К.Б.ГИЛФОРД

                          ВЕЛИКОДУШНЫЙ ПРИЗРАК




     Убийство - впрочем, что это именно убийство, знал лишь Клод  Криспин,
убийца, - произошло среди  бела  дня,  при  ярком  солнце,  но  очевидцев,
конечно, не было. И потому решили, что это несчастный  случай,  как  то  и
утверждал сам Криспин.
     Сначала заметили, как он погнал  свою  лодку  с  середины  озера:  он
что-то кричал и махал руками сорвиголовам  на  моторках  и  воднолыжникам.
Выяснилось, что жена его упала в воду, и он никак не может ее отыскать.
     Мгновенно  все  лодки,  некоторые  все  еще  волоча  за  собой  своих
лыжников,  развернулись  и  помчались  искать  место.  Его  обнаружили  по
плывущей собаке.  Пекинес  Момо,  маленький  забияка,  принадлежал  миссис
Криспин. Собака-де свалилась в воду,  лепетал  Клод,  а  жена  устремилась
следом ей на помощь. И вот перед ними был  пес,  разумеется,  все  еще  на
плаву, но никаких признаков его хозяйки.
     Тогда решили спасти хотя бы собаку, и Момо была втащена на борт одной
из лодок, где тут же высказал свою признательность, отряхиваясь от воды  и
рыча на своих благодетелей.
     Эта часть операции пришлась явно не по  душе  Клоду.  Пекинес  сделал
свое дело: убедительная  причина,  почему  такая  неважная  пловчиха,  как
миссис Криспин, полезла в воду, была налицо,  и  собака  вполне  могла  бы
утонуть.
     Тем временем владельцы лодок  попрыгали  в  воду  и  усердно  ныряли,
поднимая тучи брызг. А Клод, наблюдая за ними, заламывал  руки,  изображая
жестокое страдание, - убитый горем несчастный муж, да и только!
     Так продолжалось еще минут двадцать. К этому времени все уже порядком
выдохлись, и даже самые усердные ныряльщики вынуждены были  признать,  что
искать миссис Криспин - живую или мертвую - больше не намерены. Когда  это
довели до  сведения  Клода,  он  разрыдался  и  стал  до  того  безудержно
трястись, что кому-то пришлось перебраться в его лодку  и  пригнать  ее  к
берегу.
     Впоследствии дело приняло официальный характер. Вызвали шерифа, и  он
прибыл к озеру с парой своих помощников. Начались поисковые работы. Шериф,
человек чуткий и добрый, сам подсел к Клоду, дабы выслушать его историю.
     Да, Криспины живут в городе, говорил Клод, и вот  уже  несколько  лет
подряд проводят отпуск на этом озере. Очень любят кататься на  лодке.  Сам
он довольно сносный пловец, хотя последнее время не особо практиковался  в
этом. Миссис Криспин воды не боялась, но плавала очень плохо.
     - Почему же она не надела спасательный жилет, как указано в правилах?
- требовательным, но не слишком суровым тоном спросил шериф.
     - Вы же знаете женщин, - пожал плечами  Клод.  -  У  моей  жены  была
отличная  фигура,  в  купальнике  она  выглядела  просто  изумительно.  Ей
хотелось получше загореть, а какой загар в спасательном жилете? Вот она  и
бросила его на дно лодки. Дамское тщеславие, так это можно назвать.
     Шериф понимающе кивнул:
     - И вы говорите, что она спрыгнула из-за собаки?
     Клод постарался, чтобы в его голосе прозвучала горечь:
     - Она любила этого пса так, как любят только ребенка. Всюду брала его
с собой, но как собака очутилась за бортом - ума не приложу.  Обычно  жена
носила ее на руках, а на этот раз позволила ей  скакать,  где  угодно.  Не
знаю, упала ли она или сама спрыгнула. Тварь никогда не отличалась большим
умом. И вот - она неожиданно в воде, и моя жена подняла страшный крик. Что
ж, мне оставалось только одно: остановить лодку и прыгнуть самому  следом.
