Толстой
Философия

Закон насилия и закон любви
Патриотизм или мир?
СЛАВЯНСКОМУ СЪЕЗДУ В СОФИИ
ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО
ДВЕ ВОЙНЫ
БЕССМЫСЛЕННЫЕ МЕЧТАНИЯ
О социализме
Ответ на определение синода от 20-22 февраля и на полученные мною по этому
ПИСЬМО СТУДЕНТУ О ПРАВЕ
CARTHAGO DELENDA EST
отрывки из статьи "НЕИЗБЕЖНЫЙ ПЕРЕВОРОТ"
"ЦАРСТВО БОЖИЕ ВНУТРИ ВАС, ИЛИ ХРИСТИАНСТВО НЕ КАК МИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ, А
Путь жизни


                   Толстой - Закон насилия и закон любви

                                Л.Н. Толстой

                        Закон насилия и закон любви

OCR: К. Дрязгунов



Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а боитесь более того,
кто может и тело и душу погубить.

Мф. 10, 28.

Вследствие извращения христианства жизнь христианских народов стала хуже
языческой.

Исправление существующего зла жизни не может начаться ни с чего другого,
как только с обличения религиозной лжи и установления религиозной истины в
себе каждым отдельным человеком.

Страдания жизни неразумной приводят к сознанию необходимости разумной жизни.

Все бедствия и всего человечества и отдельных людей не бесполезны и ведут
человечество, хотя и окольным путем, все к той же одной деятельности,
которая предназначена людям: совершенствованию.

                                ПРЕДИСЛОВИЕ

Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму,
нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий злое,
ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что
они злы; а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его,
потому что они в боге соделаны.

Иоанн. 3, 19-21.

Нет несчастия хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она
не обличила его.

Паскаль.

Слава добрых в их совести, а не в устах людей.

Пишу я то, что пишу, только потому что, зная то одно, что может освободить
людей христианского мира от тех страшных телесных страданий и, главное, от
того духовного развращения, в которых они все дальше и дальше погрязают, я,
стоя на краю гроба, не могу молчать.

В наше время не может не быть ясно для всех мыслящих людей то, что жизнь
людей, не одних русских людей, но всех народов христианского мира, с своей,
все увеличивающейся нуждой бедных и роскошью богатых, с своей борьбой всех
против всех, революционеров против правительств, правительств против
революционеров, порабощенных народностей против поработителей, борьбы
государств между собою, запада с востоком, с своими все растущими и
поглощающими силы народа вооружениями, своей утонченностью и
развращенностью, что жизнь такая не может продолжаться, что жизнь
христианских народов, если она не изменится, неизбежно будет становиться
все бедственнее и бедственнее.

Это ясно многим, но, к сожалению, люди часто не видят причины этого
бедственного положения и еще менее видят средство избавления. Причиною
этого положения признаются многие, самые разнообразные условия и
предлагаются самые разнообразные средства избавления. А между тем причина
одна, одно и средство избавления.

Причина бедственного положения христианских народов - отсутствие среди
христианских народов общего им всем высшего понимания смысла жизни, веры и
вытекающего из него руководства поведения.

Средство избавления от этого бедственного положения, и средство не
фантастическое, не искусственное, а самое естественное, состоит в усвоении
людьми христианского мира открытого им 19 веков тому назад высшего,
соответствующего теперешнему возрасту человечества понимания жизни и
вытекающего из него руководства поведения, то есть христианского учения в
его истинном смысле.

                                     I

Одно из самых грубых суеверий есть суеверие научных людей о том, что
человек может жить без веры.

Истинная религия есть такое установленное человеком отношение к окружающей
его бесконечной жизни, которое связывает его жизнь с этой бесконечностью и
руководит его поступками,

Если ты сознаешь, что у тебя нет веры, знай, что ты в самом опасном
положении, в котором только может находиться человек в этом мире.

Люди могут жить и живут свойственной людям разумной и согласной жизнью
только тогда, когда соединяются пониманием смысла жизни, то есть верой в
одно и то же, одинаково удовлетворяющее большинство их понимание смысла
жизни и вытекающее из этого понимания руководство в поступках. Когда же
случается то, что и не может не случаться, так как объяснение смысла жизни
и вытекающее из него руководство поведения никогда не бывает последним, а
постоянно все более и более уясняется? когда случается то, что понимание
смысла жизни, ставшее более точным и определенным, требует вытекающего из
этого уяснения иного, чем прежнее, руководства поведения, жизнь же народа
или народов продолжает идти по-прежнему, то жизнь таких народов бывает и
разъединенной и бедственной. И разъединенность эта и бедственность не
переставая увеличиваются по мере того, как люди, не усваивая свойственного
времени религиозного понимания и вытекающего из него руководства поведения,
продолжают жизнь по руководству, вытекающему из прежнего, отжитого уже
понимания жизни, и, кроме того, чтобы усвоить свойственное времени
религиозное понимание, стараются искусственно придумать такое понимание
жизни, которое оправдывало бы их устройство жизни, не соответствующее уже
духовным требованиям большинства людей.

Повторялось это много раз в истории, но никогда, я думаю, этот разлад между
образом жизни людей, отставших от религиозного уяснения смысла жизни и
вытекающего из него руководства поведения, не был так велик, каков он
теперь среди христианских народов, не принявших открытого им христианского
учения в истинном его значении и вытекающего из этого учения руководства
поведения, а живущих и продолжающих жить прежней языческой жизнью.

Разлад этот в жизни христианских народов в особенности велик, я думаю,
потому, что объяснение понимания жизни, внесенное христианством в сознание
народов, слишком далеко определило склад жизни народов, принявших его, а
потому и вытекающее из него руководство поведения было слишком
противоположно не только личным привычкам людей, но и всему складу жизни
языческих народов, принявших христианское учение.

От этого-то и произошла та поразительная разъединенность,
безнравственность, бедственность, неразумие жизни христианских народов.

Произошло это оттого, что люди христианского мира, приняв, под видом
христианства, церковное учение, отличавшееся в своих основах от язычества
только своей неискренностью и искусственностью, очень скоро перестали
верить в это учение, не заменив его никаким другим. Так что люди
христианского мира, все больше и больше освобождаясь от веры в извращенное
христианское учение, дошли, наконец, до того положения, в котором они
находятся в настоящее время, что большинство их не имеет никакого
объяснения смысла своей жизни, то есть никакой религии, веры и никакого
общего руководства поведения. Большинство людей, рабочий народ, хотя по
внешности и держится старой, церковной веры, уже не верит в нее, не
руководствуется ею в жизни, а держится ее только по привычке, преданию и
ради приличия. Меньшинство же, так называемые образованные классы, большей
частью или уже сознательно не верят ни во что, и только ради политических
целей некоторые из них притворяются, что верят еще в церковное
христианство, или же - самое малое меньшинство - искренне верят в учение,
несовместимое с жизнью и отставшее от нее, и разными сложными софизмами
стараются оправдать свою веру.

В этом главная и единственная причина переживаемого в наше время
христианскими народами бедственного положения.

Бедственное положение это усиливается еще тем, что, так как это состояние
неверия продолжается уже много времени, сделалось то, что среди людей
христианского мира те из них, которым это положение безверия выгодно, все
властвующие классы, либо самым бессовестным образом притворяются, что верят
в то, чему не верят и не могут верить, либо, в особенности наиболее
развращенные из них ученые, прямо проповедуют, что для людей нашего времени
совсем и не нужно ни какого бы то ни было объяснения смысла жизни - веры,
ни какого бы то ни было вытекающего из веры руководства поступков, а что
единственный основной закон жизни человеческой есть закон развития и борьбы
за существование и что поэтому жизнь людей может и должна быть руководима
только похотями и страстями людскими.

В этом-то бессознательном неверии народа и сознательном отрицании веры так
называемых образованных людей христианского мира и заключается причина
бедствий людей этого мира.

                                     II

Человек обладает непреодолимым стремлением верить, что его не видят, когда
он ничего не видит, как дети, которые закрывают глаза, чтобы их не увидали.

Лихтенберг.

Люди нашего времени верят, что вся бессмысленность и жестокость нашей
жизни, с безумным богатством нескольких, с завистливой озлобленной нищетой
большинства, с насилием, вооружениями и войнами, не видны никому и что
ничто не мешает нам продолжать жить такою жизнью.

Заблуждение не перестает быть заблуждением от того, что большинство
разделяет его.

Люди христианского мира, приняв под видом христианского учения составленное
церковью извращение его, заменившее язычество и сначала отчасти
удовлетворявшее людей своими новыми формами, перестали со временем верить и
в это извращенное церковью христианство и дошли наконец до того, что
остались без всякого религиозного понимания жизни и вытекающего из него
руководства поведения. А так как без такого общего всем или, по крайней
мере, общего большинству людей понимания смысла и вытекающего из него
общего руководства поступков жизнь людей не может не быть и неразумной, и
бедственной, то чем дальше продолжалась такая жизнь людей христианского
мира, тем она становилась все более и более и неразумной и бедственной. И
жизнь эта в наше время дошла до той степени неразумия и бедственности, при
которой она не может уже продолжаться в прежних формах.

Большинство рабочего народа, лишенного земли и потому возможности
пользоваться произведениями своего труда, ненавидит землевладельцев и
капиталистов, держащих его в рабстве. Землевладельцы и капиталисты, зная
отношение к себе рабочих, боятся и ненавидят их и с помощью организованного
правительством насилия удерживают их в рабстве. И равномерно, не переставая
ухудшается положение рабочих, увеличивается их зависимость от богатых, и
так же равномерно, не переставая увеличивается богатство богатых, их власть
над рабочим народом и их страх и ненависть. Так же равномерно увеличиваются
и не могущие иметь конца вооружения народов против народов, затрачивающие
все большие и большие труды рабов-рабочих на сухопутные, водяные,
подводные, воздушные сооружения, имеющие целью только приготовления к
международным массовым убийствам. И убийства эти совершались, совершаются и
не могут не совершаться, так как все христианские народы (не как люди, а
как народы), соединенные в государства, ненавидят друг друга и другие,
нехристианские государства и всякую минуту готовы наброситься друг на
друга. Кроме того, нет ни одного большого христианского государства,
которое, по каким-то никому ненужным патриотическим преданиям, не держало
бы, против их воли, в своей власти один или несколько небольших народов,
принуждаемых к участию в жизни ненавидимого ими большого народа: Австрия,
Пруссия, Англия, Россия, Франция с своими покоренными народами: Польшей,
Ирландией, Индией, Финляндией, Кавказом, Алжиром и др. Так что, кроме все
растущей ненависти бедных против богатых, такой же ненависти больших
народов друг против друга, еще все разрастается и разрастается ненависть
угнетенных народов против угнетающих. И что хуже всего - это то, что все
ненависти эти, самые противные природе человека, как больших народов друг к
другу, так и покоренных народов к покорителям и наоборот, не только не
осуждаются, как всякое недоброе чувство людей к людям, а, напротив,
восхваляются, возводятся в заслугу, в добродетель. Ненависть задавленных
рабочих к богатым и властвующим восхваляется как любовь к свободе, к
братству, равенству. Ненависть немцев к французам, англичан к янки и
русских к японцам и т. п. и обратно считается добродетелью патриотизма. Так
же и еще больше ценится патриотическая ненависть поляков к русским и
пруссакам и пруссаков к полякам, финляндцам и обратно.

И это не все. Все эти бедствия не показывали бы еще то, что жизнь
христианских народов не может продолжаться в том же направлении. Бедствия
эти могли бы быть случайным, временным явлением, если бы среди этих народов
было какое-нибудь общее им всем религиозное руководящее начало. Но этого-то
и нет; нет ничего подобного общему руководящему религиозному началу среди
народов христианского мира. Есть ложь религиозная, церковная, и не одна, а
несколько различных, враждебных между собою: католическая, православная,
лютеранская и др., есть ложь научная - и тоже много разных, враждебных друг
другу. Есть лжи политические, международные, партийные, есть лжи искусства,
лжи преданий и привычек; есть много разнообразных лжей, но руководства,
нравственного руководства, вытекающего из религиозного мировоззрения, нет
никакого. И люди христианского мира живут, как животные, руководствуясь в
своей жизни одними личными интересами и борьбой друг с другом, тем только
отличаясь от животных, что животные остаются с незапамятных времен с тем же
желудком, когтями и клыками; люди же переходят с все большей и большей
быстротой от грунтовых дорог к железным, от лошадей к пару, от устной
проповеди и письма к книгопечатанию, к телеграфам, телефонам, от лодок с
парусами к океанским пароходам, от холодного оружия к пороху, пушкам,
маузерам, бомбам и аэропланам. И жизнь с телеграфами, телефонами,
электричеством, бомбами и аэропланами и с ненавистью всех против всех,
руководимая не каким-либо соединяющим людей духовным началом, а, напротив,
разъединяющими всех животными инстинктами, пользующимися для своего
удовлетворения умственными силами, становится все безумнее и безумнее, все
бедственнее и бедственнее.

                                    III

Те, которые думают, что нельзя руководить людьми иначе, как насилием,
пренебрегая их разумом, делают с людьми то же, что делают с лошадьми,
ослепляя их, чтобы они смирнее ходили по кругу.

Для чего же разум людей, если на них можно воздействовать только насилием.
Право сильного не есть право, но простой факт, который может быть правом,
только покуда не встречает протеста и сопротивления. Это как бы холод,
тьма, тяжесть, которые должны быть переносимы до тех пор, покуда не найдешь
отопления, освещения, рычага. Вся человеческая промышленность есть
освобождение из-под власти грубой природы; прогресс же справедливости есть
не что иное, как ряд ограничений, которым подвергалась тирания сильного.
Как медицина состоит в победе над болезнью, так благо состоит в победе над
слепым зверством и необузданными вожделениями человека-зверя. Таким
образом, я вижу всегда один и тот же закон, возрастающее освобождение
личности, восхождение всего существа в жизни к благу, к справедливости, к
мудрости. Алчная жадность есть точка отправления; разумное великодушие есть
точка достижения.

Амиель.

Из того, что возможно насилием подчинить людей справедливости, вовсе не
следует, чтобы было справедливо подчинить людей насилию.

Паскаль.

Насилие производит только подобие справедливости, но удаляет людей от
возможности жить справедливо без насилия.

Большинство людей христианского мира чувствует все увеличивающуюся и
увеличивающуюся бедственность своего положения и употребляет для избавления
себя то средство, которое по своему миросозерцанию оно одно считает
действительным. Средство это - насилие одних людей над другими. Одни люди,
считающие для себя выгодным существующий порядок, насилием государственной
деятельности стараются удержать этот порядок, другие тем же насилием
революционной деятельности стараются разрушить существующее устройство и
установить на место его другое, лучшее.

Революций и подавлении их в христианском мире было много. Внешние формы
изменялись, но сущность государственного устройства: власть немногих над
многими, развращенность, ложь и страх перед угнетаемыми властвующих
классов, задавленность, порабощение, одурение и озлобленность народных масс
если и изменялись по форме, то по существу не только не уменьшались, но
заметно увеличивались и увеличиваются. То, что совершается теперь в России,
особенно ясно выставляет всю не только бесцельность, но очевидную
зловредность употребления насилия как средства соединения людей.

В каждой газете последнего времени все реже и реже известия о том, где и
как ограблена касса, где убиты жандарм, офицер, городовые, где обнаружено
покушение, и в каждой газете все чаще и чаще известия о казнях и смертных
приговорах.

Застреливают и вешают не переставая уже год и два, и задавлены и застрелены
тысячи. Побито и разорвано революционными бомбами тоже тысячи; но так как в
последнее время убиваемых властвующими все больше и больше, убиваемых же
революционерами все меньше и меньше, то правящие классы торжествуют, и им
кажется, что они победили и что они теперь будут продолжать свою обычную
жизнь, насилием поддерживая обман и обманом поддерживая насилие.

Сущность заблуждения всех возможных политических учении, как самых
консервативных, так и самых передовых, приведшего людей к их бедственному
положению, в том, что люди этого мира считали и считают возможным
посредством насилия соединить людей так, чтобы они все, не противясь,
подчинялись одному и тому же устройству жизни и вытекающему из него
руководству в поведении. Понятно, что люди могут, подчиняясь страсти,
заставлять посредством насилия несогласных с ними людей исполнять свою
волю. Можно силою вытолкать человека или втащить его туда, куда он не хочет
идти. (Как животные, так и люди всегда и поступают так под влиянием
страсти.) И это понятно, но совершенно непонятно рассуждение о том, что
насилие может быть средством побуждения людей к совершению желательных нам
поступков.

Всякое насилие состоит в том, что одни люди под угрозой страданий или
смерти заставляют других людей делать то, чего не хотят насилуемые. И
потому насилуемые делают то, чего они не хотят, только до тех пор, пока они
слабее насилующих и не могут избавиться от того, что им угрожает за
неисполнение требуемого. Как только они сильнее, то они естественно не
только перестают делать то, чего не хотят, но, раздраженные борьбой с
насиловавшими и всем перенесенным от них, сначала освобождаются от
насилующих, а потом заставляют в свою очередь несогласных с ними делать то,
что они считают для себя хорошим и нужным. И потому казалось бы ясно, что
борьба насилующих с насилуемыми никак не может соединить людей, а,
напротив, чем дальше продолжается, тем больше разъединяет их. Казалось бы,
это так ясно, что не стоило бы говорить про это, если бы с давнего времени
обман о том, что насилие одних людей над другими может быть полезно людям и
соединять их, не был бы так распространен и принят молчаливым согласием,
как самая несомненная истина, не только теми, кому выгодно насилие, но и
большинством тех самых людей, которые более всего страдали и страдают от
насилия. Обман этот существует давно, и до христианства и после него, и
оставался и остается еще во всей силе и теперь во всем христианском мире.

Разница между тем, что было в старину, до появления христианства, и тем,
что есть теперь в христианском мире, только в том, что неосновательность
предположения о том, что насилие одних людей над другими может быть полезно
людям и соединять их, в старину была совершенно скрыта от людей, теперь же,
выраженная особенно ясно в учении Христа истина о том, что насилие одних
людей над другими не может соединять, а может только разъединять людей, все
более и более уясняется. А как только люди понимают, что насилие одних
людей над другими, кроме того что мучительно для них, еще и не разумно: как
тотчас же люди, прежде спокойно переносившие насилие, возмущаются и
озлобляются против него.

Это самое происходит теперь во всех народах среди насилуемых. Но мало того,
что истину эту все более и более сознают насилуемые, ее сознают в наше
время и насилующие. У самих насилующих в наше время уже нет уверенности в
том, что, насилуя людей, они поступают хорошо и справедливо. Заблуждение
это разрушается как для правителей, так и для борющихся с ними. Увлеченные
своим положением, как те, так и другие - хотя и стараются всякого рода
убеждениями, большей частью лживыми, убедить себя, что насилие полезно и
необходимо, - в глубине души уже знают, что делая свои жестокие дела, они
достигают только подобия того, чего желают, и то только временно, в
сущности же отдаляющего, а не приближающего их к цели.

Вот это-то сознание, все яснее и яснее усваиваемое людьми христианского
мира, и приводит их неизбежно к тому выходу, который один может вывести их
из их бедственного настоящего положения. Выход этот в одном: в принятии
человечеством скрытого от людей учения Христа в его истинном значении,
неизвестного еще большинству людей и вытекающего из него руководства
поведения, исключающего насилие.

                                     IV

Когда среди 100 человек один властвует над 99, это несправедливо, это
деспотизм; когда 10 властвует над 90,- это также несправедливо; это
олигархия; когда же 51 властвует над 49 (и то только в воображении - в
сущности же опять 10 или 11 из этих 51) - тогда это совершенно справедливо,
это свобода!

Может ли быть что-нибудь смешнее, по своей очевидной нелепости, такого
рассуждения, а между тем это самое рассуждение служит основой деятельности
всех улучшателей государственного устройства.

Народы земли трепещут и содрогаются. Всюду чувствуется какая-то работа сил,
как бы подготовляющая землетрясение. Никогда еще человек не имел за собой
такой огромной ответственности. Каждый момент приносит с собою все более и
более важные заботы. Чувствуется, что что-то великое должно совершиться. Но
перед явлением Христа мир ждал великих событий и, однако, не принял его,
когда он пришел. Так и теперь мир может испытывать муки родов перед его
новым пришествием и все не понимать того, что происходит.

Люси Малори.

И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более
того, кто может и душу и тело погубить.

Матф. X, 28.

Государства христианского мира не только дошли, но перешли в наше время тот
предел, до которого доходили перед своим распадением государства древнего
мира. Это особенно ясно видно из того, что в наше время всякий шаг вперед в
технических усовершенствованиях не только не содействует общему благу, но,
напротив, все с большей и большей очевидностью показывает, что все эти
усовершенствования могут только увеличить бедствия людей, но никак не
уменьшить их. Можно выдумать еще новые - подводные, подземные, воздушные,
надвоздушные снаряды для быстрейшего перенесения людей с места в место и
новые приспособления для распространения людских речей и мыслей, но так как
переносимые из места в место люди ничего другого, кроме зла, не хотят, не
умеют и не могут делать, то и распространяемые ими мысли и речи ни к чему
иному, как только к злу, не могут побуждать людей. Те же все
усовершенствующиеся и усовершенствующиеся средства истребления друг друга,
которые делают все более и более возможными убийства без подвержения себя
опасности, только все яснее и яснее показывают невозможность продолжения
деятельности христианских народов в том направлении, в котором она теперь
происходит.

Жизнь христианских народов теперь ужасна и в особенности по отсутствию
какого бы то ни было нравственного начала, соединяющего их, и по
неразумности своей, сводящей человека, несмотря на все его умственные
приобретения, в нравственном отношении на степень низшую, чем животные, и,
главное, по той сложности установившейся лжи, которая все более и более
скрывает от людей всю бедственность и жестокость их жизни.

Ложь поддерживает жестокость жизни, жестокость жизни требует все больше и
больше лжи, и, как ком снега, неудержимо растет и то и другое.

Но всему бывает конец. И я думаю, что конец этого бедственного положения
народов христианского мира наступил теперь.

Положение людей христианского мира ужасно, но вместе с тем оно - то самое,
которое не могло не быть, которое должно было быть и которое неизбежно
должно привести эти народы к избавлению. Страдания, испытываемые людьми
христианского мира, вытекающие из отсутствия свойственного нашему времени
религиозного миросозерцания, суть неизбежные условия роста и неизбежно
должны окончиться принятием людьми свойственного их времени религиозного
миросозерцания.

Свойственное же нашему времени миросозерцание есть то понимание смысла
человеческой жизни и вытекающее из него руководство поведения, которое было
открыто христианским учением в его истинном значении 1900 лет тому назад,
но было скрыто от людей искусственным и лживым церковным извращением.

                                     V

С того часа, как первые члены соборов сказали: "изволися нам и святому
духу", то есть вознесли внешний авторитет выше внутреннего, признали
результат жалких человеческих рассуждении на соборах важнее и святее того
единого истинно святого, что есть в человеке,- его разума и совести,- с
того часа началась та ложь, убаюкивающая тела и души людей, которая
погубила миллионы человеческих существ и продолжает до сей поры свое
ужасное дело.

В 1682 году в Англии доктор Лейтон, почтенный человек, написавший книгу
против епископства, был судим и приговорен к следующим совершенным над ним
наказаниям. Его жестоко высекли, потом отрезали ухо и распороли одну
сторону носа, потом горячим железом выжгли на щеке буквы S.S.: сеятель
смут. После семи дней его опять высекли, несмотря на то. что рубцы на спине
еще не зажили, и распороли другую сторону носа, и отрезали другое ухо, и
выжгли клеймо на другой щеке. Все это было сделано во имя христианства.

Морисон Давидсон.

Христос не основывал никакой церкви, не устанавливал никакого государства,
не дал никаких законов, никакого правительства, ни внешнего авторитета, но
он старался написать закон бога в сердцах людей с тем, чтобы сделать их
самоуправляющимися.

Герберт Ньютон.

Особенность положения христианских народов нашего времени в том, что народы
эти основали свою жизнь на том учении, которое в своем истинном значении
разрушает эту жизнь, и это скрытое прежде значение начинает уясняться.
Христианские народы построили дом свой даже не на песке, а на тающем льду.
И лед начинает таять и уже растаял, и дом валится.

Пока большинство людей, обманутое церковным учением, имея самое смутное
понятие об истинном значении учения Христа, вместо прежних идолов,
обоготворяло Христа-бога, его мать, угодников, поклонялось мощам, иконам,
верило в чудеса, таинства, верило в искупление, в непогрешимость церковной
иерархии, - языческое устройство мира могло держаться и удовлетворять
людей. Люди одинаково верили и в то объяснение смысла жизни, которое давала
им церковь, и в вытекающее из него руководство поведения, и вера эта
сближала людей. И так это было, пока люди не видели того, что таилось за
этой церковной верой, которую им выдавали за истинную. Но несчастье
церковной веры состояло в том, что существовало евангелие, которое самими
же церквами было признано священным. Как ни старались церковники скрыть от
людей сущность этого учения, выраженного в евангелиях, - ни запрещения
переводов евангелия на всем понятный язык, ни лжетолкование их - ничто не
могло затушить свет, прорывающийся сквозь церковные обманы и освещающий
души людей, все более и более ясно сознающих великую истину, которая была в
этом учении.

Как только с распространением грамотности и печати люди стали узнавать
евангелие и понимать то, что в нем написано, люди не могли уже, несмотря на
все извороты церкви, не увидать того бьющего в глаза противоречия, которое
было между государственным устройством, поддерживаемым церковью, и учением
евангелия.

Евангелие прямо отрицало и церковь и государство с своими властями.

И противоречие это, становясь все более и более очевидным сделало наконец
то, что люди перестали верить в церковную веру, а в большинстве своем
продолжали, по преданию, ради приличия отчасти и страха перед властью,
держаться внешних форм церковной веры, одинаково, как католической,
православной, так и протестантской, не признавая уже ее внутреннего
религиозного значения.

Так это случилось с огромным большинством рабочего народа. (Я не говорю про
те небольшие общины людей, прямо отрицавших церковное учение и
устанавливающих свое более или менее близкое к христианскому, в его
истинном значении, учение, не говорю потому, что число таких людей слишком
ничтожно в сравнении с огромной массой людей, все больше и больше
освобождавшихся от всякого религиозного сознания.)

То же самое случилось и с нерабочими, учеными людьми христианского мира.
Люди эти еще яснее, чем простые люди, увидали всю несостоятельность и
внутренние противоречия церковного учения и естественно откинули это
учение, но вместе с тем не могли признать и истинное учение Христа, так как
это учение было противно всему существующему строю и, главное, их
исключительно выгодному положению в нем.

Так что в наше время в нашем христианском мире одни люди, огромное
большинство людей, живут, внешним образом исполняя еще церковные обряды по
привычке, для приличия, удобства, из страха перед властями или даже
корыстных целей, но не верят и не могут верить в учение этой церкви, уже
ясно видя ее внутреннее противоречие; другая же, все увеличивающаяся часть
населения уже не только не признает существующей религии, но признает, под
влиянием того учения, которое называется "наукой", всякую религию остатком
суеверия и не руководится в жизни ничем иным, кроме своих личных побуждений.

С людьми, принявшими религиозное учение, превосходящее их силы,- а таково
было христианское учение для язычников, принявших его тогда, когда жизнь
общественная в форме государственного насильственного устройства уже
глубоко вкоренилась в нравы и привычки людей,- с людьми, принявшими
христианское учение, случилось нечто, кажущееся сначала противоречивым, а
вместе с тем такое, чего не могло не случиться. Именно то, что эти народы,
вследствие того, что приняли самую высокую для своего времени религию,
лишились всякой религии и пали в своем религиозном и нравственном состоянии
ниже людей, исповедующих гораздо более низкие или даже самые грубые
религиозные учения.

Церковное извращение христианства отдалило от нас осуществление царства
божия, но истина христианства, как огонь в сухом дереве, прожгла свою
оболочку и выбилась наружу. Значение христианства видно всем, и влияние его
уже сильнее того обмана, который скрывает его.

Я вижу новую религию, основанную на дочерни к человеку; призывающую к тем
нетронутым глубинам, которые живут в нас; верующую в то, что он может
любить добро без мысли о награде; в то, что божественное начало живет в
человеке.

Сольтер.

То, что нам нужно, что нужно народу, то, чего требует наш век для того,
чтобы найти выход из той грязи эгоизма, сомнения и отрицания, в которые он
погружен,- это вера, в которой наши души могли бы перестать блуждать в
отыскивании личных целей, могли бы все идти вместе, признавая одно
происхождение, один закон, одну цель. Всякая сильная вера, которая
возникает на развалинах старых, изжитых верований, изменяет существующий
общественный порядок, так как каждая сильная вера неизбежно прилагается ко
всякой отрасли человеческой деятельности.

Человечество повторяет в разных формулах и различных степенях слова молитвы
господней: "Да приидет царство твое на земле, как и на небе".

Мадзини.

Нельзя ни взвесить, ни измерить того вреда, который производила и производит

ложная вера.

Вера есть установление отношения человека к богу и миру и вытекающее из
этого отношения определение своего назначения. Какова же должна быть жизнь
человека, если это отношение и вытекающее из него определение назначения
ложны?

Недостаточно откинуть ложную веру, то есть ложное отношение к миру. Нужно
еще установить истинное.

Трагизм положения людей христианского мира в том, что, по неизбежному
недоразумению, христианскими народами принято было, как свойственное им
религиозное учение, такое учение, которое в своем истинном значении самым
определенным образом отрицало, разрушало весь тот строй общественной жизни,
которым жили уже эти народы и вне которого не могли себе представить жизни.

В этом и трагизм положения, в этом и великое, исключительное благо
христианских народов.

В том извращенном виде, в котором христианское учение было предложено
языческим народам, оно представлялось им только как некоторое смягчение
грубости понимания божества, как более высокое понимание назначения
человека и требований нравственности. Истинное же значение учения до такой
степени было скрыто от них сложными догмами и привлекательными
внушительными обрядами, что оно и не подозревалось ими. А между тем учение
это в его истинном значении было не только ясно выражено в тех,
признаваемых церквами божественным откровением, книгах евангелия, которое
было нераздельно с извращенным учением, но учение это было до такой степени
свойственно, родственно душам человеческим, что, несмотря на все
загромождение и извращение учения ложными догматами, наиболее чуткие к
истине люди все чаще и чаще воспринимали учение в его истинном значении и
все яснее и яснее видели противоречие устройства мира с истинным
христианским учением.

Не говоря уже об учителях церкви древнего мира: Татиане, Клименте, Оригене,
Тертуллиане, Киприане, Лактанции и других, противоречие это сознавалось и в
средние века, в новое же время выяснялось все больше и больше и выражалось
и в огромном количестве сект, отрицающих противное христианству
государственное устройство с необходимым условием существования его -
насилием, и в самых разнообразных гуманитарных учениях, даже не признающих
себя христианскими, которые все, так же как и особенно распространившиеся в
последнее время учения социалистические, коммунистические, анархические,
суть не что иное, как только односторонние проявления отрицающего насилие
христианского сознания в его истинном значении.

В том, что народы христианского мира приняли в скрытом, извращенном виде то
учение, которое в своем настоящем значении неизбежно должно было разрушить
тот строй жизни, в котором они живут и с которым не хотят расстаться, - в
этом причина страданий христианских народов. Великое же благо их в том,
что, приняв в извращенном виде христианство, включавшее в себя скрытую от
них истину, они неизбежно приведены теперь к необходимости принятия
христианского учения уже не в извращенном, а в том истинном смысле, в
котором оно все более и более выяснялось и вполне уже выяснилось теперь и
которое одно может спасти людей от того бедственного положения, в котором
они находятся.

                                    VII

Главная причина дурного устройства жизни есть ложная вера. Мы должны с
глубоким вниманием относиться к нашим общественным делам;

мы должны быть готовы изменять наши мнения, отказываться от старых взглядов
усваивать новые. Мы должны бросать предрассудки и рассуждать с совершенно
свободным умом. Моряк, который будет ставить одни и те же паруса, невзирая
на перемены в ветре, никогда не достигнет своей гавани.

Генри Джордж.

Стоит прямо и просто понять учение Христа, чтобы ясен был тот ужасный
обман, в котором живем все мы и живет каждый из нас.

Христианское учение во всем его истинном значении, как оно все более и
более выясняется в наше время, состоит в том, что сущность жизни
человеческой есть сознательное, все большее и большее проявление того
начала всего, признак проявления которого в нас есть любовь, и что поэтому
сущность жизни человеческой и высший закон, долженствующий руководить ею,
есть любовь.

То, что любовь есть необходимое и благое условие жизни человеческой, было
признаваемо всеми религиозными учениями древности. Во всех учениях:
египетских мудрецов, браминов, стоиков, буддистов, таосистов и др.,
дружелюбие, жалость, милосердие, благотворительность и вообще любовь
признавались одною из главных добродетелей. Это признавание наиболее
высокими из этих учений доходило даже до такой степени, при которой
восхвалялась любовь ко всем и даже воздаяние добром за зло, как это
проповедовалось в особенности таосистами и буддистами. Но ни одно из этих
учений не поставило этой добродетели основой жизни, высшим законом,
долженствующим быть не только главным, но единым руководством поступков
людей, как это сделано позднейшим из всех религиозных учений -
христианством. Во всех дохристианских учениях любовь признавалась как одна
из добродетелей, но не тем, чем она признается в христианском учении:
метафизически - основой всего, практически - высшим законом жизни
человеческой, то есть таким, который ни в каком случае не допускает
исключений. Христианское учение по отношению всех древних учений не есть
новое и особенное учение; это есть только более ясное и определенное
выражение той основы жизни человеческой, которая чувствовалась и
неопределенно проповедовалась предшествовавшими религиозными учениями.
Особенность христианского учения в этом отношении только в том, что оно,
как позднейшее, более точно и определенно выразило сущность закона любви и
неизбежно вытекающее из него руководство в поступках. Так что христианское
учение о любви не есть, как в прежних учениях, только проповедь известной
добродетели, но есть определение высшего закона жизни человеческой и
неизбежно вытекающего из него руководства поведения. Учение Христа
выясняет, почему этот закон есть высший закон жизни человеческой, и с
другой стороны показывает тот ряд поступков, которые человек должен или не
должен делать вследствие признания истинности этого учения. В особенности
ясно и определенно выражено в христианском учении то, что исполнение этого
закона, так как это есть высший закон, не может допускать, как это
допускали прежние учения, никаких исключений, что любовь, определяемая этим
законом, есть только тогда любовь, когда она не допускает никаких
исключений и одинаково обращена как на иноземцев, разноверцев, так и
врагов, ненавидящих и делающих нам зло.

В этом уяснении того, почему закон этот - высший закон жизни людей, и в
точном определении неизбежно вытекающих из него поступков, в этом тот шаг
вперед, который сделало христианское учение, и в этом главное его значение
и благодетельность.

Объяснение, почему этот закон есть высший закон жизни, особенно ясно
выражено в посланиях Иоанна:

"Возлюбленные, будем любить друг друга, потому что любовь от бога и всякий
любящий рожден от бога и знает бога. Кто не любит, тот не познал бога,
потому что бог есть любовь. Бога никто никогда не видел; если мы любим друг
друга, то бог в нас пребывает. Бог есть любовь, и пребывающий в любви
пребывает в боге и бог в нем. Мы знаем, что мы перешли из смерти к жизни,
потому что любим братьев, не любящий брата пребывает в смерти" (Первое
послание Иоанна, IV, 7, 8, 12, 16; III, 14).

Учение все в том, что то, что мы называем собою, нашей жизнью, есть
ограниченное в нас нашим телом божественное начало, проявляющееся в нас
любовью, и что потому истинная жизнь каждого человека, божественная,
свободная, проявляется в любви.

Вытекающее же из такого понимания закона любви руководство в поступках, не
допускающее никаких исключении, выражено во многих местах евангелии, и
особенно точно, ясно и определенно в четвертой заповеди Нагорной проповеди:

"Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб (Исход, 21, 14), а я
говорю вам, не противься злому", сказано в 38 ст. V гл. Матфея. В стихах же
39 и 40, как бы предвидя те исключения, которые могут показаться нужными
при приложении к жизни закона любви, ясно и определенно говорится, что нет
и не может быть таких условий, при которых возможно бы было отступление от
самого простого и первого требования любви: неделания другому того, чего не
хочешь, чтобы тебе делали.

Говорится: "но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую,
и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю
одежду", то есть что совершенное над тобой насилие не может служить
оправданием насилия с твоей стороны. Эта же недопустимость оправдания
отступления от закона любви никакими поступками других людей еще яснее и
точнее выражена в последней из заповедей, прямо указывающей на те обычные
ложные толкования, при которых будто бы возможно нарушение ее:

"Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего
(Левит. 19, 17-18). А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте
проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас
и гонящих вас, да будете сынами отца вашего небесного; ибо он повелевает
солнцу своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и
неправедных. Ибо, если вы будете любить любящих вас, в чем тут заслуга? Не
то же ли делают и мытари? Если вы приветствуете только братьев ваших, что
особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? Итак, будьте
совершенны, как совершен отец ваш небесный" (Мф. V, 43-46).

Вот это-то признание закона любви высшим законом жизни человеческой и ясно
выраженное руководство поведения, вытекающее из христианского учения о
любви, одинаковой к врагам, к людям ненавидящим, обижающим, проклинающим
нас, и составляет ту особенность учения Христа, которая, давая учению о
любви и вытекающему из него руководству точное, определенное значение,
неизбежно влечет за собой полное изменение установившегося устройства жизни
не только христианских, но и всех народов мира.

В этом главное отличие от прежних учений и главное значение христианского
учения в его истинном смысле; в этом шаг вперед в сознании человечества,
который сделан был христианским учением. Шаг этот в том, что все прежние
религиозные и нравственные учения о любви, признавая, как это и не могло
быть иначе, благодетельность любви для жизни человечества, вместе с тем
допускали возможность таких условий, при которых исполнение закона любви
становилось необязательным, могло быть обойдено. А как только закон любви
переставал быть высшим, неизменным законом жизни людей, так уничтожалась
вся благодетельность закона, и учение о любви сводилось к ни к чему не
обязывающим красноречивым поучениям и словам, оставлявшим весь склад жизни
народов таким же, каким он был и до учения о любви, то есть основанным на
одном насилии. Христианское же учение в его истинном смысле, признавая
закон любви высшим и приложение его к жизни не подлежащим никаким
исключениям, уничтожало этим признанием всякое насилие, а следовательно, не
могло не отрицать все основанное на насилии устройство мира.

Вот это-то главное значение учения и было скрыто от людей лжехристианством,
признавшим учение о любви не высшим законом жизни человеческой, а так же,
как и дохристианские учения, лишь одним из правил поведения, которое
полезно соблюдать, когда ничто не препятствует этому.

                                    VIII

Бедствия войн и военных приготовлении не только не соответствуют тем
причинам, которые выставляются в их оправдание, но причины их большей
частью так ничтожны, что не стоят обсуждения и совершенно неизвестны тем,
которые гибнут в войнах.

Люди так привыкли к поддержанию внешнего порядка жизни насилием, что жизнь
людей без насилия представляется им невозможною.

А между тем если люди насилием учреждают справедливую (по внешности) жизнь,
то те люди, которые учреждают такую жизнь, должны знать, в чем
справедливость, и быть сами справедливы. Если же одни люди могут знать, в
чем справедливость, и могут быть справедливыми, то почему же всем людям не
знать этого и не быть справедливыми?

Если бы люди были вполне добродетельны, они никогда не отступали бы от
истины.

Истина вредна только тому, кто делает зло. Делающий добро любит истину.

Рассудок часто делается рабом греха - направляется на то, чтобы оправдывать
его.

Удивляешься иногда, зачем человек защищает такие страшные, неразумные
положения: религиозные, политические, научные. Поищи, и ты найдешь, что он
защищает свое положение.

Учение Христа в его истинном смысле состоит в признании любви высшим
законом жизни, и потому не могущим допускать никаких исключений.

Христианство, то есть учение о законе любви, допускающее исключение в виде
насилия во имя других законов, есть такое же внутреннее противоречие, как
холодный огонь или горячий лед.

Казалось бы очевидно, что если одни люди могут, несмотря на признания
благодетельности любви, во имя каких-то благих Целей в будущем, допускать
необходимость мучительства или убийства некоторых людей, то точно с таким
же правом могут другие люди, тоже признавая благодетельность любви,
допускать, тоже во имя будущих благ, необходимость мучительства и убийства
других людей. Так что казалось бы очевидно, что допущение хотя какого бы то
ни было исключения из требования исполнения закона любви уничтожает все
значение, весь смысл, всю благодетельность закона любви, лежащего в основе
и всякого религиозного учения и всякого нравственного учения. Казалось бы,
это так очевидно, что совестно доказывать это, а между тем люди
христианского мира, - как признающие себя верующими, так считающие себя
неверующими, но признающие нравственный закон, - и те и другие смотрят на
учение о любви, отрицающее всякое насилие, и в особенности на вытекающее из
этого учения положение о непротивлении злу злом, как на нечто
фантастическое, невозможное и совершенно неприложимое к жизни.

Понятно, что люди властвующие могут говорить, что без насилия не может быть
никакого порядка и доброй жизни, разумея Ѕпод "порядком" такое устройство
жизни, при котором немногие могут в излишестве пользоваться трудами других
людей, под "доброй" же жизнью разумея беспрепятственность ведения такой
жизни. Но как ни несправедливо то, что они говорят, понятно, что они могут
говорить так, потому что уничтожение насилия не только лишает их
возможности жить так, как они живут, но и обличает всю давнишнюю
несправедливость и жестокость их жизни.

Но рабочим-то людям, казалось бы, уже не нужно того насилия, которое они,
как это ни удивительно сказать, так старательно сами над собою делают и от
которого они так страдают. Ведь насилие властвующих над покоряющимися не
есть прямое, непосредственное насилие сильного человека над слабым и
большого числа над меньшим, ста над двадцатью и т. п. Насилие властвующих
держится, как и может держаться насилие меньшинства над большинством,
только на давно уж устроенном ловкими и сметливыми людьми обмане,
вследствие которого люди, ради своей близкой и очевидной им малой выгоды,
не только лишаются самых больших выгод, но лишаются свободы и подвергаются
самым жестоким страданиям. Сущность этого обмана еще четыреста лет тому
назад была высказана французским писателем Ла-Боэти в статье "Добровольное
рабство".

Вот что он пишет об этом:

"Не оружие и не вооруженные люди - конные и пешие - защищают тиранов, но,
как ни трудно этому поверить, три или четыре человека поддерживают тирана и
держат для него всю страну в рабстве. Всегда круг приближенных тирана
состоял из пяти или шести человек; эти люди или сами вкрадывались к нему в
доверие, или были приближаемы им, чтобы быть соучастниками его жестокостей,
товарищами его удовольствий, устроителями его наслаждений и сообщниками его
грабительств. Эти шестеро имеют шестьсот, находящихся под их властью и
относящихся к шестерым так же, как шестеро относятся к тиранам. Шестьсот же
имеют под собой шесть тысяч, которых они возвысили, которым дали управление
провинциями или денежными делами, с тем, чтобы они служили их корыстолюбию
и жестокости. За этими следует еще большая свита. И тот, кому охота
распутывать эту сеть, увидит, что не только шесть тысяч, но сотни тысяч,
миллионы скованы этой цепью с тираном. Ради этого умножаются должности,
которые все суть поддержка тирании. И все занимающие эти должности люди
имеют тут свои выгоды, и этими выгодами они связаны с тиранами, и людей,
которым тирания выгодна, такое множество, что их наберется почти столько
же, сколько тех, которым свобода была бы радостна. И как доктора говорят,
что если есть в нашем теле что-нибудь испорченное, то тотчас же к этому
больному месту приливают все дурные соки, так же точно и к государю, как
скоро он делается тираном, собирается все дурное, все подонки государства,
куча воров и негодяев, неспособных ни на что, но корыстолюбивых и алчных, -
собираются, чтобы участвовать в добыче, чтобы быть под большим тираном
маленькими тиранятами.

Так что тиран подчиняет одних подданных посредством других и бывает
охраняем теми, которых, если бы они не были негодяи, он бы должен был
опасаться. Но, как говорится, "чтобы колоть дрова, делают клинья из того же
дерева", так и его телохранители таковы же, как и он.

Бывает, что и они страдают от него; но эти оставленные богом, потерянные
люди готовы переносить зло, только бы им быть в состоянии делать его не
тому, кто делает зло им, но тем, которые переносят его и не могут иначе.

Вот от этого-то обмана, до такой степени укоренившегося в народе, что те
самые люди, которые только страдают от употребления насилия, оправдывают
его, даже требуют его для себя, как чего-то необходимого, и сами совершают
его друг над другом, - от этой-то ставшей второй природой привычки и
происходит то удивительное заблуждение людей, вследствие которого люди,
наиболее страдающие от обмана, сами поддерживают его.

Казалось бы, рабочим-то людям, не получающим никакой выгоды от совершаемого
над ними насилия, можно бы увидать, наконец, тот обман, в котором они
запутаны, и, увидав обман, освободиться от него самым простым и легким
способом: прекращением участия в том насилии, которое может совершаться над
ними только благодаря их участию.

Казалось бы, что может быть проще и естественнее того, чтобы, веками
страдая от производимого самими над собою, без всякой для себя пользы,
насилия, рабочие люди, в особенности земледельцы, которых в России, да и во
всем мире большинство, поняли наконец, что они страдают сами от себя, что
та земельная собственность неработающих владельцев, от которой они больше
всего страдают, поддерживается ими же самими, в виде стражников, урядников,
солдат; что точно так же все подати - и прямые и косвенные - собирают с
самих себя они же сами в виде старост, сотских, сборщиков податей и опять
же полицейских и солдат. Казалось бы, так просто понять это рабочим людям и
сказать наконец тем, кого они считают своими начальниками: "Оставьте нас в
покое. Если вам, императорам, президентам, генералам, судьям, архиереям,
профессорам и всяким ученым людям, нужны войска, флоты, университеты,
балеты, синоды, консерватории, тюрьмы, виселицы, гильотины, - устраивайте
все это сами, сами с себя собирайте деньги, судите, сажайте друг друга в
тюрьмы, казните, убивайте людей на войнах но делайте это сами, нас же
оставьте в покое, потому что ничего этого нам не нужно и мы не хотим больше
участвовать во всех этих бесполезных для нас и, главное, дурных делах".

Что, казалось бы, естественнее этого? А между тем рабочие люди, и в
особенности земледельцы, которым этого ничего не нужно, не только ни в
России, ни в какой бы то ни было стране, не делают этого, а одни,
большинство, продолжают сами себя мучить, исполняя против самих себя
требования начальства и сами поступая в полицию, в сборщики податей, в
солдаты; другие же, меньшинство, для того чтобы избавиться от насилия,
когда могут это сделать, совершают во время революций насилия над теми
людьми, от насилия которых страдают, то есть тушат огонь огнем, и этим
только увеличивают над собою насилие.

Отчего же так неразумно поступают люди?

Оттого, что они вследствие продолжительности обмана уже не видят связи их
угнетенности с их же участием в насилии.

А отчего же не видят этой связи?

А все оттого же, отчего все бедствия людей, оттого, что у людей этих нет
веры, а без веры люди могут быть руководимы только выгодой, а человек,
руководимый только выгодой, не может быть ничем иным, как только обманщиком
или обманутым.

От этого-то и происходит то кажущееся удивительным явление, что, несмотря
на очевидную невыгоду для себя насилия, несмотря на всю очевидность в наше
время того обмана, в котором запутаны рабочие люди, несмотря на явные
обличения той несправедливости, от которой они страдают, несмотря на все
революции, имеющие целью уничтожение насилия, рабочие люди, огромное
большинство людей, продолжают не только подчиняться насилию, но
поддерживают его и противно здравому смыслу и самой своей выгоде совершают
насилие сами над собой.

Одни рабочие, огромное большинство их, держатся по привычке прежнего
церковного лжехристианского учения, не веря уже в него, а веря только в
древнее "око за око" и основанное на нем государственное устройство; другая
же часть, каковы все тронутые цивилизацией рабочие (особенно в Европе),
хотя и отрицают всякую религию, бессознательно в глубине души верят, верят
в древний закон "око за око" и, следуя этому закону, когда не могут иначе,
ненавидя существующее устройство, подчиняются; когда же могут иначе, то
самыми разнообразными насильническими средствами стараются уничтожить
насилие.

Первые, большая часть рабочих, нецивилизованных людей, не могут изменить
своего положения, потому что не могут по исповедуемой ими вере в
государственное устройство отказаться oт участия в насилии; не имеющие же
никакой веры нецивилизованные рабочие, следуя только различным политическим
учениям, не могут освободиться от насилия, потому что насилием же стараются
уничтожить насилие.

                                     IX

Дикий инстинкт военного убийства так заботливо в продолжение тысячелетий
культивировался и поощрялся, что пустил глубокие корни в мозгу
человеческом. Надо надеяться, однако, что лучшее, чем наше, человечество
сумеет освободиться от этого ужасного преступления. Но что подумает тогда
это лучшее человечество о той так называемой утонченной цивилизации,
которой мы так гордимся? А почти то же, что мы думаем о древнемексиканском
народе и его каннибализме, в одно и то же время воинственном, набожном и
животном.

Летурно.

Война уничтожится только тогда, когда люди не будут принимать никакого
участия в насилии и будут готовы нести все те гонения, которым они могут
подвергнуться за это. Это одно средство уничтожения войны.

Спросите у большинства христиан, в чем главное зло, от которого Христос
освободил человечество, и они скажут: от ада, от вечного огня, от наказания
в будущем. Они соответственно этому думают, что спасение - это нечто такое,
что другой может совершить для нас. Слово "ад", которое так редко
встречается в священном писании, вследствие ложных толкований сделало много
вреда христианству - Люди убегают от внешнего ада, которого они должны
больше всего бояться. Спасение, больше всего нужное человеку, и то, которое
дает освобождение человеку, это спасение от зла в своей душе. Есть нечто
много худшее внешнего наказания. Это грех - состояние души, возмутившейся
против бога, состояние души, одаренной божественной силой, но отдающей себя
во власть животных похотей, - души, которая, живя в виду бога, боится
угрозы или гнева человека и предпочитает человеческую славу своему
спокойному сознанию добродетели. Нет погибели хуже этой.

И это - то, что нераскаявшийся человек уносит с собой в могилу. Вот чего
надо бояться.

Спастись, в высшем значении этого слова, значит поднять упавший дух,
излечить больную душу, возвратить ей свободу мысли, совести, любви. В этом
состоянии то спасение, за которое умер Христос.

Для этого спасения дан нам святой дух, и к такому спасению направлено все
истинное учение христианства.


Чаннине.

Как, кажется, легко говорить правду, а как много нужно внутренней работы,
чтобы достигнуть этого.

Степень правдивости человека есть указатель степени его нравственного
совершенства.

Так это было долгое время, продолжается и теперь во всем и нехристианском и
христианском мире. Но думаю, что теперь, именно теперь, после жалкой,
глупой русской революции и в особенности после ужасного по своей дерзкой,
бессмысленной жестокости подавления ее, русские, менее других
цивилизованные, то есть менее умственно развращенные и удерживающие еще
смутное представление о сущности христианского учения, русские,
преимущественно земледельческие люди, поймут, наконец, где средство
спасения, и первые начнут применять его.

Это средство спасения уже давно предчувствуется людьми и влечет их к себе и
в последнее время все более и более входит в сознание людей и уже начинает
применяться.

В губернском городе заседает военный суд. Стоит стол, на столе зерцало с
двуглавым орлом наверху и печатными словами внизу, лежат книги законов,
аккуратно сложенные цельные исписанные листы бумаг с печатными заголовками.
За столом на первом месте сидит в военном мундире с галунами и крестом на
шее плотный человек с лицом умным, выражающим добродушие, особенно
умиленное теперь тем, что он только что хорошо позавтракал и получил
успокоительное известие о здоровье меньшого ребенка. Рядом с ним другой
офицер немецкого происхождения, недовольный своим назначением и
обдумывающий теперь тот рапорт, который он подаст начальнику. На третьем
месте совсем молодой офицер, щеголь и весельчак, только что отпустивший за
завтраком у полковника остроумную шутку, развеселившую всех. Он вспоминает
теперь эту шутку и чуть заметно улыбается. Ему страшно хочется курить, он с
нетерпением ждет перерыва. За отдельным столиком сидит секретарь. Перед ним
куча бумаг, и он весь поглощен заботой о том, чтобы быть готовым по первому
требованию начальства подать требуемую бумагу.

Два молодых человека: один крестьянин Пензенской губернии, другой мещанин
города Любима, одетые в солдатскую одежду, вводят третьего, совсем молодого
человека, одетого тоже в солдатскую шинель. Молодой человек этот бледен, он
только раз взглянул на суд и сосредоточенно смотрит перед собою. Молодой
человек этот уже три года просидел в тюрьме за отказ от присяги и военной
службы. Чтобы избавиться от него, после трех лет тюрьмы, ему предложили
присягнуть, и тогда он, как солдат, пробывший три года на службе, хотя и в
тюрьме, мог бы быть отпущен. Но молодой человек и в церкви сказал то же,
что он говорил при приеме,-- что он, как христианин, не может ни присягать,
ни быть убийцей. Теперь его судят за этот новый отказ. Секретарь читает
бумагу, называемую обвинительным актом. В нем говорится о том, что молодой
человек отказался получать жалованье и считает военную службу грехом.
Добродушный председатель спрашивает: признаешь ли ты себя виновным?

- Все, что сказано тут, все это я делал и говорил, но виновным себя не
признаю, - запинаясь и с дрожью в голосе говорит молодой человек.

Председатель кивает головой в знак того, что ответ в порядке, заглядывает в
бумагу и спрашивает: что ты можешь сказать в объяснение своего отказа?

- Отказался я и отказываюсь потому, что считаю военную

службу грехом (он запинается)... противным учению Христа.

Председатель удовлетворен и этим и одобрительно кивает головой. Все в
порядке.

- Не имеешь ли ты еще чего заявить?

Молодой человек с дрожащей нижней челюстью говорит о том, что в евангелии
сказано, запрещено не только убийство, но недоброе чувство к брату.

Председатель одобряет и это.	Немец	недовольно хмурится, молодой офицер,
подняв голову и	брови,	внимательно слушает, как что-то новое и интересное.

Обвиняемый, все более и более волнуясь, говорит о том, что клятва прямо
запрещена, что он считал бы себя виновным, если бы не отказался, что он и
теперь готов...

Председатель останавливает его, так как находит, что подсудимый говорит уже
не подходящее к делу и потому ненужное.

После этого вызываются свидетели: командир полка и фельдфебель. Командир
полка, обычный партнер председателя в винт и великий охотник и мастер игры,
и фельдфебель, ловкий, красивый, услужливый поляк шляхтич, большой охотник
до чтения романов. Входит и священник, пожилой человек, только что
проводивший свою дочь с зятем и внуками, приезжавших к нему в гости, и
расстроенный столкновением с матушкой из-за того, что он отдал дочери
ковер, который матушка не желала отдавать.

- Потрудитесь, батюшка, привести к присяге свидетелей и сделать напоминание
о грехе перед богом за неправильное показание, - обращается председатель к
священнику.

Батюшка надевает епитрахиль, берет крест и евангелие и говорит привычные
слова увещания. Потом приводит к присяге полковника. Полковник, быстрым
движением подняв два чистых пальца, которые так хорошо знает председатель,
следя за ними во время карточной игры, проговаривает за священником слова
присяги и чмокая целует, как будто с удовольствием, крест и евангелие.
Вслед за полковником входит и католический священник и так же скоро
приводит к присяге красавца фельдфебеля.

Судьи спокойно и серьезно дожидаются. Молодой офицер вышел и затянулся и
вернулся вовремя к показанию свидетелей.

Свидетели показывают то самое, что говорил отказавшийся. Председатель
выражает одобрение. Потом встает сидевший отдельно офицер, - это
обвинитель. Он подходит к конторке, перекладывает с места на место лежащие
на ней бумаги и начинает говорить, громко, связано излагая все то, что
сделал этот молодой человек, что все судьи знают и что сам молодой человек
только что высказывал, не только не утаивая того, за что его обвиняли, но,
напротив, усиливая повод обвинения. Обвинитель говорит о том, что
подсудимый, как сам говорит, не принадлежит ни к какой секте, что родители
его православные и что поэтому отказ его от военной службы имеет основанием
своим только упорство. И что упорство это, как его, так и подобных ему
заблуждающихся и непокорствующих людей, привело правительство к определению
против таких людей строгих мер наказаний, таких, которые, по его мнению, и
приложимы в настоящем случае. После этого что-то совсем не нужное говорит
защитник. Потом все выходят, потом опять вводят подсудимого, и входит суд.
Судьи присаживаются и тотчас же встают, и председатель, не глядя на
подсудимого, ровным, спокойным голосом объявляет решение суда: подсудимый,
тот человек, который три года страдал из-за того, чтобы не признавать себя
солдатом, во-первых, лишается военного звания и каких-то прав состояния и
преимуществ и присуждается к арестантским ротам на 4 года

После этого конвойные отводят молодого человека, и все участвовавшие идут к
своим обычным занятиям и увеселениям, как будто ничего не случилось
особенного.

Только молодой человек, охотник до куренья, испытывает какое то странное,
тревожащее его чувство, которое он не может отогнать при неотвязчиво
вспоминающихся ему благородных, сильных, неотразимых словах подсудимого,
выраженных с таким волнением. На совещании судей молодой офицер этот хотел
было не согласиться с решением старших, но замялся, проглотил слюну и
согласился

На вечере у полкового командира, где в промежутках между роберами собрались
все у чайного стола, разговор зашел об отказавшемся солдате. Полковой
командир определенно выразил свое мнение о том, что причина всего -
необразованность: нахватаются всяких понятий, а не знают, что к чему, и
выходят такие несообразности

- Нет, я, дядя, не согласна с вами, - вступилась в разговор курсистка
социал-демократка, племянница полкового командира. - Достойна уважения
энергия, стойкость этого человека. Жалеть можно только о том, что сила его
ложно направлена, - прибавила она, думая о том, как полезны были бы такие
стойкие люди, если бы они стояли только не за отжившие религиозные
фантазии, а за научные социалистические истины.

- Ну, да ты известная революционерка, - улыбаясь, сказал дядя.

- А мне кажется, - беспрестанно затягиваясь, заговорил молодой офицер, -
что с точки зрения христианства ничего нельзя возражать ему.

- Уж не знаю с какой точки,- строго сказал старший генерал,- знаю только
то, что солдату надо быть солдатом, а не проповедником.

- По-моему же, главное дело в том,- сказал, улыбаясь глаза ми, председатель
суда,- что если мы хотим доиграть все шесть роберов, то надо не терять
золотого времени.

- Кто не допил чай, я подам к карточному столу,- сказав гостеприимный
хозяин, и один из игроков ловким, привычным движением веером раскинул
карты. И игроки разместились.

В сенях тюрьмы, где конвойные с отказавшимся от службы арестантом
дожидались распоряжения начальства, шел такой раз говор:

- Як же батька не знае,- говорил один из конвойных,- хибя не було у книгах,
як бы им.

- Стало быть, не понимают,- отвечал отказавшийся.- Если бы понимали, они бы
то же самое говорили. Христос не убивать велел а любить.

- Так-то так. Чудно и, главное, дело трудное.

- Ничего не трудно, я вот просидел и еще просижу, и на душ* мне так хорошо,
что дай бог всякому.

Подошел унтер-офицер нестроевой роты, уже не молодой человек.- Что,
Семеныч,- обратился он с уважением к арестанту.- Приговорили?

- Приговорили.

Унтер-офицер мотнул головой.- Так-то так, да терпеть трудно.

- Стало быть, так надо,- отвечал, улыбаясь, арестант, видимо тронутый
сочувствием.

- Так-то так. Господь терпел и нам велел, да трудно. На эти слова быстрым
молодецким шагом вошел в сени красавец поляк фельдфебель.

- Нечего разговоры разговаривать, марш в новую тюрьму.- Фельдфебель был
особенно строг, потому что ему было дано приказание следить за тем, чтобы
арестованный не общался с солдатами, так как вследствие этих общений за те
два года, которые он просидел здесь, четыре человека были совращены им в
такие же отказы от службы и судились уже и сидят теперь в различных тюрьмах.

                                     Х

Христианское откровение было учением о равенстве людей, о том, что бог есть
отец, а люди - братья. Оно ударяло в самый корень той чудовищной тирании,
которая душила цивилизованный мир, оно разбивало цепи рабов и уничтожало ту
великую неправду, которая давала возможность кучке людей роскошествовать на
счет труда массы и держала рабочих людей что называется в черном теле. Вот
почему преследовалось первое христианство и вот почему, когда стало ясно,
что его нельзя уничтожить, привилегированные классы приняли его и
извратили. Оно перестало в своем торжестве быть истинным христианством
первых веков и сделалось, до весьма значительной степени, служителем
привилегированных классов.

Генри Джордж.

Церковное извращение христианства отдалило от нас осуществление царства
божия, но истина христианства, как огонь в сухом дереве, прожгла свою
оболочку и выбилась наружу. Значение христианства видно всем, и влияние его
уже сильнее того обмана, который скрывает его.

Я вижу новую религию, основанную на доверии к человеку; призывающую к тем
нетронутым глубинам, которые живут в нас; верующую в то, что он может
любить добро без мысли о награде; в то, что божественное начало живет в
человеке.

Сольтер.

Не думай, чтобы церковное христианство было неполным, односторонним,
формальным христианством, но все-таки христианством. Не думай так:
церковное христианство - враг истинного христианства и стоит теперь по
отношению к истинному христианству, как преступник, пойманный на месте
преступления. Оно должно уничтожить само себя или совершать новые и новые
преступления.

То, что говорил отказавшийся на суде, говорилось давно, с самого начала
христианства. Самые искренние и горячие отцы церкви говорили то же самое о
несовместимости христианства с одним из основных неизбежных условий
существования государственного устройства,-с войском, то есть что
христианин не может быть солдатом, то есть быть готовым убивать всех, кого
ему прикажут.

Христианская община первых веков до пятого века определенно признавала, в
лице своих руководителей, что христианам запрещено всякое убийство, а
потому и убийство на войне.

Так, во втором веке перешедший в христианство философ Татиан считает
убийство на войне так же недопустимым для христиан, как всякое убийство, и
почетный воинский венок считает непристойным для христианина. В том же
столетии Афинагор Афинский говорит, что христиане не только сами никогда не
убивают, но и избегают присутствовать при убийствах.

В третьем столетии Климент Александрийский противопоставляет языческим
"воинственным" народам - "мирное племя христиан". Но всего яснее выразил
отвращение христиан к войне знаменитый Ориген. Прилагая к христианам слова
Исаии, что придет время, когда люди перекуют мечи на серпы и копья на
плуги, он совершенно определенно говорит: "Мы не поднимаем оружия ни против
какого народа, мы не учимся искусству воевать,- ибо через Иисуса Христа мы
сделались детьми мира". Отвечая на обвинение Цельзом христиан в том. что
они уклоняются от военной службы (так что, по мнению Цельза. если только
Римская империя сделается христианской, она погибнет), Ориген говорит, что
христиане больше других сражаются за благо императора,- сражаются за него
добрыми делами, молитвой и добрым влиянием на людей. Что же касается борьбы
оружием, то совершенно справедливо говорит Ориген, что христиане не
сражаются вместе с императорскими войсками и не пошли бы <:...> если бы
император их к этому принуждал.

Так же решительно высказывается и Тертуллиан, современник Оригена, о
невозможности христианина быть военным: "Не подобает служить знаку Христа и
знаку дьявола,- говорит он про военную службу,- крепости света и крепости
тьмы. Не может одна душа служить двум господам. Да и как воевать без меча,
который отнял сам господь? Неужели можно упражняться мечом, когда господь
сказал, что каждый взявшийся за меч от меча погибнет. И как будет
участвовать в сражении сын мира?"

"Безумствует мир во взаимном кровопролитии,- говорит знаменитый Киприан,- и
убийство, считаемое преступлением, когда люди совершают его поодиночке,
именуется добродетелью, если делается в массе. Преступникам приобретает
безнаказанность умножение ярости".

В четвертом веке Лактанций говорит то же: "Не должно быть никакого
исключения в заповеди божией, что убить человека всегда грех,- говорит он.-
Носить оружие не дозволено, ибо их оружие - только истина".

В правилах египетской церкви III-го века и в так называемом "Завещании
господа нашего Иисуса Христа" безусловно запрещено всякому христианину
поступать на военную службу под страхом отлучения от церкви. В деяниях
святых много примеров христианских мучеников первых веков, пострадавших за
отказ от военной службы.

Так, Максимилиан, приведенный в присутствие по отбыванию воинской
повинности, на первый вопрос проконсула о том, как его зовут, отвечал: "Мое
имя - христианин, и потому я сражаться не могу". Несмотря на это заявление,
его зачислили в солдаты, но он отказался от службы. Ему было объявлено, что
он должен выбрать между отбыванием воинской повинности и смертью. Он
сказал: "Лучше умру, но не могу сражаться". Его отдали палачам.

Марцеллий был сотником в троянском легионе. Поверив в учение Христа и
убедившись в том, что война - нехристианское дело, он в виду всего легиона
снял с себя военные доспехи, бросил их на землю и объявил, что, став
христианином, он более служить не может. Его послали в тюрьму, но он и там
говорил: "Нельзя христианину носить орудие". Его казнили.

Вслед за Марцеллием отказался от военной службы служивший в том же легионе
Кассиан. Его также казнили.

При Юлиане Отступнике отказался продолжать военную службу Мартын,
воспитывавшийся и выросший в военной среде. На допросе, сделанном ему
императором, он сказал только: "Я - христианин и потому не могу сражаться".

Первый вселенский собор (в 325 году) ясно определил строгую эпитимью за
возвращение в войска христиан, оставивших службу. Подлинные слова этого
постановления в переводе, признанном православной церковью, таковы:

"Благодатью призванные к исповеданию веры и лервый порыв ревности явившие и
отложившие воинские поясы, но потом, аки псы на свою блевотину
возвратившиеся... таковые десять лет да припадают к церкви, прося прощение
по трилетнем слушании писания в притворе".

Оставшимся в войсках христианам вменялось в обязанность во время войны не
убивать врагов. Еще в четвертом веке Василий Великий рекомендует в течение
трех лет не допускать до причащения солдат, виновных в нарушении этого
постановления.

Таким образом-, не только в первые три века во время гонений, но и в первые
времена торжества христианства над язычеством, когда христианство было
признано господствующей, государственной религией, в среде христиан еще
держалось убеждение о том, что война не совместима с христианством.
Ферруций высказал это определенно и решительно и был за это казнен: "Не
дозволено христианам проливать кровь, даже в справедливой войне и по
приказу христианских государей". В четвертом веке Люцифер, епископ
Кальярский, проповедует, что даже самое дорогое для христиан благо - свою
веру - они должны защищать "не убийством других, а собственной смертью".
Павлин, епископ Ноланский, умерший в 431 году, еще грозил вечными муками за
службу кесарю с оружием в руках.

Так это было в первые четыре века христианства. При Константине же на
знаменах римских легионов уже появился крест. А в четыреста шестнадцатом
году был издан указ о том, чтобы не Допускать в армию язычников. Все
солдаты стали христианами, то есть все христиане за самыми малыми
исключениями отреклись от Христа.

С тон поры в продолжение почти 15 веков та простая, несомненная и
очевиднейшая истина о том, что исповедание христианства несовместимо с
готовностью по воле других людей совершать всякого рода насилия и даже
убийства, до такой степени скрыта от людей, до такой степени ослаблено
истинно христианское религиозное чувство, что люди, поколения за
поколениями, по имени исповедуя христианство, живут и умирают, разрешая
убийства, участвуя в них, совершая их и пользуясь ими.

Так проходят века. Как бы в насмешку над христианством совершаются
крестовые походы, во имя христианства совершаются ужасающие злодейства, и
те редкие люди, удержавшие основные начала христианства, не допускающие
насилия: манихеи, монтанисты, катары и другие, вызывают в большинстве людей
только презрение или гонение.

Но истина, как огонь, прожигает понемногу все скрывавшие ее покровы и с
начала прошлого века все ярче и ярче начинает выступать перед людьми,
волей-неволей привлекая к себе внимание.

Истина эта проявлялась во многих местах, но особенно ярко в начале прошлого
века в России. Проявлений этих было, вероятно, очень много, не оставивших
никаких следов;

Некоторые только известны нам.

                                     XI

Всякое движение к добру среди люден, живущих злою жизнью, вызывает не
любовь, а гонение.

Истинное мужество в борьбе свойственно тому, кто знает, что его союзник-
бог.

В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: я победил мир.

Иоанн. XVI. 33.

Не жди совершения того божьего дела, которому ты служишь, но знай, что
каждое твое усилие не останется бесплодным и подвинет дело.

Самые важные и нужные для самого и для других дела человека - это те,
последствия которых он не увидит.

В 1818 году, как записал это в свой дневник генерал-губернатор Кавказа
Муравьев, были присланы на Кавказ из Тамбовской губернии пять помещичьих
крестьян за то, что они, будучи сданы в солдаты, отказались служить. Их
несколько, раз секли кнутом, гоняли сквозь строй, но они не сдавались и
говорили одно: "Все люди равны, государь такой же человек, как и мы; не
будем повиноваться, не будем платить податей, а главное, не будем убивать
на войне людей братьев. Можете на куски резать нас, мы не сдадимся, не
наденем шинели, не будем пайка есть, не будем солдатами. Милостыню мы
примем, а казенного ничего не хотим".

Таких людей засекали, морили в тюрьмах, и все, касавшееся их, старательно
скрывалось, но количество их в продолжение прошлого столетия постоянно
увеличивалось.

Так: "В 1827 году гвардейцы Николаев и Богданов бежали из

военной службы в раскольничий скит, устроенный в лесу мещанином Соколовым.
При поимке они отказались служить в военной службе, как несогласной с их
убеждениями, и не хотели присягать. Военное начальство решило за такой
проступок прогнать их сквозь строй и отдать в арестантские роты".

"В 1830 году в Пошехонском уезде Ярославской губернии местным исправником
были схвачены неизвестные мужчина и женщина. При допросе мужчина показал:
зовут его Егор Иванов, откуда он - того не знает, отца у себя кроме Христа
спасителя не имел и не имеет, от роду 65 лет. То же заявила и женщина.

При священническом увещевании в земском суде люди эти дополнили, что, кроме
одного небесного царя, никого на земле, как то: государя императора,
установленного гражданского и духовного правительства, не признают. На
допросе в палате Егор Иванов повторил, что ему 70 лет, властей духовных и
гражданских не признает, а принимает их за отступников от правил религии
христианской. Егор Иванов был сослан в Соловецкий монастырь для
употребления в работы, но почему-то содержался в остроге, где и пробыл до
своей смерти, случившейся в 1839 году. Умер твердым в своих заблуждениях".

"В 1835 году в Ярославской губернии пойман неизвестный человек, называющий
себя Иваном. Он заявил себя непризнающим святых угодников, императора и
никакого начальства. По повелению государя был отправлен в Соловки для
употребления по летам в работы. В том же году по высочайшему повелению
отдан в солдаты".

"В 1849 году рекрут из крестьян Московской губернии Иван Шурупов, 19 лет,
по принятии на службу, отказался дать присягу, несмотря на всевозможные
принуждения. Свой отказ он мотивировал тем, что, по слову божьему, нужно
служить одному богу, а потому служить государю он не хочет и присяги
принимать не желает, боясь быть клятвопреступником. Начальство, рассуждая,
что разглашать это дело, предав суду Шурупова, было бы соблазном, решило
заключить его в монастырь. Император Николай Павлович на докладе о Шурупове
положил такую резолюцию: "Отправить упомянутого рекрута с конвойными в
Соловецкий монастырь".

Таковы некоторые из попавших в печать сведений об отдельных лицах, едва ли
тысячный процент всех людей в России, не признававших возможности соединить
исповедание христианства с повиновением государственной власти. Целых же
общин, много тысяч человек, признающих несовместимость учения Христа и
существующего порядка, было в прошлом веке и продолжает существовать и
теперь, очень много: и молокане, и иеговисты, и хлысты, и скопцы, и
староверы и многие другие, большею частью скрывающие свое непризнание
государственной власти, но считающие ее произведением начала зла - диавола.
В особенности заметны и сильны в прошлом столетии были своим прямым
отрицанием государственной власти несколько десятков тысяч духоборов, из
которых недавно тысячи, несмотря на все гонения, устояли в истине и
переселились в Америку. Число людей, признающих несовместимость
христианства с покорностью государству, постоянно увеличивалось; в наше же
время, в особенности с тех пор, как правительством было введено самое
очевидно противоположное христианскому учению требование общей воинской
повинности, несогласие людей христианского понимания с государственным
устройством стало все чаще и чаще проявляться.

Так, в самое последнее время все больше и больше молодых людей отказываются
от военной службы и предпочитают все жестокие мучительства, которым их
подвергают, отречению от закона бога, как они понимают его.

Мне случайно известны несколько десятков человек в России, отчасти
выстрадавших тяжелые мучительства за веру, отчасти теперь еще сидящих по
тюрьмам. Вот имена некоторых из пострадавших:

Залюбовский, Любич, Мокеев, Дрожжин, Изюмченко, Ольховик, Середа,
Фарафонов, Егоров, Ганжа, Акулов, Чага, Шевчук, Буров, Гончаренко, Захаров,
Тригубов, Волков, Кошевой; из сидящих теперь по тюрьмам мне известны:
Иконников, Куртыш, Варнавский, Орлов, Мокрый, Молосай, Кудрин, Панчиков,
Сиксне, Дерябин, Калачев, Баннов, Маркин.

Знаю про таких же людей в Австрии, Венгрии, Сербии, Болгарии. В Болгарии их
особенно много. Мало этого: отказы эти в последнее время стали происходить,
и на тех же основаниях, и в магометанском мире: в Персии среди бабидов, в
России в секте божьего полка, основанной в самое последнее время в Казани
Ваисовым.

Основа этих отказов одна и та же, самая естественная, необходимая,
неоспоримая. Основа эта в признании и необходимости следования религиозному
закону преимущественно перед законом государственным, когда они
противоположны. Закон же государственный со своим требованием военной
службы, то есть готовности к убийству по воле других людей, не может не
быть противоположен всякому религиозно-нравственному закону, всегда
основанному на любви к ближнему, как все религиозные учения, не только
христианское, но и магометанское, и буддийское, и брамин-ское, и
конфуцианское.

То самое точное определение закона любви, не допускающее никакого
исключения, которое высказано было Христом 1900 лет тому назад, в наше
время уже не вследствие следования Христу, а непосредственно сознается уже
наиболее нравственно чуткими людьми всех вер.

Да, средство спасения только в этом. Сначала кажется, что отказы от военной
службы случаи, касающиеся только военной службы, но ведь это кажется.
Отказы эти ведь не суть случайные поступки полные известными
обстоятельствами, отказы эти - последствии истинного и искреннего
исповедания религиозного учения. А так ведание естественно разрушает все то
устройство жизни, г основано на несогласных, противоположных ему началах.
Ра , оно существующее устройство потому, что если люди, понимая, что
участие в насилии несовместимо с христианством, не будут идти в солдаты, в
сборщики податей, в судьи, в присяжные, в полицейские, во всякого рода
начальники, то ясно, что не будет и тех насилий, от которых теперь страдают
люди.

                                    XII

Когда ты можешь сказать по правде и от всего сердца: господи, боже мои!
веди меня туда, куда ты хочешь, - тогда только ты избавишься от рабства и
сделаешься истинно свободным.

Свободный человек распоряжается только тем, чем можно распоряжаться
беспрепятственно. А распоряжаться вполне беспрепятственно можно только
самим собою. И потому, если ты увидишь; что человек хочет распоряжаться не
самим собою, а другими, то знай, что он не свободен: он сделался рабом
своего желания властвовать над людьми.

Эпиктет.

Но что же могут сделать эти сотни, тысячи, допустим сотни тысяч ничтожных,
бессильных, разрозненных людей против всего огромного количества людей,
связанных правительствами и вооруженных всеми могущественными орудиями
насилия? Борьба кажется не только не равной, но невозможной, а между тем
исход борьбы так же мало может быть сомнительным, как исход борьбы ночного
мрака и утренней зари.

Вот что пишет один из тех юношей, которые сидят по тюрьмам за отказ от
военной службы:

"Иногда мне приходится говорить с солдатами из караула, и всякий раз
искренно улыбаешься, когда говорят мне: "Эх, землячок, плохо, что молодость
вся ваша пройдет в заключении".- А не все ли равно, скажешь им, конец-то
ведь всем один.

- Так-то оно так, да вам бо и в роте плохо не было, если бы служили.- Да
ведь мне здесь покойнее,- говоришь им, чем вам в роте.- Уж что говорить,-
насмешливо, иронически говорят они.- Хорошего мало. Четвертый год сидите. А
кабы служили, домой давно бы уехали, а то когда вас теперь освободят.- Да
коли мне и здесь хорошо,- скажешь им. Покачают головой и задумаются.- Чудно.

Подобного рода разговоры происходят у меня и с товарищами моими по камере -
солдатами. Один еврей солдат говорит мне: - Удивительно. Сколько вы
страдаете и всегда почти веселый и бодрый.- А прочие товарищи мои по
камере, когда кто из них заскучает, загрустит, говорят: "Эх ты! не успел
сесть, а уж и затосковал! Ты вон смотри на отца (так они прозвали меня за
мою небольшую бородку), он вон уж сколько сидит, а веселый". И так слово за
слово завязывается у нас разговор. Бывает, что и попусту болтаем, а бывает,
что и дельную балачку заведем: о боге, о жизни и обо всем, что
заинтересует. А то кто-нибудь из них рассказывает из своей жизни в деревне,
и как хорошо себя чувствуешь, слушая это.- Итак, в общем, живется мне
ничего".

Вот что пишет другой:

"Внутренняя жизнь моя не скажу, что бывает всегда одинакова, бывают и
минуты изнеможения и минуты радости.

В настоящее время чувствую себя хорошо, да все-таки много надо иметь сил,
чтобы победоносно смотреть на все то, что часто встречаешь в тюремной
жизни, тогда стараешься вникнуть в подробность дела и убеждаешь себя, что
все это творится только во мгновении времени, что во мне есть, положено сил
более, чем этого нужно для этого случая, и тогда радость опять озаряет
сердце, и забываешь про все, все случившееся. Так во внутреннем борении
проходю жизнь".

Вот что пишет третий:

"28 марта был мне суд, я приговорен на 5 лет, 5 месяцев и шесть дней в
арестантское отделение. Вы не поверите, как легко Ѕи радостно стало мне
после суда: словно после тяжелой ноши чувствуешь себя легко, когда снял ее,
так и я чувствую после суда легко и бодро и желаю навсегда чувствовать так
хорошо".

Но не то с душевным состоянием тех людей, которые пользуются насилием,
подчиняются ему, участвуют в нем. Все эти тысячи, миллионы людей вместо
естественного и свойственного людям чувства любви к братьям испытывают ко
всем людям, кроме маленького кружка единомышленников, только чувства
ненависти, осуждения и страха и до такой степени заглушают в себе все
человеческие чувства, что убийства братьев кажутся им необходимыми
условиями блага их жизни.

"Вы говорите: жестокость казней, но что же делать с этими мерзавцами?" -
говорят теперь в России такие люди из области консерваторов. "Во Франции
достигли успокоения после, не помню, сколько тысяч голов. Пускай они
перестанут чинить и швырять бомбы, и мы перестанем вешать их".

С такой же нечеловеческой жестокостью требуют, желают руководители
революции смерти правителей, революционные рабочие и земледельцы смерти
капиталистов и землевладельцев.

Люди эти знают, что делают не то, что свойственно и должно. и боятся, и
лгут, и стараются вызвать в себе злобу, чтобы ж видать правды, заглушить в
себе ту истину, которая живет в ни и зовет их, и не переставая страдают
самыми жестокими страданиями, страданиями душевными.

Одни знают, что делают то, что свойственно всем людям, лают то, к чему идет
человечество и что неизменно дает благо отдельному человеку и всем людям;
другие, как ни стараются скрыть это от себя, знают, что делают то, что
свойственно, всем людям, то, от чего все больше и больше уходит человечен
делают то, от чего страдает и отдельный человек, и все люди больше всего
они сами. На одной стороне - сознание несвободы, страх и скрытность, на
другой - свобода, спокойствие и открыть на одной - безверие, на другой -
вера; на одной ложь, на другой истина; на одной ненависть - на другой
любовь; на одной отжившее мучительное прошедшее - на другой наступающее
радостное будущее. Так какое же может быть сомнение в том, на чьей стороне
будет победа?

Неотразимую истину высказал умерший теперь французский писатель, когда
писал это удивительное, вдохновенное письмо:

"Духовная сила никогда так не занимала, никогда не налагала с такой силой
свою власть на человека, как в наше время. Она, так сказать, разлита во
всем том воздухе, который вдыхает мир. Те несколько индивидуальных душ,
которые отдельно желали общественного перерождения, мало-помалу отыскали,
призвали друг друга, сблизились, соединились, поняли себя и составили
группу, центр притяжения, к которому стремятся теперь другие души с четырех
концов света, как летят жаворонки на зеркало; они составили, таким образом,
общую, коллективную душу, с тем, чтобы люди вперед осуществляли сообща,
сознательно и неудержимо предстоящее единение и правильный прогресс наций,
недавно еще враждебных друг другу. Эту новую душу и нахожу и узнаю в
явлениях, которые кажутся более всего отрицающими ее.

Эти вооружения всех народов, эти угрозы, которые делают друг другу их
представители, эти возобновления гонений известных народностей, эти
враждебности между соотечественниками и даже эти ребячества Сорбонны суть
явления дурного вида, но не дурного предзнаменования. Это - последние
судороги того, что должно исчезнуть. Болезнь в этом случае есть только
энергическое усилие организма освободиться от смертоносного начала.

Те, которые воспользовались и надеялись еще долго и всегда пользоваться
заблуждениями прошедшего, соединяются с целью помешать всякому изменению.
Вследствие этого - эти вооружения, эти угрозы, эти гонения; но если вы
вглядитесь внимательнее, вы увидите, что все это только внешнее. Все это
колоссально, но пусто.

Во всем этом уж нет души: она перешла в иное место. Все эти миллионы
вооруженных людей, которые каждый день упражняются в виду всеобщей
истребительной войны, не ненавидят уже тех, с которыми они должны
сражаться, ни один из их начальников не смеет объявить войны. Что касается
до упреков, даже зарождающихся, которые слышатся снизу, то уже сверху
начинает отвечать им признающее их справедливость великое и искреннее
сострадание.

Взаимное понимание неизбежно наступит в определенное время, и более
близкое, чем мы полагаем. Я не знаю, происходит ли это оттого, что я скоро
уйду из этого мира и что свет, исходящий из-под горизонта, освещающий меня,
уже затемняет мне зрение, но я думаю, что наш мир вступает в эпоху
осуществления слов: "любите Друг друга", без рассуждения о том, кто сказал
эти слова: бог или человек". (Дюма-сын.)

