  во
времени  растерянно  смотреть   на   розовую   пену,   смывающую   скалистый
обсидиановый берег, в ожидании, когда какой-нибудь другой гость поможет  ему
попасть на материк.
   Нечто черное и длинное появилось над  поверхностью  малинового  моря,  и,
взглянув на него почмокало губами, прежде чем  потерять  интерес  и  поплыть
дальше в направлении, в котором улетел Джерек.
   Путешественник во времени повернулся и пошел искать более  высокую  точку
острова, где, если повезет, он будет  в  безопасности  от  зверей  и  сможет
подать сигнал о помощи.
   Амелия была окружена. Джерек мог видеть только ее голову и плечи в центре
толпы, она боролась с сигаретой. Подражая ей, Сладкое  Мускатное  Око  пыхал
дымом из ушей. Железная Орхидея, госпожа Кристия, миледи Шарлотина и  Вертер
де Гете находились ближе всех к ней, и их слова доносились до Джерека  через
общий шум.
   - Даже вы, Амелия, должны признать, что девятнадцатый век, скорее  всего,
не в моде.
   - О, моя любовь, вы всем этим доказали противоположное. Все так чудесно и
оригинально...
   - И хотя такое простое...
   - Лучшие идеи, госпожа Кристия, всегда просты...
   - Правильно, сладчайшая Орхидея. Из того что хочешь придумать сам, но  не
можешь...
   - Ну а серьезные? Если человек все еще смертен, то что он  теряет?  Какие
могут быть комментарии по этому поводу!
   - Я считаю это просто красивым, Вертер, и ничего больше.  В  самом  деле,
Амелия, произведение не предназначено...
   - Тут не было сознательных намерений.
   - Вы должно быть, распланировали все на много дней?
   - Все вышло непроизвольно.
   - Я знала это! Оно такое жизненное...
   - А чудовища! Бедный О'Кала...
   - Мы должны не забыть оживить его.
   - В конце, не раньше.
   - Наше первое оживление после Возрождения. А  вот  и  Герцог  Королев.  -
Пришел принести свои комплименты. Кланяясь мастеру, хозяйке моего сердца!
   - В самом деле, вы смущаете меня.
   Последовал взрыв смеха, который она никогда не употребляла прежде. Джерек
протолкнулся вперед.
   - О, Амелия...
   - Джерек, ты наконец здесь.
   - Здесь, - сказал он. Молчание охватило его, угрожая распространиться  на
всех присутствующих, так как оно было именно такого рода,  но  Епископ  Касл
тряхнул своим жезлом.
   - Ну, Вертер. Мы слышали твои признания. Означают ли они дуэль, интересно
знать?
   - Дуэль! - Герцог Королев увидел  возможность  принять  позу.  -  Я  буду
советовать вам. Мое собственное мастерство во владении  шпагой  значительно,
но не выдающееся. Я уверен, что Лорд Шарк согласится...
   - Хвастливый Герцог! - Железная Орхидея положила  светло-желтую  руку  на
голое плечо Амелии, а белую руку на рубашку Джерека. - Я уверена, что мы уже
устали от моды на дуэли, как и на девятнадцатый век.  Амелия,  должно  быть,
видела достаточно дуэлей в своем родном Бромли.
   - Бромли, - сказал Джерек.
   - Простите меня, Бромли.
   - О, но  идея  интересная!  -  прокаркал  доктор  Велоспион,  заостренный
подбородок которого высовывался из-под полей  его  шляпы.  Он  скосил  глаза
сперва на Джерека, затем на Вертера. - Один такой свежий и здоровый,  другой
такой затхлый и почти мертвец. Вас устроило  бы  это,  Вертер,  а?  С  вашей
склонностью к гиперболам. Дуэль между жизнью и смертью.  Кто  пойдет,  будет
решать судьбу планеты если победит.
   - Я не могу взять на себя  такую  ответственность,  доктор  Велоспион,  -
невозможно было судить по тону Вертера или по выражению его лица  (череп  не
позволял этого), шутит он или говорит серьезно.
   Джерек, который никогда не питал большой симпатии  к  доктору  Велоспиону
(ревность доктора к Лорду Джеггету была широко известна) сделал вид, что  не
расслышал его слова.  Его  подозрение  о  мотивах  Велоспиона  подтвердилось
следующим замечанием:
   - Значит, только Джеггету позволено решать судьбу человечества?
   - Мы сами выбрали ее!  -  Джерек  защищал  отсутствующего  отца.  -  Лорд
Джеггет просто обеспечил нас средствами выбора. Без него их у  нас  не  было
бы!
   - Итак, за старого отца лает его щенок, - злобно сказал доктор Велоспион.
   - Вы  забыли,  доктор  Велоспион,  -  сказала  Железная  Орхидея  сладким
голосом. - Что сука тоже находится здесь!
   Велоспион поклонился ей  и  отошел  в  сторону.  Громким  голосом  Амелия
Ундервуд предложила:
   - Не отправиться ли нам на самый большой остров? Угощение ждет нас.  -  Я
предвижу вдохновение, - сказал Аргонхерт По с тяжеловесной галантностью.
   Гости поднялись в воздух.
   На секунду Джерек и Амелия остались одни, стоя  друг  перед  другом.  Его
лицо выражало вопрос, который она игнорировала. Он сделал  движение  к  ней,
уверенный, что увидел боль и смятение в этих накрашенных, немигающих глазах.
   - Амелия...
   Она уже поднималась.
   - Ты наказываешь меня! - его рука потянулась вверх, как если бы в  порыве
поймать край ее одежды.
   - Не тебя, моя любовь.