Но жена не стала ждать ни секунды. В следующий момент я  увидел,  как  она
спрыгнула в воду сама. Я замедлил ход и развернулся на 180  градусов,  но,
когда, наконец, подплыл к тому месту, жены моей уже не  было.  Я  отключил
мотор и стал нырять, но так и не  смог  ее  найти.  Ума  не  приложу,  что
стряслось. Она просто пропала.
     Шериф, казалось, понял.
     - Иногда, - сказал он, - когда плохой пловец оказывается на  глубине,
его, бывает сводят судороги, он начинает тонуть и больше выплыть не может.
Это был, я думаю, как раз тот самый случай.
     Таков был  вердикт.  Об  убийстве  шериф  не  обмолвился  ни  словом:
вероятно, эта мысль даже не пришла ему в голову.
     Хотя Клод Криспин и  избавился  от  своей  жены,  он,  тем  не  менее
унаследовал ее бесценное сокровище - Момо. Спасатель вернул ему  собаку  в
тот же день - чистую, сухую, но не в лучшем расположении духа.
     Как только пес был  водворен  в  однокомнатный  коттедж,  он  тут  же
принялся обнюхивать все в поисках хозяйки и, не найдя ее,  скорбно  завыл.
Оставшись один, Клод мог наконец дать волю  своим  истинным  чувствам.  Он
нацелился дать ей пинка и почти достиг цели.  Этого  казалось  достаточно:
животное шмыгнуло в безопасный угол, дабы поразмыслить там о превратностях
судьбы.
     - Альвина мертва, - злорадствовал Клод. Собака  уставилась  на  него,
моргая.
     - Я было подумал, что мне придется терпеть тебя. Мне, ведь,  надлежит
оплакивать свою покойную женушку и лелеять тебя в память  о  ней.  Но  это
продлится недолго, обещаю тебе. Дни твои сочтены.
     Момо тихо заскулила и, казалось, начала  озираться  в  поисках  путей
отступления.
     Клод улыбнулся. Ему было хорошо. Довольный, он продолжал:
     - Должен,  однако,  выразить  тебе  свою  признательность,  Момо.  Ты
отлично сыграла свою роль. Но это тебе  не  поможет  -  даже  не  надейся!
Погоди, вот только уберемся отсюда подальше. Плаваешь ты  слишком  хорошо,
чтобы я испытывал  тебя  на  воде.  Разве  что  чуточку  кой-чего  в  твой
гамбургер, а потом можешь удобрять мой сад. Дай только добраться до  дому,
песик.
     Момо проползла на брюхе и улеглась, положив морду  между  лап.  Ей  и
раньше доводилось сносить недобрые замечания Клода в свой адрес, а  сейчас
в его тоне слышалась явная угроза.
     Клод прилег на кровать и закрыл глаза. Денек и вправду выдался не  из
легких. Сначала он лихорадочно соображал, как все это  можно  осуществить,
потом исполнял задуманное, а затем уже изображал тоску и скорбь  -  и  так
весь день. Он был вознагражден за все, но и измотан в равной степени.  Его
клонило в сон.
     И тут собака начала повизгивать. Клод уже почти отключился, когда его
разбудило ее тявканье. Чертыхаясь, он сел в кровати и посмотрел туда,  где
обреталась Момо. Собака уже не стелилась боязливо по полу,  напротив,  она
стояла на задних лапках и, трясясь, виляла хвостиком, являя  собой  экстаз
собачьей преданности. Глаза ее сияли.
     - Привет, Клод!
     Знакомый голос. Голос Альвины. Сначала он был уверен,  что  либо  все
еще спит,  либо  это  игра  воображения.  Он  поморгал  глазами,  стараясь
стряхнуть сон. Но тут каким-то образом ему стало ясно,  что  он  вовсе  не
спит, и посмотрел в ту сторону, куда глядела собака.
     Там стояла Альвина!