Да, в этом, только в этом осуществлении в жизни закона любви не в его
ограниченном, а в его истинном значении, как высшего закона, не
допускающего никаких исключение/только в этом одном спасение от того
ужасного, становящегося все более и более бедственным, кажущегося
безвыходным, положения, в котором находятся теперь народы христианского
мира.

                                    XIII

Общественная жизнь может быть улучшена только самоотречением людей.
Говорят: одна ласточка не делает весны; но неужели оттого, что одна
ласточка не делает весны, не лететь той ласточке, которая уже чувствует
весну, а дожидаться? Если так дожидаться всякой почке и травке, то весны
никогда не будет. Так и нам для установления царства божия не надо думать о
том, первая ли я, или тысячная ласточка.

Делай свое дело жизни, исполняя волю бога, и будь уверен, что только этим
путем ты будешь самым плодотворным образом содействовать улучшению общей
жизни.

"Над людьми мира нависла страшная тяжесть зла и давит их. Люди, стоящие под
этой тяжестью, все более и более задавливаемые, ищут средств избавиться от
нее.

Они знают, что общими силами они могут поднять тяжесть и сбросить ее с
себя; но они не могут согласиться все вместе взяться за нее, и каждый
сгибается все ниже и ниже, предоставляя тяжести ложиться на чужие плечи, и
тяжесть все больше и больше давит людей и давно бы уже раздавила их, если
бы не было людей, руководящихся в своих поступках не соображениями о
последствиях внешних поступков, а только внутренним соответствием поступка
с голосом совести. И такие люди и были и есть - христиане, потому что в
том, чтобы вместо цели внешней, для достижения которой нужно согласие всех,
ставить себе цель внутреннюю, для достижения которой не нужно ничьего
согласия, и состоит сущность христианства в его истинном значении. И потому
спасение от порабощения, в котором находятся люди, невозможное для людей
общественных, и совершалось и совершается только христианством, только
заменой закона насилия законом любви.

Цель общей жизни не может быть вполне известна тебе - говорит христианское
учение каждому человеку - и представляется тебе только как все большее и
большее приближение к благу всего мира, к осуществлению царства божия; цель
же личной жизни несомненно известна тебе и состоит в осуществлении в себе
наибольшего совершенства любви, необходимого для осуществления царства
божия. И цель эта всегда известна тебе и всегда достижима

Тебе могут быть неизвестны наилучшие частные внешние цели:

могут быть положены преграды для осуществления их; но приближение к
внутреннему совершенству, увеличение любви в себе и в других не может быть
ничем и никем остановлено.

И стоит только человеку поставить себе вместо ложной внешней общественной
цели эту одну истинную, несомненную и достижимую внутреннюю цель жизни,
чтобы мгновенно распались все те цепи, которыми он, казалось, был так
неразрывно скован, и он почувствовал бы себя совершенно свободным...

Христианин освобождается от государственного закона тем, что не нуждается в
нем ни для себя, ни для других, считая жизнь человеческую более
обеспеченною законом любви, который он исповедует, чем законом,
поддерживаемым насилием...

Для христианина, познавшего требования закона любви, все требования закона
насилия не только не могут быть обязательны, но всегда представляются теми
самыми заблуждениями людей, которые подлежат обличению и упразднению...

Исповедание христианства в его истинном значении, включающем непротивление
злу насилием, освобождает людей от всякой внешней власти. Но оно не только
освобождает их от внешней власти, оно вместе с тем дает им возможность
достижения того улучшения жизни, которого они тщетно ищут через изменение
внешних форм жизни.

Людям кажется, что положение их улучшается вследствие изменения внешних
форм жизни, а между тем изменение внешних форм есть всегда только
последствие изменения сознания, и только в той мере улучшается жизнь, в
которой это изменение основано на изменении сознания.

Все внешние изменения форм жизни, не имеющие в основе своей изменения
сознания, не только не улучшают сознания людей, но большей частью ухудшают
его. Не правительственные указы уничтожали избиение детей, пытки, рабство,
а изменение сознания людей вызвало необходимость этих указов. И только в
той мере совершилось улучшение жизни, в которой оно было основано на
изменении сознания, то есть в той мере, в которой в сознании людей закон
насилия заменился законом любви. Людям кажется, что если изменение сознания
влияет на изменение форм жизни, то должно быть и обратное, и, так как
направлять деятельность на внешние изменения и приятнее (последствия
деятельности виднее), и легче, то они всегда предпочитают направлять свои
силы не на изменение сознания, а на изменение форм, и потому большей частью
заняты не сущностью дела, а только подобием его. Внешняя суетливая,
бесполезная деятельность, состоящая в установлении и применении внешних
форм жизни, скрывает от людей ту существенную внутреннюю деятельность
изменения сознания, которая одна может улучшить их жизнь. И это-то суеверие
больше всего мешает общему улучшению жизни людей.

Лучшая жизнь может быть только тогда, когда к лучшему изменится сознание
людей, и потому все усилия людей, желающих улучшить жизнь, должны бы быть
направляемы на изменение сознания своего и других людей.

Христианство в его истинном значении, и только такое христианство,
освобождает людей от того рабства, в котором они находятся в наше время, и
только оно дает людям возможность Действительного улучшения своей личной и
общей жизни.

Казалось бы, должно быть ясно, что только истинное христианство,
исключающее насилие, дает спасение отдельно каждому человеку и что оно же
одно дает возможность улучшения общей жизни человечества, но люди не могли
принять его до тех пор, пока жизнь по закону насилия не была изведана
вполне, до тех пор, пока поле заблуждений, жестокостей и страданий
государственной жизни не было исхожено по всем направлениям.

Часто как самое убедительное доказательство неистинности, а главное,
неисполнимости учения Христа приводится то, что учение это, известное людям
1900 лет, не было принято во всем его значении, а принято только внешним
образом. "Если столько уже лет оно известно и все-таки не стало
руководством жизни людей, если столько мучеников и исповедников
христианства бесцельно погибло, не изменив существующего строя, то это
очевидно показывает, что учение это не истинно и неисполнимо", говорят люди.

Говорить и думать так, все равно, что говорить и думать, что если посеянное
зерно не только не дает тотчас же и цвета и плода, а лежит в земле и
разлагается, то это есть доказательство того, что зерно это не настоящее и
не всхожее, а можно и надо затоптать его.

То, что христианское учение не было принято во всем его значении тогда же,
когда оно появилось, а было только принято во внешнем, извращенном виде,
было и неизбежно и необходимо.

Учение, разрушающее все существовавшее устройство мира, не могло быть
принято при своем появлении во всем его значении, а было принято только во
внешнем, извращенном виде. Люди, тогда огромное большинство людей, не были
в состоянии понять учение Христа одним духовным путем: надо было привести
их к пониманию его тем, чтобы, изведав то, что всякое отступление от учения
- погибель, они узнали бы это на жизни, своими боками.

Учение было принято, как не могло быть иначе, как внешнее богопочитание,
заменившее язычество, и жизнь продолжала идти дальше и дальше по пути
язычества. Но извращенное учение это было неразрывно связано с евангелием,
и жрецы лжехристианства, несмотря на все старания, не могли скрыть от людей
самой сущности учения, и истинное учение, против воли их, понемногу
раскрываясь людям, сделалось частью их сознания.

В продолжение 18 веков шла эта двойная работа: положительная и
отрицательная. С одной стороны, все большее и большее удаление людей от
возможности доброй и разумной жизни, а с другой стороны, все большее и
большее уяснение учения в его истинном смысле.

И в наше время дело дошло до того, что христианская истина, прежде
познававшаяся только немногими людьми, одаренными живым религиозным
чувством, теперь, в некоторых проявлениях своих, в виде социалистических
учений, сделалась истиной, доступной каждому самому простому человеку,
жизнь же общества самым грубым и очевидным образом на каждом шагу
противоречит этой истине.

Положение нашего европейского человечества с своей земельной
собственностью, податями, духовенством, тюрьмами, гильотинами, крепостями,
пушками, динамитами, миллиардерами и нищими действительно кажется ужасным.
Но ведь все это только кажется. Ведь все это, все те ужасы, которые
совершаются, и те, которые мы ожидаем, все ведь делаются или готовы
делаться нами самими. Ведь всего этого не только не может не быть, но и
должно не быть соответственно состоянию сознания человечества. Ведь сила не
в формах жизни, а в сознании людей. А сознание людей находится в самом
напряженном, растягиваемом в две противоположные стороны, вопиющем
противоречии. Христос сказал, что он победил мир, и он действительно
победил его. Зло мира, как ни ужасно оно, уже не существует, потому что оно
не существует уже в сознании людей.

Рост сознания происходит равномерно, не скачками, и никогда нельзя найти
той черты, которая отделяет один период жизни человечества от другого, а
между тем эта черта есть, как есть черта между ребячеством и юностью, зимою
и весною и т. п. Если нет определенной черты, то есть переходное время. И
такое переходное время переживает теперь европейское человечество. Все
готово для перехода от одного состояния в другое, нужен только тот толчок,
который совершит изменение. И толчок может быть дан каждую секунду.
Общественное сознание уже отрицает прежнюю форму жизни и давно готово на
усвоение новой. Все одинаково и знают и чувствуют это. Но инерция
прошедшего, робость перед будущим делают, что то, что уже давно готово в
сознании, иногда еще долго не переходит в действительность. В такие моменты
достаточно иногда одного слова для того, чтобы сознание получило выражение,
и та главная в совокупной жизни человечества сила - общественное мнение -
мгновенно перевернуло бы без борьбы и насилия весь существующий строй...

Спасение людей от их унижения, порабощения и невежества произойдет не через
революции, не через рабочие союзы, конгрессы мира, а через самый простой
путь,- тот, что каждый человек, которого будут привлекать к участию в
насилии над своими братьями и над самим собой, сознавая в себе свое
истинное духовное "я", с недоумением спросит: "Да зачем же я буду делать
это?"

Не революции, хитрые, мудрые, социалистические, коммунистические устройства
союзов, арбитрации и т. п. спасут человечество, а только такое духовное
сознание, когда оно сделается общим.

Ведь стоит только человеку очнуться от гипноза, скрывающего от него его
истинное человеческое призвание, чтобы не то что отказаться от тех
требований, которые предъявляет ему государство, а прийти в страшное
удивление и негодование, что к нему могут обращаться с такими требованиями.

"И пробуждение это может совершиться каждую минуту",- так писал я 15 лет
тому назад.- Пробуждение это совершается,- смело пишу я теперь. Знаю я, что
я с своими 80-ю годами не увижу его, но знаю так же верно, как то, что
после зимы наступит весна, а после ночи -день, что время это наступило в
жизни нашего христианского человечества.



                                    XIV

Душа человеческая по природе своей христианка.

Христианство воспринимается людьми всегда как что-то забытое, вдруг
вспомнившееся... Христианство поднимает человека на такую высоту, с которой
ему открывается радостный мир, подчиненный разумному закону. Чувство,
испытываемое человеком, узнающим истину христианства, подобно тому, которое
испытал бы чело век, запертый в темной душной башне, когда бы он поднялся
на высшую открытую площадку башни, с которой он увидал бы невидный прежде
прекрасный мир.

Сознание подчинения закону человеческому порабощает; сознание подчинения
божескому закону освобождает.

Одно из определенных условий труда человека состоит в том, что чем
отдаленнее цель наших стремлений, чем меньше мы желаем сами видеть плоды
наших трудов, тем больше и обширнее будет мера нашего успеха.

Джон Рескин.

Самые важные и нужные для самого и для других дела человека - это те,
последствия которых он не увидит.

"Все это может быть, но для того, чтобы люди могли освободиться от той,
основанной на насилии, жизни, в которой они запутаны и которая держит их,
нужно, чтобы все люди были религиозны, то есть готовы были бы ради
исполнения закона бога быть готовыми пожертвовать своим телесным, личным
благом и жить не будущим, а только настоящим, стремясь только в этом
настоящем исполнять открытую им в любви волю бога. Но люди нашего мира не
религиозны и потому не могут жить так".

Так говорят люди нашего времени, как бы предполагая, что религиозное
сознание, вера - есть состояние, несвойственное человеку, что религиозное
сознание в человеке есть нечто исключительное, воспитанное, напущенное. Но
думать и говорить так могут люди вследствие особенного состояния
христианского мира, временно лишенные самого необходимого и естественного
условия жизни человеческой - веры.

Такое возражение подобно тому, которое сделал бы человек против
необходимости труда для блага людей тем, что для того, чтобы трудиться,
надо иметь силы для этого, но что же делать тем, которые так отвыкли от
труда, что не могут, не умеют и не им; .Ѕ сил телесно трудиться.

Но так же, как труд не составляет нечто искусственное, вы манное,
предписываемое людьми, а нечто неизбежное, необходимое без чего не могли бы
жить люди, так точно и вера, то есть от своего отношения к бесконечному и
вытекающего из него руководства поступков. Такая вера есть не только не
нечто воспитанное искусственное, исключительное, а, напротив, такое
естественное свойство человеческой природы, без которого, как птицы без
крыльев когда не жили и не могут жить люди.

Если мы теперь в нашем христианском мире видим людей, лишенных, или, вернее
сказать, не лишенных, а с затемненным религиозным сознанием, то уродливое,
неестественное положение г только временное и случайное, положение
немногих, происшедшее от тех особенных условий, в которых жили и живут люди
христианского мира, точно такое же исключительное, как и положение тех
людей, которые живут и могут жить, не работая.

И потому для того, чтобы люди, утратившие это свойственное и необходимое
для жизни людей чувство, вновь испытали его, им не нужно ничего
придумывать, устанавливать, а надо только устранить тот обман, который
временно скрыл от них это чувство и затемнил его.

Только освободись люди нашего мира от того обмана извращения христианского
учения церковной веры и утвержденного на ней не только оправдания, но
возвеличения, несовместимого с христианством, основанного на насилии,
государственного устройства, и само собой устранится в душах людей не
только христианского, но и всего мира главная помеха к религиозному
сознанию высшего закона любви без возможности исключений и насилия, который
1900 лет тому назад был открыт человечеству и который теперь один только
удовлетворяет требованиям человеческой совести.

А войдет в сознание закон этот, как высший закон жизни - и само собой
прекратится то губительное для нравственности состояние людей, при котором
величайшие несправедливости и жестокости, совершаемые людьми друг против
друга, считаются естественными, свойственными людям поступками, совершится
то, о чем мечтают теперь, чего желают и что обещают все социалистические,
коммунистические устроители будущих обществ, и гораздо больше этого. И
достигнется это совершенно противоположными средствами, и только потому и
достигнется, что будет достигаться не теми, самим себе противоречащими
средствами насилия, которыми стараются достигнуть этого как правительства,
так и противники их. Достигнется это освобождение от мучащего и
развращающего людей зла не тем, что люди укрепят или удержат существующее
устройство: монархию, республику, какую бы то ни было, и не тем, что,
уничтожив существующее устройство, установят лучшее, социалистическое,
коммунистическое, вообще не тем, что одни люди будут себе представлять
известное, считаемое ими наилучшим, устройство общества и будут насилием
принуждать к нему других людей, а только тем, что каждый человек
(большинство людей), не думая и не заботясь для себя и для других о
последствиях своей деятельности, будет поступать так или иначе, не ради
того или иного устройства общества, а только ради исполнения для себя, для
своей жизни, признаваемого им высшим, закона жизни, закона любви, не
допускающего насилия ни при каких условиях.

                                     XV

Гораздо естественнее представить себе общество людей, управляемое
разумными, выгодными и признаваемыми всеми правилами, чем те общества, в
которых живут теперь люди, подчиняясь только насилию.

Для непробудившегося человека государственная власть - это некоторые
священные учреждения, составляющие органы живого тела, необходимое условие
жизни людей. Для пробудившегося человека - это люди очень заблудшие,
приписывающие себе какое-то фантастическое значение, не имеющее никакого
разумного оправдания, и посредством насилия приводящие свои желания в
исполнение. Все это для пробудившегося человека заблудшие и большей частью
подкупленные люди, насилующие других людей, точно такие же, как те
разбойники, которые схватывают людей на дорогах и насилуют их. Древность
этого насилия, размер насилия, организация его - не может изменить сущности
дела. Для пробудившегося человека нет того, что называется государством, и
потому нет оправдания всем совершаемым во имя государства насилиям; и
потому для него невозможно участие в них. Насилие государственное
уничтожится не внешними средствами, а только сознанием пробудившихся к
истине людей.

Может быть, что для прежнего состояния людей было нужно государственное
насилие, может быть, оно нужно еще и теперь, но люди не могут не видеть, не
предвидеть того состояния, при котором насилие может только мешать мирной
жизни людей. А видя и предвидя это, люди не могут не стремиться к
осуществлению такого порядка. Средство осуществления такого порядка есть
внутреннее совершенствование и неучастие в насилии.

"Но как же жить без правительства, без власти? Никогда люди не жили так",
скажут на это.

Люди так привыкли к этой государственной форме, в которой они живут, что
она кажется им неизбежной, всегдашней формой жизни человечества. Но это
только кажется: жили и живут люди и вне государственной формы. Жили и живут
так теперь все дикие народы, не дошедшие до того, что называется
цивилизацией; живут так и люди, ставшие в своем понимании смысла жизни выше
цивилизации: живут и в Европе, и в Америке, и в особенности в России
христианские общины, отказавшиеся от правительства, не нуждающиеся в нем и
только неизбежно терпящие его вмешательство.

Государственная форма есть временная, но никак не постоянная форма жизни
человечества. Как жизнь одного человека не неподвижна, а постоянно
изменяется, подвигается, совершенствуется, так не переставая изменяется,
подвигается, совершенствуется жизнь и всего человечества. Каждый отдельный
человек когда-то сосал грудь, играл в игрушки, учился, работал, женился,
воспитывал детей, освобождался от страстей, умудрялся к старости. Точно так
же умудряется и совершенствуется и жизнь народов, только не годами, как для
человека, а веками, тысячелетиями. И как для человека главные изменения
совершаются в области духовной, невидимой, так и в человечестве главные
изменения совершаются прежде всего в невидимой области, в его религиозном
сознании.

И как изменения эти для отдельного человека совершаются так постепенно, что
никогда нельзя указать тот час, день, месяц, когда ребенок перестал быть
ребенком, а стал юношей, и юноша мужем, а между тем мы всегда безошибочно
знаем, когда переходы эти уже совершились, так точно мы и не можем никогда
указать на те годы, когда человечество или известная часть его пережила
один религиозный возраст и вступило в другой, следующий; но так же, как мы
знаем про бывшего ребенка, что он стал юношей, мы знаем и про человечество
или часть его, что оно пережило один и вступило в другой, высший,
религиозный возраст, когда переход этот уже совершился.

Такой переход от одного возраста человечества к другому совершился в наше
время в жизни народов христианского мира.

Мы не знаем того часа, когда ребенок стал юношей, но знаем, что бывший
ребенок уже не может играть в игрушки; так же мы не можем назвать того
года, десятилетия даже, во время которого люди христианского мира выросли
из прежней формы жизни и перешли в другой, определяемый их религиозным
сознанием, возраст, но не можем не знать, не видеть того, что люди
христианского мира уже не могут серьезно играть в завоевания, в свидания
монархов, в дипломатические хитрости, в конституции, с своими палатами и
думами, в социал-революционные, демократические, анархические партии и
революции, а главное, не могут делать всех этих дел, основывая их на
насилии.

Особенно это заметно теперь у нас в России, с внешним изменением
государственного устройства. Серьезно мыслящие русские люди не могут уже не
испытывать теперь по отношению всех введенных новых форм управления нечто
вроде того, как если бы взрослому человеку подарили новую, не бывшую у него
во время детства, игрушку. Как ни нова и интересна игрушка, она не нужна
ему, и он только с улыбкой может глядеть на нее. Так это у нас, в России, и
для всех мыслящих людей и для большой массы народа с нашей конституцией,
думой и разными революционными союзами и партиями. Ведь не могут же русские
люди нашего времени - я думаю, что не ошибаясь скажу, чующие уже, хотя и в
неясном виде, сущность истинного учения Христа,- серьезно верить в то, что
призвание человека в этом мире состоит в том, чтобы данный ему короткий
промежуток времени между рождением и смертью употребить на то, чтобы
говорить речи в палатах, или собраниях товарищей социалистов, или в судах,
судить своих ближних, ловить, запирать, убивать их, или кидать в них бомбы,
или отбирать у них земли, или заботиться о том, чтобы Финляндия, Индия,
Польша, Корея были бы присоединены к тому, что называется Россией, Англией,
Пруссией, Японией, или о том, чтобы освободить насилием эти земли " быть
для того готовым к массовым убийствам друг друга. Не может человек нашего
времени не сознавать в глубине души всего безумия такой деятельности.

Ведь мы не видим всего ужаса, несвойственности человеческой природе той
жизни, которую мы ведем, только потому, что все те ужасы, в среде которых
мы спокойно живем, наступали так постепенно, что мы не замечали их. Мне
довелось в своей жизни видеть заброшенного старика в самом ужасном
положении: черви кишели в его теле, он не мог двинуться без страдания ни
одним членом, и он не замечал всего ужаса своего положения, так незаметно
он пришел к нему, он только просил чайку и сахарцу. То же и мы в нашей
жизни: мы не видим всего ее ужаса только потому, что незаметными шажками
пришли к своему положению и, как тот старик, не замечаем всего ужаса его и
только радуемся на новые кинематографы и автомобили, как тот радовался на
чаи и сахар. Не говоря уже о том, что нет никакого вероятия, что
уничтожение несвойственного человеческой разумной и любовной природе
насилия человека над человеком не улучшило бы, а ухудшило положение людей,
не говоря уже об этом, теперешнее положение общества так ужасно дурно, что
трудно себе представить положение хуже.

И потому вопрос о том: могут ли люди жить без правительства, не только не
страшен, каким хотят представить его защитники существующего строя, а
только смешон, как был бы смешон обращенный к истязаемому человеку вопрос о
том, как он будет жить, когда его перестанут мучить.

Люди, находящиеся в исключительно выгодном положении, вследствие
существования государственного устройства, представляют себе жизнь людей
без государственной власти в виде величайшей неурядицы, борьбы всех против
всех, точно как будто говорится о сожитии не только животных (животные
живут мирно без государственного насилия), а каких-то ужасных существ,
руководимых в своей деятельности только ненавистью и безумием. Но
представляют они себе людей такими только потому, что приписывают людям те
противные их существу свойства, которые воспитаны тем самым государственным
устройством, в которое они сложились и которое они, несмотря на то, что оно
очевидно не нужно и только вредно, продолжают поддерживать.

И потому на вопрос о том, какая будет жизнь без власти, без правительства?
ответ может быть только один - тот, что наверное не будет всего того зла,
которое производит правительство: не будет земельной собственности, не
будет податей, употребляемых на ненужные народу дела, не будет разделений
народов, порабощения одних другими, не будет поглощения лучших сил народов
на приготовление к войнам, не будет страха - с одной стороны, бомб, с
другой - виселиц, не будет безумной роскоши одних и еще более безумной
нищеты других.

                                    XVI

Мы живем в эпоху дисциплины, культуры и цивилизации, но далеко еще не в
эпоху морали. При настоящем состоянии людей можно сказать, что счастье
государств растет вместе с несчастием людей. И еще вопрос, не счастливее ли
мы были бы в первобытном состоянии, когда у нас не было бы этой культуры,
чем в нашем настоящем состоянии.

Ибо как можно сделать людей счастливыми, когда их не делают нравственными и
мудрыми!

Кант.

Старайся жить так, чтобы насилие было не нужно тебе.

Мы очень привыкли к рассуждениям о том, как нам устроить жизнь других
людей, - людей вообще. И нам такие рассуждения не кажутся странными. А
между тем такие рассуждения не могли бы никогда существовать между
религиозными и потому свободными людьми. Такие рассуждения суть последствия
деспотизма - управления одним человеком или несколькими людьми другими.

Так рассуждают и сами деспоты и люди, развращенные ими.

Это заблуждение вредно не только потому, что оно мучает, уродует люден,
подвергающихся насилию деспотов, но и потому, что ослабляет во всех людях
сознание необходимости исправлять себя, тогда как это одно единственно
действительное средство воздействия на других людей.

Не только один человек не имеет права распоряжаться многими, но и многие не
имеют права распоряжаться одним.

В. Чертков.

"Но все-таки, в какую форму сложится жизнь людей, которые решатся жить без
правительства?" - спрашивают люди, очевидно, предполагая, что люди всегда
знают, в какую форму сложится и в какой форме будет продолжаться их жизнь,
и что поэтому люди, решающиеся жить без правительства, должны тоже вперед
знать, в какую форму сложится их жизнь. Но ведь люди никогда не знали и не
могут знать того, в какую форму в будущем сложится их жизнь. Убеждение о
том, что люди могут знать это и даже устраивать эту будущую форму, есть
только очень грубое, хотя и очень старое и распространенное суеверие.
Подчиняясь ли правительствам или не подчиняясь им, люди одинаково никогда
не знали, не знают и не могут знать, в какую форму сложится их жизнь, и тем
более не может по своей воле небольшое число людей устраивать жизнь всех,
так как форма жизни людей складывается всегда не по воле некоторых людей, а
по очень многим сложным и независимым от воли некоторых людей причинам, из
которых главная - нравственное, религиозное состояние большинства людей
общества.

Суеверие же о том, что некоторые люди могут не только знать вперед, в какую
форму сложится жизнь других, большинства людей, но и могут устраивать в
будущем эту жизнь, - суеверие это возникло и держится на желании людей,
совершающих насилие, оправдать свою деятельность и на желании людей,
терпящих насилие, объяснить и смягчить тяжесть испытываемого ими насилия.
Люди, совершающие насилие, уверяют себя и других в том, что они знают, что
надо делать для того, чтобы жизнь людей приняла ту форму, какую они считают
наилучшею. Люди же, терпящие насилия, до тех пор, пока не в силах свергнуть
насилия, верят в это, так как только такая вера придает какой-либо смысл их
положению.

Казалось бы, история народов должна бы была самым решительным образом
разрушить это суеверие.

Несколько людей французского народа в конце XVIII столетия насилием
поддерживают деспотическое устройство королевства, но, несмотря на все их
усилия, устройство это разрушается и появляется республиканское устройство.
И точно так же, несмотря на все усилия людей, руководящих республикой,
удержать это устройство, несмотря на величайшие насилия, вместо республики
является Наполеоновская империя и так же противно воле правителей вместо
наследственной империи появляется коалиция. Карл X, конституция, опять
революция, опять новая республика и опять вместо республики Людовик Филипп
и т. д. до теперешней республики. То же и во всех других насильнических
деятельностях людских. Все усилия папства не только не уничтожают
возможности протестантства, а только вызывают его. Все усилия капитализма
только усиливают социалистические стремления. Если и держатся некоторое
время установленные насилием формы или изменяются насилием же, то только
оттого, что в данное время одни формы перестали быть свойственны общему и,
главное, духовному состоянию народа, а не потому, что их кто-нибудь
поддерживал или устраивал.

Так что вера в то, что одни люди - меньшинство - может устраивать жизнь
большинства, то самое, что считается несомненнейшей истиной, такой истиной,
во имя которой совершаются величайшие злодеяния, есть только суеверие,
деятельность же, основанная на этом суеверии, та политическая деятельность
революционеров и правителей и их помощников, которая обыкновенно считается
самым почтенным и важным делом, есть в сущности самая пустая, притом же и
вредная человеческая деятельность, более всего другого препятствовавшая и
препятствующая истинному благу человечества. Реки крови пролиты и
проливаются во имя этого суеверия, и неисчислимые страдания перенесены и
переносятся людьми из-за той глупой и вредной деятельности, которая
возникла на этом суеверии. И что хуже всего, - это то, что реки крови
пролиты и проливаются во имя этого суеверия, а между тем именно это
суеверие более всего другого препятствовало и препятствует тому, чтобы в
общественном устройстве совершались успешно те самые улучшения жизни,
которые свойственны и времени и известной ступени развития человеческого
сознания. Суеверие это препятствует истинному прогрессу главное тем, что,
во имя сохранения и укрепления или изменения и улучшения общественного
устройства, люди, обращая все свои силы на воздействие на других людей,
этим самым лишают себя той деятельности внутреннего совершенствования,
которая одна может содействовать изменению устройства всего общества.

Человеческая жизнь в своей совокупности двигается и не может не
придвигаться к тому вечному идеалу совершенства только приближением каждого
отдельного человека к своему личному, такому же безграничному совершенству.

Какое же страшное губительное суеверие то, под влиянием которого люди,
пренебрегая внутренней работой над собою, то есть тем одним, что
действительно нужно для блага своего и общего и в чем одном властен
человек, направляют все свои силы на находящееся вне их власти устройство
жизни других людей и для достижения этой невозможной цели употребляют
наверное дурные и вредные для себя и других средства насилия, вернее всего
отдаляющие их как от своего личного, так и от общего совершенства?!



                                    XVII

Стоит человеку отвернуться от разрешения внешних вопросов и поставить себе
единый, истинный, свойственный человеку внутренний вопрос, как ему лучше
прожить свою жизнь, чтобы все внешние вопросы получили наилучшее разрешение.

Мы не знаем, не можем знать, в чем состоит общее благо, но твердо знаем,
что достижение этого общего блага возможно только при исполнении того
закона добра, который открыт каждому человеку.

Когда бы люди захотели, вместо того чтобы спасать мир, спасать себя; вместо
того чтобы освобождать человечество, себя освобождать - как много бы они
сделали для спасения мира и для освобождения человечества!

Герцен.

В частной и общей жизни один закон: хочешь улучшить жизнь, будь готов
отдать ее.

Делай свое дело жизни, исполняя волю бога, и будь уверен, что только этим
путем ты будешь самым плодотворным образом содействовать улучшению общей
жизни.

"Все это может быть и справедливо, но воздерживаться от насилия будет
разумно только тогда, когда все или большинство людей поймут невыгоду,
ненужность, неразумность насилия. Пока же этого нет, что делать отдельным
людям? Неужели не ограждать себя, предоставить себя и жизнь и судьбу своих
близких произволу злых, жестоких людей?

Но ведь вопрос о том, что я должен сделать для противодействия совершаемому
на моих глазах насилию, основывается все на том же грубом суеверии о
возможности человека не только знать будущее, но и устраивать его по своей
воле. Для человека, свободного от этого суеверия, вопроса этого нет и не
может быть.

Злодей занес нож над своей жертвой, у меня в руке пистолет, я убью его. Но
ведь я не знаю и никак не могу знать, совершил ли бы, или не совершил бы
занесший нож свое намерение. Он мог бы не совершить своего злого намерения,
я уже наверное совершу свое злое дело. И потому одно, что может и должен
человек сделать как в этом, так и во всех подобных случаях, это то, что
должно делать всегда во всех возможных случаях: делать то, что он считает
должным перед богом, перед своей совестью. Совесть же человека может
требовать от него жертвы своей, но никак не чужой жизни. То же самое
относится и к способам противодействия злу общественному.

Так что на вопрос о том, что делать человеку при виде совершаемых злодейств
одного или многих людей, ответ человека, свободного от суеверия возможности
знания будущего состояния людей и возможности устройства такого состояния
насилием, только один:

поступать с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой.

"Но он крадет, грабит, убивает, я же не краду, не граблю, не убиваю. Пускай
он исполняет закон взаимности, тогда и от меня можно будет требовать
исполнения его", обыкновенно говорят люди нашего мира, и с тем большей
уверенностью, чем на более высокой ступени общественного положения они
находятся. - "Я не краду, не граблю, не убиваю",- говорит правитель,
министр, генерал, судья, земельный собственник, торговец, солдат,
полицейский. Суеверие общественного устройства, оправдывающее всякого рода
насилие, до такой степени омрачило сознание людей нашего мира, что они, не
видя тех сплошных, неперестающих грабежей, убийств, которые совершаются во
имя суеверия будущего устройства мира, видят только те редкие попытки
насилия так называемых убийц, грабителей, воров, не имеющих за собой
оправдания насилия во имя блага.

"Он вор, он грабитель, он убийца, он не соблюдает правила не делать другому
того, чего не хочешь, чтобы тебе делали", говорят - кто же? - те самые
люди, которые не переставая убивают на войнах и заставляют людей готовиться
к убийствам, грабят и обкрадывают чужие и свои народы.

Если правило о том, чтобы делать другому то, что ты хочешь, чтобы тебе
делали, стало недостаточным против людей, которых в нашем обществе называют
убийцами, грабителями и ворами, то только потому, что эти люди составляют
часть того огромного большинства народа, которое не переставая поколения за
поколениями убивалось, ограблялось и обкрадывалось людьми, вследствие своих
суеверий не видящими преступности своих поступков.

И потому на вопрос о том, как поступать относительно тех людей, которые
будут покушаться на совершение против нас всякого рода насилий, ответ один:
перестать делать другому то, чего ты не желаешь, чтобы тебе делали.

Но не говоря уже о всей несправедливости приложения отжившего закона
возмездия к некоторым случаям насилия, оставляя безнаказанными самые
ужасные и жестокие насилия, совершаемые государством во имя суеверия
будущего устройства, приложение грубого возмездия за насилия, совершаемые
так называемыми разбойниками, ворами, кроме того явно неразумно и ведет
прямо к противоположному той цели, ради которой совершается. Ведет к
противоположной цели потому, что разрушает ту могущественнейшую силу
общественного мнения, которая в сто раз больше острогов и виселиц ограждает
людей от всякого рода насилий друг над другом.

И это же рассуждение с особенной поразительностью приложимо к отношениям
международным. "Что делать, когда придут дикие народы, будут отнимать от
нас плоды трудов наших, наших жен, дочерей?" - говорят люди, думая только о
возможности предупреждения против себя тех самых злодейств и преступлений,
которые они, забывая их, не переставая совершают против других народов.
Белые говорят: желтая опасность. Индусы, китайцы, японцы говорят с гораздо
большим основанием: белая опасность. Ведь стоит только освободиться от
суеверия, оправдывающего насилия, для того, чтобы ужаснуться на все те
преступления, которые совершены и не переставая совершаются одними народами
над другими, и еще более ужаснуться перед той нравственной, происходящей от
суеверия тупостью народов, при которой англичане, русские, немцы, французы,
южно-американцы могут говорить ввиду ужасающих преступлений, совершенных и
совершаемых ими в Индии, Индо-Китае, Польше, Манчжурии, Алжире, - не только
об угрожающих им опасностях насилий, но и о необходимости оградить себя от
них.

Так что стоит только человеку в мыслях хоть на время освободиться от того
ужасного суеверия возможности знания будущего устройства общества,
оправдывающего всякого рода насилия для этого устройства, и искренно и
серьезно посмотреть на жизнь людей, и ему ясно станет, что признание
необходимости противления злу насилием есть не что иное, как. только
оправдание людьми своих привычных, излюбленных пороков: мести, корысти,
зависти, честолюбия, властолюбия, гордости, трусости, злости.

                                   XVIII

Самим создателем предопределено, чтобы мерилом всех человеческих поступков
служила не выгода, а справедливость, и, в силу этого, все усилия определить
степень выгоды всегда бесплодны. Ни один человек никогда не знал, не знает
и не может знать, каковы будут как для него, так и для других людей
конечные результаты известного поступка или целого ряда поступков. Но
каждый человек может знать, какой поступок справедлив и какой нет. И все мы
точно так же можем знать, что последствия справедливости будут, в конце
концов, наилучшие как для других, так и для нас, хотя мы не в силах заранее
сказать, каково будет это наилучшее и в чем оно будет состоять.

Джон Рескин.

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Иоанн. VIII. 32.

Человек мыслит - так он создан. Ясно, что он должен мыслить разумно.
Разумно мыслящий человек прежде всего думает о том, для какой цели он
должен жить: он думает о своей душе, о боге. Посмотрите же, о чем думают
мирские люди. О чем угодно, только не об этом. Они думают о плясках, о
музыке, о пении и тому подобных удовольствиях; они думают о постройках, о
богатстве, о власти; они завидуют положению богачей и царей. Но они вовсе
не думают о том, что значит быть человеком.

Паскаль.

Только освободитесь все вы, страдающие люди христианского мира, как
властвующие и богатые, так же и подавленные и бедные, от тех обманов
лжехристианства и государственности, которые скрывают от вас то, что открыл
вам Христос и чего требует ваш разум и ваше сердце, - и вам ясно станет,
что в вас, только в вас самих причины всех телесных страданий - нужды - и
духовных: сознания несправедливости, зависти, раздражения, которые мучают
вас, задавленных и бедных; и в вас же, вы, властвующие и богатые,- причины
тех страхов, укоров совести, сознания греха своей жизни, которые более или
менее, по степени вашей нравственной чуткости, тревожат и вас.

Поймите вы, и те и другие, что вы не рождены ни рабами, ни повелителями
других людей, что вы свободные люди, но свободные и разумные только тогда,
когда вы исполняете высший закон своей жизни. И закон этот открыт вам, и
стоит вам только откинуть те лжи, которые скрывают его от вас, чтобы вам
ясно было, в чем этот закон и в чем ваше благо. Закон этот в любви, и благо
- только в исполнении этого закона. Поймите это - и вы станете истинно
свободными и получите все то, чего теперь так тщетно стараетесь достигнуть
теми сложными путями, на которые увлекают вас запутанные, ни во что не
верующие, развращенные люди.

"Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, - и я успокою вас.
Возьмите иго мое на себя и научитесь от меня: ибо я кроток и смирен
сердцем; и найдете покой душам вашим. Иго мое благо и бремя мое легко"
(Матф. XI, 28-30). Спасет, избавит вас от претерпеваемого вами зла и даст
вам истинное благо, к которому вы так неумело стремитесь, не желание своей
выгоды, не зависть, не следование партийной программе, не ненависть, не
негодование, не желание славы, даже не чувство справедливости, и главное,
не забота об устройстве жизни других людей, а только деятельность для своей
души, как ни странно это вам покажется, не имеющая никакой внешней цели,
никаких соображений о том, что из нее может выйти.

Поймите, что предположение о том, что человек может устроить жизнь других
людей, есть грубое суеверие, признаваемое людьми только по своей древности.
Поймите, что люди, занятые тем, чтобы устраивать жизнь других людей,
начиная с монархов, президентов, министров и кончая шпионами, палачами, так
же как и членов и руководителей партий, диктаторов, представляют из себя не
нечто высокое, как думают теперь многие, но, напротив, людей жалких,
глубоко заблуждающихся, занятых не только невозможным и глупым, но одним из
самых гадких дел, какие может избрать человек.

Люди уже понимают жалкую низость шпиона, палача, начинают понимать это
отношение к жандарму, полицейскому, даже отчасти к военному, но еще не
понимают этого по отношению к судье, сенатору, министру, монарху,
руководителю, участнику революции. А между тем дело сенатора, министра,
монарха, руководителя партии точно так же низко, несвойственно человеческой
природе, гадко, даже хуже дела палача, шпиона тем, что оно, будучи таким
же, как и дело палача, шпиона, прикрыто лицемерием.

Поймите вы, все люди, особенно вы, молодые люди, что не только посвящать
свою жизнь, но заниматься тем, чтобы по своим мыслям насилием устраивать
жизнь других людей, есть не только грубое суеверие, но есть гадкое,
преступное, губительное для души дело. Поймите, что свойственному
просвещенной душе человека желанию блага других людей удовлетворяет никак
не суета устройства их жизни посредством насилия, а только та внутренняя
работа над собой, в которой одной вполне свободен и властен человек. Только
эта работа, состоящая в увеличении в себе любви, может

служить удовлетворением этого желания. Поймите, что всякая деятельность,
направленная на устройство жизни других людей посредством насилия, не может
служить благу людей, а есть всегда более или менее сознаваемый лицемерный
обман, под личиной служения людям скрывающий низкие страсти: тщеславие,
гордость, корыстолюбие.

Поймите это, особенно вы, молодежь, поколение будущего, перестаньте, как
это делают теперь большинство из вас, искать этого воображаемого счастья в
составлении блага народа посредством участия в управлении, в суде, в
обучении других людей, поступления для этого в приучающие вас к праздности,
самомнению, гордости, развращающие заведения всякого рода гимназий,
университетов, перестаньте участвовать в разных организациях, имеющих целью
будто бы благо народных масс, а ищите одного того, что всегда одно нужно
всякому человеку, что всегда доступно всякому, что дает наибольшее благо
ему самому и вернее всего служит благу его ближних. Ищите в себе одного:
увеличения любви посредством уничтожения всего того: ошибок, грехов,
страстей, что мешает ее проявлению, и вы наидействительнейшим способом
будете содействовать благу людей. Поймите, что исполнение в наше время
познанного нами высшего закона любви, исключающего насилие, так же
неизбежно для нас, как неизбежен для птиц закон перелета, витья гнезд,
закон питания растениями для травоядных и мясом для хищных животных, и что
поэтому всякое наше отступление от этого закона наверное губительно для нас.

Только поймите это и положите жизнь в этой радостной работе, только начните
это делать - и вы тотчас же узнаете, что в этом, только в одном этом дело
жизни человека и что это одно производит то улучшение жизни всех людей, к
которому вы стремитесь так тщетно и такими ложными путями. Поймите, что
благо людей только в единении их, единение же не может быть достигнуто
посредством насилия. Единение достигается только тогда, когда люди, не
думая об единении, каждый думает только об исполнении закона жизни. Только
этот высший закон жизни, один для всех людей, соединяет людей.

Высший закон жизни, открытый Христом, ясен теперь людям, и одно следование
ему может теперь до тех пор, пока не будет открыт новый, еще более ясный и
близкий закон душе человеческой, соединить людей.

                                    XIX

Одни ищут блага или счастия во власти, другие - в науке, третьи - в
сластолюбии. Те же люди, которые, действительно, близки к своему благу,
понимают, что оно не может быть в том, чем владеть могут только некоторые
люди, а не все. Они понимают, что истинное благо человека таково, что им
могут обладать все поди разом, без раздела и без зависти; оно таково, что
никто не может потерять его, если он сам того не захочет.

Паскаль.

Один, только один есть у нас непогрешимый руководитель, всемирный дух,
проникающий нас всех вместе и каждого, как единицу, влагающий в каждого
стремление к тому, что должно; тот самый дух, который в дереве велит ему
расти к солнцу, в цветке велит ему бросить семя к осени и в нас велит нам
стремиться к богу и в этом стремлении все более и более соединяться друг с
другом.

Истинная вера влечет к себе не тем, что обещает благо верующему, а тем, что
представляет единственное прибежище спасения от всех бед и смерти.

Спасение не в обрядах и исповедании веры, а в ясном понимании смысла своей
жизни.

Вот все, что я хотел сказать.

Хотел сказать я то, что мы дожили в наше время до того положения, в котором
нам нельзя долее оставаться, и что, хотим мы или не хотим этого, мы должны
вступить на новый путь жизни, и что для того, чтобы нам вступить на этот
путь, нам не нужно ни выдумывать новой веры, ни новых научных теорий,
которые могли бы объяснить смысл жизни и руководить ею, - главное, не нужно
и никакой особенной деятельности, а нужно только одно: освободиться от
суеверий как лжехристианской веры, так и государственного устройства.

Только пойми всякий человек, что он не только не имеет никакого права, но и
возможности устраивать жизнь других людей, что дело каждого устраивать,
блюсти только свою жизнь, соответственно тому высшему религиозному закону,
который открыт ему, и само собой уничтожится то - мучительное,
несоответственное требованиям нашей души и все ухудшающееся и ухудшающееся
зверское устройство жизни так называемых христианских народов.

Кто бы ты ни был: царь, судья, земледелец, мастеровой, нищий, подумай об
этом, пожалей себя, пожалей свою душу... Ведь как бы ты ни был затуманен,
одурен своим царством, властью, богатством, как бы ты ни был измучен,
озлоблен своей нуждой и обидой, ты так же, как и мы все, обладатель или
скорее проявитель того же духа божья, который живет во всех нас и который в
наше время ясно, понятно говорит тебе: зачем, для чего ты мучаешь себя и
всех, с кем имеешь общение в этом мире? Только пойми, кто ты и как, с одной
стороны, ничтожно то, что ты ошибочно называешь собою, признавая себя в
своем теле, как необъятно велико то, что ты сознаешь истинно собою, - твое
духовное существо, - только пойми это и начни каждый час своей жизни жить
не для внешних целей, а для исполнения того истинного назначения твоей
жизни, которое открыто тебе и мудростью всего мира, и учением Христа, и
твоим собственным сознанием, начни жить, полагая цель и благо твоей жизни в
том, чтобы с каждым днем все больше и больше освобождать дух свой от
обманов плоти, все больше и больше совершенствоваться в любви, что в
сущности одно и то же; только начни делать это - и с первого часа, дня ты
почувствуешь, какое новое и радостное чувство сознания полной свободы и
блага все больше и больше будет вливаться в твою душу и - что больше всего
поразит тебя - как те самые внешние условия, которыми ты так был озабочен и
которые все - таки так далеки были от твоих желаний, - как эти условия сами
собой (оставляя тебя в твоем внешнем положении или выводя из него)
перестанут быть препятствиями и будут только все большими и большими
радостями твоей жизни.

И если ты несчастлив, - а я знаю, что ты несчастлив, - подумай о том, что
то, что предлагается тебе здесь, выдумано не мною, а есть плод духовных
усилий всех высших, лучших умов и сердец человечества, и что в этом одном
единственное средство избавиться тебе от твоего несчастья и получить
величайшее благо, доступное человеку в этой жизни.

Вот это я и хотел, прежде чем умереть, сказать своим братьям. 2-го июля
1908 года.

Ясная Поляна.

                               ПРИЛОЖЕНИЕ I
                                (К гл. III)

Самые вредные люди повешены или сидят по каторгам, крепостям и тюрьмам;
другие, менее вредные десятки тысяч людей, выгнаны из столиц и больших
городов и голодные, оборванные бродят по России; явные полицейские хватают,
тайные разведывают и следят; все вредные правительству книги и газеты
извлекаются из обращения. В Думе идут споры ораторов разных партий о том,
как соблюсти благо народа, строить или не строить флот, так или иначе
устраивать крестьянское землевладение, как и почему собирать или не
собирать собор. Есть лидеры, которые ходят по кулуарам, есть кворум, блоки,
премьеры, и все до капельки, как у всех цивилизованных народов. Казалось
бы, чего же еще. А между тем распадение существующего строя жизни именно
теперь и именно у нас в России все больше и больше приближается.

Ну хорошо, вы, правительственные люди, перевешаете, перестреляете еще 5,
10, 30 тысяч, как, очевидно, вы, подражая прежним европейским подавлениям
революций, и собираетесь сделать. Ну хорошо, вы сделаете это. Но ведь,
кроме петли, виселицы, шпионов, винтовки, приклада, тюрем, есть еще силы
духовные, самые могущественные, гораздо более сильные, чем всевозможные
виселицы и тюрьмы. Ведь у всех задавленных вами веревками и застреленных
вами, над вырытыми для них, живых, могилами, были и есть отцы, братья,
жены, сестры, друзья, единомышленники, и если казни эти избавляют вас от
тех, которые зарыты в могилы, то эти казни возрождают не только в их
близких, но и в чужих людях вдвое больше и вдвое злейших врагов вам, чем
те, которые вами убиты и зарыты в землю. Чем больше вы перебьете людей, тем
меньше вам возможности избавиться от главного врага вашего:

от ненависти к вам людей. Своими преступлениями вы только удесятеряете эту
ненависть и делаете ее для себя более опасной.

Но мало того, что вы среди близких казненным увеличиваете врагов своих и
увеличиваете их ненависть, вы этими самыми казнями увеличиваете и в совсем
посторонних и вам и вашим врагам людях то чувство жестокости и
безнравственности, с которыми вы думаете, что боретесь этими казнями. Ведь
казни эти не делаются сами собою теми бумажками, которые вы пишете в своих
судах и министерствах. Казни делаются людьми над людьми. Молодой, бывший
солдат с явным недоумением о том, как надо относиться к этому, рассказывал
мне, как его заставляли рыть траншею - могилу для 10 живых, приговоренных к
расстрелу, и как заставляли одних солдат убивать этих приговоренных, а
других стоять с заряженными винтовками позади убивающих и быть готовыми
стрелять в этих, если они поколеблются в исполнении требуемого от них
страшного, нечеловеческого дела. Разве может пройти даром для душ
человеческих исполнение таких ужасных дел по приказанию всех властей,
которых им внушено уважать и считать священными?

На днях я прочел в газете сообщение о том, как какой-то несчастный
генерал-губернатор отдал приказ, в котором выражал похвалу и одобрение
двум, по его выражению, молодцам городовым, назначив им по 25 рублей
награждения за то, что они застрелили безоружного пленника, который,
соскочив с повозки, хотел убежать от них. Я не поверил этому ужасному
поступку начальства и написал в редакцию газеты, прося подтверждения. Мне
прислали подлинный приказ и объяснили, что такие похвалы за убийства -
самые обыкновенные явления, и самые высокопоставленные лица высказывают
такие похвалы.

Разве могут такие дела и такие слова проходить бесследно? Не могут такие
дерзко высказываемые, извращенные мысли и чувства не оставлять страшных
следов развращения, безнравственности, жестокости в душах людей,
участвующих в таких делах и читающих такие приказы. Не могут такие дела и
приказы не вызывать в людях и недоверия и презрения к тем людям, которые
предписывают эти ужасные, противные человеческой совести дела и хвалят и
награждают за них. Так что если казнены тысячи людей, то сколько десятков,
сотен тысяч людей, участвовавших так или иначе в этих делах, развращены
этим участием, лишены этим участием последних остатков религиозных и
нравственных основ и подготовлены к тому, чтобы если не ненавидеть еще, то
уже презирать людей, совершающих такие дела, и совершать при первом случае
те же самые злодейства против тех самых людей, которые теперь заставляют
делать их против врагов своих.

А влияние прочитываемых миллионами газетных известий о том, сколько казнено
и приговорено к смерти, печатаемых каждый день, как известия о переменах
погоды, которые должны и не могут не повторяться ежедневно и постоянно.
Если читающие каждый день такие известия и не спрашивают себя, как
примирить такие, совершаемые по повелению высшей власти дела, не говорю уже
с евангелием, но с 6-ой заповедью Моисея, то не могут противоречия эти не
отозваться в душе людей и пренебрежением к заповедям, к религии вообще и к
власти, совершающей дела, явно противные и религиозному закону и совести.

Разве не ясно, что совершаемые правящими властями злодеяния, имеющие целью
избавление себя и видимых врагов правительственной власти, подготавливают
для себя вдвое, вдесятеро больше врагов невидимых и злейших?

Казалось, не может не быть очевидным всякому мыслящему человеку, что такая
деятельность правительства не может улучшить положения. Это должно быть
очевидным не только посторонним, но и самим правителям. Не могут они не
видеть ясно тщету своей деятельности, не могут не видеть и всей
преступности ее. Не могут не видеть потому, что то учение Христа о любви к
врагам, которое так старательно скрывалось и скрывается людьми, живущими
насилием, - хотя и не вполне, в полном и истинном его значении, а
некоторыми частными проявлениями, но все-таки проникло уже в .сознание
людей христианского мира и думаю, что не ошибаюсь, - особенно живо
воспринято было простым рабочим русским народом, который теперь так усердно
развращается правительством.

Если Марк Аврелий мог, несмотря на всю свою кротость и мудрость, с
спокойной совестью и воевать и распоряжаться казнями людей, то люди
христианского мира уже не могут этого делать без внутреннего сознания своей
преступности, и какие бы они ни придумывали лицемерные и глупые гаагские
конференции и условные наказания, все эти лицемерные глупости не только не
скрывают их преступлений, но, напротив, показывают то, что они сами знают,
что то, что они делают, дурно. Сколько бы они ни уверяли себя и других, что
они по каким-то высшим соображениям делают те ужасные преступления всех
законов и божеских и человеческих, которые они не переставая делают, - они
не могут скрыть ни от себя, ни от всех добрых людей всей преступности,
порочности, низости своей деятельности. Ведь все уже знают теперь, что
убийство, какое бы то ни было, гадко, преступно, дурно; знают это и все
цари, министры, генералы, сколько бы они ни прятались за какие-то
выдуманные высшие соображения.

То же самое и революционеры каких бы то ни было партий, если они допускают
убийство для достижения своих целей. Сколько бы ни говорили они о том, что,
когда власть будет в их руках, им не нужно будет употреблять тех средств
насилия, которые они употребляют теперь, - поступки их столь же
безнравственны и жестоки, как и действия правительств. И потому точно так
же, как и злодейства правительств, производят такие страшные последствия:
озлобления, озверения, развращения людей. Отличается их деятельность только
тем, - отчего она и представляется менее преступной, - что тщета
деятельности стоящего во власти правительства очевидна, тогда как
деятельность революционеров, проявляемая большею частью в теории и только
урывками на практике - во времена революции, как у нас теперь, - не так
очевидна.

Приемы же и средства борьбы у тех и других одинаково чужды свойствам
человеческой души и основам христианского учения и, одинаково озлобляя
людей и доводя их до высшей степени неразумия и озверения, не только не
достигают той цели, которую они выставляют, но, напротив, только отдаляют
людей от возможности достижения ее.

Положение и деятельность обеих враждующих сторон - правительства и
революционеров - как в России, так и во всем христианском мире, с их
средствами улучшения быта народа насилием, подобны людям, которые для того,
чтобы согреться, ломают стены того дома, в котором живут, и топят ими.

                               ПРИЛОЖЕНИЕ II
                                (К гл. VII)

Христианское учение в его истинном значении, признающее высшим законом
жизни человеческой закон любви, не допускающий ни в каком случае насилие
человека над человеком, учение это так близка сердцу человеческому, дает
такую несомненную свободу и такое ни от чего не зависимое благо и
отдельному человеку, и обществам людей, и всему человечеству, что, казалось
бы, стоило только узнать его, чтобы все люди приняли его за руководство
своей деятельности. И люди действительно, несмотря на все усилия церкви
скрыть этот закон, все более и более понимали и стремились осуществить его.
Но горе было в том, что к тому времени, когда христианское учение в его
истинном значении стало выясняться людям, большая часть христианского мира
уже привыкла считать истиной те внешние религиозные формы, которые не
только скрывают от людей истинный смысл христианского учения, но и
утверждают прямо противоположные христианскому учению государственные
установления. Так что для восприятия христианского учения в его истинном
значении людям христианского мира, более или менее понявшим истину
христианства, нужно освободиться не только от веры в ложные формы
извращенного христианского учения, но еще и от веры в необходимость,
неизбежность того государственного устройства, которое установилось на этой
ложной церковной вере.

Так что хотя освобождение от ложных религиозных форм, все убыстряясь и
убыстряясь, совершается, люди нашего времени, откинув веру в догматы,
христианства чудеса, святость библии и другие установления церкви, не могут
все-таки освободиться от тех ложных государственных учений, которые
основались на извращенном христианстве и скрывают истинное.

Одни люди, большинство рабочего народа, продолжая по преданию исполнять то,
чего требуют церкви, и отчасти вера в это учение, без малейшего сомнения
верят, именно верят, и в то возникшее в церковной вере и основанное на
насилии государственное устройство, которое ни в каком случае не может быть
совместимо с христианским учением в его истинном значении. Другие же люди,
так называемые образованные, большей частью уже давно не верящие в
церковное, и потому и ни в какое христианство, так же бессознательно верят,
как и люди народа, в то государственное устройство, основанное на том самом
насилии, которое введено и утверждено тем самым церковным христианством, в
которое они давно уже не верят.

Так что одинаково верят в необходимость насилия, как главное орудие
устройства общества, как те, которые, как рабочий народ, верят в законность
существующего устройства общества, так и так называемые образованные люди,
которые стараются постепенно исправить или революционным переворотом
изменить существующее. И те и другие не только не признают, но не могут
себе представить устройства общества, как только основанное на насилии.

Вот эта-то бессознательная вера, вернее суеверие людей христианского мира в
законность поддерживания устройства мира насилием и в законность и
неизбежность самого насилия, - вот эта-то вера, основанная на извращенном
христианстве и прямо противоположная истинному (хотя люди, освободившиеся
от веры в лжехристианство, и не признают этого), и составляла и составляет
до последнего времени главное препятствие для принятия людьми все более и
более выясняющегося для них в наше время христианского учения в его
истинном значении.

                              ПРИЛОЖЕНИЕ III
                                (К гл. VIII)

Стоит только упомянуть об учении Христа, воспрещающем противление злу
насилием, и люди, принадлежащие к привилегированному, в сравнении с
чернорабочими, сословию, и верующие и неверующие, только иронически
улыбнутся на такое упоминание, как будто положение о возможности
непротивления злу насилием есть такая очевидная нелепость, про которую
нельзя и говорить серьезным людям.

Большинство таких людей, считая себя нравственными и образованными людьми,
будут серьезно говорить и спорить о троичности бога, о божественности
Христа, об искуплении, таинствах и т. п. или о том, какая из двух
политических партий имеет более шансов на успех, какой союз государств
более желателен, чьи предположения более основательны: социал - демократов
или социалистов - революционеров, - но и те и другие совершенно согласно
убеждены в том, что о непротивлении злу насилием нельзя говорить серьезно.

Отчего это?

А оттого, что люди не могут не чувствовать, что признание положения о
непротивлении злу насилием под корень разрушает всю установившуюся их жизнь
и требует от них чего-то нового, неизвестного и кажущегося им страшным.

От этого-то и происходит то, что вопросы о троичности, о бессеменном
зачатии, о причастии, крещении могут занимать людей религиозных; так же
могут занимать людей нерелигиозных вопросы о политических союзах, партиях,
о социализме и коммунизме, но вопрос о непротивлении злу насилием им
представляется какой-то удивительной бессмыслицей, и тем большей
бессмыслицей, чем большими преимуществами при теперешнем устройстве мира
пользуются люди.

От этого происходит и то, что наиболее резкое отрицание учения о
непротивлении и непонимание его всегда пропорционально степени власти,
богатства, цивилизации людей.

Люди, занимающие важные положения во власти, люди очень богатые, люди,
привыкшие к своему положению, и люди, оправдывающие это положение, как
большинство ученых, только пожимают плечами в ответ на упоминание о
непротивлении. Люди менее значительные, и менее богатые, и менее ученые -
менее презрительны. Еще менее презрительны люди еще меньшей важности,
достатка и учености. Но все-таки все люди, жизнь которых непосредственно
основана на насилии, хотя и не одинаково презрительно, но всегда
отрицательно относятся к мысли о возможности приложения к жизни учения о
непротивлении злу насилием.

Так что если бы решение вопроса об освобождении себя от извращенного
христианского учения и вытекающего из него допущения насилия, нарушающего
любовь, и признание христианского учения в его истинном значении зависело
только от людей цивилизованных, пользующихся в нашем обществе в
материальном отношении лучшим, в сравнении с большинством рабочего народа,
положением, то предстоящий переход людей от жизни, основанной на насилии, к
жизни, основанной на любви, еще не был бы так близок и настоятелен, как он
близок и настоятелен теперь и особенно у нас в России, где огромное
большинство народа, более двух третей, еще не развращено ни богатством, ни
властью, ни цивилизацией.

А так как этому большинству народа нет причины и выгоды лишать себя блага
любовной жизни, допуская в нее возможность насилия, то среди этих людей, не
развращенных ни властью, богатством, ни цивилизацией, и должна бы начаться
та перемена строя, которую требует совершившееся уяснение христианской
истины.

                               ПРИЛОЖЕНИЕ IV
                                (К гл. XVII)

Но как ни странно кажется мне ослепление людей, верящих в необходимость,
неизбежность насилия, как ни неотразимо очевидна для меня неизбежность
непротивления, не разумные доводы убеждают меня и могут неотразимо убедить
людей в истине непротивления, убеждает только сознание человеком своей
духовности, основное выражение которого есть любовь. Любовь же, истинная
любовь, составляющая сущность души человека, та любовь, которая открыта
учением Христа, исключает возможность мысли о каком бы то ни было насилии.

Полезно ли, не полезно ли, вредно ли, безвредно будет употребление насилий
или претерпение зла, я не знаю и никто не знает, но знаю и знает это всякий
человек, что любовь есть благо, благо и любовь ко мне людей и еще большее
благо и любовь моя к людям. Самое же великое благо - это любовь моя к
людям, не только не любящим меня, но, как и сказал Христос, ненавидящим
меня, обижающим меня, делающим мне зло. Как ни странно это кажется тому,
кто не испытал этого, это так, и когда вдумаешься в это и испытаешь это, то
только удивляешься, как мог я не понимать этого. Любовь, истинная любовь,
любовь, отрицающая себя и переносящая себя в другого, есть пробуждение в
себе высшего всемирного начала жизни. Но она тогда истинная любовь и тогда
дает все то благо, какое она может дать, когда она только любовь,
освобожденная от всего личного, от всякой малейшей доли пристрастия для
себя к предмету любви. И такая любовь может быть только к врагу, к
ненавидящим, обижающим. И потому предписание любить не любящих, а
ненавидящих, не есть преувеличение, не есть указание на возможность
исключений, но есть только указание на тот случай, ту возможность получения
высшего блага, какую дает любовь. То, что это так должно быть, вытекает из
рассуждения, и стоит испытать это, чтобы убедиться. Так что случаи обиды,
нападения станут дорогими, желательными. Так что, вникнув в сущность
свойств души человеческой, мы увидим, что она такова, что отвечание злом на
зло заставляет ее страдать, и напротив, отвечание любовью на зло дает
высшее доступное ей благо.

И потому всякое противление злу злом есть лишение блага, всякое любовное
отвечание на зло есть приобретение блага, и такого блага, которое,
уничтожая личность и потому давая высшее благо, уничтожает вместе с тем и
всякое страдание и, главное, вызывающее сопротивление пугало-страх смерти.




                     Л.Н.Толстой - Патриотизм или мир?

                                Л.Н. Толстой




                            Патриотизм или мир?







Милостивый государь,



Вы пишите мне о том, чтобы я высказался по случаю Северо-Американских
Штатов с Англией "в интересах христианской последовательности и истинного
мира", и выражаете надежду, "что народы скоро проснутся к единственному
средству обеспечить международный мир".

Я питаю ту же надежду. Питаю эту надежду потому, что ослепление, в котором
в наше время находятся народы, восхваляющие патриотизм, воспитывающие свои
молодые поколения в суеверии патриотизма и, между тем, не желающие
неизбежных последствий патриотизма-войны, дошло, как мне кажется, до той
последней степени, при которой достаточно самого простого, просящегося на
язык каждого непредубежденного человека, рассуждения, для того, чтобы люди
увидали то вопиющее противоречие, в котором они находятся.

Часто, когда спрашиваешь у детей, что они выбирают из двух несовместимых
вещей, но которых им обеих очень хочется, они отвечают: и того и другого.
Что хочешь: ехать кататься или дома играть? И ехать кататься и дома играть.

Точно так же отвечают нам христианские народы на поставленный им жизнью
вопрос: что они выбирают из двух: патриотизм или мир? Они отвечают: и
патриотизм и мир, хотя соединить патриотизм и мир так же невозможно, как в
одно и то же время ехать кататься и оставаться дома.

На днях между Северо-Американскими Штатами и Англией произошло столкновение
из-за границ Венецуэлы. Сольсбери на что-то не согласился, Кливеленд
написал послание в сенат, с обеих сторон раздались патриотические,
воинственные возгласы, на бирже произошла паника, люди потеряли миллионы
фунтов и долларов, Эдиссон объявил, что он выдумает такие снаряды, которыми
можно будет в час убивать больше людей, чем убил Аттила во все свои войны,
и оба народа стали энергически готовиться к войне. Но оттого ли, что
одновременно с этими приготовлениями к войне как в Англии, так и в Америке
разные литераторы, принцы и государственные люди стали увещевать
правительства обоих народов о том, чтобы они воздержались от войны, что
предмет раздора недостаточно важен для того, чтобы начинать войну, в
особенности между двумя родственными, говорящими на одном языке,
англо-саксонскими народами, которые должны не воевать между собою, а
спокойно ! властвовать над другими. Или оттого, что об этом молились и
читали проповеди в своих церквах всякого рода епископы и архидьяконы,
каноники, или оттого, что та и другая сторона не считали себя еще готовыми,
но случилось так, что войны на этот раз не будет. И люди успокоились.

Но ведь надо иметь слишком мало реrspicacitе (проницательности) для того,
чтобы не видеть того, что причины, которые привели теперь к столкновению
между Англией и Америкой, остались те же, и что если теперешнее
столкновение и разрешится без войны, то неизбежно завтра, послезавтра
явятся другие столкновения между Англией и Америкой, и Англией и Германией,
и Англией и Россией, и Англией и Турцией во всех возможных перемещениях,
как они и возникают ежедневно, и какое-нибудь из них неизбежно приведет к
войне.

Ведь если живут рядом два вооруженные человека, которым с детства внушено,
что могущество, богатство и слава суть высшие добродетели и что потому
приобретать могущество, богатство и славу оружием в ущерб другим соседним
владетелям есть самое похвальное дело, и если при этом над этими людьми не
стоит никакого ни нравственного, ни религиозного, ни государственного
ограничения, то разве не очевидно, что такие люди будут всегда воевать, что
нормальное отношение их между собой будет война и что если такие люди,
сцепившись, разошлись на время, то это они сделали только по французской
пословице: роur mieux sauter, т.е. разбежались для того, чтобы лучше
прыгнуть, с большим остервенением броситься друг на друга.

Страшен эгоизм частных людей, но эгоисты частной жизни не вооружены, не
считают хорошим ни готовить, ни употреблять оружие против своих соперников;
эгоизм частных людей находится под контролем и государственной власти и
общественного мнения. Частного человека, который с оружием в руках отнимет
у соседа корову или десятину посева, сейчас же возьмут полицейские и
посадят в тюрьму. Кроме того, такого человека осудит общественное мнение,
его назовут вором и грабителем. Совсем иное с государствами: все они
вооружены, власти над ними нет никакой, кроме комических попыток поймать
птицу, посыпав ей соли на хвост, попыток учреждения международных
конгрессов, которые, очевидно, никогда не будут приняты могущественными
(для того-то и вооруженными, чтобы не слушаться никого) государствами, и
главное то, что общественное мнение, которое карает всякое насилие частного
человека, восхваляет, возводит в добродетель патриотизма всякое присвоение
чужого для увеличения могущества своего от! ечества.

За какое хотите время откройте газеты и всегда, всякую минуту вы увидите
черную точку, причину возможной войны: то это будет Корея, то Памиры, то
Африканские земли, то Абиссиния, то Армения, то Турция, то Венецуэла, то
Трансвааль. Разбойничья работа ни на минуту не прекращается, и то здесь, то
там не переставая идет маленькая война, как перестрелка в цепи, и
настоящая, большая война всякую минуту может и должна начаться.

Если американец желает предпочтительного пред всеми другими народами
величия и благоденствия Америки, и точно того же желает англичанин, и того
же желает русский, и турок, и голландец, и абиссинец, и гражданин Венецуэлы
и Трансвааля, и армянин, и поляк, и чех, и все они убеждены, что эти
желания не только не надо скрывать и подавлять, но что этими желаниями
можно гордиться и должно развивать их в себе и других, и если величие и
благоденствие одной страны или народа не может быть приобретено иначе, как
в ущерб другой или иногда и многих других стран и народов, то как же не
быть войне. И потому для того, чтобы не было войны, нужно не читать
проповеди и молиться богу о том, чтобы был мир, не уговаривать Еnglish
speaking nations (нации, говорящие по-английски) быть в дружбе между собою,
чтобы властвовать над другими народами, не составлять двойственный и
тройственный союзы друг протв друга, не женить принцев на принцессах других
народов, а нужно уничтожить то, что производит войну. Производит же войну
желание исключительного блага своему народу, то, что называется
патриотизмом. А потому для того, чтобы уничтожить войну, надо уничтожить
патриотизм. А чтобы уничтожить патриотизм, надо прежде всего убедиться, что
он зло, и вот это-то и трудно сделать.

Скажите людям, что война дурно, они посмеются: кто же этого не знает?
Скажите, что патриотизм дурно, и на это большинство людей согласится, но с
маленькой оговоркой. -Да, дурной патриотизм дурно, но есть другой
патриотизм, тот, какого мы держимся. - Но в чем этот хороший патриотизм,
никто не объясняет. Если хороший патриотизм состоит в том, чтобы не быть
завоевательным, как говорят многие, то ведь всякий патриотизм, если он не
завоевательный, то непременно удержательный, то есть что люди хотят
удержать то, что прежде было завоевано, так как нет такой страны, которая
основалась бы не завоеванием, а удержать завоеванное нельзя иными
средствами, как только теми же, которыми что-либо завоевывается, то есть
насилием, убийством. Если же патриотизм даже и не удержательный, то он
восстановительный-патриотизм покоренных, угнетенных народов-армян, поляков,
чехов, ирландцев и т.п. И этот патриотизм едва ли не самый худший, потому
что самый озлобленный и требующий наибольшего насилия.

Патриотизм не может быть хороший. Отчего люди не говорят, что эгоизм может
быть хороший, хотя это скорее можно бы было утверждать, потому что эгоизм
есть естественное чувство, с которым человек рождается, патриотизм же
чувство неестественное, искусственно привитое ему.

Скажут: "Патриотизм связал людей в государства и поддерживает единство
государств". Но ведь люди уже соединились в государства, дело это
совершилось; зачем же теперь поддерживать исключительную преданность людей
к своему государству, когда эта преданность производит страшные бедствия
для всех государств и народов. Ведь тот самый патриотизм, который произвел
объединение людей в государства, теперь разрушает эти самые государства.
Ведь если бы патриотизм был только один: патриотизм одних англичан, то
можно бы было его считать объединяющим или благодетельным, но когда, как
теперь, есть патриотизм: американский, английский, немецкий, французский,
русский, все противоположные один другому, то патриотизм уже не соединяет,
а разъединяет. Говорить, что если патриотизм был благодетелен, соединяя
людей в государства, как это было во времена его расцвета в Греции и Риме,
то от этого патриотизм и теперь, после 1800 лет христианской жизни, так же
благодетелен, все равно, что говорить, что так как пахота была полезна и
благодетельна для поля перед посевом, то она так же будет благодетельна
теперь, когда посев уже взошел.

Ведь хорошо бы было удерживать патриотизм в память той пользы, которую он
когда-то принес людям, как хранят и удерживают люди старинные памятники
храмов, гробниц и т.п. Но храмы стоят, не принося людям никакого вреда,
патриотизм же не переставая производить неисчислимые бедствия.

Отчего страдают и режутся теперь и звереют армяне и турки? Отчего Англия и
Россия, озабоченная каждая своей долей наследства после Турции, выжидают, а
не прекращают армянские побоища? Отчего режутся абиссинцы и итальянцы?
Отчего чуть не возникла страшная война из-за Венецуэлы, а теперь из-за
Трансвааля? А Китайско-японская война, а Турецкая, а Германская,
Французская? А озлобление покоренных народов: армян, поляков, ирландцев! А
приготовления к войне всех народов? - Все это плоды патриотизма. Моря крови
пролиты из-за этого чувства и будут еще пролиты из-за него, если люди не
освободятся от этого отжившего остатка старины.

Мне несколько раз уже приходилось писать о патриотизме, о полной
несовместимости его с учением не только Христа, в его идеальном смысле, но
и с самыми низшими требованиями нравственности христианского общества, и
всякий раз на мои доводы мне отвечали или молчанием, или высокомерным
указанием на то, что высказываемые мною мысли суть утопические выражения
мистицизма, анархизма и космополитизма. Часто мысли мои повторялись в
сжатой форме, и вместо возражений против них прибавлялось только то, что
это не что иное, как космополитизм, как будто это слово "космополитизм"
бесповоротно опровергало все мои доводы.

Люди серьезные, старые, умные, добрые и, главное, стоящие как город на
верху горы, люди, которые своим примером невольно руководят массами, делают
вид, что законность и благодетельность патриотизма до такой степени
очевидна и несомненна, что не стоит отвечать на легкомысленные и безумные
нападки на это священное чувство, и большинство людей, с детства обманутое
и зараженное патриотизмом, принимает это высокомерное молчание за самый
убедительный довод и продолжает коснеть в своем невежестве.

И потому те люди, которые по своему положению могут избавить массы от их
бедствий и не делают этого, - совершают большой грех.

Самое ужасное зло в мире есть лицемерие. Недаром Христос один только раз
прогневался, и это было против лицемерия фарисеев.

Но что было лицемерие фарисеев в сравнении с лицемерием нашего времени. В
сравнении с нашими лицемеры-фарисеи были самые правдивые люди, и их
искусство лицемерить в сравнении с искусством наших - детская игрушка. И
оно не может быть иначе. Вся наша жизнь с исповеданием христианства, учения
смирения и любви, соединенная с жизнью вооруженного разбойничьего стана, не
может быть ни чем иным, как сплошным, ужасным лицемерием. Оно очень удобно
- исповедывать такое учение, в котором: на одном конце христианская
святость и потому непогрешимость, а другом - языческий меч и виселица, так
что, когда можно импонировать и обманывать святостью, пускается в ход
святость, когда же обман не удается, пускается в ход меч и виселица. Такое
ученье очень удобно, но приходит время, когда эта паутина лжи расползается
и нельзя уже продол! жать держаться того и другого и необходимо примкнуть к
тому или другому. Это самое теперь наступает по отношению к учению о
патриотизме.

Хотят или не хотят этого люди, вопрос ясно стоит перед человечеством: каким
образом может тот патриотизм, от которого происходят неисчислимые как
физические, так и нравственные страдания людей, - быть нужным и быть
добродетелью? И ответить на этот вопрос необходимо. Необходимо или
показать, что патриотизм есть такое великое благо, что он выкупает все те
страшные бедствия, какие он производит в человечестве, или признать, что
патриотизм есть зло, которое не только не надо прививать и внушать людям,
но от которого надо всеми силами стараться избавиться.

С' est a prendre ou a laisser, [хотите избавляйтесь, хотите не
избавляйтесь] как говорят французы. Если патриотизм добро, то христианство,
дающее мир, - пустая мечта, и чем скорее искоренить это учение, тем лучше.
Если же христианство действительно дает мир и мы действительно хотим мира,
то патриотизм есть пережиток варварского времени, который не только не надо
возбуждать и воспитывать, как мы это делаем теперь, но который надо
искоренять всеми средствами: проповедью, убеждением, презрением, насмешкой.
Если христианство истина и мы хотим жить в мире, то не только нельзя
сочувствовать могуществу своего отечества, но надо радоваться ослаблению
его и содействовать этому. Надо радоваться, когда от России отделяется
Польша, Остзейский край, Финляндия, Армения; и англичанину радоваться тому
же по отношению Ирландии, Австрии, Индии и других колоний и содействовать
этому, потому что чем больше гсударство, тем злее и жесточе его патриотизм,
тем на большем количестве страданий зиждется его могущество. И потому, если
мы хотим действительно быть тем, что мы исповедуем, мы не только не должны,
как теперь, желать увеличения своего государства, но желать уменьшения,
ослабления его и всеми силами содействовать этому. И так и воспитывать
молодые поколения. Должны воспитывать молодые поколения так, чтобы, как
теперь стыдно молодому человеку проявлять свой грубый эгоизм, например,
тем, чтобы съесть все, не оставив другим, столкнуть слабейшего с дороги,
чтобы самому пройти, отнять силою то, что нужно другому- так же бы было
стыдно желать увеличения могущества своего отечества; и так же как
считается глупым и смешным теперь восхваление самого себя, так же бы
считалось [глупым] восхваление своего народа, как оно теперь производится в
разных лживых отечественных историях, картинах, памятниках, учебниках,
статьях, стихах, проповедях и глупых народных гимнах. Но надо понимать, что
до тех пор, пока мы будем восхвалять патриотизм и воспитывать его в молодых
поколениях, у нас будут вооружения, губящие и физическую и духовную жизнь
народов, будут и войны, ужасные, страшные войны, как те, к которым мы
готовимся и в круг которых мы вводим теперь, развращая их своим
патриотизмом, новых страшных бойцов Дальнего Востока.

Император Вильгельм, одно из самых комических лиц нашего времени, оратор,
поэт, музыкант, драматург и живописец и, главное, патриот, нарисовал
недавно картину, изображающую все народы Европы с мечами, стоящие на берегу
моря и по указанию архангела Михаила смотрящие на сидящие вдалеке фигуры
Будды в Конфуция. По намерению Вильгельма это должно означать то, что
народы Европы должны соединиться, чтобы противостоять надвигающейся оттуда
опасности. И он совершенно прав с своей отставшей на 1800 лет языческой,
грубой, патриотической точкой зрения.

Европейские народи, забыв Христа во имя своего патриотизма, все больше и
больше раздражали и научали патриотизму и войне эти мирные народы и теперь
раздразнили их так, что действительно, если только Япония и Китай так же
вполне забудут учение Будды и Конфуция, как мы забыли учение Христа, то
скоро выучатся искусству убивать людей (этому скоро научаются, как и
показала Япония) и, будучи бесстрашны, ловки, сильны и многочисленны,
неизбежно очень скоро сделают из стран Европы, если только Европа не сумеет
противопоставить чего-нибудь более сильного, чем оружие и выдумки Эдиссона,
то, что страны Европы делают из Африки. "Ученик не бывает выше своего
учителя, но и усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его" (Лука,
VI, 40).

На вопрос одного царька: сколько и как прибавить войска, чтобы победить
один южный не покорявшийся ему народец, - Конфуций отвечал: "уничтожь все
твое войско, употреби то, что ты тратишь теперь на войско, на просвещение
своего народа и на улучшение земледелия, и южный народец прогонит своего
царька и без войны покорится твоей власти".

Так учил Конфуций, которого нам советуют бояться. Мы же, забыв учение
Христа, отрекшись от него, хотим покорить народы силою и этим только
приготовляем себе новых и более сильных врагов, чем наши соседи.

Один мой приятель, увидав картину Вильгельма, сказал: "Картина прекрасная.
Только она означает совсем не то, что подписано. Она означает то, что
архангел Михаил указывает всем правительствам Европы, изображенным в виде
увешанных оружием разбойников, то, что погубит и уничтожит их, а именно:
кротость Будды и разумность Конфуция". Он мог прибавить: "И смирение
Лао-Тзе". И действительно, мы, благодаря своему лицемерию, до такой степени
забыли Христа, вытравили из своей жизни все христианское, что учение Будды
и Конфуция без сравнения стоят выше того зверского патриотизма, которым
руководятся наши мнимо-христианские народы.

И потому спасение Европы и вообще христианского мира не в том, чтобы, как
разбойники, обвешавшись мечами, как их изобразил Вильгельм, бросаться
убивать своих братьев за морем, а напротив, в том, чтобы отказаться от
пережитка варварских времен - патриотизма и, отказавшись от него, снять
оружие и показать восточным народам не пример дикого патриотизма и
зверства, а пример братской жизни, которой мы научены Христом.

Москва. 5 января 1896.



                      Л.Н.ТОЛСТОЙ - Славянскому Съезду

Л.Н.ТОЛСТОЙ
СЛАВЯНСКОМУ СЪЕЗДУ В СОФИИ

Получил приглашение ваше и с радостью приехал бы, если бы не мои года и
нездоровье. Приехал бы с тем, чтобы лично побеседовать с вами о том
предмете, который собрал вас. Постараюсь сделать это хотя письменно.

Единение людей, то самое, во имя чего вы собрались, есть не только
важнейшее дело человечества, но в нем я вижу и смысл, и цель, и благо
человеческой жизни. Но для того, чтобы деятельность эта была благодетельна,
нужно, чтобы она была понимаема во всем ее значении без умаления,
ограничения, извращения. Так это по отношению всех важнейших деятельностей
человеческих, так это и по отношению религии, любви, служения человечеству,
науки, искусства. Все до конца, до последних выводов, как бы они ни были
чужды или неприятны нам. Все или ничего. И именно ничего, а не кое-что,
потому что все эти величайшие деятельности человеческой души, как только
они не доведены до конца, не только не полезны, не только не приносят свою,
хоть малую пользу, как думают и говорят многие, но губительны и более всего
другого задерживают достижение той самой цели, к которой они как будто бы
стремятся. Так это с религией, допускающей слепую веру, так это с любовью,
допускающей борьбу - противление, так это со служением людям, допускающим
насилие над людьми. Так во всем и особенно в деятельности, имеющей целью
единение людей.

Несомненно, что соединенные люди сильнее разъединенных. Семья сильнее
отдельного человека. Шайка грабителей сильнее, чем каждый порознь. Община
сильнее отдельных личностей. Соединенное патриотизмом государство сильнее
разрозненных народностей. Но дело в том, что преимущество соединенных людей
против разъединенных и неизбежное последствие этого преимущества,
порабощение или хотя бы эксплуатация разъединенных, естественно вызывает в
разъединенных желание соединиться для того, чтобы сначала
противодействовать насилию, а потом и совершать его. Славянским народностям
естественно, испытывая на себе зло соединения австрийского, русского,
германского, турецкого государств, желать для противодействия этому злу,
сложиться в свое соединение, но новое соединение это, если только
состоится, неизбежно будет вовлечено точно в такую же деятельность не
только борьбы с другими единениями, но и в подавление и эксплуатацию более
слабых соединений и отдельных личностей.

Да, в единении и смысл, и цель, и благо человеческой жизни, но цель и благо
это достигаются только тогда, когда это единение всего человечества во имя
основы, общей всему человечеству, но не единение малых или больших частей
человечества во имя ограниченных, частных целей. Будь это единение семьи,
шайки грабителей, общины или государства, народности или "священный союз"
государств, такие соединения не только не содействуют, но более всего
препятствуют истинному прогрессу человечества. И только для того, чтобы
сознательно служить истинному прогрессу, я, по крайней мере, так думаю,
должно не содействовать всем таким частным соединениям, а всегда
противодействовать им. Единение есть ключ, освобождающий людей от зла. Но
для того, чтобы ключ этот исполнил свое назначение, нужно, чтобы он был
продвинут до конца, до того места, где он отворяет, а не ломается сам и не
ломает замок. Так и единение для того, чтобы оно могло произвести
свойственные ему благодетельные последствия, оно должно иметь целью
единение всех людей, во имя общего всем людям, одинаково признаваемого
всеми начала. А таким единением может быть только единение, основанное на
той религиозной основе жизни, которая одна соединяет людей и, к несчастью,
признается ненужной, отжившей большинством людей, в наше время руководящим
народами.

Мне скажут: мы признаем и эту религиозную основу, но не отрицаем и основы
единения племенной, народной, государственной. Но дело в том, что одно
исключает другое. Если признано целью жизни человечества единение
всемирное, религиозное, то это самое признание отрицает всякие другие
основы единения и наоборот, признание основой единения начала племенного,
народного, патриотическо-государственного неизбежно отрицает религиозное
начало, как действительную основу жизни.

Думаю, почти уверен, что эти высказанные мною мысли будут признанны
неприложимыми и неправильными, но я счел своим долгом вполне откровенно
высказать их тем людям, которые, несмотря на мое отрицание племенного и
народного патриотизма, все-таки более близки мне, чем люди других народов.
Скажу более, откинув соображения о том, что по этим словам моим меня могут
уличить в непоследовательности и противоречии самому себе, скажу, что
особенно побудила меня высказать то, что я высказал, моя вера в то, что та
основа всеобщего религиозного единения, которая одна может, все более и
более соединяя людей, вести их к свойственному им благу, что эта основа
будет принята прежде всех других народов христианского мира народами именно
славянского племени.