Глава 24
ВИДЕНИЕ В ГОРОДЕ

   - Я слышал вы владеете многими древними искусствами, миссис Ундервуд.
   Вы читаете, как я понимаю? - Гэф  Лошадь  в  слезах,  весь  состоящий  из
листвы, кроме лица, держал сладкую булочку на конце своей левой ветки.  -  И
пишите, да?
   - Не много, - ответила Амелия.
   - И играете на инструментах?
   - Гармоника.
   Гости в костюмах, один экстравагантнее другого, стояли по обеим  сторонам
длинных плетеных столов, угощаясь чаем, сэндвичами с  огурцами,  поджаренной
ветчиной, холодными сосисками, имбирными кексами - все в тени высокого тента
в красно-белую полоску.  Джерек  в  углу  откусывал  понемногу  от  печенья,
игнорируемый всеми, кроме Ли Пао, который жаловался на обращение  с  ним  во
время короткого визита домой.
   - Знаете ли, они называли меня декадентом...
   - А вы шьете? Вышивальщица, не так  ли?  -  Епископский  замок  осторожно
поставил дребезжащую, чуть отпитую чашку на стол.
   - Я научена этому, но теперь в этом мало смысла...
   - Но вы можете демонстрировать эти искусства! - Железная Орхидея  сделала
сигнал Джереку. - Джерек, ты говорил нам что Амелия поет, не так ли?
   - Я говорил тебе это? - Да, она поет.
   - Ты должен уговорить ее спеть нам.
   Он поглядел с несчастным видом туда, где жестикулировала  Амелия,  смеясь
вместе с доктором Велоспионом.
   - Ты не споешь нам гимн, Амелия?
   Ее ответная улыбка заморозила его.
   - Не сейчас я думаю, - она расставила руки в  малиновых  рукавах.  -  Вам
хватило чаю?
   Гул удовлетворения.
   Вертер снова подошел к  ней,  держа  в  белой  руке  серебряную  чашку  с
печеньем и кидая время от времени по штучке в клацающие челюсти.
   - Королева Меланхолии, вы нуждаетесь во мне, моя дорогая, в мой замок?
   Она попыталась флиртовать.
   - О, мужественный Рыцарь Смерти, в чьих руках вечный отдых, я  пошла  бы,
если бы была свободна. - Ее веки затрепетали. Она бросила взгляд на Джерека,
возможно, чтобы проверить его реакцию.
   Джерек не мог  больше  вынести  этого.  Он  поклонился  и  покинул  тент.
Оказавшись снаружи он заколебался. Красные каскады продолжали падать со всех
сторон в озеро. Обсидиановые острова медленно дрейфовали к центру, некоторые
из них уже касались друг друга. Джерек увидел  путешественника  во  времени,
осторожно прыгающего с одного острова на другой.
   Он почувствовал желание поискать решение в старом городе, где находил  их
еще ребенком. Возможно, он встретит отца и сможет получить совет.
   - Джерек!
   Амелия стояла позади его. На ее щеках были слезы.
   - Куда ты собрался? Ты плохой хозяин сегодня.
   - Меня игнорировали. Я лишний, - он говорил небрежно, как только мог. - Я
действительно никому не нужен, все гости сопровождали тебя.
   - Ты обиделся?
   - Я просто хотел посетить город.
   - Разве это не плохие манеры?
   - Я не понимаю тебя полностью, Амелия.
   - Ты отправишься сейчас?
   - Да.
   Она немного помолчала, затем сказала:
   - Я поеду вместе с тобой.
   - Ты кажешься довольной, - он оглянулся назад, на тент, - всем этим.
   - Я делаю все, чтобы доставить тебе удовольствие. Все было как ты  хотел,
- но она обвиняла его. Слезы прошли, других не последовало.
   - Я вижу.
   - И ты находишь мою новую роль непривлекательной?
   - Она очень красива и это впечатляет. В одно мгновение ты встала в ряд  с
признанными законодателями мод. Все общество празднует  твои  таланты,  твою
красоту. Вертер ухаживает за тобой, скоро это начнут делать другие. Разве не
так проводят время на Конце Времени - с развлечением и флиртом?
   - Полагаю, что так.
   - Тогда я должна научиться заниматься этими вещами, если хочу, чтобы меня
признали, - снова эта замороженная улыбка. - Госпожа Кристия возьмет тебя  в
любовники. Ты хочешь этого?
   - Я хочу только тебя. Ты уже принята в общество, ты видела это сегодня.
   - Поэтому что я играю соответствующую роль.
   - Если ты хочешь этого. Тогда ты останешься здесь?
   - Разреши мне, и я поеду с тобой. Я не привыкла к  общему  вниманию,  оно
действует на нервы. И я Удовлетворю себя тем, что Гарольду живется хорошо.
   - О, ты тревожишься о Нем. - Конечно, - добавила  она.  -  Я  должна  еще
узнать эту нехарактерную особенность для вашего мира.
   Лебедь Лорда Джеггета опустился на землю. Они услышали его голос.
   - Мои дорогие, как кстати. Я не хотел участвовать в вашей  вечеринке,  но
хотел нанести короткий визит и поздравить вас с ней. Красивый  мир,  Амелия.
Конечно, он ваш.
   Она кивнула, лебедь, начал подниматься, лицо Лорда  Джеггета  глядело  на
них с верху.
   - Я гляжу, вы освоились, Амелия, в Конце Времени.
   - Я начинаю понимать, как  человек,  вроде  меня,  может  научиться  жить
здесь, Мефистофель.
   Упоминание как всегда вызвало смех.
   - Итак вы не полностью уступили себя. Пока никакой женитьбы?
   -  С  Джереком?  -  она  не  взглянула  на  Джерека,  который   оставался
молчаливым. - Нет еще.
   - По тем же самым причинам?
   - Я делаю, что могу, чтобы забыть их.
   - Немного больше времени, все, что  вам  нужно,  моя  дорогая,  -  взгляд
Джеггета стал пристальней, но ирония осталась.
   Мне кажется, что осталось очень мало.
   - Зависит от вашего отношения, как я сказал.  Жизнь  будет  продолжаться,
как всегда. Никаких изменений не будет.
   - Никаких изменений, - сказала она упавшим голосом. - Именно так.
   - Ладно, я должен продолжать  свою  работу.  Желаю  вам  всего  хорошего,
Амелия - и  небо,  мой  сын.  Вам  следует  все  еще  отдыхать  после  ваших
приключений. Ваше настроение улучшиться, я уверен.
   - Будем надеяться, Лорд Джеггет.
   - Эй! Там, эй! - это был путешественник во времени на ближайшем  острове.
Он махал лебедю Джеггета. - Это вы, Джеггет?
   Лорд Джеггет  Канарии  повернул  красивую  голову,  чтобы  посмотреть  на
источник беспокойства.
   - О, мой приятель. Я искал вас. Кажется, вам нужна помощь?
   - Выбраться с этого проклятого острова.
   - И покинуть эту проклятую эру, не так ли?
   - Если бы вы б и на моем месте...
   - Вы должны простить меня  за  мою  невежливость.  Сложные  проблемы,  но