     Вовсе  не  промокшая  насквозь,  не   с   запутавшимися   в   волосах
водорослями, даже не в купальнике  и  тюрбане,  какой  он  запомнил  ее  в
последний раз! Эта Альвина была вполне сухой, припудренной, с накрашенными
губами, в каком-то коротеньком цветастом платье, которое он никогда прежде
на ней не видел. Голубые глаза ее сияли, светлые волосы  блестели,  и  как
она очутилась здесь, в коттедже, одному Богу известно, ведь дверь ни  разу
не открывалась и не закрывалась.
     - Клод, я сказала "Привет!", а ты даже не  ответил  мне!  -  тут  она
улыбнулась, как будто припомнив  что-то.  -  Ах  да,  ты,  конечно,  жутко
удивлен! Ты никак не ожидал когда-либо увидеть меня снова...
     - Ты жива!
     Это было невероятно.
     - О, нет, Клод, я - призрак.
     Он невольно взглянул  на  Момо,  как  бы  ища  подтверждения  у  нее.
Собачка, однако, не выла от страха, как то полагается всякой живой твари в
присутствии чего-либо  сверхъестественного.  Она,  напротив,  все  так  же
виляла хвостиком, словно приветствуя  Альвину,  но  в  поведении  ее  было
что-то странное. Момо  определенно  признала  хозяйку  и  обычно  в  таких
случаях она бежала к Альвине, просилась на руки, а тут  вроде  бы  поняла,
что такого сорта посетитель не может взять  на  руки  или  погладить  даже
малюсенькую собачку. Клод попытался собраться с мыслями: Момо  знала,  что
это Альвина, но в то же время как бы не  Альвина  -  дух  дружелюбный,  но
бестелесный.
     И все-таки ему не верилось:
     - Ты в самом деле призрак? То есть я хотел сказать...
     - Конечно, самый настоящий призрак. Мне и положено им  быть,  не  так
ли? Потому что ты убил меня. Припоминаешь, Клод?
     - Это был несчастный случай... - машинально начал объяснять он.
     - Перестань, - прервала она его. - Кому ты  это  говоришь?  Это  было
убийство. Ты столкнул меня, дорогой, а потом держал мою голову под водой.
     Клод перестал гадать, призрак Альвина или нет, поскольку  теперь  его
куда больше занимал другой вопрос: что этот призрак делает здесь? И вместе
с любопытством он ощутил легкий холодок страха.
     - Клянусь тебе, Альвина, - начал он снова.
     - Дорогой, я знаю, что это было убийство, и там,  откуда  я  явилась,
тоже об этом знают. Призраком может стать лишь тот, кого  убили.  Или  это
тебе было неизвестно?
     - Нет, - признался он.
     Она откинула голову и засмеялась.  О,  этот  знакомый  смех  Альвины,
звонкий и серебристый! Момо счастливо загавкала, вторя ему.
     - Тогда бы ты, вероятно не стал убивать меня, а, Клод?
     Он решил, что лучше уж быть честным и откровенным. Выбора  все  равно
не было.
     - Я боюсь тебя!
     Она пересекла комнату и присела на край кровати,  которая  совсем  не
прогнулась под ней. Он воочию убедился, что она невесома.
     - Бедный Клод, - сказала она. - Я вовсе не собираюсь пугать тебя. Но,
раз убиенные имеют  привилегию  возвращаться  назад,  я  просто  не  могла
устоять перед такой возможностью!
     Голос ее звучал мягко, и он понемногу расхрабрился.
     - Зачем ты вернулась, Альвина?
     - Мы расстались так неожиданно, дорогой. У нас совсем не было времени
обсудить что-либо.
     - Что, например?
     - Хотя бы Момо, - услышав свое имя, пекинес завилял хвостом. - Милый,
я знаю, у тебя была причина ненавидеть меня, но, надеюсь,  твое  отношение
не распространяется на невинную маленькую собачку.
     Припомнив свою недавнюю беседу с Момо, Клод виновато покраснел.
     - Без тебя она вряд ли  когда-нибудь  будет  счастлива,  -  уклончиво
заметил он.