Отрадное, 20 июня 10 г.




                    Л.Н.Толстой - ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО

                                Л.Н.ТОЛСТОЙ


                           ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО





Вера есть смысл, даваемый жизни, есть то, что дает силу, направление жизни.
Каждый живущий человек находит этот смысл и живет на основании его. Если не
нашел, - то он умирает. В искании этом человек пользуется всем тем, что
выработало все человечество.

Все это, выработанное человечеством, называется откровением. Откровение
есть то, что помогает человеку понять смысл жизни. Вот отношение человека к
вере.

Что ж за удивительная вещь? Являются люди, которые из кожи лезут вон для
того, чтобы другие люди пользовались непременно этой, а не той формой
откровения. Не могут быть покойны, пока другие не примут их, именно их
форму откровения, проклинают, казнят, убивают всех, кого могут, из
несогласных. Другие делают то же самое - проклинают, казнят, убивают всех,
кого могут, из несогласных. Третьи - то же самое. И так все друг друга
проклинают, казнят, убивают, требуя, чтобы все верили, как они. И выходит,
что их сотни вер, и все проклинают, казнят, убивают друг друга.

Я сначала был поражен тем, как такая очевидная бессмыслица, такое очевидное
противоречие не уничтожит самую веру? Как могли оставаться люди верующие в
этом обмане?

И действительно, с общей точки зрения это непостижимо и неотразимо
доказывает, что всякая вера есть обман, и что все это суеверия, что и
доказывает царствующая теперь философии. Глядя с общей точки зрения, и я
неотразимо пришел к признанию того, что все веры - обманы людские, но я не
мог не остановиться на соображении о том, что самая глупость обмана,
очевидность его и вместе с тем то, что все-таки все человечество поддается
ему, что это самое показывает, что в основе этого обмана лежит что-то
необманчивое. Иначе все так глупо, что нельзя обманываться. Даже эта общая
всему человечеству, истинно живущему, поддача себя под обман заставила меня
признать важность того явления, которое служит причиной обмана. И
вследствие этого убеждения я стал разбирать учение христианское, служащее
основой обману всего христианского человечества.

Так выходит с общей точки зрения; но с личной точки зрения, с той,
вследствие которой каждый человек и я, для того чтобы жить, должен иметь
веру в смысл жизни и имеет эту веру,-это явление насилия в деле веры еще
более поразительно своей бессмыслицей.

В самом деле, как, зачем, кому может быть нужно, чтобы другой не только
верил, но и исповедывал бы свою веру так же, как я? Человек живет, стало
быть знает смысл жизни. Он установил свое отношение к Богу, он знает истину
истин, и я знаю истину истин. Выражение их может быть различно (сущность
должна быть одна и та же - мы оба люди). Как, зачем, что может меня
заставить требовать от кого бы то ни было, чтобы он выражал свою истину
непременно так, как я?

Заставить человека изменить свою веру я не могу ни насилием, ни хитростью,
ни обманом (ложные чудеса).

Вера есть его жизнь. Как же я могу отнять у него его веру и дать ему
другую? Это все равно, что вынуть из него сердце и вставить ему другое. Я
могу сделать это только тогда, когда вера и моя, и его -слова, а не то, чем
он живет, - нарост, а не сердце. Этого нельзя сделать и потому, что нельзя
обмануть или заставить верить человека в то, во что он не верит, и нельзя
потому, что тот, кто верит, - т. е. установил свои отношения с Богом и
потому знает, что вера есть отношение человека к Богу, - не может желать
установить отношения другого человека с Богом посредством насилия или
обмана. Это невозможно, но это делается, делалось везде и всегда; т.е.
делаться это не могло, потому что это невозможно, но делалось и делается
что-то такое, что очень похоже на это; делалось и делается то, что люди
навязывают другим подобие веры, и другие принимают это подобие веры, -
подобие веры, т.е. обман веры.

Вера не может себя навязывать и не может быть принимаема ради чего-нибудь:
насилия, обмана или выгоды; а потому это не вера, а обман веры. И этот-то
обман веры есть старое условие жизни человечества.

В чем же состоит этот обман и на чем он основан? Чем вызван для
обманывающих и чем держится для обманутых?

Не буду говорить о браманизме, буддизме, конфуцианстве, магометанстве, в
которых были те же явления, не потому, чтобы невозможно было и здесь найти
то же. Для каждого, читавшего об этих религиях, будет ясно, что то же
совершалось и в тех верах, что и в христианстве; но буду говорить
исключительно о христианстве, как о вере нам известной, нам нужной и
дорогой. В христианстве весь обман построен на фантастическом понятии
церкви, ни на чем не основанном и поражающем с начала изучения христианства
своей неожиданной и бесполезной бессмыслицей.

Из всех безбожных понятий и слов нет понятия и слова более безбожного, чем
понятие церкви. Нет понятия, породившего больше зла, нет понятия более
враждебного учению Христа, как понятие церкви.

В сущности, слово зкклезия значит собрание и больше ничего и так
употреблено в Евангелиях. В языках всех народов слово зкклезия означает дом
молитвы. Дальше этих значений, несмотря на 1500-летнее существование обмана
церкви, слово это не проникло ни в какой язык. По определениям, которые
дают этому слову те жрецы, которым нужен обман церкви, оно выходит не что
иное, как предисловие, говорящее: все, что я теперь буду говорить, все
истина, и если не поверишь, то я тебя сожгу, или прокляну и всячески обижу.
Понятие это есть софизм, нужный для некоторых диалектических целей, и
остается достоянием тех, которым оно нужно. В народе, не только в народе, а
в обществе и в среде образованных людей, несмотря на то, что этому учат в
катехизисах, понятия этого нет совсем.

Определение это (как ни совестно серьезно разбирать его, надо это сделать,
потому что столько людей так серьезно выдают его за что-то важное)
-определение это совершенно ложно. Когда говорят, что церковь есть собрание
истинно верующих, то, собственно, ничего не говорят (не говоря уж о
фантастических мертвых), потому что если я скажу, что капелла есть собрание
всех истинных музыкантов, то я ничего не сказал, если не сказал, что я
называю истинными музыкантами. По богословию же оказывается, что истинно
верующие - те, которые следуют учению церкви, т.е. находятся в церкви. Не
говоря уже о том, что истинных таких вер сотни, определение ничего не
говорит и, казалось бы, даже бесполезно, как определение капеллы собранием
истинных музыкантов; но тотчас же за этим виднеется конец ушка. Церковь
истинна и едина, и в ней пастыри и паства; и пастыри, Богом установленные,
учат этому истинному и единому учению, т.е. "Ей-Богу, все, что мы будем
говорить, все истинная правда". Больше ничего нет. Обман весь в этом, в
слове и понятии церкви. И смысл этого обмана только тот, что есть люди,
которые без памяти хочется учить других своей вере.

Для чего же им так хочется учить своей вере других людей? Если бы у них
была истинная вера, они бы знали, что вера есть смысл жизни, отношение с
Богом, устанавливаемое каждым человеком, и что потому нельзя учить вере, а
только обману веры. Но они хотят учить. Для чего? Самый простой ответ был
бы тот, что попу нужны лепешки и яйца, архиерею - дворец, кулебяка и
шелковая ряса. Но этот ответ недостаточен.

Таков, без сомнения, внутренний, психологический повод к обману, повод,
поддерживающий обман. Но как, разбирая, каким образом мог один человек
(палач) решиться убивать другого человека, против которого он не имеет
никакой злобы, было бы недостаточно сказать, что палач убивает потому, что
ему дают водки, калачи и красную рубаху, точно так же недостаточно сказать,
что киевский митрополит с монахами набивает соломой мешки, называя их
мощами угодников, только для того, чтобы иметь 30 тысяч дохода. И то, и
другое действие слишком ужасно и противно человеческой природе для того,
чтобы такое простое, грубое объяснение могло быть достаточно. Как палач,
так и митрополит, объясняя свой поступок, приведут целый ряд доказательств,
которых главная основа будет историческое предание. "Человека надо казнить.
Казнили с тех пор, как свет стоит. Не я, так другой. Я сделаю это, надеюсь,
с Божьей помощью, лучше, чем другой". Так же скажет митрополит: "Внешнее
богопочитание нужно. С тех пор, как свет стоит, почитали мощи угодников.
Пещерные мощи почитают, ходят сюда. Не я, так другой будет хозяйничать над
ними. Я, с Божьей помощью, надеюсь богоугоднее употребить эти деньги,
вырученные кощунственным обманом".

Чтобы понять обман веры, надо пойти к его началу и источнику. Мы говорим о
том, что знаем о христианстве. Обратясь к началу христианского учения, в
Евангелиях мы находим учение, прямо исключающее внешнее богопочитание,
осуждающее его и в особенности ясно, положительно отрицающее всякое
учительство. Но от времени Христа, приближаясь к нашему времени, мы находим
отклонение учения от этих основ, положенных Христом. Отклонение это
начинается со времен апостолов, особенно охотника до учительства Павла; и
чем дальше распространяется христианство, тем больше и больше оно
отклоняется и усваивает себе приемы того самого внешнего богопочитания и
учительства, отрицание которого так положительно выражено Христом. Но в
первые времена христианства понятие церкви употребляется только как
представление о всех тех разделяющих то верование, которое я считаю
истинным, - понятие совершенно верное, если оно не включает в себя
выражение верований словами, но всей жизнью, так как верование не может
быть выражено словами.

Употреблялось еще понятие истинной церкви, как довод против разногласящих,
но до царя Константина и Никейского собора церковь есть только понятие, со
времени же царя Константина и Никейского собора церковь становится делом, и
делом обмана. Начинается тот обман митрополитов с мощами, попов с
евхаристиею, Иверских, синодов и т.п., которые так поражают и ужасают нас и
не находят достаточного объяснения, по своему безобразию, в одной выгоде
этих лиц. Обман этот старый, и он начался не из одних выгод частных лиц.
Нет такого человека изверга, который бы решился это делать, если бы он был
первый и если бы не было других причин. Причинны, приведшие к этому, были
недобрые. "По плодам узнаете их". Начало было зло - ненависть, человеческая
гордость, вражда против Ария и других; и другое, еще большее зло -
соединение христиан с властью. Власть - Константин царь, по языческим
понятиям стоящий на высоте величия человеческого (их причитали к богам),
принимает христианство, подает пример всему народу, обращает народ и подает
руку помощи против еретиков и уставляет посредством вселенского собора
единую правую христианскую веру.

Христианская кафолическая вера установлена навсегда. Так естественно было
поддаться на этот обман, и до сих пор еще так верят в спасительность этого
события. А это было то событие, где большинство христиан отреклось от своей
веры; это были те росстани, где огромное большинство пошло с христианским
именем по языческой дороге и идет до сих пор. Карл Великий, Владимир
продолжают то же. И обман церкви идет до сих пор, обман, состоящий в том,
что принятие властью христианства нужно для тех, которые понимали букву, а
не дух христианства, потому что принятие христианства без отречения от
власти есть насмешка над христианством и извращение его.

Освящение власти государственной есть кощунство, есть погибель
христианства. Проживя 1500 лет под этим кощунственным союзом мнимого
христианства с государством, надо сделать большое усилие, чтобы забыть все
сложные софизмы, которыми 1500 лет, везде в угоду власти, изуродовав все
учение Христа, чтобы оно могло ужиться с государством, пытались объяснить
святость, законность государства и возможность его быть христианским. В
сущности же слова "христианское государство" есть то же, что слова: теплый,
горячий лед. Или нет государства, или нет христианства.

Для того, чтобы ясно понять это, надо забыть все те фантазии, в которых мы
старательно воспитываемся, и прямо спрашивать о значении тех наук
исторических и юридических, которым все учат. Основ эти науки не имеют
никаких. Все эти науки не что иное, как апология насилия.

Пропустив истории персов, мидян и т.д., возьмем историю того государства,
которое первое составило союз с христианством.

Было разбойничье гнездо в Риме; оно разрослось грабительством, насилием,
убийством; оно завладело народами. Разбойники и потомки их, с атаманами,
которых называли то Кесарем, то Августом, во главе, - грабили и мучили
народы для удовлетворения своих похотей. Один из наследников этих
разбойничьих атаманов, Константин, начитавшись книг и пресытившись похотной
жизнью, предпочел некоторые догматы христианства прежним верованиям.
Принесению людских жертв он предпочел обедню, почитанию Аполлона, Венеры и
Зевса он предпочел единого Бога с сыном Христом и велел ввести эту веру
между теми, которых он держал под своей властью.

"Цари властвуют над народами, между вами да не будет так. Не убей, не
прелюбодействуй, не имей богатств, не суди, не присуждай. Терпи зло". Всего
этого никто не сказал ему. "А ты хочешь называться христианином и
продолжать быть атаманом разбойников, бить, жечь воевать, блудить, казнить,
роскошествовать? Можно".

И они устроили ему христианство. И устроили очень покойно, даже так, что и
нельзя было ожидать. Они предвидели, что, прочтя Евангелие, он может
хватиться, что там требуется все это, т.е. жизнь христианская, кроме
построения храмов и хождения в них. Они предвидели это и внимательно
устроили ему такое христианство, что он мог, не стесняясь, жить по-старому,
по-язычески. С одной стороны - Христос, сын Бога, затем только и приходил,
чтобы его и всех искупить. Оттого, что Христос умер, Константин может жить,
как хочет. А этого мало - можно покаяться и проглотить кусочек хлебца с
вином, это будет спасенье, и все простится. Мало того, - они еще его власть
разбойничью освятили и сказали, что она от Бога, и помазали его маслом.
Зато и он им устроил, как они хотели - собрание попов, и велел сказать,
какое должно быть отношение каждого человека к Богу, и каждому человеку
велел так повторять.

И все стали довольны, и вот 1500 лет эта самая вера живет на свете, и
другие разбойничьи атаманы ввели ее, и все они помазаны, и все, все от
Бога. Если какой злодей пограбит всех, побьет много народа, его они помажут
- он от Бога. У нас мужеубийца, блудница была от Бога, у французов -
Наполеон. А попы, зато - не только уж от Бога, но почти сами боги, потому
что в них сидит дух святой. И в папе, и в нашем синоде с его
командирами-чиновниками.

И как какой помазанник, т.е. атаман разбойников, захочет побить чужой и
свой народ, - сейчас ему сделают святой воды, покропят, крест возьмут (тот
крест, на котором умер нищий Христос за то, что он отрицал этих самых
разбойников) и благословят побить, повесить, голову отрубить.

И все бы хорошо, да не умели и тут согласиться и стали помазанники друг
друга называть разбойниками (то, что они и есть), и стали попы друг друга
называть обманщиками (то, что они и есть); а народ стал прислушиваться и
перестал верить и в помазанников, и в хранителей св. духа, а выучился у них
же называть их, как следует и как они сами себя называют, т.е. разбойниками
и обманщиками.

Но о разбойниках только пришлось к слову, потому что они развратили
обманщиков. Речь же об обманщиках, мнимых христианах. Такими они сделались
от соединения с разбойниками. И не могло быть иначе. Они сошли с дороги с
той первой минуты, как освятили первого царя и уверили его, что он своим
насилием может помочь вере, - вере о смирении, самоотвержении и терпении
обид. Вся история настоящей церкви, не фантастической, т.е. история
иерархии под властью царей есть ряд тщетных попыток этой несчастной
иерархии сохранить истину учения, проповедуя ее ложью и на деле отступая от
нее. Значение иерархии основано только на учении, которому она хочет учить.
Учение говорит о смирении, самоотречении, любви, нищете; но учение
проповедуется насилием и злом.

Для того, чтобы иерархии было чему учить, чтобы были ученики, нужно не
отрекаться от учения, но для того, чтобы очистить себя и свою незаконную
связь с властью, нужно всякими соображениями скрыть сущность учения. А для
этого нужно перенести центр тяжести учения не на сущность учения, а на
внешнюю сторону его. И это самое делает иерархия.

Так вот: источник того обмана веры, который проповедуется церковью,
источник его есть соединение иерархии, под именем церкви, с властью -
насилием. Источник же того, что люди хотят научить других людей вере, в
том, что истинная вера обличает их самих и им нужно вместо истинной веры
подставить свою вымышленную, которая бы их оправдывала.

Истинная вера везде может быть, только не там, где она явно насилующая, -
не в государственной вере. Истинная вера может быть во всех так называемых
расколах, ересях, но наверное не может быть только там, где она соединилась
с государством. Странно сказать, но название "православная, католическая,
протестантская" вера, как эти слова установились в обыкновенной речи,
значат не что иное, как вера, соединенная с властью, т.е. государственная
вера и потому ложная.

Понятие церкви, т.е. единомыслия многих, большинства, и вместе с тем
близость к источнику учения в первые два века христианства, был только один
из плохих внешних доводов. Павел говорил: "Я знаю от самого Христа". Другой
говорил: "Я знаю от Луки". И все говорили: мы думаем верно, и
доказательство того, что мы верно думаем, то, что нас большое собрание,
зкклезия, церковь. Но только с собора в Никее, устроенного царем, начался -
для части исповедующих одно и то же учение - прямой и осязательный обман.
"Изволися нам и св. духу", - стали говорить тогда. Понятие церкви стало уже
не только плохой аргумент, а стало для некоторых власть. Оно соединилось с
властью и стало действовать, как власть. И все то, что соединилось с
властью и подпало ей, перестало быт верой, а стало обманом.

Чему учит христианство, понимая его как учение какой бы то ни было церкви
или всех церквей?

Как хотите разбирайте, смешивая или подразделяя, но тотчас же все учение
христианское распадется на два резкие отдела: учение о догматах, начиная с
божественности сына, духа, отношения этих лиц, до евхаристии с вином или
без вина, пресного или кислого хлеба, - в на нравственное учение смирения,
нестяжательности, чистота телесной, семейной, неосуждения и освобождения от
неволи уз, миролюбия. Как ни старались учители церкви смешать эти две
стороны учения, они никогда не смешивались, и как масло от воды, всегда
были врозь - каплями большими и малнми.

Различие этих двух сторон учения ясно для каждого, и каждый может
проследить плоды той и другой стороны учения в жизни народов, и по этим
плодам может заключить о том, какая сторона более важна и, если можно
сказать, более истинна, то какая более истинна? Посмотришь на историю
христианства с этой стороны - и ужас нападет на тебя. Без исключения с
самого начала и до самого конца, до нас, куда ни посмотришь, на какой ни
взглянешь догмат, хоть с самого начала - догмат божественности Христа - и
до сложения перстов, до причастия с вином или без вина, - плоды всех этих
умственных трудов на разъяснение догматов: злоба, ненависть, казни,
изгнания, побоища жен и детей, костры, пытки. Посмотришь на другую сторону
- нравственного учения, от удаления в пустыню для общения с Богом до обычая
подавать калачи в острог, и плоды этого - все наши понятия добра, все то
радостное, утешительное, служащее нам светочем в истории.

Заблуждаться тем, перед глазами которых не выразились ясно еще плоды того и
другого, можно было, и нельзя было не заблуждаться. Можно было заблуждаться
и тем, которые искренно вовлечены были в эти споры о догматах, не заметив
того, что они этими догматами служат дьяволу, а не Богу, не заметив того,
что Христос прямо говорил, что он пришел разрушить все догматы; можно было
заблуждаться и тем, которые, унаследовав предания важности этих догматов,
получили такое превратное воспитание умственное, что не могут видеть своей
ошибки; можно и тем темным людям, для которых догматы эти не представляют
ничего, кроме слов или фантастических представлений, но нам, для которых
открыт первый смысл Евангелия, отрицающего всякие догматы, нам, имеющим
перед глазами плоды в истории этих догматов, нам нельзя уж ошибаться.
История для нас - поверка истинности учения, поверка даже механическая.

Догмат непорочного зачатия богородицы - нужен он или нет? Что от него
произошло? Злоба, ругательства, насмешки. А польза была? Никакой. Учение о
том, что не надо казнить блудницу, нужно или нет? Что от него произошло?
Тысячи и тысячи раз люди были смягчены этим напоминанием.

Другое: в догматах каких бы то ни было все согласны? - Нет. - В том, чтобы
просящему дать? - Все.

И вот первое - догматы, в чем никто не согласен, что никому не нужно, что
губит людей, это-то иерархия выдавала и выдает за веру; а второе, то, в чем
все согласны, что всем нужно и что спасает людей, этого, хотя и не смела
отрицать иерархия, но не смела и выставлять, как учение. ибо это учение
отрицало ее самое.



                               Л.Н.Толстой -
                                Л.Н.ТОЛСТОЙ


                                 ДВЕ ВОЙНЫ



В христианском мире идут в настоящее время две войны. Правда, одна уже
кончилась, другая еще не кончилась, но шли они обе в одно и то же время и
противоположность между ними была поразительна. Одна, теперь уже
кончившаяся, была старая, тщеславная, глупая и жестокая, несвоевременная,
отсталая, языческая война, - испанско-американская, которая убийством одних
людей решала вопрос о том, как и кем должны управляться другие люди. Другая
война, продолжающаяся еще теперь и имеющая кончиться только тоща, когда
кончатся все войны, - это новая, самоотверженная, основанная на одной любви
и разуме, святая война, - война против войны, которую уже давно (как это
выразил В. Гюго на одном из конгрессов) объявила лучшая, передовая часть
христианского человечества другой, грубой и дикой части этого же
человечества и которую с особенной силой и успехом ведет в последнее время
горсть людей - христиан, кавказских духоборов, против могущественного
русского правительства.

Я на днях получил письмо из Колорадо от какого-то господина Джесси
Глодвина, который просит меня прислать ему: "...несколько слов или мыслей,
выражающих мои чувства по отношению благородного дела американской нации и
героизма ее солдат и моряков". Господин этот, вместе с огромным
большинством американского народа, вполне уверен, что дело американцев,
состоящее в том, что они побили несколько тысяч почти безоружных (в
сравнении с вооружением американцев испанцы били почти безоружны) людей,
есть несомненно благородное дело, noble work, и что те люди, которые, побив
большое количество своих ближних, большею частью остались живы и здоровы и
устроили себе выгодное положение, - герои.

Испано-американская война, не говоря о тех ужасах, которые совершали
испанцы на Кубе и которые послужили предлогом войны, сама
испанско-американская война похожа вот на что:

Выживший из сил и ума старик, воспитанный в преданиях ложной чести,
вызывает для разрешения возникшего между ним и молодым человеком
недоразумения на кулачный бой этого молодого, находящегося в полном
обладании своих сил человека; и молодой человек по своему прошедшему, по
тому, что он не раз сам высказывал, долженствующий стоять неизмеримо выше
такого решения вопроса, принимает вызов с зажатым кастетом в кулаке,
набрасывается на выжившего из ума и сил старика, выбивает ему зубы, ломает
ребра и потом с восторгом рассказывает свои подвиги огромной публике таких
же молодых людей, которая радуется и хвалит героя, изувечившего старика.

Такова одна война, занимавшая все умы христианского мира. Про другую войну
никто не говорит; про нее почти никто и не знает. Другая война - это вот
какая.

Все государства, обманывая людей, говорят: вы все, управляемые мною,
находитесь в опасности быть завоеванными другими народами, я блюду ваше
благополучие и безопасность и потому требую, чтобы вы отдавали мне ежегодно
миллионы рублей, плоды ваших трудов, которые я буду употреблять на ружья,
пушки, порох, корабли для вашей защиты; кроме того, требую, чтобы и сами вы
шли в устроенные мною организации, где из вас будут делать неразумные
частицы одной огромной машины - армии, управляемой мною. Находясь в этой
армии, вы перестанете быть людьми и иметь свою волю, а будете делать все,
что я хочу. Хочу же я прежде всего властвовать; средство же для
властвования, употребляемое мною, есть убийство, и потому я буду обучать
вас убийству.

И несмотря на очевидную нелепость утверждения того, что люди находятся в
опасности от нападения правительств других государств, которые утверждают,
что они, несмотря на все желание мира, находятся в той же опасности,
несмотря на унизительность того рабства, которому люди подвергаются,
поступая в армию, несмотря на жестокость того дела, к которому они
призываются, люди поддаются обману, отдают свои деньги на свое же
порабощение и сами порабощают друг друга.

И вот являются люди, которые говорят:

То, что вы говорите об угрожающей нам опасности и о вашей заботе
предохранить нас от нее, есть обман. Государства все уверяют, что хотят
мира, и вместе с тем все вооружаются друг против друга. Кроме того, по тому
закону, который вы признаете, все люди - братья и нет никакой разницы
принадлежать тому или иному государству, а потому и нападения на вас других
государств, которыми вы нас пугаете, для нас не страшны и не имеют никакого
значения. Главное же то, что по тому закону, который нам дан Богом и
который признаете и вы, требующие от нас участия в убийстве, явно запрещено
не только убийство, но и всякое насилие, и потому мы не можем и не будем
участвовать в ваших приготовлениях к убийствам, не будем давать на это
денег и не пойдем в вами устроенные сборища, где извращают разум и совесть
людей, превращая их в орудия насилия, покорные всякому злому человеку,
взявшему в руки это орудие.

В этом состоит другая война, давно уже ведомая лучшими людьми мира с
представителями грубой силы и в последнее время разгоревшаяся с особенной
силой между духоборами и русским государством. Русское государство
выставило против духоборов все те орудия, которыми оно может бороться.
Орудия эти: полицейские меры арестов, непозволения выезда из места
жительства, запрещение общения друг с другом, перехватывание писем,
шпионство, запрещение печатания в газетах сведений о всем, касающемся
духоборов, клевета на них, печатаемая в журналах, подкупы, сечения, тюрьмы,
ссылки, разорение семей. Духоборы же с своей стороны выставили свое
единственное религиозное орудие: кроткую разумность и терпеливую твердость,
и говорят: не должно повиноваться людям больше, чем Богу, и что бы вы с
нами ни делали, мы не можем и не будем повиноваться вам.

Восхваляют испанских и американских героев той дикой войны, которые, желая
отличиться перед людьми, получить награду и славу, убили очень много людей
или сами умерли в процессе убийства своих ближних. Но никто не говорит и не
знает даже про тех героев войны против войны, которые, никем не видимы и не
слышимы, умирали и умирают под розгами или в вонючих карцерах, или в
тяжелом изгнании, и все-таки до последнего издыхания остаются верными добру
и истине.

Я знаю десятки этих мучеников уже умерших и сотни таких же, которые,
разбросанные по всему миру, продолжают это мученическое исповедание истины.

Я знаю Дрожжина, учителя-крестьянина, который до смерти был замучен в
дисциплинарном батальоне; знаю другого - Изюмченко, товарища Дрожжина,
выдержанного в дисциплинарном батальоне и потом сосланного на край света;
знаю Ольховика, крестьянина, отказавшегося от военной службы, за это
приговоренного в дисциплинарный батальон и на пароходе обратившего
конвойного солдата Середу. Середа, поняв то, что сказал Ольховик о грехе
военной службы, пришел к начальству и сказал, как говорили это древние
мученики: "Не хочу быть с мучителями, присоедините меня к мученикам", и его
стали мучить, послали в дисциплинарный батальон, а потом в Якутскую
область. Знаю я десятки духоборов, из которых многие умерли, ослепли и
все-таки не покоряются требованиям, противным закону Бога.

На днях я читал письмо о молодом духоборе, который один, без товарищей
послан в полк, стоящий в Самарканде. Опять те же требования со стороны
начальства и те же простые неотразимые ответы: "Не могу делать того, что
противно моей вере в Бога". - "Мы тебя замучаем". - '"Это ваше дело. Вы
делайте свое, а я буду делать свое".

И этот двадцатилетний мальчик, заброшенный один в чужой край, среди
враждебных ему людей, сильных, богатых, образованных, направляющих все свои
силы на то, чтобы покорить его, не покоряется и делает свое великое дело.

Говорят: "Это напрасные жертвы. Люди эти погибнут, а устройство жизни
останется то же". Так же, я думаю, говорили люди и о напрасности жертвы
Христа, да и всех мучеников за истину. Люди нашего времени, особенно
ученные, так огрубели, что не понимают, не могут даже по грубости своей
понимать значения и действия духовной силы. Заряд в 250 пудов динамита,
пущенный в толпу живых людей, - это они понимают и видят в этом силу; но
мысль, истина, получившая осуществление, проведенная в жизни до
мученичества, ставшая доступной миллионам, - это, по их понятию, не сила,
потому что она не трещит и не видно сломанных костей и луж крови. Ученые
(правда, плохие ученые) все силы эрудиции употребляют на то, чтобы
доказать, что человечество живет, как стадо, руководимое только
экономическими условиями, и что разум дан ему только для забавы; но
правительства знают, что движет миром, и потому безошибочно по инстинкту
самосохранения ревнивее всего относятся к проявлению духовных сил, от
которых зависит их существование или погибель. Оттого-то все силы русского
правительства были направлены и еще направлены на то, чтобы обезвредить
духоборов, изолировать их, выслать их за границу.

Но, несмотря на все усилия, борьба духоборов открыла глаза миллионам.

Я знаю сотни людей, старых и молодых военных, которые благодаря гонениям
против кротких, трудолюбивых духоборов усомнились в законности своей
деятельности; знаю людей, которые в первый раз задумались над жизнью и
значением христианства, увидав и услыхав про жизнь этих людей, про гонения,
которым они подверглись.

И правительство, управляющее миллионами людей, знает это и чувствует, что
оно поражено в самое сердце.

Такова другая война, ведущаяся в наше время, и таковы последствия ее. И
последствия ее важны не для одного русского правительства. Всякое
правительство, основанное на войске и на насилии, точно так же поражено
этим оружием. Христос сказал: "Я победил мир". И он действительно победил
мир, если только люди поверят в силу данного им этого оружия.

Оружие это есть следование каждым человеком своему разуму и своей совести.

Ведь это так просто, так несомненно и обязательно для каждого человека. "Вы
хотите сделать меня участником убийства. Вы требуете от меня денег для
приготовления орудий убийства и хотите, чтобы я сам участвовал в
организованном сборище убийц, - говорит разумный человек, не продавший и не
затемнивший свою совесть. - Но я исповедую тот самый закон, который
исповедуете и вы и в котором давным-давно запрещено не только убийство, но
и всякая вражда, и потому не могу повиноваться вам".

И вот это-то средство, и такое простое, одно и побеждает мир.

Ясная Поляна. 15 августа 1898 г



                    Л.Н.Толстой - БЕССМЫСЛЕННЫЕ МЕЧТАНИЯ

                                Л.Н.ТОЛСТОЙ


                           БЕССМЫСЛЕННЫЕ МЕЧТАНИЯ



17 января нынешнего 1895 г. русские представители дворянства и земства всех
70 с чем-то губерний и областей России собрались в Петербурге для
поздравления нового, вступившего на место своего умершего отца, молодого
русского императора.

За несколько месяцев до выезда представителей во всех губерниях России в
продолжение нескольких месяцев шли усиленные работы приготовлений для этого
поздравления: собирались экстренные собрания, предлагали, избирали,
интриговали; придумывали форму верноподданнических адресов, спорили,
придумывали подарки для подношения, опять спорили, собирали деньги,
заказывали, избирали счастливцев, которые должны были ехать и иметь счастье
лично передать адресы и подарки; и, наконец, люди ехали иногда по несколько
тысяч верст со всех концов России с подарками, новыми мундирами,
заготовленными речами и радостными ожиданиями увидать царя, царицу и
говорить с ними.

И вот все приехали, собрались, доложились, явились к министрам тому и
другому, подверглись всем мытарствам, через которые проводили их, наконец
дождались торжественного дня и явились во дворец со своими подарками.
Разные курьеры, гофмейстеры, фурьеры, церемониймейстеры, камер-лакеи,
адъютанты и т.п. захватили их, водили, проводили, устанавливали, и,
наконец, наступила торжественная минута, и все эти сотни, большей частью
старые, семейные, седые, почитаемые в своей среде люди замерли в ожидании.

И вот отворилась дверь, вошел маленький, молодой человек в мундире и начал
говорить, глядя в шапку, которую он держал перед собой и в которой у него
была написана та речь, которую он хотел сказать. Речь заключалась в
следующем.

"Я рад видеть представителей всех сословий, съехавшихся для заявления
верноподданнических чувств. Верю искренности этих чувств, искони присущих
каждому русскому. Но мне известно, что в последнее время слышались в
некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными
мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего
управления. Путь все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному,
буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял
его мой незабвенный покойный родитель". Когда молодой царь дошел до того
места речи, в котором он хотел выразить мысль о том, что он желает делать
все по-своему и не хочет, чтобы никто не только не руководил им, но даже не
давал советов, чувствуя, вероятно, в глубине души, что и мысль эта дурная и
что форма, в которой она выражена, неприлична, он смешался и, чтобы скрыть
свой конфуз, стал кричать визгливым, озлобленным голосом.

Что же такое было? За что такое оскорбление всех этих добродушных людей?

А было то, что в нескольких губерниях: Тверской, главное Тверской,
Тульской, Уфимской, еще какой-то земцы в своих адресах, исполненных всякой
бессмысленной лжи и лести, намекали в самых темных и неопределенных словах
о том, что хорошо бы земству быть тем, чем оно по своему смыслу должно быть
и для чего оно было учреждено, т.е. чтобы иметь право доводить до сведения
царя о своих нуждах. На эти-то намеки старых, умных, опытных людей,
желавших сделать для царя возможным какое-нибудь разумное управление
государством, потому что, не зная, как живут люди, что им нужно, нельзя
управлять людьми, - на эти-то слова молодой царь, ничего не понимающий ни в
управлении, ни в жизни, ответил, что это - бессмысленные мечтания.

Когда речь кончилась, наступило молчание. Но придворные прервали его
криками "ура", и почти все присутствующие закричали тоже "ура".

После этого все представители поехали в собор и там служили молебен
благодарственный. Некоторые из бывших тут говорят, что они не кричали "ура"
и не ездили в собор; но если и были таковые, то их было мало, и не
кричавшие "ура" и не ездившие в собор не заявили этого публично; так что не
несправедливо сказать, что все или огромное большинство представителей
радостно приветствовали ругательную речь царя и ездили в собор служить
благодарственный молебен за то, что царь удостоил их за их поздравления и
подарки назвать глупыми мальчишками.

Прошло 4 месяца, и ни царь не нашел нужным отречься от своих слов, ни
общество не выразило своего осуждения его поступка (кроме одного анонимного
письма). И как будто всеми решено, что так и должно быть. И депутации
продолжают ездить и подличать, и царь так же принимает их подлости, как
должное. Мало того, что все вошло в прежнее положение, все вступило в
положение гораздо худшее, чем прежде. Необдуманный, дерзкий, мальчишеский
поступок молодого царя стал совершившимся фактом; общество, все русское
общество проглотило оскорбление, и оскорбивший получил право думать (если
он и не думает, то чувствует), что общество этого самого и стоит, что так и
надо с ним обращаться, и теперь он может попробовать еще высшую меру
дерзости и оскорбления и унижения общества.

Эпизод 17-го января был одним из тех моментов, когда две стороны,
вступающие в борьбу между собою, примеряются друг к другу, и между ними
устанавливаются новые отношения. Сильный рабочий человек встречает в дверях
слабого мальчишку, барчука. Каждый имеет такое же право пройти первым, но
вот нахальный мальчишка, барчук, отталкивает в грудь входящего рабочего и
дерзко кричит: "Долой с дороги, дрянь этакая!"

Момент этот решающий: отведет ли рабочий спокойно руку мальчика, пройдет
впереди его и тихо скажет: "Нехорошо так, миленькой, делать, я постарше
тебе, и ты вперед так не делай". Или покорится, уступит дорогу и снимет
шапку и извинится.

От этого момента зависят дальнейшие отношения этих людей и нравственное
душевное состояние их. В первом случае мальчик опомнится, станет умнее и
добрее, а рабочий свободнее и мужественнее; во втором случае нахальный
мальчик сделается еще нахальнее и рабочий еще покорнее.

То же столкновение произошло между русским обществом и царем, и благодаря
своей необдуманности молодой царь сделал ход, оказавшийся очень выгодным
для него и невыгодном для русского общества. Русское общество проглотило
оскорбление, и столкновение разрешилось в пользу царя. Теперь он должен
стать еще дерзновеннее и будет совершенно прав, если он еще больше будет
презирать русское общество; русское же общество, сделав этот шаг, неизбежно
сделает и следующие шаги в том же направлении и станет еще покорнее и
подлее. Так оно и сделалось. Прошло 4 месяца, и не только не появилось
протеста, но все с великим успехом готовятся к приему царя в Москве, к
коронации и новым подаркам икон и всяких глупостей, и в газетах восхваляли
мужество царя, отстоявшего святыню русского народа - самодержавие. Нашелся
даже такой сочинитель, который упрекает царя за то, что он слишком мягко
отозвался на неслыханную дерзость людей, решившихся намекнуть н! а то, что
для того, чтобы управлять людьми, надо знать, как они живут и что им нужно;
и что надо было сказать: не "бессмысленные мечтания", а надо было
разразиться громом на тех, которые посмели посягнуть на самодержавие -
святыню русского народа.

В газетах иностранных ('"Times", "Daily News" и др.) были статьи о том, что
для всякого другого народа, кроме русского, такая речь государя была бы
оскорбительна, но нам, англичанам, судить об этом с своей точки зрения
нельзя: русские любят это и им нужно это.

Прошло 4 месяца, и в известных, так называемых высших кругах русского
общества установилось мнение, что молодой царь поступил прекрасно, так, как
должно было поступить. "Молодец Ники, - говорят про него его бесчисленные
кузены, - молодец Ники, так их и надо".

И течение жизни и управление пошло не только по-старому, но хуже, чем
по-старому; те же ссылки без суда; те же отнятия детей у родителей; те же
виселицы, каторги, казни; та же нелепая до комизма цензура, запрещающая
все, что вздумается цензору или его начальнику; те же одурение и
развращение народа.

Положение дел ведь такое: существует огромное государство с населением
свыше 100 миллионов людей, и государство это управляемо одним человеком. И
человек этот назначается случайно, не то что избирается из самых лучших и
опытных людей наиболее опытный и способный управлять, а назначается тот,
который прежде родился того человека, который прежде управлял государством.
А так как тот, который прежде управлял государством, тоже назначался
случайно по первородству, точно так же, как и его предшественник, - и
только родоначальник их всех был властителем, потому что достиг власти или
избранием, или выдающимися дарованиями, или, как это бывало большей частью,
тем, что не останавливался ни перед какими обманами и злодеяниями, - то
выходит, что становится управителем 100-миллионного народа не человек,
способный к этому, а внук ! или потомок того человека, который выдающимися
способностями или злодеяниями, или и тем и другим вместе, как это чаще
всего бывало, достиг власти, - хотя бы этот потомок не имел ни малейших
способностей управлять, а был бы самым глупым и дрянным человеком.
Положение это, если прямо посмотреть на него, представляется действительно
бессмысленным мечтанием.

Ни один разумный человек не сядет в экипаж, если не знает, что кучер умеет
править, и в поезд железной дороги, если машинист не умеет ездить, а только
сын кучера или машиниста, который когда-то, по мнению некоторых, умел
ездить; и тем менее не поедет в море на пароходе с капитаном, права
которого на управление кораблем состоят только в том, что он - внучатный
племянник человека, который когда-то управлял кораблем. Ни один разумный
человек не вверит себя и свою семью в руки таких кучеров, машинистов,
капитанов, а все мы живем в государстве, которое управляется, и
неограниченно, такими сыновьями и внучатными племянниками не только не
хороших правителей, но на деле показавших свою неспособность к управлению
людей. Положение это действительно совершенно бессмысленно и может быть
оправдываемо только тем, что было время, когда люди верили, что эти
властители суть какие-то особенные, сверхъестественные и! ли избранные
Богом помазанные существа, которым нельзя не повиноваться. Но в наше время,
- когда уже никто не верит в сверхъестественное призвание этих людей к
власти, никто не верит в святость помазания и наследственности, когда
история уже показала людям, как свергали, прогоняли, казнили этих
помазанников, - положение это не имеет никаких оправданий, кроме того, что
если предполагать, что верховная власть необходима, то наследственность
такой власти избавляет государство от интриг, смут, междоусобий даже,
которые неизбежны при другом роде избрания верховного властителя, и что
смуты и интриги обойдутся народу дороже и тяжелее, чем неспособность,
развращенность, жестокость управителей по наследству, если неспособность их
будет восполняться участием представителей народа, а развращенность и
жестокость их будет держаться в пределах ограничениями, поставленными их
власти.

И вот на желания этих-то самых - нераздельных с наследственностью власти -
участия в делах правительства и ограничения власти (хотя эти желания и были
скрыты под толстым слоем самой грубой лести), на эти-то желания молодой
царь с решительностью и дерзостью ответил: "Не хочу, не позволю. Я сам".

Эпизод 17-го января напоминает то, что часто случается с детьми. Ребенок
начинает делать какое-нибудь непосильное ему дело. Старшие хотят помочь
ему, сделать за него то, что он не в силах сделать, но ребенок
капризничает, кричит визгливым голосом: "Я сам, сам" - и начинает делать; и
тогда, если никто не помогает ему, то очень скоро ребенок образумливается,
потому что или обжигается, или падает в воду, или расшибает себе нос и
начинает плакать. И такое предоставление ребенку делать самому то, что он
хочет делать, бывает, если не опасно, то поучительно для него. Но беда в
том, что при ребенке таком всегда бывают льстивые няньки, прислужницы,
которые водят руками ребенка и делают за него то, что он хочет сам сделать,
и он радуется, воображая, что он сделал сам, - и сам не научается и другим
часто делает вред.

То же бывает и с правителями. Если бы они действительно управляли сами, то
управление их продолжалось бы недолго, они сейчас же бы наделали таких
явных глупостей, что погубили бы других и себя, и царство их тотчас
кончилось бы, что и было бы очень полезно для всех. Но беда в том, что как
у капризных детей есть няньки, делающие за них то, что они воображают сами
делать, так и у царей всегда есть такие няньки - министры, начальники,
дорожащие своими местами и властью, и знающие, что они пользуются ими
только до тех пор, пока царь считается неограниченным.

Считается и предполагается, что правит делами государства царь; но ведь это
только считается и предполагается: править делами государства один царь не
может, потому что дела эти слишком сложны, он может только сделать все то,
что ему вздумается по отношению тех дел, которые дойдут до него, и может
назначать себе помощниками тех, кого ему вздумается; а править делами он не
может потому, что это совершенно невозможно для одного человека. Правят
действительно: министры, члены разных советов, директоры и всякого рода
начальники. Попадают же в эти министры и начальники люди никак не по
достоинствам, а по проискам, интригам, большей частью женским, по связям,
родству, угодливости и случайности. Льстецы и лгуны, пишущие статьи о
святыне самодержавия, о том, что эта форма (форма самая древняя, бывшая у
всех народов) есть особенно священное достояние русского народа, и что
править народом царь должен неограниченно, но, к сож! алению, никто из них
не объясняет, как должно действовать самодержавие, как именно должен и
может править царь сам, один своим народом. В прежнее время, когда
славянофилы проповедовали самодержавие, то они проповедовали его
нераздельно с земским собором, и тогда, как ни наивны были мечтания
славянофилов (сделавших много зла), понятно было, как должен был управлять
самодержавный царь, узнавший от соборов нужды и волю народа. Но как может
управлять теперь царь без соборов? Как кокандский хан? Да это нельзя,
потому что в кокандском ханстве все дела можно было рассмотреть в одно
утро, а в России в наше время для того, чтобы управлять государством, нужны
десять тысяч ежедневных решений. Кто же поставляет эти решения? Чиновники.
Кто же эти чиновники? Это люди, для достижения своих личных целей
пролезающие во власть и руководимые только тем, чтобы им получать побольше
денег. В последнее время люди эти до такой степени у нас в России пали в
нравственном и умственном значении, что е! сли они прямо не воруют, как
воровали те, которых обличили и прогнали, - они даже не умеют притвориться,
что преследуют какие-нибудь общие государственные интересы, они только
стараются как можно дольше получать свои жалованья, квартирные, разъездные.
Так что управляет государством не самодержавная власть, - какое-то
особенное, священное лицо, мудрое, неподкупное, почитаемое народом, - а
управляет в действительности стая жадных, пронырливых, безнравственных
чиновников, пристроившихся к молодому, ничего не понимающему и не могущему
понимать молодому мальчику, которому наговорили, что он может прекрасно
управлять сам один. И он смело отклоняет всякое участие в управлении
представителей народа и говорит: "Нет, я сам".

Так что выходит, что управляемы мы не только не волей народа, не только не
самодержавным царем, стоящим выше всех интриг и личных желаний, как хотят
представить нам царя настоящие славянофилы, - но управляемы мы несколькими
десятками самых безнравственных, хитрых, корыстных людей, не имеющих за
себя ни, как прежде, родовитости, ни даже образования и ума, как тому
свидетельствуют разные Дурново, Кривошеины, Деляновы и т.п., а управляемы
теми, которые одаренны теми способностями посредственности и низости, при
которых только, как это верно определил Бомарше, можно достигнуть высших
мест власти: Меdiocre еt гаmpant, еt оn раrvient а tоut (Будь
посредственным и раболепным и достигнешь всего). Можно подчиняться и
повиноваться одному человеку, поставленному своим рождением в особенное
положение, но оскорбительно и унизительно повиноваться и подчиняться людям,
нашим сверстникам, на наших глазах разными подлостями и гадостями вылезшим
на высшие места и захватившим власть. Можно было скрепя сердце подчиняться
Иоанну Грозному и Петру Третьему, но подчиняться и исполнять волю Малюты
Скуратова и немецких капралов, любимцев Петра III - обидно.

В делах, нарушающих волю Бога, - в делах, противных этой воле, я не могу
подчиняться и повиноваться никому; но в делах, не нарушающих волю Бога, я
готов подчиняться и повиноваться царю, какой бы он ни был. Он не сам стал
на свое место. Его поставили на это место законы страны, составленные или
одобренные нашими предками. Но зачем же я буду подчиняться людям, заведомо
подлым или глупым, или и то и другое вместе, которые 30-летней подлостью
пролезли во власть и предписывают мне законы и образ действий? Мне говорят,
что по высочайшему повелению мне предписано [не] издавать таких-то
сочинений, не собираться на молитву, не учить моих детей, как я считаю
хорошим, а по таким-то началам и книгам, которые определяет г-н
Победоносцев; мне говорят, что по высочайшему повелению я должен отдавать
подати на постройку броненосцев, должен отдать своих детей или имение тому
и тому-то, или самому перестать жить, где я хочу, а жить в назначенном мне
месте. Все это еще можно было бы перенести, если бы это точно било
повеление царя; но ведь я знаю, что высочайшее повеление тут только слова,
что делается это вовсе не тем царем, который номинально управляет нами, а
делается это г-ном Победоносцевым, Рихтером, Муравьевым и т.п., которых
прошедшее я знаю давно, и так знаю, что я не желаю иметь с ними ничего
общего. И этим-то людям я должен повиноваться и отдать им все, что есть у
меня дорогого в жизни.

Но и это бы можно было перенести, если бы дело шло только об унижении
своем. Но, к сожалению, дело не в одном этом. Царствовать и управлять
народом нельзя без того, чтобы не развращать, не одурять народ и не
развращать и не одурять его тем в большей степени, чем несовершеннее образ
правления, чем меньше управители выражают собою волю народа. А так как у
нас самое бессмысленное и далекое от выражения воли народа правление, то
при нашем управлении необходимо самое большое напряжение деятельности для
одурения и развращения народа. И вот это одурение и развращение народа,
совершающееся в таких огромных размерах в России, и не должны переносить
люди, видящие средства этого одурения и развращения и последствия его.



1891


                        Л. Н. Толстой - О социализме

                                Л.Н.Толстой
                                О социализме



Вы желаете, чтобы я написал для вашей книги статью, касающуюся социальных и
экономических вопросов, т.е. о том, в какую, по моему мнению, наилучшую с
экономической точки зрения форму я желал бы, чтобы сложилось или должно
сложиться современное общество. Желания вашего я никак не могу исполнить,
во-первых, потому, что не знаю, не могу знать и думаю, что никто не может
знать ни тех законов, по которым изменяется экономическая жизнь народов, ни
той наилучшей формы экономической жизни, в какую должно сложиться
современное общество, как это думают знать социалисты и их учителя, а
во-вторых, еще и потому, что если бы я и воображал себе, что знаю законы,
по которым движется человечество в своем экономическом развитии, а также и
ту наилучшую форму экономического устройства, в которую оно должно
сложиться, как это думали и думают все социалистические реформаторы от
Сен-Симона, Фурье, Оуена до Маркса, Энгельса, Бернштейна и других, я бы
никак не решился бы скзать это. Не решился же бы я сказать этого потому,
что имеющие в будущем сложиться экономические формы жизни человеческих
обществ, по моему несомненному убеждению, так же мало могут быть предвидены
и определенны, как и будущее положение каждого отдельного живого человека,
и что поэтому все эти вымышленные людьми законы и на основании этих законов
предполагаемые различными людьми различные наилучшие устройства обществ не
только не содействуют благу людей, но составляют одну из главных причин
того неустройства человеческих обществ, от которого теперь страдают люди
нашего времени.

Думаю я так потому, что человек может находить и устанавливать посредством
наблюдений и рассуждений законы движения небесных тел, жизни растений, а
также и животных, но никак не может подводить свою жизнь и жизнь себе
подобных существ, обладающих разумом и волею, под законы, выведенные из
наблюдения над внешнею жизнью человечества, не принимая во внимание тех
особенных свойств разума и воли, которыми обладают только люди. Делать это
все равно, что отыскивать и определять законы жизни животных, обладающих
способностью произвольного передвижения, внешними чувствами и инстинктом,
на основании законов, выведенных из наблюдений над мертвым веществом или
хотя бы над растениями, не обладающими свойствами животных.

Правда, человек может спуститься и спускается до степени животного и тогда
подлежит законам животной жизни и даже мертвой материи, но в общих своих
проявлениях человек всегда был и есть существо, отличающееся от всех других
существ животного и вещественного мира, ему одному свойственным разумом и
свободною волею. И потому жизнь его всякая, и семейная, и общественная, и
политическая, и международная, и экономическая складывается, складывалась и
должна складываться никак не на основании выведенных из наблюдения общих
объективных законов, провозглашаемых разными теоретиками в политическом
устройстве народов и в области экономической разными Марксами, Энгельсами,
Бернштейнами и т.п., а всегда только на основании совершенно другого,
одного для всех людей закона жизни, провозглашенного с древнейших времен и
браминами, и Буддой, и Лао-Тце, и Сократом, и Христом, и Марком Аврелием, и
Эпиктетом, и Руссо, и Кантом, и Эмрсоном, и Чанингом, и всеми
религиозно-нравственными мыслителями человечества. Религиозно-нравственный
закон этот, определяя все проявления жизни человеческой, и семейные, и
общественные, и политические, и международные, определяет в том числе и
экономические, определяет их совершенно иначе, чем это делают все
политические, международные, общественные и социалистические учения.
Различие это заключается во-первых в том, что тогда как все объективные
законы и выведенные из них учения, по которым должны быть устроены
человеческие общества, бесконечно разнообразны и противоречат одно другому;
религиозно-нравственный закон в своих главных основах, хотя бы в том,
признаваемом всеми людьми и всеми религиозными учениями положении о том,
что всякий человек не должен делать того, чего себе не хочет,
религиозно-нравственный закон - один и для всех людей один и тот же.
Различие это, во-вторых и главное, заключается в том, что тогда как все
политические, международные, общественные, а также и социалистические
учения предрешают те формы, в которые будто бы должна сложиться жизнь
людей, и требуют от людей усилий для достижения именно этих, вперед
определенных форм, религиозно-нравственный закон, не предрешая никаких форм
жизни, ни семейной, ни политической, ни международной, ни экономической,
требует от людей только воздержания во всех областях жизни от поступков
противных этому закону, одним исполнением этого закона достигая всего того
блага, которое тщетно обещают все политические, а также и социалистические
учения.

Различие это подобно тому, какое было бы между двумя артелями работников,
приставленных хозяином к одному и тому же делу - положим, к земляным
работам для проведения дороги. Работникам даны орудия для работы и
приказано ровнять по проложенным линиям землю, но не сказано, для чего
именно предназначена работа. Одна из двух артелей, составленная из людей
горячих, легкомысленных и потому самоуверенных, не будучи в состоянии
понять, для чего предназначена работа, находит, что указания, данные
хозяином, неясны, неопределенны и едва ли к чему-нибудь пригодны, и для
того, чтобы придать смысл своей работе, люди этой артели придумывают более
определенную цель. Одни решают, что вместо того, чтобы ровнять без всякой
видимой им цели землю, разумнее будет копать гряды для посадки капусты,
другие же, что еще лучше будет копать землю в глубину для отыскания клада
или золота, третьи же предполагают, что полезнее было бы копание пруда или
колодца и на это направляют свои силы. Делая же не то, что предписано
хозяином, а сами придумывая цели для своей деятельности, работники ссорятся
между собой, мешают друг другу и не только не делают того, что могли бы
сделать и что нужно для их же блага, но еще и портят свою жизнь теми
раздорами, которые неизбежно возникают между ними. Так поступают люди,
предрешающие кажущиеся им наилучшие формы общественной, политической,
экономической жизни и полагающие свои силы на осуществление этих форм
жизни. Люди же, следующие религиозно-нравственному закону, подобны тем
разумным работникам, которые, делая то, что предписано им хозяином, вполне
уверены, что из исполнения ими воли хозяина ничего, кроме добра во всех
отношениях, для них не может выйти.

Казалось бы, так просто, так естественно, так свойственно разумному
существу - человеку руководиться в своей короткой, всякую минуту могущей
быть оборванной жизни тем общим религиозно-нравственным законом, который
живет в душе каждого человека и который выражен и признается всеми великими
религиями человечества, а никак не теми взаимно противоречивыми
требованиями осуществления признаваемых людьми наилучшими форм жизни,
достигаемых всегда только нарушениями требований нравственного закона. А
между тем с древнейших времен совершалось, совершается и теперь и считается
необходимым это самое нарушение религиозно-нравственного закона для
осуществления и поддержания того или иного устройства жизни, считаемого
теми или другими людьми наилучшим. Все правительства, от самих
деспотических до самых либеральных, все революционные партии, все
коммунисты, социалисты, всех возможных оттенков проповедуют и делают это.
Отчего это? А от той общей причинны тех бедствий, которые сами себе наносят
люди, от суеверия. Подчиняясь этому суеверию, люди придумывают себе какие
кому более нравятся цели - то государственные, то патриотические, то
социалистические, то коммунистические, то анархические, и вместо исполнения
своего истинного назначения и приобретения предназначенного всем блага,
направляют все силы свои на устроение жизни других людей и, как и не может
быть иначе, достигают не только не ожидаемого блага, но все большего и
большего упадка нравственности и все большего и большего ухудшения своей
жизни. Все войны, все казни, все революции, все ограбления трудящихся
нетрудящимися, все общественные бедствия зиждутся только на этом суеверии.
В сущности ведь это не может быть иначе. Ведь как только я верю, что могу
знать то лучшее устройство жизни, в которое могут сложиться люди! , то и не
имею никакой другой, кроме лично эгоистической цели в жизни.

Укажу хоть на один пример. Социалистическое учение требует, чтобы
произведениями труда пользовались трудящиеся. Но кто же отнимает у
трудящегося его труд? Капиталисты. Кто же дает капиталистам возможность
отнимать у трудящегося его труд? Власть. Власть же - это полиция, войско.
Войско же и полиция составлены из тех самых людей, у которых капиталисты
отнимают их труд. Зачем же эти люди делают это, сами у себя отнимают
произведение своего труда? Затем, что они обмануты. Стало быть, все дело в
обмане. Что же проповедуют социалистические учения для того, чтобы
избавиться от этого обмана? Всякого рода соединения во имя выгод рабочих:
кооперации, стачки, распространение социалистических учений. Но разве все
эти меры могут уничтожить тот обман, посредством которого одни люди находят
нужным обманывать других, а другие подчиняются этому обману. Допустим, что
одни устроители общества, пускай это будут социалисты, будут в состоянии
предписывать законы, которые должны будут подчиняться капиталисты и всякие
собственники. Но ведь никогда не было и не может быть, да и не будет того,
чтобы устроители общества пришли бы к оному признаваемому всеми наилучшему
устройству общества. А как скоро не будет такого согласия, необходимо будет
(как оно всегда и было, есть и теперь) употребление власти, т.е. насилия
одних людей над другими. Для того же, чтобы было насилие, необходимо, чтобы
продолжался тот самый обман, вследствие которого люди насилуют самих себя
по воле тех людей, какие в данное время имеют власть.

Власть же для того, чтобы быть властью, должна поддерживать этот обман
всякого рода обманами и жестокостями, направленными против обманутого
народа: она должна иметь тюрьмы, даже казни, должна иметь полицию, войско,
т.е. людей, без рассуждения обязанных исполнять приказанное до убийства
включительно. А разве возможно предположить, чтобы при обязательности,
соnditio sine qua non (необходимое условие) такой деятельности, какая бы то
ни была власть могла содействовать благу народа.

Что же нужно сделать для того, чтобы люди перестали подчиняться этому
обману, перестали бы насиловать самих себя? Очевидно, есть только одно
средство: соединение всех людей в одном общем всем законе жизни, из
которого вытекало бы и устройство общественной жизни. И закон этот есть и
сразу уничтожает ту главную причину существующего зла, заключающегося в
обмане, вследствие которого люди насилуют самих себя и дают возможность
капиталистам отнимать у работников произведения их труда. Только следуй
человек религиозно-нравственному закону, не допускающему насилия человека
над человеком, ни какого бы то ни было участия в таком насилии, и насилие,
главная причина несправедливого экономического устройства жизни, само собой
уничтожается.

"Да, но ведь это было бы так, если бы все люди отказались от участия в
насилии. То же, что один человек откажется от уплаты податей, от
солдатства, что же из этого", скажут на это. Но ведь он отказался не
потому, что ему это выгодно или невыгодно. Отказался он от участия в
насилии над людьми - плата ли податей или военная служба - не потому, что
он хочет достигнуть этим какой-либо цели, а только потому, что он сделал
тот вывод, который не может не сделать ни один человек из того, если не
религиозного, то нравственного закона, который каждый исповедует и без
признания которого жизнь человека станет жизнью ниже животной.

И потому важно не количество отказавшихся от участия в насилии людей, а
важно то, во имя чего отказываются люди. И потому один отказавшийся
несравненно могущественнее всех тех миллионов людей, которые будут мучить,
держать в тюрьме, казнить этого одного отказавшегося.

И поступок его значительнее, богаче последствиями всех возможных
парламентских речей, конгрессов мира, социализма и всех этих забав и
средств срывания от себя истины. И правительства и капиталисты очень хорошо
знают это. Знают это чувством самосохранения и везде, в Японии даже,
запрещают книги, провозглашающие эту простую, всем известную правду, и
сажают в тюрьмы тех людей, которые в жизни своей исповедуют ее.
Правительства и капиталисты знают, где угрожающая им опасность. Не могут не
знать, потому что в этом для них вопрос жизни и смерти. Вопрос жизни или
смерти для них в провозглашении или непровозглашении той простой правды,
что всякому человеку, такому ж, как все другие, обладающему разумом и
способностью любви, нет никакой надобности отдаться на год в рабство чуждым
ему людям и под их руководством учиться убивать и убивать тех людей,
которых ему велят убивать, и не только нет никакой надобности, что дело это
са! мое преступное, противное самой не чуткой совести и, кроме того, самое
вредное для того, кто соглашается его делать, а также и для всех его
братьев.

Вот это то пробуждающееся сознание, а никак не социализм, страшен
правительствам и капиталистам. Социализм же, парламентаризм и всякие
конгрессы, напротив, полезны правительствам и капиталистам: все эти
учреждения со своими сложными разглагольствованиями, спорами, самым
действительным способом скрывают от людей главную причину того зла, против
которого они будто бы борятся.

Да, люди нашего, так называемого христианского мира все живут только
суевериями: суеверие церквей, суеверие государства, суеверие науки,
суеверие устроительства, суеверие патриотизма, суеверие искусства, суеверие
прогресса, суеверие социализма. Оно и не может быть иначе: когда нет веры,
не могут не быть суеверия. А веры нет. Христианский мир пережил
христианство в тех грубых формах, в которых оно выразилось и выражается в
католицизме, ортодоксии, протестантстве. И это бы ничего, если бы люди
поняли, что так как им нужна религия, и они пережили церковное
христианство, которое уже не отвечает их требованиям, то им надо все силы
употребить на то, чтобы найти те разумные основы жизни, на которых бы они
могли основать свою жизнь. Но к несчастью в нашем христианском мире
случилось нечто скрывшее и скрывающее от людей их бедственное положение -
скрывающее на время, потому что это бедственное положение отрезвит людей -
случилось то, что вместо того, чтобы, потеряв главную основу жизни -
религию, все силы направить на установление тех религиозных основ, без
которых никогда не жило и не может жить человечество, наш европейский так
называемый образованный мир очень обрадовался тому, что нет религии, и
решил, что ее совсем и не нужно, что мы давно уже стоим выше этих грубых
суеверий каких-то религиозных учений. "Это диким, которые ездили на волах,
нужна была религия, а мы гораздо выше этого. У нас есть прогресс, эволюция,
теория атомов, эфир, радий. Не только мы делаем 60 в час, но перелетели
через Альпы, ездим под водой, синематограф, телефоны, граммофоны,
беспроволочный телеграф. Чего же еще? То же, что есть миллиардеры, не
знающие куда поместить свои капиталы, и миллионы безработных рабочих,
которые как милости ждут работы, и что 13 миллиардов ежегодно тратится на
вооружения и миллиону людей стоят под ружьем, всякую минуту по воле
нескольких людей могущие начинать убивать друг друга сотнями тысяч, все это
не важно, потому что все это устраняется тем социализмом и конгрессами
мира, которыми мы усердно занимаемся. Какая же тут религия. Смешно даже при
той высокой степени нашего развития говорить о таких устарелых глупостях".

Да, поразительно одурение нашего, так называемого образованного мира!

Так что в конце концов краткий смысл длинных рассуждений следующий. Вам,
молодым людям, людям 20 столетия, людям будущего, если вы точно хотите
исполнить свое высшее человеческое назначение, надо прежде всего
освободиться, во-первых, от суеверия о том, что вы знаете, в какую форму
должно сложиться человеческое общество будущего, во-вторых, от суеверия
патриотизма, чешского или славянского, в-третьих, от суеверия науки, т.е.
слепого доверия всему тому, что вам передают под фирмой научной истины, в
том числе и разные экономические и социалистические теории, в-четвертых, от
главного суеверия, источника всех зол нашего времени, о том, что религия
отжила свое время, а есть дело прошлого. Освободившись же от этих суеверий,
вам надо прежде всего постараться изучить все то, что в области определения
истинных основ, религиозных основ жизни сделано всеми величайшими
мыслителями мира, и, усвоив разумное, религиозное мировоззрение, исполнять
его требования не для того, чтобы достигнуть вами или кем бы то ни было
определенной цели, а для того, чтобы исполнить свое назначение человека,
несомненно ведущее к неведомой нам, но несомненной благой цели.



                         Л.Н.Толстой - Ответ Синоду

                                Л.Н.Толстой
 Ответ на определение синода от 20-22 февраля и на полученные мною по этому
                               случаю письма





He who begins by loving Christianity better than Truth
will proceed by loving his own Sect or Church better
than Christianity, and end in loving himself better than all.

Coleridge





Я не хотел сначала отвечать на постановление обо мне синода, но
постановление это вызвало очень много писем, в которых неизвестные мне
корреспонденты - одни бранят меня за то, что я отвергаю то, чего я не
отвергаю, другие увещевают меня поверить в то, во что я не переставал
верить, третьи выражают со мной единомыслие, которое едва ли в
действительности существует, и сочувствие, на которое я едва ли имею право;
и я решил ответить и на самое постановление, указав на то, что в нем
несправедливо, и на обращения ко мне моих неизвестных корреспондентов.

Постановление синода вообще имеет много недостатков; оно незаконно или
умышленно двусмысленно; оно произвольно, неосновательно, неправдиво и,
кроме того, содержит в себе клевету и подстрекательство к бурным чувствам и
поступкам.

Оно незаконно или умышленно двусмысленно потому, что если оно хочет быть
отлучением от церкви, то оно не удовлетворяет тем церковным правилам, по
которым может произноситься такое отлучение; если же это есть заявление о
том, что тот, кто не верит в церковь и ее догмата, не принадлежит к ней, то
это само собой разумеется, и такое заявление не может иметь никакой другой
цели, как только ту, чтобы, не будучи в сущности отлучением, оно бы
казалось таковым, что собственно и случилось, потому что оно так и было
понято.

Оно произвольно, потому что обвиняет одного меня в неверии во все пункты,
выписанные в постановлении, тоща как не только многие, но почти все
образованные люди в России разделяют такое неверие и беспрестанно выражали
и выражают его и в разговорах, и в чтении, и в брошюрах и книгах.

Оно неосновательно, потому что главным поводом своего появления выставляет
большое распространение моего совращающего людей лжеучения, тогда как мне
хорошо известно, что людей, разделяющих мои взгляды, едва ли есть сотня, и
распространение моих писаний о религии, благодаря цензуре, так ничтожно,
что большинство людей, прочитавших постановление синода, не имеют ни
малейшего понятия о том, что мною писано о религии, как это видно из
получаемых мною писем.

Оно содержит в себе явную неправду, утверждая, что со стороны церкви были
сделаны относительно меня не увенчавшиеся успехом попытки вразумления,
тогда как ничего подобного никогда не было.

Оно представляет из себя то, что на юридическом языке называется клеветой,
так как в нем заключаются заведомо несправедливые и клонящиеся к моему
вреду утверждения.

Оно есть, наконец, подстрекательство к дурным чувствам и поступкам, так как
вызвало, как и должно было ожидать, в людях непросвещенных и нерассуждающих
озлобление и ненависть ко мне, доходящие до угроз убийства и высказываемые
в получаемых мною письмах. "Теперь ты предан анафеме и пойдешь после смерти
в вечное мучение и издохнешь как собака... анафема та, старый черт...
проклят будь", пишет один. Другой делает упреки правительству за то, что я
не заключен еще в монастырь, и наполняет письмо ругательствами. Третий
пишет: "Если правительство не уберет тебя, - мы сами заставим тебя
замолчать"; письмо кончается проклятиями. "Чтобы уничтожить прохвоста тебя,
- пишет четвертый, - у меня найдутся средства..." Следуют неприличные
ругательства. Признаки такого же озлобления после постановления синода я
замечаю и при встречах с некоторыми людьми. В самый же день 25 февраля,
когда было опубликовано постановление, я, проходя по площади, слышал
обращенные ко мне слова: "Вот дьявол в образе человека", и если бы толпа
была иначе составлена, очень может быть, что меня бы избили, как избили,
несколько лет тому назад, человека у Пантелеймоновской часовни.

Так что постановление синода вообще очень нехорошо; то, что в конце
постановления сказано, что лица, подписавшие его, молятся, чтобы я стал
таким же, как они, не делает его лучше.

Это так вообще, в частностях же постановление это несправедливо в
следующем. В постановлении сказано: "Известный миру писатель, русский по
рождению, православный по крещению и воспитанию, граф Толстой, в прельщении
гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа его и на святое
его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его
матери, церкви православной".

То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно
справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что я восстал на Господа, а
напротив, только потому, что всеми силами души желал служить ему. Прежде
чем отречься от церкви и единения с народом, которое мне было невыразимо
дорого, я, по некоторым признакам усумнившись в правоте церкви, посвятил
несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение
церкви: теоретически - я перечитал все, что мог, об учении церкви, изучил и
критически разобрал догматическое богословие; практически же - строго
следовал, в продолжение более года, всем предписаниям церкви, соблюдая все
посты и посещая все церковные службы. И я убедился, что учение церкви есть
теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых
суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского
учения:

И я действительно отрекся от церкви, перестал исполнять ее обряды и написал
в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко
мне церковных служителей, и мертвое мое тело убрали бы поскорей, без всяких
над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь,
чтобы она не мешала живым.

То же, что сказано, что я "посвятил свою литературную деятельность и данный
мне от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и
церкви" и т.д., и что "я в своих сочинениях и письмах, во множестве
рассылаемых мною так же, как и учениками моими, по всему свету, в
особенности же в пределах дорогого отечества нашего, проповедую с ревностью
фанатика ниспровержение всех догматов православной церкви и самой сущности
веры христианской", - то это несправедливо. Я никогда не заботился о
распространении своего учения. Правда, я сам для себя выразил в сочинениях
свое понимание учения Христа и не скрывал эти сочинения от людей, желавших
с ними познакомиться, но никогда сам не печатал их; говорил же людям о том,
как я понимаю учение Христа, только тогда, когда меня об этом спрашивали.
Таким людям я говорил то, что думаю, и давал, если они у меня были, мои
книги.

Потом сказано, что я "отвергаю Бога, во святой троице славимого создателя и
промыслителя вселенной, отрицаю господа Иисуса Христа, богочеловека,
искупителя и спасителя мира, пострадавшего нас ради человеков и нашего ради
спасения и воскресшего из мертвых, отрицаю бессеменное зачатие по
человечеству Христа господа и девство до рождества и по рождестве пречистой
богородицы".

Стоит только почитать требник и проследить за теми обрядами, которые не
переставая совершаются православным духовенством и считаются христианским
богослужением, чтобы увидать, что все эти обряды не что иное, как различные
приемы колдовства, приспособленные ко всем возможным случаям жизни. Для
того, чтобы ребенок, если умрет, пошел в рай, нужно успеть помазать его
маслом и выкупать с произнесением известных слов; для того, чтобы
родительница перестала быть нечистою, нужно произнести известные
заклинания; чтобы был успех в деле или спокойное житье в новом доме, для
того, чтобы хорошо родился хлеб, прекратилась засуха, для того, чтобы
путешествие было благополучно, для того, чтобы излечиться от болезни, для
того, чтобы облегчилось положение умершего на том свете, для всего этого и
тысячи других обстоятельств есть известные заклинания, которые в известном
месте и за известные приношения произносит священник.

То, что я отвергаю непонятную троицу и не имеющую никакого смысла в наше
время басню о падении первого человека, кощунственную историю о Боге,
родившемся от девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно
справедливо. Бога же - духа, бога - любовь, единого бога - начало всего, не
только не отвергаю, но ничего не признаю действительно существующим, кроме
Бога, и весь смысл жизни вижу только в исполнении воли Бога, выраженной в
христианском учении.

Еще сказано: "не признает загробной жизни и мздовоздаяния". Если разуметь
жизнь загробную в смысле второго пришествия, ада с вечными мучениями,
дьяволами, и рая - постоянного блаженства, то совершенно справедливо, что я
не признаю такой загробной жизни; но жизнь вечную и возмездие здесь и
везде, теперь и всегда, признаю до такой степени, что, стоя по своим годам
на краю гроба, часто должен делать усилия, чтобы не желать плотской смерти,
то есть рождения новой жизни, верю, что всякий добрый поступок увеличивает
истинное благо моей вечной жизни, а всякий злой поступок уменьшает его.

Сказано также, что я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все
таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и
христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых
указаний Евангелия. В крещении младенцев вижу явное извращение всего того
смысла, который могло иметь крещение для взрослых, сознательно принимающих
христианство; в совершении таинства брака над людьми, заведомо
соединявшимися прежде, и в допущении разводов и в освящении браков
разведенных вижу прямое нарушение и смысла, и буквы Евангельского учения. В
периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только
поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением.

В елеосвящении так же, как и в миропомазании, вижу приемы грубого
колдовства, как и в почитании икон и мощей, как и во всех тех обрядах,
молитвах, заклинаниях, которыми наполнен требник. В причащении вижу
обоготворение плоти и извращение христианского учения. В священстве, кроме
явного приготовления к обману, вижу прямое нарушение слов Христа, - прямо
запрещающего кого бы то ни было называть учителями, отцами, наставниками
(Мф. XXIII, 8-10).

Сказано, наконец, как последняя и высшая степень моей виновности, что я,
"ругаясь над самыми священными предметами веры, не содрогнулся подвергнуть
глумлению священнейшее из таинств - евхаристию". То, что я не содрогнулся
описать просто и объективно то, что священник делает для приготовлений
этого, так называемого, таинства, то это совершенно справедливо; но то, что
это, так называемое, таинство есть нечто священное и что описать его
просто, как оно делается, есть кощунство, - это совершенно несправедливо.
Кощунство не в том, чтобы назвать перегородку-перегородкой, а не
иконостасом, и чашку - чашкой, а не потиром и т.п., а ужаснейшее, не
перестающее, возмутительное кощунство - в том, что люди, пользуясь всеми
возможными средствами обмана и гипнотизации, - уверяют детей и простодушный
народ, что если нарезать известным способом и при произнесении известных
слов кусочки хлеба и положить их в вино, то в кусочки эти входит Бог; и что
тот, во имя кого живого вынется кусочек, тот будет здоров; во имя же кого
умершего вынется такой кусочек, то тому на том свете будет лучше; и что
тот, кто съест этот кусочек, в того войдет сам Бог.

Ведь это ужасно!

Как бы кто ни понимал личность Христа, то учение его, которое уничтожает
зло мира и так просто, легко, несомненно дает благо людям, если только они
не будут извращать его, это учение все скрыто, все переделано в грубое
колдовство купанья, мазания маслом, телодвижений, заклинаний, проглатывания
кусочков и т.п., так что от учения ничего не остается. И если когда какой
человек попытается напомнить людям то, что не в этих волхвования, не в
молебнах, обеднях, свечах, иконах учение Христа, а в том, чтобы люди любили
друг друга, не платили злом за зло, не судили, не убивали друг друга, то
поднимется стон негодования тех, которым выгодны эти обманы, и люди эти во
всеуслышание, с непостижимой дерзостью говорят в церквах, печатают в
книгах, газетах, катехизисах, что Христос никогда не запрещал клятву
(присягу), никогда не запрещал убийство (казни, войны), что учение о
непротивлении злу с сатанинской хитростью выдумано врагами Христа (Речь
Амвросия, епископа харьковского) .

Ужасно, главное, то, что люди, которым это выгодно, обманывают не только
взрослых, но, имея на то власть, и детей, тех самых, про которых Христос
говорил, что горе тому, кто их обманет. Ужасно то, что люди эти для своих
маленьких выгод делают такое ужасное зло, скрывая от людей истину, открытую
Христом и дающую им благо, которое не уравновешивается и в тысячной доле
получаемой ими от того выгодой. Они поступают, как тот разбойник, который
убивает целую семью, 5-6 человек, чтобы унести старую поддевку и 40 коп.
денег. Ему охотно отдали бы всю одежду и все деньги, только бы он не убивал
их. Но он не может поступить иначе. То же и с религиозными обманщиками.
Можно бы согласиться в 10 раз лучше, в величайшей роскоши содержать их,
только бы они не губили людей своим обманом. Но они не могут поступать
иначе. Вот это-то и ужасно. И потому обличать их обманы не только можно, но
должно. Если есть что священное, то никак уже не то, что они называют
таинством, а именно эта обязанность обличать их религиозный обман, когда
видишь его. Если чувашин мажет своего идола сметаной или сечет его, я могу
равнодушно пройти мимо, потому что то, что он делает, он делает во имя
чуждого мне своего суеверия и не касается того, что для меня священно; но
когда люди, как бы много их ни было, как бы старо ни было их суеверие и как
бы могущественны они ни были, во имя того Бога, которым я живу, и того
учения Христа, которое дало жизнь мне и может дать ее всем людям,
проповедуют грубое колдовство, я не могу этого видеть спокойно. И если я
называю по имени то, что они делают, то я делаю только то, что должен, чего
не могу не делать, если я верую в Бога и христианское учение. Если же они
вместо того, чтобы ужаснуться на свое кощунство, называют кощунством
обличение их обмана, то это только доказывает силу их обмана и должно
только увеличивать усилия людей, верующих в Бога и в учение Христа, для
того, чтобы уничтожить этот обман, скрывающий от людей истинного Бога.

Про Христа, выгнавшего из храма быков, овец и продавцов, должны были
говорить, что он кощунствует. Если бы он пришел теперь и увидал то, что
делается его именем в церкви, то еще с большим и более законным гневом
наверно повыкидал бы все эти ужасные антиминсы, и копья, и кресты, и чаши,
и свечи, и иконы, и все то, посредством чего они, колдуя, скрывают от людей
Бога и его учение.

Так вот что справедливо и что несправедливо в постановлении обо мне синода.
Я действительно не верю в то, во что они говорят, что верят. Но я верю во
многое, во что они хотят уверить людей, что я не верю.

Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как
начало всего. Верю в то, что он во мне и я в нем. Верю в то, что воля Бога
яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать
Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством. Верю в то, что
истинное благо человека - в исполнении воли Бога, воля же его в том, чтобы
люди любили друг друга и вследствие этого поступали бы с другими так, как
они хотят, чтобы поступали с ними, как и сказано в Евангелии, что в этом
весь закон и пророки. Верю в то, что смысл жизни каждого отдельного
человека поэтому только в увеличении в себе любви, что это увеличение любви
ведет отдельного человека в жизни этой ко все большему и большему благу,
дает после смерти тем большее благо, чем больше будет в человеке любви, и
вместе с тем и более всего другого содействует установлению в мире царства
Божия, то есть такого строя жизни, при котором царствующие теперь раздор,
обман и насилие будут заменены свободным согласием, правдой и братской
любовью людей между собою. Верю, что для преуспеяния в любви есть только
одно средство:

молитва, - не молитва общественная в храмах, прямо запрещенная Христом (Мф.
VI, 5-13), а молитва, образец которой дан нам Христом, -уединенная,
состоящая в восстановлении и укреплении в своем сознании смысла своей жизни
и своей зависимости только от воли Бога.

Оскорбляют, огорчают или соблазняют кого-либо, мешают чему-нибудь и
кому-нибудь или не нравятся эти мои верования, - я так же мало могу их
изменить, как свое тело. Мне надо самому одному жить, самому одному и
умереть (и очень скоро), и потому я не могу никак иначе верить, как так,
как верю. Готовясь идти к тому Богу, от которого исшел. Я не говорю, чтобы
моя вера была одна несомненно на все времена истинна, но я не вижу другой -
более простой, ясной и отвечающей всем требованиям моего ума и сердца; если
я узнаю такую, я сейчас же приму ее, потому что Богу ничего, кроме истинны,
не нужно. Вернуться же к тому, от чего я с такими страданиями только что
вышел, я уже никак не могу, как не может летающая птица войти в скорлупу
того яйца, из которого она вышла. "Тот, кто начнет с того, что полюбит
христианство более истины, очень скоро полюбит свою церковь или секту
более, чем христианство, и кончит тем, что будет любить себя (свое
спокойствие) больше всего на свете", - сказал Кольридж.

Я шел обратным путем. Я начал с того, что полюбил свою православную веру
более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви,
теперь же люблю истину более всего на свете. И до сих пор истина совпадает
для меня с христианством, как я его понимаю. И я исповедую это
христианство; и в той мере, в какой исповедую его, спокойно и радостно живу
и спокойно и радостно приближаюсь к смерти.

4 апреля 1901. Москва.



                   Л.Н.ТОЛСТОЙ - Письмо студенту о праве

Л.Н.ТОЛСТОЙ


ПИСЬМО СТУДЕНТУ О ПРАВЕ


Получил ваше письмо и с удовольствием отвечаю на него. То, что вы
выписываете из книги г-на Петражицкого, -
"Существенное значение этических переживаний и нравственного и правового
типа в человеческой жизни состоит в том что они

1) действуют в качестве мотивов поведения (мотивационное действие этических
переживаний);

2) производят известные изменения в самой психике индивидов
(педагогическое, воспитательное действие этических переживании)"...

"Чисто моральная, беспритязательная психика - очень высокая и идеальная
психика, но она требует для нормального и здорового развития характера еще
другой, притязательной, правовой психики. Без такого дополнения, или,
правильнее, без такого (императивно-атрибутивного) фундамента нет здоровой
этики, а существует почва для разных, подчас отвратительных,
уродливостей"... "В обществе принято относиться к праву, как к чему-то
низшему по сравнению с нравственностью, менее ценному, менее достойному
уважения. А есть учения (напр. учение Л. Толстого, разные анархические
учения), которые относятся к праву прямо отрицательно. В основе этих
воззрений. как видно из всего вышеизложенного, лежит незнание природы и
значение и той и другой ветви человеческой этики"


показалось мне, с одной стороны, в высшей степени забавным своими
императивными, атрибутивными, этическими и какими-то еще переживаниями,
особенно, когда я живо представил себе ту важность, с которой все это
преподается почтенными, часто старыми уже людьми, и то подобострастное
уважение, с которым все это воспринимается и заучивается тысячами не глупых
и считающихся просвещенными молодых людей. Но, кроме этой комической
стороны, есть в этом деле и сторона серьезная и очень серьезная. И про
нее-то мне и хочется сказать то, что я о ней думаю. Серьезная сторона эта в
том, что вся эта удивительная так называемая наука о праве, в сущности
величайшая чепуха, придумана и распространяема не с легким сердцем, как
говорят французы, а с очень определенной и очень нехорошей целью: оправдать
дурные поступки, постоянно совершаемые людьми нерабочих сословий. Серьезная
сторона этого дела еще и в том, что ни на чем нельзя с большей очевидность
увидать ту низкую степень истинного просвещения людей нашего времени, как
на том удивительном явлении, что собрание таких самых запутанных, неясных
рассуждений, выражаемых выдуманными, ничего не значащими, смешными словами,
признается в нашем мире "наукой" и серьезно преподается в университетах и в
академиях.

Право? Право естественное, право государственное, гражданское, уголовное
право, церковное, право войны, право международное, das Recht, le Droit,
право (по-английски слово право, das Recht, lе droit, передается словом
law. Англичане совершенно основательно соединили в одно два искусственно
разделенных понятия, так как правом называется только то, что утверждено
законом).

Что же такое то, что называется этим странным словом? Если рассуждать не по
"науке", т.е. не по атрибутивно-императивным переживаниям, а по общему всем
людям здравому смыслу определять то, что в действительности подразумевается
под словом "право", то ответ на вопрос о том, что такое право, будет очень
простой и ясный: правом в действительности называется для людей, имеющих
власть, разрешение, даваемое ими самим себе, заставлять людей, над которыми
они имеют власть, делать то, что им - властвующим, выгодно, для подвластных
же правом называется разрешение делать все то, что им не запрещено. Право
государственное есть право отбирать у людей произведения их труда, послать
их на убийства, называемые войнами, а для тех, у кого отбирают произведения
их труда и которых посылают на войны, право пользоваться теми
произведениями своего труда, которые еще не отобраны от них, и не идти на
войны до тех пор, пока их не посылают. Право гражданское есть право одних
людей на собственность земли, на тысячи, десятки тысяч десятин и на
владение орудиями труда, и право тех, у кого нет земли и нет орудий труда,
продавать свои труды и свои жизни, умирая от нужды и голода, тем, которые
владеют землею и капиталами. Уголовное право есть право одних людей
ссылать, заточать, вешать всех тех людей, которых они считают нужным
ссылать, заточать, вешать; для людей же ссылаемых, заточаемых и вешаемых
есть право не быть изгнанными, заключенными, повешенными до тех пор, пока
это тем, кто имеет возможность это делать, не покажется нужным. То же самое
и по международному праву: это право Польши, Индии, Боснии и Герцеговины
жить независимо от чужих властей, но только до тех пор, пока люди,
распоряжающиеся большими количествами войска, не решат иначе. Так это ясно
для всякого человека, думающего не по атрибутивно-императивным
переживаниям, а по общему всем людям здравому смыслу. Для такого человека
ясно, что то, что скрывается под словом "право", есть не что иное, как
только самое грубое оправдание тех насилий, которые совершаются одними
людьми над другими.