теперь решенные, - лебедь поплыл к  путешественнику  во  времени  и  сел  на
каменистом берегу, чтобы  тот  мог  забраться  на  борт.  Они  слышали,  как
путешественник во времени сказал:
   - Ваша помощь будет неоценимой Лорд Джеггет. Один из  кварцевых  стержней
требует замены, так же два или три прибора нужно отрегулировать...
   - Хорошо, - донесся голос  Джеггета.  -  Я  направляюсь  сейчас  в  замок
Канарии, где мы обсудим все эти вопросы.
   Лебедь поднялся высоко в небо  и  исчез  над  одним  из  утесов,  оставив
Джерека и Амелию смотрящими ему вслед.
   - Это был Джеггет? - у входа под  тент  стояла  Железная  Орхидея.  -  Он
говорил, что может быть придет, Амелия. Все заметили твое отсутствие. Амелия
подошла к ней.
   - Дорогая Орхидея, побудь хозяйкой за меня.  Я  еще  неопытна  и  устала.
Джерек и я отдохнем от волнений.
   - Хорошо.
   Джерек уже вызвал локомотив.  Он  ожидал,  из  трубы  вился  бело-голубой
дымок, изумруды и сапфиры мерцали. Поднявшись в воздух, они  поглядели  вниз
на первое творение Амелии. На  фоне  окружающего  пейзажа  оно  походило  на
обширную и ужасную рану, как будто земля была живой плотью, и в ее бок  было
воткнуто огромное копье.
   Вскоре  на  горизонте  показался   город   со   своими   странной   формы
полуразрушенными башнями, слои многоцветными  ореолом,  облаками  химических
испарений,    ворчанием    и    приглушенным     бормотанием,     особенными
полуорганическими - полуметаллическими запахами, наполняя их обоих  чувством
ностальгии, будто по более счастливым, более простым дням.
   Во время полета они не разговаривали, даже казалось  неспособными  начать
беседу, ни один из них не  мог  справиться  с  чувством,  которые  были,  по
крайней мере, Джереку совершенно незнакомыми. Он думал, что несмотря на  все
ее новые украшения, он никогда не видел ее более отчаявшейся.  Она  намекала
на  это  отчаяние,  но  отрицала  его,  когда  ее  спрашивали.  Привычный  к
парадоксам, считал их частью существования, он нашел  этот  парадокс  крайне
нежелательным.
   - Ты будешь искать мистера  Ундервуда?  -  спросил  он,  когда  локомотив
приблизился к городу.
   - А ты?
   Он узнал дурное предчувствие. Ему  хотелось  сопровождать  ее,  но  этому
мешал необычный и, вероятно, ненужный приступ тактичности.
   - О, я ищу призраки моего детства.
   - Это не Браннарт?
   - Где? - всмотрелся он.
   Она показала на путаницу древней уже сгнившей техники.
   - Я думала, там. Но он исчез. Я даже мельком видела одного из этих Латов.
- Что надо! Браннарту от Латов?
   - Конечно ничего.
   Они пролетели мимо, но хотя он оглянулся назад, он не увидел признаков ни
Браннарта Морфейла, ни Латов. - Понятно, почему его не было на вечеринке.
   - Я полагаю, только из чувства неприязни.
   - Он никогда в прошлом не упускал возможности изложить свое патентованное
мнение, сказал Джерек. - Я считаю, что он все еще старается  помешать  Лорду
Джеггету, но что ему не везет в этом путешественник во времени объяснял мне,
почему методы Браннарта не годятся.
   - Итак, Браннарт в немилости, - сказала она. -  Он  много  помог  тебе  в
начале, - упрекнула она его.
   - Послав тебя обратно в Бромли? Он забывает, когда  негодует  на  нас  за
наши путешествия во времени, что большая часть вины в  том,  что  произошло,
лежит на нем и на миледи Шарлотине. Не трать симпатии на Браннарта, Амелия.
   - Симпатии? О, у меня теперь их мало, - она вернулась  к  своей  холодной
иронической манере.
   Эта  новая  размолвка  вызвала  дальнейший  уход  в  свои  мысли.  Джерек
удивлялся своему  критицизму,  фактически  не  имея  намерения  нападать  на
Браннарта. Он был неопытен в деле обвинения и уступок, новичок  в  выражении
эмоциональной боли, в то время, как она, казалось,  теперь  была  бывалой  в
таких делах. Он, испытавший только радость, невинную  любовь,  барахтался  в
болоте, которое она создала для них обоих своей  двойственностью.  Возможно,
было бы лучше, если бы она никогда не признавалась в своей любви и  осталась
суровой сторонницей Бромли, его морали, оставив ему роль галантного  ухажера
в его экстравагантном мире.
   Были ли его обвинения направлены на нее, или, фактически, на себя?
   Или же она, пытаясь переломить свою психику, всю агрессивность направляла
на себя и только случайно на него.
   Все это было слишком для Джерека, и он искал облегчения во внешнем  мире.
Они плыли над озером поверхность которого представляла круговорот из  цветов
радуги,  кипящий  пузырями,  затем  над  лазурным  полем,  усеянным  резными
каменными колоннами, остатками загадочной технологией двухтысячного века. Он
увидел впереди яму в милю шириной, на краю которой  они  ждали  конца  мира.
Локомотив сделал круг и приземлился посередине группы руин. Джерек помог  ей
встать на подножку, и они секунду стояли в застывших позах,  прежде  чем  он
намеренно заглянул ей в глаза, чтобы узнать, догадалась ли она о его мыслях,
так как у него не было слов выразить их; словарь  Конца  Времени  был  богат
только гиперболами.  Он  подумал,  что  именно  его  первоначальный  импульс
расширит словарь, и, соответственно, опыт привел его к настоящему положению.
Он улыбнулся.
   - Что-то забавляет тебя? - спросила она.
   - О, нет, Амелия. Я только не могу высказать, что мне хотелось бы...
   - Не связывай себя хорошими манерами. Ты разочарован во мне. Ты не любишь
меня больше.
   - Ты хочешь чтобы я это сказал?
   - Это ведь, правда? Ты выяснил, что я такое.
   - О, Амелия, я все еще люблю тебя, но видеть тебя  в  таком  расстройстве
чувств мне невыносимо. Амелия, которую я вижу, не та, которая ты есть!
   - Я учусь радоваться забавам Конца Времени. Ты должен понять это.
   - Ты не радуешься им. Ты используешь их чтобы уничтожить себя.
   - Уничтожить не себя, а мои старомодные принципы.
   - Возможно, эти принципы существенно  необходимы.  Возможно,  именно  они
являются Амелией Ундервуд, которую я люблю,  или,  по  крайней  мере,  часть
ее...