     -  Она  может  быть  счастлива,  если  ты  постараешься  сделать   ее
счастливой. Я знаю, вы всегда были врагами, но это  твоя  вина,  Клод,  не
Момо. Обещай мне, что  ты  подружишься  с  ней  и  будешь  за  ней  хорошо
ухаживать. Она ведь сирота теперь, кстати, благодаря тебе. Обещаешь?
     Клод ухватился за возможность отделаться  малой  кровью  и  клятвенно
заверил:
     - Обещаю!
     - Спасибо! - ответила она и, казалось, очень искренне.
     Они помолчали. Прозрачные глаза Альвины  смотрели  на  него  почти  с
любовью. Он попытался было ответить тем же, но счел это неуместным.
     - Так это все, чего ты  желала?  -  спросил  он  наконец.  -  Раз  мы
договорились насчет собаки, ты теперь довольна и твой дух обретет покой...
     Он замялся. Он хотел сказать,  что  общество  призраков,  даже  самых
доброжелательных, ему неприятно,  и  не  лучше  ли  ей  вернуться  в  свою
подводную могилу и оставаться там? Но сказать так было бы  невежливо  и  -
кто знает? - возможно, опасно.
     - Ты очень мил, Клод, - ответила она. - Мне действительно стало легче
теперь, когда я знаю, что о Момо позаботятся. Я так благодарна тебе.
     Коль скоро она так расчувствовалась, казалось кроткой и  покладистой,
он мог и сам проявить порядочность.
     - Слушай, Альвина, прости меня...
     Она придвинулась чуть ближе. Легкая призрачная  морщинка  пролегла  у
нее меж бровей:
     - О, нет, не говори так,  дорогой,  тебе  не  за  что  извиняться.  Я
получила по заслугам.
     - Ты в самом деле так думаешь?
     Он не переставал удивляться.
     - Я знаю, что заслужила быть убитой. Я была просто невыносимой  женой
тебе.
     - Да нет, что ты!
     - Нет, это именно так! Я стала сущей ведьмой.  Я  не  сознавала  это,
когда была жива, но теперь вижу ясно. Я была эгоистична, упряма, сварлива,
всегда хотела настоять на своем и  устраивала  сцены,  когда  мне  это  не
удавалось. Но хуже всего то, что я мало любила тебя. Разве ты не  согласен
с этим маленьким каталогом, дорогой?
     - Да, но...
     - Ты поступил со мной по-справедливости, Клод!
     - Альвина!
     - Именно так - и точка. Я заслужила, чтобы быть убитой.
     - Ну зачем ты так?
     - Это правда. Вот это я и хотела сказать тебе, милый, и потому прощаю
тебя от всего сердца.
     Он уставился на нее с недоверием, и вновь ощутил тот давешний  легкий
озноб. Однако сейчас это был не страх. Тогда что же? Когда сталкиваешься с
таким великодушием и терпимостью... это просто вызывает забавное  чувство,
вот и все.
     - Послушай, Альвина... - начал было он. Но она исчезла. Момо  жалобно
скулила и неистово металась по комнате от стены  к  стене,  словно  искала
что-то такое, чего там уж больше не было.
     - Собаку я в квартиру не пущу! - заявила Элис.  Она  была  сегодня  в
пурпурных тореадорских штанах и стояла подбоченясь, преграждая вход в дом.
Когда она встряхивала головой, темная грива  волос  колыхалась  у  нее  за
спиной.
     - Но, ангел мой, - говорил Клод, - это собака моей жены.
     - Знаю, - огрызнулась Элис. - Я не люблю собак, а твою покойную  жену
любила еще меньше.
     - Но, ангел, я не могу оставить собаку дома  одну!  Я  должен  о  ней
заботиться.
     - С какой стати? - в  темных  глазах  Элис  вспыхивали  электрические
искры. - Почему ты не избавился от нее?
     - Я обещал...
     - Что?!
     - Ну, я как бы  дал  себе  такое  обещание  после  смерти  жены.  Это
единственное, что я мог сделать. В конце  концов,  я  виноват  перед  ней.
Постарайся понять, ангел мой, не будь жестокой. Все получилось так, как мы
хотели, теперь нам никто  не  мешает.  Я  свободен.  Только  ты  и  я,  мы
вдвоем...