Но права эти определяются законами, говорят на это "ученые". Законами? да,
но законы-то эти придумываются теми самыми людьми, будь они императоры,
короли, советники императоров и королей, или члены парламентов, которые
живут насилиями и потому ограждают эти насилия устанавливаемыми ими
законами. Они же, те же люди и приводят эти законы в исполнение, приводят
же их в исполнение до тех пор, пока законы эти для них выгодны, когда же
законы эти становятся невыгодны им, они придумывают новые, такие, какие им
нужно.

Ведь все дело очень просто: есть насилующие и насилуемые, и насилующим
хочется оправдать свое насилие. И вот свои распоряжения о том, как они в
данном случае и в данное время намерены насиловать людей, они называют
законами, разрешение же, которое они сами себе дают совершать свои насилия,
и предписания насилуемым делать только то, что не запрещается им, называют
правом.

И тысячи и тысячи молодых людей старательно изучают все эти глупости - еще
не беда бы была, если бы только глупости, но гадости, на которых строится
этот грубый и губительный обман, и большие миллионы простых людей, доверяя
тому, что им внушают "ученые", безропотно подчиняются той неестественной
подавленной жизни, которая слагается для них вследствие этого
проповедуемого и признаваемого "учеными" людьми обмана.

Когда какой-нибудь шах персидский, Иоанн Грозный, Чингисхан, Нерон режут,
бьют людей тысячами, это ужасно, но все-таки не так ужасно, как то, что
делают г-да Петражицкие и им подобные. Эти убивают не людей, а все то
святое, что есть в них.

Нехорошо суеверие и отчасти обман какой-нибудь разносимой по народу
чудотворной иконы матушки царицы небесной, но в этом суеверии и обмане есть
некоторая поэзия, кроме того обман этот вызывает все-таки добрые чувства в
людях, но в суеверии и обмане "права" нет ничего, кроме самого гадкого
мошенничества, желания не только скрыть от людей сознаваемую всеми
нравственно-религиозную истину, но извратить ее, выдать за истину самые
жестокие и противные нравственности поступки: грабежи, насилия, убийства.

Поразительны при этом и дерзость, и глупость, и пренебрежение к здравом
смыслу, с которыми эти г-да ученые вполне спокойно и самоуверенно
утверждают, что тот самый обман, который более всего другого развращает
людей, нравственно воспитывает их. Ведь говорить это можно было и то с
грехом пополам, когда происхождение "права" признавалось божественным,
теперь же, когда то, что называется "правом", выражается в законах,
придумываемых или отдельными людьми, или спорящими партиями парламентов,
казалось бы уже совершенно невозможно признавать постановления "права"
абсолютно справедливыми и говорить о воспитательном значении "права".
Главное же говорить о воспитательном значении "права" нельзя уже потому,
что решения "права" приводятся в исполнение насилиями, ссылками, тюрьмами,
казнями, т.е. поступками самыми безнравственными. Говорить теперь об
этическом, воспитательном значении "права" все равно, что говорить (да и
говорили это) об этическом воспитательном значении для рабов власти
рабовладельцев. Мы теперь в России с полной очевидностью видим это
воспитательное значение "права". Видим, как на наших глазах развращается
народ, благодаря тем неперестающим преступлениям, которые - вероятно,
оправдываемые "правом" - совершаются русскими властями. Развращающее
влияние деятельности, основанной на "праве", особенно резко заметно теперь
в России, но то же самое всегда и везде есть, было и будет, где есть, - а
оно везде есть - признание законности всякого рода насилий, включающих и
убийство, основанных на "праве".

Да, воспитательное значение "права"!

Едва ли в каком-либо другом случае доходили до таких пределов и наглость
лжи и глупость людей.

Этическое воспитательное значение "права"! Ведь это ужасно. Главная причина
безнравственности людей нашего христианского мира это этот ужасный обман,
который называется "правом", а они говорят о воспитательном значении
"права".

Ведь никто не станет спорить о том, что самые первые, невысокие требования
нравственности, не говоря уже о любви, состоят в том, чтобы не делать
другому, чего не хочешь, чтоб тебе делали, сострадать бедному, голодному,
прощать обиды, не грабить людей, не присваивать одним людям того, на что
другие имеют одинаковое с ними право, вообще не делать того, что сознается
злом всяким неиспорченным разумным человеком. И что же, как образец
справедливости и исполнения нравственных требований, самым торжественным
образом делается людьми, считающими сами себя учителями, руководителями
людей? Охранение богатств крупных земельных собственников, фабрикантов,
капиталистов, наживших свои богатства захватом земли, естественно
долженствующей быть общей, или ограблением трудов рабочих, поставленных
вследствие отнятия земли в полную зависимость от капиталистов; охранение
такое усердное, что когда [кто ] либо из ограбленных, забитых, обманутых,
со всех сторон спаиваемых одуряющими напитками людей как-нибудь присвоит
себе 0,0000001 предметов, которые постоянным грабежом отняты у него и его
товарищей, его по "праву" судят, запирают, ссылают.

Живет владелец тысячи десятин земли, т.е. человек, противно всякой самой
несомненной справедливости завладевший один естественным достоянием многих,
в особенности тех, которые живут на этой земле, т.е. явно ограбивший и не
перестающий грабить их. И вот один из этих огрубляемых людей, безграмотный,
одуренный ложной верой, передаваемой ему из рода в род, спаиваемый
правительством водкой, нуждающийся в удовлетворении самых первых жизненных
потребностей, идет ночью с топором в лес и срубает дерево, необходимое ему
или для постройки, или для того, чтобы на вырученные деньги купить самое
необходимое. Его ловят. Он нарушил "право" владетеля 1000 десятин леса,
знатоки "права" судят его и сажают в тюрьму, оставляя голодную семью без
последнего работника. То же совершается везде, в сотнях, тысячах таких
случаев в городах, заводах и фабриках.

Казалось бы, что не может быть нравственности без справедливости, доброты,
сострадания, прощения обид. Тут все это нарушается во имя "права". И
такие-то дела, совершаемые на основании "права" ежедневно повсюду тысячами,
нравственно воспитывают людей!

Воспитательное, этическое влияние "права"?!

Нет ничего - даже не исключая богословия, которое так неизбежно развращало
бы, не могло бы не развращать людей.

Можно только удивляться тому, как, несмотря на это постоянное и усиленное с
двух сторон развращение народа, еще удержалось в нем истинное понимание
справедливости, уже совершенно потерянное нерабочими сословиями.

"Если ученые господа, знающие все божеские и человеческие законы, при том
ни в чем не нуждающиеся, богатые, считают, что надо бедняка, который по
нужде, или даже по глупости, пьянству, невежеству срубил в лесу дерево или
унес из завода на 2 рубля товару, посадить в тюрьму и не прощать, а морить
с голоду его семью, то что же мне-то голому, безграмотному делать, когда у
меня сведут лошадь. Судить, и не то что засудить, а убить конокрада'" - Так
должны бы рассуждать люди из народа, но они, несмотря на все развращение,
которому подвергаются от "права" и богословия, преимущественно от "права",
все-таки удерживают настоящие нравственные человеческие черты, которых нет
и помину людей, устанавливающих "права" и живущих по ним.

Кант говорил, что болтовня высших учебных заведений есть большей частью
соглашение уклоняться от решения трудных вопросов, придавая словам
изменчивый смысл. Но мало того, что эта болтовня ученых имеет целью
уклонение от решения трудных вопросов, болтовня эта, как это происходит при
болтовне о "праве", имеет часто еще самую определенную безнравственную цель
- оправдание существующего зла.

Так это и в нравственном отношении, но и с точки зрения разумности вера в
какую-нибудь чудотворную матушку царицу небесную, или в канонизированную на
днях Жанну д'Арк все-таки не так нелепа, как вера в атрибутивные,
императивные переживания и т.п. Казалось бы, в наше время уже и явная
неточность, софистичность самых понятий и искусственность несуществующих
выдуманных слов для их выражения должны бы сразу отталкивать свежие,
молодые умы от занятия такими предметами. Но по вашему письму вижу, что и
теперь то же самое, что было 60 лет тому назад. Я ведь сам был юристом и
помню, как на втором курсе меня заинтересовала теория права, и я не для
экзамена только начал изучать ее, думая, что я найду в ней объяснение того,
что мне казалось странным и неясным в устройстве жизни людей. Но помню, что
чем более я вникал тогда в смысл теории права, тем все более и более
убеждался, что или есть что-то неладное в этой науке, и! ли я не в силах
понять ее; проще говоря, я понемногу убеждался, что кто-то из нас двух
должен быть очень глуп: или Неволин, автор энциклопедии права, которую я
изучал, или я, лишенный способности понять всю мудрость этой науки. Мне
было тогда 18 лет, и я не мог не признать того, что глуп я, и потому решил,
что занятия юриспруденцией свыше моих умственных способностей, и оставил
эти занятия. Теперь же, занятья десятками лет совсем другими интересами, я
как-то забыл о науке "права", и даже мне смутно представлялось, что
большинство людей нашего времени уже выросли из этого обмана. Но по вашему
письму я, к сожалению, вижу, что "наука" эта все еще существует и
продолжает совершать свое злотворное дело. И потому я рад случаю высказать
об этой науке то, что теперь о ней думаю, и полагаю, что думаю не один я, а
вместе с очень многими и многими.

Не стану советовать профессорам разных "прав", проведшим всю жизнь в
изучении и преподавании этой лжи и устроившим на этом преподавании свое
положение в университетах и академиях и часто наивно воображающим, что,
преподавая свои мотивационные действия этических переживаний и т.п., они
делают что-то очень важное и полезное, не стану таким людям советовать
бросить это дурное занятие, как не стану советовать это священникам,
архиереям, проведшим, как и эти господа, всю жизнь в распространении и
поддерживании того, что они считают необходимым и полезным. Но вам,
молодому человеку, и всем вашим товарищам не могу не советовать как можно
скорее, пока голова ваша не совсем запуталась и нравственное чувство не
совсем притупилось, бросить это не только пустое и одуряющее, но и вредное
и развращающее занятие.

Вы пишете, что г-н Петражицкий в своих лекциях упоминает о том, что он
называет моим учением. Учения у меня никакого нет и не было. Я ничего не
знаю такого, чего не знали бы все люди. Знаю же я со всеми людьми, с
огромным большинством людей всего мира то, что все люди свободные, разумные
существа, в душу которых вложен один высший, очень простой, ясный и
доступный всем закон, не имеющий ничего общего с предписаниями людей,
называемыми правами и законами. Высший закон этот, самый простой и
доступный всякому человеку, состоит в том, чтобы любить ближнего, как
самого себя, и потому не делать другому того, чего не хочешь себе. Закон
этот так близок сердцу человеческому, так разумен, исполнение его так
несомненно устанавливает благо как отдельного лица, так и всего
человечества и так одинаково был провозглашен закон этот всеми мудрецами
мира, от Ведантистов Индии, Будды, Христа, Конфуция до Руссо, Канта и
позднейших мыслителей, что если бы не те коварные и зловредные усилия,
которые делали и делают богословы и правоведы для того, чтобы скрыть этот
закон от людей, закон этот уже давно был бы усвоен огромным большинством
людей, и нравственность людей нашего времени не стояла бы на такой низкой
степени, на которой она стоит теперь.

Так вот те мысли, которые вызвало во мне ваше письмо и которые я очень рад
случаю высказать.

Письмо это мне бы хотелось напечатать. Если вы разрешите это, я бы
напечатал его с вашим письмом.

27 Апр.1909 Ясная Поляна



                           Л.Н.ТОЛСТОЙ - CARTHAGO

Л.Н.ТОЛСТОЙ

CARTHAGO DELENDA EST
 (Карфаген должен быть разрушен)

С каждым годом более и более учреждается обществ мира, чаще и чаще следуют
один за другим конгрессы мира, на которых собираются лучшие люди Европы,
обсуживая стоящий поперек дороги всякого движения человечества к
осуществлению своих целей вопрос вооружения и приготовления к войне,
произносятся речи, пишутся книги, статьи, брошюры, со всех сторон
разъясняющие и освещающие этот вопрос. Нет уже теперь образованного и
разумного человека, который бы не видел того ужасного, вопиющего зла,
которое производят безумные приготовления к войне дружественно связанных
между собой народов, не имеющих никаких причин для того, чтобы воевать друг
с другом, и не думал бы о средствах уничтожения этого ужасного, безумного
зла.

Все аргументы, начиная с Мольтке и кончая г-ном Вогюэ, которыми люди,
отстаивающие старый порядок, хотели бы защищать войну, давно уже безнадежно
опровергнуты; давно уже разъяснено и доказано, что война поддерживает в
людях не высшие, а самые низшие, зверские чувства; что для разрешения
столкновений, возникающих между цивилизованными государствами, могут быть
учреждены международные судилища, а для защита от воображаемого нападения
варваров цивилизованным народам достаточно одной сотой тех войск, которые
теперь содержатся государствами; несомненно доказано, что войны и
приготовления к ним производятся только теми властвующими людьми, которым
выгодны войны, и что для всех народов они только пагубны и бессмысленны.

Но, удивительное дело, тут же рядом с этим сознанием бесполезности,
преступности и бессмысленности войны между образованными народами, к
которой они все усиленно готовятся, в последнее время с особенной
самоуверенностью, если не сказать наглостью, проявляются среди военного
сословия самые противоположные чувства этому сознанию и выражаются так, как
40, 50 лет тому назад они не смели выражаться.

Почти в одно и то же время в двух самых военных государствах - в Германии и
в России - совершены офицерами возмутительные преступления: в Германии
пьяный офицер убил беззащитного человека под предлогом оскорбления мундира.
В России компания пьяных офицеров тоже под этим предлогом с помощью солдат,
врываясь в дома, грабила и секла беззащитных жителей. Убийство, совершенное
немецким офицером, произошло при следующих обстоятельствах:

"11-го октября, вечером, в кафе-ресторане "Тангейзер", который был
переполнен народом, сидели два молодых лейтенанта местного гренадерского
полка фон-Брюзевиц и фон-Юнг-Штиллинг. Около 12 часов ночи в залу вошли два
штатских с двумя дамами и сели за столик около лейтенантов. Один из
штатских, механик Зипман, задел своим стулом стул, на котором сидел
лейтенант фон-Брюзевиц. Лейтенант счел себя оскорбленным и потребовал,
чтобы Зипман перед ним извинился, на что тот возразил, что и не думал
оскорблять лейтенанта. Тогда фон-Брюзевиц выхватил шпагу и хотел ударить ею
Зипмана, но был остановлен хозяином ресторана и кельнером, что дало
возможность Зипману скрыться.

- Теперь моей чести капут. Я должен подать в отставку! - воскликнул
лейтенант, выходя из кафе, но, узнав от полицейского, что господин, похожий
на Зипмана, не выходил на улицу, снова вернулся в кафе, надеясь там найти
своего обидчика и вернуть свою честь. Действительно, он увидел там Зипмана
и бросился на него с обнаженной шпагой, несмотря на то, что безоружный
механик, убегая от офицера, усиленно просил у него извинения.

Произошла отвратительная сцена: среди оцепеневших мужчин и кричавших в
ужасе женщин храбрый лейтенант гонялся за убегавшим механиком и, наконец,
нагнав его в углу двора, уложил на месте ударом шпаги. Опуская
окровавленную шпагу в ножны, офицер с чувством удовлетворения произнес:
"Чу, теперь моя честь спасена!"

Поступок русских офицеров еще отвратительнее: пьянствующие офицеры вывели
из терпенья толпу, над которой они издевались, и одного из этих пьяных
офицеров прибили и сорвали с него погоны. Офицер собрал товарищей и солдат
и с этой командой пошел по домам евреев, врываясь в них, грабя жителей и
отыскивая несчастные погоны. Погоны найдены были на мельнице, и тут
начались истязания хозяев мельницы, истязания, кончившиеся смертью, как
говорят некоторые. То, что сущность дела такова, - в этом не может быть
сомнения; подробности же могут быть неверны, и поправить их нельзя, потому
что все это дело старательно было скрыто от всего русского общества. В
газетах было только известие о том, что разжалуются в солдаты неизвестно за
что двенадцать офицеров.

Казалось бы, что поступки как немецкого, так и русских офицеров таковы, что
правительства как того, так и другого народа должны были бы принять все
зависящие от них меры для того, чтобы поступить с этими одичавшими людьми
так же, как оно поступает с гораздо менее развращенными и дикими уголовными
преступниками, и позаботиться о том, чтобы искоренить тот дух, который
воспитывает таких извергов. Ничуть не бывало. Как то, так и другое
правительство, очевидно, сочувствует такому роду поступкам и поощряет их.

Вильгельм II - qui laisse toujours passer l'occasion de se taire et ne
laisse jamais passer l'occasion de dire une betise (который всегда
пропускает случай смолчать и никогда не пропускает случая сказать
глупость), сказал по случаю поступка убийцы Брюзевица, что если оскорблена
честь мундира, то военный должен помнить, что оскорблен этим сам император,
и они, офицеры, должны немедленно и основательно пустить в ход свое оружие.

Точно то же было и в России. Хотя при системе молчания и требования
всеобщего молчания о всем том, что важно и интересно обществу, мы не знаем,
что именно было сказано властями по этому случаю, мы знаем, что сочувствие
высших властей на стороне этих защитников мундира и что поэтому-то и не
были судимы эти преступники, и наказание им назначено то, которое
обыкновенно очень скоро прекращается прощением и возвращением прежнего
звания. Мы знаем это еще и потому, что такие случаи, как случай Брюзевица в
Германии, за время царствования Александра III повторялись и в России
несколько раз: было несколько убийств офицерами беззащитных граждан, и
убийц не судили, или судили, ни к чему не присуживая. Мм знаем это еще и
потому, что тот самого Александр III, которому присвояется почему-то эпитет
миротворца и христианина, не только не воспрещал дуэлей, против которых
боролись и борются все христианские импе! раторы и короли, но прямо
предписал их законом, для того чтобы поддержать в войсках пропадающий
принцип чести военного звания.

50, 40 лет тому назад всего этого не могло быть: не было таких офицеров,
которые бы убивали беззащитных людей за воображаемую честь мундира, и не
было таких государей, которые одобряли бы убийство беззащитных граждан и
узаконивали бы убийство на дуэли.

Случилось нечто подобное химическому разложению. Поваренная соль, пока она
не разложена, не представляет ничего неприятного. Но, подвергшись
разложению, она дает отвратительный удушливый газ хлор, который прежде, в
соединении своем, был незаметен. То же сделалось в нашем обществе с
военными людьми.

В прежнее время военный человек 30-х, 40-х, 50-х, даже 60-х годов,
составляя нераздельную и необходимую часть тогдашнего общества, не
представлял из себя не только ничего неприятного, но, как это было у нас,
да и везде, я полагаю, представлял из себя, особенно в гвардии, цвет
тогдашнего образованного сословия. Таковы были наши декабристы 20-х годов
(Далее отчеркнуто место с пометой пропустить: Тогдашние военные не только
не сомневались в справедливости своего звания, но гордились им, часто
избирая это звание из чувства самоотвержения).

Не то уже представляют теперешние военные. В обществе совершилось
разделение: лучшие элементы выделились из военного сословия и избрали
другие профессии; военное же сословие пополнялось все худшим и худшим в
нравственном отношении элементом и дошло до того отсталого, грубого и
отвратительного сословия, в котором оно находится теперь. Так что на
сколько более человечны, и разумны, и просвещенны стали взгляды на войну
лучших не военных людей европейского общества и на все жизненные вопросы,
на столько более грубы и нелепы стали взгляды военных людей нашего времени
как на вопросы жизни, так и на свое дело и звание.

Оно и не могло быть иначе: военные люди за 30, 40 лет тому назад, никогда
не слыхавшие сомнения о достоинстве военного звания, наивно гордились им и
могли быть добрыми, честными и, главное, вполне христиански просвещенными
людьми, продолжая быть военными; теперь же это уже невозможно. Теперь для
того, чтобы быть военным, человеку нужно быть или грубым, или
непросвещенным в истинном смысле этого слова человеком, т.е. прямо не знать
всего того, что сделано человеческой мыслью для того, чтобы разъяснить
безумие, бесполезность и безнравственность войны и потому всякого участия в
ней, или нечестным и грубым, т.е. притворяться, что не знаешь того, чего
нельзя не знать, и пользуясь авторитетом сильных мира сего и инерцией
общественного мнения, продолжающего по старой привычке уважать военных, -
делать вид, что веришь в высокое и важное значение военного звания.

Так оно и есть.

За 40 лет тому назад военные писатели, следя за всем тем, что делалось в
Европе, писали о том, как уничтожить войну, или как по крайней мере сделать
ее менее жестокой. Теперь же генерал, считающийся ученым и просвещенным
военным, в ответ на статью об уничтожении войны, смело пишет:

"Вы усиливаетесь доказать, - пишет он, - будто протест против милитаризма
мало-помалу доведет до полного устранения боевых столкновений; я же
полагаю, что такое устранение немыслимо, ибо противоречит основному закону
природы, которой равно дорого (и равно безразлично) разрушение, как и
созидание; ведь ничего не разрушать и ничего не созидать - одно и то же.
Что бы вы ни созидали, вы неминуемо должны нечто и разрушать. Ах, господа,
господа! Да неужели вам не приходит в голову, что превращение права
"грубой" силы" в силу "деликатного" права не уничтожает первого права, а
только переводит его в скрытое состояние? Неужели вы не замечаете, что сила
права была бы очень не сильна, если бы у него за спиною не стоял
полицейский, а за полицейским - солдат, т.е. право силы? Что дает
обязательную силу деликатным приговорам, вроде многих лет каторги, пусканья
семьи по миру, для удовлетворения "законной" претензии какого-нибудь
Шейлока? Должно быть, убеждение в праведности судьи, в нерушимости
писанного закона, не правда ли?"

И, очевидно, воображая, что он открыл новость о том, что право держится
насилием, и этим доказал необходимость войны, генерал этот спокойно
проповедует то, что ему хочется и нужно, именно зверство диких животных,
которые зубами раздирают добычу.

"Редкость столкновений на холодном оружии, - говорит он, - доказывает
ничтожество не его, а тех, кто неспособен сойтись на дистанцию штыка или
шашки; с военной точки зрения проповедь о ничтожестве холодного оружия есть
отрицание самоотвержения и оправдание самосохранения, т.е., попросту
говоря: апофеоза трусости" Новое время", , N 7434).

30, 40, 50 лет тому назад такие статьи были невозможны. Еще менее возможны
были такие руководства для солдат, сочинения того же автора, которые теперь
распространяются между ними.

Во всех солдатских казармах для поучения тех миллионов людей, которые
проходят солдатство, висит наставление под заглавием "памятка". В памятке
этой сказано (она вся ужасна, но выписываю некоторые места):

"Сломится штык - бей прикладом; приклад отказался - бей кулаками; попортил
кулаки - вцепись зубами. Только тот бьет, кто отчаянно, до смерти бьется.

Трое наскочат: первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун.
Храброго Бог бережет.

Умирай за веру православную, за царя батюшку, за святую Русь. Церковь Бога
молит. Погубящий душу свою, обрящет ее". (Мало ему свое - он Евангелием
хочет подтвердить свое зверство). "Кто остался жив, тому честь и слава".

И, наконец, заключение:

"Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, справедливу,
благочестиву. Молись Богу! От него победа! Чудо-богатыри! Бог вас водит, он
вам генерал!"

И это кощунственное бешеное сочинение, которое мог произвести только
мерзкий и пьяный человек, развешено во всех казармах, и все молодые люди во
всей христианской России, поступившие на службу, должны изучать это
сочинение и верить ему.

30, 40, 50 лет тому назад ничего подобного не могло быть. Да, разложение
вещества совершилось, с одной стороны, натром, с другой стороны - удушливым
паром, который прежде не был заметен.

С одной стороны, конгрессы мира, солидарность всех просвещенных людей мира,
ненавидящих войну и ищущих средств предотвратить и уничтожить ее; с другой
стороны - убийства и истязания беззащитных людей за честь мундира, памятки
и статьи храброго генерала, отечески внушающего необходимость и пользу
пожирания друг друга. Сопоставляя то и другое, мне вспоминается рассказ
путешественника, присутствовавшего на празднестве дагомейцев, во время
которого должны были быть убиты 300 пленных. Путешественник, стараясь
говорить так, чтобы быть понятным, употребил все силы своего красноречия.
для того, чтобы внушить дагомейским вождям о том, что убийство противно их
же верованиям, о власти душ умерших над живыми, о том, что это против их
выгоды, так как они могли бы заставить этих диких работать или воевать, о
том, что это невыгодно, так как вызывает врагов делать то же с их пленными.

Дагомейские вожди, опустив головы, украшенные перьями, с кольцами в носах,
сидели молча, - как говорил путешественник, - передавая друг другу чашу с
пьяным напитком. Но когда он кончил, они вскочили и, оскалив зубы, подали
знак воинам к убийству, и началась резня. А вожди, кривляясь своими
обнаженными коричневыми телами, плясали вокруг, издавая хриплые,
нечленораздельные звуки.

Такими представляются ввиду сложной, умной, утонченной, гуманной работы,
которая идет среди лучших представителей европейского общества по вопросу
войны, те грубые речи в рейхстагах, статьи газет, речь Вильгельма, и
особенно эти самоуверенно отеческие наставления нашего генерала, товарища
Богу по генеральству.

Очевидно, разложение совершилось, и то, что оно совершилось и вонючий пар
не дает дышать нам, уже есть важный шаг вперед. Вонючий газ должен быть
уничтожен. Точно так же и военное сословие, выделившись из общей жизни,
стало отвратительно и должно быть уничтожено. Но как же уничтожить его?
Средство для этого есть только одно: общественное мнение, уяснение
общественного мнения, значения и свойств военного сословия.

Люди эти, очевидно, составили вокруг себя удушливую, вонючую атмосферу, в
которой живут и в которую не проникает тот свежий воздух, которым дышит уже
большинство людей. Очевидно, люди не допускают до себя этот свежий воздух
и, по мере распространения его, сгущают вокруг себя свою вонючую атмосферу.
До них никак не доберешься: вы будете, как тот путешественник, усиливать
свои доводы, доводить их до последней степени ясности, и в ответ на это вы
ничего не услышите, кроме нечленораздельных звуков пляшущего дикого,
потрясающего своим томагавком: услышите призывы к убийству для чести
мундира и отеческие увещания: "Ах, господа, господа!.. не в этом дело, а
надо выучиться грызть людей зубами" и т.п.

И что ужаснее всего, это то, что эти самые люди имеют власть, силу над
другими людьми... Как же быть? Какое средство для того, чтобы уничтожить
это? А средство есть только одно: уничтожение той атмосферы уважения,
восхваления своего сословия, своего мундира, своих знамен и т.д., за
которыми скрываются эти люди от действия истины.

(1896)



                                  Толстой

отрывки из статьи "НЕИЗБЕЖНЫЙ ПЕРЕВОРОТ"

Лев Толстой

1909



OCR: К. Дрязгунов

Царство Божие внутри, вас и достигается усилием.

Самые глухие люди это те, которые не хотят слушать. Французская поговорка

Знаю, что много, много людей, особенно из числа так называемых
образованных, заглянув в это мое писание и поняв, о чем идет речь, только
пожмут плечами, презрительно улыбнутся и не станут читать дальше. Все
старое "непротивление", как это не надоест ему, скажут они.

Знаю, что это так будет, во первых, для людей, называемых учеными и знания
которых не сходятся с тем, что я говорю, во вторых, для людей, находящихся
в увлечении деятельности правительственной или революционной, которым это
мое писание ставит дилемму: признать нелепостью или то, что они делали и
делают годами и ради чего пожертвовали столь многим, или то, что я говорю.
Будет это так и для многих людей так называемых образованных, которые в
самых важных вопросах жизни привыкли, не думая своей головой, усваивать
мнения, исповедуемые окружающим большинством, оправдывающие их положение.
Но знаю, что все люди, самобытно думающие, а также и большинство рабочих
людей, не испорченных еще тем нагромождением пустых и ложных, знаний,
которое называется в наше время наукой, будут со мною. Знаю это потому, что
в наше время, как для самобытно мыслящих людей, так и для огромного
большинства трудящихся рабочих, становится с каждым днем все более и более
очевидным и неразумие, и безнравственность причиняемых ими самим себе
ненужных страданий. И те, и другие не могут уже в наше время не признать,
наконец, ту простую и режущую теперь глаза истину о том, что для улучшения
жизни нужно только одно: перестать делать то, что причиняет эти страдания.

Казалось бы, что те внешние условия, в которых находится человечество
нашего времени, должны бы были довести его благосостояние до высшей
степени. Земель, пригодных для обработки, доступно людям столько, что все
люди могли бы с избытком пользоваться на них всеми благами жизни. Средства
передачи мыслей и передвижения (печать, почта, телеграф, железные дороги,
паровые и электрические двигатели, аэропланы и др.), т.е. средства того,
что более всего содействует благу людей, средства единения, доведены до
высокой степени совершенства. Средств борьбы с природой, облегчений труда
придумано столько, что казалось, все люди могли бы пользоваться полным
удовлетворением своих потребностей без напряжения труда, лишающего досуга и
разрушающего здоровье. Все есть для того, чтобы благо людей увеличивалось,
а вместо этого люди нашего времен страдают, мучаются и телесно и духовно,
как никогда в прежние времена не страдали и не мучались, и страдания и
мучения эти растут с каждым годом.

Скажут, страдания свойственны вообще жизни людей. Да, страдания
свойственны, но не те страдания, которыми страдают теперь люди нашего мира.
Свойственны жизни человеческой страдания внешние, всякого рода болезни,
наводнения, пожары, землетрясения, засухи, свойственны также и страдания
случайные, временные, от войн или жестокости некоторых правителей, но не те
страдания, которыми не переставая страдают теперь все люди. Страдают теперь
все люди: и те, которые властвуют или прямой силой или богатством, и те,
которые с неперестающей ненавистью несут свою зависимость от властвующих и
богатых, и страдают все уже не от внешних причин, не от землетрясений и
наводнений, не от Неронов, Иоаннов Четвертых, Чингис-ханов и т.п., а
страдают друг от друга, страдают от того, что все разделены на два
враждебные, ненавидящие друг друга стана: страдают одни от зависти и
ненависти к тем, кто над ними властвует, другие от страха и тоже
презрительного недоброго чувства к тем, над кем они властвуют, страдают и
те, и другие от сознания непрочности своего положения, от той
неперестающей, временами вспыхивающей и проявляющейся величайшими
жестокостями, но никогда не перестающей глухой борьбы, между двумя
ненавидящими друг друга лагерями. Страдают особенно жестоко преимущественно
от того, что и те, и другие в глубине души знают, что причина их страданий
в них самих, что им можно бы было избавиться от этих наносимых самим себе
страданий, но и тем и другим кажется, что они не могут этого сделать, что
виноваты не они, а враги их, и тем с большим озлоблением нападают друг на
друга, и тем все больше и больше ухудшают свое положение.

Так что причина бедственности положения, в котором находится теперь
человечество, причина совершенно особенная, исключительная, свойственная
только нашему времени.


                                     II


С тех пор, как мы знаем совокупную жизнь людей, мы знаем, что всегда люди
соединялись между собой, кроме связей семейных, родовых, обменных,
торговых, еще подчинением многих одному или нескольким властителям. Такое
подчинение одних другим, большинства меньшинству, было так обще всем
народам, так давно существовало, что все люди, как те, которые властвовали
над многими, так и те, которые подчинялись им, считали такое устройство
жизни неизбежным, естественным и единственно возможным для совокупной жизни
людей.

...Таково было это основанное на насилии устройство жизни. И человечество
жило так веками. Так было это в Индии, и в Китае; так было это и в Греции,
и Риме, и в средневековой Европе; так это, как это ни противно сознанию
человечества нашего времени, продолжается для большинства людей и теперь.

..Христианство указало людям не только то, что любовь есть средство общения
людей, дающее им благо, но и то, что любовь есть высший закон жизни людей,
и что поэтому закон любви несовместим с прежним, основанным на насилии,
устройством жизни.

Главное значение христианства и особенность его от всех прежних учений,
проповедывавших любовь, было в том, что оно, провозглашая закон любви
высшим законом жизни, таким, который, не допуская исключений, всегда должен
исполняться, указало на те обычные отступления от закона любви, которые,
вместе с признанием благодетельности любви, допускались при прежнем
устройстве жизни, основанном на власти властвующих, поддерживаемой
насилием. При прежнем устройстве жизни насилие, включающее в себя убийства,
при защите себя, ближних или отечества, при наложении наказаний на
преступников и т.п., было необходимым условием общественной жизни.
Христианство же, ставящее высшим законом жизни любовь, признающее всех
людей равными, проповедующее прошение всякой обиды, оскорбления, насилия, и
воздаяние добром за зло, не могло допускать ни в каком случае насилия
человека над человеком, всегда в последнем своем проявлении требующего даже
убийства. Так что христианство в своем истинном значении, признавая
основным законом жизни любовь, прямо и определенно отрицало то самое
насилие, которое стояло в основе всего прежнего устройства жизни.

Таково было и есть главное значение христианства. Но люди, принявшие
христианство, веками жившие в сложном государственном устройстве,
основанном на насилии, приняв христианство, отчасти не понимая всего его
значения, отчасти понимая, но стараясь скрыть его от себя и других людей,
взяли из христианства только то, что не было противно установившемуся
складу их жизни.

...Люди жили, подчиняясь насилиям и совершая их, и вместе с тем
исповедывали учение любви, явно противоречащее насилию. Внутреннее
противоречие это всегда жило в христианском мире и соответственно
умственному развитию людей становилось все более и более явным....


                                    III

Из того, что возможно насилием подчинять людей, справедливости, вовсе не
следует, чтобы было справедливо подчинять людей насилием.

Паскаль

Насилие, производя только подобие справедливости, более всего удаляет людей
от возможности Лить справедливо без насилия.

В сознании людей входило все большее и большее признание закона любви,
долженствовавшего заменить насилие, а между тем жизнь продолжала идти на
прежних основаниях.

Так это продолжалось веками. Но пришло время, когда истина о том, что
любовь есть высший закон жизни человеческой, и что поэтому насилие,
несовместимое с любовью, не может быть высшим законом жизни, истина, столь
свойственная духовной природе человека и выраженная более или менее ясно во
всех религиозных учениях и с особенной ясностью в христианстве, несмотря на
все усилия властителей и их помощников, все более и более входила в
сознание людей и в наше время более или менее сознательно уже стала
достоянием большинства людей. Как нельзя затушить огонь, завалив его
стружками, так же невозможно было заглушить раз возникшую в сознании людей
и с такой ясностью выраженную во всех религиозных учениях и столь близкую
сердцу человеческому истину о том, что свойственное природе людей единение
есть единение, основанное на любви, а не насилии, страхе. И истина эта,
хотя и не в прямом своем выражении, но в различных вытекающих из этой
истины положениях и требованиях, все чаще и чаще проявлялась во всем мире,
отыскивая свое приложение к жизни. Так, среди христианского мира истина
эта, прежде, чем в других странах, проявилась в требованиях равенства
граждан, людей (хотя только одного государства), в уничтожении рабства, в
признании прав женщины, в учениях социализма, коммунизма, анархизма;
проявлялась и проявляется эта истина и в самых разнообразных союзах,
конгрессах мира, проявляется и во многих так называемых сектах, как
христианских, так и магометанских, прямо отрицающих закон насилия и
освобождающих себя от подчинения ему.

В христианском мире и близком ему магометанском истина эта более явно
входила в сознание людей, но и на дальнем востоке истина эта, не
переставая, делала свое дело. Так что даже в Индии и Китае, где насилие
утверждено религиозным законом, насилие и касты в Индии в наше время
представляются людям уже чем-то несвойственным человеческой природе.

Все люди мира, хотя еще и не признавая закона любви во всем его значении,
уже чувствуют всю невозможность продолжения жизни по прежнему закону
насилия и ищут другой, соответствующей духовному росту человечества, основы
взаимного общения...

Основа же эта есть только одна и тысячи лет тому назад уже высказана
лучшими людьми мира.


                                     IV

Прежняя основа единения людей, насилие, в наше время не внушает людям, как
прежде, слепого доверия, но представляется, напротив, чем-то уже противным
их сознанию.

Люди теперь в большинстве своем более или менее живо чувствуют уже
необходимость устройства жизни на других основаниях, чем насилие. Но старые
обычаи, предания, воспитание, привычки, главное самое устройство жизни
таково, что люди, желая делать дела, вытекающие из закона любви, приводят
их в исполнение посредством насилия, т.е. посредством того, что прямо
противоположно тому закону любви, во имя которого они действуют, делают то,
что делают.

Так в наше время революционеры, коммунисты, анархисты, во имя любви, блага
народа совершают свои разрушения, убийства. Во имя же любви, опять для
блага народа устраивают правительства свои тюрьмы, крепости, каторги,
казни. Во имя любви, высшего блага уже не одного, а всех народов,
устраивают дипломаты свои союзы, конгрессы, опирающиеся на все
увеличиваемые и все больше и больше вооружаемые войска. Во имя любви же
устраивают богачи, собравшие богатство и удерживающие его только благодаря
законам, утверждаемым насилием, свои всякого рода благотворительные
учреждения, неприкосновенность которых удерживается опять-таки насилием.

Так это делается везде. Большое незамечаемое людьми зло насилия совершается
во имя умышленно выставляемого на вид подобия добра. И, как и не может быть
иначе, это не только не улучшает положения, но, напротив, только ухудшает
его. И потому положение людей нашего времени, становясь все хуже и хуже,
стало несравненно хуже положения людей в древности. Оно стало хуже оттого,
что в наше время средства насилия увеличились в сотни раз, а увеличение
средств насилия увеличило и происходящее от насилия зло...


                                     V

Продолжение жизни людей нашего времени, как властвующих, так и тех, над кем
властвуют властвующие, в том положении, в котором они находятся теперь,
становится все более и более невозможным. И это живо чувствуется и теми, и
другими. Возможна была жизнь человечества с его разделением на десятки
враждебных государств, с своими императорами, королями, войсками,
дипломатами, с своим отбиранием от народа произведений его труда на
вооружения и содержание войск, тогда, когда народы еще наивно думали каждый
про себя, что он один настоящий народ, а что все другие народы враги,
варвары, и что не только похвально отдавать свои труды и жизнь на защиту
своего народа и его правителей, но что это даже не может быть иначе, что
это так же естественно, как кормиться, жениться, дышать. Возможна была
такая жизнь людей, когда люди верили, что бедность и богатство суть условия
жизни, предопределенные Богом, когда властвующие и богатые не только не
сомневались в законности своего положения, но в душе своей - перед Богом
гордились им, считая себя избранной, особой породой людей, людей же народа,
"подлых", занимающихся ручной работой или даже торговлей, считали низшей
породой людей, подвластные же и бедные верили, что властвующие и богатые
особенная порода людей, предназначенная на властвование самим Богом, так же
как Богом же предопределена их жизнь, подвластных и бедных.

...Так продолжалось веками, но пришло время, когда все то, что делало такую
жизнь возможной, стало понемногу разрушаться, и наконец люди всего мира, и
в особенности христианского, пришли к сознанию, более или менее ясному,
того, что не они одни, немцы, французы, японцы, русские, живут на свете и
не они одни хотят отстоять выгоды своего народа, но что все народы в том же
положении, и что поэтому всякая война не только губительна для народных
масс, не получающих от войны никаких выгод, а только лишения, но и
совершенно бессмысленна; кроме того, пришли люди нашего времени и к тому
более или менее ясному сознанию, что все подати, собираемые с них, не
служат к их благу, а растрачиваются большей частью во вред им на войны и на
роскошь властвующих, что богатство не есть нечто предопределенное свыше,
как это представлялось им прежде, но есть плод целого ряда обманов,
вымогательств, насилий над трудящимся народом. Знают все это в наше время в
глубине души и властвующие и богатые, но не имеют сил отказаться от своих
положений и или грубым насилием, или обманами, или уступками стараются
удержать свое положение. И потому теперь, когда все люди, все кроме того,
что разделены между собою на различные народности, подавленные и желающие
освободиться или желающие удержать подавленных, разделены еще везде на два
озлобленно враждебные друг к другу стана: одних рабочих, обделенных,
униженных и сознающих несправедливость своего положения, и других
властвующих и богатых, тоже сознающих несправедливость своего положения, но
во что бы то ни стало все-таки отстаивающих его, и тех и других готовых для
достижения своей цели совершать и совершающих друг против друга величайшие
злодеяния: обманы, кражи, шпионства, убийства, взрывы, казни -положение
людей таково, что оно очевидно не может уже продолжаться.

Правда, есть еще такие люди, которые хотят уверить себя и рабочих, что вот
еще одно убедительное разъяснение существующей несправедливости, еще одна,
самая прекрасная теория будущего устройства жизни, еще одно небольшое
усилие борьбы с врагами - и установится наконец тот новый порядок, при
котором не будет уже зла и все люди будут благоденствовать. Есть такие же
люди и среди властвующих. Люди эти стараются уверить себя и других, что
человечество не может жить иначе, как так, как оно жило веками,
тысячелетиями, что изменять ничего не нужно, что стоит только, как ни
неприятно это, неукоснительно подавлять силой все попытки изменения
существующего строя и, не отказывая в "разумных" требованиях народа, твердо
вести его по пути умеренного прогресса, и всем будет хорошо.

Есть такие верующие и в том и в другом лагере, но люди уже не верят им, а
два враждебные лагеря все резче и резче разделяются: становится все больше
и больше зависть, ненависть, злоба рабочих к властвующим и богатым, и все
больше и больше страх и ненависть властвующих и богатых к рабочим и
обделенным, и все больше и больше заражают обе стороны друг друга взаимной
ненавистью.


                                     VI

Положение людей нашего времени ужасно. Причина же этого ужасного положения
та, что мы, люди нашего времени, живем не но тому миросозерцанию, которое
свойственно нашему сознанию, а по тому миросозерцанию, которое за тысячи
лет до нашей эры было свойственно нашим предкам, но теперь уже не может
удовлетворять нашим духовным требованиям. Причина в том, что мы, более или
менее ясно сознающие уже теперь ту основу любви, которая, заменив насилие,
может и должна соединить людей, все еще живем тем насилием, которое в
прежние времена соединяло людей, но теперь уже несвойственно нам, противно
нашему сознанию, и потому не только не соединяет, но теперь только
разъединяет людей...


                                    VII

Три. два века тому назад люди, призываемые в войско по повелению главы
государства, ни на минуту не сомневались в том, что как ни трудно то, чего
от них требуют, они, идя на войну, делают не только хорошее, но неизбежно
необходимое дело, жертвуя своей свободой, трудом, даже жизнью для святого
дела: зашиты отечества против врагов его, главное же - исполняя волю Богом
поставленного владыки. Теперь же всякий человек, которого гонят на войну
(особенно содействовала уничтожению патриотического обмана общая воинская
повинность), всякий знает, что те, против кого его гонят, такие же люди,
как и он, так же обмануты своими правительствами, а зная это, не может уже
не видеть в особенности в христианском мире всего безумия и
безнравственности того дела, к которому его принуждают. А понимая безумие и
безнравственность дела, к которому его призывают, не может не презирать и
не ненавидеть тех людей, которые принуждают его.

Точно так же в старину люди, отдавая свои подати, т.е. свои труды
правительствам, были уверены, что отданное правительству необходимо для
важных и нужных дел; кроме того считали тех людей, которые распоряжались
этими произведениями их труда, чуть не святыми, безгрешными людьми. Теперь
же почти всякий рабочий считает правительство если не шайкой разбойников,
то во всяком случае людьми, озабоченными своими интересами, а никак не
интересами народа, и необходимость отдавать свои труды в их распоряжение
только временным бедствием, от которого он желает всеми силами души и
надеется тем или иным способом скоро освободиться.

200, даже 100 лет тому назад люди смотрели на богатство как на достоинство
и на собирание богатства как на добродетель и уважали богатых и старались
подражать им, теперь люди, в особенности бедные, презирают и ненавидят
богатых только за то, что они богаты, всякие же попытки богатых тем или
иным путем поделиться с бедными вызывают в этих самих бедных только еще
большую ненависть к богатым.

В прежние времена властители и богатые верили в свое положение и знали, что
рабочий народ верит в его законность, и народ действительно верил в
предопределенность положения и своего и своих властителей. Теперь же и те,
и другие знают, что нет никакого оправдания ни властвованию правителей, ни
богатству богатых, ни задавленности рабочих, и что для того, чтобы
властителям и богатым удержать свое положение, а рабочим освободиться от
своей задавленности, надо и тем и другим не брезгать употреблением для
этого всевозможных средств: обманов, подкупов, убийств. И те и другие
делают это и, что хуже всего, делая это, в глубине души большей частью
знают, что ничего не достигнут этим, и что продолжение такой жизни
становится все более и более невозможным, и ищут и не находят выхода из
этого положения. А выход неизбежный и один тот же для всех все яснее и
яснее представляется людям. Выход один: освобождение себя от той когда-то
свойственной человечеству веры в необходимость и законность насилия и
усвоение отвечающей теперешнему возрасту человечества, одинаково
проповеданной во всех религиях мира, веры в необходимость и законность
любви, исключающей какое бы то ни было насилие человека над человеком.

Перед этим-то решительным шагом, который предстоит в наше время всему
человечеству, и стоят теперь в нерешительности люди нашего мира и времени.

Но хотят ли или не хотят этого люди, они не могут не совершить шаг этот. Не
могут не совершить его, потому что то религиозное верование, которое
обосновывало власть одних людей над другими, отжило свое время, новое же,
соответственное времени верование в высший закон любви все более и более
входит в сознание людей.


                                    VIII

Казалось бы, что бедствия, вытекающие из насилий, производимых людьми друг
над другом, должны бы вызывать в них мысль о том, что они сами виноваты в
этих бедствиях. А если люди сами виноваты, а я Ѕ человек, стало быть и я
виноват, казалось бы должен сказать себе каждый, а потому и спросить себя,
в чем моя вина в претерпеваемых мною и всеми людьми бедствиях?

Так, казалось, должно бы быть, но суеверие о том, что одни люди не только
имеют право, но и призваны и могут устраивать жизнь других людей,
вследствие долгой жизни, основанной на насилии, до такой степени
укоренилось в привычках людей, что мысль о своем участии в дурном
устройстве жизни людей никому не приходит в голову. Все обвиняют друг
друга. Одни обвиняют тех, которые, по их мнению, обязаны устраивать их
жизнь и устраивают ее не так, как они считают это нужным. Другие же,
устраивающие чужую жизнь, недовольны теми, жизнь которых они устраивают. И
как те, так и другие думают о самых сложных и трудных вопросах, но не
задают себе только одного, самого, казалось бы, естественного вопроса: что
мне делать для того, чтобы изменилось то устройство жизни, которое я считаю
дурным и в котором так или иначе не могу не участвовать.

"Любовь должна заменить насилие. Допустим, что это так, скажут люди, но
как, каким путем должен и может произойти этот переворот? Что делать для
того, чтобы переворот этот мог совершиться, чтобы жизнь насильническая
заменилась жизнью мирной, любовной?"

Что делать? - спрашивают одинаково и властители, и подвластные, и
революционеры, и общественные деятели, подразумевая под вопросом: что
делать? всегда вопрос о том, как должна быть устроена жизнь людей.

Все спрашивают, как должна быть устроена жизнь людей, т.е. что делать с
другими людьми? Все спрашивают, что делать с другими, но никто не
спрашивает, что мне делать с самим собою?

Суеверие неподвижности религии, породившее признание законности
властвования одних людей над другими, породило еще и это другое, вытекающее
из первого, суеверие, больше всего препятствующее людям перейти от жизни
насильнической к жизни мирной, любовной, суеверие о том, что одни люди
должны и могут устраивать жизнь других людей.

...Стоит освободиться людям от этого обычного суеверия, и тотчас же стало
бы ясно всем, что устраивается жизнь всякого соединения людей только так,
как каждый сам для себя устраивает свою жизнь. А поняли бы это люди, как
те, которые устраивают жизнь других, так и те, которые подчиняются этому
устроению, так очевидно бы стало всем, что всякое насилие человека над
человеком ничем не может быть оправдываемо и есть не только нарушение любви
или даже справедливости, но и здравого смысла.

Так что избавление людей от тех бедствий, которые они переживают в наше
время, прежде всего в освобождении себя от суеверия о неподвижности
религии, а потому и от ложного, уже пережитого людьми нашего времени
религиозного учения о божественности власти и вытекающего из него признания
законности и полезности насилия.

Ответ на вопрос о том, что надо делать человеку, осуждающему существующее
устройство жизни и желающему изменить и улучшить его, ответ простои,
естественный и один для каждого не одержимого суеверием насилия человека,
такой:

Первое: перестать самому делать прямое насилие, а также и. готовиться к
нему. Это -первое. Второе: не принимать участия в каком бы то ни было
насилии, делаемом другими людьми, и также в приготовлениях к насилию.
Третье: не одобрять никакое насилие.

1) Не делать самому прямого насилия - значит не хватать никого своими
руками, не бить, не убивать, не делать этого для своих личных целей, а
также и под предлогом общественной деятельности.

2) Не принимать участия в каком бы то ни было насилии - значит не только не
быть полицмейстером, губернатором, судьей, стражником, сборщиком податей,
царем, министром, солдатом, но и не участвовать в судах просителем,
защитником, сторожем, присяжным.

3) Не одобрять никакое насилие - значит, кроме того, чтобы не пользоваться
для своей выгоды никаким насилием, ни в речах, ни в писаниях, ни в
поступках не выражать ни похвалы, ни согласия ни с самым насилием, ни с
делами, поддерживающими насилие или основанными на насилии.

Очень может быть, что если человек будет поступать так, откажется от
солдатства, от судов, от паспортов, от уплаты податей, от признания властей
и будет обличать насильников и их сторонников, подвергнется гонениям.
Весьма вероятно, что такого человека по нынешним временам будут мучать:
отнимут у него имущество, сошлют, запрут в тюрьму, может быть и убьют. Но
может быть и то, что человек и не делающий ничего этого и напротив
исполняющий требования властей, пострадает от других причин точно так же, а
может быть и еще больше, чем тот, который откажется от повиновения. Так же,
как может быть и то, что отказ человека от участия в насилии, основанный на
требованиях любви, откроет глаза другим людям и привлечет многих к таким же
отказам, так что власти не будут уже в состоянии применить насилие ко всем
отказавшимся.

Все это может быть, но может и не быть. И потому ответ на вопрос о том, что
делать человеку, признающему истинность и приложимость к жизни закона
любви, не может быть основан на предполагаемых последствиях.

Последствия наших поступков не в нашей власти. В нашей власти только самые
поступки наши. Поступки же, какие свойственно делать и, главное, какие
свойственно не делать человеку. основываются всегда только на вере
человека. Верит человек в необходимость насилия, религиозно верит, и такой
человек будет совершать насилие не во имя благих последствий, которых он
ожидает от насилия, а только потому что верит. Если же верит человек в
закон любви, то он точно так же будет исполнять требования любви и
воздерживаться от поступков, противных закону любви, независимо от каких бы
то ни было соображений о последствиях, а только потому что верит, и от того
не может поступить иначе.

И потому для осуществления в жизни закона любви и замены им закона насилия,
нужно только одно: то, чтобы люди верили в закон любви так же, как они
верят теперь в необходимость насилия. Поверь только люди в закон любви хоть
приблизительно так же, как они верят теперь в необходимость насилия, и
вопрос о том, как поступать людям, отказавшимся от насилия, с людьми,
совершающими насилие, перестанет быть вопросом, и жизнь людей без всяких
усилий и потрясений сложится в неизвестную нам форму жизни, к которой идет
человечество и которая избавит его от тех зол, от которых оно страдает
теперь.

Возможно ли это?


                                     XI

Разрешение не одного вопроса общественного устройства, а всех, всех
вопросов, волнующих человечество - в одном, в перенесении вопроса из
области кажущейся широкой и значительной, но в сущности самой узкой,
ничтожной и всегда сомнительной: из области внешней деятельности (имеющей,
будто бы, в виду благо всего человечества, деятельности научной,
общественной), в область, кажущуюся узкой, но в сущности самую широкую и
глубокую и главное, несомненную: в область своей личной, не телесной, но
духовной жизни, в область религиозную.

Только сделай это для себя каждый человек, спроси себя, настоящего себя,
свою душу. что тебе перед Богом или перед своей совестью (если не хочешь
признавать Бога) нужно, и тотчас же получатся самые простые, ясные,
несомненные ответы на самые казавшиеся сложными и неразрешимыми вопросы,
уничтожатся большей частью и самые вопросы, и все, что было сложно,
запутанно, неразрешимо, мучительно, - все тотчас же станет просто, ясно,
радостно и несомненно.

Кто бы ты ни был: император, король, палач, миллиардер, тюремщик, нищий,
министр, вор, писатель, монах, остановись на минуту в своей деятельности и
загляни в свою святую святых, в свое сердце и спроси себя, что тебе,
настоящему тебе, нужно для того, чтобы прожить наилучшим образом те часы
или десятилетия, которые еще могут предстоять тебе. И кто бы ты ни был,
если ты только искренно и серьезно спросишь себя об этом, ты не можешь не
ответить себе то же, что отвечали и отвечают себе все люди, серьезно и
искренне ставившие и ставящие себе вопрос этот: нужно тебе одно, наверное
одно, то самое, что всегда было и теперь нужно для всех: благо, истинное
благо, не такое благо, которое нынче может быть благом, а завтра может
стать злом, и не такое, какое было бы благом для одного тебя, а злом для
других, а одно истинное, несомненное благо, такое благо, которое благо и
для тебя, и для всех людей, и сегодня, и завтра, и во всяком месте. А такое
истинное благо дается только тому, кто исполняет закон своей жизни. Закон
же этот ты. знаешь и по разуму, и по учениям всех мудрецов мира, и по
влечению своего сердца. Закон этот - любовь, любовь к высшему совершенству,
к Богу и ко всему живому и в особенности к подобным себе существам - людям.

Только пойми это каждый из нас, и он тотчас же поймет и то, что причина
страданий и его и всего мира не в каких-либо злых людях, виновных в том
зле, которое совершается, а только в одном: в том, что живут люди в
условиях жизни, сложившихся на насилии, условиях, противных любви,
несовместимых с нею, и что потому причина того зла, от которого мы все
страдаем, не в людях, а в том ложном устройстве жизни на насилии, которое
люди считают необходимым.

А пойми это каждый человек - и он поймет, что ворующий вор и богач,
скопляющий и удерживающий богатства, и властитель, подписывающий смертный
приговор, и палач, приводящий его в исполнение, и революционер, бросающий
бомбу, и дипломат, приготавливающий войну, и проститутка, отдающая на
поругание свою душу и тело, и солдат, стреляющий в того, в кого ему велят,
все одинаково не виноваты, а делают то, что делают, только потому, что
живут по ложной вере в необходимость насилия, без которого они не могут
себе представить жизни.

А поймет это человек, и он ясно увидит всю несправедливость, жестокость,
неразумность осуждения людей, приведенных своей отжившей верой в насилие и
вытекающими из нее сложными условиями жизни к своим, противным любви,
поступкам, поймет то, что люди делают дурное не потому, что они виноваты, а
потому, что существует то суеверие насилия, которое может быть уничтожено
никак не насилием же, а только освобождением себя каждым человеком от этого
губительного суеверия...


                                    XII

В наше время продолжение жизни на основах, отжитых и резко противоположных
сознаваемой уже всеми истине стало невозможно, и потому, хотим ли мы или не
хотим этого, мы должны в устройстве своей жизни поставить закон любви на
место насилия. Но как же сложится жизнь людей на основании любви,
исключающей насилие? На вопрос этот никто не может ответить, да кроме того,
ответ этот никому и не нужен. Закон любви не есть закон общественного
устройства того или другого народа или государства, которому можно
содействовать, когда предвидишь или .скорее, воображаешь, что предвидишь те
условия, при которых совершится желательное изменение. Закон любви, будучи
законом жизни каждого отдельного человека, есть вместе с тем и закон жизни
всего человечества, и потому безумно было бы воображать, что можно знать и
желать знать конечную цель как своей жизни, так тем более жизни всего
человечества.

То, что мы не знаем и не можем даже себе представить того, какая будет
жизнь людей, верящих в закон любви, так же, как верят теперь люди в
необходимость насилия, показывает только то, что. следуя закону любви, мы
истинно живем, делая то, что должно каждый для себя и то, что должно для
жизни всего человечества. То, что, следуя закону любви, мы делаем то, что
должно для себя, мы знаем потому, что, только следуя этому закону, мы
получаем наибольшее благо. То же, что, следуя этому закону, мы делаем и то,
что должно и для всего человечества, мы знаем потому, что благо
человечества в единении, а ничто не может по самому свойству своему так
тесно и радостно соединять людей, как тот самый закон любви, который дает и
высшее благо каждому отдельному человеку.

Вот все, что я хотел сказать.

Всей душой веря в то, что мы живем накануне всемирного великого переворота
в жизни людей, и что всякое усилие для скорейшего разрушения того, что не
может не быть разрушено, и скорейшего осуществления того, что не может не
быть осуществлено, всякое усилие, хотя бы и самое слабое, содействует
наступлению этого переворота, я не мог, доживая по всем	вероятностям
последние дни моей жизни, не попытаться передать другим людям эту мою веру.

Да, мы стоим на пороге совсем новой радостной жизни, и вступление в эту
жизнь зависит только от нашего освобождения себя от все более и более
мучающего нас суеверия необходимости насилия для совокупной жизни людей и
признания того вечного начала любви, которое уже давно живет в сознании
людей и неизбежно должно заменить отжитое и уже давно ненужное и только
губительное для людей начало насилия.



                                  Толстой

отрывки из статьи

"ЦАРСТВО БОЖИЕ ВНУТРИ ВАС, ИЛИ ХРИСТИАНСТВО НЕ КАК МИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ, А
КАК НОВОЕ ЖИЗНЕПОНИМАНИЕ"

Лев Толстой

1893



OCR: К. Дрязгунов



Познаете истину, и истина освободит вас.
 Иоанн. VII, 32

И не бойтесь убивающих тело, души же могущих убить, а бойтесь более того,
кто может и душу и тело погубить в геенне.
 Матф. X, 28

Вы куплены дорогою ценою - не делайтесь рабами человеков.
 К Коринфянам VII, 22

В 1884 году я написал книгу под заглавием: "В чем моя вера". В книге этой я
действительно изложил то, во что я верю.

Книга моя, как я и ожидал, была задержана русской цензурой, но отчасти
вследствие моей репутации как писателя, отчасти потому, что она
заинтересовала людей, книга эта распространилась в рукописях и литографиях
в России и в переводах за границей и вызвала, с одной стороны, от людей,
разделяющих мои мысли, ряд сведений о сочинениях, писанных об этом же
предмете, с другой стороны - ряд критик на мысли, высказанные в самой книге.

Как то, так и другое, вместе с историческими явлениями последнего времени,
выяснило для меня очень многое и привело меня к новым выводам и
заключениям, которые я и хочу высказать.

Прежде скажу о тех сведениях, которые я получил об истории вопроса о
непротивлении злу; потом - о тех суждениях об этом вопросе, которые были
высказаны как духовными, т.е. исповедующими христианскую религию,
критиками, так и светскими, т.е. неисповедующими христианскую религию, и
наконец те выводы, к которым я был приведен и теми и другими и
историческими событиями последнего времени.

Одним из первых откликов на кою книгу были письма от американских квакеров.
Кроме сведений, полученных мною от квакеров, около этого же времени я
получил тоже из Америки сведения о том же предмете из совершенно другого и
прежде мне вовсе неизвестного источника.

Сын Вильяма Лойда Гаррисона, знаменитого борца за свободу негров, писал
мне, что, прочтя мою книгу, в которой он нашел мысли, сходные с теми,
которые были выражены его отцом в 1838 году, он, полагая, что мне будет
интересно узнать это, присылает мне составленную его отцом почти 50 лет
назад декларацию или провозглашение непротивления - "Non resistance".

Вслед за этим провозглашением были основаны Гаррисоном общество
непротивления и журнал, называвшийся ёнепротивляющимся" (Non resistant), в
котором проповедывалось учение непротивления во всем его значении и со
всеми его последствиями, как оно было выражено в провозглашении. Сведения о
дальнейшей судьбе общества и журнала непротивления получены мною из
прекрасной биографии В.Л. Гаррисона, составленной его сыновьями.

Это провозглашение Гаррисона, так сильно и красноречиво выражавшее такое
важное для людей исповедание веры, казалось, должно бы было поразить людей
и сделаться всемирно-известным и предметом всестороннего обсуждения. Но
ничего подобного не было. Оно не только не известно в Европе, но среди
американцев, столь высоко чтущих память Гаррисона, провозглашение это почти
неизвестно.

Та же неизвестность постигла и другого борца за непротивление злу, недавно
умершего, в продолжение 50 лет проповедовавшего это учение, американца
Адина Балу. Я написал Балу, и он отвечал мне и прислал мне свои сочинения.

А вот катехизис Балу, составленный для его паствы. Катехизис непротивления

Вопр. - Откуда взято слово "непротивление"?

Отв. - Из изречения: не Ѕпротивься злому (Мф. V, 39).

Вопр. - Что выражает это слово?

Отв. - Оно выражает высокую христианскую добродетель, предписываемую
Христом.

Вопр. - Следует ли слово непротивление принимать в самом его обширном
смысле, т.е. что оно указывает на то, чтобы не делать никакого
сопротивления злу!

 Отв. - Нет, оно должно быть понимаемо в точном смысле наставления
Спасителя, т.е. не платить злом за зло. Злу должно противиться всякими
праведними средствами, но никак не злом.

Вопр. - Из чего видно, что Христос в таком смысле предписал непротивление?

Отв. - Из слов, которые Он при этом сказал, он говорил: "Вы слышали, что
сказано древним: око за око, зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься
злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую, и кто
захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему верхнюю одежду".

Истинное непротивление есть единственное настоящее сопротивление злу. Оно
сокрушает голову змия. Оно убивает и в конец истребляет злое чувство.

Вопр. - Но если мысль учения и верна, то исполнимо ли оно?

Отв. - Так же исполнимо, как всякое добро, предписываемое Законом Божиим.
Добро не может быть исполняемо во всех обстоятельствах без самоотречения,
лишения, страдания и в крайних случаях без потери самой жизни. Но тот, кто
дорожит жизнью более, чем исполнением воли Бога, уже мертв для единственной
истинной жизни. Такой человек, стараясь спасти свою жизнь, потеряет ее.
Кроме того, и вообще там, где непротивление стоит пожертвования одною
жизнью, или каким-нибудь существенным благом жизни, противление стоит таких
жертв тысячи.

Непротивление сохраняет - противление разрушает...

Несравненно безопаснее поступать справедливо, чем несправедливо, сносить
обиду, чем противиться ей насилием, Ѕ безопаснее даже в отношении к
настоящей жизни. Если бы все люди не противились злу злом, наш мир был бы
блажен.

Вопр. - Но когда лишь немногие будуть так поступать, что станется с ними?

Отв. - Если бы так поступал даже только один человек, а все остальные
согласились распять его, то не более ли славно было бы ему умереть в
торжестве непротивляющейся любви, молясь за врагов своих.

Но один ли или тысячи людей, твердо решивших не противиться злу злом, все
равно среди лросвященных ли или среди диких ближних, гораздо больше
безопасны от насилия, чем те, которые полагаются на насилие. Разбойник,
убийца, обманщик скорее оставит их в покое, чем тех, кто сопротивляется
оружием. Взявшие меч от меча погибнут, а ищущие мира, поступающие
дружественно, безобидно, забывающие и прощающие обиды большею частью
наслаждаются миром или, если умирают, то умирают благословляемыми.

Таким образом, если бы все соблюдали заповедь непротивления, то, очевидно,
не было бы ни обиды, ни злодейства. Если бы таких было большинство, то они
установили бы управление любви и доброжелательства даже над обижающими,
никогда не противясь злу злом, никогда не употребляя насилия. Если бы таких
людей было довольно многочисленное меньшинство, то они произвели бы такое
исправительное нравственное действие на общество, что всякое жестокое
наказание было бы отменено, а насилие и вражда заменилась бы миром и
любовью. Если бы их было только малое меньшинство, то оно редко испытало бы
что-нибудь худшее, чем презрение мира, а мир между тем, сам того не
чувствуя и не будучи за то благодарен, постоянно становился бы мудрее и
лучше от этого тайного воздействия. И если бы в самом худшем случае
некоторые из членов меньшинства

были бы гонимы до смерти, то эти погибшие за правду оставили бы по себе
свое учение, уже освященное их мученическою кровью.

Да будет мир со всеми, кто ищет мира, и всепобеждающая любовь да будет
негибнущим наследием всякой души, добровольно подчиняющейся Закону Христа:

"Не противься злу насилием".

II

Критики на мою книгу, как русские, так и иностранные, разделяются на два
главные рода: критики религиозные - люди, считающих себя верующими, и
критики светские - вольнодумные.

Начну с первых.

Очень много было говорено по случаю моей книги о том, как я неправильно
толкую те и другие места Евангелия, о том, как я заблуждаюсь, не признавая
Троицы, искупления и бессмертия души, -говорено было очень многое, но
только не то одно, что для всякого христианина составляет главный,
существенный вопрос жизни: как соединить ясно выраженное в словах учителя и
в сердце каждого из нас учение о прощении, смирении, отречении и любви ко
всем: к ближним и к врагам, с требованием насилия.

Все, что можно назвать подобиями ответов на этот вопрос, можно свести к
следующим пяти разрядам. Я старался собрать в этом отношении все, что мог,
не только по критикам на мою книгу, но и по всему тому, что и в прежние
времена писалось на эту тему.

Первый самый грубый способ ответа состоит в смелом утверждении того, что
насилие не противоречит учению Христа, что оно разрешено и даже предписано
христианам Ветхим и Новым Заветом.

По понятиям этих людей, христианское правительство нисколько не обязано
руководиться духом смирения, прощения обид и любви к врагам.

Опровергать такое утвеждение бесполезно потому, что люди, утверждающие это,
сами себя опровергают или, скорее, отвергают себя от Христа, выдумывая
своего Христа и свое христианство вместо того, во имя которого и существует
и церковь и то положение, которое они в нем занимают.

Второй способ, несколько менее грубый, состоит в том, чтобы утверждать, что
хотя действительно Христос учил подставлять щеку и отдавать кафтан и что
это очень высокое нравственное требование, но ... что есть на свете злодеи,
и если не усмирять силой этих злодеев, то погибнет весь мир и погибнут
добрые. Довод этот я нашел в первый раз у Иоанна Златоуста и выставляю
несправедливость его в книге "В чем моя вера".

Третий способ ответов, еще более тонкий, чем предыдущий, состоит в
утверждении того, что хотя заповедь о непротивлении злу насилием и
обязательна для христианина, когда зло направлено лично против него, она
перестает быть обязательной, когда зло направлено против ближних, и что
тогда христианин не только не обязан исполнять заповеди, но обязан для
защиты ближних противно заповеди употреблять насилие против насилующих.

Утверждение это совершенно произвольно, и во всем учении Христа нельзя
найти подтверждения такому толкованию. Такое толкование есть не только
ограничение заповеди, но прямое отрицание и уничтожение ее. Если каждый
имеет право употреблять насилие при угрожающей другому опасности, то вопрос
об употреблении насилия сводится к вопросу определения того, что считать
опасностью для другого. Если же мое частное суждение решает вопрос
опасности для другого, то нет того случая насилия, которого нельзя бы было
объяснить угрожающей другому опасностью. Казнили и сжигали колдунов,
казнили аристократов и жирондистов, казнили и их врагов, потому что те,
которые были во власти, считали их опасными для людей.

Если бы это важное ограничение, в корне порывающее значение заповеди,
входило в мысль Христа, то о нем должно было быть где-нибудь упомянуто. Во
всей же проповеди и жизни учителя не только не сделано этого ограничения,
но, напротив, как раз дано предостережение против такого ложного и
соблазнительного, уничтожающего заповедь ограничения. Ошибка и
невозможность такого ограничения с особенною яркостью показана в Евангелии
при рассказе о рассуждении Каиафы, сделавшего именно это ограничение. Он
признавал, что нехорошо казнить невинного Иисуса, но видел в этом опасность
не для себя, но для всего народа, и потому сказал: "лучше погибнуть одному
человеку, чем всему народу". И еще ярче высказано отрицание такого
ограничения в словах, сказанных Петру при его попытке воспротивиться
насилием злу, направленному против Иисуса (Мф. XXVI, 52). Петр защищал не
собя, но своего любимого и божественного учителя. И Христос прямо запретил
ему это, сказав, что поднявший меч от меча погибнет.

Кроме того, оправдание насилия, употребленного над ближним для защиты
другого ближнего от худшего насилия, всегда неверно, потому что никогда при
употреблении насилия против несовершившегося еще зла нельзя знать, какое
зло будет больше - зло ли моего насилия, или того, от которого я хочу
защищать. Мы казним преступника, избавляя от него общество, и никак не
можем знать, не изменился ли бы завтра бывший преступник и не есть ли наша
казнь бесполезная жестокость. Мы запираем опасного, по нашему мнению, члена
общества, но с завтрашнего дня этот человек мог перестать быть опасным, и
заключение его напрасно. Я вижу, что известный мне разбойник преследует
девушку, у меня в руке ружье - я убиваю разбойника, спасаю девушку, но
смерть или поранение разбойника совершилось наверное, то же, что бы
произошло, если бы этого не было, мне неизвестно. А какое огромное
количество зла должно произойти, как оно и происходит, от признания людьми
за собой права предупреждать могущее случиться зло.

Четвертый, еще более утонченный ответ на вопрос, как должно относиться
христианину к заповеди Христа о непротивлении злу насилием, состоит в том,
чтобы утверждать, что заповедь непротивления злу насилием не отрицается
ими, а признается, как и всякая другая, но что они только не приписывают
этой заповеди особенного, исключительного значения, как это делают
сектанты. Заповедь эта имеет ни больше, ни меньше значения, чем и все
другие, и человек, преступивший по слабости какую бы то ни было заповедь, а
также и заповедь о непротивлении, не перестает быть христианином, если он
правильно верит.

Изворот этот очень искусен, и многие люди, желающие быть обманутыми, легко
обманываются им. Изворот состоит в том, чтобы прямое сознательное отрицание
заповеди свести к случайному нарушению ее. Но стоит только сравнить
отношение церковных учителей к этой и к другим, действительно признаваемым
ими заповедям, чтобы убедиться в том, что отношение церковных учителей к
заповедям, которые они признают, и к этой - совершенно различно.

Церковные проповедники никогда ни в каком случае не проповедуют нарушения
всякой другой заповеди. По отношению же заповеди о непротивлении они прямо
учат тому, что не надо слишком прямо понимать это запрещение, что не только
не всегда нужно исполнять заповедь, но что есть условия, положения, в
которых нужно делать прямо противное. Так что, по случаю заповеди о
непротивлении злу насилием, проповедуется в большей части случаев о том,
как не исполнять еее Исполнение этой заповеди, говорят они, очень трудно и
свойственно только совершенству. Но как же ей быть не трудной, когда
нарушение ее не только не запрещается, но прямо поощряется, когда прямо
благословляются суды, тюрьмы, пушки, ружья, войска, сражения!

Таков четвертый способ ответов.

Пятый способ, самый тонкий, самый употребительный и самый могущественный,
состоит в уклонении от ответа; в делании вида, что вопрос этот кем-то
давным-давно разрешен вполне ясно и удовлетворительно и что говорить об
этом не стоит.

И таковы без исключения все критики культурных верующих людей и потому
понимающих опасность своего положения. Единственный выход из него для них -
надежда на то, что пользуясь авторитетом церкви, древности, святости, можно
запугать читателя, отвлечь его от мысли самому прочесть евангелие и самому
своим умом обдумать вопрос. И это удается.

Русские светские критики, поняв мою книгу так, что все ее содержание
сводится к непротивлению злу, и поняв самое учение о непротивлении злу
(вероятно, для удобства возражения) так, что оно будто бы запрещает всякую
борьбу со злом, русские светские критики с раздражением напали на это
учение и весьма успешно в продолжение нескольких лет доказывали, что учение
Христа неправильно, так как оно запрещает противиться злу.

Русские светские критики, очевидно, не зная всего того, что было сделано по
разработке вопроса о непротивлении злу и даже иногда, как будто
предполагая, что это я лично выдумал правило непротивления злу насилием,
нападали на самую мысль, опровергая, извращая ее, и с большим жаром
выставляя аргументы, давным-давно уже со всех сторон разобранные и
отвергнутые, доказывали, что человек непременно должен (насилием) защищать
всех обиженных и угнетенных и что поэтому учение о непротивлении злу
насилием есть учение безнравственное.

Всем русским критикам все значение проповеди Христа представлялось только в
том, что она как будто им назло мешает известной деятельности, направленной
против того, что ими в данную минуту считается злом, так что выходило, что
на принцип непротивления злу насилием нападали два противоположных лагеря.

Кроме того, русские критики указывали на то, что приложение к жизни
заповеди о непротивлении злу насилием своротило бы человечество с того пути
цивилизации, по которому оно идет. Путь же цивилизации, по которому идет
европейское человечество, есть, по их мнению, тот самый, по которому и
должно всегда идти все человечество.

Таков был главный характер русских критиков.

Иностранные критики исходили из тех же основ, но рассуждения их о моей
книге несколько отличались от суждения русских критиков не только меньшей
раздражительностью и большей культурностью, но и по существу дела.

Иностранные светские критики тонким манером, не оскорбляя меня, старались
дать почувствовать, что суждения мои о том, что человечество может
руководиться таким наивным учением, как Нагорная проповедь, происходят
отчасти от моего невежества, незнания истории, незнания всех тех тщетных
попыток осуществления в жизни принципов Нагорной проповеди, которые были
делаемы в истории и ни к чему не привели, отчасти от непонимания всего
значения той высокой культуры, на которой со своими крупповскими пушками,
бездымным порохом, колонизацией Африки, управлением Ирландии, парламентом,
журналистикой, стачками, конституцией и Эифелевой башней стоит теперь
европейское человечество.

"Учение Христа не годится, потому что не соответствует нашему
индустриальному веку", наивно говорит Ингерзаль, выражая этим с совершенной
точностью и наивностью то самое, что думают утонченно-образованные люди
нашего времени об учении Христа. Учение не годится для нашего времени
индустриального века, точно как будто то, что существует индустриальный
век, есть дело священное, которое не должно и не может быть изменено. Вроде
того, как если бы пьяницы против советов о том, как им привести себя в
трезвое состояние, отвечали бы, что эти советы неуместны при их
алкоголическом состоянии.

Рассуждения всех светских писателей, как русских, так и иностранных, как ни
различны их тон и манера доводов, все в сущности сводятся к одному и тому
же странному недоразумению, именно к тому, что учение Христа, одно из
последствий которого есть непротивление злу насилием, непригодно нам,
потому что оно требует изменения нашей жизни.

Учение Христа негодно, потому что, если бы оно было исполнено, не могла бы
продолжаться наша жизнь; другими словами: если бы мы начали жить хорошо,
как нас учил Христос, мы не могли бы продолжать жить дурно, как мы живем и
привыкли жить. Вопрос же о непротивлении злу насилием не только не
обсуждается, но самое упоминание о том, что в учение Христа входит
требование непротивления злу насилием, уже считается достаточным
доказательством неприложимости всего учения.

А между тем казалось бы необходимо указать хоть на какое-нибудь решение
этого вопроса, так как он стоит в основе почти всех дел, которые занимают
нас.

Вопрос ведь состоит в том, каким образом разрешать столкновения людей,
когда одни люди считают злом то, что другие считают добром, и наоборот? И
потому считать, что зло есть то, что я считаю злом, несмотря на то, что
противник мой считает это добром, не есть ответ. Ответов может быть только
два: или тот, чтобы найти верный, неоспоримый критериум того, что есть зло,
или тот, чтобы не противиться злу насилием.

Первый выход был пробован с начала исторических времен и, как мы все знаем,
не привел до сих пор к успешным результатам.

Второй ответ - не противиться насилием тому, что мы считаем злом, до тех
пор, пока мы не нашли общего критериума, - этот ответ предложен Христом.

Можно находить, что ответ, данный Христом, неправилен; можно выставить на
место его другой, лучший, найдя такой критериум, который для всех
несомненно и одновременно определял бы зло, можно просто не сознавать
сущности вопроса, как не сознают этого дикие народы, но нельзя, как это
делают ученые критики христианского учения, делать вид, что вопроса
никакого вовсе и не существует или что признание за известными лицами или
собраниями людей (тем менее, когда эти люди мы сами) права определять зло и
противиться ему насилием разрешает вопрос; тогда как мы все знаем, что
такое признание нисколько не разрешает вопроса, так как всегда есть люди,
не признающие за известными людьми или собраниями этого права.

А это признание того, что то, что нам кажется злом, то и есть зло, или
совершенное непонимание вопроса, и служить основой суждений светских
критиков о христианском учении, так что суждения о моей книге, как
церковных, так и светских критиков, показали мне то, что большинство людей
прямо не понимают не только самого учения Христа, но даже и тех вопросов,
на которые оно служит ответом.

Можно не разделять этого жизнепонимания, можно отрицать его, можно
доказывать неточность, неправильность его; но невозможно судить об учении,
не усвоив того жизнепонимания, из которого оно вытекает, а тем более
невозможно судить о предмете высшего порядка с низшей точки зрения: глядя
на фундамент, судить о колокольне. А это самое делают люди научные нашего
времени. Делают они это потому, что находятся в подобном же церковным людям
заблуждении о том, что они обладают такими приемами изучения предмета, что
если только употреблены эти приемы, называемые научными, то не может уже
быть сомнения в истинности понимания обсуждаемого предмета.

Это-то обладание мнимым непогрешимым их орудием познания и служит главным
препятствием понимания христианского учения для людей неверующих и так
называемых научных, мнением которых и руководится все огромное большинство
неверующих, так называемых образованных людей. Из этого-то мнимого
понимания вытекают все заблуждения научных людей о христианском учении и в
особенности два странных недоразумения, более всего другого препятствующие
правильному пониманию его.

Одно из этих недоразумений то, что христианское жизненное учение
неисполнимо и потому или вовсе не обязательно, т.е. не должно быть
принимаемо за руководство, или должно быть видоизменено, умерено до тех
пределов, в которых исполнение его возможно в нашем обществе. Другое
недоразумение то, что христианское учение любви к Богу и потому служение
Ему есть требование неясное, мистическое, не имеющее определенного предмета
любви, которое поэтому должно быть заменено более точным и понятным учением
о любви к людям и служении человечеству.

Первое недоразумение о неисполнимости учения состоит в том, что люди
общественного жизнепонимания, не понимая того способа, которым руководит
людей христианское учение, и принимая христианское указание совершенства за
правила, определяющие жизнь, думают и говорят, что следование учению Христа
невозможно, потому что полное исполнение требований этого учения уничтожает
жизнь. Если бы человек исполнил то, что проповедуется Христом, то он
уничтожил бы свою жизнь; и если бы все люди исполнили это, то прекратился
бы и род человеческий, говорят они.

Не заботясь о завтрашнем дне, - о том, что есть и что пить, во что одеться;
не защищая свою жизнь, не противясь злу насилием, отдавая свою жизнь за
других своя и соблюдая полное целомудрие, человек и человеческий род не
могут существовать, думают и говорят они.

И они совершенно правы, если принимать указания совершенства, даваемые
учением Христа, за правила, которые каждый обязан исполнять так же, как в
общественном учении всякий обязан исполнять правило уплаты податей, участия
в суде и т.п.

Недоразумение состоит именно в том, что учение Христа руководит людьми иным
способом, чем руководят учения, основанные на низшем жизнепонимании. Учения
общественного жизнепонимания руководят только требованием точного
исполнения правил или законов. Учение Христа руководить людьми указанием им
того бесконечного совершенства Отца небесного, к которому свойственно
произвольно стремиться всякому человеку, на какой бы ступени несовершенства
он ни находился.

Недоразумение людей, судящих о христианском учении с точки зрения
общественного, состоит в том, что они, предполагая, что совершенство,
указываемое Христом, может быть вполне достигнуто, спрашивают себя (так же,
как они спрашивают себя, предполагая, что законы общественные будут
исполнены), что будет, когда это все будет исполнено? Предположение это
ложно, потому что совершенство, указываемое христианам, бесконечно и
никогда не может быть достигнуто; и Христос дает свое учение, имея в виду
то, что полное совершенство никогда не будет достигнуто, но что стремление
к полному, бесконечному совершенству постоянно будет увеличивать благо
людей и что благо это поэтому может быть увеличиваемо до бесконечности.

Христос учит не ангелов, но людей, живущих животной жизнью, движущихся ею.
И вот к этой животной силе движения Христос как бы прикладывает новую,
другую силу сознания божеского совершенства - направляет этим движение
жизни по равнодействующей из двух сил.

Полагать, что жизнь человеческая пойдет по направлению, указанному Христом,
все равно, что полагать, что лодочник, переплывая быструю реку и направляя
свой ход почти прямо против течения, поплывет по этому направлению.

Христос признает существование обеих сторон параллелограмма, обеих, вечных,
неуничтожимых сил, из которых слагается жизнь человека: силу животной
природы и силу сознания сыновности Богу. Не говоря о силе животной,
которая, сама себя утверждая, остается всегда равна сама себе и находится
вне власти человека, Христос говорит Только о силе божеской, призывая
чеовека к наибольшему сознанию ее, к наибольшему освобождению ее от того,
что задерживает ее, и к доведению ее до высшей степени напряжения.

В этом освобождении-увеличении этой силы и состоит, по учению Христа,
истинная жизнь человека. Истинная жизнь, по прежним условиям, состоит в
исполнении правил закона; по учению Христа она состоит в наибольшем
проближении к указанному и сознаваемому каждым человеком в себе божескому
совершенству, в большем и большем приближении к слиянию своей воли с волей
Божией, слиянию, к которому стремится человек и которое было бы
уничтожением той жизни, которую мы знаем.

Божеское совершенство есть асимптота жизни человеческой, к которому она
всегда стремится и приближается и которое может быть достигнуто ею только в
бесконечности.