   - Думаю, ты ошибаешься, - не намеренно ли она держалась на расстоянии  от
него? Возможно, она  жалеет  о  своем  признании  в  любви,  чувствует  себя
связанным им.
   - Ты все еще любишь меня?
   Она засмеялась.
   - Все любят всех в Конце Времени.
   Решительно сломав последнюю тишину, она сказала:
   - Я поищу Гарольда.
   Он показал ей на дорожку из желто-коричневого металла.
   - Она приведет тебя к месту, где мы оставили его.
   На момент внимание Джерека было отвлечено тремя маленькими  яйцеобразными
роботами на гусеницах, пробирающимися  через  кучу  обломков  и  увлеченными
беседой на совершенно непонятном языке. Когда он снова посмотрел на  дорогу,
она исчезла. Джерек  был  один  в  городе,  но  одиночество  больше  его  не
привлекало. Он хотел догнать ее, потребовать  отчет  о  ее  настроении,  но,
возможно, она была так же неспособна выразить себя, как и  он.  Предоставлял
ли Бромли средства для интерпретирования эмоций с той  же  готовностью,  как
стандарты социального поведения?  Он  начал  подозревать,  что  ни  общество
Амелии, ни его общество не вникало глубже поверхности в  суть  дела.  Теперь
когда он находился в городе, он мог найти какой-нибудь все еще функционирует
банк данных памяти, способный припомнить мудрость одной  из  тех  эр,  вроде
Простой   Конфуцианской   и   Дзэн-общества,   которые   придавали   слишком
преувеличенное  значение  самопознания  и  его  выражения.   Даже   странные
нейротические изощренности того периода, с которым он  был  немного  знаком,
Диктатуры Святого Клавдия (при которой  от  каждого  гражданина  требовалось
обеспечить три отчетливо различных объяснения их  психических  мотивов  даже
для самых мелких поступков) могло дать  ему  ключ  для  понимания  поведения
Амелии и к его собственным реакциям. Ему пришло  в  голову,  что  она  могла
действовать странно, потому что, каким-то образом, ему  не  удалось  утешить
ее.  Джерек  направился  через  руины  в  противоположную  сторону,  пытаясь
вспомнить что-нибудь, об  Обществе  Эпохи  Рассвета.  Может  быть,  от  него
требовалось убить кого-нибудь, или еще что-то?..
   Ни общество Амелии, ни его общество не вникало глубже поверхности в  суть
дела. Теперь когда он находился в городе, он мог найти какой-нибудь все  еще
функционирующий банк данных памяти, способный припомнить мудрость  одной  из
тех эпох, вроде Простой Конфуцианской или Дзэн-общества,  которые  придавали
слишком преувеличенное значение самопознанию и его выражению. Даже  странные
нейротические изощренности того периода, с которым он был немного  знаком  -
Диктатуры Святого Клавдия (при которой  от  каждого  гражданина  требовалось
обеспечить три отчетливо различных объяснения их  психических  мотивов  даже
для самых мелких поступков) могло дать  ему  ключ  для  понимания  поведения
Амелии и к его собственным реакциям. Ему пришло  в  голову,  что  она  могла
действовать странно, потому что, каким-то образом, ему  не  удалось  утешить
ее.  Джерек  направился  через  руины  в  противоположную  сторону,  пытаясь
вспомнить что-нибудь, ба  Обществе  Эпохи  Рассвета.  Может  быть,  от  него
требовалось убить мистера Ундервуда? Это можно  было  бы  легко  сделать.  И
разрешит ли она оживление ее мужа? Не должен ли он,  Джерек,  изменить  свою
внешность чтобы выглядеть как можно похоже на Гарольда Ундервуда? Не  потому
ли она отвергла его предложения изменить свое имя на  его  из-за  того,  что
этого было недостаточно? Он прислонился к резному  нефритовому  столбу,  чья
верхушка терялась в химическом тумане высоко над его головой. Ему  казалось,
что  он  вспомнил  какой-то  ритуал,  формализующий  передачи  себя  другому
человеку. Может быть она сердится, что он не исполнил его?  Или  нужно  было
сделать наоборот? Имеет ли коленопреклонение какое-нибудь отношение к этому,
и, если да, то кто перед кем становится на колени?
   - Гм! - сказал нефритовый столб.
   - А? - вздрогнул от неожиданности Джерек.
   - Гм! - повторил столб.
   - Ты засек мои мысли, столб?
   - Я просто помогаю размышлениям, брат. Я не интерпретирую.
   - Мне как раз нужна интерпретация. Если ты можешь направить меня...
   - Все есть все, - сказал ему столб. - Все есть ничто, и ничто  есть  все.
Разум человека - вселенная и вселенная это разум человека. Мы все  персонажи
снов Бога. Мы все - Бог. - Легко сказать, столб.
   - То, что вещь легка, не означает, что она трудна.
   - Разве это не тавтология?
   - Вселенная - это одна большая тавтология, брат, хотя ни одна вещь в  ней
не похожа на другую.
   - Ты не очень полезен. Я ищу информацию.
   - Нет такой вещи как информация. Есть только знания.
   - Несомненно, - сказал с сомнением Джерек.
   Он попрощался со столбом и  удалился.  Столб,  подобно  многим  субъектам
города, не обладал чувством юмора, хотя, вероятно, если  спросить  его,  как
делали это другие -  заявит  о  своем  космическом  чувстве  юмора  (которое
включало  обычные  иронические  замечания  о  вещах,  доступные  простейшему
разуму).
   В отношениях обычной легкой беседы машины, включая  самые  сложные,  были
широко известны, как плохие компаньоны, более педантичные, чем, например, Ли
Пао. Эта мысль привела  его,  пока  он  шел,  к  выводам  о  различии  между
человеком и машиной. Когда-то это были большие различия, но  в  эти  дни  их
осталось  немного,   только   в   поверхностных   терминах.   Что   отличало
самостоятельную  машину,  способную  почти  к  любому  виду  творчества,  от
человеческого существа равных способностей? Здесь были различия -  возможно,
эмоциональные. Может  быть,  тогда  правда,  что  чем  меньше  эмоций  имеет
личность, чем беднее ее чувства юмора? Или, чем больше она подавляет эмоции,
тем слабее ее способность к оригинальной иронии?
   Эти идеи вряд ли вели его в направлении, каком ему хотелось,  но  он  уже
начал терять надежду найти какое-то либо решение своей дилеммы в  городе  и,
по крайней мере ему, казалось, что теперь он лучше понимал нефритовый столб.