     - Втроем, - поправила она. - Ты, я и собака.
     -  Но  теперь  нам  все  равно  лучше,  чем  прежде,  правда?  Что-то
переменилось. Пожалуйста, впусти меня, ангел мой!
     Она  смерила  его  долгим   презрительным   взглядом,   потом   резко
повернулась и ушла в дом, тем самым позволив ему  войти.  Он  проскользнул
внутрь, таща за собой на поводке Момо, и затворил дверь.
     То, что ее впустили, не  очень  обрадовало  Момо.  Она  улеглась  под
дверью, укоризненно глядя на Клода и тихо ворча. Клод, не обращая  на  нее
внимание, последовал за Элис и уселся на диван.
     - Ты наконец-то уделил мне  толику  своего  драгоценного  времени,  -
процедила Элис.
     - Пойми мне надо быть осмотрительным, ангел мой, я все  же  вдовец  и
якобы в трауре...
     - Целых три месяца! Не слишком ли долго?
     - Возможно, я слишком осторожен...
     - Воистину!
     - Прости меня, ангел мой! - он протянул к ней руки, но она увернулась
от его объятий.  -  Неужели  ты  не  простишь  меня?  Я  разрывался  между
предосторожностью и страстью, поверь мне!
     - И осторожность взяла верх!
     - Пусть будет так. Но все уже позади. Давай наверстаем упущенное, а?
     - Боюсь, что я не в настроении, Клод.
     - Элис, я решился на многое ради тебя, я очень рисковал. Кажется меня
можно бы простить за небольшую предусмотрительность  при  таком  положении
дел.
     - Я ничего не прощу тебе и не позволю играть на моих  чувствах,  Клод
Криспин. Ты не должен был бросать меня на целых три месяца!
     Упреки ее  были  внезапно  прерваны  пронзительным  лаем  Момо.  Клод
взглянул на собаку и обнаружил, что она сидит  на  задних  лапках,  блестя
глазами и виляя хвостиком. А напротив них, на стуле, примостилась Альвина.
     - Так это и есть та женщина, ради  которой  ты  убил  меня,  Клод?  -
спросила она.
     - Альвина! - изумился он.
     - Ты назвал меня Альвиной? - возмутилась Элис.
     - Дорогой, - объяснила Альвина, - она не может меня видеть.  Если  ты
будешь разговаривать со мной, она решит, что  ты  тронулся  умом.  Я  буду
вести себя тихо. Не обращай на меня внимания.
     - Что с тобой, Клод? - осведомилась Элис.
     - Так, ничего, просто немного расстроен.
     - Она очень хорошенькая, - заметила Альвина. - Намного красивей меня,
и совсем другого типа, более романтического и волнующего.
     - Слушай, Элис, - сказал Клод, поспешно поднявшись с дивана,  -  мне,
наверное, лучше пойти домой. Я что-то нездоров.
     - Домой? Ты только пришел, и мы не виделись целых три месяца!
     Альвина громко вздохнула:
     - А она с характером, Клод!  Вероятно,  это  и  делает  женщин  более
желанными. Жаль, что я не была такой!
     - Элис, - конфузливо мямлил Клод, - может как-нибудь в другой раз...
     - Или ты остаешься здесь - или между нами все кончено!
     - Но ты же не хочешь меня, Элис, ты сердишься.
     - Именно так. И собираюсь сердиться до тех пор, пока ты не  попросишь
прощения.
     - Хорошо, я прошу прощения!
     - Так-то лучше.
     - Значит, я прощен?
     - На это потребуется некоторое время.  Ты  должен  его  заслужить.  Я
ждала тебя целых три месяца, и ты мне за это заплатишь!
     - А она с запросами, - заметила Альвина. -  В  этом  и  есть  вся  ее
привлекательность?
     - Нет, не в этом! - заорал Клод.
     - Не ори на меня! - взвизгнула Элис. - И потом, что ты имеешь в виду?