Учение христианское кажется исключающим возможность жизни только тогда,
когда люди указание идеала принимают за правило. Только тогда
представляются уничтожающими жизнь те требования, которые предъявляются
учением Христа. Требования эти, напротив, одни дают возможность истинной
жизни. Без этих требований невозможна бы была истинная жизнь.

"Нельзя требовать слишком многого", говорят обыкновенно люди, обсуждая
требования христианского учения; "нельзя требовать того, чтобы совсем не
заботиться о будущем, как это сказано в Евангелии, но надо только не
слишком много заботиться; нельзя отдавать бедным всего, но надо отдавать
известную, определенную часть; не надо стремиться к девственности, но надо
избегать разврата; не надо оставлять жену и детей, но надо не иметь к ним
слишком большого пристрастия" и т.д.

Но говорить так - все равно, что говорить человеку, переплывающему быструю
реку и направляющему свой ход против течения, что нельзя переплыть реку,
направляясь против течения, что для того, чтобы переплыть ее, надо плыть по
тому направлению, по которому он хочет идти.

Учение Христа тем отличается от прежних учений, что оно руководит людьми не
внешними правилами, а внутренним сознанием возможности достижения божеского
совершенства. И в душе человека находятся не умеренные правила
справедливости и филантропии, а идеал полного, бесконечного божеского
совершенства. Только стремление к этому совершенству отклоняет направление
жизни человека от животного состояния к божескому настолько, насколько это
возможно в этой жизни.

Для того, чтобы пристать к тому месту, к которому хочешь, надо всеми силами
направлять ход гораздо выше.

Спустить требования идеала значит не только уменьшить возможность
совершенства, но уничтожить самый идеал. Идеал, действующий на людей, есть
не выдуманный кем-то идеал, но идеал, носимый в душе каждым человеком.
Только этот идеал полного бесконечного совершенства действует на людей и
подвигает их к деятельности. Умеренное совершенство теряет свою силу
воздействия на души людей.

Учение Христа только тогда имеет силу, когда оно требует полного
совершенства, т.е. слияния божеской сущности, находящейся в душе каждого
человека, с волей Бога, - соединения сына с Отцом. Только это освобождение
сына Божия, живущего в каждом человеке, из животного и приближение его к
Отцу и составляет жизнь по учению Христа.

Существование в человеке животного, только животного, не есть жизнь
человеческая. Жизнь по одной воле Бога тоже не есть жизнь человеческая.
Жизнь человеческая есть составная из жизни животной и жизни божеской. И чем
более приближается эта составная к жизни божеской, тем больше жизни.

Жизнь, по учению христианскому, есть движение к божескому совершенству. Ни
одно состояние по этому учению не может быть выше или ниже другого. Всякое
состояние, по этому учению, есть только известная, сама по себе
безразличная ступень к недостижимому совершенству и потому само по себе не
составляет ни большей, ни меньшей степени жизни. Увеличение жизни, по этому
учению, есть только ускорение движения к совершенству. И потому движение к
совершенству мытаря Закхея, блудницы, разбойника на кресте составляет
высшую степень жизни, чем неподвижная праведность фарисея. И потому-то для
этого учения не может быть правил, обязательных для исполнения. Человек,
стоящий на низшей ступени, подвигаясь к совершенству, живет нравственнее,
лучше, более исполняет учение, чем человек, стоящий на гораздо более
высокой ступени нравственности, но не подвигающийся к совершенству.

В этом-то смысле заблудшая овца дороже Отцу незаблудшихся. Блудный сын,
потерянная и опять найденная монета дороже тех, которые не пропадали.

Исполнение учения - в движении от себя к Богу. Очевидно, что для такого
исполнения учения не может быть определенных законов и правил. Всякая
степень совершенства и всякая степень несовершенства равны перед этим
учением; никакое исполнение законов не составляет исполнения учения; и
потому для учения этого нет и не может быть обязательных правил и законов.

Из этого коренного отличия учения Христа от всех предшествующих учений,
основанных на общественном жизнепонимании, происходит и различие заповедей
общественных от заповедей христианских. Заповеди общественные большей
частью положительные, предписывающие известные поступки, оправдывающие
людей, дающие им праведность. Заповеди же христианские (заповедь любви не
есть заповедь в тесном смысле слова, а выражение самой сущности учения),
пять заповедей нагорной проповеди - все отрицательные и показывают только
то, чего на известной степени развития человечества люди могут уже не
делать. Заповеди эти суть как бы заметки на бесконечном пути совершенства,
к которому идет человечество, той степени совершенства, которая возможна в
известный период развития человечества.

В нагорной проповеди выражены Христом и вечный идеал, к которому
свойственно стремиться людям, и та степень его достижения, которая уже
может быть в наше время достигнута людьми.

Идеал состоит в том, чтобы не иметь зла ни на кого, не вызвать
недоброжелательства ни в ком, любить всех; заповедь же, указывающая
степень, ниже которой вполне возможно не спускаться в достижении этого
идеала, в том, чтобы не оскорблять людей словом. И это составляет первую
заповедь.

Идеал - полное целомудрие даже в мыслях; заповедь, указывающая степень
достижения, ниже которой вполне возможно не спускаться в достижении этого
идеала, - чистота брачной жизни, воздержание от блуда. И это составляет
вторую заповедь.

Идеал - не заботиться о будущем, жить настоящим часом; заповедь,
указывающая степень достижения, ниже которой вполне возможно не спускаться
- не клясться, вперед не обещать ничего людям. И это - третья заповедь.

Идеал - никогда ни для какой цели не употреблять насилия; заповедь,
указывающая степень, ниже которой вполне возможно не спускаться, - не
платить злом за зло, терпеть обиды, отдавать рубаху. И это - четвертая
заповедь.

Идеал - любить врагов, ненавидящих нас; заповедь, указывающая степень
достижения, ниже которой вполне возможно не спускаться, - не делать зла
врагам, говорить о них доброе, не делать различия между ними и своими
согражданами.

Все эти заповеди суть указания того, чего на пути стремления к совершенству
мы имеем полную возможность уже не делать, - того, над чем мы должны
работать теперь, - того, что понемногу мы должны переводить в область
привычки, в область бессознательного. Но заповеди эти не только не
составляют учения и не исчерпывают его, но составляют только одну из
бесчисленных ступеней его в приближении к совершенству.

За этими заповедями должны и будут следовать высшие и высшие по пути
совершенства, указываемого учением.

И потому христианскому учению свойственно заявлять требования высшие, чем
те, которые выражены в этих заповедях; но никак не умалять требования ни
самого идеала, ни этих заповедей, как это делают люди, судящие об учении
христианства с точки зрения общественного жизнепонимания.

Таково одно недоразумение людей научных относительно значения и смысла
учения Христа другое, вытекающее из этого же источника, состоит в замене
христианского требования любви к Богу и служения Ему любовью и служением
людям - человечеству.

Христианское учение любви к Богу и служения Ему и (только вследствие этой
любви и служения) любви и служения ближнему кажется людям научным неясным,
мистическим и произвольным, и они исключают совершенно требование любви и
служения Богу, полагая, что учение об этой любви к людям, к человечеству
гораздо понятнее, тверже и более обосновано.

Научные люди теоретически учат тому, что жизнь осмысленная и добрая есть
только жизнь служения всему человечеству; и в этом самом учении видят смысл
христианского учения; к этому учению сводят христианское учение; для этого
своего учения отыскивают подтверждение в христианском учении, предполагая,
что их учение и христианское - одно и то же.

Мнение это совершенно ошибочно. Христианское учение и учение позитивистов,
коммунистов и всех проповедников всемирного братства людей, основанное на
выгодности этого братства, не имеют ничего общего между собой и отличаются
друг от друга в особенности тем, что учение христианское имеет твердые,
ясные основы в душе человеческой; учение же любви к человечеству есть
только теоретический вывод по аналогии.

Учение о любви к одному человечеству имеет в основе своей общественное
жизнепонимание.

Сущность общественного жизнепонимания состоит в перенесении смысла своей
личной жизни в жизнь совокупности личностей: племени, семьи, рода,
государства. Перенесение это совершалось и совершается легко и естественно
в первых своих формах, в перенесении смысла жизни из своей личности в
племя, семью. Перенесение же в род или народ уже труднее и требует
особенного воспитания для этого; перенесение же сознания в государство уже
составляет предел такого перенесения.

Любить себя естественно каждому, и каждый себя любит без поощрения к этому,
любить свое племя, поддерживающее и защищающее меня, любить жену - радость
и помощь жизни, своих детей - утеху и надежды жизни, и своих родителей,
давших жизнь и воспитание, - естественно; и любовь эта, хотя далеко не
столь сильная, как любовь к себе, встречается довольно часто.

Любить для себя, для своей гордости свой род, свой народ хотя уже не так
естественно, все-таки встречается. Любовь своего одноплеменного,
одноязычного, одноверного народа еще возможна, хотя чувство это далеко не
такое сильное не только как любовь к себе, но и к семье или роду; но любовь
к государству, как Турция, Германия, Англия, Австрия, Россия, - уже почти
невозможная вещь и, несмотря на усиленное воспитание в этом направлении,
только предполагается и не существует в действительности. На этой
совокупности уже кончается возможность для человека переносить свое
сознание и испытывать в этой фикции какое-либо непосредственное чувство.
Позитивисты же и все проповедники научного братства, не принимая во
внимание ослабление чувства по мере расширения предмета, теоретически
рассуждают далее в том же направлении. "Если, - говорят они, - личности
было выгодно перенести свое сознание в племя, семью, а потом в народ,
государство, то еще выгоднее будет перенести свое сознание в совокупность
всего человечества и всем жить для человечества так же, как люди живут для
семьи, для государства.

Оно теоретически действительно так выходит.

Перенося сознание и любовь личности в семью, из семьи в род, народ,
государство, было бы вполне логично и людям для избавления себя от борьбы и
бедствий, которые происходят от разделения человечества на народы и
государства, естественнее всего перенести свою любовь на человечество.
Казалось бы, это логичнее всего, и теоретически проповедуют это, не замечая
того, что любовь есть чувство, которое можно иметь, но которое нельзя
проповедовать, и что, кроме того, для любви должен быть предмет, а
человечество не есть предмет, а только фикция.

Племя, семья, даже государство не выдуманы людьми, но образовались сами
собой, как рой пчел, муравьев, и действительно существуют. Человек, любящий
для своей животной личности семью, знает, кого он любит: Анну, Марью,
Ивана, Петра и т.д. Человек, любящий род и гордящийся им, знает, что он
любит всех гвельфов или всех гибеллинов любящий государство знает, что он
любит Францию по берег Рейна и Пиренеи, и главный город ее Париж, и ее
историю и т.д. Но что любит человек, любящий человечество? Есть
государство, народ, есть отвлеченное понятие: человек; но человечества, как
реального понятия нет и не может быть.

Человечество? Где предел человечества? Где оно кончается или начинается?
Кончается ли человечество дикарем, идиотом, алкоголиком, сумасшедшим
включительно? Если мы проведем черту, отделяющую человечество, так что
исключим низших представителей человеческого рода, то где мы проведем
черту? Исключим ли мы негров, как их исключают американцы, и индийцев, как
их исключают некоторые англичане, и евреев, как их исключают некоторые?
Если же мы захватим всех людей без исключения, то почему же мы захватим
одних только людей, а не высших животных, из которых многие выше низших
представителей человеческого рода?

Человечество мы не знаем, как внешний предмет, не знаем пределов его.
Человечество есть фикция, и его нельзя любить. Действительно, очень выгодно
бы было, если бы люди могли любить человечество, как они любят семью; было
бы очень выгодно, как про это толкуют коммунисты, заменить соревновательное
направление деятельности людской общинным или индивидуальное
-универсальным, чтобы каждый для всех и все для одного, да только нет для
этого никаких мотивов. Позитивисты, коммунисты и все проповедники научного
братства проповедуют расширять ту любовь, которую люди имеют в себе, и к
своим семьям, и к государству на все человечество, забывая то, что любовь,
которую они проповедуют, есть любовь личная, которая могла, разжижаясь,
распространиться до естественного отечества, которая совершенно исчезает,
касаясь искусственного государства, как Австрия, Англия, Турция, и которой
мы даже не можем себе представить, когда дело касается всего человечества,
предмета вполне мистического.

"Человек любит себя (свою животную жизнь), любит семью, любит даже
отечество. Отчего же бы ему не полюбить и человечество? Так бы это хорошо
было. Кстати же это самое проповедует и христианство". Так думают
проповедники позитивного, коммунистического, социалистического братства.
Действительно, это бы было очень хорошо, Но никак этого не может быть,
потому что любовь, основанная на личном и общественном жизнепонимании,
дальше любви к государству идти не может.

Ошибка рассуждения в том, что жизнепонимание общественное, на котором
основана любовь к семье и к отечеству, зиждется на любви к личности и что
эта любовь, переносясь от личности к семье, роду, народности, государству,
все слабеет и слабеет и в государстве доходит до своего последнего предела,
дальше которого она идти не может.

Необходимость расширения области любви несомненна; но вместе с тем эта
самая необходимость расширения ее в действительности уничтожает возможность
любви и- доказывает недостаточность любви личной, человеческой...

И вот тут-то проповедники позитивистического, коммунистического,
социального братства на помощь этой оказавшейся несостоятельною
человеческой любви предлагают христианскую любовь, но только в ее
последствиях, но не в ее основах: они предлагают любовь к одному
человечеству без любви к Богу.

Но любви такой не может быть. Для нее нет никакого мотива. Христианская
любовь вытекает только из христианского жизнепонимания, по которому смысл
жизни состоит в любви и служении Богу.

Естественным ходом - от любви к себе, потом к семье, к роду, к народу,
государству, -общественное жизнепонимание привело людей к сознанию
необходимости любви к человечеству, не имеющему пределов и сливающемуся со
всем существующим, - к чему-то не вызывающему в человеке никакого чувства,
привело к противоречию, которое не может быть разрешено общественным
жизнепониманием.

Только христианское учение во всем его значении, давая новый смысл жизни,
разрешает его. Христианство признает любовь и к себе, и к семье, и к
народу, и к человечеству, не только к человечеству, но ко всему живому, ко
всему существующему, признает необходимость бесконечного расширения области
любви; но предмет этой любви оно находит не вне себя, не в совокупности
личностей: в семье, роде, государстве, человечестве, во всем внешнем мире,
но в себе же, в своей личности, но личности божеской, сущность которой есть
та самая любовь, к потребности расширения которой приведена была личность
животная, спасаясь от сознания своей погибельности.

Различие христианского учения от прежних - то, что прежнее учение
общественное говорило: живи противно твоей природе (подразумевая одну
животную природу), подчиняй ее внешнему закону семьи, общества,
государства; христианство говорит: живи сообразно твоей природе
(подразумевая божественную природу), не подчиняя ее ничему, - ни своей, ни
чужой животной природе, и ты достигнешь того самого, к чему ты стремишься,
подчиняя внешним законам свою внешнюю природу.

Христианское учение возвращает человека к первоначальному сознанию себя, но
только не себя животного, а себя - Бога, искры Божьей, себя - сына Божия,
Бога такого же, как и Отец, но заключенного в животную оболочку. И сознание
себя этим сыном Божьим, главное свойство которого есть любовь,
удовлетворяет и всем тем требованиям расширения области любви, к которой
был приведен человек общественного жизнепонимания. Так, при все большем и
большем расширении области любви для спасения личности, любовь была
необходимостью и приурочивалась к известным предметам: к себе, семье,
обществу, человечеству; при христианском мировоззрении любовь есть не
необходимость и не приурочивается ни к чему, есть существенное свойство
души человека. Человек любит не потому, что ему выгодно любить того-то и
тех-то, а потому, что любовь есть сущность его души, потому что он не может
не любить.

Христианское учение есть указание человеку на то, что сущность его души
есть любовь, что благо его получается не оттого, что он будет любить
того-то и того-то, а оттого, что он будет любить начало всего - Бога,
которого он сознает в себе любовью, и потому будет любить всех и все.

В этом состоит основное различие христианского учения от учения
позитивистов и всех теоретиков не-христианского учения от учения
позитивистов и всех теоретиков не-христианского всемирного братства.

Таковы два главных недоразумения относительно христианского учения, из
которых вытекает большинство ложных суждений о нем. Одно, - что учение
Христа поучает людей, как прежние учения, правилам, которым люди обязаны
следовать, и что правила эти неисполнимы; другое то, что все значение
христианства состоит в учении о выгодном сожитии человечества, как одной
семьи, для чего, не упоминая о любви к Богу, нужно только следовать правилу
любви к человечеству.

Ложное мнение научных людей, что учение о сверхъестественном составляет
сущность христианского учения и что жизненное учение его неприложимо,
вместе с вытекающим из этого ложного мнения недоразумением и составляет
другую причину непонимания христианства людьми нашего времени.

Причин непонимания учения Христа много. Причина и в том, что люди полагают,
что они поняли учение это, когда решили ... что оно сверхъестественным
способом передано им; или, как это делают люди научные, что они поняли его,
когда изучили часть тех внешних явлений, которыми оно выразилось. Причина
непонимания - и в недоразумениях о неисполнимости учения и о том, что оно
должно быть заменено учением о любви к человечеству, но главная причина,
породившая все эти недоразумения, - та, что учение Христа считается таким
учением, которое можно принять или не принять, не изменяя своей жизни.

Люди, привыкшие к существующему порядку вещей, любящие его, боящиеся
изменить его, стараются понять учение как собрание откровений и правил,
которые можно принять, не изменяя своей жизни, тогда как учение Христа не
есть только учение о правилах, которым должен следовать человек, но
выяснение нового смысла жизни, определяющего всю, совсем иную, чем прежняя,
деятельность человечества в тот период, в который она вступает.

Жизнь человеческая движется, проходит, как жизнь отдельного человека,
возрасты, и каждый возраст имеет соответствующее ему жизнепонимание, и
жизнепонимание это неизбежно усваивается людьми. Те люди, которые не
усваивают соответствующего возрасту жизнепонимания сознательно, приводятся
к этому бессознательно. То, что происходит с изменением взглядов на жизнь
отдельных людей, то же происходит и с изменением взглядов на жизнь народов
и всего человечества. Если человек семейный продолжает руководствоваться в
своей деятельности ребяческим жизнепониманием, то жизнь его сделается так
трудна ему, что он невольно будет искать иного жизнепонимания и охотно
усвоит то, которое свойственно его возрасту.

То же происходит и теперь в нашем человечестве при переходе, переживаемом
нами, от языческого жизнепонимания к христианскому. Общественный человек
нашего времени приводится самою жизнью к необходимости отречься от
языческого понимания жизни, несвойственного теперешнему возрасту
человечества, и подчиниться требованиям христианского учения, истины
которого, как бы они ни были извращены и перетолкованы, все-таки известны
ему и одни представляют разрешение тех противоречий, в которых он путается.

Если человеку общественного жизнепонимания кажутся странными и даже
опасными требования христианского учения, то точно столь же странными,
непонятными и опасными представлялись в давнишние времена дикарю требования
учения общественного, когда еще он не вполне понимал их и не мог предвидеть
их последствий.

Неразумно жертвовать своим спокойствием или жизнью", говорит дикарь, "чтобы
защищать что-то непонятное и неосязаемое, условное: семью, род, отечество,
и главное - опасно отдавать себя в распоряжение чуждой власти". Но пришло
время для дикаря, когда, с одной стороны, он хотя и смутно, но понял
значение общественной жизни, значение главного двигателя ее, общественного
одобрения или осуждения, - славы; с другой стороны, когда страдания его
личной жизни стали так велики, что он не мог уже продолжать верить в
истинность своего прежнего понимания жизни, и он принял учение
общественное, государственное и подчинился ему.

Точно то же теперь совершается и с человеком общественным, государственным.

"Неразумно", говорит человек общественный, "жертвовать благом своим, своей
семьи, своего отечества для исполнение требований какого-то высшего закона,
требующего от меня отречения от самых естественных и добрых чувств любви к
себе, к своей семье, к родине, к отечеству и главное - опасно отвергать
обеспечение жизни, даваемое государственным устройством".

Но приходит время, когда, с одной стороны, смутное сознание в душе своей
высшего закона любви к Богу и ближнему, с другой - страдания, вытекающие из
противоречий жизни, заставляют человека отречься от жизнепонимания
общественного и усвоить новое, предлагаемое ему, разрешающее все
противоречия и устраняющее страдания его жизни - жизнепонимание
христианское. И время это пришло теперь.

Нам, пережившим тысячелетия назад уже переход от жизнепонимания животного,
личного к жизнепониманию общественному, кажется, что тот переход был
необходим и естественен, а этот - тот, который мы переживаем теперь, эти
последние 1800 лет - и произволен, и неестественен, и страшен. Но это нам
кажется только потому, что тот переход уже совершен и деятельность его уже
перешла в бессознательную; теперешний переход еще не окончен, и мы
сознательно должны совершить его.

Жизнепонимание общественное входило в сознание людей веками, тысячелетиями,
проходило через разные нормы и теперь уже взошло для человечества в область
бессознательного, передаваемого наследственностью, воспитанием и привычкой;
и потому оно кажется нам естественным. Но 5000 лет тому назад оно казалось
людям столь же неестественным и страшным, как им теперь кажется учение
христианское в его настоящем смысле.

Нам кажется теперь, что требования христианского учения о всеобщем
братстве, без различия народностей, об отсутствии собственности, о столь
кажущемся странным непротивлении злу насилием суть требования невозможного.
Но точно такими же казались тысячелетия тому назад в более древние времена
требования не только государственные, но семейные, как, например:
требование того, чтобы родители кормили детей, молодые - старых, чтобы
супруги были верны друг другу. Еще более странными, даже безумными,
казались требования государственные: чтобы граждане подчинялись
поставленной власти, платили подати, шли на войну для зашиты отечества и
т.д. Нам теперь кажется, что все такие требования просты, понятны,
естественны и не имеют в себе ничего мистического и даже странного; но пять
или три тысячи лет тому назад эти требования казались требованиями
невозможного.

Жизнепонимание общественное потому и служило основанием религий, что в то
время, когда оно предъявлялось людям, оно казалось им вполне непонятным,
мистическми и сверхъестественным. Теперь, пережив уже этот фазис жизни
человечества, нам понятны разумные причины соединения людей в семьи,
общины, государства; но в древности требования такого соединения
предъявлялись во имя сверхъестественного и подтверждались им.

Патриархальные религии обоготворяли семьи, роды, народы; государственные
религии обоготворяли царей и государства. Даже и теперь большая часть
малообразованных людей, как наши крестьяне ... подчиняются законам
общественным не по разумному сознанию их необходимости, не потому, что они
имеют понятие об идее государства, а по религиозному чувству.

Точно так же и теперь христианское учение представляется людям
общественного или языческого миросозерцания в виде сверхъестественной
религии, тогда как в действительности в нем нет ничего ни таинственного, ни
мистического, ни сверхъестественного; а оно есть только учение о жизни,
соответствующее той степени материального развития, тому возрасту, в
котором находится человечество и которое поэтому неизбежно должно быть
принято им.

Придет время и приходит уже, когда христианские основы жизни равенства,
братства людей, общности имуществ, непротивления злу насилием сделаются
столь же естественными и простыми, какими теперь нам кажутся основы жизни
семейной, общественной, государственной.

Ни человек, ни человечество не могут в своем движении возвращаться назад.
Жизнепонимание общественное, семейное и государственное пережито людьми, и
надо идти вперед и усвоить следующее высшее жизнепонимание, что и
совершается теперь.

Движение это совершается с двух сторон: и сознательно - вследствие духовных
причин и бессознательно - вследствие причин материальных.

Это-то и происходит в деле перехода человечества от одного возраста к
другому, которое мы переживаем теперь. Человечество выросло из своего
общественного, государственного возраста и вступило в новый. Оно знает то
учение, которое должно быть положено в основу жизни этого нового возраста,
но по инерции продолжает держаться прежних форм жизни. Из этого
несоответствия жизнепонимания с практикой жизни вытекает ряд противоречий и
страданий, отравляющих нашу жизнь и требующих ее изменения.

Ведь стоит только сличить практику жизни с ее теорией, чтобы ужаснуться
перед тем вопиющим противоречием условий жизни и нашего сознания, в котором
мы живем.

Вся жизнь наша есть сплошное противоречие всему тому, что мы знаем и что
считаем нужным и должным. Противоречие это - во всем: и в экономической, и
государственной, и международной жизни. Мы, как будто забыв то, что знаем,
и на время отложив то, во что мы верим (не можем не верить, потому что это
наши единственные основы жизни), делаем все навыворот тому, чего требуют от
нас паша совесть и наш здравый смысл.

Мы руководимся в экономических, государственных и международных отношениях
теми основами, которые были годны людям три и пять тысяч лет тому назад и
которые прямо противоречат и теперешнему нашему сознанию, и тем условиям
жизни, в которых мы находимся теперь.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Но может ли человек сделать это усилие?

По существующей и необходимой для лицемерия теории человек не свободен и не
может изменить своей жизни.

"Человек не может изменить своей жизни потому, что он не свободен; не
свободен же он потому, что все поступки его обусловлены предшествующими
причинами. И что бы ни делал человек, существуют всегда те или другие
причины, по которым человек совершил те или другие поступки, и потому
"человек не может быть свободен и изменить сам свою жизнь", говорят
защитники метафизики лицемерия. И они были бы совершенно правы, если бы
человек был существо бессознательное и неподвижное по отношению истины,
т.е., раз познав истину, всегда бы оставался на одной и той же степени
познания ее. Но человек - существо сознательное и познающее все большую и
большую степень истины, и потому, если человек и не свободен в совершении
тех или других поступков, потому что для каждого поступка существует
причина, - сами причины этих поступков, заключающиеся для сознательного
человека в том, что он признает ту или другую истину достаточной причиной
поступка, находятся во власти человека.

Так что человек, не свободный в совершении тех или других поступков,
свободен в том, на основании чего совершаются поступки. Вроде того, как
машинист на паровозе, не свободный в том, чтобы изменить уже совершившееся
или совершающееся движение паровоза, свободен в том, чтобы вперед
определить его будущие движения.

Что бы ни делал сознательный человек, он поступает так, а не иначе, только
потому, что он или теперь признает, что истина в том, что должно поступать
так, как он поступает, или потому, что он когда-то прежде признал это,
теперь же только по инерции, по привычке поступает так, как он это признал
должным прежде.

В том ли другом случае причиной его поступка было не известное явление, а
признание известного положения истиной, и вследствие того, признание того
или другого явления достаточной причиной поступка.

Есть ли человек или воздерживается от пищи, работает или отдыхает, бежит
опасности или подвергается ей, если он сознательный человек, он поступает
так только потому, что теперь считает это должным, разумным; считает, что
истина состоит в том, чтобы поступать так, а не иначе, или уже давно прежде
считал это.

Признание же известной истины или непризнание ее зависит не от внешних, а
от каких-то других причин, находящихся в самом человеке. Так что иногда при
всех внешних, казалось бы, выгодных условиях для признания истины один
человек не признает ее, и, напротив, другой при всех самых невыгодных к
тому условиях без всяких видимых причин признает ее.

И потому человек, не свободный в своих поступках, всегда чувствует себя
свободным в том, что служит причиной его поступков, - в признании или
непризнании истины. И чувствует себя свободным не только независимо от
внешних, происходящих вне его событий, но даже и от своих поступков.

Так, человек, совершив под влиянием страсти поступок, противный сознанной
истине, остается все-таки свободным в признании или непризнании ее, т.е.
может, не признавая истину, считать свой поступок необходимым и оправдывать
себя в совершении его, и может, признавая истину, считать свой поступок
дурным и осуждать себя в нем.

Не то, чтобы человек был свободен всегда признавать или не признавать
всякую истину. Есть истины давно уже признанные или самим человеком, или
переданные ему воспитанием, преданием и приняты им на веру, следование
которым стало для него привычкой, второй природой, и есть истины, только
неясно, невдалеке представляющиеся ему. Человек одинаково несвободен в
непризнании первых и в признании вторых. Но есть третий род истин, таких,
которые не стали еще для человека бессознательным мотивом деятельности, но
вместе с тем уже с такою ясностью открылись ему, что он не может обойти их
и неизбежно должен так или иначе отнестись к ним, признать или не признать
их. По отношению этих-то истин и проявляется свобода человека.

Всякий человек в своей жизни находился по отношению к истине в положении
путника, идущего в темноте при свете впереди двигающегося фонаря: он не
видит того, что еще не освещено фонарем, не видит и не властен изменить
своего отношения ни к тому, ни к другому; но он видит, на каком бы месте
пути он ни стоял, то, что освещено фонарем, и всегда властен выбрать ту ли
другую сторону дороги, по которой движется.

Для каждого человека есть всегда истины, невидимые ему, не открывшиеся его
умственному взору, есть другие истины, уже пережитые, забытые и усвоенные
им, и есть известные истины, при свете его разума восставшие перед ним и
требующие своего признания. И вот в признании или непризнании этих-то истин
и проявляется то, что мы сознаем своей свободой.

Вся трудность и кажущаяся нарезрешимость вопроса о свободе человека
происходит от того, что люди, решающие этот вопрос, представляют себе
человека неподвижным по отношению истины.

Человек несомненно несвободен, если мы представим себе его неподвижным,
если мы забудем, что жизнь человека и человечества есть только постоянное
движение от темноты к свету, от низшей степени истины к высшей, от истины
более смешанной с заблуждениями к истине, более освобожденной от них.

Человек был бы несвободен, если бы он не знал никакой истины, и точно так
же не был бы свободен и даже не имел бы понятия о свободе, если бы вся
истина, долженствующая руководить его в жизни, раз навсегда во всей чистоте
своей, без примеси заблуждений, была бы открыта ему.

Но человек не неподвижен относительно истины, а постоянно, по мере движения
своего в жизни, каждый отдельный человек, так же как и все человечество,
познает все большую и большую степень истины и все больше и больше
освобождается от заблуждений. И потому люди всегда находятся в трояком
отношении к истине: одни истины так уже усвоены ими, что стали
бессознательными причинами поступков, другие только начинают открываться им
и третьи, хотя и не усвоены еще ими, до такой степени ясности открыты им,
что они неизбежно так или иначе должны отнестись к ним, должны признать или
не признать их.

И вот в признании или непризнании этих-то истин и свободен человек.

Свобода человека не в том, что он может независимо от хода жизни и уже
существующих и влияющих на него причин совершать произвольные поступки, а в
том, что он может, признавая открывшуюся ему истину и исповедуя ее,
сделаться свободным и радостным делателем вечного и бесконечного дела,
совершаемого Богом или жизнью мира, может, и не признавая эту истину,
сделаться рабом ее и быть насильно и мучительно влекомым туда, куда он не
хочет идти.

Истина не только указывает путь жизни человеческой, но открывает тот
единственный путь, по которому может идти жизнь человеческая. И потому все
люди неизбежно, свободно или несвободно пойдут по пути истины: одни - сами
собою, совершая предназначенное им дело жизни, другие -невольно подчиняясь
закону жизни. Свобода человека в этом выборе.

Велика ли, не велика ли эта свобода в сравнении с той фантастической
свободой, которую мы бы хотели иметь, свобода эта, однако, несомненно
существует и свобода эта есть свобода, и в этой свободе заключается благо,
доступное человеку.

И мало того, что свобода эта дает благо людям, она же есть и единственное
средство совершения того дела, которое делается жизнью мира.

По учению Христа, человек, который видит смысл жизни в той области, в
которой она несвободна, в области последствий, т.е. поступков, не имеет
истинной жизни. Истинную жизнь, по христианскому учению, имеет только тот,
кто перенес свою жизнь в ту область, в которой она свободна, - в область
причин, т.е. познания и признания открывающейся истины, исповедания ее.

Пренебрегая сущностью истинной жизни, состоящей в признании и исповедывании
истины, и напрягая свои усилия для улучшения своей жизни на внешние
поступки, люди языческого жизнепонимания подобны людям на пароходе, которые
бы для того, чтобы дойти до цели, заглушали бы паровик, мешающий им
разместить гребцов, и в бурю старались бы вместо того, чтобы идти готовым
уже паром и винтом, грести недостающими до - воды веслами.

Царство Божие усилием берется и только делающие усилие восхищают его, и
это-то усилие отречения от изменений внешних условий для признания и
исповедания истины и есть то усилие, которым берется Царство Божие и
которое должно и может быть сделано в наше время.

Стоит людям только понять это: перестать заботиться о делах внешних и
общих, в которых они не свободны, а только одну сотую той энергии, которую
они употребляют на внешние дела, употребить на то, в чем они свободны, на
признание и исповедание той истины, которая стоит перед ними, на
освобождение себя и людей от лжи и лицемерия, скрывавших истину, для того,
чтобы без усилий и борьбы тотчас же разрушился тот ложный строй жизни,
который мучает людей и угрожает им еще худшими бедствиями, и осуществилось
бы то Царство Божие или хоть та первая ступень его, к которой уже готовы
люди по своему сознанию.

Как бывает достаточно одного толчка для того, чтобы вся насыщенная солью
жидкость мгновенно перешла в кристаллы, так может быть теперь достаточно
самого малого усилия для того, чтобы открытая уже людям истина охватила
сотни, тысячи, миллионы людей, установилась бы соответстующее сознание,
общественное мнение и вследствие установления его изменился бы весь строй
существующей жизни. И сделать это усилие зависит от нас.

Только бы каждый из нас постарался понять и признать ту христианскую
истину, которая в самых разнообразных видах со всех сторон окружает нас и
просится нам в душу; только бы мы перестали лгать и притворяться, что мы не
видим эту истину или желаем исполнять ее, но только не в том, чего она
прежде всего требует от нас; только бы мы признали эту истину, которая
зовет нас, и смело исповедывали ее, и мы тотчас же увидали бы, что сотни,
тысячи, миллионы людей находятся в том же положении, как и мы, так же, как
ими, видят истину и так же, как и мы, только ждут от других признания ее.

Но если это так, если справедливо, что от нас зависит разрушить
существующий строй жизни, имеем ли мы право разрушить его, не зная ясно
того, что мы поставим на его место? Что будет с миром, если уничтожится
существующий порядок вещей?

- Что будет там, за стенами оставляемого нами мира?

- Страх берет - пустота, ширина, воля... Как идти, не зная куда, как
терять, не видя приобретения!..

"Если бы Колумб так рассуждал, он никогда не снялся бы с якоря.
Сумасшествие ехать по океану, не зная дороги, по океану, по которому никто
не ездил, плыть в страну, существование которой - вопрос. Этим
сумасшествием он открыл новый мир. Конечно, если бы народы переезжали от
одного готового в другой, еще лучший, - было бы легче, да беда в том, что
некому заготовлять новых квартир. В будущем хуже, нежели в океане - ничего
нет, - оно будет таким, каким его сделают обстоятельства и люди.

"Если вы довольны старым миром, старайтесь его сохранить, он очень хил и
надолго его не станет; но если вам невыносимо жить в вечном раздоре
убеждений с жизнью, думать одно и делать другое, выходите из-под выбеленных
средневековых сводов на свой страх. Я очень знаю, что это не легко. Шутка
ли расстаться со всем, к чему человек привык со дня рождения, с чем вместе
рос и вырос. Люди готовы на страшные жертвы, но не на те, которые от них
требует новая жизнь. Готовы ли они пожертвовать современной цивилизацией,
образом жизни, религией, принятой условной нравственностью? Готовы ли они
лишиться всех плодов, выработанных с такими усилиями, плодов, которыми мы
хвастаемся три столетия, лишиться всех удобств и прелестей нашего
существования, предпочесть дикую юность образованной дряхлости, сломать
свой наследственный замок из одного удовольствия участвовать в закладке
нового дома, который построится, без сомнения, гораздо лучше после нас?"
(Герцен, т. V, стр. 55.

Так говорил почти полстолетия тому назад русский писатель, своим
проницательным умом уже тогда ясно видевший то, что видит теперь уже всякий
самый малоразмышляющий человек нашего времени: невозможность продолжения
жизни на прежних основах и необходимость установления таких-то новых форм
жизни.

Что будет с нами, со всем человечеством, если каждый из нас исполнит то,
что требует от него Бог через вложенную в него совесть? Не будет ли беды от
того, что, находясь весь во власти хозяина, я в устроенном и руководимом им
заведении исполню то, что он мне велит делать, но что мне, не знающему
конечных целей хозяина, кажется странным?

Но даже не этот вопрос "что будет?" тревожит людей, когда они медлят
исполнить волю хозяина: их тревожит вопрос, как жить без тех привычных нам
условий нашей жизни, которые мы называем наукой, искусством, цивилизацией,
культурой. Мы чувствуем для себя лично всю тяжесть настоящей жизни, мы
видим и то, что порядок жизни этой если будет продолжаться, неизбежно
погубит нас, но вместе с тем мы хотим, чтобы условия этой нашей жизни,
выросшие из нее: наши науки, искусства, цивилизации, культуры, при
изменении нашей жизни остались бы целы. Вроде того, как если бы человек,
живущий в старом доме, страдающий от холода и неудобств этого дома и
знающий, кроме того, то, что дом этот вот-вот завалится, согласился бы на
перестройку его только с тем, чтобы не выходить из него: условие,
равняющееся отказу от перестройки дома. "А что, как я выйду из дома, лишусь
на время всех удобств, а новый дом не построится или построится иначе и в
нем не будет того, к чему я привык?

Но ведь когда есть материал, есть строители, то все вероятия за то, что
новый дом построится лучше прежнего, а вместе с тем есть не только
вероятие, но несомненность того, что старый дом завалится и задавит тех,
которые останутся в нем. Удержатся ли прежние, привычные условия жизни,
уничтожатся ли они, возникнут ли совсем новые, лучшие, нужно неизбежно
выходить из старых, ставших невозможными и губительными, условий нашей
жизни и идти навстречу будущего.

"Исчезнут науки, искусства, цивилизации, культуры!"

Да ведь все это суть только различные проявления истины, предстоящее же
изменение совершается только во имя приближения к истине и осуществления
ее. Так как же могут исчезнуть проявления истины вселедствие осуществления
ее? Они будут иные, лучшие и высшие, но никак не уничтожатся. Уничтожится в
них то, что было ложно: то же, что было от истины, то только более
процветет и усилится.

Ведь как это ни просто, и как ни старо, и как бы мы ни одуряли себя
лицемерием и вытекающим из него самовнушением, ничто не может разрушить
несомненности той простой и ясной истины, что никакие внешние усилия не
могут обеспечить нашей жизни, неизбежно связанной с неотвратимыми
страданиями и кончающейся еще более неотвратимой смертью, могущей наступить
для каждого из нас всякую минуту, и что потому жизнь наша не может иметь
никакого другого смысла, как только исполнение всякую минуту того, что
хочет от нас сила, пославшая нас в жизнь и давшая нам в этой жизни одного
песоченного руководителя - наше разумное сознание.

И потому сила эта не может хотеть от нас того, что неразумно и невозможно:
устроения нашей временной плотской жизни, жизни общества или государства.
Сила эта требует от нас того, что одно несомненно, и разумно, и возможно:
служения Царствию Божию, т.е. содействия установлению наибольшего единения
всего живущего, возможного только в истине, и потому признания открывшейся
нам истины и исповедания ее, того самого, что одно всегда в нашей власти.

Ищите Царствия Божия и правды его, а остальное приложится вам. Единственный
смысл жизни человека состоит в служении миру содействием установлению
Царства Божия.

Служение же это может совершиться только через признание истины и
исповедание ее каждым отдельным человеком.

"И не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: вот оно здесь
или вот оно там. Ибо вот: Царствие Божие внутри вас есть".



   Лев Николаевич Толстой.
   Путь жизни


     OCR: Григорий Кудрявцев


ПРЕДИСЛОВИЕ

     1) Для того, чтобы человеку хорошо прожить свою жизнь, ему надо  знать,
что он должен и чего не должен делать. Для того, чтобы знать это,  ему  надо
понимать, что такое он сам и тот мир, среди которого он живет. Об этом учили
во все времена самые мудрые и добрые люди всех народов.  Учения  эти  все  в
самом главном сходятся между собою, сходятся и с тем,  что  говорят  каждому
человеку его разум и совесть. Учение это такое:
     2) Кроме того, что мы видим, слышим,  ощупываем  и  про  что  знаем  от
людей, есть и такое, чего мы не видим, не слышим, не  ощупываем  и  про  что
никто ничего не говорил нам, но что мы знаем лучше всего на свете.  Это  то,
что дает нам жизнь и про что мы говорим "я".
     3) Это же невидимое начало, дающее нам жизнь, мы  признаем  и  во  всех
живых существах, и особенно живо в подобных нам существах - людях.
     4)  Всемирное,  невидимое  начало  это,  дающее  жизнь  всему   живому,
сознаваемое нами в самих себе и признаваемое  в  подобных  нам  существах  -
людях, мы называем душою, само же в себе  всемирное  невидимое  начало  это,
дающее жизнь всему живому, мы называем Богом.
     5) Души человеческие, отделенные  телами  друг  от  друга  и  от  Бога,
стремятся к соединению с тем,  от  чего  они  отделены,  и  достигают  этого
соединения с  душами  других  людей  любовью,  с  Богом  -  сознанием  своей
божественности. В этом все большем и  большем  соединении  с  душами  других
людей - любовью и с Богом - сознанием  своей  божественности  заключается  и
смысл и благо человеческой жизни.
     6) Большее и большее соединение души человеческой с другими  существами
и  Богом,  и  потому  и  большее  и  большее  благо  человека,   достигается
освобождением души от того, что препятствует любви к людям и сознанию  своей
божественности: грехи, т.е. потворство похотям тела, соблазны,  т.е.  ложные
представления о благе, и суеверия, т.е. ложные учения, оправдывающие грехи и
соблазны.
     7) Препятствующие соединению человека  с  другими  существами  и  Богом
грехи суть: грехи чревоугодия, т.е. объедения, пьянства;
     8) Грехи блуда, т.е. полового распутства;
     9) Грехи праздности, т.е.  освобождения  себя  от  труда,  нужного  для
удовлетворения своих потребностей;
     10) Грехи корыстолюбия, т.е.  приобретения  и  хранения  имущества  для
пользования трудами других людей;
     11) И худшие из всех грехов,  грехи  разъединения  с  людьми:  зависти,
страха, осуждения,  враждебности,  гнева,  вообще  -  недоброжелательства  к
людям. Таковы грехи, препятствующие соединению любовью души  человеческой  с
Богом и другими существами.
     12) Привлекающие же людей к грехам соблазны, т.е. ложные  представления
об  отношении  людей  к  людям,  суть:  соблазны  гордости,   т.е.   ложного
представления о своем превосходстве над другими людьми;
     13) Соблазны неравенства,  т.е.  ложного  представления  о  возможности
деления людей на высших и низших;
     14) Соблазны устроительства, т.е. ложного представления о возможности и
праве одних людей насилием устраивать жизнь других людей;
     15) Соблазны наказания, т.е. ложного представления о праве одних  людей
ради справедливости или исправления делать зло людям;
     16) И  соблазны  тщеславия,  т.е.  ложного  представления  о  том,  что
руководством поступков человека могут и должны быть не разум  и  совесть,  а
людские мнения и людские законы.
     17)  Таковы  соблазны,  привлекающие  людей  к  грехам.  Суеверия   же,
оправдывающие грехи и соблазны, суть: суеверие государства, суеверие  церкви
и суеверие науки.
     18) Суеверие  государства  состоит  в  вере  в  то,  что  необходимо  и
благотворно, чтобы меньшинство праздных людей властвовало  над  большинством
рабочего народа.
     Суеверие церкви состоит в вере в то, что непрестанно уясняющаяся  людям
религиозная  истина  была  раз  навсегда  открыта  и  что  известные   люди,
присвоившие себе право учить людей  истинной  вере,  находятся  в  обладании
единой, раз навсегда выраженной религиозной этой истины.
     19) Суеверие науки  состоит  в  вере  в  то,  что  единое,  истинное  и
необходимое для жизни всех людей знание заключается только  в  тех  случайно
избранных из всей  безграничной  области  знаний  отрывках  разных,  большей
частью ненужных знаний, которые в известное время обратили на себя  внимание
небольшого числа освободивших себя от необходимого для жизни труда  людей  и
потому живущих безнравственной и неразумной жизнью.
     20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению души  с  другими
существами и Богом, лишают человека свойственного ему блага,  и  потому  для
того, чтобы человек мог пользоваться  этим  благом,  он  должен  бороться  с
грехами, соблазнами и суевериями. Для  борьбы  этой  человек  должен  делать
усилия.
     21) И усилия эти всегда во  власти  человека,  во-первых,  потому,  что
совершаются они только в настоящее мгновение, т.е. в той безвременной точке,
в которой прошедшее соприкасается с  будущим  и  в  которой  человек  всегда
свободен;
     22) Во-вторых, усилия эти во власти человека  еще  и  потому,  что  они
заключаются не в совершении каких-либо могущих быть неисполнимыми поступков,
а только в воздержании, всегда возможном для человека: усилия воздержания от
поступков,  противных  любви  к  ближнему  и  сознанию  человеком   в   себе
божественного начала.
     23) Усилия воздержания от слов, противных любви к ближнему  и  сознанию
человеком в себе божественного начала;
     24) И усилия воздержания  от  мыслей,  противных  любви  к  ближнему  и
сознанию человеком в себе божественного начала.
     25) Ко всем грехам приводит человека потворство похотям тела, и  потому
для борьбы с грехами человеку нужны усилия воздержания от поступков, слов  и
мыслей, потворствующих похотям тела, т.е. усилия отречения от тела.
     26)  Ко  всем  соблазнам  приводит  человека  ложное  представление   о
превосходстве одних людей над другими, и  потому  для  борьбы  с  соблазнами
человеку нужны усилия воздержания от возвышающих  себя  над  другими  людьми
поступков, слов и мыслей, т.е. усилия смирения.
     27) Ко всем суевериям приводит человека допущение  лжи,  и  потому  для
борьбы с суевериями человеку нужны  усилия  воздержания  себя  от  противных
истине поступков, слов и мыслей, т.е. усилия правдивости.
     28) Усилия самоотречения, смирения и правдивости, уничтожая в  человеке
препятствия к соединению любовью его души с другими существами и Богом, дают
ему всегда доступное ему благо, и потому  то,  что  представляется  человеку
злом, есть только указание того, что человек ложно понимает свою жизнь и  не
делает того, что дает ему свойственное ему благо. Зла нет.
     29) Точно так же и то, что представляется человеку смертью, есть только
для тех людей, которые  полагают  свою  жизнь  во  времени.  Для  людей  же,
понимающих жизнь в том, в  чем  она  действительно  заключается,  в  усилии,
совершаемом человеком в настоящем для освобождения себя от всего  того,  что
препятствует его соединению с Богом и другими существами,  нет  и  не  может
быть смерти.
     30) Для человека, понимающего свою жизнь так, как она  только  и  может
быть понимаема, все большим и большим соединением своей души со  всем  живым
любовью и сознанием своей  божественности  -  с  Богом,  достигаемым  только
усилием в настоящем, не может быть вопроса о том,  что  будет  с  его  душою
после смерти тела. Душа не была и не будет, а всегда есть в настоящем. О том
же, как будет сознавать себя душа после смерти тела, не дано знать человеку,
да и не нужно ему.
     31) Не дано знать этого человеку для того, чтобы он душевные силы  свои
напрягал не на заботу  о  положении  своей  отдельной  души  в  воображаемом
другом, будущем мире, а только на достижение в  этом  мире,  сейчас,  вполне
определенного и ничем  не  нарушаемого  блага  соединения  со  всеми  живыми
существами и с Богом. Не нужно же знать  человеку  того,  что  будет  с  его
душою, потому, что если он понимает  жизнь  свою,  как  она  и  должна  быть
понимаема, как непрестанное все большее и большее соединение  своей  души  с
душами других существ и Богом, то жизнь его не может быть  ничем  иным,  как
только тем самым, к чему он стремится, т.е. ничем не нарушимым благом.

 * I. О ВЕРЕ *

     Для того, чтобы человеку жить хорошо, ему надо знать, что он  должен  и
чего не должен делать. Для того, чтобы знать это, нужна  вера.  Вера  -  это
знание того, что такое человек и для чего он живет на свете.  И  такая  вера
была и есть у всех разумных людей.

В ЧЕМ ИСТИННАЯ ВЕРА

1

     Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать, что такое жизнь  и
что в этой жизни надо и чего не надо делать.  Этому  учили  во  все  времена
самые мудрые и доброй жизни люди всех народов. Учения этих мудрых людей  все
в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей  учение  о
том, что такое жизнь человеческая и как надо проживать ее, и есть  настоящая
вера.

2

     Что такое этот мир без конца во все стороны,  ни  про  начало,  ни  про
конец которого я ничего не знаю, и что такое моя жизнь  в  этом  бесконечном
мире и как мне прожить ее?
     Только вера отвечает на эти вопросы.

3

     Истинная религия в том,  чтобы  знать  тот  закон,  который  выше  всех
законов человеческих и один для всех людей мира.

4

     Может быть много разных ложных вер, но истинная вера только одна. Кант

5

     Если ты сомневаешься в своей вере, это уже не вера.
     Вера только тогда вера, когда у тебя и мысли нет о том,  чтобы  то,  во
что ты веришь, могло бы быть неправда.

6

     Есть две веры: вера доверия тому,  что  говорят  люди,  -  это  вера  в
человека или в людей, и таких вер много различных, и вера в свою зависимость
от того, кто послал меня в мир. Это вера в Бога, и такая вера одна для  всех
людей.

УЧЕНИЕ ИСТИННОЙ ВЕРЫ ВСЕГДА ЯСНО И ПРОСТО

1

     Верить - значит доверять тому, что нам открывается, не спрашивая о том,
отчего это так и что из этого выйдет. Такова истинная вера.  Она  показывает
нам, кто мы такие и что мы поэтому должны делать, но ничего не говорит нам о
том, что выйдет из того, что мы будем делать то, что велит нам наша вера.
     Если я верю в Бога, то мне нечего спрашивать о том, что выйдет из моего
послушания Богу, потому что я знаю, что Бог - любовь,  а  из  любви  ничего,
кроме добра, выйти не может.

2

     Истинный закон жизни так  прост,  ясен  и  понятен,  что  людям  нельзя
оправдывать свою дурную жизнь тем, что они не знают закона. Если люди  живут
противно закону истинной жизни, им остается одно: отрекаться от разума.  Они
это и делают.

3

     Говорят, что исполнение закона Бога трудно. Это неправда.  Закон  жизни
ничего не требует от нас, кроме любви к ближнему.  А  любить  не  трудно,  а
радостно.
                                                       По Григорию Сковороде

4

     Когда человек узнает истинную  веру,  с  ним  делается  то  же,  что  с
человеком, засветивших свет в темной горнице. Все становится ясно и на  душе
весело.

ИСТИННАЯ ВЕРА В ОДНОМ: В ЛЮБВИ К БОГУ
                                 И БЛИЖНЕМУ

1

     "Любите друг друга, как я полюбил вас, и по тому все узнают, что вы Мои
ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу", - сказал Христос. Он  не
говорит: если вы верите в то или это, но если вы любите.  -  Вера  у  разных
людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда одна и
та же.
                                                                 2 Фее. 3:10
                                     2

     Истинная вера одна - любовь ко всему живому. Ибрагим Кордовский

3

     Любовь дает людям благо, потому что соединяет человека с Богом.

4

     Христос открыл людям то, что вечное не  то  же,  что  будущее,  но  что
вечное, невидимое живет в  нас  сейчас  в  этой  жизни,  что  мы  становимся
вечными, когда соединяемся  с  тем  Богом  духом,  в  котором  все  живет  и
движется.
     Достигаем мы этой вечности  не  молитвами,  таинствами  и  обрядами,  а
только любовью.

ВЕРА РУКОВОДИТ ЖИЗНЬЮ ЛЮДЕЙ

1

     Истинно знает закон жизни  только  тот,  кто  делает  то,  что  считает
законом жизни.

2

     Всякая вера это только ответ на то, как мне  жить  на  свете  не  перед
людьми, а перед Тем, Кто послал меня в мир.

3

     В истинной вере важно не то, чтобы хорошо рассуждать о Боге, о душе,  о
том, что было и что будет, а важно одно: твердо  знать,  что  в  этой  жизни
должно и чего не должно делать.
                                                                    По Канту

4

     Если человеку плохо жить, то это только оттого, что у  такого  человека
нет веры. Это же бывает и с народами. Если плохо живется народу,  то  только
оттого, что народ потерял веру.

5

     Жизнь людей бывает хорошая или плохая только оттого, как  они  понимают
истинный закон жизни. Чем яснее понимают  люди  истинный  закон  жизни,  тем
лучше их жизнь, и чем запутаннее понимают они этот закон, тем жизнь их хуже.

6

     Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и  бедственной
жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера,  в  которой
люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы  все  общей  жизнью,
признавали бы все один закон и  одну  цель.  Только  тогда  могли  бы  люди,
повторяя слова молитвы Господней: "Да приидет Царство Твое на земле, как  на
небе", надеяться на то, что Царство Божие точно придет на землю.
                                                                  По Мадзини

7

     Если вера учит тому, что  надо  отказаться  от  этой  жизни  для  жизни
вечной, то это ложная вера.  Нельзя  отказаться  от  этой  жизни  для  жизни
вечной, потому нельзя, что вечная жизнь уже есть в этой жизни.
                                                     Индийская Вамана Пурана

8

     Чем сильнее вера человека, тем тверже его  жизнь.  Жизнь  человека  без
веры - жизнь животного.

ЛОЖНАЯ ВЕРА

1

     Закон жизни о том, чтобы любить Бога и ближнего, прост и ясен, - всякий
человек, когда войдет в разум, сознает его в своем сердце. И потому, если бы
не было ложных учений, все люди держались бы этого закона и на земле было бы
Царство Небесное.
     Но всегда и везде ложные учителя поучали людей тому,  чтобы  признавать
Богом то, что не есть Бог, и законом Бога то, что не есть закон Бога. И люди
верили ложным учениям и удалились от истинного закона жизни и от  исполнения
истинного  закона  его,  и  жизнь  людей  становилась  от  этого  труднее  и
несчастнее.
     И потому не надо верить никаким учениям, если они не сходятся с любовью
к Богу и ближнему.

2

     Не надо думать, что вера истинна оттого, что она старая. Напротив,  чем
дольше живут люди, тем все яснее и яснее становится им истинный закон жизни.
Думать, что нам в наше время надо верить тому же самому,  чему  верили  наши
деды и прадеды, - это все равно, что думать, что, когда ты вырос, тебе будет
впору твоя детская одежа.

3

     У всех народов всегда были такие люди, которые говорили про  себя,  что
они одни знают истинный закон Бога. И люди эти для того,  чтобы  подтвердить
свои слова, всегда рассказывали про то, что будто бы были  такие  чудеса  от
Бога, по которым видно, что тот закон,  которому  они  учат,  есть  истинный
закон Бога. Кроме того, люди эти  записывали  этот  свой  закон  в  книги  и
уверяли народ, что в книгах этих всякое слово истинно, потому что книги  эти
внушены и написаны самим Богом.
     Все это неправда. Закон Божий открывается не одним каким-нибудь  людям,
а равно всякому человеку, если он хочет узнать его. Чудес же никогда не было
и не бывает, и все рассказы о чудесах пустые выдумки.  Неправда  и  то,  что
есть такие книги, в которых всякое слово истинно и внушено Богом. Все  книги
дело рук человеческих, и во  всех  может  быть  и  полезное,  и  вредное,  и
истинное, и ложное.

4

     Мы сокрушаемся о том, что не можем уже верить в то, во что верили  наши
отцы. Надо не сокрушаться об этом, а стараться установить в себе такую веру,
в какую мы могли бы верить так же твердо, как верили наши отцы в свою.
                                                                     Мартино

5

     Для того, чтобы человеку познать истинную веру, ему нужно прежде  всего
на время отказаться от той веры, в  которую  он  слепо  верил,  и  проверить
разумом все то, чему его с детства научили.

6

     Жил рабочий в городе и отделался и пошел домой.  На  выходе  встретился
ему прохожий. И сказал прохожий: "Пойдем вместе, мне туда  же,  и  я  дорогу
хорошо знаю". Рабочий поверил, и пошли они вместе.
     Прошли они час, два, и кажется рабочему, что дорога не та,  по  которой
он шел в город. И говорит он: "Помнится,  не  та  эта  дорога".  А  прохожий
говорит: "Это самая настоящая, короткая дорога. Верь мне,  я  хорошо  знаю".
Послушался рабочий и пошел за  ним.  И  что  дальше  шел,  то  хуже  и  хуже
становилась дорога, и все труднее и труднее было  идти.  И  прожил  и  проел
рабочий все, что заработал, и все не было дома. Но чем дальше  он  шел,  тем
все больше он верил, и под конец  сам  уверился,  что  дорога  настоящая.  А
уверился он потому, что не хотелось назад ворочаться и все надеялся,  что  и
по этой дойдет. И забрел рабочий далеко-далеко от дома и долго бедствовал.
     Так бывает с теми, которые не слушают голоса духа в себе, а верят чужим
словам о Боге и законе Его.

7

     Дурно то, что люди не знают Бога, но хуже всего то, что  люди  признают
Богом то, что не есть Бог.

О ВНЕШНЕМ БОГОПОЧИТАНИИ

1

     Истинная вера не в том, чтобы верить в чудеса, в таинства, в обряды,  а
в том, чтобы верить в такой один закон, какой годится для всех людей мира.

2

     Для истинной веры не нужно  ни  храмов,  ни  украшений,  ни  пения,  ни
многолюдных собраний. Напротив, истинная вера входит в сердце всегда  только
в тишине и уединении.

3

     Если человек хочет угодить Богу молитвами, обрядами, то это значит, что
он хочет обмануть Бога. Но Бога нельзя обмануть, обманываешь только себя.

4

     Настоящая вера не в том, чтобы знать, в какие дни есть постное, в какие
ходить в храм и какие слушать и читать молитвы, а в том, чтобы  всегда  жить
доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать  с  ближними,  как  хочешь,
чтобы поступали с тобой.
     В этом истинная вера. И этой вере учили всегда все истинные  мудрецы  и
святой жизни люди всех народов.

5

     Иисус не говорит самарянам: оставьте ваши верования, ваши предания  для
еврейских. Он не говорит евреям: присоединяйтесь к самарянам. Но он  говорит
самарянам и евреям: вы одинаково заблуждаетесь. Важен не храм и не  служение
в храме, важен не Гаризим или Иерусалим, - настанет  время  и  настало  уже,
когда будут поклоняться Отцу не  в  Гаризиме,  не  в  Иерусалиме,  но  когда
истинные поклонники будут поклоняться  Отцу  в  духе  и  истине,  ибо  таких
поклонников Отец ищет Себе.
     Искал таких поклонников Иисус во  времена  Иерусалима.  Он  их  ищет  и
теперь.

6

     Царство Божие придет  к  нам  только  тогда,  когда  церковная  вера  с
чудесами, таинствами и обрядами заменится верой разумной, без чудес, таинств
и обрядов. Время это приближается. Вера эта еще в зародыше.  Но  зародыш  не
может не разрастаться. Будем же ждать и работать для того, чтобы  время  это
скорее пришло.
                                                                    по Канту

7

     Был у хозяина работник. Жил он в одном доме с хозяином и по многу раз в
день видался с хозяином. Работник все меньше и меньше работал  и  под  конец
так обленился, что ничего не делал. Хозяин видел это, но ничего не говорил и
только отворачивался от работника, когда встречался с ним.  Работник  видел,
что хозяин недоволен им, и вздумал, не работая, подладиться к хозяину. Пошел
работник к хозяйским знакомым и друзьям  и  просил  их  сделать  так,  чтобы
хозяин не сердился на него.  Хозяин  узнал  про  это,  призвал  работника  и
сказал: "Зачем ты просишь людей заступиться за тебя? Ведь ты сам  всегда  со
мною, можешь сам мне сказать, что тебе  нужно".  И  работник  не  знал,  что
сказать, и ушел. И придумал работник другое: собрал он хозяйских яиц, поймал
хозяйскую курицу и принес все это, как гостинец, хозяину,  чтобы  хозяин  не
сердился на него. Тогда хозяин сказал: "То ты просишь моих друзей  хлопотать
за тебя, тогда как ты можешь прямо со мной говорить. А  теперь  вот  вздумал
меня задобрить гостинцами. Ведь все, что у тебя есть, все мое. Если бы ты  и
свое принес мне, то мне не нужны твои гостинцы". Тогда работник выдумал  еще
третье: он сложил стихи во славу хозяина и стал ходить под окнами хозяина  и
громко  кричать  и  петь  стихи,  называя   хозяина   великим,   вездесущим,
всемогущим, отцом, милостивцем, благодетелем.  Тогда  хозяин  опять  призвал
работника и сказал: "То ты через людей хотел угодить  мне,  то  ты  моим  же
добром дарил меня, теперь вздумал еще чуднее: вздумал  кричать  и  петь  обо
мне, что я всемогущий, милостивый и все другое. Кричишь и  поешь  про  меня,
что я такой и эдакий, а не знаешь и не хочешь знать меня. Мне же не нужно ни
заступничества за тебя других людей, ни подарки твои, ни похвалы твои о том,
кого ты не можешь знать, - мне нужна от тебя только твоя работа".
     То  же,  что  этот  работник,  делают  люди,  которые  молятся   святым
угодникам, прося их заступиться за них перед Богом, и то  же  делают,  когда
хотят задобрить Бога лампадами и  всякими  жертвами,  постройками  храмов  и
восхвалениями Его.
     Учение Христа в том, что между Богом и людьми не может быть посредников
и что нужны для жизни не дары Богу, а наши добрые дела.
     В этом весь закон Бога.

ПОНЯТИЕ НАГРАДЫ ЗА ДОБРУЮ ЖИЗНЬ
                        НЕСВОЙСТВЕННО ИСТИННОЙ ВЕРЕ

1

     Когда человек держится веры только потому, что за исполнение  дел  веры
ожидает в будущем всяких внешних благ, то это не вера, а  расчет,  и  расчет
всегда неверный. Расчет неверный потому, что истинная вера дает благо только
в настоящем, а не дает и не может дать никаких внешних благ в будущем.

2

     Шел человек наниматься в работники. И повстречались ему  два  наемщика.
Рассказал человек, что он ищет работы.  И  оба  наемщика  стали  звать  его,
каждый к своему хозяину. Один сказал  ему:  "Иди  к  моему.  Место  хорошее.
Правда, если не угодишь, засадит в тюрьму и сечь будет, а если угодишь,  так
уж лучше житья не бывает. Когда  отработаешь,  то  будешь  жить,  ничего  не
делать, и всякий день угощение, вино, сласти, катанье. Только  угоди.  Житье
будет такое, что лучше и вздумать  нельзя".  Так  зазывал  к  себе  один  из
наемщиков. Другой наемщик тоже звал к своему хозяину, но ничего  не  говорил
про то, как хозяин его будет награждать рабочего, даже не мог сказать, как и
где будут жить рабочие и тяжела или  легка  работа,  а  только  сказал,  что
хозяин добрый, никого не наказывает и сам живет с рабочими.
     И подумал человек про первого хозяина: "Уж очень много обещает. Если бы
дело по правде было, незачем обещать так  много.  Польстишься  на  роскошную
жизнь, как бы хуже не было. А хозяин, должно, сердитый,  потому  что  строго
наказывает тех, кто не по нем делает. Пойду лучше ко  второму,  -  тот  хоть
ничего не обещает, да, говорят, добрый, да и живет заодно с рабочими".
     То же и с учениями о вере. Ложные учителя  привлекают  людей  к  доброй
жизни тем, что пугают наказаниями и заманивают наградой на  том  свете,  где
никто не был. Истинные же  учителя  учат  только  тому,  что  начало  жизни,
любовь, само живет в душах людей и что хорошо тому, кто соединился с ним.

3

     Если ты служишь Богу из-за вечного блаженства, то ты служишь себе, а не
Богу.
                                                            Ангелус Силезиус

4

     Главная разница между истинной верой и ложной та, что при  ложной  вере
человек хочет, чтобы за его жертвы  и  молитвы  Бог  угождал  человеку.  При
истинной же вере человек хочет только одного: научиться угождать Богу.

РАЗУМ ПРОВЕРЯЕТ ПОЛОЖЕНИЯ ВЕРЫ

1

     Не заглушать свой разум нужно для того, чтобы познать истинную веру, а,
напротив, очищать, напрягать его для того, чтобы проверять разумом то,  чему
учат учителя веры.

2

     Мы не разумом доходим до веры. Но разум нужен для того, чтобы  поверять
ту веру, которой учат нас.

3

     Не бойся откидывать  от  своей  веры  все  лишнее,  телесное,  видимое,
осязаемое, а также и все смутное, неясное: чем больше ты  очистишь  духовное
ядро, тем яснее узнаешь истинный закон жизни.
                                                            Ангелус Силезиус

4

     Рассказы о чудесах не могут подтверждать истину. Если  бы,  не  то  что
рассказы, но на моих глазах человек воскрес из гроба  и  улетел  на  небо  и
оттуда уверял бы меня, что 2х2= 5, я все-таки не поверил бы ему.

5

     Не тот неверующий, кто не верит в то, чему верят  все  вокруг  него,  а
истинно неверующий тот, кто думает и говорит, что верит  в  то,  во  что  не
верит.

РЕЛИГИОЗНОЕ СОЗНАНИЕ ЛЮДЕЙ НЕ ПЕРЕСТАВАЯ СОВЕРШЕНСТВУЕТСЯ

1

     Надо пользоваться учением о  законе  жизни  прежних  древних  мудрых  и
святых людей, но мы сами должны своим разумом проверить то,  чему  они  учат
нас: принять то, что согласно с разумом, и откинуть то, что  не  согласно  с
ним.

2

     Когда человек для того, чтобы не ошибиться в законе жизни, не  решается
отступить от раз признанной им веры, то с ним случается то же, что случилось
бы с человеком, который для того, чтобы не заблудиться, привязал бы  себя  к
столбу веревкой.
                                                                 Люси Малори

3

     Очень удивительно то, что большинство людей тверже  всего  верят  самым
старинным учениям о вере, таким, какие уже не подходят к нашему  времени,  а
откидывают и считают ненужными и  вредными  все  новые  учения.  Такие  люди
забывают то, что если Бог открывал истину древним людям, то Он все тот же  и
точно так же мог открыть ее и недавно жившим и теперь живущим людям.
                                                                     по Торо

4

     Самый закон жизни не может изменяться, но люди могут все яснее и  яснее
и понимать его, и научаться тому, как в жизни исполнять его.

5

     Христос великий учитель.  Он  проповедовал  истинную  всеобщую  религию
любви к Богу и человеку. Но не надо думать, что у Бога не могут  быть  такие
же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так,  мы  этим  не
уменьшим величия Христа, а только признаем величие Бога. Если  же  мы  будем
думать, что после Христа Бог уже не будет больше прямо открываться людям, то
с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же,  что  было  с
Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего.
     Если бы Христос не отступал от того  учения,  которое  тогда  считалось
истиной, мы бы не знали Его великого учения.
     Что, если бы Он, как другие,  сказал:  никто  не  может  вернее  Моисея
объяснить закон Бога, Он бы был ничто, и Дух Божий покинул бы Его  душу.  Но
Он общался не с людьми, а с Богом, слушался Его голоса, а не  Своего  страха
перед людьми. Он не побоялся ни церкви, ни государства и не  смутился,  хотя
Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять Его.
     Да, Бог так же близок к нам, как Он близок был тогда ко Христу,  и  так
же готов открыть истину каждому из нас, кто только захочет всей своей жизнью
служить Ему.
                                                                      Паркер

6

     Религия не потому истинна, что ее проповедовали святые люди,  а  святые
люди ее проповедовали потому, что она истинна.
                                                                     Лессинг

7

     Когда дождевая вода течет по желобам, то нам кажется, что она  вытекает
из них. Но ведь вода падает с неба. То же и с поучениями святых и  мудрецов:
нам кажется, что поучения идут от них, а они идут от Бога.
                                                               По Рамакришне

 * II. ДУША *


     Неосязаемое, невидимое, бестелесное, дающее жизнь всему  существующему,
само в себе мы называем Богом. То  же  неосязаемое,  невидимое,  бестелесное
начало, отделенное телом от всего остального и сознаваемое  нами  собою,  мы
называем душою.

ЧТО ТАКОЕ ДУША

1

     Человек, если прожил долгий век, то прожил много перемен, - был сначала
младенцем, потом дитей, потом взрослым, потом старым. Но как ни  переменялся
человек, он всегда говорил про себя "я". И этот "я" был в нем всегда один  и
тот же. Тот же "я" был и в младенце, и в взрослом, и в старике.  Вот  это-то
непеременное "я" и есть то, что мы называем душой.

2

     Если  человек  думает,  что  все,  что  он  видит  вокруг  себя,   весь
бесконечный мир, точно таков, каким он его видит, то он очень ошибается. Все
телесное человек знает только потому, что у него такое, а  не  иное  зрение,
слух, осязание. Будь эти чувства другие, - и весь мир был бы другой. Так что
мы не знаем и не можем знать, каков тот телесный мир, в  котором  мы  живем.
Одно, что мы верно и вполне знаем, это нашу душу.

                                "я" ДУХОВНО

1

     Когда мы говорим "я", то говорим мы это не про наше тело, а про то, чем
живет наше тело. Что же такое это "я"? Словами  мы  не  можем  сказать,  что
такое это "я", но знаем мы это "я" лучше всего того, что  знаем.  Мы  знаем,
что не будь в нас этого "я", то мы ничего бы не знали, не было  бы  для  нас
ничего на свете, и нас самих бы не было.

2

     Когда я размышляю, то мне труднее понять, что такое мое тело,  чем  то,
что такое моя душа. Как ни близко тело,  оно  все-таки  чужое,  только  душа
своя.

3

     Если человек не сознает в себе свою душу, это не значит то, что  в  нем
нет души, а только то, что он не научился еще сознавать душу в себе.

4

     Пока мы не познали, что в нас, какая нам польза знать, что вне нас?  Да
и можно ли, не познав себя, познать мир? Может ли тот, кто слеп  дома,  быть
зрячим в гостях?
                                                                   Сковорода

     Как свеча не может гореть без огня,  так  человек  не  может  жить  без
духовной силы. Дух живет во всех людях, но не все люди знают это.
     Радостна жизнь того, кто знает это, и  несчастна  жизнь  того,  кто  не
знает этого. По Рамакришне

ДУША И ВЕЩЕСТВЕННЫЙ МИР

1

     Мы измерили землю, солнце, звезды, морские глубины, лезем в глубь земли
за золотом, отыскали реки и горы на луне, открываем новые звезды и знаем  их
величину, засыпаем пропасти, строим хитрые машины; что ни день, то все новые
и новые выдумки. Чего мы только не умеем!  Чего  не  можем!  Но  чего-то,  и
самого важного, все-таки не хватает нам. Чего именно, мы и сами не знаем. Мы
похожи на маленького ребенка: он  чувствует,  что  ему  нехорошо,  а  почему
нехорошо - он не знает.
     Нехорошо нам оттого, что мы знаем много  лишнего,  а  не  знаем  самого
нужного: самих себя. Не знаем того, кто живет в нас.  Если  бы  мы  знали  и
помнили то, что живет в каждом из нас, то жизнь наша была бы совсем другая.
                                                            По Гр. Сковороде

2

     Все то, что вещественно в этом мире, мы не можем знать,  каково  оно  в
самом деле. Вполне известно нам только то, что духовно в нас самих, то,  что
мы сознаем собою и что не зависит ни от наших чувств, ни от наших мыслей.

3

     Миру во все стороны  нет  конца  и  не  может  быть:  как  бы  ни  было
что-нибудь далеко, за самым далеким есть еще  более  далекое.  То  же  и  во
времени: нет миру ни начала, ни конца. За тем, что было  тысячи  лет  назад,
были еще тысячи и тысячи лет без конца. И потому ясно,  что  человеку  никак
нельзя понять, что такое вещественный мир теперь и что такое он  был  и  что
будет.
     Что же может понять человек? А одно то, для чего не нужно ни места,  ни
времени, - свою душу.

4

     Часто люди думают, что только то и есть, что они могут ощупать  руками.
Напротив того, по-настоящему есть только  то,  чего  нельзя  ни  видеть,  ни
слышать, ни ощупать, то, что мы называем своим "я" - своей душою.

5

     Конфуций говорил: небо и  земля  велики,  но  они  имеют  цвет,  образ,
величину. В человеке же есть то, что думает обо всем,  что  есть  и  что  не
имеет ни цвета, ни образа, ни величины. Так что, если бы весь мир был мертв,
то то, что есть в человеке, одно давало бы жизнь миру.

6

     Железо тверже камня, камень тверже дерева,  дерево  тверже  воды,  вода
тверже воздуха. То же, чего нельзя ощупать,  чего  не  видно  и  не  слышно,
тверже всего. Одно оно было, есть, будет и никогда не пропадет.
     Что же это такое?
     Это душа в человеке.

7

     Хорошо бывает человеку подумать о том, что он  такое  со  своим  телом.
Тело это кажется большим, если сравнить его  с  блохой,  и  крошечным,  если
сравнить его с землей. Хорошо подумать еще о том, что и  земля-то  вся  наша
песчинка в сравнении с солнцем, и солнце - песчинка в  сравнении  с  звездой
Сириусом, а Сириус - ничто в сравнении с другими, еще большими  звездами,  и
так без конца.

8

     Ясно, что человек с своим телом ничто в  сравнении  с  этим  солнцем  и
звездами. А если подумать еще о том, что о каждом из нас и помина  не  было,
когда за сто, за тысячи, за много тысяч лет жили на земле такие же люди, как
и я, так же рожались, росли, старелись и умирали, что от миллионов миллионов
людей, таких же, как я теперь, не только костей, но и  праха  от  костей  не
осталось, и что после меня будут жить такие же, как  я,  миллионы  миллионов
людей, из моего праха вырастет трава и траву  поедят  овцы,  а  овец  съедят
люди, йот меня никакой ни пылинки, ни памяти не останется!  Разве  не  ясно,
что я ничто?
     Ничто-то ничто, да только ничто это понимает себя и свое место в  мире.
А если оно понимает, то понимание-то это  не  ничто,  а  что-то  такое,  что
важнее всего этого бесконечного мира, потому что без этого понимания во  мне
и других подобных мне существах не было бы и всего того, что я называю  этим
бесконечным миром.

ДУХОВНОЕ И ТЕЛЕСНОЕ В ЧЕЛОВЕКЕ

1

     Кто ты? - Человек. - Какой человек? Чем  отличаешься  от  других?  -  Я
таких-то родителей сын, дочь, я старый, я молодой, я богатый, я бедный.
     Каждый из нас особенный от всех других людей человек: мужчина, женщина,
старик, мальчик, девочка; и в каждом из нас, особенном  человеке,  живет  во
всех одно и то же во всех духовное существо, так что каждый из нас вместе  и
Иван, и Наталья, и одно и то же  во  всех  духовное  существо.  И  когда  мы
говорим: я хочу, то иногда это значит то, что хочет этого Иван или  Наталья,
- иногда же то, что хочет этого то духовное существо, которое во всех  одно.
Так что бывает так,  что  Иван  или  Наталья  хотят  чего-нибудь  одного,  а
духовное существо, которое живет в них,  не  хочет  этого,  а  хочет  совсем
другого.

2

     Кто-то подходит к двери. Я спрашиваю: Кто там? Отвечают:
     Я. - Кто я?-Да я,- отвечает тот,  кто  пришел.  А  пришел  крестьянский
мальчик. Он удивляется тому, что можно спрашивать  о  том,  кто  это  я.  Он
удивляется потому, что чувствует в себе то единое духовное существо, которое
одно во всех, и потому удивляется тому, что  можно  спрашивать  о  том,  что
должно быть известно всякому. Он отвечает о духовном я, я же спрашиваю о том
окошке, через которое смотрит это я.

3

     Говорить, что то, что мы называем собою, есть только тело,  что  и  мой
разум, и моя душа, и моя любовь, все  только  от  тела,  говорить  так,  все
равно, что говорить, что то, что мы называем нашим  телом,  есть  только  та
пища, которой питается тело. Правда, что тело мое  это  только  переделанная
телом пища и что без пищи не было бы тела, но тело мое не пища. Пища это то,
что нужно для жизни тела, но не тело.
     То же и про душу. Правда, что без моего тела не было  бы  того,  что  я
называю душой, но все-таки душа моя не тело. Тело только нужно для души,  но
тело не душа. Не было бы души, я бы и не знал, что такое мое тело.
     Начало жизни не в теле, а в душе.

4

     Когда мы говорим: "это было, это будет или может быть", то  мы  говорим
про жизнь телесную. Но, кроме жизни телесной, которая была и будет, мы знаем
в себе еще другую жизнь: жизнь духовную. А духовная жизнь не была, не будет,
а сейчас есть. Эта-то жизнь и есть настоящая жизнь.
     И хорошо человеку, когда он живет этой духовной, а не телесной жизнью.

     Христос научает человека тому, что в нем есть  то,  что  поднимает  его
выше этой жизни с ее суетой, страхами и похотями. Человек, познавший  учение
Христа, испытывает то, что испытала бы птица, если бы она не знала того, что
у нее есть крылья, и вдруг поняла бы, что она может летать, быть свободной и
ничего не бояться.

СОВЕСТЬ - ГОЛОС ДУШИ

1

     В каждом человеке живут два человека: один слепой, телесный,  а  другой
зрячий, духовный. Один - слепой человек -  ест,  пьет,  работает,  отдыхает,
плодится и делает все это, как заведенные часы. Другой  -  зрячий,  духовный
человек- сам ничего не делает, а только одобряет или  не  одобряет  то,  что
делает слепой, животный человек.

2

     Зрячую, духовную часть человека называют совестью. Эта  духовная  часть
человека, совесть, действует так же, как стрелка  компаса.  Стрелка  компаса
двигается с места только тогда, когда тот, кто несет ее, сходит с того пути,
который она показывает. То же и с совестью: она молчит, пока человек  делает
то, что должно. Но  стоит  человеку  сойти  с  настоящего  пути,  и  совесть
показывает человеку, куда и насколько он сбился.

3

     Когда мы слышим про  то,  что  человек  сделал  что-нибудь  дурное,  мы
говорим: совести у него нет.
     Что же такое совесть?
     Совесть это голос того единого духовного  существа,  которое  живет  во
всех.

4

     Совесть - это сознание того духовного существа, которое живет  во  всех
людях. И только тогда, когда она такое  сознание,  она  верный  руководитель
жизни людей. А то часто люди считают за совесть не сознание этого  духовного
существа, а то, что считается хорошим или дурным теми людьми, с которыми они
живут.

5

     Голос страстей может быть громче  голоса  совести,  но  голос  страстей
совсем другой, чем тот спокойный и упорный голос, которым говорит совесть. И
как ни громко кричат страсти, они все-таки робеют перед тихим,  спокойным  и
упорным голосом совести. Голосом этим говорит вечное, божественное,  живущее
в человеке.
                                                                     Чаннинг

6

     Философ Кант говорил, что две вещи больше всего удивляют его. Одно: это
звезды на небе, а другое: это закон добра в душе человека.

7

     Истинное доброе в тебе самом, в твоей душе. Кто ищет добро не  в  самом
себе, делает то же, что делает пастух, когда  ищет  в  стаде  того  ягненка,
который у него за пазухой.
                                                     Индийская Вамана Пурана

БОЖЕСТВЕННОСТЬ ДУШИ

1

     Прежде всего пробуждается в человеке  сознание  своей  отделенности  от
всего остального вещества, то есть своего тела.  Потом  сознание  того,  что
отделено, то есть своей души, и потом сознание того, от  чего  отделена  эта
духовная основа жизни - сознание всего - Бога.
     Вот это-то то, что сознает свое отделение от всего, от Бога, и есть  то
единое духовное существо, которое живет в каждом человеке.

2

     Сознать себя отделенным существом значит познать существование того, от
чего отделен, познать существование всего - Бога.

3

     "Истинно,  истинно  говорю  вам:  слушающий  слово  Мое  и  верующий  в
Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд  не  приходит,  но  перешел  от
смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало  уже,
когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут. Ибо как Отец имеет
жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе".
                                                                Ин. V, 24-26

4

     Капля, попадая в море, становится  морем.  Душа,  соединяясь  с  Богом,
становится Богом. Ангелус Силезиус

5

     Когда истина высказывается человеком, то  это  не  значит  того,  чтобы
истина эта исходила из человека. Всякая истина от Бога. Она только  проходит
через человека. Если она проходит через этого, а не другого человека, то это
только оттого, что этот человек сумел  сделать  себя  настолько  прозрачным,
чтобы истина могла проходить через него.
                                                                     Паскаль

6

     Бог говорит: "Я был никому не известным сокровищем. И  Я  пожелал  быть
известным. И вот Я создал человека".
                                                                     Магомет

7

     Бога никак нельзя понять умом. Мы знаем, что Он  есть,  только  потому,
что знаем Его не умом, а тем, что сознаем Его в себе.
     Для того, чтобы человеку быть настоящим  человеком,  ему  надо  сознать
Бога в себе.
     Спрашивать, есть ли Бог, все равно, что спрашивать: есть ли я? То,  чем
я живу, это и есть Бог.

8

     Тело - это пища души, это леса, посредством которых  строится  истинная
жизнь.
     Самая большая радость, какую может узнать человек, это радость познания
в  себе  свободного,  разумного,  любящего  и  потому  блаженного  существа,
познание в себе Бога.

9

     Если человек не знает самого себя, то нельзя советовать ему,  чтобы  он
постарался узнать Бога. Можно советовать это только такому человеку, который
знает себя. Прежде, чем узнать Бога, человек должен узнать самого себя.

10

     Если я растоплюсь на Божьем огне, то Бог оттиснет на  мне  свой  образ.
Ангелус Силезиус

11

     Душа - стекло. Бог - это свет, проходящий через стекло.

12

     Не надо думать, что живу я. Живу не я, а живет  то  духовное  существо,
которое живет во мне. Я - это только то отверстие, через которое проявляется
это существо.

13

     Есть только я и Ты. Если бы не было нас двоих, то не было бы ничего  на
свете.
                                                            Ангелус Силезиус

14

     Я то же, что и Бог, но только Он - Он, а я-я. Магомет

15

     Я знаю Бога не тогда, когда верю тому, что мне сказали о Нем,  а  когда
сознаю Его так же, как сознаю свою душу.

16

     Человек как будто всегда слышит за собой голос, но не  может  повернуть
голову и увидать того, кто говорит.  Голос  этот  говорит  на  всех  языках,
управляет всеми людьми, но никто никогда не видал того,  кто  говорит.  Если
только человек станет точно повиноваться этому голосу,  примет  его  в  себя
так, что не будет в мыслях отделять себя от него, он почувствует,  что  этот
голос и он одно и то же. И чем  больше  человек  будет  считать  этот  голос
собою, тем ему будет лучше. Голос этот откроет ему блаженную  жизнь,  потому
что голос этот - голос Бога в человеке.
                                                                 По Эмерсону

17

     Бог желает блага всему, и потому, если ты желаешь блага всему, то  есть
любишь, то в тебе живет Бог.