   Хромированное дерево хихикнуло, когда он вошел на мощеную площадку.
   Он был здесь несколько раз мальчиком и сильно  привязался  к  хихикающему
дереву.
   - Добрый день, - сказал он.
   Дерево хихикнуло, как оно исправно хихикало по меньшей мере, миллион лет,
кто бы не обращался или не приближался к нему. Его функцией, казалось,  было
просто развлекать. Джерек улыбнулся, несмотря на тяжесть своих мыслей.
   - Приятный денек.
   Дерево хихикнуло, его хромированные ветки  звонко  соприкасались  друг  с
другом.
   - Слишком робкое, чтобы говорить, как обычно.
   - Хи-хи-хи!
   Очарование дерева было очень трудно объяснить, но оно было неоспоримо.
   - Я думаю, что сам я, старый друг, "несчастен"... или хуже!
   - Хи... хи... хи... - дерево, казалось, зашлось  от  смеха.  Джерек  тоже
стал смеяться.
   Смеясь он покинул площадь, чувствуя себя значительно более расслабленным.
Он приблизился к путанице металла, где Амелии  сверху  показалось,  что  она
видела Браннарта Морфейла. Дальше его вело  любопытство,  так  как  там,  за
массой  искореженных  решеток,  двигались  огоньки,  прячась   в   сплетении
подпорок,  труб,  проводов,  хотя  они,  вероятно,  не  были,  человеческого
происхождения. Он подошел ближе, он осторожно всмотрелся,  думая  что  видит
фигуры. А затем когда вспыхнул свет, Джерек  безошибочно  узнал  форму  тела
Браннарта Морфейла, правда, только контуры, так как свет наполовину  ослепил
его. Он узнал голос ученого,  но  тот  не  использовал  свой  обычный  язык.
Прислушавшись, Джерек понял, что Браннарт Морфейл, тем не менее, использовал
язык, знакомый ему.
   - Герфикс лортоода мибикс? - сказал Ученый.
   Другой голос ответил ровно безошибочно. Он принадлежал капитану Мабберсу.
   - Хрунг! Врагак флузи, гродоник Морфейл.
   Джерек пожалел что больше не носил с собой трансляционных пилюль, так как
ему было любопытно узнать, почему  Браннарт  вступил  в  заговор  с  Латами.
Почему  это  был  именно  заговор  -  от  всего  дела   веяло   значительной
секретностью. Он решил упомянуть про это открытие Лорду Джеггету  как  можно
скорее. Джерек хотел бы увидеть побольше из того, что происходит,  он  решил
не рисковать обнаружением своего присутствия. Вместо этого он  повернулся  и
нашел укрытие в ближайшем куполе с треснувшей, как  скорлупа  яйца,  крышей.
Внутри купола он с восторгом обнаружил яркие цветные картины, свежие, как  в
день, когда они были сделаны, и рассказывающие какую-то историю, хотя голоса
аккомпанирующие им, были искажены. Он наблюдал древнюю программу,  пока  она
не началась снова. Программа описывала  метод  производства  машин  того  же
рода, как та, на которой Джерек наблюдал  картины,  и  были  еще  фрагменты,
вероятно,   представляющие   другие   программы   из   сцен,    показывающих
разнообразные  события  -  в  одной  молодая  женщина,  одетая  в   какую-то
светящуюся сетку, занималась любовью под водой  с  огромной  рыбой  странной
формы; в другой двое мужчин подожгли себя, и,  вбежав  в  шлюз  космического
корабля вызвали его взрыв; а еще в одной, большое количество людей, одетых в
металл и пластик, боролись в невесомости  за  обладание  маленькой  трубкой,
которую, когда один из  них  умудрился  захватить  ее,  швыряли  в  один  из
нескольких круглых предметов на стене здания, в котором  они  плавали.  Если
трубка ударялась об определенное  место  круглого  объекта,  половина  людей
приходила в восторг, а другая  демонстрировала  уныние;  но  Джерека  больше
заинтересовал фрагмент, в котором, казалось,  показывалось,  как  мужчина  и
женщина могут  совокупляться  в  невесомости.  Он  нашел  изобретательность,
проявленную  при  этом,  крайне  трогательной,  и  покинул  купол  в   более
позитивном и обнадеживающем настроении, чем когда вошел в него.
   Он решил найти Амелию  и  попытаться  объяснить  свои  мучения  из-за  ее
поведения, а так же, может быть, своего собственного.  Джерек  поискал  путь
которым пришел, но уже заблудился,  хотя  хорошо  знал  город.  Но  он  имел
представление об общем направлении и начал пересекать хрустящие  лужайки  из
сладко пахнущих красно-зеленых кристаллов, почти немедленно заметив ориентир
впереди себя полурасплавленную часть ансамбля, висящую  без  всякой  видимой
поддержки над механической фигурой, протягивающей к  ней  сначала  умаляющие
руки, затем берущей с земли маленькие золотые диски и швыряющей их в воздух,
повторяя эти движения снова и  снова,  с  тех  пор,  как  Джерек  стал  себя
помнить. Он прошел фигуру и углубился  в  плохо  освещенную  аллею,  где  из
отверстий по обеим  сторонам  высовывались  маленькие  металлические  морды,
глазки машин всматривались пристально в него и  шевелили  серебряные  усики.
Джерек никогда не знал функции этих платиновых грызунов,  хотя  догадывался,
что  они  являлись  сборщиками  информации  какого-либо  рода   для   машин,
помещенных за высокими, обожженными радиацией стенами  аллеи.  Две  или  три
иллюзии только наполовину ощутимые появились и исчезли впереди него - тонкий
мужчина восьми футов  роста,  слепой  и  агрессивно  выглядевший,  собака  в
большой бутылке на колесах, желтоволосый, похожий на свинью инопланетянин  в
разноцветных одеждах.
   Джерек вышел из аллеи и пошел дальше по колено в мягкой черной пыли, пока
земля не стала подниматься, и он оказался на холмике над прудами из какой-то
стеклянной субстанции, правильной круглой формы, подобно выброшенным  линзам
гигантского оптического инструмента.
   Он обогнул их, так как знал из прошлого опыта, что они способны двигаться
и  проглотить  его,  а  затем  повергнуть  галлюцинациям,  которые,  хотя  и
интересные,  отнимали  много  времени.  Вскоре  он   увидел   впереди   себя
пасторальную иллюзию, где они встретили Джеггета по его возвращении.  Джерек
пересек иллюзию, заметив что там был разложен свежий  пикник  и  нет  следов
пребывания Латов (которые  обычно  оставляли  кучу  мусора  после  себя),  и
продолжал бы свой путь дальше к яме в милю шириной, если бы не услышал слева
от себя голоса, поющие песню:

   Тот, кто рассказывает ему
   Плохие истории,
   Этим себе вред приносит.
   Он становится только сильнее.

   Джерек пересек исток из податливого  вздыхающего  вещества,  почти  теряя
равновесие, так что несколько раз ему пришлось  подняться  в  воздух  (хотя,
казалось, все еще оставались какие-то трудности в прямой передаче энергии от
города к кольцу). В конце концов, на другой стороне рухнувших арок, он нашел
их, стоящих  вокруг  мистера  Ундервуда,  который  энергично  махал  руками,
дирижируя инспектору Спрингеру, сержанту Шервуду  и  двенадцати  констеблям,
поющим гимн с сияющими и полными радости  лицами.  Только  спустя  некоторое
время  Джерек  заметил  миссис  Ундервуд,  картину  отчаянного  смущения,  в
покрытом пылью восточном платье, со сбитыми набок перьями, сидящей  обхватив
голову руками, и наблюдающей происходящее из античного вращающегося  кресла,
что осталось от какой-то вращающейся рубки управления.
   Она подняла голову при его появлении.
   - Он и все теперь обращены в веру,  -  устало  сказала  она  ему,  -  им,
кажется, что было видение, незадолго до нашего прибытия.
   Гимн кончился, но служба (это было ничем иным), продолжалась.
   - И, таким образом, Бог явился к нам в золотом шаре, и он говорил с нами,
и Он сказал нам, что мы  должны  идти  вперед  и  рассказать  миру  о  нашем
видении, так как все мы теперь Его пророки. Он дал нам величие и надежду!  -
кричал Гарольд Ундервуд с яростно поблескивающем пенсне.
   - Аминь! - откликнулись инспектор Спрингер и его люди.
   - Мы были испуганы и находились в самой глубине Ада, но Он услышал нас. И
мы воззвали к Господу, который сделал небеса и землю. Благословенно будь имя
Господа. Господи, услышь наши молитвы, допусти наш плач  до  себя.  -  И  он
услышал нас! - закричал восторженно сержант Шервуд, - Он услышал нас, мистер
Ундервуд.
   - Голодные и жаждущие, душа  их  ослабела  в  них,  -  продолжал  Гарольд
Ундервуд монотонным голосом.