- Она вскочила, сердито глядя на него. - Ты не  кажешь  носа  три  месяца,
потом являешься, не удосуживаешься объяснить все толком и  несешь  невесть
что!
     - Но, ангел...
     - Перестань называть меня ангелом!
     - Ну, хочешь, я сделаю тебе подарок? Скажи только! Я  хочу,  чтобы  у
нас все было по-прежнему. Я столько перенес, ты же сама знаешь.
     - Я ничего не хочу знать! И не пытайся меня в это впутывать.
     - Но ты ведь тоже причастна!
     - Отнюдь. Это была твоя идея, и ты сам, один, осуществил ее.
     - Но ты настаивала, ангел мой. Ты хотела, чтобы я сделал это.
     - Клод, если ты пришел только затем, чтобы наговорить  мне  гадостей,
тогда лучше уходи!
     И, не дождавшись, пока он примет ее предложение,  она  повернулась  и
ушла в спальню, хлопнув  дверью.  Клод  остался  стоять  с  открытым  ртом
посреди гостиной. Момо радостно тявкала.
     - Бедная девочка, - сказала Альвина, -  она  чувствует  свою  вину  и
очень расстроена. Не сомневаюсь, на самом деле она  совсем  другая.  Скажи
ей, Клод, что я простила не только тебя, но и ее тоже.
     Клод в полном изнеможении рухнул на диван.
     - Благодарю, Альвина, очень порядочно с твоей стороны.
     - Я уверена, что составила о ней не совсем правильное мнение.
     - Как бы не так! - нахмурился Клод.  -  Она  своенравна,  сварлива  и
страшная эгоистка.
     - Но, дорогой мой, именно это тебя не устраивало во мне.  О,  как  бы
мне хотелось что-нибудь сделать! Беда в том, что призраки могут появляться
только перед своими убийцами, а Элис, строго говоря, даже не  соучастница.
Если б я только имела возможность поговорить с ней и сказать ей  все,  что
узнала сама! Думаю, в глубине души она хорошая девушка. Когда вы  намерены
пожениться?
     - Пожениться? - это слово слегка ошарашило его.
     - Ты ведь собираешься жениться на ней, разве нет?
     - Да, она всегда настаивала на этом. На своих условиях,  конечно,  но
что это за условия - не имею понятия.
     -  Это  делает   ее   загадочной,   дорогой,   а   загадочность   так
притягательна!
     - Ты что, одобряешь? - он так разволновался, что вскочил с дивана.
     - Но, дорогой, - возразила она, - ты столько перенес и, думаю, должен
быть вознагражден за все. Если Элис тебе желанна, значит и я хочу  ее  для
тебя. Видишь ли, Клод, в душе я все  еще  разделяю  твои  интересы.  Кроме
того, должна признаться...
     - В чем, Альвина?
     - Ты, конечно, скажешь, что это малодушие...
     - Как благородно с твоей стороны!
     - Нет, боюсь, это опять же мой эгоизм, - мягко сказала она. - Знаешь,
порой я думаю: если бы только каким-то чудом я смогла обрести другое  тело
и вернуться к тебе, уверена что тогда ты был бы счастлив со мной.
     Он был ужасно смущен, ему захотелось сказать или сделать  что-нибудь,
но что именно, не знал. Бедняжка Альвина... Нет, не это!
     Она смотрела на него с нежностью:
     -  Милый,  я  сейчас  расплачусь!  До  свидания,  хороший  мой,  будь
счастлив!
     И вдруг,  так  же  внезапно,  как  раньше,  исчезла.  Момо  заскулила
жалобно, потерянно. Нечто схожее ощущал и Криспин.
     Прошло более двух недель.
     Однажды он вернулся  к  себе  после  очередной  размолвки  с  Элис  и
обнаружил дома Альвину. Она свернулась калачиком в  своем  любимом  старом
кресле  и  встретила  его  приветливой  улыбкой.  Увидев  ее,   он   почти
обрадовался.
     - Как Элис, дорогой? Я не хочу быть назойливой и совать туда нос,  но
мне очень интересно!
     - Все так же не выносит собаку.