18

     Человек, не оставайся  человеком.  Делайся  Богом  -  только  тогда  ты
сделаешь с собой то, что должно. Ангелус Силезиус

19

     Говорят: спасать душу. Спасать можно только то,  что  может  погибнуть.
Душа не может погибнуть, потому что она одна только существует.  Не  спасать
надо душу, а очищать ее от того, что затемняет, оскверняет ее, просвещать ее
для того, чтобы Бог все больше и больше проходил через нее.

20

     Говорят: "или ты Бога забыл?" Это хорошее слово. Забыл  Бога  -  значит
забыл того, кто живет в тебе и кем ты живешь.

21

     Как Бог нужен мне, так и я нужен Богу. Ангелус Силезиус

22

     Когда ослабеваешь и становится тяжело - вспомни, что у тебя есть душа и
что ты можешь жить ею. А мы вместо этого думаем, что такие же люди,  как  мы
сами, могут поддержать нас.
                                                                     Эмерсон

23

     Из всякого трудного положения сейчас же выйдешь, если только вспомнишь,
что живешь не телом, а душою, вспомнишь, что в тебе  есть  то,  что  сильнее
всего на свете.

24

     Кто соединен с Богом, тот не может бояться Бога. Бог не  может  сделать
зло самому себе.

25

     Человек может всякую минуту спросить себя, что я такое и что  я  сейчас
делаю, думаю, чувствую, и  может  ответить  себе:  сейчас  я  делаю,  думаю,
чувствую то-то и то-то. Но если человек спросит себя: что же такое  то,  что
во мне сознает то, что я делаю, думаю, чувствую? - то  он  ничего  не  может
ответить другого, как только то, что это сознание себя. Вот это-то  сознание
себя и есть то, что мы называем душою.

26

     Услышали раз рыбы в реке, что  люди  говорят,  будто  рыбы  могут  жить
только в воде. И рыбы удивились и стали спрашивать друг у дружки,  не  знает
ли кто, что такое вода? Тогда одна умная  рыба  сказала:  "Говорят,  в  море
живет старая мудрая рыба, она все знает; поплывем к ней и спросим у нее, что
такое вода?" И вот поплыли рыбы в море к тому месту, где жила мудрая рыба, и
спросили ее, что такое вода? И старая мудрая рыба сказала: "Вода -  это  то,
чем мы живем, в чем живем. Вы оттого и не знаете воды, что живете  в  ней  и
живете ею".

     Так и людям иногда кажется, что они не знают, что  такое  Бог,  а  сами
живут в Нем. Су (райская мудрость)


ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА НЕ В ТЕЛЕ, А В ДУШЕ,
                    И НЕ В ТЕЛЕ И ДУШЕ, А ТОЛЬКО В ДУШЕ

1

     "Пославший Меня есть истинен, и что Я  слышал  от  Него,  то  и  говорю
миру".
     Не поняли, что Он говорил им об Отце.
     Итак, Иисус  сказал  им:  когда  вознесете  Сына  Человеческого,  тогда
узнаете, что это Я и что ничего не делаю от Себя, но как  научил  Меня  Отец
Мой, так и говорю.
                                                             Ин. VIII, 26-28

2

     Вознести Сына Человеческого значит познать в себе дух, живущий в нас, и
возвысить его над телом.

3

     Душа и тело -  вот  что  человек  считает  своим,  о  чем  беспрестанно
печется. Но надо знать, что настоящее "ты" - это не твое тело, а твоя  душа.
Помни это, вознеси душу свою выше плоти, соблюдай  ее  от  всякой  житейской
грязи, не давай плоти подавлять ее, - тогда хорошо проживешь жизнь.
                                                                Марк Аврелий

4

     Говорят, что не надо любить себя. Но без любви к себе не было бы жизни.
Дело только в том, что любить в себе: свою душу или свое тело.

5

     Нет такого крепкого и здорового тела, которое никогда не болело бы: нет
таких богатств, которые бы  не  пропадали;  нет  такой  власти,  которая  не
кончалась бы. Все это непрочно. Если человек положит жизнь свою в том, чтобы
быть здоровым, богатым, важным человеком, если даже он и  получит  то,  чего
добивается, он все-таки будет беспокоиться, бояться и огорчаться, потому что
будет видеть, как все то, во что он положил жизнь,  уходит  от  него,  будет
видеть, что он сам понемногу стареется и приближается к смерти.

6

     Как же сделать так, чтобы не тревожиться, не бояться?
     Есть только одно средство: средство это в том, чтобы жизнь полагать  не
в том, что проходит, а в том, что не погибает и не может  погибнуть,  в  том
духе, который живет в человеке.

7

     Делай то, чего хочет от тебя  твое  тело:  добивайся  славы,  почестей,
богатства, и жизнь твоя будет адом. Делай то, что хочет от тебя дух, живущий
в тебе: добивайся  смирения,  милосердия,  любви,  и  тебе  не  нужно  будет
никакого рая. Рай будет в душе твоей.

8

     Есть обязанности к ближнему, и есть у каждого  человека  обязанности  к
себе, к тому духу, который живет в нем: обязанность  эта  в  том,  чтобы  не
осквернять, не уничтожать, не заглушать этот дух  и  не  переставая  растить
его.

9

     В мирских делах никогда не знаешь наверное, нужно  ли  делать  то,  что
делаешь, и выйдет ли из твоего дела то, чего хочешь. Но не то, когда  живешь
для души. Живи для души, и ты наверное будешь знать, что надо делать  именно
то, чего требует душа, наверное будешь знать и то, что выйдет только хорошее
из того, что ты делаешь.

10

     Как только почувствуешь страсть, похоть, страх, злобу, вспомни, кто ты:
вспомни, что ты не тело, а душа, и тотчас же затихнет  то,  что  взволновало
тебя.

11

     Все наши беды оттого, что мы забываем  про  то,  что  живет  в  нас,  и
продаем свою душу за чечевичную похлебку телесных радостей.

12

     Для того, чтобы увидать истинный свет, каков он есть, надо самому стать
истинным светом.
                                                            Ангелус Силезиус


ИСТИННОЕ БЛАГО ЧЕЛОВЕКА ТОЛЬКО
                               БЛАГО ДУХОВНОЕ

1

     Человек живет духом, а не телом. Если человек знает это  и  жизнь  свою
полагает не в теле, а в духе, то закуй его в  цепи,  и  посади  на  железные
запоры, он все-таки свободен.

2

     Каждый человек знает в себе две жизни: телесную  и  духовную.  Телесная
жизнь, как только дойдет до полноты, так начинает, ослабевать. И все  больше
и больше слабеет и приходит к смерти.. А духовная  же  жизнь,  напротив,  от
рождения до смерти все растет и крепнет.
     Живи человек одной телесной жизнью, он  и  вся  жизнь  его  есть  жизнь
человека, приговоренного к смерти. Живи же человек для души, то то, в чем он
полагает  свое  благо,  с  каждым  днем  его  жизни  все   увеличивается   и
увеличивается, и смерть не страшна ему.

 * III. ОДНА ДУША ВО ВСЕХ *
                                            1

     Все живые существа телами своими отделены друг от  друга,  но  то,  что
дает им жизнь - одно и то же во всех.

СОЗНАНИЕ БОЖЕСТВЕННОСТИ ДУШИ СОЕДИНЯЕТ ЛЮДЕЙ

1

     Учение Христа открывало людям то, что во всех них живет одно  и  то  же
духовное начало и что они все братья, и тем соединило их для радостной общей
жизни.
                                                                      Ламенэ

2

     Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знатЬ о том,  откуда
ты явился и что будет на том свете. Думай только о том, чего хочет  не  твое
тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда  ты  явился,
ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что  ты
будешь^ испытывать то полное благо, для которого не существуют вопросы ни  о
прошедшем, ни о будущем.

3

     Когда мир начал существовать, разум сделался его матерью,  и  Тот,  кто
сознает, что основа жизни его - дух, знает,  что  он  находится  вне  всякой
опасности. Когда он закроет уста и затворит врата чувств в конце  жизни,  он
не испытает никакого беспокойства.
                                                                     Лао-Тсе

4

     Для бессмертной души нужно такое же и дело бессмертное, как она сама. И
дело это - бесконечное совершенствование себЯ и мира - и дано ей.

     Мало сказать, что в каждом человеке такая же душа,  как  и  во  мне:  в
каждом человеке живет то же самое, что живет во мне. Все люди отделены  друг
от друга своими телами, но все соединены тем одним духовным началом, которое
дает жизнь всему.

5

     Быть в единении с людьми это большое благо, но как сделать  так,  чтобы
соединиться со всеми? Ну, я соединяюсь с своими семейными,  а  с  остальными
как же? Ну, соединяюсь с  своими  друзьями,  со  всеми  русскими,  со  всеми
единоверцами. Ну, а как же с теми, кого я не знаю,  с  другими  народами,  с
иноверцами? Людей так много, и все они такие разные. Как же быть?
     Одно  только  средство:  забыть  о  людях,  не  думать  о  том,   чтобы
соединяться с ними, а думать о том, чтобы соединиться с тем единым  духовным
существом, которое живет во мне и во всех людях.

6

     Когда подумаешь про те миллионы и миллионы людей, которые  живут  такой
же, как и я, жизнью, где-то за десятки тысяч верст, про  которых  я  никогда
ничего не узнаю и которые ничего не знают про меня, то невольно  спрашиваешь
себя: неужели между нами нет никакой связи, и мы так и умрем, не узнав  друг
друга? Не может этого быть.
     И правда, что этого не может быть. Как  ни  странно  это,  я  чувствую,
знаю, что есть связь между мною и всеми людьми мира, и живыми, и умершими.
     В чем эта связь, я не могу ни понять, ни высказать, но  знаю,  что  она
есть.

7

     Кто-то сказал мне, что в каждом человеке есть много и  очень  хорошего,
братского,  любовного  и  много  очень  дурного,   жестокого,   небратского,
нелюбовного и что потому, как он расположен, один и тот  же  человек  бывает
иногда добрым, как ангел, а иногда злым, как черт. И это совершенная правда.
     Вид чужих страданий вызывает в одних людях жалость, а в других  досаду.
Даже один и тот же человек, глядя на * : страдания людей, иногда  жалеет,  а
иногда как будто радуется.
     Я и на себе замечал это. Иногда жалеешь  не  только  людей,  но  всякое
живое существо, а другой раз чужие страдания не только не трогают  тебя,  но
смотришь на них как будто с удовольствием.
     Происходит это оттого, что  мы  познаем  все  на  свете  двумя  разными
способами. Один способ в том, что мы признаем себя отдельным  существом  ото
всех других. Тогда мы не можем ко всем этим чужим нам существам  чувствовать
ничего, кроме равнодушия,  зависти,  ненависти,  злости.  Другой  же  способ
познания в том, что все  другие  существа  мы  считаем  связанными  с  нами,
считаем, что мы то же самое, что  и  они.  При  этом  способе  познания  все
существа кажутся нам тем же, чем и наше "я", и потому, если они страдают, мы
страдаем вместе с ними, любим их.
     Один способ познания разделяет нас друг от друга непробиваемой  стеной,
другой убирает стену, и мы сливаемся в одно со всеми.  Один  способ  научает
нас признавать то, что все другие существа не "я", а другой учит  тому,  что
все существа то же "я", какое мы сознаем собою.
                                                              По Шопенгауэру

8

     Чем больше живет человек для души, тем ближе он чувствует себя со всеми
живыми существами. Живи для тела, и ты один среди чужих; живи  для  души,  и
тебе все родня.

9

     Река не похожа на пруд, и пруд не похож на бочку, и бочка не похожа  на
ковш с водой. А и в реке, и в пруду, и в бочке,; и в  ковше  одна  и  та  же
вода. Так же и все люди разные, но дух, живущий в них, во всех  один  и  тот
же.

10

     Только тогда человек понимает свою жизнь, когда он  в  каждом  человеке
видит себя.

11

     Поговори  с  человеком,  вглядись  хорошенько  в  его   глаза,   и   ты
почувствуешь, что ты родня ему, что ты как будто  прежде,  давно  знал  его.
Отчего это? Оттого, что то, чем ты живешь, одно и то же в тебе и в нем.

12

     В каждом человеке живет тот дух, выше  чего  нет  ничего  на  свете,  и
потому, чем бы ни был человек в мире: царем или каторжником,  архиереем  или
нищим, - все равны, потому что в каждом живет то, что  выше  всего  в  мире.
Ценить и уважать царя или архиерея больше, чем нищего  или  каторжника,  все
равно, что ценить и уважать одну золотую монету больше  другой,  потому  что
одна завернута в белую, другая, в черную бумажку. Нужно всегда помнить,  что
в каждом человеке та же душа, что и во  мне,  и  что  поэтому  обращаться  с
людьми надо со всеми одинаково, с осторожностью и уважением.


13

     Главное в учении Христа, это то, что Он всех людей признавал  братьями.
Он видел в человеке брата и потому любил всякого, кто бы он ни был  и  какой
бы он ни был. Он смотрел не на внешнее, а на внутреннее. Он  не  смотрел  на
тело, а сквозь наряды богатого и лохмотья нищего видел бессмертную  душу.  В
самом развращенном человеке Он видел то,  что  могло  этого  самого  падшего
человека превратить в самого великого и святого человека, такого же великого
и святого, каким был Он сам.
                                                                 по Чаннингу

14

     Дети мудрее взрослых. Ребенок не разбирает звания людей, а  всей  душой
чувствует, что в каждом человеке живет то, что одно и то же и  в  нем  и  во
всех людях.

15

     Если человек не видит в каждом ближнем тот же  дух,  который  соединяет
его со всеми людьми мира, он живет, как во сне. Только тот проснулся и живет
по-настоящему, кто во всяком ближнем видит и себя и Бога.

ОДНО И ТО ЖЕ ДУХОВНОЕ НАЧАЛО ЖИВЕТ НЕ ТОЛЬКО ВО ВСЕХ ЛЮДЯХ, НО И ВО
                                 ВСЕМ ЖИВОМ

1

     Мы сердцем чувствуем, что то, чем мы живем, то, что мы  называем  своим
настоящим "я", то же самое не только в каждом человеке, но и в собаке,  и  в
лошади, и в мыши, и в курице, и в воробье, и в пчеле, даже и в растении.

2

     Если сказать, что птицы, лошади, собаки, обезьяны совсем чужие нам,  то
почему же не сказать, что и дикие, черные и желтые люди чужие  нам?  А  если
признать таких людей чужими, то с таким; же правом  могут  черные  и  желтые
люди признать чужими белых. Кто же ближний? На это есть только  один  ответ:
не спрашивай, кто ближний, а делай всему живому то, что хочешь,  чтобы  тебе
делали.

3

     Все живое боится мучений, все живое боится смерти; познай  самого  себя
не только в человеке, но во всяком живом существе, не убивай и  не  причиняй
страдания и смерти.
     Все живое хочет того же, чего и ты; пойми  же  самого  себя  во  всяком
живом существе.
                                                         Буддийская мудрость

4

     Человек не потому выше животных, что может мучить их, а потому, что  он
способен жалеть их. А жалеет человек животных; потому, что чувствует, что  в
них живет то же, что живет и в немл

5

     Жалость ко всему живому нужнее всего  для  того,  чтобы  подвигаться  в
добродетели. Кто жалостлив, тот и не  обидит,  и  не  оскорбит,  и  простит.
Добрый человек не может быть нежалостлив. А если человек несправедлив и зол,
то такой человек наверное нежалостлив. Без жалости ко всему живому не  может
бытйЬ добродетели.
                                                                  Шопенгауэр

6

     Можно отучить себя от свойственной всем людям жалости к  животным.  Это
особенно заметно на охоте. Добрые люди приучаясь к охоте, мучают  и  убивают
животных, не замечая своей жестокости.

7

     Не убий относится не к человеку только, но и ко всему живому.  Заповедь
эта была записана в  сердце  человека  прежде,  чем  она  была  записана  на
скрижалях.

8

     Люди не считают дурным есть животных оттого, что ложные учителя уверили
их в том, что Бог разрешил людям есть животных. Это  неправда.  В  каких  бы
книгах ни было написано, что не грех убивать животных и есть  их,  в  сердце
каждого человека написано яснее, чем в каких  бы  то  ни  было  книгах,  что
животных надо жалеть и нельзя убивать также, как и людей. Мы все знаем  это,
если не заглушаем в себе совести.

9

     Если бы только все те, кто едят  животных,  сами  убивали  их,  большая
половина людей отказалась бы от мяса.

10

     Мы удивляемся на то, что были, да и теперь есть, люди, которые  убивают
людей, чтобы есть их мясо. Но придет время, и наши  внуки  будут  удивляться
тому, что их деды убивали каждый день  миллионы  животных  для  того,  чтобы
съедать их, хотя можно было вкусно и здорово, без убийства, питаться плодами
земными.

11

     Можно отучить себя от жалости даже к людям, и  можно  приучить  себя  к
жалости даже к насекомым.
     Чем больше в человеке жалости, тем лучше для души его.

12

     То, что во всех нас, людях, есть одно и то же, мы все  живо  чувствуем;
то, что это одно и то жеертьи в животных, мы уже не так живо чувствуем.  Еще
менее чувствуем это в насекомых. Но стоит вдуматься в жизнь  и  этих  мелких
тварей, и почувствуешь, что то же самое живет и в них.

13

     "Но неужели не убивать мух, блох? Каждым движением  нашим  мы  невольно
губим жизни незаметных нам существ", - так говорят обыкновенно,  думая  этим
оправдать людскую жестокость к животным. Те, кто говорят так,  забывают  то,
что человеку ни в чем не дано достигнуть совершенства. Дело человека  только
приближаться к совершенству. То же и в деле сострадания к  животным.  Мы  не
можем жить, не причиняя смерти другим существам, но мы можем быть более  или
менее сострадательны. Чем сострадательнее мы будем  ко  всем  животным,  тем
лучше будет для души нашей.

ТЕМ ЛУЧШЕ ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ, ЧЕМ ЯСНЕЕ ОНИ СОЗНАЮТ ЕДИНСТВО ТОГО БОЖЕСТВЕННО                       ГО НАЧАЛА, КОТОРОЕ ЖИВЕТ В НИХ

1

     Если живешь только для себя, то живешь одной частичкой своего истинного
"я". Если же живешь для других, то чувствуешь, как твое "я" расширяется.
     Живи только для себя, и будешь чувствовать себя  среди  врагов,  будешь
чувствовать, что благо каждого мешает  твоему  благу.  Живи  для  других,  и
будешь  чувствовать  себя  среди  друзей,  и  благо  каждого  станет   твоим
собственным благом.
                                                              По Шопенгауэру

2

     Счастье свое человек находит только в служении ближним.  А  находит  он
счастье в служении ближним потому, что, служа ближним, он соединяется с  тем
духом Божиим, который живет в них.

3

     Людям кажется, что они все отделены друг от друга. А между тем, если бы
точно каждый человек жил только своей отделенной от всех  жизнью,  то  жизнь
людей не могла бы продолжаться. Возможна человеческая жизнь  только  оттого,
что во всех людях живет один и тот же дух Божий и что они знают это.

4

     Иные люди думают, что живут по-настоящему только они одни, что они  это
все, а все другие - ничто. И таких людей много.  Но  бывают  и  такие  люди,
разумные и добрые, которые понимают, что жизнь других людей и даже  животных
так же сама по себе важна, как и ихняя. Такие люди  живут  не  водном  своем
"я", а и в других людях, даже и в животных. Таким людям бывает легко жить  и
легко умирать. Когда они умирают, в них умирает только то, чем  они  жили  в
себе; то же, чем они жили в других, остается. Тем же, которые живут только в
одном себе, бывает и жить тесно, и умирать мучительно, потому  что,  умирая,
такие люди думают, что в них умирает все то, чем они жили.
                                                              По Шопенгауэру

5

     Помни, что в каждом человеке живет тот же дух, какой живет и в тебе,  и
потому чти как святыню и свою душу и душу каждого человека.
     Вполне понятен становится нам тот божественный дух, которым  мы  живем,
только тогда, когда мы любим ближних.

6

     Всякое истинное доброе дело,  такое,  когда  человек  забывает  себя  и
думает только о чужой нужде, есть дело удивительное и необъяснимое, если  бы
оно не было нам так естественно и привычно. В  самом  деле,  зачем  человеку
лишать  себя  чего-либо,  беспокоиться,  тревожиться  не  для  себя,  а  для
человека, которого он не знает, и такого, каких много  на  свете?  Объяснить
это можно только тем, что тот, кто делает добро не себе,  а  другим,  знает,
что тот, кому он делает добро, не отдельное от него существо, а то же  самое
существо, каким живет и он, только в другом виде.
                                                              По Шопенгауэру

7

     Все, что мы познаем, мы познаем или нашими  пятью  чувствами,  то  есть
тем, что видим, слышим, ощупываем вещи, или тем, что  переносимся  в  другие
существа, живем их жизнью. Если бы мы познавали вещи только пятью чувствами,
мир был бы нам совсем непонятен. То, что мы знаем о мире,  мы  знаем  только
потому, что мы можем посредством любви переноситься в другие существа и жить
их жизнью. Люди телами своими разделены и  не  могут  понимать  друг  друга.
Любовью же они все соединены, и в этом великое благо.

8

     Отчего нам бывает хорошо на душе после всякого дела  любви?  А  оттого,
что всякое такое дело утверждает нас в том, что наше истинное "я" не в одной
нашей личности, а во всем живом.

9

     Если живешь духовной  жизнью,  то  при  всяком  разъединении  с  людьми
чувствуешь духовное страдание. Для чего это страдание? А для того,  что  как
боль телесная указывает на опасность, угрожающую  телесной  жизни,  так  это
духовное страдание указы-* вает  на  опасность,  угрожающую  духовной  жизни
человека.

10

     Индийский мудрец говорил: "В тебе, во мне, во всех существах живет один
и тот же дух жизни, а ты сердишься на меня, не любишь меня. Помни, что мы  с
тобой одно. Кто бы ты ни было ты и я - одно".

11

     Как бы ни был дурен, несправедлив, глуп, неприятен человек, помни, что,
переставая уважать его, ты этим обрываешь свою связь не с ним  одним,  а  со
всем духовным миром.

12

     Для того, чтобы было легко жить с каждым человеком, думай  о  том,  что
тебя соединяет, а не о том, что тебя разъединяет с ним.

13

     Считается  большим  непростительным  грехом  надругаться  над  иконами,
священными книгами, храмами,  и  не  считается  грехом  надругательство  над
человеком. А между тем в человеке, в самом испорченном, живет то,  что  выше
всего человеческого. Все же книги, иконы, храмы -  только  произведения  рук
человеческих..

14

     Легко переносить горе, когда оно не от людей, а от  болезней,  пожаров,
наводнений, землетрясений. Но особенно  больно  бывает  человеку,  когда  он
страдает от людей, от братьев. Он знает, что людям надо бы любить его, а вот
они вместо этого его мучают. "Люди, все люди ведь то же,  что  я,  -  думает
такой человек. - Зачем же они мучают  меня?"  От  этого-то  и  бывает  легче
переносить горе от болезней, пожаров, засух, чем от недоброты людей.

ПОСЛЕДСТВИЯ СОЗНАНИЯ ЕДИНСТВА ДУШИ ВО ВСЕХ ЛЮДЯХ

1

     Понимаем ли мы наше духовное братство? Понимаем ли мы, что одно и то же
божественное начало в душах всех людей, так же, как и в нашей душе? Нет,  мы
еще не понимаем этого. А между тем это только одно может дать  нам  истинную
свободу и благо. Не может быть и не будет свободы и блага до тех  пор,  пока
не поймут люди своего  единства.  А  между  тем,  признай  только  люди  эту
основную истину христианства  -  единство  в  людях  духовного  начала  -  и
изменилась  бы  вся  жизнь  людей  и  установились  бы  между  людьми  такие
отношения,  которые  мы  не  можем  представить  себе   теперь.   Тогда   те
оскорбления, огорчения, угнетения, которые мы теперь  делаем  людям-братьям,
не  замечая  их,  возмущали  бы  нас  больше,  чем   теперешние   величайшие
преступления. Да, нам нужно новое откровение, не о рае и аде, а о том  духе,
который живет в нас.
                                                                     Чаннинг

2

     Если человек хочет отличиться от других богатством, почетом, чинами, то
сколько бы он ни возвеличивался, ему никогда не будет довольно, и он никогда
не будет спокоен и  радостен.  Если  же  он  поймет,  что  в  нем  живет  то
божественное начало, которое живет во всех людях, то он тотчас же  станет  и
спокоен и радостен, в каком  бы  он  ни  был  положении,  потому  что  будет
понимать, что в нем есть то, что выше всего на свете.

3

     Чем больше живут люди, тем все больше и больше  понимают  они  то,  что
жизнь их только  тогда  истинная  и  счастливая,  когда  они  признают  свое
единство в одном и том же духе, живущем во всех.

4

     Любовь вызывает любовь. И это не может  быть  иначе  оттого,  что  Бог,
проснувшись в тебе, пробуждает Себя и в другом человеке.

5

     Хорошо при встрече  с  каждым  человеком,  хотя  бы  он  казался  самым
неприятным и противным тебе, вспомнить, что ты имеешь через  этого  человека
возможность общения с тем духовным началом, которое живет в нем, в тебе и во
всем мире, и потому не тяготиться этим общением, а быть благодарным  за  то,
что имеешь это благо.

6

     Ветвь, отрезанная от своего  сучка,  тем  самым  отделилась  от  целого
дерева. Так и человек при раздоре с другим человеком отрывается и  от  всего
человечества.  Но  ветвь  отсекается  чужой  рукой,  человек  же  сам  своей
ненавистью отрезает себя от ближнего своего и не думает о том, что  он  этим
отрывает себя от всего человечества.
                                                                Марк Аврелий

7

     Нет такого дурного дела, за которое был бы наказан только тот, кто  его
сделал. Мы не можем так уединиться, чтобы то зло, которое  есть  в  нас,  не
переходило на других людей. Наши дела, и добрые и злые,  как  и  наши  дети:
живут и действуют уже не по нашей воле, а сами по себе.
                                                                Джордж Элиот

8

     Тело человека хочет добра себе одному, и люди поддаются этому обману. А
как только человек живет для одного своего тела,  а  не  для  души,  так  он
расходится с людьми и с Богом и не получает того добра, которого ищет.

 * IV. БОГ *

     Кроме всего телесного в себе  и  во  всем  мире,  мы  знаем  еще  нечто
бестелесное,  дающее  жизнь  нашему  телу  и  связанное  с  ним.  Это  нечто
бестелесное, связанное с нашим телом, мы называем душою. Это же бестелесное,
ни с чем не связанное и дающее жизнь всему, что есть, мы называем Богом.

БОГ ПОЗНАЕТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ В САМОМ СЕБЕ

1

     Основа всякой веры в том, что, кроме того, что мы видим и  чувствуем  в
своих телах и телах других существ, есть еще то, что  невидимо,  бестелесно,
дает жизнь нам и всему видимому и телесному.

2

     Я знаю, что во мне то, без чего ничего бы не было. Это-то  и  есть  то,
что я называю Богом.
                                                       По Ангелусу Силезиусу

3

     Всякий человек, думая о том, что он такое, не может не видеть того, что
он не все, а особенная, отдельная  часть  чего-то.  И,  поняв  это,  человек
обыкновенно думает, что это  что-то,  от  чего  он  отделен,  есть  тот  мир
вещественный, который он видит, та земля, на которой он  живет  и  жили  его
предки, то небо, те звезды, то солнце, какие он видит.
     Но как только человек подумает об этом поглубже или узнает о  том,  что
думали об этом мудрые люди мира, он узнает, что это  что-то,  от  чего  люди
чувствуют себя отделенными, не есть тот вещественный мир, который тянется во
все стороны без конца по месту, а также и  без  конца  по  времени,  а  есть
что-то другое. Если человек поглубже подумает об этом и узнает,  что  думали
об этом же мудрые люди  мира,  он  поймет,  что  вещественный  мир,  который
никогда не начался и никогда не кончится и которому  нет  и  не  может  быть
предела во все стороны, не есть что-либо действительное, а есть только  наша
мечта, и что поэтому-то что-то, от чего мы чувствуем себя отделенными,  есть
нечто, не имеющее ни начала, ни конца ни по времени, ни  по  месту,  а  есть
нечто невещественное, духовное.
     Вот это нечто духовное, что человек признает своим началом, и есть  то,
что все мудрые люди называли и называют Богом.

4

     Познать Бога можно только в себе.  Пока  не  найдешь  Его  в  себе,  не
найдешь Его нигде.
     Нет Бога для того, кто не знает Его в себе.

5

     Не ищи Бога в храмах. Он близок к тебе, Он  внутри  тебя.  Он  живет  в
тебе. Только отдайся Ему, и ты поднимешься выше счастья и несчастья.

6

     Я  знаю  в  себе  отделенное  от  всего  духовное  существо.  Таким  же
отделенным от всего я знаю такое же духовное существо и в других  людях.  Но
если я знаю это духовное существо в себе и знаю его в других  существах,  то
оно не может не быть и само в себе. Вот это-то существо само  в  себе  мы  и
называем Богом.

7

     Живешь не ты: то, что ты называешь собою,  то  мертво.  То,  что  живит
тебя, - это Бог.
                                                            Ангелус Силезиус

8

     Не думай заслужить Богу делами; все дела перед Богом  ничто.  Нужно  не
заслуживать перед Богом, а быть Им.
                                                            Ангелус Силезиус

9

     Если бы мы не видели глазами, не слышали ушами, не  щупали  руками,  мы
ничего бы не знали из того, что вокруг нас. Если же бы мы не сознавали  Бога
в себе, мы не знали бы и самих себя, не знали бы в  себе  Того,  Кто  видит,
слышит, ощупывает мир кругом Себя.

10

     Тот, кто не сумеет сделаться сыном Бога, навек  останется  в  хлеву  со
скотиной.
                                                            Ангелус Силезиус

11

     Если я живу мирской жизнью, я могу обходиться без Бога.  Но  стоит  мне
подумать о том, откуда я взялся, когда родился и куда денусь, когда умру,  и
я не могу не признать, что есть то, от чего я пришел, к чему я иду. Не  могу
не признать, что я пришел в этот мир от чего-то мне непонятного и что иду  я
к такому же чему-то непонятному мне.
     Вот это-то, то непонятное, от чего я пришел и к чему иду, -  я  называю
Богом.

12

     Чем больше ты из себя выходишь, тем больше входит в тебя  Бог.  Ангелус
Силезиус

13

     Говорят, Бог есть любовь, или любовь это Бог. Говорят тоже, что Бог это
разум, или разум это Бог. Все это не совсем верно. Любовь  и  разум  это  те
свойства Бога, которые мы сознаем в себе, но то, что Он сам в себе, этого мы
не можем знать.

14

     Бояться Бога хорошо, но еще лучше любить Его. Лучше же всего воскресить
Его в себе.
                                                            Ангелус Силезиус

15

     Человеку нужно любить, а любить по-настоящему можно только  то,  в  чем
нет ничего дурного. И потому должно быть и то, в чем нет ничего  дурного.  А
такое существо, в котором нет ничего дурного, и есть только одно: Бог.

16

     Если бы Бог не любил Сам Себя в тебе, ты никогда не мог  бы  любить  ни
себя, ни Бога, ни ближнего.
                                                            Ангелус Силезиус

17

     Если и разно иногда говорят люди о том, что такое Бог, то зато уже  все
те, кто точно верят в Бога, всегда одинаково понимают то, чего Бог хочет  от
них.

18

     Бог любит уединение. Он войдет в твое сердце  только  тогда,  когда  Он
будет в нем один, когда ты будешь думать только о Нем одном.
                                                      По  Ангелусу Силезиусу

19

     Есть  такой  арабский  рассказ:  рассказывают,  что  будто  бы  Моисей,
странствуя в пустыне, услышал, как один пастух молился Богу. Пастух  молился
так: "О Господи, как бы мне сойтись с Тобой и сделаться Твоим рабом! С какой
бы радостью я обувал Тебя, мыл бы Твои ноги и целовал бы их,  расчесывал  бы
Тебе волосы, стирал бы Тебе одежду, убирал бы Твое жилище и приносил бы Тебе
молоко от моего стада! Желает Тебя мое сердце". Услыхал такие слова  Моисей,
рассердился на пастуха и сказал: "Ты богохульник. У Бога нет тела, - Ему  не
нужно ни одежды, ни жилища,  ни  прислуги.  Ты  дурно  говоришь".  И  пастух
опечалился. Не мог он представить себе Бога без тела и без телесйлх нужд,  и
не мог он больше молиться и служить Богу, и пришел  в  отчаяние.  Тогда  Бог
сказал Моисею: "Зачем ты отогнал от  Меня  верного  раба  Моего?  У  всякого
человека свои мысли и свои речи. Что для одного  нехорошо,  то  для  другого
хорошо; что для тебя яд, то для другого мед сладкий. Слова ничего не значат.
Я вижу сердце того, кто ко Мне обращается".

20

     Люди разно говорят про Бога, но чувствуют и понимают Его все одинаково.

21

     Человеку так же нельзя не верить в Бога, как нельзя не ходить  на  двух
ногах; вера эта может у людей меняться, может и  вовсе  заглохнуть,  но  без
этой веры человек не может понимать самого себя.
                                                              По Лихтенбергу

22

     Если человек и не знает, что он дышит воздухом, он знает, что когда  он
задыхается, у него чего-то нет такого, без чего он  жить  не  может.  То  же
бывает и человеком, когда он потеряет Бога,  хотя  он  и  не  знает,  отчего
страдает.

РАЗУМНОМУ ЧЕЛОВЕКУ НЕЛЬЗЯ НЕ ПРИЗНАВАТЬ БОГА

1

     Люди говорят про Бога, что Он живет на небе. Говорят также и то, что Он
живет в человеке. И то и другое правда. Он и на небе, то есть в  бесконечном
мире, и в душе человека.
     Так что Бог есть та сущность жизни, которую человек сознает  в  себе  и
познает во всем мире как желание блага и осуществление его.

2

     Сознавая в своем отдельном теле духовное и нераздельное существо - Бога
и видя того же Бога во всем живом, человек спрашивает себя:  для  чего  Бог,
существо духовное, единое и нераздельное, заключил  Себя  в  отдельные  тела
существ, и в меня и в тела отдельных существ? Для чего существо  духовное  и
единое как бы разделилось само в себе?  Для  чего  духовное  и  нераздельное
стало отдельным и телесным? Для чего бессмертное связало себя с смертным?
     И ответ на это даст только тот человек, который  исполняет  волю  Того,
Кто послал его в жизнь.
     "Все это сделано для моего блага, - говорит такой человек. -  Благодарю
за него и больше ничего не спрашиваю".

3

     То, что мы называем Богом, мы видим и в небесах и в каждом человеке.
     Посмотришь зимней ночью на небо и увидишь  звезды,  звезды,  звезда  за
звездой, и конца им нет. И когда подумаешь, что  каждая  из  этих  звезд  во
много-много раз больше той земли,  на  которой  мы  живем,  и  что  за  теми
звездами, какие мы видим, еще сотни, тысячи, миллионы таких же и еще больших
звезд, и что ни звездам, ни небу конца нет, то поймешь, что есть то, чего мы
понять не можем.
     Когда же заглянем в себя и видим в себе  то,  что  мы  называем  собою,
своей душой, когда мы видим в себе что-то такое, чего мы так  же  понять  не
можем, но что знаем тверже, чем все другое, и через что знаем все, что есть,
то и в своей душе мы видим что-то еще более непонятное и  великое,  чем  то,
что видим в небесах.
     Вот это-то, то, что мы видим в небесах, и то, что сознаем в самих  себе
- в своей душе, мы и называем Богом.

4

     Во все времена, у всех народов была вера в то, что  какая-то  невидимая
сила держит мир.

5

     У  древних  сила  эта  называлась:  всемирный  разум,  природа,  жизнь,
вечность; у христиан эта  сила  называется  -  дух.  Отец,  Господь,  разум,
истина.
     Мир видимый, переменный, как бы тень этой силы.
     Как Бог вечен, так и видимый мир,  тень  его,  вечен.  Но  видимый  мир
только тень. Истинно существует только невидимая сила - Бог.
                                                                   Сковорода

6

     Есть существо, без которого не было бы ни неба, ни земли. Существо  это
спокойно, бестелесно,  свойства  его  называют  любовью,  разумом,  но  само
существо не имеет имени. Оно самое отдаленное и самое близкое.
                                                                     Лао-Тсе

7

     У одного человека спросили: почему он знает, что есть Бог? От  отвечал:
"Разве нужна свеча, чтобы видеть зарю?"

8

     Если человек считает что-либо великим, то это значит, что он не смотрит
на вещи с высоты Бога.
                                                            Ангелус Силезиус

9

     Можно не думать о том, что такое весь мир без конца во  все  стороны  и
что такое моя душа, которая знает сама себя;  но  если  только  подумать  об
этом, то нельзя не признать того, что мы называем Богом.

10

     Есть в Америке от рождения слепая, глухая и немая девочка.  Ее  выучили
ощупью читать и писать. Когда учительница ее объяснила  ей,  что  есть  Бог,
девочка сказала,  что  она  всегда  знала,  но  только  не  знала,  как  это
называется.

ВОЛЯ БОГА

1

     Мы узнаем Бога не столько разумом, сколько тем, что чувствуем  себя  во
власти Его, вроде того, что чувствует грудной ребенок на руках матери.

2

     Ребенок не знает, кто держит, кто греет, кто кормит его, но знает,  что
есть этот кто-то, и мало того, что знает, - любит того, во  власти  кого  он
находится. То же и с человеком.

3

     Чем больше человек исполняет волю Бога, тем больше он знает Его.
     Если человек совсем не исполняет воли Бога, он совсем  не  знает  Бога,
хотя бы и говорил, что знает Его, и молился бы Ему.

4

     Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней,  так  и  Бога
узнаешь только, когда приблизишься к  Нему.  А  приблизиться  к  Богу  можно
только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек  к  доброй  жизни,
тем ближе узнает он Бога. И чем больше узнает Бога, тем больше любит  людей.
Одно помогает другому.

5

     Бога мы не можем знать. Одно, что мы знаем про Него, - это  Его  закон,
волю Его, как сказано в Евангелии. Из того,  что  мы  знаем  Его  закон,  мы
выводим то, что существует и Тот, Кто дал закон, но Его самого мы  не  можем
знать. Мы знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный  нам
Богом закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем Его закон.

6

     Человек не может не чувствовать, что его жизнью что-то делается, что он
чье-то орудие. А если он орудие чье-то, то есть и  тот,  кто  работает  этим
орудием. Вот этот тот, кто им работает, и есть Бог.

7

     Удивительно, как я мог не видеть прежде той простой истины, что за этим
миром и нашей жизнью в нем есть кто-то, что-то, знающее, для чего существует
этот мир и для чего мы в нем, как в кипятке пузыри, вскакиваем,  лопаемся  и
исчезаем.
     Да, делается что-то в этом мире, и делается всеми живыми существами,  и
делается мной, моей жизнью. Иначе для чего бы было это  солнце,  эти  весны,
зимы и для чего эти страдания, рождения, смерти, злодейства,  для  чего  все
эти отдельные существа, очевидно, не имеющие для меня смысла и вместе с  тем
живущие во всю силу, так хранящие свою жизнь, существа, в которых так крепко
завинчена жизнь. Жизнь этих существ более всего меня убеждает, что  все  это
нужно для какого-то дела, разумного, доброго, но не доступного мне.

8

     Духовное мое "я" не сродно моему телу, - стало быть, оно в теле  не  по
своей воле, а по чьей-то высшей воле.
     Вот эта-то воля и есть то, что мы понимаем и называем Богом.

9

     Ни почитать, ни хвалить Бога нельзя. О  Боге  можно  только  молчать  и
служить Ему.
                                                            Ангелус Силезиус

10

     Пока человек поет, кричит, при всех говорит:  "О,  Господи,  Господи!",
знай, что он не нашел Господа. Тот, кто нашел Его, молчит.
                                                                  Рамакришна

11

     В дурные минуты не чувствуешь Бога,  сомневаешься  в  Нем.  И  спасение
всегда одно, и верное: перестать думать о  Боге,  а  думать  только  об  Его
законе и исполнять его, любить всех, - и сейчас кончается сомнение, и  опять
найдешь Бога.

БОГА НЕЛЬЗЯ ПОЗНАТЬ РАЗУМОМ

1

     Чувствовать Бога в себе можно и  нетрудно.  Познать  же  Бога,  что  Он
такое, - невозможно и ненужно.

2

     Нельзя разумом понять, что есть Бог и что есть душа в человеке; и также
нельзя понять того, что нет Бога и что нет души в человеке.
                                                                     Паскаль

3

     Для чего я отделен от всего остального и зачем знаю, что есть  все  то,
от чего я отделен, и почему не могу понимать, что такое это все?  Зачем  мое
"я" не переставая изменяется? Я не могу понять ничего этого. Но не  могу  не
думать, что во всем этом есть смысл, - не могу не  думать,  что  есть  такое
существо, для которого все это понятно, которое знает, зачем все это.

4

     Чувствовать Бога может всякий, но познать Его не может никто. И  потому
не старайся познавать Его, а старайся, исполняя Его волю, все живее и  живее
чувствовать Его в самом себе.

5

     Бог, которого мы познали, уже не  Бог:  познанный  Бог  уже  становится
таким же конечным, как мы сами. Бога нельзя знать. Он всегда непознаваемый.
                                                              По Вивекананде

6

     Если глаза твои слепнут от солнца, то ты не говоришь, что  нет  солнца.
Не скажешь ты и того, что  нет  Бога  оттого,  что  твой  разум  путается  и
теряется, когда ты хочешь понять начало и причину всего.
                                                       По Ангелусу Силезиусу

7

     "Зачем ты спрашиваешь об имени Моем?  -  говорит  Бог  Моисею.  -  Если
позади того, что движется, ты можешь видеть то,  что  всегда  было,  есть  и
будет, то ты знаешь Меня. Мое имя такое же, как Моя сущность. Я -  сущий.  Я
то, что есть.
     Кто желает знать Мое имя, тот не знает Меня". Сковорода

8

     Разум, который можно уразуметь, не есть вечный разум; существо, которое
можно назвать, не есть высшее существо.
                                                                     Лао-Тсе

9

     Бог для меня это - то, к чему я стремлюсь, то, в стремлении  к  чему  и
состоит моя жизнь, и который поэтому и есть для  меня,  но  есть  непременно
такой, что я Его понять, назвать не могу. Если бы я Его понял, я бы дошел до
Него, и стремиться бы некуда было, и жизни бы не было. Но  я  Его  понять  и
назвать не могу, а вместе с тем знаю Его, - знаю направление к Нему, и  даже
изо всех моих знаний это самое достоверное.

10

     Странно, что я не знаю Его, а вместе с тем мне всегда страшно, когда  я
без Него, а только тогда не страшно, когда я с Ним.  Еще  страннее  то,  что
знать Его больше и лучше, чем я Его знаю теперь, в  моей  теперешней  жизни,
мне и не нужно. Приблизиться мне к Нему можно и хочется, и в этом моя жизнь,
но приближение нисколько не увеличивает и не может увеличить  моего  знания.
Всякая попытка воображения о том, что я познаю Его (например, что Он  творец
или милосерд, или что-нибудь подобное), удаляет меня от  Него  и  прекращает
мое приближение к  Нему.  Даже  местоимение  "Он",  относимое  к  Богу,  уже
несколько нарушает для меня все значение Его. Слово "Он" как-то умаляет Его.

11

     Все, что можно сказать о  Боге,  не  похоже  на  Него.  Словами  нельзя
выразить Бога.
                                                            Ангелус Силезиус

О НЕВЕРИИ В БОГА

1

     Разумный человек находит  в  себе  понятие  своей  души,  себя  и  души
всемирной - Бога, и, сознавая невозможность довести эти  понятия  до  полной
ясности, с покорностью останавливается перед  ними  и  не  дотрагивается  до
покрова.
     Но были и есть всегда люди с утонченным умом и ученостью, которые хотят
словами выяснить понятие Бога. Я не осуждаю  этих  людей.  Но  они  неправы,
когда говорят, что нет Бога. Я признаю, что  может  случиться,  что  люди  и
хитрые проделки людей могут на время убедить людей, что нет Бога,  но  такое
безбожие не может продолжаться. И,  так  или  иначе,  человек  будет  всегда
нуждаться в Боге. Если бы .божество проявилось нам с еще  большей  ясностью,
чем теперь, я уверен, что люди, противные Богу, придумали бы новые тонкости,
чтобы отрицать Его. Разум всегда подчиняется тому, чего требует сердце.
                                                                       Руссо

2

     Думать, что нет Бога, это, по учению Лао-Тсе, все равно, что  верить  в
то, что если дуешь мехом, то дух идет из меха, а не из воздуха,  и  что  мех
мог бы дуть и там, где не было бы воздуха.

3

     Когда люди, живя дурной жизнью, говорят, что нет Бога, они  правы:  Бог
есть только для тех, кто глядит в Его сторону и  приближается  к  Нему.  Для
того же, кто отвернулся от Него и идет прочь от Него, нет и  не  может  быть
Бога.

4

     Два рода людей знают Бога: люди с смиренным сердцем, - все равно, умные
ли они или глупые, - и люди истинно разумные. Только люди гордые и  среднего
разума не знают Бога.
                                                                     Паскаль

5

     Можно не называть Бога, не говорить этого слова, но не  признавать  Его
нельзя. Ничего нет, если Его нет.

6

     Нет Бога только для того, кто не ищет Его.  Ищи  Его,  и  Он  откроется
тебе.

7

     Моисей говорил Богу: "Где я найду Тебя, Господи?" -  Бог  ответил:  "Ты
уже нашел Меня, когда ищешь Меня".

8

     Если войдет тебе в голову мысль о том, что все, что ты  думал  о  Боге,
неправда, что нет Бога, - не смущайся этим, а знай, что это было и бывает со
всеми людьми. Но не думай только того, что если ты перестал  верить  в  того
Бога, в которого ты верил, то это сделалось оттого, что нет Бога. Если ты не
веришь в того Бога, в которого верил, то это только оттого, что в вере твоей
было что-нибудь неправильное.
     Если дикарь перестал верить в своего деревянного бога, то это не значит
то, что Бога нет, а только то, что Бог не  деревянный.  Понять  Бога  мы  не
можем, но можем все больше  и  больше  сознавать  Его.  И  потому,  если  мы
откидываем грубое понятие о Боге, то это нам на  пользу.  Делается  это  для
того, чтобы мы все лучше и выше сознавали то, что мы называем Богом.

9

     Доказывать, что есть Бог! Может  ли  быть  что-нибудь  глупее  мысли  -
доказывать Бога. Доказывать Бога - все равно,  что  доказывать  свою  жизнь.
Доказывать кому? Чем? Для чего? Если нет Бога, то ничего  нет.  Как  же  Его
доказывать?

10

     Бог есть. Нам не нужно этого доказывать. Доказывать Бога  -  кощунство;
отрицать Его -  безумие.  Бог  живет  в  нашей  совести,  в  сознании  всего
человечества, в окружающей нас вселенной. Отрицать Бога под сводом звездного
неба, у гроба дорогих людей или  при  радостной  смерти  казнимого  мученика
может только или очень жалкий, или очень развращенный человек.
                                                                     Мадзини


ЛЮБОВЬ К БОГУ

     "Я не понимаю, что  значит  любить  Бога.  Разве  можно  любить  что-то
непонятное и неизвестное? Любить можно ближнего, это понятно  и  хорошо,  но
любить Бога - это только пустые слова". Так  говорят  и  думают  многие.  Но
говорящие и думающие так люди грубо ошибаются, не понимая того,  что  значит
любить ближнего, - не  приятного  и  полезного  нам  человека,  а  одинаково
всякого человека, хотя бы это был самый неприятный, враждебный нам  человек.
Так любить ближнего может только тот, кто любит  Бога,  того  Бога,  который
один во всех людях. Так что непонятна не любовь к Богу, а непонятна любовь к
ближнему без любви к Богу.

V. ЛЮБОВЬ

     Душа человеческая, будучи отделена телом от Бога и душ других  существ,
стремится к соединению с тем, от чего она отделена. Соединяется душа с Богом
все большим и большим сознанием в себе Бога, с душами же других существ  все
большим и большим проявлением любви.

ЛЮБОВЬ СОЕДИНЯЕТ ЛЮДЕЙ И С БОГОМ И С ДРУГИМИ СУЩЕСТВАМИ

1

     "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоей,  и
всем разумением твоим. Сия есть первая и  наибольшая  заповедь.  Вторая  же,
подобная ей: возлюби ближнего своего, как  самого  себя",  -  сказал  Христу
законник. И на это Иисус сказал: "Правильно ты отвечал,  так  поступай",  то
есть люби Бога и ближнего, - "и будешь жить".

2

     Несчастны вы, мирские люди! Горести и тревоги у вас над головой  и  под
ногами, и направо и налево, и сами вы  для  самих  себя  загадки.  И  такими
загадками останетесь вы навсегда, если не сделаетесь радостными и любовными,
как дети. Только тогда вы познаете Меня, - и, познав Меня, познаете себя,  и
тогда только будете управлять собою.
     И только тогда, глядя из своей души на мир, все вам будет  благо,  и  в
мире, и в вас самих.
                                                            Буддийские сутты

3

     Любить можно только совершенство. И потому для того, чтобы любить, надо
одно из двух: или считать  совершенным  то.  что  несовершенно,  или  любить
совершенство, то есть Бога. Если считать совершенным то,  что  несовершенно,
то ошибка рано или поздно окажется, и любовь кончится. Любовь же к Богу,  то
есть к совершенству, не может кончиться.

4

     Бог есть любовь; пребывающий в любви пребывает в Боге,  и  Бог  в  нем.
Бога никто не видит нигде; но если мы любим друг друга, то  Он  пребывает  в
нас, и любовь Его в нас совершилась. Если кто говорит: люблю Бога, но  брата
своего ненавидит, тот лжец, ибо не любящий брата своего, которого видит, как
может он любить Бога, Которого не видит? Братья, будем  любить  друг  друга,
любовь от Бога, и любящий каждый от Бога и знает Бога, потому что  Бог  есть
любовь.
                                                       по I посл. Иоанна IV

5

     Сойтись по-настоящему могут люди только в Боге. Для того,  чтобы  людям
сойтись, им не нужно идти навстречу друг другу, а нужно всем идти к Богу. .
     Если бы был такой огромный храм, в котором свет шел бы сверху только  в
самой середине, то для того, чтобы сойтись людям в этом храме, им всем  надо
было бы только идти на свет в середину. То же и в мире. Иди все люди к Богу,
и все сойдутся.

6

     "Братья, будем любить друг друга. Любовь от Бога, и любящий  рожден  от
Бога и знает Бога. Нелюбящий не знает Бога, потому  что  Бог  есть  любовь",
сказал Иоанн апостол.
     Любить всех людей кажется трудно. Но кажется трудным каждое дело, когда
не научился его делать. Люди всему учатся: и шить,  и  ткать,  и  пахать,  и
косить, и ковать, и читать, и писать.  Также  надо  учиться  и  тому,  чтобы
любить всех людей.
     И выучиться этому нетрудно,  потому  что  любовь  людей  друг  к  другу
вложена нам в душу. "Бога никто не видел нигде, но если мы любим друг друга,
то Он пребывает в нас".
     А если Бог - любовь и пребывает в нас,  то  выучиться  любви  нетрудно.
Надо только стараться избавиться от того, что мешает  любви,  избавиться  от
того, что не выпускает ее наружу. И  только  начни  так  делать  -  и  скоро
научишься самой важной и нужной на свете науке: любви к людям.

7

     Нет ничего радостнее того, как то, когда мы знаем, что люди любят  нас.
Но удивительное дело: для того, чтобы люди любили нас, надо не угождать  им,
а надо только приближаться к Богу. Только приближайся к Богу и  не  думай  о
людях, и люди полюбят тебя.

8

     Не просите Бога о том, чтобы Он соединил вас. Он уже соединил вас  тем,
что вложил во всех один и тот  же  дух  Свой.  Только  откидывайте  то,  что
разделяет вас, и вы будете едины.

9

     Человеку кажется, что он  желает  блага  только  себе.  Но  это  только
кажется: желает в человеке блага себе тот Бог, Который живет в человеке. Бог
же желает блага всем людям.

10

     Тот, кто говорит, что любит Бога, но не любит ближнего, тот  обманывает
людей. Тот же, кто говорит, что  любит  ближнего,  но  не  любит  Бога,  тот
обманывает самого себя.

11

     Говорят, надо бояться Бога.  Это  неправда.  Бога  надо  любить,  а  не
бояться. Нельзя любить того, кого боишься. Да, кроме  того,  нельзя  бояться
Бога оттого, что Бог есть любовь. Как же  бояться  любви?  Не  бояться  Бога
надо, а сознавать Его в себе. А если будешь сознавать Бога  в  себе,  то  не
будешь бояться ничего на свете.

12

     Говорят, что в последний день будет общий суд и что  добрый  Бог  будет
гневаться. Но от благого Бога не может ничего произойти, кроме добра.
     Какие бы ни были на свете веры, истинная вера только та одна,  что  Бог
любовь. А от любви не может быть ничего, кроме добра.
     Не бойся: и в жизни и после жизни ничего не  может  быть  и  не  будет,
кроме добра. С персидского

13

     Жить по-Божьи значит быть подобным Богу. А чтобы  быть  подобным  Богу,
надо ничего не бояться и ничего не желать для себя. А для того, чтобы ничего
не бояться и ничего не желать для себя, надо только любить.

14

     Одни говорят: войди в самого себя, и ты найдешь покой. - В этом еще  не
вся правда.
     Другие, напротив, говорят: выйди из самого себя; постарайся забыться  и
найти счастье в удовольствиях. - И это неправда.  Уж  оттого  неправда,  что
удовольствиями не избавишься от болезней. Покой и счастье - не внутри нас  и
не вне нас, они - в Боге. А Бог и внутри нас и вне нас.
     Люби Бога - и в Боге найдешь то, чего ищешь. Паскаль

КАК ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА ТРЕБУЕТ ПИЩИ
           И СТРАДАЕТ БЕЗ НЕЕ, ТАК И ДУША ЧЕЛОВЕКА ТРЕБУЕТ ЛЮБВИ
                             И БЕЗ НЕЕ СТРАДАЕТ

1

     Все вещи тянутся к земле и тянутся друг к другу. Точно  так  же  и  все
души тянутся к Богу и друг к другу.

2

     Живы все люди не тем, что они сами себя обдумывают,  а  тем,  что  есть
любовь в людях.
     Для того, чтобы люди не жили врозь, а все  заодно.  Бог  не  открыл  им
того, что каждому для себя нужно, а только то, что им всем для всех нужно.
     Для того же, чтобы люди знали, что им всем для всех нужно. Он  вошел  в
их душу и в душах их сказался любовью.

3

     Все беды людей не от неурожая, не от пожаров, не от злодеев,  а  только
от того, что они живут врозь. А живут они врозь потому, что  не  верят  тому
голосу любви, который живет в них и влечет их к единению.

4

     Человек, пока он живет животной жизнью, кажется, что если он отделен от
других людей, то это так и надо и не может быть иначе. Но как только человек
начнет жить духовно, так ему становится  странно,  непонятно,  даже  больно,
зачем он отделен от других людей, и  он  старается  соединиться  с  ними.  А
соединяет людей только любовь.

5

     Всякий человек знает, что ему нужно делать не то, что разъединяет его с
людьми, а то, что соединяет его с ними, - знает это человек не  оттого,  что
это повелено ему кем-то, но оттого, что чем больше он соединяется с  людьми,
тем ему лучше жить,  и  напротив:  тем  хуже  живется  ему,  чем  больше  он
разъединяется.

6

     Жизнь каждого человека только в том, чтобы становиться с каждым  годом,
месяцем, днем все лучше и лучше. И чем люди становятся лучше, тем они  ближе
соединяются друг с другом. А чем ближе соединяются люди, тем жизнь их лучше.

7

     Чем больше любишь человека, тем меньше  чувствуешь  свое  отделение  от
него. Кажется, что он - то же, что я, а я-то же. что он.

8

     Если бы мы только твердо держались того, чтобы соединяться с  людьми  в
том, в чем мы согласны с ними, и не требовать от них согласия с тем,  с  чем
они несогласны, мы бы были гораздо ближе к Христу,  чем  те  люди,  которые,
называя себя христианами, во имя Христа отделяют себя от людей  других  вер,
требуя от них согласия с тем, что ими считается истиной.

9

     Любите врагов ваших, и не будет у вас врагов. "Учение 12 апостолов"

10

     Путь к единению человек узнает так же  легко,  как  мы  узнаем  проход,
проложенный досками через трясину. Только сверни прочь с пути - и  завязнешь
в трясине мирской суеты, раздора и злобы. "

ЛЮБОВЬ ТОЛЬКО ТОГДА ИСТИННА,
                          КОГДА ОНА ЛЮБОВЬ КО ВСЕМ

1

     Бог хотел, чтобы мы были счастливы, и для того вложил в нас потребность
счастья, но Он хотел, чтобы мы были счастливы все, а не  отдельные  люди,  и
для того вложил в нас потребность любви. Оттого и счастливы могут быть  люди
только тогда, когда они все будут любить друг друга.

2

     Римский мудрец Сенека говорил, что все, что мы видим,  все  живое,  все
это - одно тело: мы все, как руки, ноги, желудок, кости,- члены этого  тела.
Мы все одинаково родились, все мы одинаково желаем себе добра, все мы знаем,
что нам лучше помогать друг другу, чем губить друг  друга,  и  во  всех  нас
заложена одна и та же любовь друг к другу. Мы, как камни,  сложены  в  такой
свод, что все сейчас же погибнем, если не будем поддерживать друг друга.

3

     Всякий старается сделать себе как можно больше добра, а  самое  большое
добро на свете в том, чтобы быть в любви и согласии со всеми людьми. Как  же
получить это добро, когда чувствуешь, что одних людей любишь,  а  других  не
любишь? Надо научиться любить тех, кого  не  любишь.  Человек  учится  самым
трудным искусствам, учится читать, писать, всякой науке,  ремеслу.  Если  бы
только человек учился любви так же усердно, как он учится наукам и ремеслам,
он скоро и легко научился бы  тому,  чтобы  любить  всех  людей,  даже  тех,
которые неприятны нам.

4

     Если ты понял, что главное  дело  в  жизни  -  любовь,  то,  сойдясь  с
человеком, ты будешь думать не о том,  чем  может  быть  полезен  тебе  этот
человек, а о том, как и чем ты можешь быть полезен ему. Делай только так,  и
ты во всем будешь успевать больше, чем если бы ты заботился о себе.

5

     Если мы любим тех, кто нам нравится, кто нас  хвалит,  кто  делает  нам
добро, то мы любим так для себя, для того, чтобы нам лучше  было.  Настоящая
любовь та, когда мы любим не длв себя, не себе желаем  добра,  а  тем,  кого
любим, и любим не потому, что люди приятны или полезны нам, а потому, что мы
в каждом человеке признаем тот же дух, какой живет в нас.
     Только когда мы так любим, мы можем любить, как учил Христос, не  одних
любящих нас, но ненавидящих нас, врагов наших.

6

     Надо уважать всякого человека, какой бы он ни  был  жалкий  и  смешной.
Надо помнить, что во всяком человеке живет тот же дух, какой и в  нас.  Даже
тогда, когда человек отвратителен и душой и телом, надо думать так: "Да,  на
свете должны быть и такие уроды, и надо терпеть их". Если же  мы  показываем
таким людям наше отвращение, то, во-первых, мы  несправедливы,  а  вовторых,
вызываем таких людей на войну не на живот, а на смерть.
     Какой он ни есть, он не  может  переделать  себя.  Что  же  ему  больше
делать, как только бороться с  нами,  как  с  смертельным  врагом,  если  мы
выказываем к нему вражду. Ведь в самом деле: мы хотим быть с ним добры, если
он перестанет быть таким, какой он есть. А этого он не может. И потому  надо
быть добрым со всяким человеком, каков бы он ни был, и не требовать от  него
того, чего он не может сделать: не требовать  от  человека  того,  чтобы  он
перестал быть собой.
                                                             По Шопенгауэру

7

     Постарайся полюбить того, кого ты не любил, осуждал, кто оскорбил тебя.
И если это удастся тебе сделать, ты узнаешь новое,  радостное  чувство.  Как
свет яркий светит после темноты, так и, освободившись от нелюбви, свет любви
сильнее и радостнее разгорится в тебе.

8

     Лучший из людей тот, кто любит всех и делает всем  добро  без  разбора,
хороши ли они или дурны.
                                                                     Магомет

9

     Отчего так тяжело бывает несогласие с другим человеком  и  еще  тяжелее
нелюбовь к другому человеку? Оттого, что мы все чувствуем, что то, что в нас
делает нас людьми, одно во всех. Так что, не любя других,  мы  расходимся  с
тем, что одно во всех, расходимся сами с собою.

10

     "Мне тяжело или скучно. Мне одиноко". Да кто же тебе велел уйти от всех
людей и запереть себя в тюрьму твоего одного скучного и ничтожного "я"?

11

     Поступай так, чтобы ты мог сказать каждому: поступай так же, как я.  По
Канту

12

     До тех пор, пока я не увижу того, чтобы соблюдалось  важнейшее  правило
Христа - любовь к врагам, до тех пор я не поверю в то, что те, кто  называют
себя христианами, действительно христиане.
                                                                     Лессинг

ЛЮБИТЬ ИСТИННО МОЖНО ТОЛЬКО ДУШУ

1

     Человек любит себя. Но если он любит в себе свое тело, то он ошибается,
и от этой любви ему ничего не будет, кроме страданий. Любовь к  себе  только
тогда хороша, когда человек любит в себе свою душу. Душа же одна и та же  во
всех людях. И потому, если человек любит свою душу, он будет любить  и  души
других людей.

2

     Все люди только одного хотят и об одном хлопочут:  о  том,  чтобы  жить
хорошо. И потому с самых старинных времен всегда и  везде  святые  и  мудрые
люди думали и поучали людей о том, как им надо жить, чтобы жизнь их была  не
дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и  вразнос
время учили людей одному и тому же учению.
     Учение это коротко и просто.
     Оно все в том, что все люди живут одним и тем же духом,  что  все  люди
одно и то же, но все разделены в этой жизни своими телами,  и  потому,  если
они понимают, что живут одним и тем же во всех духом, то им надо соединяться
друг с другом любовью. Если же люди не понимают этого и  думают,  что  живут
только своими  отдельными  телами,  то  враждуют  друг  с  другом  и  бывают
несчастливы.

3

     И потому учение все в том, чтобы делать то, что соединяет людей,  и  не
делать того, что разъединяет их.  Учению  этому  легко  верить,  потому  что
учение это в сердце каждого человека.
     Если человек живет только телесной жизнью, он все равно,  что  запирает
сам себя в тюрьму. Только жизнь для души отворяет  дверь  тюрьмы  и  выводит
человека в радостную и свободную жизнь, общую со всеми.

4

     Тело хочет блага только себе, хотя бы во вред душе; душа же хочет блага
себе, хотя бы во вред телу. Борьба эта кончается только тогда, когда человек
поймет, что жизнь его не в теле, а в душе, и что тело - это только  то,  над
чем должна работать его душа.

5

     Если два человека идут из Москвы в Киев, то как бы далеко они  ни  были
друг от друга, - пускай один подходит к Киеву,  а  другой  только  вышел  из
Москвы, - они все же идут в одно место и рано или поздно сойдутся. Но как бы
близко ни были люди, но если один идет в Киев, а другой в Москву, они всегда
будут врозь.
     Так и люди. Святой человек, если он  живет  для  своей  души,  и  самый
слабый, грешный человек, если только он тоже живет для души, живут  одним  и
тем же и рано или поздно сойдутся. Если же два  человека  живут  вместе,  но
один живет для тела, а другой для души, то им не  миновать  расходиться  все
дальше и дальше.

6

     Трудно жить людям, когда они не знают, зачем живут, а есть такие  люди,
которые так уверены в том, что это никак нельзя знать, что  даже  хвастаются
этим.
     А знать это и необходимо и легко: смысл жизни в одном -  в  том,  чтобы
все больше и больше освобождать душу  от  тела  и  соединять  ее  с  другими
существами и началом всего - Богом.
     Люди думают и говорят, что они не знают этого, только потому, что живут
они не так, как учат их жить не только учения всех мудрецов мира, но и в них
самих их разум и совесть.

ЛЮБОВЬ СВОЙСТВЕННА ЛЮДЯМ

1

     Человеку естественно быть любовным так же, каж  воде  естественно  течь
сверху вниз.
                                                          Восточная мудрость

2

     Один только есть у всех существ верный руководитель. Руководитель  этот
- всемирный дух, который заставляет  каждое  существо  делать  то,  что  ему
должно делать: дух этот в дереве велит ему расти к солнцу,  в  цветке  велит
ему переходить в семя, в семени велит ему  упасть  в  землю  и  прорасти.  В
человеке дух этот велит ему соединяться любовью с другими существами.

3

     Пчеле, чтобы жить по своему закону, надо  летать,  змее  ползать,  рыбе
плавать, а человеку любить. И потому, если человек, вместо того чтобы любить
людей, делает зло людям, он поступает так же  странно,  как  если  бы  птица
стала плавать, а рыба - летать.

4

     Один индийский мудрец говорил:  "Как  мать  бережет  свое  единственное
детище, ухаживает за ним, оберегает его и воспитывает его, так и ты,  всякий
человек, расти, воспитывай и оберегай в себе  самое  дорогое,  что  есть  на
свете: любовь к людям и ко всему живому". Этому учат все веры: и браминская,
и буддийская, и еврейская, и китайская, и христианская, и  магометанская.  И
потому самое нужное на свете это - выучиться любить.

5

     Лошадь спасается от врага своим  быстрым  бегом.  И  она  несчастна  не
тогда, когда не может петь петухом, а тогда, когда потеряла то, что ей  дано
- свой быстрый бег.
     У собаки самое дорогое - чутье; когда она потеряет его, она  несчастна,
но не тогда, когда она не может летать.
     Точно так же и человек несчастен не тогда, когда он  не  может  осилить
медведя, или льва, "или злых людей, а тогда, когда он  теряет  то,  что  ему
дано самого дорогого - свою духовную природу, свою способность любить.
     Не то жалко, что человек умер, что он потерял свои деньги, что  у  него
нет дома, имения, - все это не  принадлежит  человеку.  А  то  жалко,  когда
человек  потерял  свою  истинную  собственность,  свое  высшее  благо:  свою
способность любить.
                                                                 По Эпиктету

6

     Когда слепой, глухой и немой девочке, которую выучили читать  и  писать
по-ощупи, учительница объясняла,  что  такое  любовь,  она  сказала:  да,  я
понимаю - это то, что все люди всегда чувствуют друг к Другу.

7

     У китайского мудреца спросили: что такое наука? Он  сказал:  то,  чтобы
знать людей.
     У него спросили: а что такое добродетель? Он сказал: то,  чтобы  любить
людей.

8

     У китайцев были мудрецы: Конфуций, Лао-Тсе  и  еще  один  малоизвестный
мудрец Ми-Ти. Ми-Ти учил тому, что надо людям внушать уважение не к силе, не
к богатству, не к власти, не к храбрости, а  только  к  любви.  Он  говорил:
воспитывают людей так, что они дороже всего считают богатство, славу, и  они
заботятся только о том, чтобы добыть как можно больше  славы,  богатства,  а
надо воспитывать их так, чтобы они выше всего считали любовь и в жизни своей
заботились бы о том, чтобы приучить себя к любви к людям,  и  они  все  силы
свои будут полагать на то, чтобы выучиться любить.
     Ми-Ти не послушали. Ученик Конфуция Мендзе спорил с МиТи и говорил, что
нельзя жить одной любовью. И китайцы послушали Мендзе. Прошло 500 лет  после
этого, и Христос учил людей тому же, чему учил Ми-Ти, но еще лучше,  сильнее
и понятнее, чем Ми-Ти. Но и теперь, хотя и никто  не  спорит  против  учения
любви, ученики Христа все еще не исполняют его учения. Но придет время  -  и
оно подходит, что не миновать людям исполнить это учение, потому что  учение
это вложено в сердца  всех  людей,  неисполнение  же  его  заставляет  людей
страдать все больше и больше.

9

     Перестанут же когда-нибудь люди  драться,  воевать,  казнить  людей,  а
будут все любить друг друга. Времени этому не миновать прийти, потому что  в
душе всех людей заложена не ненависть, а, любовь друг к другу.
     Давайте же делать все, что можем, для того, чтобы поскорее  пришло  это
время.

ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ ДАЕТ ИСТИННОЕ БЛАГО

1

     Ты хочешь добра? Ты и получишь то,  чего  хочешь,  если  только  будешь
хотеть того добра, которое добро для  всех.  А  такое  добро  дается  только
любовью.

2

     "Кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет ее; а кто отдает жизнь свою
ради добра, тот сохранит ее. Нет пользы человеку, если  он  приобретет  весь
мир, а душе своей повредит". Так говорил Христос. Так  же  говорил  язычник,
римский император Марк Аврелий. "Когда же ты, душа моя,  -  говорил  он  сам
себе, - станешь главою над телом? Когда же ты освободишься от всяких мирских
желаний и печалей и перестанешь нуждаться в том,  чтобы  люди  служили  тебе
своей жизнью или смертью? Когда поймешь ты,  что  истинное  благо  всегда  в
твоей власти, что оно в одном: в любви ко всем людям?"

3

     Кто говорит, что он во свете, а ненавидит  брата  своего,  тот  еще  во
тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем  соблазна.
А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме и во  тьме  ходит  и  не
знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему  глаза...  Станем  любить  не
словом или языком, но делом и истиною. И вот  по  чему  узнаем,  что  мы  от
истины, и успокаиваем сердца наши.
                                                           Из I посл. Иоанна

4

     Правы ли те или другие вероучители, я не знаю и не могу верно знать, но
то, что лучшее, что я могу сделать, это то, чтобы увеличивать в себе любовь,
- это я  знаю  наверное  и  никак  не  могу  в  этом  сомневаться.  Не  могу
сомневаться потому, что увеличение любви тотчас же увеличивает мое благо.

5

     Если бы все люди соединились в  одно,  то  не  было  бы  того,  что  мы
понимаем как свою особенную от других жизнь,  потому  что  жизнь  наша  есть
только все большее и большее соединение разъединенного. В этом, все  большем
и большем, соединении разъединенного - и  истинная  жизнь  и  одно  истинное
благо жизни людей.

6

     Мы все находим, только самих себя не умеем  найти.  Удивительное  дело!
Человек живет на свете много лет и не может  заметить  за  собою,  когда  он
чувствует себя лучше всего. Только  бы  замечал  это  человек,  и  ему  ясно
станет, в чем его истинное благо; ясно станет  то,  что  хорошо  ему  бывает
только тогда, когда вдуше его - любовь к людям.
     Видно, мы мало размышляем наедине, что до сих пор не знаем этого.
     Мы извратили наш ум и не стараемся познать то, что одно нам нужно.
     Если бы мы хоть на время остановились в нашей суете жизни, вникнули  бы
в себя, мы бы поняли, в чем наше благо.
     Тело  наше  слабо,  нечисто,  смертно,  но  в  нем  скрыто   сокровище,
бессмертный дух Божий. Стоит вам сознать этот  дух  в  себе,  и  мы  полюбим
людей, а если полюбим, людей, то получим все то, чего  желает  наше  сердце:
будем счастливы. Сковорода

7

     Только когда человек поймет всю непрочность  и  бедственность  телесной
жизни, поймет он и все то благо, какое дает ему любовь.

8

     Благо телесное, всякие удовольствия мы добываем, только отнимая это  у.
других. Благо духовное, благо любви мы  добываем,  напротив,  только  тогда,
когда увеличиваем благо других.

9

     Все наши усовершенствования жизни: и железные дороги,  и  телеграфы,  и
всякие машины могут быть полезны  для  соединения  людей,  а  потому  и  для
приближения  Царства  Божия.  Но  горе  в  том,  что  люди  увлеклись  этими
усовершенствованиями и думают, что если они много настроят разных машин,  то
это приблизит их к Царству Божию. Это такая же ошибка, как та, какую  сделал
-бы человек, если бы все пахал одну и ту же землю и ничего  бы  не  сеял  на
ней. Для того, чтобы все эти машины принесли свою пользу, нужно, чтобы  люди
усовершенствовали свою душу,  воспитали  бы  в  себе  любовь.  А  без  любви
телефоны, телеграфы, летательные  машины  не  соединяют,  а,  напротив,  все
больше и больше разъединяют людей.

10

     Жалок и смешон человек, когда он ищет то, что у него висит  за  спиной.
Так же жалок и смешон человек, если он ищет добра и не знает того, что оно в
той любви, которая вложена ему в сердце.
     Не смотрите на мир и на дела людей, а  взгляните  в  свою  душу,  и  вы
найдете в ней то благо, которого ищете там, где его нет, - найдете любовь, а
найдя любовь, узнаете, что благо это так велико, что тот, кто имеет его,  не
будет желать уже ничего другого.
                                                                      Кришна

11

     Когда тебе тяжело, когда ты боишься людей, когда жизнь твоя запуталась,
скажи себе: давай перестану заботиться о том, что со мною будет, буду любить
всех тех, с кем схожусь, и больше ничего,  а  там  будь  что  будет.  Только
попробуй жить так, и увидишь, как вдруг все распутается, и тебе нечего будет
ни бояться, ни желать.

12

     Делай добро друзьям, чтобы они еще  больше  любили  тебя;  делай  добро
врагам, чтобы они сделались твоими друзьями.
                                                                     Клеовул

13

     Как вся вода вытечет из ведра, если в нем будет хоть одна дырочка,  так
и все радости любви не удержатся в душе человека, если в нем будет  нелюбовь
хоть к одному человеку.

14

     Говорят: какой же расчет делать добро людям, когда они за добро  платят
злом? Но если ты любишь того, кому делаешь добро, то ты уже получил  награду
в любви к нему и еще большую награду получишь в душе своей, если с любовью к
нему перенесешь то зло, которое он тебе делает.

15

     Если доброе дело делается для чего-нибудь, то оно уже не  доброе  дело.
По-настоящему любишь только тогда, когда не знаешь, зачем и для чего.

16

     Часто люди думают, что если они любят ближних, то  они  этим  заслужили
перед Богом. А дело совсем напротив. Если любишь ближних, то не ты  заслужил
перед Богом, а Бог дал тебе то, чего ты не заслужил, дал самое большее благо
в жизни - любовь.

17

     Мы знаем, что мы перешли от смерти в жизнь, если любим брата своего. Не
любящий брата своего не имеет жизни вечной, пребывающей в нем.
                                                   По I поcл. Иоан., III; 15

18

     Если можно  внушать  и  внушается  уважение  к  воображаемым  святыням:
причастиям, мощам, книгам, то во сколько раз нужнее  внушать  детям  и  мало
думающим  людям  уважение  не  к  чему-либо  воображаемому,  но   к   самому
действительному и всем понятному и радостному чувству любви людей к людям. И
придет время, и скоро придет то самое время, про  которое  говорил  Христос,
что Он томится в  ожидании  его,  -  придет  это  время,  когда  люди  будут
гордиться не тем, что они завладели силою людьми и их трудами, и  радоваться
не тому, что они внушают страх и зависть людям, а  гордиться  тем,  что  они
любят всех, и радоваться тому, что, несмотря на все  огорчения,  причиняемые
им людьми, они испытывают это чувство, освобождающее их от всего дурного.

19

     Есть такая притча о любви.
     Жил один человек так, что никогда не думал и не  заботился  о  себе,  а
думал и заботился только о ближних.
     И жизнь  этого  человека  была  так  удивительна,  что  невидимые  духи
любовались его доброй жизнью и радовались на нее.
     Один раз один из этих духов сказал  другому:  "Человек  этот  свят,  и,
странное дело, он не знает этого. Мало на свете таких людей. Давайте спросим
его, чем мы можем служить ему и какими дарами он  хочет,  чтобы  мы  одарили
его". - "Хорошо", - сказали все другие духи. И вот один из духов неслышно  и
невидимо, но явственно, понятно сказал  доброму  человеку:  "Мы  видим  твою
жизнь и святость и хотели бы знать, чем мы можем одарить тебя?  Скажи,  чего
ты желаешь? То ли, чтобы,  ты  мог  облегчить  бедность,  нужду  всем,  кого
видишь, о ком жалеешь? Мы это можем сделать. Или хочешь, мы дадим тебе такую
силу, что ты будешь избавлять людей от болезней и страданий, так, чтобы  те,
кого ты пожалеешь, не будут умирать прежде времени? И это  в  нашей  власти.
Или ты желаешь того, чтобы все люди на свете - мужчины, женщины, дети любили
тебя? Мы можем и это сделать. Скажи, чего ты желаешь?"
     И святой сказал: "Ничего из этого не желаю,  потому  что  Господу  Богу
подобает избавлять людей от того, что Он посылает им: от нужды и  страданий,
от болезней и от преждевременной смерти. Любви же от людей я  боюсь.  Боюсь,
как бы любовь людская не соблазнила меня, не помешала мне  в  одном  главном
моем деле, в том, чтобы увеличить в себе любовь к Богу и к людям".
     И все духи сказали: "Да, этот человек свят истинной святостью и истинно
любит Бога".
     Любовь дает, но ничего не желает.

VI. ГРЕХИ, СОБЛАЗНЫ, СУЕВЕРИЯ

     Жизнь человеческая была бы  неперестающим  благом,  если  бы  суеверия,
соблазны и грехи людей не лишали их этого возможного и доступного им  блага.
Грех - это потворство телесным похотям; соблазны - это ложное  представление
человека о своем отношении к миру; суеверия - это принятое  на  веру  ложное
учение.


ИСТИННАЯ ЖИЗНЬ - НЕ В ТЕЛЕ, А В ДУХЕ

1

     Грехом в пахоте называется то, когда  пахарь  не  удержал  плуг,  и  он
выскочил из борозды и не захватил того, что должно.
     То же и в жизни. Грех это то, когда человек  не  удержал  тела,  -  оно
сорвалось с пути и сделало не то, что должно.

2

     В молодости люди, не зная  истинной  цели  жизни  -  единения  любовью,
ставят себе целью жизни удовлетворение похотей тела. Хорошо бы было, если бы
это заблуждение оставалось только заблуждением  ума;  но  дело  в  том,  что
удовлетворение похотей тела загрязняет душу, так что  человек,  загрязнивший
похотливой жизнью свою душу, уже теряет способность находить  свое  благо  в
любви. Это подобно тому, что бы сделал  человек,  который  для  того,  чтобы
добыть чистую воду для питья, опоганил бы тот сосуд,  которым  ему  придется
черпать эту воду.

3

     Ты хочешь доставить как можно  большее  удовольствие  твоему  телу.  Но
долго ли будет жить твое тело? Заботиться о благе тела - это все равно,  что
строить себе дом на льду. Какая радость может  быть  в  такой  жизни,  какое
спокойствие? Не опасаешься ли ты постоянно, что рано или поздно лед  растает
рано или поздно придется тебе оставить смертное твое тело.
     Перенеси же дом твой на  твердую  почву  -  работай  над  тем,  что  не
умирает: улучшай свою душу, освобождайся от грехов, соблазнов и суеверий.  В
этом благо.
                                                            По Гр. Сковороде

4

     Ребенок еще не чует в себе душу, и потому с ним  не  бывает  того,  что
бывает со взрослым человеком, когда в нем в одно и то же время  говорят  два
несогласных голоса. Один говорит: съешь  сам,  а  другой:  отдай  тому,  кто
просит. Один говорит: отплати, а другой говорит: прости. Один говорит:  верь
тому, что говорят, а другой говорит: сам подумай.
     И чем старше становится  человек,  тем  все  чаще  слышит  он  эти  два
несогласных голоса: один - голос тела, а другой - голос духа. И хорошо будет
тому человеку, который приучит себя слушаться голоса души, а не голоса тела.

5

     Одни люди полагают жизнь в чревоугодии,  другие  -  в  половой  похоти,
третьи - во власти, четвертые - в славе людской, и на все  это  тратят  свои
силы, а нужно всегда и всем людям только одно: растить душу. Только одно это
дает людям то истинное благо, такое благо, какого никто отнять не может.

6

     Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет  ненавидеть,
а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть.  Не
можете служить Богу и маммоне.
                                                                  Мф. VI, 24

7

     Нельзя заботиться зараз и о душе своей и о мирских благах. Если  хочешь
мирских благ, - откажись от души; если хочешь уберечь свою душу, -  отрекись
от мирских благ. Иначе будешь только раздергиваться и не получишь  ни  того,
ни другого.

8

     Люди хотят добиться свободы тем, чтобы оградить  себя,  свое  тело,  от
всего того, что может связать тело  и  помешать  ему  делать  все,  что  ему
захочется. В этом большая ошибка. То самое, чем люди ограждают свое тело  от
всяких стеснений: богатство, высокое положение, добрая слава, это  самое  не
дает желаемой свободы, а, напротив, только больше связывает. Для того, чтобы
добиться большей свободы, люди из своих грехов, соблазнов и суеверий  строят
себе тюрьму и садятся в нее.

9

     Дело нашей жизни на этом свете двойное. Одно - возрастить в  себе  свою
душу, и другое - устанавливать Царство Божие на земле.  Делаем  мы  и  то  и
другое одним и тем же: тем, что освобождаем в себе  тот  божественный  свет,
который заложен нам в душу.

10

     Истинный путь прямой и свободный и не споткнешься, если идешь  по  нем.
Как только почувствуешь, что ноги путаются в заботах земной жизни, знай, что
ты сбился с истинного пути.

ЧТО ТАКОЕ ГРЕХИ

1

     По учению буддистов, есть пять главных  заповедей.  Первая:  не  убивай
умышленно никакое живое существо. Вторая: не присваивай себе то, что  другой
человек считает своей собственностью. Третья: будь целомудрен. Четвертая: не
говори неправды.  Пятая:  не  одурманивай  себя  ни  пьяными  напитками,  ни
куреньями. И потому грехами  у  буддистов  считаются:  убийство,  воровство,
блуд, ложь, пьянство.

2

     По  учению  евангельскому,  есть  только  две  заповеди  любви.   Когда
"законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая  заповедь
в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем  твоим,
и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть  первая  и  наибольшая
заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя.
     И потому, по христианскому учению, грех все то, что несогласно с  этими
двумя заповедями.
                                                          (Мф. XXII, 35-39).

3

     Люди наказываются не за грехи, а наказываются  самими  грехами.  И  это
самое тяжелое и самое верное наказание.

4

     Бывает, что человек обманщик,  обидчик  проживает  жизнь  и  умирает  в
богатстве и почете, но это не значит, чтобы он ушел  от  наказаний  за  свои
грехи. Наказания эти будут не где-то там, где никто не бывал и не  будет,  а
наказания эти здесь. Здесь уже человек этот наказан тем, что с каждым  новым
грехом он все больше и больше  отдаляется  от  истинного  блага  -  любви  и
становится все меньше и меньше радостным. Все равно как пьяница, будет ли он
или не будет наказан за свое пьянство  от  людей,  он  уже  всегда  наверное
наказан,  кроме  головной  боли  и  похмелья,  уже  тем,  что  чем  чаще  он
напивается, тем телу и душе его становится все хуже и хуже.