   И они воззвали к Господу в своем горе,
   И он облегчил им их участь.
   Он повел их вперед правильным путем, чтобы
   Они могли попасть в город, где жили.
   О, эти люди будут теперь с тех пор хвалить Господа
   За Его доброту и рассказывать о чудесах,
   Которые он сделал для детей своих!
   Ибо Он наполнил пустую душу, самую
   Грязную из голодных душ, добротой,
   Тот же, кто сидел в темноте и в тени
   Смерти, тот быстро оказался в нищете и цепях,
   Потому что они восстали против слов Господа
   И пренебрегли советом самого Высшего.

   - Аминь! - набожно пробормотали полицейские.
   - Аминь, - сказал Джерек.
   Но Гарольд Ундервуд провел возбужденно рукой по  растрепанным  волосам  и
начал петь снова:

   Да, хотя я иду по темной долине смерти,
   Я не убоюсь ничего злого...

   - Должен сказать, - сказал с энтузиазмом Джерек  миссис  Ундервуд.  -  Во
всем этом много смысла. Он привлекает меня, я чувствовал  себя  расстроенным
последнее время и заметил, что вы...
   - Джерек Корнелиан, вы не поняли что происходит здесь?
   - Это религиозная служба, - он был доволен  точностью  своих  позиций,  -
добровольное таинство.
   - Вы не находите странным,  что  все  полицейские  офицеры  вокруг  стали
набожными - фактически, фанатиками-христианами?
   - Вы имеете в виду, что с ними что-то случилось, пока нас не было?
   - У них было видение. Они верят, что Бог вернуться в 1896 год - хотя  как
они намерены попасть туда, знают только небеса, -  и  предостеречь  каждого,
кто пойдет за ними, если они продолжат путь греха. Они верят, что  видели  и
слышали самого Бога. Они совершенно сошли с ума.
   - Но, возможно видение было, Амелия?
   - Вы теперь верите в Бога?
   - Я никогда не прекращал верить, хотя  сам  лично  не  имел  удовольствия
встречи с ним. Конечно, вместе с уничтожением вселенной, он,  возможно,  так
же будет уничтожен...
   - Будь серьезным, Джерек,  это  бедные  люди,  среди  них  мой  муж  (без
сомнения, добровольная жертва, я не отрицаю), были одурачены.
   - Одурачены?
   - Почти наверняка твоим Лордом Джеггетом.
   - Зачем Джеггету... Ты имеешь в виду, что Джеггет - бог?
   - Нет, я имею в виду, что он играет  Бога.  Я  подозревала  это.  Гарольд
описал видение. Огненный шар, заявивший, что он "Бог"  и  назвавший  его  их
пророками, сказал, что он освободит их из этого места запустения, чтобы  они
могли вернуться туда, откуда пришли, чтобы предостеречь других, и так далее,
и тому подобное.
   - Но какая причина  может  быть  у  Джеггета,  чтобы  обмануть  их  таким
образом?
   - Просто жестокая шутка.
   - Жестокая? Я никогда не видел счастливее их. Мне хочется  присоединиться
к ним. Я не могу понять тебя, Амелия. Когда-то ты пыталась убедить меня, как
убеждены теперь они. Сейчас, когда я готов быть убежденным, ты отговариваешь
меня!
   - Ты намеренно туп.
   - Совсем нет, Амелия.
   - Ты должен помочь Гарольду. Его нужно предупредить об обмане.
   Начался другой гимн, громче, чем первый:

   Есть ужасный Ад
   И вечная боль,
   Там грешники обитают вместе с дьяволами
   Во мраке, огне и цепях...

   Джерек попытался  говорить,  но  она  закрыла  уши,  покачала  головой  и
отказалась слушать его мольбы о возвращении вместе с ним.
   - Мы должны обсудить, что происходит с нами... - это было бесполезно.

   О, спаси нас, Господи, от того пагубного пути,
   По которому идут грешники,
   Обреченные на пламя, как соломенная мякина,
   Нет более ужасной участи.

   Джерек пожалел что это не тот гимн, которому научила  его  Амелия,  когда
они жили вместе на его ранчо. Он был бы не прочь присоединиться к  ним,  раз
было невозможно разговаривать с ней, Джерек  надеялся,  что  они  споют  его
любимое "Все вещи яркие и красивые" - но  каким-то  образом  догадался,  что
этого не будет. Исполняемый Гимн был ему не по вкусу, то  ли  из-за  мелодии
(слишком монотонной) или по словам, которые, как  он  считал,  противоречили
выражению лиц певцов. Как только гимн закончился,  Джерек  поднял  голову  и
начал петь высоким голосом:

   О, Парадиз! О, Парадиз!
   Кто не жаждет покоя?
   Кто не ищет счастливую землю,
   Где они найдут все что любят;
   Где преданные сердца и истина
   Всегда в почете!
   Все ищут эту землю
   Под святым взором Бога.
   О, Парадиз! О, Парадиз!
   Мир стареет.
   Кто откажется от покоя и свободы,
   Где любовь никогда не остывает...