     Момо в подтверждении гавкнула.
     - Я хожу к ней каждый день, но она все еще не простила меня за те три
месяца.
     - Дурочка! Впрочем, и я была не умнее. Очень грустно. Надеюсь, ты еще
встретишь кого-нибудь по сердцу. А жаль, что ты не можешь убить ее.  Такая
наука не проходит даром, уж я-то знаю! - она помолчала, явно опечалившись.
- Впрочем, пустое! Живой мертвого не разумеет.
     Он пересек комнату и присел на пуф напротив Альвины. Подбежала Момо и
прыгнула к нему на колени. Он потрепал собачку.
     - А знаешь, Альвина, - проговорил он, - если бы убийство было  лучшим
способом исправления женщин, зачем мне тогда какая-то Элис?  Ведь  женщина
моей мечты - это ты!
     -  Браво,  Клод!  -  лицо  ее  осветилось  улыбкой.   -   Жаль,   что
взаимопонимание приходит к нам так поздно. О, если бы  найти  какой-нибудь
выход! Я спрашивала о том, чтобы  "взять  напрокат"  чужое  тело,  но  мне
сказали, что это невозможно...
     - Но выход должен быть! - воскликнул он.
     Момо вдохновенно тявкнула, соглашаясь.
     - Слушай, - осенило Клода, - у меня прекрасная мысль!
     - Да, дорогой? - глаза ее загорелись надеждой.
     - Если ты не можешь соединиться со мной, тогда я смогу с тобой.
     - Клод!
     - Знаю, это довольно круто!
     - А Элис?
     - Уверен, ее скорби хватит на пару дней - не больше.
     - Но тут есть еще одно обстоятельство. Ты молод, и  многое  связывает
тебя с жизнью...
     - Что? Что именно? Потеряв тебя, я потерял все.
     - Клод, милый, жаль, что я не могу поцеловать тебя!
     - Правда не можешь? Ты уже пробовала?
     - Увы, да. Мне сказали, между нами преграда.
     - Если ты не можешь через нее переступить, то я смогу!
     - Ты серьезно?
     - Вполне! Думаю, в аптечке на этот случай что-нибудь да есть. Я пойду
к озеру и там, расчувствовавшись, приму это. Но, нет, к чему медлить?  Мне
не терпится быть с тобой сию минуту!
     - Клод, любимый!
     - Пойду обыскивать аптечку прямо сейчас, - он вскочил и устремился  к
выходу, но ее голос остановил его.
     - Будь добр, захвати что-нибудь и для Момо!
     - Разумеется. Я больше не хочу расставаться ни с тобой, дорогая, ни с
Момо!
     "По  ту  сторону"  Момо  вырвалась  из  рук  Клода   и,   восторженно
повизгивая, прыгнула в объятия хозяйки.
     - Везет псу! - заметил Клод.  -  Когда  же  я  получу  приветственный
поцелуй?
     С  минуту  Альвина  и  Момо  были  целиком  поглощены  друг   другом,
самозабвенно обнимаясь и целуясь. Клод тем временем озирался по  сторонам,
терпеливо дожидаясь своей очереди.
     - Мне как-то не случилось спросить тебя, дорогая, что это за место, -
сказал он наконец.
     Вопрос был не праздный: к ним приближались две фигуры,  облаченные  в
красно-черную униформу, наподобие той, что носят швейцары или гвардейцы.
     - Клод Криспин? - спросил один из них.
     - Это я, - ответил Клод.
     - Следуйте за нами, мистер Криспин!
     - Боюсь, вы не поняли, - возразил  Клод.  -  Это  моя  жена,  я  хочу
остаться с ней.
     Прояснила ситуацию Альвина:
     - Клод, дорогой, нам с Момо искренне жаль, но, видишь ли,  существуют
старые правила: ты - убийца, и потому тебе придется идти в другое место.
     И Альвина с Момо возобновили прерванные было объятия и поцелуи.
К.Б.Гилфорд. Великодушный призрак.
перевод с англ. -  О. Драчевская.
?

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.