5

     Если люди думают, что можно в этой жизни освободиться от грехов, то они
очень ошибаются. Человек может быть более или менее грешен,  но  никогда  не
может быть безгрешен. Не может живой человек быть безгрешен  потому,  что  в
освобождении от грехов вся жизнь человеческая, и только в этом  освобождении
и истинное благо жизни.

СОБЛАЗНЫ И СУЕВЕРИЯ

1

     Дело человека в этой жизни в том, чтобы исполнять волю Бога. Воля  Бога
в том, чтобы человек увеличивал в себе любовь и проявлял ее в мире.  Что  же
может делать  человек  для  того,  чтобы  проявлять  в  себе  любовь?  Одно:
устранять все то, что мешает ее  проявлению.  Что  же  мешает  этому?  Грехи
мешают проявлению любви.
     Так  что  делать  человеку  для  исполнения  воли  Бога   нужно   одно:
освобождаться от грехов.

2

     Грешить дело человеческое, оправдывать грехи - дело дьявольское.

3

     Пока у человека нет разума, он живет как животное, и хорошо  ли,  дурно
ли ему, он не виноват  в  этом.  Но  приходит  время,  когда  человек  может
рассуждать, что ему должно и чего не должно делать.  И  вот  тут-то  человек
часто, вместо того чтобы понять, что разум ему дан для того, чтобы познавать
то, что должно, и то, чего не должно делать,  употребляет  свой  разумна-то,
чтобы оправдать то дурное, что ему приятно и что он привык делать.
     Вот это-то и приводит людей к тем соблазнам  и  суевериям,  от  которых
более всего страдает мир.

4

     Плохо, если человек думает, что в нем нет грехов и ему незачем работать
над собой. Но так же плохо, когда человек думает,  что  он  родился  весь  в
грехах и в грехах умрет, и что поэтому ему и незачем над собой работать. Оба
заблуждения одинаково губительны.

5

     Плохо, когда человек, живя среди  грешных  людей,  не  видит  ни  своих
грехов, ни грехов других людей, но еще хуже положение такого человека, когда
он видит грехи тех людей, среди которых живет, но не видит только своих.

6

     В первое время жизни человека растет в нем одно тело, и человек считает
собою только свое тело. Даже и тогда, когда в человеке пробуждается сознание
своей души, он все-таки исполняет желания тела, противные  желанию  души,  и
этим делает себе вред, ошибается, грешит. Но чем дольше живет  человек,  тем
громче и громче говорит голос души, и все дальше и дальше расходятся желания
тела и желания души. И приходит время, когда тело  стареется,  слабеет,  все
меньшего и меньшего требует, духовное же "я" все больше и больше  растет.  И
тогда-то  люди,.  привыкшие  служить  своему  телу,  чтобы  не  отречься  от
прошедшей  жизни,  придумывают  соблазны  и  суеверия,   которые   дают   им
возможность жить в грехах. Но как бы ни  старались  люди  защитить  тело  от
духовного "я", духовное "я" всегда побеждает, хотя  бы  в  последние  минуты
жизни.

7

     Всякая ошибка, всякий грех, когда ты в первый раз его сделал, связывает
тебя. Но когда только что сделал его, он связывает тебя легко, как  паутина.
Если же повторишь тот же грех, паутина становится  ниткой,  потом  бечевкой.
Если еще и еще повторяешь тот же грех, она затягивает тебя сначала веревкой,
а потом еще и еще.
     Сначала грех в твоей душе чужой, потом гость. Когда ты привык  к  этому
греху, он уже в твоей душе, как хозяин в доме.

8

     Такое состояние души, при котором человек не сознает того зла,  которое
делает, бывает у человека тогда, когда он или не  желает  проверять  разумом
свое поведение, или, еще хуже, употребляет свой разум  на  оправдание  своих
поступков, когда он подпал соблазнам и связанными ними суевериям.

9

     Кто согрешит в первый раз, тот всегда чувствует свою  виноватость;  тот
же, кто много раз повторяет тот же грех, - в особенности когда  люди  вокруг
него находятся в  том  же  грехе,  -  тот  впадает  в  соблазн  и  перестает
чувствовать свой грех.

10

     Молодые люди, начинающие жить, выходят на новые, незнакомые им  пути  и
находят направо и налево незнакомые дорожки, - гладкие, заманчивые, веселые.
Стоит только пойти по ним - и покажется сначала так весело и хорошо идти  по
ним, что зайдешь по ним так далеко, что когда и захочешь вернуться с них  на
старую, коренную дорогу, уже и не знаешь, как вернуться, и идешь все  дальше
и дальше и заходишь в погибель.

11

     Когда человек сделал грех и понял, что он  согрешил,  ему  две  дороги:
одна та, чтобы признать грех и думать о том, как бы не повторять его, другая
та, чтобы, не веря своей совести, справиться о том, как люди смотрят на  тот
грех, который он сделал, и если люди не  осуждают,  продолжать  грешить,  не
сознавая своих грехов.
     "Все так, отчего же мне не делать того же, что и люди".
     Как только человек пошел по этой второй накатанной  дорожке,  он  и  не
заметит, как укатится далеко от доброй жизни.

12

     Соблазны и суеверия со всех сторон окружают человека.
     Идти в жизни среди этих опасностей  все  равно,  как  идти  по  болоту,
постоянно погрязая и постоянно выбираясь.

13

     "Соблазнам должно прийти в мир", - сказал Христос - Я думаю, что  смысл
этого  воззрения  тот,  что  знания  истины  недостаточно  для  того,  чтобы
отвратить людей от; зла и привлечь к  добру.  Для  того,  чтобы  большинство
людей узнало истину, им необходимо, благодаря грехам, соблазнам и суевериям,
быть  доведенными  до  последней  степени  заблуждения  и   вытекающего   из
заблуждения страдания.

14

     От тела - грехи, от мнения людей -  соблазны,  от  недоверия  к  своему
разуму - суеверия.

15

     Чисто  обутый  человек  осторожно  обходит  грязь,  но  раз  оступился,
запачкал обувь, он уже меньше остерегается, а когда  видит,  что  обувь  вся
испачкана, уже смело шлепает по грязи, пачкаясь все больше и больше.
     Так и человек смолоду, пока он еще чист от  дурных  и  развратных  дел,
бережется и сторонится от всего дурного, но стоит раз-другой ошибиться, и он
думает: берегись, не берегись, все то же будет, и пускается во  все  пороки.
Не делай так. Запачкался -  вытирайся,  и  будь  еще  осторожнее;  согрешишь
кайся, и еще больше берегись греха.

16

     Грехи телесные ослабевают с годами,  но  не  ослабевают,  а,  напротив,
усиливаются с годами соблазны и суеверия.

ГЛАВНОЕ ДЕЛО ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА В ОСВОБОЖДЕНИИ СЕБЯ
                      ОТ ГРЕХОВ, СОБЛАЗНОВ И СУЕВЕРИЙ

1

     Человек радуется, когда тело его освобождается из плена или тюрьмы. Как
же не радоваться человеку, когда он освобождается  от  грехов,  соблазнов  и
суеверий, которые держали в плену его душу?

2

     Представить себе, что люди живут одной животной жизнью, не  борются  со
своими страстями, - какая бы была ужасная жизнь,  какая  бы  была  ненависть
всех против всех людей, какое бы было распутство, какая  жестокость!  Только
то, что люди знают свои слабости и  страсти  и  борются  с  своими  грехами,
соблазнами и суевериями, делает то, что люди могут жить вместе.

3

     Тело  человека  связывает  тот  дух,  который  живет  в  нем.  Но   дух
пробивается через тело и все больше и больше освобождается. В этом - жизнь.
     Жизнь человека, хочет ли он этого или не хочет, ведет к все большему  и
большему освобождению его  от  грехов.  Человек,  понимающий  это,  помогает
своими усилиями тому, что делается  его  жизнью,  и  жизнь  такого  человека
легка, потому что согласна с тем, что делается с ним.

4

     Дети еще не привыкли к грехам, и всякий грех противен им. Взрослые  уже
попали в соблазны и грешат и не замечают этого.

5

     Если человек не признает своих грехов, то он, как  плотно  закупоренная
посуда, не может принять в себя того, что освобождает от грехов.  Смириться,
покаяться - это значит открыть посуду, сделать себя способным к освобождению
от грехов.

6

     Каяться - значит сознавать свои грехи и готовиться к борьбе с  ними,  и
потому хорошо каяться, пока еще в силах.
     Надо подливать масла, пока еще не погасла светильня.

7

     Пришли две женщины к старцу за поучением.  Одна  считала  себя  великой
грешницей. Она в молодости изменила мужу и не  переставая  мучилась.  Другая
же, прожив всю жизнь по закону, ни в каком особенном грехе не упрекала  себя
и была довольна собою.
     Старец расспросил обеих женщин об их жизни. Одна со слезами  призналась
ему в своем великом грехе. Она считала  свой  грех  столь  великим,  что  не
ожидала за него прощения; другая же сказала, что не знает за  собой  никаких
особенных грехов. Старец сказал первой:
     - Поди ты, раба божия, за ограду и найди ты мне большой камень - такой,
какой поднять можешь, и принеси... А ты, - сказал он той, которая  не  знала
за собой больших: грехов, - принеси  мне  тоже  каменьев,  сколько  осилишь,
только все мелких.
     Женщины пошли и исполнили  приказание  старца.  Одна  принесла  большой
камень, другая - полный мешок мелких каменьев.
     Старец осмотрел камни и сказал:
     - Теперь вот что сделайте: снесите вы назад камни и положите нате самые
места, где взяли, и когда положите, приходите ко мне.
     И женщины пошли исполнять приказание  старца.  Первая  легко  нашла  то
место, с которого взяла камень, и положила его, как он был; но другая  никак
не могла вспомнить, с какого места брала какой камень, и  так,  не  исполнив
приказания, с тем же мешком вернулась к старцу.
     - Так вот, - сказал старец, - то  же  бывает  и  с  грехами.  Ты  легко
положила большой и тяжелый камень на  прежнее  место,  потому  что  помнила,
откуда взяла его.
     А ты не могла, потому что не помнила, где взяла мелкие камни.
     То же и с грехами.
     Ты помнила свой грех, несла  за  него  укоры  людей  и  своей  совести,
смирялась и потому освобождалась от последствий греха.
     Ты же, - обратился старец к  женщине,  принесшей  назад  мелкие  камни,
греша мелкими грехами, не помнила о них, не каялась в них, привыкла к  жизни
в грехах и, осуждая грехи других, все глубже и глубже завязала в своих.

8

     Человек рожден в грехах. От тела все грехи, но дух живет в  человеке  и
борется с телом. Вся жизнь человека это - борьба духа с телом. И хорошо тому
человеку, который в борьбе этой на стороне не тела,  -  того  тела,  которое
наверное будет побеждено, а на стороне духа, - того духа,  который  наверное
победит, хотя бы в последний час жизни.

9

     Большая ошибка думать,  что  от  греха  можно  освободиться  верою  или
прощением от  людей.  От  греха  ничем  нельзя  освободиться.  Можно  только
сознавать свой грех и стараться не повторять его.

10

     Никогда не робей перед грехом, не говори себе: я не могу не грешить,  я
привык, я слаб. Пока жив, всегда можешь и бороться с грехом и побороть  его,
не нынче, так завтра, не завтра, так послезавтра, не  послезавтра,  так  уже
наверное  перед  смертью.  Если  же  вперед  отказываешься  от  борьбы,   то
отказываешься от самого главного дела жизни.

11

     Нельзя заставить себя любить. Но то, что ты не любишь,  не  значит  то,
что в тебе нет любви, а только то, что в тебе есть что-то такое, что  мешает
любви. Как ни переворачивай и сколько ни тряси бутылку, если  в  ней  засела
пробка, ничего не выльется, пока не вынешь пробку. То же и с  любовью.  Душа
твоя полна любовью, но любовь эта не может проявиться, потому что грехи твои
не дают ей хода. Освободи душу от того, что засоряет ее, и ты полюбишь  всех
и даже того, кого называл врагом и ненавидел.

12

     Горе тому человеку, который скажет себе, что освободился от грехов.

13

     Безгрешно то, в чем нет сознания единого с Богом и со всем живым  духа.
От этого безгрешно животное, растение.
     Человек же сознает в себе в одно и то же время и  животное  и  Бога,  и
потому не может быть  безгрешным.  Мы  называем  безгрешными  детей,  это  -
неверно. Ребенок не безгрешен. В нем меньше грехов, чем во взрослом, но  уже
есть грехи тела. Также не безгрешен человек самой  святой  жизни.  В  святом
меньше грехов, но грехи есть - без грехов нет жизни.

14

     Для того, чтобы приучить себя к борьбе  с  грехами,  полезно  время  от
времени переставать делать то, к чему привык, для того, чтобы знать, что  ты
властен над телом, а не тело над тобой.

ЗНАЧЕНИЕ ГРЕХОВ, СОБЛАЗНОВ И СУЕВЕРИЙ
                       ДЛЯ ПРОЯВЛЕНИЯ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

1

     Те люди, которые верят в то, что Бог сотворил  мир,  часто  спрашивают:
зачем же сотворил Бог людей  так,  что  они  должны  грешить,  не  могут  не
грешить? Спрашивать об этом, все равно  что  спрашивать  о  том,  зачем  Бог
сотворил матерей так, что для того, чтобы им иметь детей, им надо  мучиться,
рожать, выкармливать, воспитывать детей? Не проще ли было бы,  если  бы  Бог
сразу дал матерям готовых детей, без родов, без кормления, без трудов, забот
и страхов? Никакая мать не спросит этого, потому  что  ребенок  и  дорог  ей
потому, что и в муках родов, и в кормлении, и в выращивании, и в  заботах  о
детях била ее лучшая радость жизни.
     Тоже и с человеческою жизнью: грехи, соблазны и суеверия, борьба с ними
и победа над ними, - в этом и смысл, и радость человеческой жизни.

2

     Тяжело бывает человеку знать про свои грехи, но и зато большая  радость
чувствовать, что освобождаешься от них. Не было бы ночи, мы не радовались бы
свету солнца. Не было бы греха, не знал бы человек радости праведности.

3

     Если бы в человеке не было души, он не знал бы грехов тела, а  если  бы
не было грехов тела, он не знал бы, что у него есть душа.

4

     С тех пор как есть люди, разумные существа, они различали добро от  зла
и пользовались тем, что до них в этом различении сделали люди, - боролись со
злом, искали истинный наилучший путь и медленно, но  неотступно  подвигались
на этом пути. И  всегда,  заграждая  этот  путь,  становились  перед  людьми
различные соблазны, суеверия и ложные учения, говорившие людям, что этого не
нужно делать, что не нужно ничего искать, что им и так хорошо и нужно  жить,
как живется.

5

     Грехи, соблазны и суеверия - это та  земля,  которая  должна  покрывать
семена любви для того, чтобы они могли взойти.

VII. ИЗЛИШЕСТВО

     Единое, истинное благо человека в  любви.  Лишается  же  человек  этого
блага, когда он, вместо того чтобы увеличивать в себе любовь, увеличивает  в
себе потребности тела, потакая им.

                  ВСп ЛИШНЕЕ ДЛЯ ТЕЛА ВРЕДНО И ТЕЛУ И ДУШЕ

1

     Служить телу надо только тогда, когда оно требует этого. Употреблять же
свой разум на  то,  чтобы  придумывать  удовольствия  телу,  -  значит  жить
навыворот: не тело заставлять служить душе, а душу телу.

2

     Чем меньше потребностей, тем счастливее жизнь, но далеко не  признанная
всеми людьми старая истина.

3

     Чем больше ты  приучаешь  себя  к  роскоши,  тем  больше  подвергаешься
рабству: потому что чем в большем ты будешь нуждаться, тем больше  сократишь
свою свободу. Совершенная свобода в том, чтобы вовсе ни в чем не  нуждаться,
а следующая за нею - нуждаться в немногом.
                                                              Иоанн Златоуст

4

     Есть грехи против людей и есть грехи против себя.  Грехи  против  людей
бывают оттого, что человек не уважает дух Божий  в  другом  человеке.  Грехи
против себя - оттого, что человек не уважает дух Божий в самом себе.

5

     Хочешь жить спокойно и свободно - отучай себя от того, без чего  можешь
обойтись.

6

     Все, что точно нужно для  тела,  легко  добывается.  Трудно  добывается
только то, что не нужно.

7

     Хорошо иметь то, чего желаешь, но еще лучше  ничего  не  желать,  кроме
того, что имеешь.
                                                                     Менедем

8

     Если ты здоров да поработал до усталости, то хлеб с  водой  тебе  слаще
покажется, чем богачу все его приправы,  солома  для  постели  мягче  всяких
пружинных кроватей и кафтан рабочий приятнее  на  теле  всяких  бархатных  и
меховых одежд.

9

     Будешь слишком угождать телу, - ослабишь его; будешь слишком  утруждать
его, - тоже ослабишь. Если уж выбирать одно из двух, то лучше изнурять,  чем
нежить, тело, - потому лучше, что, если не  доел,  не  доспал,  переработал,
тело сейчас же покажет тебе ошибку. Если же слишком изнежил тело, то оно, не
сейчас, но гораздо позже, покажет тебе твою ошибку тем, что будет  слабое  и
больное.

10

     Сократ сам воздерживался от  всего  того,  что  едят  не  для  утоления
голода, а для вкуса, и уговаривал своих учеников делать так же. Он  говорил,
что не только для тела, но и для души большой вред от лишней еды или  питья,
и советовал выходить из-за стола, пока еще есть хочется. Он напоминал  своим
ученикам сказку о мудром Улиссе: как волшебница Цирцея не могла  заколдовать
Улисса оттого только, что он не стал объедаться, а товарищей его, как только
они набросились на ее сладкие кушанья, всех обратила в свиней.

11

     Казалось  бы,  ученым,  богатым   людям,   тем,   кто   называет   себя
просвещенными, надо бы понимать, что в обжорстве, в пьянстве, в нарядах  нет
ничего хорошего; а именно эти-то люди и придумывают сладкие кушанья,  пьяные
напитки и всякие наряды и, кроме того, что этим сами себя портят, развращают
своим примером и рабочих людей.
     "Если ученые люди находят радость в роскошной жизни, то значит, что так
и надо", - говорят рабочие люди, и портят свою жизнь, подражая богатым.

12

     В наше время большая часть людей думает, что  благо  жизни  в  служении
телу. Это видно из того, что самое распространенное в наше время учение  это
учение социалистов. По этому учению, жизнь с малыми потребностями есть жизнь
скотская,  и  увеличение  потребностей  это  первый  признак   образованного
человека, признак сознания им своего человеческого достоинства. Люди  нашего
времени так верят  этому  ложному  учению,  что  только  глумятся  над  теми
мудрецами, которые в уменьшении потребностей видели благо человека.

13

     Посмотрите на то, как хочет жить раб. Прежде всего он хочет, чтобы  его
отпустили на волю. Он думает, что без этого он не может быть  ни  свободным,
ни счастливым. Он говорит так: если бы меня отпустили на волю, я  сейчас  бы
был вполне счастлив, я не был бы принужден угождать и  прислуживаться  моему
хозяину, я мог бы говорить с кем угодно, как с равным  себе,  мог  бы  идти,
куда хочу, не спрашиваясь ни у кого.
     А как только отпустят его на волю, он сейчас же разыскивает, к кому  бы
подольститься, чтобы получше пообедать. Для этого он готов  идти  на  всякие
мерзости. А пристроившись к какому-нибудь  богатому  человеку,  он  попадает
опять в то рабство, из которого так хотел выйти.
     Если такой человек начнет богатеть, то  он  заводит  себе  любовницу  и
попадает к ней, к этой любовнице, в еще худшее рабство. Если он разбогатеет,
то у него еще меньше свободы. И вот он начинает страдать и плакать. Когда же
ему приходится особенно трудно, он вспоминает  о  прежнем  своем  рабстве  и
говорит:
     А ведь мне недурно было у своего хозяина! Не я о себе заботился, а меня
одевали, обували, кормили; и когда я болен бывал, заботились обо мне.  Да  и
служба была нетрудная. А теперь сколько дел!  Был  у  меня  один  хозяин,  а
теперь сколько их стало у меня! Скольким людям должен я угождать!
                                                                     Эпиктет

НЕНАСЫТНОСТЬ ПОХОТЕЙ ТЕЛА

1

     Для поддержания жизни телу нужно немного, но прихотям тела нет конца.

2

     Потребности тела, одного тела, легко удовлетворяются.  Нужно  особенное
несчастье, чтобы у человека не было одежды  прикрыть  тело  и  куска  хлеба,
чтобы наесться. Но никакими силами нельзя  добыть  всего  того,  чего  может
пожелать человек.

3

     Несмышленый ребенок плачет и кричит, пока ему не дадут того, что  нужно
его телу. Но как только ему дали то, что нужно его телу, он успокаивается  и
ничего больше не просит. Но не то со взрослыми людьми,  когда  они  полагают
свою жизнь не в духе, а в теле. Такие  люди  никогда  не  успокаиваются,  им
всегда еще чего-нибудь нужно.

4

     Потакать телу, давать ему лишнее, сверх того, что ему нужно, -  большая
ошибка уже потому, что от роскошной жизни  не  прибавляется,  а  уменьшается
удовольствие от еды, от отдыха, от сна, от одежды, от помещения.  Стал  есть
лишнее, сладкое, не проголодавшись, расстраивается желудок, и  нет  охоты  к
еде и удовольствиям. Стал ездить там, где мог пешком пройти, привык к мягкой
потели, к нежной, сладкой  пище,  к  роскошному  убранству  в  доме,  привык
заставлять делать других, что сам можешь сделать, -  и  нет  радости  отдыха
после труда, тепла после холода, нет крепкого сна и  все  больше  ослабляешь
себя и не прибавляешь, а убавляешь радости и спокойствия и свободы.

5

     Людям надо бы учиться у  животных  тому,  как  надо  обходиться  освоим
телом. Как только у животного есть то, что  ему  нужно  для  его  тела,  оно
успокаивается; человеку же мало того, что он утолил свой голод,  укрылся  от
непогоды, согрелся?, -он придумывает все разные  сладкие  питья  и  кушанья,
строит дворцы и готовит лишние одежды и всякие ненужные роскоши, от  которых
ему не лучше, а только хуже живется.

ГРЕХ ОБЪЕДЕНИЯ

1

     Если бы люди ели только тогда, когда они голодны, и  питались  простой,
чистой и здоровой пищей, то они не знали бы болезней  и  им  легче  было  бы
бороться со страстями.

2

     Мудрец говорил: благодарю Бога за то, что он сделал все нужное  легким,
а все ненужное трудным. Это особенно верно в пище. Та  пища,  которая  нужна
человеку для того, чтобы он был здоров и способен работать, проста и дешева:
хлеб, плоды, коренья, вода. Все это везде есть. Трудно только делать  всякие
хитрые кушанья, вроде мороженого летом и т.п.
     Все эти хитрые кушанья мало того, что трудны, еще и вредны. Так что  не
тем здоровым людям, которые едят хлеб с водой и кашу, надо завидовать хворым
богачам с их хитрыми кушаньями, а богачам завидовать беднякам и  учиться  их
питанию.

3

     Редко умирают от голода. Гораздо чаще  болеют  и  умирают  оттого,  что
слишком сладко едят и не работают.

4

     Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть.

5

     Что выгоднее: потратить в неделю 4 часа на приготовление хлеба и  потом
питаться всю неделю этим хлебом с водой, или тратить  21  час  в  неделю  на
приготовление вкусной и утонченной пищи?  Что  дороже:  лишние  17  часов  в
неделю или сладкая пища?

ГРЕХ МЯСОЕДЕНИЯ

1

     Греческий мудрец Пифагор не  ел  мяса.  Когда  у  Плутарха,  греческого
писателя, писавшего жизнь Пифагора, спрашивали, почему и зачем Пифагор не ел
мяса, Плутарх отвечал, что его не то удивляет, что Пифагор  не  ел  мяса,  а
удивляет то, что еще теперь люди,  которые  могут  сытно  питаться  зернами,
овощами и плодами, ловят живые существа, режут их и едят.

2

     Еще с самых древних времен мудрецы учили тому, что не  надо  есть  мяса
животных, а питаться растениями, но мудрецам не верили, и все ели мясо. Но в
наше время с каждым годом находится  все  больше  и  больше  людей,  которые
считают грехом есть мясо и не едят его.
     Мы удивляемся на то, что были люди, которые ели мясо  убитых  людей,  и
что есть еще и теперь такие в Африке. Но подходит время, когда будут так  же
удивляться на то, как могли люди убивать животных и есть их.

3

     "Щей горшок, да сам большой", хорошая пословица, надо держаться ее.

4

     Десять лет кормила корова тебя и твоих детей, одевала и грела тебя овца
своей шерстью. Какая же ей за это награда? Перерезать горло и съесть.


5

     Если бы не жадность, ни одна птица не попала бы в сети, и  птицелов  не
поймал бы ни одной птицы. На ту же приманку ловят и людей. Брюхо - это  цепь
на руки и кандалы на ноги. Раб  брюха  всегда  раб.  Хочешь  быть  свободен,
прежде всего освобождай себя от брюха. Борись с ним.  Ешь  для  того,  чтобы
утолить голод, а не для того, чтобы получить удовольствие.
                                                                    По Саади

6

     "Не убий" относится не к одному убийству  человека,  но  и  к  убийству
всего живого. И заповедь эта была записана в сердце человека прежде, чем она
была записана на Синае.

7

     Сострадание к животным так тесно  связано  с  добротою  характера,  что
можно с уверенностью утверждать, что кто жесток с животными, не  может  быть
добрым человеком.
                                                                  Шопенгауэр

8

     Не поднимай руки против брата твоего и не проливай крови никаких других
существ, населяющих землю, - ни людей, ни домашних животных, ни  зверей,  ни
птицы; в глубине твоей души вещий голос тебе  запрещает  ее  проливать,  ибо
кровь - это жизнь, а жизнь ты не можешь вернуть.
                                                                    Ламартин

9

     Те радости, которые дает  человеку  чувство  жалости  и  сострадания  к
животным, окупят ему в сто крат те удовольствия, которых он лишится  отказом
от охоты и употребления мяса.


ГРЕХ ОДУРМАНЕНИЯ ВИНОМ, ТАБАКОМ, ОПИУМОМ И ПРОЧИМ

1

     Для того, чтобы люди могли жить хорошо, им нужнее  всего  их  разум,  и
потому им надо бы дорожить больше всего своим  разумом,  а  между  тем  люди
находят удовольствие именно в  том,  чтобы  заглушать  этот  разум  табаком,
вином, водкой, опиумом. Отчего это? А оттого, что  люди  хотят  жить  дурною
жизнью, а разум, если он не заглушен, показывает, что жизнь их дурная.

2

     Если бы вино, табак, опиум не действовали на  разум,  заглушая  его,  и
потому не давали бы волю дурным желаниям, никто не стал бы пить или  вдыхать
горький напиток или дым.

3

     Отчего у разных людей  есть  разные  привычки,  а  привычки  курения  и
пьянства одни и те же у всех,  и  у  богатых  и  у  бедных?  А  оттого,  что
большинство людей недовольно своей жизнью. А недовольны  люди  своею  жизнью
оттого, что все ищут удовольствий тела. А тело никогда  не  довольно,  и  от
этого недовольства люди, как бедные, так и  богатые,  стараются  забыться  в
курении или пьянстве.

4

     Человек идет ночью с фонарем и с трудом разбирает дорогу,  сбивается  и
опять справляется. И вот человеку надоело разбирать дорогу,  и  он  задувает
свет в фонаре и идет, куда попало.

     Разве не то же самое делает человек, когда одурманивает  себя  табаком,
вином, опиумом? Трудно разбирать в жизни путь, чтобы не сбиваться,  и  когда
сбился, опять выбираться на дорогу. И вот люди, чтобы не трудиться разбирать
путь, тушат в себе единственный свет - разум - курением, пьянством.

5

     Если человек ест лишнее, объедается, то трудно  ему  не  быть  ленивым.
Если же пьет хмельное, то трудно ему быть целомудренным.

6

     Ни вино, ни опиум, ни табак не нужны для жизни людей. Все знают, что  и
вино, и опиум, и табак вредны и телу и душе. А между тем, чтобы  производить
эти яды, тратятся труды миллионов людей. Зачем же делают  это  люди?  Делают
это люди оттого, что, впав в грех служения телу и видя, что тело никогда  не
может быть удовлетворено, они придумали такие  вещества,  как  вино,  опиум,
табак, которые одуряют их настолько, что они забывают про то, что у них  нет
того, чего они желают.

7

     Если человек положил свою жизнь в телесных  удовольствиях  и  не  может
получить всего того, чего он желает, то  он  старается  обмануть  сам  себя:
поставить себя в такое положение, в котором ему казалось бы,  что  он  имеет
то, чего желает: он одуряет себя табаком, вином, опиумом.

8

     Никто никогда не напивался и не  накуривался  для  того,  чтобы  делать
хорошее дело: работать, обдумать вопрос, ходить за больным,  молиться  Богу.
Большинство же злых дел делаются в пьяном виде.

9

     Одурманение себя чем бы  то  ни  было  не  есть  еще  преступление,  но
приготовление себя ко всякого рода преступлениям.

10

     Троица проклятий: пьянство, мясоедение и курение.
     Трудно себе представить, какая счастливая перемена произошла бы в нашей
жизни, если бы люди перестали одурманивать и отравлять себя  водкой,  вином,
табаком, опиумом.

СЛУЖЕНИЕ ТЕЛУ ВРЕДИТ ДУШЕ

1

     Если у одного человека есть много лишнего, то у многих других недостает
нужного.

2

     Лучше, чтобы одежда была впору  совести,  чем,  чтобы  она  была  впору
только телу.

3

     Для того, чтобы нежить свое тело, нужно огрубеть душою.

4

     Кому из двух людей лучше: тому ли, кто сам  своим  трудом  себя  кормит
так, чтобы только не быть голодным, одевать себя так, чтобы не  быть  голым,
обстраивать себя так, чтобы не быть мокрым и холодным,  или  тому,  кто  или
попрошайничеством,  или  прислуживанием,  или,   что   самое   обыкновенное,
мошенничеством, или насилием добывает себе и сладкую пищу, и богатую одежду,
и богатое помещение?

5

     Не расчет приучать себя к роскоши,  потому  что  чем  больше  тебе  для
твоего тела нужно, тем больше надо трудиться телом же для того, чтобы  лучше
накормить, одеть, поместить свое тело. Ошибка эта незаметна только для таких
людей, которые тем или другим обманом сумели так  устроиться,  чтобы  другие
должны были не на себя, а на них работать, так  что  для  таких  людей,  для
богатых, это уже, кроме того, что не расчет, еще и дурное дело.

6

     Если бы люди не придумывали себе  роскошных  жилищ,  одежд,  пищи,  все
нуждающиеся теперь могли бы жить без нужды, а богатые - без страха за себя и
свои богатства.

7

     Как первое правило мудрости в познании самого себя, потому  что  только
знающий себя может знать и других, так и первое правило  милосердия  в  том,
чтобы довольствоваться малым, потому что только такой довольный малым  может
быть милосердным к другим.
                                                                  Дж. Рескин

8

     Жить только для своего тела это значит делать то  же,  что  сделал  тот
рабочий, который хозяйские деньги,  вместо  того  чтобы  купить,  как  велел
хозяин, нужные для самого рабочего вещи, промотал на свои потехи.
     Бог дал нам дух Свой для того, чтобы мы могли исполнять  дело  Божие  и
чтобы нам самим было хорошо. А мы этот дух Божий тратим на  служение  своему
телу. И дело Божие не исполняем и себе делаем худо.

9

     То,  что  разумному  существу,  человеку,   несвойственно   предаваться
сластолюбию, а свойственно всегда бороться с  ним,  всякий  может  на  опыте
узнать из того, что чем больше человек удовлетворяет требованиям  тела,  тем
слабее становятся его духовные силы. И наоборот. Великие  мудрецы  и  святые
были воздержны и целомудренны.

10

     Как дым изгоняет пчел из улья, так обжорство и  пьянство  изгоняет  все
лучшие духовные силы.
                                                             Василий Великий

11

     Не беда, когда тело пострадает от духовной работы, но плохо  то,  когда
самое дорогое в человеке - душа - пострадает от страстей тела.

12

     Не умерщвляйте своих сердец излишней пищей и питьем. Магомет

13

     "Где будет сокровище ваше, там  будет  и  сердце  ваше",  -  сказано  в
Евангелии. Если сокровищем своим человек будет считать свое тело. Он и будет
полагать свой силы на то, чтобы  у  него  для  тела  были  вкусные  кушанья,
покойные помещения, красивая одежда и  всякие  удовольствия.  А  чем  больше
полагает человек свои силы на тело, тем меньше у него останется их для жизни
духовной.

СВОБОДЕН ТОЛЬКО ТОТ, КТО ВЛАСТЕН
                          НАД ПОХОТЯМИ СВОЕГО ТЕЛА

1

     Если человек живет не для души, а для тела, то он  делает  то  же,  что
делала бы птица, если бы она передвигалась с места на  место  пешком  своими
слабыми ногами, а не летала бы на своих крыльях туда, куда ей надо.

2

     Сладкую еду, богатые одежды, всякую роскошь - вы называете счастьем.  А
я думаю, что ничего не желать - это самое большое блаженство,  и  для  того,
чтобы приблизиться к этому высшему счастью, надо приучить себя  нуждаться  в
немногом.
                                                                      Сократ

3

     Чем меньше потакать телу в  еде,  одежде,  помещении,  увеселении,  тем
свободнее жить. И напротив, только пустись улучшать еду, одежду,  помещение,
увеселения - и не будет конца трудам и заботам.

4

     Бедным лучше быть, чем богатым, потому что богатые  больше  завязают  в
грехах, чем бедные. Да и грехи  богатых  мудреные  и  запутанные,  и  трудно
разобраться в них. У бедняков грехи нехитрые, и легче от них освобождаться.

5

     Никто никогда не раскаивался, что жил слишком просто.

6

     Богатые люди так привыкли к греху служения телу, что не  видят  его  и,
полагая, что делают то, что должно для блага детей, с первых лет приучают их
к объедению, роскоши, праздности, то есть, развращая  их,  готовят  для  них
тяжелые страдания.

7

     То, что бывает с желудком, когда объешься, бывает  и  с  весельем.  Чем
больше стараются люди  увеличить  удовольствие  еды,  придумывая  утонченные
кушанья, тем больше ослабляется желудок и уменьшается удовольствие еды.  Чем
больше стараются люди увеличить удовольствия увеселений утонченными, хитрыми
играми, тем больше ослабляется способность истинного веселья.

8

     Страдать можно  только  телом;  дух  не  знает  страданий.  Чем  слабее
духовная жизнь, тем сильнее страдания. И потому, если  не  хочешь  страдать,
живи больше душою, а меньше телом.

VIII. ПОЛОВАЯ ПОХОТЬ

НЕОБХОДИМО СТРЕМИТЬСЯ К ПОЛНОМУ ЦЕЛОМУДРИЮ

1

     Хорошо жить в честном браке, но лучше никогда не жениться. Редкие  люди
могут это. Но хорошо тому, кто может.

2

     Если люди женятся, когда могут не жениться, то они делают  то  же,  что
делал бы человек, если бы падал, не споткнувшись. Если споткнулся и упал, то
что же делать, а если не споткнулся, то зачем же нарочно падать? Если можешь
без греха прожить целомудренно, то лучше не жениться.

3

     Неправда, что целомудрие противно природе человека. Целомудрие возможно
и дает несравненно больше блага, чем даже счастливый брак.

4

     Губительны для доброй жизни излишества в  пище,  так  же  и  еще  более
губительны для доброй жизни излишества половой жизни. И  потому  чем  меньше
отдается человек тому и другому, тем лучше для его истинно  духовной  жизни.
Разница между тем и другим, однако, большая.  Отказавшись  совсем  от  пищи,
человек уничтожает свою жизнь; отказавшись же от половой жизни,  человек  не
прекращает ни своей жизни, ни жизни рода, которая зависит не от него одного.

5

     Неженатый  заботится  о  Господнем,  как  угодить  Господу;  а  женатый
заботится о мирском, как  угодить  жене.  Есть  разность  между  замужнею  и
девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу,  чтобы  быть
святой и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу.
                                                        1 Кор., VII, 32-34 6

6

     Если люди, женившись, думают, что они своим браком служат Богу и  людям
тем, что продолжают род людской, то они сами себя обманывают.  Таким  людям,
вместо того чтобы жениться для  увеличения  числа  детских  жизней,  гораздо
проще поддерживать и спасать те миллионы детских жизней, которые  гибнут  от
нужды и заброшенности.

7

     Хотя только редкие люди могут вполне быть  целомудренны,  пусть  всякий
человек понимает и помнит, что он всегда может быть более целомудрен, чем он
был прежде, и может вернуться к нарушенному целомудрию,  и  что  чем  больше
приблизится человек к полному целомудрию, тем больше он получит сам для себя
истинного блага и тем более он будет в состоянии служить благу ближних.

8

     Говорят, что если все  люди  будут  целомудренны,  то  прекратится  род
человеческий. Но ведь по церковному верованию должен наступить конец  света;
по науке точно так же должны кончиться и жизнь  человека  на  земле  и  сама
земля; почему же то, что нравственная добрая жизнь тоже приведет к концу род
человеческий, так возмущает людей?
     Главное же то, что прекращение или не прекращение рода человеческого не
наше дело. Дело каждого из нас одно: жить хорошо. А жить хорошо по отношению
половой похоти значит стараться жить как можно более целомудренно.

9

     Один ученый сделал расчет,  что  если  человечество  будет  удваиваться
каждые 50 лет, как оно удваивается теперь, то через 7000 лет от  одной  пары
разведется людей столько, что если бы их тесно прижать  плечо  с  плечом  по
всему земному шару, то поместится на всем земном шаре только  одна  двадцать
седьмая часть всех людей.
     Для того, чтобы этого не было,  нужно  только  одно  -  то  самое,  что
высказывалось всеми мудрецами мира и  что  вложено  в  душу  всех  людей,  -
целомудрие, стремление к наибольшему целомудрию.

10

     "Вам сказано, - сказал Христос,  поминая  слова  закона  Моисея,  -  не
прелюбодействуй. А Я говорю вам,  что  всякий,  кто  смотрит  на  женщину  с
вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем" (Мф. V, 27-28).
     Слова эти не могут означать ничего другого,  как  только  то,  что,  по
учению Христа, человек вообще должен стремиться к полному целомудрию.
     Как же это может  быть?  -  скажут  на  это.  -  Держись  люди  полного
целомудрия, уничтожится род человеческий. Но, говоря так, люди забывают  то,
что указание совершенства, к которому должно стремиться, не  означает  того,
что человек должен достигнуть полного совершенства. Человеку  ни  в  чем  не
дано достигнуть полного совершенства. Назначение человека  в  приближении  к
совершенству.

ГРЕХ БЛУДА

1

     Неиспорченному человеку всегда бывает отвратительно и стыдно  думать  и
говорить о половых сношениях. Береги это чувство. Оно недаром вложено в душу
людей. Чувство это помогает человеку удержаться от греха  блуда  и  соблюсти
целомудрие.

2

     Называют одним и тем же словом  любовь  духовную  -  любовь  к  Богу  и
ближнему, и любовь плотскую мужчины к женщине или  женщины  к  мужчине.  Это
большая ошибка. Нет  ничего  общего  между  этими  двумя  чувствами.  Первое
духовная любовь к Богу и ближнему - есть голос Бога, второе - половая любовь
между мужчиной и женщиной - голос животного.

3

     Во всех людях - женщинах и мужчинах - живет дух божий.  Какой  же  грех
смотреть на носителя  духа  божия,  как  на  средство  удовольствия!  Всякая
женщина для мужчины прежде всего должна быть сестрою, и всякий  мужчина  для
женщины - братом.

4

     Закон Бога в том, чтобы любить Бога и ближнего, то есть всех людей  без
различия. В половой же любви мужчина любит больше всех других одну женщину и
женщина одного  мужчину,  и  потому  половая  любовь  чаще  всего  отвлекает
человека от исполнения закона Бога.

БЕДСТВИЯ, ПОРОЖДАЕМЫЕ ПОЛОВОЙ РАСПУЩЕННОСТЬЮ

1

     Пока ты не уничтожил до самого корня похотливую. привязанность  свою  к
женщине, до тех пор дух твой будет привязан к земному,  как  сосунок-теленок
привязан к своей матери.
     Люди, захваченные похотью, мечутся, как заяц в западне. Как только  они
завязли  в  путах  похотливой  страсти,  они  уже  надолго  не  выбьются  из
страданий.
                                                         Буддийская мудрость

2

     Ночная бабочка летит на огонь, потому что не знает  того,  что  обожжет
крылья; и рыба глотает червяка на удочке, потому что не знает того, что  это
губит ее. А мы знаем, что блудная похоть наверное опутает и погубит  нас,  а
все-таки отдаемся ей.

3

     Как светляки над болотом заводят людей в трясину, а сами пропадают, так
же обманывают людей прелести половой похоти. Люди запутаются, испортят  себе
жизнь. А когда опомнятся и оглянутся, то уже нет и признака того, ради  чего
они погубили свою жизнь.
                                                              По Шопенгауэру


ПРЕСТУПНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ГРЕХУ БЛУДА СО СТОРОНЫ ПРАВИТЕЛЬСТВ, РУКОВОДЯЩИХ
                                ЖИЗНЬЮ ЛЮДЕЙ

1

     Для того, чтобы ясно понять всю безнравственность, все антихристианство
жизни христианских народов, довольно только вспомнить  о  том,  что  повсюду
допускается и  упорядочивается  правительствами  положение  женщин,  живущих
развратом.

2

     Среди богатых людей сложилось поддерживаемое ложной наукой убеждение  о
том, что половое общение необходимо для здоровья и что так как  женитьба  не
всегда возможна, то и половое общение вне брака, не обязывающее мужчин ни  к
чему, кроме денежной платы, есть дело совершенно естественное. Убеждение это
до такой степени стало общим и твердым,  что  родители,  по  совету  врачей,
устраивают разврат для своих детей;  правительства  же,  единственный  смысл
которых состоит в заботе о благосостоянии своих граждан, учреждают  разврат,
то есть разрешают существование  сословия  женщин,  долженствующих  погибать
телесно и душевно для удовлетворения распущенности мужчин.

3

     Говорить о том, полезно или вредно для здоровья мужчины половое общение
с женщинами, с которыми он не будет жить, как муж с  женой,  все  равно  что
говорить, полезно или вредно человеку для его  здоровья  пить  кровь  других
людей.

БОРЬБА С ГРЕХОМ БЛУДА

1

     Человеку,  как  животному,  нужно  бороться  с  другими  существами   и
плодиться, чтобы увеличить свою породу; но как разумному, любящему существу,
ему нужно не бороться с другими существами, а любить всех, и  не  плодиться,
чтобы увеличить свою породу, а быть целомудренным. Из соединения  этих  двух
противных стремлений: стремления к борьбе и к половой похоти и стремления  к
любви и целомудрию, и слагается жизнь человека такою, какою она должна быть.

2

     Что делать чистым юноше и девушке,  когда  в  них  пробудилось  половое
чувство? Чем руководиться?
     Соблюдать  себя  чистыми  и  стремиться  к  все  большему  и   большему
целомудрию мыслей и желаний.
     Что делать юноше и девушке, подпавшим соблазнам, поглощенным мыслями  о
беспредметной любви или о любви к известному лицу?
     Все то же: не попускать себя на падение, зная, что такое  попущение  не
освободит от соблазна, а только усилит  его,  и  все  так  же  стремиться  к
большему и большему целомудрию.

3

     Что делать людям, когда они не осилили борьбы и пали?
     Смотреть на свое падение не как на законное  наслаждение,  как  смотрят
теперь, когда оно  оправдывается  обрядом  брака,  и  не  как  на  случайное
удовольствие, которое можно повторять  с  другими,  а  также  и  не  как  на
несчастье, когда падение совершается с неровней и  без  брачного  обряда,  а
смотреть на это первое падение как на вступление в неразрывный брак.
     Что делать мужчине и женщине, вступившим в брак?
     Все то же: стремиться вместе к освобождению себя от половой похоти.

4

     Главное средство борьбы  с  похотью  -  это  сознание  человеком  своей
духовности. Стоит человеку  вспомнить,  кто  он,  для  того,  чтобы  половая
страсть представилась  ему  тем,  что  она  и  есть:  унизительным  животным
свойством.

5

     Борьба с половой похотью необходима. Но надо  заранее  знать  всю  силу
врага, не обольщать себя обманчивой надеждой на скорую победу:  бой  с  этим
врагом бывает тяжелый. Но не надо падать духом. Пусть будут падения все-таки
не унывай. Ребенок,  когда  учится  ходить,  падает  сотни  раз,  ушибается,
плачет, опять встает и опять падает, но в конце концов все-таки выучивается.
Не падение страшно, а страшно оправдание падения, страшна та  ложь,  которая
выставляет эти падения или чем-то роковым, неизбежным, или чем-то прекрасным
и  высоким.  Пусть,  идя  по  пути  к  освобождению  себя  от   скверны,   к
совершенству, мы по слабости и собьемся с него, все же  будем  всеми  силами
стараться идти по нему. Не будем говорить, что грязь - наш  удел,  не  будем
"философски"  или  "поэтически"  лгать,  оправдывая  себя,  -  будем  твердо
помнить, что это есть зло и мы не хотим делать его.
                                                                     Наживин

6

     Борьба с половой похотью - самая трудная  борьба,  и  нет  положения  и
возраста, кроме первого детства и самой глубокой старости, когда человек был
бы свободен от нее. И потому  взрослому  и  не  старому  еще  человеку,  как
мужчине, так и женщине, надо всегда быть настороже против врага, выжидающего
только удобного случая нападения.

7

     Все страсти зарождаются в мыслях и поддерживаются мыслями.  Но  никакая
страсть  не  поддерживается  и  не  усиливается  так  мыслью,  как   страсть
сладострастия. Не останавливайся на сладострастных мыслях, а отгоняй их.

8

     Как в пище приходится людям в воздержании учиться  у  животных  -  есть
только, когда голоден, и не переедать, когда сыт, так приходится людям  и  в
половом общении учиться у животных: так же, как животные, воздерживаться  до
полной  зрелости,  приступать  к  общению  только  тогда,  когда  неудержимо
влечешься к нему, и воздерживаться от полового общения, как только  появился
зародыш.

9

     Один из самых верных признаков  того,  что  человек  точно  хочет  жить
доброй жизнью, это - строгость к себе в половой жизни.

БРАК

1

     Хорошо человеку не касаться женщин, но, во избежание блуда, каждый имей
свою жену, и каждый имей своего мужа.
                                                               Кор. VII, 1-2
                                     2

     Христианское учение не дает одинаких  правил  для  всех;  оно  во  всем
только указывает то совершенство, к которому надо приближаться; то  же  и  в
половом вопросе: совершенство - это полное целомудрие. Люди же,  не  понимая
христианского духа, хотят общего для всех правила. Вот  для  таких  людей  и
выдуман церковный брак. Церковный брак  вовсе  не  христианское  учреждение,
потому что, разрешая в известных условиях половое общение, оно отступает  от
христианского требования: стремления к все большему и большему целомудрию.

3

     Брак - это обещание двух людей, мужчины и женщины, иметь  детей  только
друг от друга. Тот из двух, кто не исполняет этого обещания, делает грех, от
которого всегда ему же самому бывает хуже.

4

     Для того, чтобы попасть в цель, надо бить дальше ее. Так  и  для  того,
чтобы брак был неразрывен и оба супруга оставались верны друг  другу,  надо,
чтобы оба стремились к целомудрию.

5

     Очень ошибаются те люди, которые думают, что совершенный над ними обряд
бракосочетания освобождает их от необходимости воздержания в половом общении
для достижения и в брачном союзе все большего и большего целомудрия.

6

     Если человек будет, как это бывает среди нас, видеть в половом общении,
хотя бы в браке, наслаждение, то неизбежно попадет в разврат.

7

     Сожительство,  последствием  которого  может  быть  деторождение,  есть
истинный, действительный брак;  всякие  же  обряды,  заявления,  условия  не
составляют брака и употребляются большей частью для того, чтобы признать  из
многих сожительств только одно браком.

8

     Так как в  истинном  христианском  учении  нет  никаких  оснований  для
учреждения брака, то люди нашего христианского мира,  не  веря  в  церковные
определения брака,  чувствуя,  что  это  учреждение  не  имеет  основания  в
христианском учении, и вместе с тем не видя перед собою, закрытого церковным
учением идеала Христа - полного целомудрия, остаются по отношению брака  без
всякого руководства. От этого-то и происходит то кажущееся сначала  странным
явление, что у народов, признающих религиозные учения гораздо более  низкого
уровня, чем христианство,  но  имеющих  точные  внешние  определения  брака,
семейное  начало,  супружеская  верность  несравненно  тверже,  чем  у   так
называемых христиан. У народов, признающих более низкие,  чем  христианское,
вероучения, есть определенное наложничество и многоженство и  многомужество,
ограниченное  известными  пределами,  но  нет  той   полной   распущенности,
проявляющейся в наложничестве, многоженстве и многомужестве,  царящей  среди
людей христианского мира и скрывающейся под видом воображаемого единобрачия.

9

     Если цель обеда - питание тела, то тот,  кто  съест  сразу  два  обеда,
достигнет, может быть, большого удовольствия, ноне достигнет цели,  ибо  оба
обеда не переварятся желудком. Если цель  брака  есть  семья,  то  тот,  кто
захочет иметь много жен и мужей, может быть, получит много удовольствия,  но
ни в каком случае не будет иметь главной радости брака и оправдания брака  -
семьи. Хорошее, достигающее своей цели, питание бывает только  тогда,  когда
человек не ест больше того, что может переварить его желудок. Точно так же и
хороший, достигающий своей цели, брак бывает  только  тогда,  когда  муж  не
имеет больше жен, а жена больше мужей, чем сколько их нужно для того,  чтобы
правильно воспитать детей, а это возможно только тогда, когда  у  мужа  одна
жена, а у жены один муж.

10

     У Христа спросили: можно ли человеку оставлять жену и брать другую?  Он
на это сказал, что этого не должно  быть,  что  человек,  сойдясь  с  женой,
должен соединиться с нею так, чтобы они двое были как одно тело. И что таков
закон Бога, и что то, что Бог соединил, человек не должен разделять.
     На это ученики сказали, что жить так с женой слишком  трудно.  А  Иисус
сказал им, что человек может и не жениться, но что если человек не  женится,
то он должен жить чистой жизнью.

11

     Для того, чтобы брак был разумным и нравственным делом, нужно:
     Во-первых, не думать, как теперь думают, что каждому человеку,  мужчине
и женщине, нужно непременно  вступить  в  брак,  а,  напротив,  думать,  что
каждому человеку - мужчине и женщине -  лучше  всего  соблюсти  чистоту  для
того, чтобы ничто не мешало отдать все свои силы на служение Богу.
     Во-вторых, смотреть на вступление в половое общение кого бы то ни  было
и с кем бы то ни было, как на вступление в неразрывный брак.
     В-третьих,  не  смотреть  на  брак,  как  теперь,  как  на   разрешение
удовлетворения плотской похоти, а как на грех, требующий своего  искупления,
состоящего в исполнении обязанностей семьи.
                                                           См. Мф. XIX, 4-7

12

     Разрешение в браке для двух людей разных полов жить половой  жизнью  не
только несогласно с христианским учением о  целомудрии,  но  прямо  противно
ему.
     Целомудрие, по христианскому учению, есть то совершенство,  к  которому
свойственно приближаться человеку, живущему христианской  жизнью.  И  потому
все то, что препятствует этому приближению к целомудрию,  как  разрешение  в
браке половых сношений, противно требованиям христианской жизни.

13

     Когда  на  бракосочетание  смотрят  как  на  освобождение  со   времени
совершения брака от стремления к целомудрию, то брак становится не средством
ограничения похоти, а, напротив, поощрением ее. К сожалению,  именно  так  и
смотрит на брак большинство людей.

14

     Подумайте 10, 20, 100 раз, прежде чем жениться. Связать  свою  жизнь  с
жизнью другого человека половой связью - дело великой важности.

ИСКУПЛЕНИЕ ПОЛОВОГО ГРЕХА

1

     Если бы  люди  достигли  совершенства  и  стали  бы  целомудренны,  род
человеческий прекратился бы, и незачем ему было бы жить на земле, потому что
люди стали бы как ангелы, которые не  женятся  и  замуж  не  идут,  как  это
сказано в Евангелии. Но пока  люди  не  достигли  совершенства,  они  должны
производить потомство,  для  того,  чтобы  потомство  это,  совершенствуясь,
достигало того совершенства, которого должны достигнуть люди.

2

     Брак, настоящий брак, состоящий в рождении  и  воспитании  детей,  есть
посредственное служение Богу - служение Богу через детей. "Если я не  сделал
того, что мог и должен был сделать, так вот на смену мне  мои  дети,  -  они
будут делать".
     От этого-то люди, вступающие в брак, имеющий целью деторождение, всегда
испытывают  чувство  как  будто  некоторого  успокоения,  облегчения.   Люди
чувствуют, что они передают часть своих обязанностей своим будущим детям. Но
чувство это законно только тогда, когда соединенные браком супруги стараются
воспитать детей так, чтобы они не были помехой делу божьему,  а  работниками
его. Сознание того, что если я сам не мог или сама не могла вполне  отдаться
служению Богу, то я сделаю все возможное для того, чтобы  дети  мои  сделали
это, - сознание это дает и браку и воспитанию духовный смысл.

3

     Благословенное  детство,  которое  среди  жестокости  земли  дает  хоть
немного неба. Эти восемьдесят тысяч ежедневных рождений, о  которых  говорит
статистика, составляют  как  бы  излияние  невинности  и  свежести,  которые
борются  не  только  против  уничтожения  рода,  но  и  против  человеческой
испорченности и всеобщего заражения грехом. Все добрые  чувства,  вызываемые
около колыбели и детства,  составляют  одну  из  тайн  великого  провидения;
уничтожьте вы эту освежающую росу, и вихрь эгоистических страстей как  огнем
высушит человеческое общество.
     Если  предположить,  что  человечество   состояло   бы   из   миллиарда
бессмертных  существ,  число  которых  не  могло  бы  ни  увеличиваться,  ни
уменьшаться, где бы мы были и что бы мы были, великий Боже! Мы стали бы, без
сомнения, в тысячу раз ученее, но и в тысячу раз хуже.
     Благословенно детство за то благо, которое  оно  дает  само,  и  за  то
добро, которое оно производит, не зная и не желая этого,  только  заставляя,
позволяя себя любить. Только благодаря ему мы видим на земле  частичку  рая.
Благословенна и смерть. Ангелы не могут нуждаться ни в рождении, ни в смерти
для того, чтобы жить; но для людей необходимо, неизбежно и то и другое.
                                                                      Амиель

4

     Брак оправдывается и освящается только детьми,  тем,  что  если  мы  не
можем сами сделать всего того, чего хочет от  нас  Бог,  то  мы  хоть  через
детей, воспитав их, можем послужить делу Божию. И  потому  брак,  в  котором
супруги не хотят иметь детей, хуже прелюбодеяния и всякого разврата.

5

     Среди  людей  богатых,  где  дети  представляются   или   помехою   для
наслаждения, или несчастной  случайностью,  или  своего  рода  наслаждением,
когда их рождается вперед определенное количество, дети эти воспитываются не
в виду тех задач человеческой жизни, которые предстоят им,  как  разумным  и
любящим существам, а только в  виду  тех  удовольствий,  которые  они  могут
доставить родителям. Дети таких родителей воспитываются большею частью  так,
что главная забота родителей не в том,  чтобы  приготовить  их  к  достойной
человека деятельности, а только в том (в чем поддерживаются родители  ложной
наукой, называемой медициной), чтобы как можно лучше напитать их,  увеличить
их рост, сделать их чистыми, белыми, сытыми, красивыми и потому  изнеженными
и чувственными. Наряды, чтения, зрелища, музыка, танцы,  сладкая  пища,  вся
обстановка жизни от картинок на коробках до романов и повестей  и  поэм  еще
более разжигают эту чувственность, и вследствие этого самые  гадкие  половые
пороки и болезни делаются обычными  условиями  возрастания  этих  несчастных
детей богатых сословий.

6

     Для людей, смотрящих на плотскую любовь как на  удовольствие,  рождение
детей потеряло свой смысл и, вместо того  чтобы  быть  целью  и  оправданием
супружеских отношений, стало помехой для приятного продолжения удовольствий,
и потому и вне брака и в браке стало распространяться употребление  средств,
лишающих женщину возможности деторождения. Такие люди лишают себя не  только
той  единственной  радости  и  искупления,  которые  даются  детьми,  но   и
человеческого достоинства и образа.

7

     Во всей животной жизни, и особенно в рождении детей, человеку надо быть
выше скота, а никак уже не ниже его. Люди же именно  в  этом  самом  большею
частью ниже животного. Животные сходятся самец с самкой только тогда,  когда
от них  может  быть  плод.  Люди  же,  мужчина  с  женщиной,  сходятся  ради
удовольствия, не думая о том, будут или не будут от этого дети.

8

     Рассуждать о том, благо или не благо рождение детей, не наше дело. Наше
дело в том, чтобы исполнить по  отношению  их  те  обязанности,  которые  их
происшедшее от нас рождение возлагает на нас.

IX. ТУНЕЯДСТВО

     Несправедливо брать от людей больше того труда, какой даешь им. Но  так
как никак нельзя взвесить, больше ли ты даешь людям или берешь  от  них,  и,
кроме того, всякий час ты можешь обессилеть, заболеть, и придется  брать,  а
не давать, то, пока есть силы, старайся работать на людей как можно  больше,
а брать от них работы как можно меньше.

БОЛЬШОЙ ГРЕХ ДЕЛАЕТ ЧЕЛОВЕК, ЕСЛИ, ПОЛЬЗУЯСЬ ТРУДАМИ ЛЮДЕЙ,
                              САМ НЕ РАБОТАЕТ

1

     Кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Апостол Павел

2

     Пользуясь какой бы то ни было вещью,  помни,  что  это  -  произведение
человеческого труда и что, тратя, уничтожая,  портя  эту  вещь,  ты  тратишь
труд, иногда жизнь человеческую.

3

     Кто не кормится собственной работой, а заставляет других  прокармливать
себя, тот людоед.
                                                          Восточная мудрость

4

     Вся христианская мораль в практическом ее приложении сводится  к  тому,
чтобы считать всех братьями,  со  всеми  быть  равным,  а  для  того,  чтобы
исполнить это, надо прежде всего перестать  заставлять  других  работать  на
себя, а при нашем устройстве мира - пользоваться как  можно  менее  работой,
произведениями других, - тем, что приобретается за деньги, - как можно менее
тратить денег, жить как можно проще,

5

     То, что можешь сделать сам, не заставляй делать другого.  Всякий  пусть
метет перед своей дверью. Если каждый будет  делать  так,  вся  улица  будет
чиста.

6

     Какая самая лучшая пища? Та, какую вы сами заработали. Магомет

7

     Очень полезно бывает людям богатым хоть  на  короткое  время  выйти  из
своей роскошной жизни и прожить хоть  немного  времени  так  же,  как  живут
рабочие, своими руками делая для  себя  все,  что  у  богатых  людей  делают
наемные рабочие. Только сделай это богатый человек, и он увидит тот  великий
грех, который он делал прежде. Только поживи так - он  поймет  всю  неправду
жизни людей богатых.

8

     Люди привыкли думать, что стряпать, шить, нянчить детей - дело  женское
и что делать это мужчине даже стыдно. А между  тем,  напротив  того,  стыдно
мужчине, часто незанятому, проводить время за пустяками или ничего не делать
в то время,  как  усталая,  часто  слабая,  беременная  женщина  через  силу
стряпает, стирает, нянчит.

9

     Людям, которые живут роскошной жизнью, нельзя любить людей.  Нельзя  им
любить, потому что все то, чем они пользуются, сделано поневоле,  от  нужды,
часто с проклятиями, теми людьми, которых они заставляют служить  себе.  Для
того, чтобы им можно было любить людей, им надо прежде перестать мучить их.

10

     Спасался один монах в пустыне. И не переставая читал  молитвы  и  ночью
вставал два раза, чтобы молиться. Пищу ему приносил крестьянин. И  нашло  на
него  сомнение:  хорошо  ли  такое  его  житье?  И   пошел   он   к   старцу
посоветоваться. Пришел он к старцу и рассказал ему про свою жизнь,  про  то,
как он молится, и какими словами, и как по  ночам  встает,  и  как  кормится
подаянием, и спросил: хорошо ли он так делает? - Все это  хорошо,  -  сказал
старец, - но сходи и посмотри, как живет тот крестьянин, который носит  тебе
пищу. Может быть, научишься чему-нибудь у него.
     Монах пошел к крестьянину и  провел  с  ним  день  и  ночь.  Крестьянин
вставал рано утром и только говорил: "Господи", и  шел  на  работу  и  пахал
целый день. К ночи он возвращался и, когда  ложился  спать,  во  второй  раз
говорил: "Господи".
     Посмотрел монах так на жизнь крестьянина.  "Нечему  мне  учиться  тут",
подумал он и подивился, зачем старец послал его к крестьянину.
     Вернулся монах к старцу и сказал ему все: что он был у крестьянина,  но
не нашел ничего поучительного. "Он не думает о Боге и только два раза в день
поминает его".
     Тогда старец сказал: "Возьми ты эту чашу, полную масла, и обойди вокруг
деревни и вернись, но смотри, чтобы ни капли масла не пролил на землю".
     Монах сделал так, как  ему  было  сказано,  и  когда  вернулся,  старец
спросил его:
     "Скажи, сколько раз вспомнил ты Бога, пока нес чашу?"
     Монах признался, что ни разу не вспомнил. "Я, - говорит, - только о том
и думал, как бы не пролить масла".
     И старец сказал: "Это одна чаша с маслом так заняла  тебя,  что  ты  ни
разу не вспомнил о Боге. А крестьянин и себя, и семью, и тебя кормит  своими
трудами и заботами, и то два раза в день вспоминает о Боге".

ИСПОЛНЕНИЕ ЗАКОНА ТРУДА НЕ ТРУДНО, А РАДОСТНО

1

     "В поте лица снеси хлеб  твой".  Это  неизменный  закон  телесный.  Как
женщине дан закон в муках родить, так мужчине дан закон  труда.  Женщина  не
может освободиться от своего закона. Если  она  усыновит  не  ею  рожденного
ребенка,  это  будет  все-таки  чужой  ребенок,  и   она   лишится   радости
материнства. То же с трудами мужчин. Если мужчина ест хлеб, выработанный  не
им, он лишает себя радости труда.
                                                                    Бондарев

2

     Человек боится смерти и подлежит ей. Человек, не знающий добра  и  зла,
кажется счастливее, но он неудержимо стремится  к  этому  познанию.  Человек
любит праздность и удовлетворение похотей без  страданий,  и  вместе  с  тем
только труд и страдания дают жизнь ему и его роду.

3

     Какая страшная  ошибка  думать,  что  души  людей  могут  жить  высокой
духовной жизнью в то время, как тела их остаются  в  праздности  и  роскоши!
Тело всегда первый ученик души.
                                                                        Торо

4

     Если человек, живя один, уволит себя от  закона  труда,  он  тотчас  же
казнится тем, что тело его чахнет и ослабляется. Если же человек уволит себя
от этого закона тем, что заставит других людей трудиться вместо него, то  он
тотчас же казнится тем, что душа его затемняется и умаляется.

5

     Человек живет и телесной и духовной жизнью. И  есть  закон  телесной  и
закон духовной жизни. Закон телесной жизни  -  труд.  Закон  духовной  жизни
любовь. Если  человек  нарушил  закон  телесной  жизни  -  закон  труда,  он
неизбежно нарушит и духовный - закон любви.

6

     Как ни прекрасны одежды, жалованные царем, свои  домодельные  лучше,  и
как ни вкусны кушанья богатых, хлеб с своего стола самое лучшее кушанье.
                                                                       Саади

7

     Если много работаешь на других, не тяготись такой работой  и  не  желай
себе за нее похвалы, а знай, что труд твой, если ты, любя, делаешь  его  для
других, полезнее всего для настоящего тебя, для души твоей.

8

     Сила Божия уравнивает людей, отнимает у тех, у кого много, и дает  тем,
у кого мало. У богатого человека больше вещей, но меньше радости от  них.  У
бедного меньше вещей, но больше радостей. Вода из ручья  и  корка  хлеба  во
много раз вкуснее  бедному,  потрудившемуся  работнику,  чем  самые  дорогие
кушанья и напитки  богатому,  праздному  человеку.  Богачу  все  приелось  и
прискучило, и нет ни от чего радости. Потрудившемуся  работнику  и  пища,  и
питье, и отдых всякий раз новая радость.

9

     Ад скрыт за наслаждениями, а рай за трудами и бедствиями. Магомет
                                     10

     Без ручного труда не бывает здорового тела, не бывает и здравых  мыслей
в голове.

11

     Хочешь всегда быть в добром духе - трудись до усталости,  но  не  через
силу. От праздности люди бывают и недовольны и сердиты. То же  бывает  и  от
работы через силу.

12

     Одна из лучших и чистых радостей - это отдых после труда. Кант


САМЫЙ ЛУЧШИЙ ЗЕМЕЛЬНЫЙ ТРУД - ТРУД ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЙ

1

     Все люди признают со временем истину, давно уже постигнутую  передовыми
людьми всех народов, а  именно  ту,  что  главная  добродетель  человечества
состоит  в  подчинении  законам  высшего  существа.  "Прах  ты  и   в   прах
возвратишься", - это первый закон, который мы познаем о своей жизни;  второй
же закон в том, чтобы возделывать ту землю, из которой мы взяты и в  которую
возвратимся. При этом возделывании и при той любви, которая нужна при этом к
животным и растениям, лучше всего понимает человек свою  жизнь  и  проживает
ее.
                                                                 Джон Рескин

2

     Земледелие не есть одно из занятий, свойственных  человеку.  Земледелие
есть занятие, свойственное всем людям, труд этот дает больше всего свободы и
больше всего блага людям.

3

     Кто не работает землю, тому земля говорит: за то, что ты  не  работаешь
меня правой и левой рукой, вечно будешь ты стоять у чужих дверей  вместе  со
всеми попрошайками, вечно будешь пользоваться отбросами богатых.
                                                                    Зороастр

4

     Жизнь людей нашего мира сложилась так,  что  наибольшее  вознаграждение
получается за самый вредный труд: за службу в полиции, в войске, в судах,  в
банках, за газетную, типографскую работу, за работу  в  военных  складах,  в
кондитерских, табачных фабриках,  аптеках,  банках,  за  торговые  дела,  за
писательство, за музыку и т.п., и наименьшее за земледельческие работы. Если
приписывать важность денежному вознаграждению, то это  очень  несправедливо.
Если же обращать главное внимание на радость  труда  и  на  влияние  его  на
телесное здоровье и естественную привлекательность его,  то  это  совершенно
справедливо.

5

     Ручной труд, и особенно земледельческий, полезен не только для тела, но
и для души. Людям, не работающим руками, бывает трудно здраво понимать вещи.
Такие люди не переставая  думают,  говорят,  слушают  или  читают.  Уму  нет
отдыха, и ум  раздражается  и  путается.  Земледельческий  же  труд  полезен
человеку тем, что труд, кроме того отдыха, который он дает  ему,  труд  этот
помогает человеку просто, ясно  и  разумно  понимать  положение  человека  в
жизни.

6

     Я люблю мужиков. Они недостаточно учены,  чтобы  рассуждать  превратно.
Монтескье

ТО, ЧТО НАЗЫВАЕТСЯ РАЗДЕЛЕНИЕМ ТРУДА,
                     ЕСТЬ ТОЛЬКО ОПРАВДАНИЕ ТУНЕЯДСТВА

1

     В последнее время много говорят о  том,  что  одна  из  главных  причин
успеха людей в производстве  вещей  -  это  разделение  труда.  Мы  говорим:
разделение труда; но такое выражение неправильно. В нашем обществе  не  труд
разделен, но люди  разделены  на  частицы  людей,  разломлены  на  маленькие
кусочки, на крошки: на фабрике один человек  делает  только  одну  маленькую
частицу предмета, так что та  малая  часть  рассудка,  которая  оставлена  в
человеке, недостаточна, чтобы делать  целую  булавку  или  целый  гвоздь,  и
истощается на то, чтобы сделать кончик булавки или  шляпку  гвоздя.  Правда,
что хорошо и желательно делать много булавок в день, но если  бы  только  мы
могли видеть, каким песком мы отчищаем их, мы бы подумали  о  том,  что  это
тоже и невыгодно. Невыгодно это потому,  что  отчищаем  мы  их  песком  души
человеческой.
     Можно заковывать, мучить людей, запрягать их, как скот, убивать их, как
летних мух, и все-таки такие  люди,  в  известном  смысле,  в  самом  лучшем
смысле, могут оставаться свободными.  Но  давить  в  них  бессмертные  души,
душить и превращать людей в двигателей машин, - вот в чем истинное  рабство.
Только это унижение и  превращение  человека  в  машину  заставляет  рабочих
безумно, разрушительно и тщетно бороться за свободу,  сущности  которой  они
сами не понимают. Озлобление их против богатства и против господ вызвано  не
давлением  голода,  не  уколами  оскорбленной  гордости  (эти  две   причины
производили свое действие всегда, но основы общества  не  были  никогда  так
расшатаны, как теперь). Дело не в том, что люди дурно питаются,  но  в  том,
что они не испытывают удовольствия от той работы,  посредством  которой  они
добывают хлеб, и  потому  они  смотрят  на  богатство  как  на  единственное
средство удовольствия.
     Не в том дело, что люди страдают от презрения к ним высших классов,  но
в том, что они не могут переносить свое собственное к себе презрение за  то,
что чувствуют, что труд, к которому они приговорены, унизителен,  развращает
их, делает их чем-то меньше людей.
     Никогда высшие классы не проявляли столько любви и симпатии  к  низшим,
как теперь, а между тем никогда они не были так ненавидимы ими.
                                                                 Джон Рескин

2

     Человеку, как всякому животному, нужно  трудиться,  работать  руками  и
ногами. Человек может заставить других людей делать то, что  ему  нужно,  но
ему все-таки нужно будет на что-нибудь тратить свои телесные силы.  Если  он
не будет работать нужное, разумное, он будет работать ненужное и глупое. Так
это и происходит среди богатых классов.

3

     Богатые  сословия,  пользуясь  трудами  рабочих   и   держа   народ   в
непрестанном  тяжелом  труде,  оправдывают  свое  тунеядство  тем,  что  они
производят для народа нужные ему религию, науку и искусство. Они берутся все
это доставлять рабочему народу, но, к  сожалению,  то,  что  они  доставляют
народу под видом религии, науки и искусства,  бывает  и  ложная  религия,  и
ложная наука, и ложное искусство. Так  что  вместо  того,  чтобы  чем-нибудь
отплатить народу за его труды, они тем, что дают народу. только обманывают и
развращают его.

4

     Европеец восхваляет перед китайцем преимущество машинного производства.
"Оно освобождает человека от труда", - говорит  европеец.  "Освобождение  от
труда было бы великим бедствием, - отвечает китаец. -  Без  труда  не  может
быть счастья".

5

     Только тремя  средствами  человек  может  добывать  богатство:  трудом,
нищенством или кражей. Трудящиеся  получают  так  мало  именно  потому,  что
слишком много приходится на долю нищих и воров.
                                                                Генри Джордж

6

     Все богатые люди, которые сами не  трудятся,  а  живут  трудами  других
людей, - как они ни называй себя, - если  они  сами  не  работают,  отбирают
труды других людей, все такие люди - грабители. И грабители эти бывают  трех
родов: одни не видят и  не  хотят  видеть  того,  что  они  грабители,  и  с
спокойным духом грабят своих братьев; другие видят, что  они  не  правы,  но
думают, что они будто бы могут оправдать свой грабеж тем, что они служат или
военными, или всякими  чиновниками,  или  учат.  пишут,  печатают  книги,  и
продолжают грабить. Есть и третьи,  и  таких,  слава  Богу,  становится  все
больше и больше, которые знают свой грех и стараются избавиться от него.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛЮДЕЙ, ОСВОБОДИВШИХ СЕБЯ ОТ ЗАКОНА ТРУДА,
                      ВСЕГДА БЫВАЕТ ПУСТА И БЕСПОЛЕЗНА

1

     Занятия праздных людей бывают большею частью такие, что занятия эти  не
только не облегчают труды рабочих людей, но, напротив,  накладывают  на  них
новые труды.

2

     Как лошадь на рушильном, покатом колесе не может остановиться, а должна
идти, так и человек не может ничего не делать. И потому в том,  что  человек
работает, заслуги столько же, как и в том, что лошадь передвигает ноги, стоя
на покатом колесе. Важно не то, что человек что-то делает, а важно  то,  что
он делает.

3

     Достоинство человека, его  священный  долг  и  обязанность  употреблять
данные ему руки и ноги  на  то,  для  чего  они  даны,  и  поглощаемую  пищу
употреблять  на  труд,  производящий  эту  пищу,  а  не  на  то,  чтобы  они
атрофировались, не на то, чтобы их мыть и чистить и  употреблять  только  на
то, чтобы посредством их совать себе в рот пищу, питье и папиросы.

4

     Люди, освободившие себя от ручного труда, бывают умны, но редко  бывают
разумны.  Если  так  много  пустяков  и  глупостей  пишется,  печатается   и
преподается в наших учебных  заведениях,  если  все  наши  писания,  музыка,
картины так утонченны и малопонятны для всех, то происходит это оттого,  что
все те, кто занимается этими делами, освободили  себя  от  ручного  труда  и
живут расслабленной, праздной жизнью.
                                                                 По Эмерсону

5

     Ручной труд особенно важен тем, что он мешает шатанию  ума:  думанию  о
пустяках.

6

     Мозг праздного человека - любимое местопребывание дьявола.

7

     Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в  сторону  только  потому,
что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют  еще  пустоты  той  новой
потехи, которая их притягивает.
                                                                     Паскаль

8

     Никто еще  не  составил  расчета  тех  тяжелых,  напряженных  миллионов
рабочих дней и сотен, может быть, и тысяч жизней, которые тратятся  в  нашем
мире на приготовление увеселений. Оттого и невеселы увеселения в нашем мире.

9

     Человек, как и всякое животное, так сотворен, что ему надо работать для
того, чтобы не умереть от голода и холода. И работа  эта,  как  для  всякого
животного, так и для человека, не мучение, а радость, если никто  не  мешает
этой работе.
     Но люди так устроили свою жизнь, что  одни,  сами  ничего  не  работая,
заставляют других за себя работать, и, скучая от  этого,  выдумывают  всякие
глупости и гадости, чтобы занять себя; другие же люди работают через силу  и
скучают работой, главное, оттого, что им приходится работать не на  себя,  а
на других.
     Нехорошо и тем и другим. Первым, не работающим, худо оттого, что они от
праздности губят свои души; вторым же худо то, что  они  через  силу  тратят
тело.
     Но работающим все-таки лучше, чем неработающим. Душа дороже тела.

ВРЕД ПРАЗДНОСТИ

1

     Стыдиться можно и должно не какой-либо работы, хотя бы самой  нечистой,
а только одного: праздной жизни.

2

     Уважать людей надо не по их  званию  и  богатству,  а  по  той  работе,
которую они делают. Чем полезнее эта работа, тем почтеннее люди. В  мире  же
бывает напротив: уважают праздных, богатых людей,  а  не  уважают  тех,  кто
делает самые полезные всем дела: земледельцев, рабочих.

3

     Праздные, богатые люди заботятся о том, чтобы  своей  роскошью  пускать
пыль в глаза. Они чуют, что без этого все бы презирали их, так как они  того
заслуживают.

4

     Стыдно человеку, когда ему советуют в трудолюбии подражать  муравью.  И
еще вдвойне стыдно то, когда он совету этому не следует.
                                                                      Талмуд

5

     Одно из самых удивительных заблуждений - заблуждение о том, что счастье
человека в том, чтобы ничего не делать.

6

     Надобно бы в муки ада включить вечную праздность,  а  ее-то,  напротив,
поместили среди радостей рая.
                                                                   Монтескье
                                     7

     У того, кто ничего не делает, всегда много помощников.

8

     "Разделение труда" есть большею частью предлог к тому, чтобы, ничего не
делая или делая какие-нибудь пустяки, сваливать на  других  всю  нужную  для
тебя работу. Те, кто распоряжается этим разделением, всегда  берут  себе  ту
работу, которая кажется  им  самой  приятной,  ту  же,  которая  кажется  им
тяжелою,  предоставляют  другим.  И  удивительное  дело:  люди  эти   всегда
ошибаются, так что кажущаяся им приятной работа оказывается под конец  самой
тяжелой, а та, которой они избегали, самой приятной.

9

     Никогда не беспокой другого тем, что ты можешь сам сделать.

10

     Сомнения,  печаль,  уныние,  негодование,  отчаяние,  -  все  эти  бесы
караулят человека и, как только он ведет праздную жизнь, тотчас же  нападают
на него. Самое верное спасение от всех этих бесов - телесная упорная работа.
Возьмется человек за такую работу, и все бесы не смеют подойти  к  нему,-  и
только издали ворчат на него.
                                                                    Карлейль

11

     Дьявол, ловя людей на свою уду,  насаживает  разные  приманки.  Но  для
праздного человека не нужно никаких, - он идет на голый крючок.

12

     Есть две пословицы: "От работы будешь горбат, а не будешь богат" и еще:
"От  трудов  праведных  не   наживешь   палат   каменных".   Пословицы   эти
несправедливы, потому что лучше быть горбатым, чем быть неправедно  богатым,
и труды праведные много лучше, чем палаты каменные.

13

     Были два брата: один служил у царя, а другой кормился трудом рук своих.
Богатый брат сказал раз бедному:
     - Зачем ты не поступаешь на служение к царю, - ты бы не  знал  тяжелого
труда.
     На это бедный сказал:
     - А зачем ты не трудишься: ты бы не знал унижения, рабства.
     Мудрецы говорили, что лучше спокойно есть хлеб своего труда, чем носить
золотой пояс и быть слугою другого. Лучше месить руками известь и глину, чем
складывать их на груди в знак покорности.
                                                                       Саади

14

     Лучше взять веревку и пойти в лес за дровами и продать вязанку дров  на
пищу, чем просить людей, чтобы кормили вас. Если они не  дадут  вам,  -  вам
будет досадно, а если дадут, - будет еще хуже: будет стыдно.
                                                                     Магомет

15

     Не стоять у дверей богатого и  не  говорить  голосом  просителя  -  это
лучшая жизнь. А для того, чтобы этого не было, надо не бояться работы.
                                                             Инд. Гитопадеша

16

     Если не хочешь трудиться, то или унижайся, или насилуй,

17

     Милостыня тогда доброе дело, когда подаешь от своих трудов.
     Пословица говорит: сухая рука прижимиста, потная рука таровата. Так и в
"Учении 12 апостолов" сказано: пусть милостыня твоя потом  выходит  из  руки
твоей.

18

     Лепта бедной вдовы не только равноценна богатейшим дарам, но только эта
лепта и есть настоящее милосердие.
     Только бедные, трудящиеся  могут  иметь  счастье  милосердия.  Богатые,
праздные лишены этого.

19

     Было  у  одного  богача  все,  что  желают  люди:  миллионы  денег,   и
разубранный дворец, и красавица жена, и сотни слуг,  и  роскошные  обеды,  и
всякие закуски, и вина, и  полна  конюшня  дорогих  коней.  И  все  это  так
прискучило ему, что он целый день сидел в своих богатых палатах и вздыхал  и
жаловался на скуку. Только ему и было дела и радости, что еда. Просыпался он
- ждал завтрака, от завтрака ждал обеда, от обеда - ужина. Но и  этой  утехи
он скоро лишился. Ел он так много  и  так  сладко,  что  испортился  у  него
желудок, и позыва на  еду  не  стало.  Призвал  он  докторов.  Доктора  дали
лекарства и велели ходить каждый день по два часа.
     И вот ходит он один раз свои положенные два часа и все думает  о  своем
горе, что нет охоты к еде. И подошел к нему нищий.
     - Подай, - говорит, - Христа ради, бедному человеку.
     Богач все о своем горе думает, что ему есть не хочется,  и  не  слушает
нищего.
     - Пожалей, барин, день целый не ел.
     Услыхал богач про еду, остановился.
     - Что же, хочется есть?
     - Как не хотеть, барин, страсть хочется!
     "То-то счастливый человек", - подумал богач. И позавидовал бедняку.
     Бедные завидуют богачам, а богачи завидуют нищим.
     Всем равно. Бедным лучше тем, что бедные  часто  не  виноваты  в  своей
бедности, а богачи всегда сами виноваты в своем богатстве.

X. КОРЫСТОЛЮБИЕ

     Грех корыстолюбия  состоит  в  приобретении  все  большего  и  большего
количества предметов или денег, нужных другим людям, и в удержании  в  своей
власти этих предметов или денег  для  того,  чтобы  пользоваться  по  своему
желанию чужими трудами.

В ЧЕМ ГРЕХ БОГАТСТВА

1

     Человек в нашем обществе не может спать,  не  платя  за  то  место,  на
котором он спит. Воздух, вода, солнечный  свет  принадлежат  ему  только  на
большой дороге. Единственное право, признанное за ним законом, это ходить по
этой большой дороге до тех пор, пока он не зашатается от  усталости,  потому
что он не может остановиться, а должен ходить.
                                                                  Грант-Ален

2

     Десять добрых людей улягутся и мирно выспятся на одном войлоке,  а  два
богача не уживутся в  десяти  комнатах.  Если  доброму  человеку  достанется
краюха хлеба, то половиной ее он поделится с голодным. Но если царь  завоюет
одну часть света, он не успокоится, пока не захватит еще другую такую же.

3

     У богатых на 3  человека  15  комнат,  и  нельзя  пустить  согреться  и
переночевать нищего.
     У крестьянина семиаршинная изба на 7 душ, и он охотно пускает странника
и говорит: Бог велит пополам делить.

4

     Богатые и бедные дополняют друг друга. Если есть богачи, то должны быть
и есть бедняки. Если есть безумная роскошь, то есть и не может не быть и  та
страшная нужда, которая заставляет неимущих служить безумной роскоши.
     Богатые это - грабители, бедные это - ограбленные. От этого-то  Христос
любил бедных и удалялся от богатых. По его учению, быть  ограбленным  лучше,
чем быть грабителем. И в царстве правды, которое Он проповедовал, богатые  и
бедные были бы одинаково невозможны.
                                                                Генри Джордж

5

     Бродяга - необходимое дополнение к миллионеру. Генри Джордж

6

     Удовольствия богачей добываются слезами бедняков.