   - Превосходные излияния,  мистер  Корнелиан,  -  тон  Гарольда  Ундервуда
противоречил смыслу его слов. Он казался обескураженным. - Тем не менее,  мы
возносим хвалу за наше спасение...
   - Плохие манеры? Я глубоко сожалею. Я всего лишь был тронут...
   - Ха! - сказал мистер Ундервуд. - Хотя  мы  и  были  сегодня  свидетелями
чуда,  я  не  могу  поверить,  что  возможно  обратить  в  веру  одного   из
приближенных Сатаны. Вы не обманите нас теперь!
   - Но ты обманут, Гарольд! - закричала его жена. - Я уверена в этом.
   - Не слушайте соблазнов, братья, - сказал Гарольд Ундервуд полицейским. -
Даже сейчас они пытаются сбить нас с толку.
   - Я думаю, вам лучше уйти, сэр, - сказал инспектор Спрингер Джереку.
   - Это частное собрание, и я не удивлюсь, если окажется, что вы  нарушаете
закон  о  невмешательстве.  Определенно  можно  сказать,  что  вы  вызываете
беспорядки в общественном месте.
   - Вы действительно видели Бога, инспектор Спрингер?
   - Да, сэр.
   - Аминь, - сказали сержант Шервуд и двенадцать полицейских.
   - Аминь, - сказал Гарольд Ундервуд. - Господь дал нам Слово и мы  понесем
это слово всем людям мира.
   - Уверен, вас всюду хорошо примут, -  Джерек  с  охотой  поощрил  его.  -
Герцог Королев говорил  мне  только  недавно,  что  есть  большая  опасность
заскучать без внешних стимулов, к  которым  мы  привыкли.  Вполне  возможно,
мистер Ундервуд, что вы всех нас обратите в веру.
   - Мы вернемся в наш собственный мир, сэр,  -  сказал  ему  мягко  сержант
Шервуд, - как только это будет возможно.
   - Мы побывали в самой глубине Ада и все же  были  спасены!  -  воскликнул
один из констеблей.
   - Аминь, - сказал рассеянно Гарольд Ундервуд. - Сейчас, если  вы  любезно
позволите нам продолжить наш молебен...
   - Как ты намерен вернуться в  1896  год,  Гарольд?  -  взмолилась  миссис
Ундервуд. - Кто возьмет тебя?
   - Господь, - ответил ее  муж,  -  поможет.  -  Он  добавил  своим  старым
язвительным тоном. - Я вижу ты проявилась в своих истинных красках, Амелия.
   Она покраснела, уставившись вниз, на свое платье.
   - Вечеринка, - пробормотала она.
   Он поджал губы и повернул голову, сверкнул глазами на Джерека Корнелиана.
   - Полагаю, ваш хозяин все еще имеет  власть  здесь,  поэтому  я  не  могу
приказать вам...
   - Если мы помешали, я снова прошу прощения, - Джерек поклонился. - Должен
сказать, мистер Ундервуд, что вы выглядите гораздо  счастливее  в  некоторых
аспектах, чем перед вашим видением.
   - У меня появились новые обязательства, мистер Корнелиан.
   - Высшего свойства, - согласился инспектор Спрингер.
   - Аминь, - сказал  сержант  Шервуд  и  двенадцать  констеблей.  Их  шлемы
кивнули в унисон.
   - Ты глупец, Гарольд! - сказала Амелия дрожащим голосом. -  Ты  не  видел
Бога! Тот, кто обманул тебя ближе к Сатане!
   Особенная самодовольная улыбка появилась на губах Гарольда Ундервуда.
   - О, в самом деле? Ты говоришь это, хотя не  испытала  видения.  Мы  были
избраны, Амелия, Богом, чтобы предостеречь мир от ужасов, если он  продолжит
свой теперешний курс. Что это? Ты, возможно, ревнуешь, что  ты  не  одна  из
избранных, из-за того, что ты не сохранила свою веру  и  не  осталась  верна
своему долгу?
   Она издала неожиданный стон, будто раненая физически. Джерек обнял ее  за
плечи, сверкая глазами на Ундервуда.
   - Вы знаете, она права. Вы - жестокая личность, Гарольд Ундервуд.
   Сами мучаетесь, и вы будете мучить нас всех!
   - Ха!
   - Аминь, - сказал инспектор Спрингер  автоматически.  -  Я  действительно
должен снова предупредить вас, что вы только  повредите  себе,  если  будете
настаивать на попытках испортить наш молебен.  Нам  дана  власть  не  только
самим Канцлером, но и Владыкой Небес, иметь дело с такими смутьянами, как вы
- он специально подчеркнул голосом последние несколько слов и поместил  свои
кулаки на бедра. - Поняли?
   - О, Джерек, мы должны идти! - в голосе  Амелии  слышались  слезы.  -  Мы
должны идти домой.
   - Ха!
   Как только Джерек отвел ее прочь,  новые  миссионеры  посмотрели  на  них
только на момент или два, прежде чем вернуться к религиозной службе. Идя  по
дорожке из желто-коричневого металла, Джерек и  Амелия  слышали  их  голоса,
снова поющие песню:

   Христианин, и не ищи отдыха,
   Слышишь, что говорит ангел-хранитель,
   Ты живешь среди врагов,
   Остерегайся и молись.
   Дьявол и его помощники
   Со всей их невидимой армией
   Идут, когда ты ослабишь бдительность,
   Остерегайся и молись.
   Надень на себя божественные доспехи,
   Носи их ночью и днем,
   Зло ждет в засаде.
   Остерегайся и молись.

   Они пришли к месту. где оставили локомотив и, взобравшись на подножку,  в
запачканном и разорванном платье, она сказала со слезами в голосе:
   - О, Джерек, если есть Ад, я наверняка заслуживаю быть там...
   - Ты обвиняешь себя за то, что случилось с твоим мужем, Амелия?
   - Кого еще я должна обвинять