7

     Когда богатые люди говорят об общественном благе, я знаю,  что  это  не
что иное, как  заговор  богачей,  ищущих  своей  выгоды  под  именем  и  под
предлогом общего блага.
                                                                   Томас Мор

8

     Честные люди не бывают богаты. Богатые люди не бывают честны. Лао-Тсе

9

     "Не будь грабителем бедного, потому что он беден", - говорит Соломон. А
между  тем  "это  ограбление  бедного,  потому  что  он  беден",   -   самое
обыкновенное дело: богатый всегда пользуется нуждой бедного для того,  чтобы
заставить его на себя работать или купить  то,  что  он  продает,  по  самой
низкой цене.
     Ограбление богатого на больших дорогах за то,  что  он  богат,  гораздо
реже встречается, потому что  грабить  богатого  опасно,  бедного  же  можно
грабить, ничем не рискуя.
                                                              По Дж. Рескину

10

     Жить становится богатым все стыднее и стыднее, а бедным все досаднее  и
досаднее.

11

     Люди  рабочего  народа  часто  стараются  перейти  в   сословие   людей
достаточных, живущих чужим трудом. Они называют это выйти в хорошие люди.  А
надо бы называть это, напротив, - уйти из хороших людей в плохие.

12

     Богатство  перед  Богом  великий  грех,  а  бедность  -  перед  людьми.
Пословица

ПРЕСТУПНОСТЬ ЗЕМЕЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

1

     Всякое богатство грешно и гадко. Но  нет  богатства  более  грешного  и
более гадкого, чем богатство, основанное на земельной собственности. То, что
называется правом земельной собственности,  лишило  половину  людей  земного
шара их законного и естественного наследства.

2

     Тела мужчин и женщин, а тем более их души не должны быть покупаемы  или
продаваемы. А если это так, то точно так же не должна быть продаваема земля,
потому что это вещь необходимая для поддержания тел и душ людских.
                                                                 Джон Рескин

3

     Тот, кто владеет земельной собственностью в большем размере  того,  что
нужно ему для пропитания своего и своей семьи,  не  только  участник,  но  и
виновник той нужды, тех бедствий и того  развращения,  от  которых  страдают
рабочие люди.

4

     Люди, владеющие  земельной  собственностью,  и  на  словах  и  в  судах
осуждают людей за присвоение чужой собственности.
     Неужели они не понимают, что им,  не  переставая  отнимающим  у  народа
самую неотъемлемую собственность, надо сгореть со стыда,  как  только  будет
упомянуто слово воровство, а не осуждать и карать за то  дело,  которое  они
сами не переставая совершают?

5

     Все люди с самого начала и прежде всякого юридического  акта  находятся
во владении землею, т.е. имеют право быть там, где природа  или  случайность
поместила их.
                                                                        Кант

6

     Так как я рожден для земли, то земля и дана мне для того,  чтобы  брать
из нее, что мне нужно, для обработки и посадки, и  я  имею  право  требовать
себе свою долю.
     Покажите же мне, где она? Эмерсон

7

     Земля - общая нам мать; она  кормит  нас,  дает  нам  приют,  радует  и
любовно обогревает нас; с минуты рождения и пока  мы  не  успокоимся  вечным
сном на ее материнской груди, она постоянно своими нежными объятиями  лелеет
нас.
     И вот, несмотря на это, люди толкуют об ее продаже, и действительно,  в
наш продажный век земля  представляется  на  рынок  для  оценки  и  для  так
называемой продажи. Но продажа земли, созданной небесным  творцом,  является
дикой нелепостью. Земля может принадлежать только всемогущему  Богу  и  всем
сынам человеческим, работающим на ней, или тем, кто будет на ней работать.
     Она представляет собственность не одного какого-либо поколения, но всех
прошлых, настоящих и будущих поколений, работающих на ней.
                                                                    Карлейль

8

     Мы занимаем остров, на котором живем  трудами  рук  своих.  Разбитый  в
кораблекрушении моряк выброшен на наш берег. Имеет ли он такое же, как и мы,
естественное право на том же основании, как и мы, занимать частицу земли для
того,  чтобы  кормиться  на  ней  своим  трудом?  Казалось  бы,  право   это
несомненно. А между тем сколько людей рождается на нашей  планете  -  земле,
которым живущие на ней люди отказывают в этом праве.
                                                                      Лавеле

9

     Если предположим, что вся обитаемая  земля  может  быть  собственностью
богатых землевладельцев и что они имеют право  на  ее  поверхность,  то  все
неземлевладельцы не имеют на  нее  права.  Так  что  неземлевладельцы  могут
существовать на земле только под условием согласия  на  то  землевладельцев.
Мало того, они получают право на место, занимаемое  их  ногами,  только  под
условием согласия на то богатых землевладельцев. Так что,  если  бы  эти  не
пожелали бы дать им место отдыха, они должны  бы  быть  свержены  с  земного
шара.
                                                             Герберт Спенсер

10

     Собственность на землю,  подобно  собственности  на  рабов,  по  самому
существу своему отличается от собственности на предметы, созданные трудом.
     Отнимите у человека или у народа деньги, товары, скот, и ваше  насилие,
грабеж окончится вместе с вашим уходом. Течение времени, конечно, не сделает
вашего  преступления  делом  хорошим,  но  оно  уничтожит  его  последствия.
Ограбленные люди могут вновь приобрести то, что у них было отнято.
     Но отнимите у народа землю, и ваш грабеж будет продолжаться  вечно.  Он
будет новым грабежом для каждого  нового  рода  сменяющихся  поколений,  для
каждого нового года, для каждого нового дня.
                                                                Генри Джордж

ВРЕДНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ БОГАТСТВА

1

     Люди  жалуются  на  бедность  и  всякими  средствами  стараются  добыть
богатства, а между тем нужда и бедность придают людям твердость и  силу,  и,
напротив, излишество и роскошь приводят людей к слабости и погибели.
     Напрасно хотят бедные люди переменить полезную для тела и души бедность
на вредное для тела и души богатство.

2

     Нужда и кормит, и мучит, и учит. Богатство пучит. Пословица

3

     Бедному горе, а богатому вдвое.

4

     Богатому плохо живется и оттого, что он не может быть спокоен, а всегда
боится за свое богатство, и оттого, что чем  больше  богатства,  тем  больше
забот и дел. А  главное,  оттого  плохо  живется  богатому,  что  ему  можно
сходиться только с немногими людьми,  с  такими  же,  как  он,  богатыми.  С
остальными же, с бедными, ему нельзя  сходиться.  Если  сойтись  с  бедными,
слишком ясно виден его грех. И ему не может не быть стыдно.

5

     Богатство с золотом, а бедность с весельем. Пословица

6

     Богатство  приучает  людей  к  гордости,   жестокости,   самодовольному
невежеству и разврату.
                                                                      Пюисье

7

     Нечувствителен и равнодушен  к  чужому  горю  бывает  человек  богатый.
Талмуд

8

     Жизнь людей богатых, свободных от  необходимого  для  жизни  труда,  не
может не быть безумна. Люди, не работая, то есть не исполняя один из законов
жизни всех людей, не  могут  не  шалеть.  С  ними  делается  то  же,  что  с
перекормленными  домашними  животными:  лошадьми,  собаками,  свиньями.  Они
прыгают, дерутся, носятся с места на место, сами не зная зачем.

9

     С нужды умнеют, от богатства дуреют. С жиру и собака бесится. Пословица

10

     Жалостливый не бывает богат. Богатый наверное не жалостлив. Манджурская
поговорка

11

     Люди ищут богатства, а если бы они только знали, сколько  добра  теряют
люди, наживая богатство и  живя  в  нем,  они  бы  старались  избавиться  от
богатства с таким же усердием, с каким теперь стараются добиться его.

12

     Придет время, и скоро, когда люди перестанут верить в то, что богатство
дает счастье, и поймут, наконец, ту простую правду, что, наживая и удерживая
богатство, они не улучшают, а ухудшают не только чужую, но и свою жизнь.

НУЖНО НЕ ЗАВИДОВАТЬ БОГАТСТВУ, А СТЫДИТЬСЯ ЕГО

1

     Не уважать надо богатых, не завидовать им, а  удаляться  от  их  жизни,
жалеть их. Богатому же надо не гордиться своим богатством, а стыдиться его.

2

     Хорошо, когда богатые видят грех своего богатства и не осуждают  бедных
за их зависть и недоброжелательство. Но плохо, если они осуждают  бедных  за
их недоброжелательство, а не видят своего греха.  И  так  же  хорошо,  когда
бедные видят свой грех в зависти  и  недоброжелательности  к  богатым  и  не
осуждают богатых, а жалеют их. И плохо, когда  они  осуждают  богатых  и  не
видят своего греха.

3

     Если бедный завидует богатому, то он не лучше богатого.

4

     Нехорошо самодовольство богатых. Но не менее дурна зависть бедных.  Как
много бывает таких бедных, которые, осуждая богатых, делают то же самое,  за
что осуждают богатых, с теми, кто беднее их.

ОПРАВДАНИЯ БОГАТСТВА

1

     Если ты получаешь доход, не зарабатывая  его,  то  наверное  кто-нибудь
работает, не получая дохода.
                                                                    Маймонид

2

     Только человек, уверенный в том, что он не такой же человек, как все, а
лучше их, только такой человек может с спокойной совестью владеть богатством
среди бедных. Только мыслью о том, что он лучше других  людей,  может  такой
человек оправдывать сам перед собою  свое  богатство  среди  бедных.  И  что
удивительнее всего, это - то, что обладание богатствами, - то, что должно бы
было  стыдить  человека,  -   служит   ему   главным   доказательством   его
превосходства над другими людьми. "Я  пользуюсь  богатством  потому,  что  я
лучше других. И я лучше других потому, что пользуюсь богатством", -  говорит
такой человек.

3

     Ничто так явно не показывает ложность той  веры,  которая  исповедуется
среди нас, как  то,  что  люди,  считающие  себя  христианами,  могут  среди
нуждающихся не только владеть богатством, но и гордиться им.

4

     Люди могут кормить себя  только  тремя  способами:  или  грабежом,  или
милостыней, или трудом. Легко отличить от остальных  тех,  которые  кормятся
трудом; так же легко заметны  и  те,  которые  кормятся  милостыней;  только
грабителей не сразу можно признать, потому что их два рода: одни  -  простые
грабители, те, которые или грабят, силою отнимая у других вещи,  или  воруют
их. Этих все знают, и эти сами себя считают грабителями  и  ворами,  и  этих
ловят и наказывают. Другой же род грабителей это - те, которые сами себя  не
считают  грабителями,  которых  не  ловят  и  не  наказывают,   но   которые
разрешенными правительствами средствами грабят рабочий  народ,  отбирают  от
него произведения его труда.

5

     Одна из самых обычных и важных ошибок,  которые  делают  люди  в  своих
суждениях, та, что люди считают хорошим то, что любят. Люди любят  богатство
и потому, хотя, казалось бы, очевидно зло богатства, стараются уверить себя,
что оно хорошо.

6

     Как человеку, пойманному среди бела дня в грабеже, никак нельзя уверять
всех, что он не знал того, что грабимый им человек не желал отдать ему  свой
кошелек, так и богатым людям нашего мира, казалось бы,  нельзя  уже  уверять
себя и других, что они не знали того, что те люди рабочего  народа,  которые
вынуждены работать под землей, в воде, пекле по 10-14 часов  в  сутки  и  по
ночам на разных  фабриках  и  заводах,  работают  такую  мучительную  работу
потому, что только  при  такой  работе  богатые  люди  дают  им  возможность
существования. Казалось бы, невозможно отрицать того, что  так  очевидно.  А
между тем богатые люди не видят этого и так же, как дети, зажмуриваются  для
того, чтобы не видеть того, что им страшно.

7

     Разве Бог дал что-нибудь одному, не дав того же другому? Разве всеобщий
Отец исключил кого-нибудь из Своих детей?
     Вы, требующие исключительного права пользоваться Его  дарами,  покажите
то завещание, по которому Он лишил Своего наследства других братьев?
                                                                      Ламенэ

8

     Правда, что богатство - скопление труда; но  обыкновенно  один  человек
производит труд, а другой - скопление. И это-то  учеными  людьми  называется
"разделением труда".
                                                               С английского

9

     Для язычников богатство -  и  добро  и  слава,  для  истинных  христиан
богатство - и зло и срам.
     Сказать: "богатый христианин" - все равно что сказать: "жидкий лед".

10

     Казалось бы, зная всю мучительную бедность рабочего люда, умирающего от
недостатков и сверхсильной работы  (а  не  знать  этого  невозможно),  людям
богатым, пользующимся этим, стоящим человеческих жизней,  трудом,  если  эти
богатые люди не звери, невозможно ни одной минуты оставаться  спокойными.  А
между тем такие богатые, либеральные, гуманные люди, очень чувствительные  к
страданиям не только людей, но и животных, не  переставая  пользуются  таким
трудом, стараются все больше и больше богатеть,  то  есть  пользоваться  все
больше  и  больше  таким  трудом,  и,  пользуясь  им,  остаются   совершенно
спокойными.
     Происходит это оттого, что, когда  люди  поступают  дурно,  они  всегда
придумывают себе такие рассуждения, по которым выходит, что дурные  поступки
уже не дурные поступки, а последствия неизменных и  находящихся  вне  власти
людей законов. В старину рассуждения эти состояли в том, что неисповедимая и
неизменная воля Бога предназначила одним людям низкое положение  и  труд,  а
другим - высокое и пользование благами жизни.
     Сначала, когда были рабы, доказывалось,  что  Бог  определил  положения
людей - рабов и господ, и те и другие должны быть довольны своим положением,
так как рабам будет лучше на том свете; господа же должны быть  милостивы  к
рабам; потом же, когда рабы были освобождены,  доказывалось,  что  богатство
вверено Богом одним людям для того,  чтобы  они  употребляли  часть  его  на
благие дела.
     Объяснения эти удовлетворяли и бедных и богатых, в особенности богатых,
очень долго. Но пришло время, когда объяснения эти стали  недостаточными.  И
тогда явилось новое объяснение в виде науки политической экономии, открывшей
законы, по которым выходит, что распределение труда и пользование им зависит
от спроса и предложения, от капитала,  ренты,  заработной  платы,  ценности,
прибыли и т.д.
     На тему эту в короткое время было написано не менее  книг  и  брошюр  и
прочитано  не  менее  лекций,  чем  было  написано  трактатов  и   прочитано
проповедей богословских на прежнюю тему, и теперь не переставая пишутся горы
брошюр и книг и читаются лекции.
     Вывод  из  этой  науки  тот,  что  если  в  обществе  развелось   много
разбойников и воров, отнимающих у трудящихся людей произведения их труда, то
это происходит не потому, что разбойники и воры дурно поступают,  а  потому,
что таковы неизменные экономические законы, которые могут измениться  только
медленной, определенной наукой, эволюцией, и потому, по учению науки,  люди,
принадлежащие к разбойникам, ворам или укрывателям, пользующиеся грабежом  и
воровством,  могут   спокойно   продолжать   пользоваться   наворованным   и
награбленным.
     Большинство людей нашего  мира,  хотя  и  не  знают  подробностей  этих
успокоительных объяснений науки, так же, как и многие прежние люди не  знали
в подробности теологических объяснений, оправдывающих их  положение,  -  все
все-таки знают, что объяснение это есть, что ученые, умные  люди  продолжают
доказывать, что теперешний порядок вещей таков, каким он и  должен  быть,  и
что поэтому можно спокойно жить в этом порядке вещей, не  стараясь  изменить
его.
     Этим  только  можно  объяснить  то  удивительное  затмение,  в  котором
находятся добрые люди нашего общества, искренно желающие блага животным,  но
с спокойной совестью поедающие жизни своих братьев.

ЧЕЛОВЕКУ ДЛЯ СВОЕГО БЛАГА НУЖНО ЗАБОТИТЬСЯ
                     НЕ ОБ УВЕЛИЧЕНИИ СВОЕГО ИМУЩЕСТВА,
                        А ОБ УВЕЛИЧЕНИИ В СЕБЕ ЛЮБВИ

1

     "Не припасайте себе припасов на  земле.  На  земле  и  червь  точит,  и
ржавчина ест, и воры крадут, а припасайте себе богатство небесное.  Небесное
богатство ни червь не точит, ни ржавчина не ест,  ни  воры  не  крадут.  Где
будет богатство ваше, там будет и сердце ваше".
     Припасать богатство небесное значит увеличивать в себе любовь. А любовь
не только не согласна с богатством, но прямо противна ему. Человек,  живущий
любовью, не может ни наживать богатства, ни  удерживать,  если  оно  есть  у
него.

2

     Наживи себе такое богатство, чтобы никто не мог  отнять  его  от  тебя,
чтобы оно и по смерти осталось за тобою и никогда  бы  не  убавлялось  и  не
тлело. Богатство это - твоя душа.
                                                         Индийская поговорка

3

     Люди  в  тысячу  раз  больше  хлопочут  о  том,  чтобы  прибавить  себе
богатства, нежели о том, чтобы прибавить  себе  разума.  А  кажется,  всякий
может понимать, что для счастья человека гораздо важнее то, что есть в  нем,
чем то, что есть у него.
                                                              По Шопенгауэру

4

     И сказал им притчу: у одного богатого человека  был  хороший  урожай  в
поле; и он рассуждал сам с собой: что мне делать? некуда мне собрать  плодов
моих. И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы  мои  и  построю  большие,  и
соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе  моей:  душа!  много
добра лежит у тебя на многие годы:  покойся,  ешь,  пей,  веселись.  Но  Бог
сказал ему: безумный!  в  сию  ночь  душу  твою  возьмут  у  тебя;  кому  же
достанется то, что ты заготовил?
                                                             Лука XII, 16-20

5

     Отчего человеку хочется быть богатым? Отчего ему нужны дорогие  лошади,
хорошие одежды,  прекрасные  комнаты,  право  на  вход  в  публичные  места,
увеселения? Только от недостатка духовной жизни.
     Дайте этому человеку внутреннюю, духовную жизнь, и ему ничего этого  не
будет нужно.
                                                                     Эмерсон

6

     Как тяжелая одежда  мешает  движениям  тела,  так  и  богатство  мешает
движению души.
                                                                     Демофил

БОРЬБА С ГРЕХОМ КОРЫСТОЛЮБИЯ

1

     Если хочешь милости Божией, то покажи дела. Но, может  быть,  и  теперь
кто-нибудь, как богатый юноша, скажет: "Я все исполнил: не крал, не  убивал,
не любодействовал". Но Христос сказал, что нужно не это только, а еще что-то
другое. Что же это такое? "Продай, - говорит, - имение твое и  дай  нищим  и
иди за Мной" (Мф. XIX, 21). Идти за ним значит  подражать  ему  в  делах.  В
каких делах? В любви к ближнему; а если юноша, живя в таком изобилии, мог не
раздать свое имение бедным, то как же он мог сказать, что возлюбил ближнего?
Если любовь сильна, и не на одних словах, то надо показать  ее  на  деле.  А
богатому показать на деле любовь значит отказаться от богатства.
                                                         По Иоанну Златоусту

2

     Кто имеет меньше, чем желает, тот должен знать, что  он  имеет  больше,
чем заслуживает.
                                                                  Лихтенберг

3

     Двумя средствами можно избавиться от бедности: одно - увеличивать  свое
богатство,  другое  -  приучать  себя  довольствоваться  малым.  Увеличивать
богатство не всегда можно и почти всегда нечестно; уменьшать же свои прихоти
всегда в нашей власти и всегда хорошо для души.

4

     Худший вор не тот, кто взял себе то, что ему нужно, а тот, кто  держит,
не отдавая другим, то, что ему не нужно, а необходимо другим.  А  это  самое
делают богачи.

5

     "Кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от
него сердце свое, - как пребывает в  том  любовь  Божия?  Дети  мои!  станем
любить не словом или языком, но делом и истиной".
                                                            Иоан. Ill, 17-18

6

     А для того, чтобы богатому любить не  словом  или  языком,  а  делом  и
истиной, надо давать просящему, как сказал Христос. А если давать просящему,
то как бы много имения ни было у человека, он скоро перестанет быть богат. А
как только перестанет быть богат, так и случится с ним то самое, что Христос
сказал богатому юноше, то есть не будет уже того, что мешало богатому  юноше
идти за Ним.

7

     Китайские мудрецы говорят: "Хоть и нехорошо,  но  простительно  бедному
завидовать богатому, но непростительно богатому величаться своим  богатством
и не делиться с бедными".

8

     Милосердие только тогда истинное, когда то, что ты даешь, ты оторвал от
себя. Только тогда получающий вещественный дар получает и духовный дар.
     Если же это не жертва, а излишек, то это только раздражает получающего.

9

     Богатые благотворители не видят того, что то, чем они благодетельствуют
бедного, они вырвали из рук часто еще более бедных.

10

     "Нельзя служить вместе двум хозяевам. Одному угодишь, другого  обидишь.
Нельзя служить Богу и плоти. Либо земной жизни будешь работать,  либо  Богу.
Поэтому не заботьтесь о том, что будете есть и пить и  чем  одеваться.  Ведь
жизнь мудренее пищи и одежды, а Бог дал вам ее".

11

     "Посмотрите на тварь Божию, на птиц. Они не сеют, не жнут, не собирают,
а Бог питает их. Человек не хуже птицы. Если  Бог  дал  жизнь  человеку,  то
сумеет и пропитать его. А ведь вы сами знаете, что, как вы ни хлопочите,  вы
ничего не можете для себя сделать. Не можете  ни  на  час  увеличить  своего
века. И об одежде зачем  вам  заботиться.  Цветы  полевые  не  работают,  не
прядут, а разукрашены так, что и Соломон во всей роскоши своей  никогда  так
не разукрасил себя. Что же, если Бог траву ту, что нынче  растет,  а  завтра
скосят, так разукрасил, то что же. Он вас не оденет?"
     "Не заботьтесь и не хлопочите, не говорите, что надо  подумать  о  том,
что будем есть и чем оденемся. Это всем людям нужно, и Бог знает  эту  нужду
вашу. Так и не заботьтесь о будущем. Живите  настоящим  днем.  Заботьтесь  о
том, чтобы быть в воле Отца. Желайте того, что одно важно, а  остальное  все
само прийдет. Старайтесь только быть в воле Отца.  Так  и  не  заботьтесь  о
будущем. Когда прийдет будущее, тогда будет и забота".
     Так говорил Иисус, и справедливость  слов  этих  всякий  человек  может
проверить в своей жизни.

12

     С какими усилиями и грехами наживается и бережется богатство!  А  между
тем только одну радость можем мы получить от нажитого богатства. Радость эта
в том, чтоб, поняв все зло богатства, отказаться от него.

XI. ГНЕВ

В ЧЕМ ГРЕХ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬСТВА?

1

     Вы слышали, что сказано древним: "не убивай;  кто  же  убьет,  подлежит
суду" (Исх. XX, 13). А я говорю вам, что всякий гневающийся на брата  своего
подлежит суду.
                                                               Мат. V, 21-22

2

     Если чувствуешь боль в теле, то знаешь, что  что-нибудь  неладно:  либо
делаешь то, чего не надо делать, либо не делаешь того, что надо  делать.  То
же и в духовной жизни. Если чувствуешь  тоску,  раздражение,  то  знай,  что
что-нибудь неладно: либо любишь то, чего не  надо  любить,  либо  не  любишь
того, что надо любить.

3

     Грехи объедения, праздности,  сладострастия  дурны  сами  по  себе.  Но
больше всего дурны эти грехи тем, что от них  заводится  самый  дурной  грех
недоброжелательства, нелюбви к людям.

4

     Страшны не грабежи, не убийства,  не  казни.  Что  такое  грабежи?  Это
переходы имущества от одних людей к другим. Это всегда было  и  будет,  и  в
этом нет ничего страшного. Что такое казни, убийства? Это переходы людей  от
жизни к смерти. Переходы эти всегда были, есть и будут, и  в  них  тоже  нет
ничего страшного. Страшны не грабежи  и  убийства,  а  страшны  чувства  тех
людей, которые ненавидят друг друга, страшна ненависть людей.

БЕССМЫСЛЕННОСТЬ ГНЕВА

1

     Буддисты говорят, что всякий грех от глупости. Это справедливо обо всех
грехах, особенно же о недоброжелательстве. Рыбак или  птицелов  сердится  на
рыбу или птицу за то, что он не поймал ее, а я на человека  за  то,  что  он
делает для себя то, что ему нужно, а не то, что я хотел бы  от  него.  Разве
это не одинаково глупо?

2

     Человек обидел тебя, ты рассердился на него. Дело прошло. Но в сердце у
тебя засела злоба на этого человека, и когда ты думаешь о нем,  ты  злишься.
Как будто дьявол, который стоит всегда у двери твоего сердца, воспользовался
тем часом, когда ты почувствовал к  человеку  злобу,  и  открыл  эту  дверь,
вскочил в твое сердце и сидит в нем хозяином.  Выгони  его.  И  вперед  будь
осторожнее, не отворяй той двери, через которую он входит.

3

     Была одна дурочка; она ослепла от болезни и никак не могла понять,  что
она слепа, и сердилась на то, что, куда она ни  пойдет,  все  на  дороге  ей
мешает, толкает ее. Она думала, что не она толкается о вещи, а вещи  толкают
ее.
     То же бывает и с людьми, когда  они  слепнут  для  духовной  жизни.  Им
кажется, что все, что с ними случается, делается им назло, и они сердятся на
людей, а не понимают того, что им, как той дурочке, нехорошо  не  от  других
людей, а оттого, что они слепы для духовной жизни и живут для тела.

4

     Чем выше считает себя человек, тем он легче держит зло  на  людей.  Чем
человек смиреннее, тем он добрее и меньше сердится.

5

     Не думай, что добродетель в храбрости и силе: если ты можешь стать выше
гнева, простить и полюбить того, кто обидел тебя, то ты делаешь лучшее,  что
можешь сделать человеку.
                                                        Персидский Дхербелот

6

     Правда, что ты, может быть, не в силах не  рассердиться  на  того,  кто
оскорбил, обидел тебя. Но ты всегда можешь  сдержаться  от  того,  чтобы  ни
словом, ни делом не показать своего сердца.

7

     Злость - всегда от бессилия.

8

     Человек бранит, оскорбляет тебя - не поддавайся ему,  не  становись  на
тот путь, на который он хочет завести тебя, не делай того же, что он.
                                                                Марк Аврелий

ГНЕВ НА БРАТЬЕВ НЕРАЗУМЕН ПОТОМУ,
                   ЧТО ВО ВСЕХ ЛЮДЯХ ЖИВЕТ ОДИН И ТОТ ЖЕ
                                    БОГ

1

     "Будь осторожен, когда хочешь в человеке бить по  дьяволу,  как  бы  не
задеть в нем Бога". Это значит то, что, осуждая человека, не  забывай  того.
что в нем дух Божий.

2

     С самого утра надо следить  за  собой  и  сказать  себе:  сейчас  может
случиться,  что  придется  иметь  дело  с   дерзким,   наглым.   лицемерным,
докучливым, озлобленным человеком. Часто бывают  такие  люди.  Люди  эти  не
знают, что хорошо и что дурно. Но если я сам твердо знаю, в чем добро и зло,
понимаю, что зло для меня только то дурное дело, если я сам его сделаю, если
я знаю это, то никакой злой человек не может повредить мне.  Никто  ведь  не
может заставить меня делать зло. Если же  я  помню  еще  и  то,  что  всякий
человек не по плоти и крови, а по духу близок мне, что в каждом из нас живет
один и тот же дух Божий, то  я  не  могу  сердиться  на  такое  близкое  мне
существо. Я ведь знаю, что мы сотворены друг для  друга,  призваны  помогать
друг другу, как рука руке, нога ноге, как глаза и зубы помогают друг другу и
всему телу, - как же мне отворачиваться от ближнего, если он, противно своей
истинной природе, делает мне зло?
                                                                Марк Аврелий

3

     Если ты рассердился на человека, то это значит, что ты жил не божеской,
а телесной жизнью. Если бы ты жил божеской жизнью, никто бы не  мог  обидеть
тебя, потому что Бога нельзя обидеть, и Бог, тот Бог,  который  в  тебе,  не
может сердиться.

4

     Для того, чтобы хорошо жить с людьми, надо,  когда  сходишься  с  ними,
помнить, что важно не то, что мне нужно, и не то, что нужно тому,  с  кем  я
сошелся, а то, что от нас обоих нужно тому Богу, который живет в нас обоих.
     Только вспомни про это, когда поднимется недоброе чувство к человеку, и
тотчас освободишься от него.

5

     Не надо ни особенно презирать, ни особенно почитать никакого  человека.
Будешь презирать человека - не оценишь  того  добра,  которое  есть  в  нем.
Будешь слишком почитать человека, будешь слишком много  требовать  от  него.
Для того, чтобы не ошибиться, надо презирать, так же как и в себе,  телесное
человека и уважать его как духовное существо, в котором живет дух Божий.

ЧЕМ НИЖЕ ПОНИМАЕТ СЕБЯ ЧЕЛОВЕК,
                            ТЕМ ОН БЫВАЕТ ДОБРЕЕ

1

     Говорят, что хорошему человеку нельзя не сердиться на дурных.  Но  если
так, то чем человек лучше против других людей, тем сердитее ему надо быть, а
бывает напротив: хороший человек, чем он лучше, тем он  мягче  и  добрее  ко
всем людям. Бывает это оттого, что хороший человек помнит, как часто он  сам
погрешал, и что если ему сердиться на  дурных,  то  ему  прежде  всего  надо
сердиться на самого себя.
                                                                      Сенека

2

     Разумному человеку нельзя сердиться на злых и безрассудных людей.
     - Да как же не сердиться, если они воры и мошенники? - говоришь ты.
     - А что такое вор и мошенник? Ведь  это  человек  заблудший.  А  такого
человека жалеть надо, а не сердиться на него. Если ты можешь, то убеди его в
том, что для него самого нехорошо так жить, как он живет,  и  он  перестанет
делать зло. А если он еще не понимает этого, то не удивительно, что он дурно
живет.
     Но ты скажешь, что таких людей надо наказывать.
     Если у человека глаза заболели и он ослеп, то ведь ты не  скажешь,  что
его надо за  это  наказывать.  Так  почему  же  ты  хочешь  наказать  такого
человека, который лишен того, что дороже глаз, лишен самого  большого  блага
умения жить разумно? Не сердиться нужно на таких людей, а только жалеть их.
     Пожалей же этих несчастных и старайся, чтобы их заблуждения не обозляли
тебя. Вспомни, как часто ты сам заблуждался и согрешал, и сердись  лучше  на
себя за то, что в душе твоей так много недоброты и злости.
                                                                     Эпиктет

3

     Ты говоришь, что вокруг тебя все дурные люди. Если ты так  думаешь,  то
это верный признак того, что ты сам очень плох.

4

     Часто люди думают выказать себя тем, что подмечают недостатки людей.  А
они этим только выказывают свою слабость.
     Чем человек умнее и добрее, тем больше он видит добра в  людях,  а  чем
глупее и злее, тем больше он видит недостатков в других.

5

     Правда, что трудно  быть  добрым  с  человеком  развратным,  с  лгуном,
особенно если еще он оскорбляет нас, но с ним-то, с этим именно человеком, и
нужно быть добрым и для него, и для себя.

6

     Когда сердишься на кого-нибудь, то обыкновенно ищешь оправданий  своему
сердцу и стараешься видеть только дурное в том, на кого  сердишься.  И  этим
усиливаешь свое недоброжелательство. А  надо  совсем  напротив:  чем  больше
сердишься, тем внимательнее искать всего того хорошего, что есть в  том,  на
кого сердишься, и если удастся найти хорошее в человеке и полюбить  его,  то
не только ослабишь свое сердце, но и почувствуешь особенную радость.

7

     Жалко человека, когда он раздет, холоден, голоден, но  во  сколько  раз
больше надо жалеть человека, если  он  обманщик,  пьяница,  вор,  грабитель,
убийца! Тот человек страдает телом, а этот тем, что дороже всего  на  свете,
душою.
     Хорошо пожалеть бедного и помочь ему, но самое  хорошее  то,  чтобы  не
осудить развратного, а пожалеть его и помочь ему.

8

     Если хочешь упрекать человека за его несообразности, то не называй  его
поступки или слова глупостями, не говори и не думай, что то, что  он  сделал
или сказал, не имеет никакого смысла. Наоборот, всегда предполагай,  что  он
хотел сделать или сказать что-нибудь разумное, и старайся  найти  это.  Надо
постараться найти те ложные  представления,  которые  обманули  человека,  и
показать их ему так, чтобы он сам своим разумом решил, что он ошибался. Ведь
убедить человека можно только  его  же  разумом.  Точно  так  же  и  убедить
человека в безнравственности его поступка можно только его  же  нравственным
чувством. Не надо предполагать того, чтобы самый безнравственный человек  не
мог сделаться нравственным, потому  что  всякий  человек  никогда  не  может
перестать быть нравственным, свободным существом.
                                                                    По Канту

9

     Если рассердился на человека за то, что он сделал то, что  ты  считаешь
дурным, постарайся узнать, зачем человек сделал то, что считаешь  дурным.  А
как только поймешь это, то сердиться на человека уже нельзя  будет,  так  же
нельзя будет, как нельзя сердиться на то, что  камень  падает  книзу,  а  не
кверху.

НЕОБХОДИМОСТЬ ЛЮБВИ ДЛЯ ОБЩЕНИЯ С ЛЮДЬМИ

1

     Для того, чтобы общение с людьми не было страданием для тебя и для них,
не вступай в общение с людьми, если не чувствуешь любви к ним.

2

     Без любви можно обращаться только с  вещами:  без  любви  можно  рубить
деревья, делать кирпичи, ковать железо, но с людьми  нельзя  обращаться  без
любви, так же как нельзя обращаться с  пчелами  без  осторожности.  Свойство
пчел таково, что если станешь обращаться с  ними  без  осторожности,  то  им
повредишь и себе. То же с людьми.
     Не чувствуешь любви к людям, сиди смирно, занимайся собой, вещами,  чем
хочешь, но только не людьми. Только позволь себе  обращаться  с  людьми  без
любви, и не успеешь оглянуться, как станешь не человеком, а зверем, и  людям
повредишь и себя замучаешь.

3

     Если ты обижен человеком, то на обиду ты можешь отвечать,  как  собака,
как корова, как лошадь: либо бежать от обидчика, если обидчик сильнее  тебя,
либо огрызаться,  бодаться,  брыкаться.  А  можешь  отвечать  на  обиду  как
разумный человек, - можешь сказать себе: человек этот обидел меня,  это  его
дело; мое же дело - делать то, что я считаю хорошим: делать ему то,  чего  я
себе желаю.

4

     Когда видишь людей, всегда всем недовольных,  всех  и  все  осуждающих,
хочется сказать им: "Ведь вы не затем живете, чтобы понять нелепость  жизни,
осудить ее, посердиться и умереть.  Не  может  этого  .быть.  Подумайте:  не
сердиться вам надо, не осуждать, а трудиться,  чтобы  исправить  то  дурное,
которое вы видите.
     Устранить  же  то  дурное,  которое  вы  видите,  вы  можете  никак  не
раздражением, а только тем чувством доброжелательства ко всем людям, которое
всегда живет  в  вас  и  которое  вы  сейчас  же  почувствуете,  как  только
перестанете заглушать его".

5

     Надо привыкать к тому, чтобы быть недовольным другим  человеком  только
так же, как бываешь недоволен собой. Собой бываешь недоволен только так, что
недоволен своим поступком, но не своей душой. Так же надо быть  и  с  другим
человеком: осуждать его поступки, а его любить.

6

     Для того, чтобы не делать ближнему своему дурного - любить  его,  нужно
приучать себя не говорить ни ему, ни  о  нем  дурного,  а  для  того,  чтобы
приучить себя к этому, надо приучить  себя  не  думать  о  нем  дурного,  не
допускать в свою душу чувство недоброжелательства даже в мыслях.

7

     Можешь ли ты сердиться на человека за то, что у него гнойные  раны?  Он
не виноват, что вид его ран тебе неприятен. Точно так же относись и к  чужим
порокам.
     Но ты скажешь, что у  человека  есть  разум  для  того,  чтобы  он  мог
сознавать и исправлять свои пороки. Это верно. Стало быть,  и  у  тебя  есть
разум, и ты можешь обсудить то, что тебе не сердиться надо  на  человека  за
его пороки, а, напротив,  постараться  разумным  и  добрым  обхождением  без
гнева, нетерпения и надменности пробудить в человеке его совесть.
                                                                Марк Аврелий

8

     Есть такие люди, что любят быть сердитыми. Они всегда чем-нибудь заняты
и всегда рады случаю  оборвать,  обругать  того,  кто  к  ним  обратится  за
каким-нибудь делом. Такие люди бывают очень неприятны. Но надо помнить,  что
они очень несчастны, не зная радости доброго  расположения  духа,  и  потому
надо не сердиться на них, а жалеть их.

9

     Ничем нельзя  смягчить  гнева,  даже  справедливого,  так  быстро,  как
сказавши  гневающемуся  про  того,  на  кого  он  гневается:  "Да  ведь   он
несчастный!" Что дождь для огня, то и сострадание для гнева.
     Стоит  только  человеку,  желающему  сделать  зло  своему  врагу,  живо
представить себе, что он сделал уже все то зло, которое хотел,  и  что  враг
его страдает уже телесно или духовно: от  ран,  болезни,  унижения,  нищеты,
стоит только человеку представить себе это и понять, что это дело его рук, и
самый злой человек перестанет злиться, представив себе живо страдания врага.
Шопенгауэр

10

     Помилуй Бог притворяться, что любишь и жалеешь, когда не  любишь  и  не
жалеешь. Это хуже ненависти. Но избави Бог не уловить и не  раздуть  в  себе
искру жалости и божеской любви к врагу, когда Бог  посылает  тебе  ее.  Ведь
драгоценнее этого ничего нет.

БОРЬБА С ГРЕХОМ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬСТВА

1

     Меня  осуждают,  мне  неприятно,  тяжело.  Как  избавиться   от   этого
неприятного чувства? Прежде всего смирением: когда знаешь свою слабость,  не
будешь сердиться за то, что другие указывают на  нее.  Это  нелюбезно  с  их
стороны, но они правы.  Потом  рассуждением:  в  том,  что  в  конце  концов
останешься все-таки тем, чем был, и если слишком уважал себя, то  приходится
только изменить о себе мнение. Главное же  -  прощением:  есть  только  одно
средство не ненавидеть тех, которые делают нам зло и обиды, - это делать  им
добро; если и не переменишь их, то зато себя обуздаешь.
                                                                      Амиель

2

     Если  немного  рассердился,  то  прежде,  чем  что-нибудь  сделать  или
сказать, сочти десять. Если очень рассердился, сочти сто.
     Если вспомнишь об этом, когда рассердился, то и не придется считать.

3

     Самое лучшее на свете питье это то, когда у человека злое слово уже  во
рту, а он не выпустил, а проглотил его.
                                                                     Магомет

4

     Чем больше живет человек для души, тем меньше ему бывает помех во  всех
делах его и потому тем меньше он будет сердиться.

5

     Пойми хорошенько и помни, что всякий человек всегда поступает так,  как
ему кажется лучше для себя.
     Если ты будешь постоянно помнить это, то  ты  ни  на  кого  не  станешь
сердиться, никого не будешь  ни  попрекать,  ни  бранить,  потому  что  если
человеку точно лучше делать то, что тебе неприятно, то он прав  и  не  может
поступать иначе. Если же он ошибается и делает то, что для него не лучше,  а
хуже, то ему же хуже, и можно о нем сожалеть, но нельзя на него сердиться.
                                                                     Эпиктет

6

     Глубокая река не возмутится от того, что в нее бросить камень; так же и
человек. Если человек возмущается от оскорблений, то он не река, а лужа.

7

     Будем помнить, что все мы вернемся в землю, и будем смиренны и  кротки.
по Саади

НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬСТВО ВРЕДНЕЕ ВСЕГО ТОМУ,
                             КТО ЕГО ИСПЫТЫВАЕТ

1

     Как ни вреден гнев для других людей, он более всего  вреден  тому,  кто
гневается. И всегда гнев вреднее того, из-за чего гневаешься.

2

     Есть такие люди, которые любят сердиться и сердятся и вредят людям  без
всякой причины. Можно понять, зачем скупой человек обижает других: он  хочет
завладеть имуществом, чтобы самому обогатиться; он вредит  людям  для  своей
пользы. Злой же человек вредит другим без  всякой  для  себя  выгоды.  Какое
безумство!
                                                                  По Сократу

3

     Не делать зла даже врагам - в этом великая добродетель.
     Наверное погибает тот, кто обдумывает погибель другого.
     Не делай зла. Бедность не может служить оправданием  зла.  Если  будешь
делать зло, станешь еще беднее.
     Люди могут избежать последствий  злобы  своих  врагов,  но  никогда  не
избегнут последствий своих грехов. Эта тень их будет преследовать  по  пятам
до тех пор, пока не погубит их.
     Пусть не делает зла другому тот, кто не хочет жить в печали и горести.
     Если человек любит себя, пусть он не делает зла, как  бы  мало  оно  ни
было.
                                                             Индийский Курал

4

     Быть  добродетельным  значит  быть  свободным  душой.  Люди,  постоянно
гневающиеся на кого-нибудь, беспрестанно боящиеся чего-нибудь  и  отдающиеся
страстям, не могут быть свободны душой. Кто не может быть  свободным  душой,
тот видя, не увидит, слыша, не услышит, вкушая, не различит вкус.
                                                                    Конфуций

5

     Ты думаешь, что тот, на кого ты сердишься, твой враг;  а  твой  главный
враг - это тот гнев, который запал тебе в сердце. И потому скорее  мирись  с
врагом своим, потуши в себе это мучительное для тебя чувство.

6

     Капля за каплей наполняется ведро; так и человек становится полон  зла,
хотя бы он собирал его понемногу, если он позволяет себе сердиться на людей.
Зло возвращается на того, кто его сделал, так же как пыль, брошенная  против
ветра.
     Ни на небе, ни на море, ни в глубине гор, нет во  всем  мире  места,  в
котором человек мог бы освободиться от того зла, которое в его сердце.
     Помни это. Дхаммапада

7

     В индийском законе сказано так: как верно то, что зимою бывает холодно,
а летом тепло, так же верно и то, что злому человеку бывает дурно, а доброму
хорошо. Пусть никто не входит в ссору, хотя бы он и был  обижен  и  страдал,
пусть не оскорбляет никого ни делом, ни словом, ни мыслью.  Все  это  лишает
человека истинного блага.

8

     Если я знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то  я  не  могу  уже
сознательно враждовать с другими людьми, не могу, как я  делал  это  прежде,
радоваться  на  свой  гнев,  гордиться  им.  разжигать,   оправдывать   его,
признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными  -  потерянными  и
безумными, не могу уж теперь при первом напоминании о том,  что  я  поддаюсь
гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать  примирения  с  теми,
кто враждует со мной.
     Но этого мало. Если я знаю теперь, что гнев мой  -  это  зло  для  души
моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому  злу.  Приводит  меня  к
этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во  мне.  Я
вижу теперь, что это отделение себя от людей и признание  себя  выше  других
людей - одна из главных причин моей вражды с людьми. Вспоминая свою  прежнюю
жизнь,  я  вижу  теперь,  что  я  никогда  не  позволял  разгораться  своему
враждебному чувству на тех людей, которых считал выше  себя,  и  никогда  не
оскорблял их; но  зато  малейший  неприятный  для  меня  поступок  человека,
которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев на него и оскорбление,  и  чем
выше я считал себя перед таким человеком, тем легче я оскорблял его;  иногда
даже одна воображаемая мною низость положения человека уже вызывала  с  моей
стороны оскорбление ему.

9

     Однажды зимой Франциск шел с братом Львом из Перузы к Порционкюлю; было
так холодно, что они дрожали от стужи. Франциск  позвал  Льва,  который  шел
впереди, и сказал ему: "О брат Лев, дай Бог, чтобы наши братья  подавали  по
всей земле пример святой жизни:  запиши,  однако,  что  не  в  этом  радость
совершенная".
     Пройдя немного далее, Франциск опять позвал Льва и сказал:
     "И запиши еще, брат Лев, что если наши братья будут  исцелять  больных,
изгонять  бесов,  будут  делать  слепых   зрячими   или   будут   воскрешать
четырехдневно умерших, - запиши, что и в этом не будет радости совершенной".
     И, пройдя еще далее, Франциск сказал Льву: "Запиши еще, брат  Лев,  что
если бы наши братья знали все языки, все науки и все писания,  если  бы  они
пророчествовали не только про будущее, но знали бы все тайны совести и души,
- запиши, что и в этом нет радости совершенной".
     Пройдя еще далее, Франциск опять позвал Льва и сказал: "И  еще  запиши,
брат Лев, овечка  божия,  что  если  бы  мы  научились  говорить  на  языках
ангельских, если бы узнали течение звезд и если бы нам открылись  все  клады
земли и мы познали бы все тайны  жизни  птиц,  рыб,  всех  животных,  людей,
деревьеэ,  камней  и  вод,  -  запиши,  что  и  это  не  было  бы   радостью
совершенной".
     И, пройдя еще немного, Франциск опять позвал брата Льва и  сказал  ему:
"Запиши еще, что если бы мы были такими проповедниками, что обратили бы всех
язычников в веру Христа,  -  запиши,  что  и  в  этом  не  было  бы  радости
совершенной".
     Тогда брат Лев сказал Франциску: "В  чем  же,  брат  Франциск,  радость
совершенная?"
     И Франциск отвечал: "А вот в чем. В том, что если когда  мы  приедем  в
Порционкюль грязные, мокрые, окоченелые от холода и  голодные  и  попросимся
пустить нас, а привратник скажет нам: "Что вы, бродяги, шатаетесь по  свету,
соблазняете народ, крадете милостыню бедных людей, убирайтесь отсюда!"  -  и
не отворит нам. И если мы  тогда  не  обидимся  и  со  смирением  и  любовью
подумаем, что привратник прав, и мокрые,  холодные  и  голодные  пробудем  в
снегу и в воде до утра без ропота на привратника, - тогда, брат Лев,  только
тогда будет радость совершенная".

XII. ГОРДОСТЬ

     Бывает трудно освободиться от грехов,  главное,  оттого,  что  соблазны
поддерживают их. Таков соблазн гордости.

БЕССМЫСЛЕННОСТЬ И ГЛУПОСТЬ ГОРДОСТИ

1

     Гордые люди так заняты  тем,  чтобы  поучать  других,  что  им  некогда
подумать о себе, да и незачем: они и так хороши. И потому,  чем  больше  они
поучают других, тем все ниже и ниже сами падают.

2

     Как человек не может  сам  поднять  себя,  так  не  может  человек  сам
возвеличить себя.

3

     Гордость тем  гадка,  что  люди  гордятся  тем,  чего  надо  стыдиться:
богатством, славой, почестями.

4

     Если вы сильнее, богаче, ученее других,  то  старайтесь  служить  людям
тем, что у вас есть  лишнего  против  других.  Если  вы  сильнее,  помогайте
слабым; если умнее, помогайте неумным; если учены -  неученым;  если  богаты
бедным. Но не так думают гордые люди. Они думают, что если у  них  есть  то,
чего нет у других, то им надо не делиться этим с людьми, а только величаться
перед ними.

5

     Нехорошо, когда человек, вместо того, чтобы любить братьев, сердится на
них. Но еще хуже, когда человек уверяет  сам  себя,  что  сам  он  не  такой
человек, как все, а лучше других людей, и потому может обходиться с  другими
не так, как хотел бы, чтобы обходились с ним.

6

     Глупо, когда люди гордятся своим лицом, своим  телом,  еще  глупее  то,
когда люди гордятся своими родителями, предками,  своими  приятелями,  своим
сословием, своим народом.
     Большая часть зла на свете от этой глупой  гордости.  От  нее  и  ссоры
людей с людьми и семей с семьями и войны народов с народами.

7

     Считать себя умнее, добрее, лучше других людей никто не  может  уже  по
одному тому, что  никто  не  может  знать  цены  ни  своего  ума,  ни  своих
добродетелей, а еще меньше может знать настоящую  цену  ума  и  добродетелей
других людей.

8

     Гордые люди считают одних себя лучше и выше  других  людей.  Другие  же
гордые люди считают не их, а себя самыми лучшими людьми. Но гордые  люди  не
смущаются этим и вполне уверены, что все  те,  кто  считает  себя  выше  их,
ошибаются и что правы только они.

9

     Смешно видеть двух гордых людей, когда они сходятся  и  каждый  из  них
считает себя выше всех людей на свете. Со стороны это смешно, а  самим  этим
двум гордецам не смешно: они ненавидят друг друга и мучаются от этого.

10

     Глупость может быть и без гордости,  но  гордость  не  может  быть  без
глупости.

11

     Поучитесь от вод в глубинах морей  и  в  горных  ущельях:  шумно  бегут
ручейки, но безбрежное море безмолвно, едва колышется.
                                                            Буддийские Сутты

12

     Чем легче и менее плотно вещество, тем более оно занимает места. Так же
и гордость.

13

     Плохое колесо громче визжит, пустой колос выше стоит. Так же и  плохой,
пустой человек.

14

     Чем больше человек доволен собой, тем меньше в нем того, чем можно быть
довольным.

15

     Гордый человек точно обрастает ледяной корой. Сквозь кору эту нет  хода
никакому доброму чувству.

16

     Легче просветить самого глупого человека, чем человека гордого.

17

     Если бы только гордые люди могли знать то, что о них  думают  те  люди,
которые пользуются их  гордостью  для  своих  выгод,  то  они  перестали  бы
гордиться.

18

     Чем гордее человек, тем более те, которые пользуются  им,  считают  его
глупым, и не ошибаются, потому что самым явным образом обманывают его, но он
не видит этого. Гордость непременно глупость.

НАРОДНАЯ ГОРДОСТЬ

1

     Считать себя самого лучше всех - дурно  и  глупо.  Это  мы  все  знаем.
Считать свою семью лучше всех других - это еще хуже и глупее, но мы часто не
только не знаем этого, но видим в этом особенное достоинство.  Считать  свой
народ лучше всех других - уже глупее всего, что только может быть. Но  этого
не только не считают дурным, но считают великой добродетелью.

2

     В  любви  к  себе  одному  уже  есть  начало  гордости.  Гордость   это
несдерживаемое себялюбие.

3

     Люди враждуют друг с другом и знают, что это  нехорошо,  и  вот,  чтобы
обмануть себя,  заглушить  в  себе  совесть,  придумывают  оправдания  своей
враждебности. Одно из таких оправданий - это то, что я лучше других людей, а
они не понимают этого, и вот от этого я не могу  сходиться  с  ними;  другое
оправдание - это то, что моя семья лучше других  семей;  третье  -  что  мое
сословие лучше других сословий; четвертое  -  что  мой  народ  лучше  других
народов.
     Ничто так не разъединяет людей, как гордость, и личная, и  семейная,  и
сословная, и народная.

4

     Гордым людям мало считать каждому самого себя  лучше  всех  людей,  они
даже и свой народ: немец немца, русский русского, поляк поляка, еврей еврея,
считают лучше всех народов. И как ни вредна гордость  отдельных  людей,  эта
гордость народная еще во много раз вреднее. От нее гибли и гибнут миллионы и
миллионы людей.

ПРЕВОЗНЕСЕНИЕ СЕБЯ ОДНИМ ЧЕЛОВЕКОМ НАД ДРУГИМ
                  НЕ ИМЕЕТ РАЗУМНОГО ОСНОВАНИЯ, ПОТОМУ ЧТО
                ВО ВСЕХ ЛЮДЯХ ЖИВЕТ ОДИН И ТОТ ЖЕ ДУХ БОЖИЙ

1

     Человек считает себя лучше других людей только тогда,  когда  он  живет
телесной жизнью. Тело одно может быть сильнее,  больше,  лучше  другого,  но
если человек живет духовной жизнью, то ему нельзя считать себя лучше других,
потому что душа одна и та же у всех.

2

     Называют людей: кого ваше превосходительство,  ваше  сиятельство,  ваше
величество, ваше благородие, милостивый государь, батюшка,  сударь,  а  одно
только название ко всем подходит и никому не  обидно.  Название  это:  брат,
сестра.
     Название это тем еще хорошо, что оно напоминает нам про Того  Отца,  по
которому мы все братья и сестры.

3

     Люди считают одних людей выше, других ниже себя. Стоит только вспомнить
о том, что один и тот же дух живет во всех людях,  чтобы  увидеть,  как  это
несправедливо.

4

     Человек прав, если он верит тому, что нет на свете ни  одного  человека
выше его; но он очень ошибается, если думает, что есть на  свете  хоть  один
человек ниже его.

5

     Хорошо, когда человек уважает сам себя за  то,  что  в  нем  живет  дух
Божий; но беда, когда человек гордится тем, что в  нем  человеческое:  своим
умом, ученостью, знатностью, богатством, своими добрыми делами.

6

     Человек хорош, когда он высоко держит свое духовное  божествейное  "я";
но  когда  он  хочет  поднять  над   людьми   свое   животное,   тщеславное,
честолюбивое, исключительное "я", тогда он ужасен.

7

     Если человек гордится внешними отличиями, то он показывает этим  только
то, что он не понимает того своего внутреннего достоинства,  в  сравнении  с
которым все внешние отличия то же, что свечи при свете солнца.

     Нельзя превозноситься одному человеку перед другими. Нельзя потому, что
самое драгоценное в человеке это душа, а цену  человеческой  души  никто  не
знает, кроме Бога.

8

     Гордость совсем не то, что сознание человеческого достоинства. Гордость
увеличивается от ложной  почести  и  ложной  похвалы  людской;  сознание  же
достоинства увеличивается, напротив, от ложного унижения и осуждения людей.

ПОСЛЕДСТВИЯ СОБЛАЗНА ГОРДОСТИ

1

     Гордость защищает не только сама себя, но и все другие грехи  человека.
Возвеличивая себя, человек уже не видит свои грехи, и грехи его срастаются с
ним.

2

     Как бурьян, когда вырастает в пшенице, вытягивает влагу, соки из  земли
и заслоняет пшеницу от солнца, так же и гордость забирает в  себя  все  силы
человека и заслоняет от него свет истины.

3

     Сознание греха часто полезнее для человека, чем доброе  дело:  сознание
греха смиряет человека, доброе же дело часто раздувает его гордость.
                                                                     Бакстер

4

     Много есть наказаний гордому  человеку,  но  главное  и  самое  тяжелое
наказание то, что, какие бы ни были у него достоинства и как бы он  об  этом
ни старался, люди не любят его.

5

     Только что порадовался на себя: какой, мол, я хороший, так и  готов,  в
яме.

6

     Если человек горд, то он выделяет себя от других людей  и  этим  лишает
себя лучшей радости жизни - свободного и радостного общения со всеми людьми.

7

     Гордый человек боится  всякого  осуждения.  А  боится  он  потому,  что
чувствует, что величие его не твердо, что оно держится только  до  тех  пор,
пока не сделана хоть маленькая дырка в том пузыре, которым он надут.

8

     Еще понятна могла бы быть гордость,  если  бы  она  нравилась  людям  и
привлекала их к себе. А то нет свойства, более отталкивающего, как гордость.
     И люди все-таки продолжают гордиться.

9

     Самоуверенность сначала  озадачивает  людей.  И  в  первое  время  люди
приписывают самоуверенному человеку то самое значение, которое он  сам  себе
приписывает.  Но  озадачение  это  проходит  скоро.  И  люди   очень   скоро
разочаровываются и за испытанный ими обман отплачивают презрением.

10

     Человек знает, что живет дурно, но, вместо того чтобы  переменить  свою
жизнь к лучшему, он старается уверить себя, что он  не  такой  человек,  как
все, а выше других, и что поэтому ему надо жить именно так, как он живет. От
этого и бывает то, что если люди живут дурно, они бывают и горды.

БОРЬБА С СОБЛАЗНОМ ГОРДОСТИ

1

     Много меньше бы было зла на свете, если бы не  было  гордости.  Как  же
избавиться от этой причины зла? Для того,  чтобы  избавиться  от  нее,  есть
только одно средство - работа каждого над самим  собой.  Часто  думают,  что
помочь могут законы правительств, но этого не может быть, потому что пишущие
законы правительствующие люди, такие же люди, страдающие от того же соблазна
гордости. И потому  на  законы  и  правительство  нельзя  надеяться.  Нельзя
надеяться на то, что  соблазны  гордости  уничтожатся  сами  собой  в  душах
властителей. Они уничтожатся только тогда,  когда  подвластные  уничтожат  в
самих себе этот глубокий корень зла. Пока он жив в нашем сердце,  как  можем
мы надеяться на то, что он умрет в сердцах других людей? И потому одно,  что
мы можем делать и для своего блага, и для блага всех людей,  это  то,  чтобы
уничтожить в себе этот источник зла,  от  которого  страдают  люди.  Никакое
улучшение невозможно, пока каждый не начнет это улучшение с самого себя.
                                                                   По Ламенэ

2

     Очень трудно уничтожить гордость людскую: только заштопал одну дыру, не
успел оглянуться, она снова выглядывает  из  другой,  а  заткнешь  эту,  она
торчит из третьей и т.д.
                                                                  Лихтенберг

3

     Грех гордости может быть уничтожен  только  признанием  единства  духа,
живущего во всех людях. Понявши это, человек не может уже считать  ни  себя,
ни своих близких, ни свой народ выше и лучше других людей.

4

     Только тогда легко жить с человеком, когда не считаешь  ни  себя  выше,
лучше его, ни его выше и лучше себя.

5

     Главное дело жизни в улучшении своей души. Гордый  же  человек  считает
себя всегда вполне хорошим. От этого-то гордость особенно вредна. Она мешает
человеку в главном деле жизни людей, в том, чтобы становиться лучше.

6

     Жизнь для души тем отличается от жизни мирской, что тот, кто живет  для
души, не может быть доволен собой, что бы он ни сделал хорошего; он считает,
что сделал только то, что нужно, и то далеко не все, и потому  может  только
укорять себя, а никак не гордиться, не быть довольным собою.

7

     "Больший из вас да будет вам слуга: ибо кто возвышает себя, тот  унижен
будет; а кто унижает себя, тот возвысится" (Мф. XXIII, II-12).
     Унижен будет тот, кто возвышает себя в мнении людей,  потому  что  кого
считают хорошим, умным, добрым, тот  не  будет  уже  стараться  быть  лучше,
умнее, добрее.
     Тот же, кто унижает себя, тот возвысится, потому что тот,  кто  считает
себя плохим, будет стараться быть лучше, добрее, разумнее.
     Гордые люди делают то же, что делали бы пешеходы, если бы  вместо  того
чтобы идти ногами, взлезли на ходули. На ходулях и выше, и грязь  недостает,
и шаги больше, да горе в том, что на ходулях далеко не уйдешь, да  еще  того
гляди свалишься в грязь и людей насмешишь и от людей отстанешь.
     То же бывает с гордецами. Они и далеко отстают от тех, кто не поднимает
себя выше своего роста, и, кроме того, часто сваливаются с  своих  ходуль  и
становятся посмешищем.

XIII.  НЕРАВЕНСТВО

     Основа жизни человека есть живущий в нем дух Божий. Дух  Божий  один  и
тот же во всех людях. И потому люди не могут не быть все равны между собою.

СУЩНОСТЬ СОБЛАЗНА НЕРАВЕНСТВА

1

     В старину люди верили в то, что люди рождаются разной породы, черной  и
белой кости, Иафетова  и  Хамова  отродья,  и  что  одни  люди  должны  быть
господами, а другие рабами. Люди признавали такое деление людей на господ  и
рабов, потому что верили, что такое  деление  установлено  Богом.  Грубое  и
губительное суеверие это, хотя и в другом виде, признается и до сих пор.

2

     Мы все братья, а между тем каждое утро  брат  или  сестра  выносит  мой
горшок, мы все братья, а мне утром необходима сигара, сахар, зеркало и  т.п.
предметы, на работе которых теряли и теряют здоровье мои, равные мне, братья
и сестры. Мы все братья, а я живу тем, что работаю в банке или торговом доме
и лавке над тем, чтобы сделать все нужные моим братьям товары дороже. Мы все
братья, а я живу тем, что получаю жалованье за то, чтобы уличать,  судить  и
казнить вора или проститутку, существование которых обусловлено всем складом
моей жизни и которых я сам знаю, что не надо казнить, а исправлять.  Мы  все
братья,  а  я  получаю  жалованье   за   то,   чтобы   проповедовать   людям
мнимо-христианскую веру, лишающую их возможности  узнать  истинную.  Мы  все
братья, но я отдаю бедным свои педагогические, врачебные, литературные труды
только за деньги. Мы все братья, а я получаю жалованье за то, что  готовлюсь
к убийству, учусь убивать, или делаю оружие, порох, или строю крепости.

3

     Стоит взглянуть на жизнь христианских народов,  разделенных  на  людей,
проводящих всю жизнь в одуряющем, убивающем, не нужном им труде,  и  других,
пресыщенных праздностью и всякого рода наслаждениями, чтобы быть  пораженным
той ужасной степенью неравенства, до которой дошли люди, исповедующие  закон
христианства, и в особенности той ложью проповеди равенства  при  устройстве
жизни, ужасающей самым жестоким и очевидным неравенством.

4

     Одна из самых древних и самых глубоких по мысли вер была вера  индусов.
Причиной того, что она не стала верой всемирной и не дала  для  жизни  людей
тех плодов, какие она могла дать, было то, что  учителя  ее  признали  людей
неравными и разделили их на касты. Для людей, признающих себя неравными,  не
может быть истинной веры.

5

     Люди представляются себе и другим не тем,  что  они  на  самом  деле  -
просто людьми, а представляются себе и другим кто  дворянином,  кто  купцом,
кто губернатором, кто судьей, кто офицером, кто царем,  кто  министром,  кто
солдатом. И все эти люди считают своей главной обязанностью не то, что нужно
делать  каждому  человеку,  а  то,  что  нужно  делать   дворянину,   купцу,
губернатору, судье, офицеру, царю, министру, солдату.

6

     Можно бы было понять то, что люди считают себя  неравными  потому,  что
один сильнее, больше телом, чем другой, или умнее, или  бойчее,  или  больше
знает, или добрее, чем другой. Но обыкновенно не по этому разделяют людей  и
считают одних людей выше, а других ниже. Неравными считают людей потому, что
один называется князем, генералом, а другой мужиком, рабочим, один в дорогой
одежде, а другой в лаптях.

7

     Люди нашего времени понимают уже, что неравенство людей есть  суеверие,
и в душе осуждают его. Но они, те, кому оно выгодно, не решаются  расстаться
с ним; те же, кому оно невыгодно, не знают, как уничтожить его.

8

     Люди привыкли в мыслях своих  делить  людей  на  знатных  и  незнатных,
благородных и подлых, образованных и необразованных, и так привыкли к такому
делению людей, что в самом деле думают,  что  одни  люди  могут  быть  лучше
других людей, что одних можно больше уважать, чем других, только потому, что
одни люди причислены людьми же к одному разряду, а другие к другому.

9

     Уже один принятый богатыми  людьми  обычай  говорить  одним  людям  ты,
другим вы, одним подавать, другим не подавать руку, одних звать в  гостиную,
других принимать в  передней,  показывает,  как  далеки  люди  от  признания
равенства людей.

10

     Не будь суеверия неравенства, люди никогда не могли бы делать всех  тех
злодеяний, которые они делали и теперь не переставая делают  только  оттого,
что не признают всех людей равными.

ЖИЗНЬ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА ПОСТРОЕНА
                            НА НЕРАВЕНСТВЕ ЛЮДЕЙ

1

     Послушаешь или почитаешь  речи  живущих  в  достатке  и  роскоши  людей
образованных: все они признают равенство всех  людей  и  возмущаются  против
всякого  принуждения,  угнетения,  нарушения  свободы  рабочих  сословий.  А
посмотришь  на  их  жизнь,  все  они  не  только  живут   этим   угнетением,
принуждением, нарушением свободы рабочих сословий, но, где  могут,  восстают
против  попыток  рабочих  сословий  выйти  из  этого  положения   угнетения,
несвободы и принуждения.

2

     Человек, владея по наследству миллионами или десятками  тысяч  десятин,
вследствие того, что у  него  большой  дом,  лошади,  автомобили,  прислуга,
считает себя особенным человеком. Вся окружающая его  роскошь  так  опьяняет
его, что он не может перенестись в жизнь того рабочего,  который  устраивает
стачку на его заводе, или нищего мужика, который срубает дерево в его  лесу,
и без укоров совести казнит, если может, и рабочего и крестьянина.

3

     Древний раб знал, что он раб от природы, а наш рабочий,  чувствуя  себя
рабом, знает, что ему не надо быть рабом, и потому, вечно желая и не получая
того, что не  только  могло,  но  должно  бы  быть,  он  несравненно  больше
страдает.

ОПРАВДАНИЯ НЕРАВЕНСТВА

1

     Ничто не дает такой уверенности для совершения  дурных  поступков,  как
товарищество, то есть  то,  чтобы  нескольким  людям,  выделившись  от  всех
остальных, соединяться только между собою.

2

     Все люди, связанные  государственным  устройством,  переносят  друг  на
друга ответственность за совершаемые ими дела: крестьянин, взятый в солдаты,
на дворянина или купца, поступившего в офицеры, а  офицер  -  на  дворянина,
занимающего  место  губернатора,  а  губернатор  -  на  сына  чиновника  или
дворянина, занимающего место министра, а министр - на члена  царского  дома,
занимающего место царя, а царь опять на всех этих чиновников, дворян, купцов
и  крестьян.  Мало  того,  что  люди  этим  путем  избавляются  от  сознания
ответственности за совершаемые ими дела, они  теряют  нравственное  сознание
своей ответственности еще  и  оттого,  что,  складываясь  в  государственное
устройство, они так продолжительно, постоянно и напряженно  уверяют  себя  и
других в том, что все они не одинаковые люди, а  люди,  различающиеся  между
собою, "как звезда от звезды", что начинают искренно верить в это.
     На этом-то неравенстве и возвеличении одних людей и уничижении других и
основывается  преимущественно  та  способность  людей  не  видеть  неразумия
существующего порядка жизни и жестокости и преступности его и  того  обмана,
который совершают одни и которому подвергаются другие.

3

     В неравенстве людей виноваты столько же те, которые величают себя перед
другими, сколько и  те,  которые  признают  себя  низшими  перед  теми,  кто
величает себя.

4

     Мы удивляемся на то,  как  то,  что  теперь  называется  христианством,
далеко от  того,  что  проповедовал  Иисус,  и  как  жизнь  наша  далека  от
христианства. А между тем разве это могло  быть  иначе  с  учением,  которое
среди людей, веровавших в то, что Бог разделил людей на господ и  рабов,  на
верных и неверных, на богатых и бедных,  учило  истинному  равенству  людей,
тому, что все люди сыны Бога, что все - братья,  что  жизнь  всех  одинаково
священна. Людям, принявшим учение  Христа,  оставалось  одно  из  двух:  или
разрушить весь прежний порядок жизни,  или  извратить  учение.  Они  избрали
последнее.

5

     Христианское учение учит тому, что Бог - Отец всех людей и что все люди
братья. И потому среди христиан не может  быть  рабов,  не  может  быть  той
великой неправды, при которой одна кучка людей может роскошествовать на счет
труда бедствующих рабочих. От этого-то богатые люди  и  преследовали  первых
христиан, и от этого-то и сделалось то, что, когда стало  ясно,  что  истину
нельзя уже скрывать, богатые извратили христианское учение так,  что  учение
это перестало быть истинным христианским, а сделалось служителем богатых.
                                                                Генри Джордж

СУЕВЕРИЕ ПАТРИОТИЗМА

1

     Глупо, когда один человек считает  себя  лучше  других  людей;  но  еще
глупее, когда целый народ считает себя лучше других народов. А каждый народ,
большинство каждого народа,  живет  в  этом  ужасном,  глупом  и  зловредном
суеверии.

2

     Проповедовать в наше время всемирного общения народов любовь  к  одному
своему народу и готовность к нападению на другой народ или к ограждению себя
войною от нападения  в  наше  время  почти  что  то  же,  что  проповедовать
деревенским жителям исключительную любовь к своей деревне и в каждой деревне
собирать войска и строить крепости. Особенная любовь к своему народу  прежде
соединяла людей, в наше же время, когда люди уже соединены путями сообщения,
торговлей, промышленностью,  наукой,  искусством,  а  главное,  нравственным
сознанием,  такая  особенная  любовь  к  своему  народу  не   соединяет,   а
разъединяет людей.

3

     Если в старину, когда  каждый  народ  подчинялся  одной  неограниченной
власти своего верховного обоготворяемого владыки и  представлялся  сам  себе
как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана,  если  тогда
патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в наше время, когда
пережитое уже народами чувство требует от людей прямо противоположного тому,
чего требует их разум, нравственное чувство, религия - признания равенства и
братства всех людей, патриотизм не может представляться  не  чем  иным,  как
только самым грубым суеверием.

4

     Хорошо было еврею, греку, римлянину не только отстаивать  независимость
своего народа убийством, но и убийством же  подчинять  себе  другие  народы,
когда он твердо верил тому, что его народ один настоящий,  хороший,  добрый,
любимый Богом народ, а все остальные - филистимляне, варвары.  Могли  верить
еще в это и люди средневековые, могли верить недавно, еще в  конце  прошлого
столетия и  в  самом  начале  нынешнего  столетия.  Но  мы,  сколько  бы  ни
раздразнивали нас, мы уже не можем верить в это, и суеверие  это  для  людей
нашего времени так  нелепо,  что  жить,  не  освободившись  от  него,  стало
невозможно.

5

     Человек, понимающий смысл и назначение жизни, не может  не  чувствовать
свое равенство и братство с людьми не одного своего, но и всех народов.
     Не раз видел я под Севастополем, когда  во  время  перемирия  сходились
солдаты русские и французские, как они, не понимая слов друг друга, все-таки
дружески, братски улыбались, делая знаки, похлопывая друг друга по плечу или
брюху. Насколько люди эти были выше тех людей, которые устраивали войны и во
время войны прекращали перемирие и, внушая добрым людям, что они не  братья,
а враждебные члены разных народов, опять заставляли их убивать друг друга.

6

     Всякий человек, прежде чем быть австрийцем, сербом,  турком,  китайцем,
человек, то есть разумное, любящее существо, призвание которого никак  не  в
том, чтобы соблюдать или разрушать сербское,  турецкое,  китайское,  русское
государство, а только в одном: в исполнении своего человеческого  назначения
в тот короткий срок, который  предназначено  ему  прожить  в  этом  мире.  А
назначение это одно и очень определенное: любить всех людей.

7

     Ребенок встречает другого ребенка, какого бы он ни был сословия, веры и
народности,  одинаково  доброжелательной,   выражающей   радость,   улыбкой.
Взрослый же человек, который должен бы быть  разумнее  ребенка,  прежде  чем
сойтись с человеком, уже  соображает,  какого  сословия,  веры,  народа  тот
человек, и, смотря по сословию, вере, народности, так или иначе обходится  с
ним. Недаром говорил Христос: будьте как дети.

8

     Христос открыл людям то, что разделение между своими и чужими  народами
есть обман и зло. И, познав это,  христианин  уже  не  может  иметь  чувство
недоброжелательства к чужим народам, не может  оправдывать,  как  он  прежде
делал, жестокие поступки против чужих народов тем, что  другие  народы  хуже
его народа. Христианин не может не знать того, что разделение его с  другими
народами есть зло, что разделение - это соблазн, и потому не может уже,  как
он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.
     Христианин не может не знать, что благо его связано с благом  людей  не
одного его народа, а с благом всех людей мира; он знает, что единство его со
всеми людьми мира не может быть нарушено  чертою  границы  и  распоряжениями
правительств о принадлежности его к такому или другому народу. Он знает, что
все люди везде братья и потому все равны.
     И, понимая это, христианин не может не изменить все  свое  отношение  к
другим народам и к правительству. То, что представлялось  прежде  хорошим  и
высоким - любовь  к  отечеству,  к  своему  народу,  к  своему  государству,
служение им  в  ущерб  благу  других  людей,  военные  подвиги,  -  все  это
представляется христианину уже не высоким и прекрасным, а, напротив,  низким
и дурным. То, что представлялось дурным и позорным: отречение от  отечества,
несогласие бороться против так называемых врагов, представляется,  напротив,
хорошим и высоким. Если и может христианин в минуту забвения  больше  желать
успеха своему государству или народу, то не может уже он в спокойную  минуту
отдаваться этому суеверию, не может уже участвовать ни в  каких  тех  делах,
которые основаны на различии государств - ни в таможнях и сборах пошлин,  ни
в приготовлении снарядов  или  оружия,  ни  в  какой-либо  деятельности  для
вооружения, ни в военной службе, ни, тем более,  в  самой  войне  с  другими
народами.

ВСЕ ЛЮДИ РАВНЫ

1

     Равенство это - признание за  всеми  людьми  мира  одинаковых  прав  на
пользование  естественными  благами  мира,   одинаковых   прав   на   блага,
происходящие  от  общей  жизни,  и  одинаковых  прав  на  уважение  личности
человека.

2

     Закон равенства людей заключает в себе  все  нравственные  законы;  это
точка,  которой  эти  законы  не  могут  достичь,  но  к  которой  все   они
приближаются.
                                                                Э. Карпентер

3

     Настоящее "я" человека духовно. И это "я" одно  во  всех.  Так  как  же
могут быть неравны между собою люди?

4

     "И пришли раз к Иисусу Христу мать  и  братья  Его  и  не  могли  никак
свидеться, потому что много было народу около Иисуса. И один человек  увидал
их, подошел к Иисусу и говорит: твои семейные, мать и братья, стоят  наружи,
хотят с тобой повидаться.
     И Иисус сказал: мать Моя и братья Мои -  те,  кто  понял  волю  Отца  и
исполняет ее".
     Слова Иисуса значат то, что для разумного  человека,  понимающего  свое
назначение, не может быть различия между людьми и  какого-либо  преимущества
одних перед другими.

5

     Сыновья Заведеевы хотят быть такими же, как и Иисус Христос, такими  же
мудрыми. Он говорит им: зачем вам это? Жить и переродиться духом  вы  можете
так же, как и Я; стало быть, вам нужно быть такими  же,  как  Я,  для  того,
чтобы быть важнее, больше других. По Моему учению, нет  большого  и  малого,
важного и неважного. Царям, чтобы управлять народами, тем нужно быть  больше
и важнее других, а вам этого не нужно, потому что, по  Моему  учению,  лучше
человеку быть меньше, чем больше других. По Моему учению,  кто  меньше,  тот
больше. По Моему учению, надо быть слугою всех.

6

     Никто, как дети, не осуществляет в  жизни  истинное  равенство.  И  как
преступны взрослые, нарушая в них это святое чувство, научая  их  тому,  что
есть короли, богачи, знаменитости, к которым должно относиться с  уважением,
и  есть  слуги,  рабочие,  нищие,  к  которым  должно  относиться  только  с
снисхождением! "И кто соблазнит единого из малых сих..."

7

     Бог хочет, чтобы его слуги составляли  одно  и  были  соединены  союзом
любви; следовательно, законы, устанавливающие  разделение  людей  на  многие
сброды (сословия), все это измышления человеческие.
                                                             Петр Хельчицкий

8

     Мы оттого бываем недовольны жизнью, что ищем блага не там, где оно дано
нам.
     В этом причина всех соблазнов.
     Нам дано ни с чем не сравнимое благо жизни со всеми ее радостями. И  мы
говорим: мало радостей. Нам дают величайшие радости жизни - общение с людьми
мира, а мы говорим: я хочу отдельного  блага  своего,  своей  семье,  своего
народа.

9

     Какой бы ни был в наше время человек, будь он самый образованный,  будь
он простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач,
будь он нищий, будь он духовное лицо какого бы то ни было исповедания,  будь
он военный, -всякий  человек  нашего  времени  знает,  что  люди  все  имеют
одинаковые права на жизнь и блага мира, что одни люди не  лучше  и  не  хуже
других, что все люди равные. А между тем всякий  живет  так,  как  будто  не
знает этого. Так сильно еще между людьми заблуждение о неравенстве людей.

ПОЧЕМУ ВСЕ ЛЮДИ РАВНЫ

1

     Какие бы ни были сами люди и какие бы ни были их отцы и деды, все  люди
так же равны, как две капли воды, потому что во всех живет один и тот же дух
Божий.

2

     Только тот, кто не знает того, что в нем живет Бог, может считать одних
людей более важными, чем других.

3
     Когда человек одних людей любит больше, чем других,  он  любит  любовью
человеческой. Для любви Божеской все люди равны.

4

     То особенное одно и то же чувство умиления, которое мы  испытываем  при
виде только что рожденного и только что умершего человеческого  существа,  к
какому бы  сословию  он  ни  принадлежал,  показывает  нам  наше  врожденное
сознание равенства всех людей.

5

     "Будь осторожен, когда хочешь в человеке бить по дьяволу, - как  бы  не
задеть в нем Бога". Это значит то, что, осуждая человека, не  забывай  того,
что в нем дух Божий.

6

     То, чтобы считать всех людей равными себе, не значит того, чтобы ты был
так же силен, ловок, умен, учен, добр, как другие, но значит то, что в  тебе
есть то, что важнее всего на свете и что есть одно и то же во всех людях дух
Божий.

7

     Сказать, что люди не равны, все равно что сказать, что огонь в печи, на
пожаре, в свече не равен между собой. В каждом человеке живет дух Божий. Как
же мы можем делать различие с носителями одного и того же духа Божия?
     Один огонь разгорелся, другой только разгорается, но огонь один,  и  ко
всякому огню мы относимся одинаково.

ПРИЗНАНИЕ РАВЕНСТВА ВСЕХ ЛЮДЕЙ ВОЗМОЖНО,
               И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПРИБЛИЖАЕТСЯ К ЭТОМУ ПРИЗНАНИЮ

1

     Люди заботятся о том, чтобы установить равенство перед своим законом, а
не хотят знать о том равенстве, которое установлено вечным законом и которое
они нарушают своим законом.

2

     Не должны ли мы стремиться  к  такому  устройству  жизни,  при  котором
возвышение по ступеням общественной лестницы будет не  пленять,  а  страшить
людей, потому что такое возвышение  лишает  одного  из  главных  благ  жизни
одинакового отношения ко всем людям.
                                                              по Дж. Рескину

3

     Говорят:  "рабочие  неправы  тем,  что  они  хотят   сесть   на   место
капиталистов, бедные - на место богатых". Это  неправда:  рабочие  и  бедные
были бы  неправы,  если  бы  они  этого  хотели  в  таком  мире,  в  котором
исповедовалось бы и исполнялось учение Христа о любви к ближнему и равенстве
всех людей; но они  хотят  этого  в  том  мире,  в  котором  исповедуется  и
исполняется учение о том, что закон жизни  есть  закон  борьбы  всех  против
всех, так что, желая сесть на место  богатых,  бедные  следуют  только  тому
примеру, который подает им деятельность богатых.

4

     Говорят,  равенство  невозможно.  Надо  сказать  напротив:  неравенство
невозможно среди христиан.
     Нельзя сделать высокого человека равным  с  малорослым,  и  сильного  с
слабым, и быстроумного с тупоумным, и горячего с холодным, но можно и должно
одинаково уважать и любить и малого, и большого, и сильного,  и  слабого,  и
умного, и глупого.

5

     Говорят: всегда будут одни люди сильнее,  другие  слабее,  одни  умнее,
другие глупее. Именно поэтому-то,  потому,  что  одни  люди  сильнее,  умнее
других, говорит Лихтенберг, особенно-то и нужно равенство прав  людей.  Если
бы, кроме неравенства ума и силы, было еще неравенство  прав,  то  угнетение
слабых сильными было бы еще больше.

6

     Не верь тому, что равенство невозможно или что оно может быть только  в
далеком будущем. Учись у детей. Оно сейчас может быть для каждого  человека,
и для этого не нужно никаких законов. Ты сам в своей жизни можешь установить
равенство  со  всеми  людьми,  с  которыми  сходишься.  Только  не  оказывай
особенного уважения тем,  которые  себя  считают  великими  и  высокими,  а,
главное, оказывай такое же, как  ко  всем,  уважение  тем,  которых  считают
маленькими и низкими.

ВСЕ ЛЮДИ РАВНЫ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА,
                          ЖИВУЩЕГО ДУХОВНОЙ ЖИЗНЬЮ

1

     Считать людей одних выше, других ниже,  неравными  между  собою,  могут
только люди, живущие одной телесной  жизнью.  Если  человек  живет  духовной
жизнью, для него не может быть неравенства.

2

     Христос открыл людям то, что они всегда знали, то, что все  люди  равны
между собой, равны потому, что один и тот же дух живет во всех них. Но  люди
с давних времен так разделились между собою на  царей,  вельмож,  богачей  и
рабочих и нищих, что хотя и знают, что они все  равны,  они  все-таки  живут
так, как будто не знают этого, и говорят, что нельзя всем быть  равными.  Не
верь этому. Учись у детей.  Ребенок  уважает  царя  столько  же,  сколько  и
простого человека. Делай так же, как они. Сходись со всеми людьми с  любовью
и лаской, и со всеми одинаково. Если  люди  возвышают  себя,  не  уважай  их
больше других. Если же людей унижают, то этих-то унижаемых особенно старайся
уважать, как равных всем другим людям. Помни, что во  всех  одинаково  живет
дух Божий, выше которого мы ничего не знаем.

3

     Для христианина любовь - это такое чувство, которое желает  блага  всем
людям. Для многих же людей слово "любовь" означает чувство совсем  противное
этому. Любовь очень часто в представлении таких людей,  признающих  жизнь  в
животной личности, то самое чувство, вследствие которого  для  блага  своего
ребенка мать отнимает, посредством найма кормилицы, у другого ребенка молоко
его матери;  то  чувство,  по  которому  отец  отнимает  последний  кусок  у
голодающих людей, чтобы обеспечить своих детей; это то чувство, по  которому
любящий женщину страдает от этой любви и заставляет ее  страдать,  соблазняя
ее, или из ревности губит себя и  ее;  это  то  чувство,  по  которому  люди
одного, любимого ими товарищества наносят вред  чуждым  или  враждебным  его
товариществу людям; это то чувство, по которому человек мучит сам  себя  над
"любимым" занятием и этим же занятием причиняет горе и страдания  окружающим
его людям; это то чувство, по которому люди не  могут  стерпеть  оскорбления
любимому отечеству и устилают поля убитыми  и  ранеными,  своими  и  чужими.
Чувства эти не любовь,  потому  что  те  люди,  которые  испытывают  их,  не
признают всех людей равными. А без признания равенства людей не может быть и
истинной любви к людям.

4

     Нельзя соединить неравенство с любовью.  Любовь  только  тогда  любовь,
когда она, как лучи солнца, падает одинаково на все, что подпадает под  лучи
ее. Когда же она может обращаться  на  одно,  а  исключать  другое,  то  это
показывает только то, что это уже не любовь, а нечто только похожее на нее.

5

     Трудно любить одинаково всех людей, но оттого, что это  трудно,  нельзя
говорить, что этого не надо добиваться. Все хорошее трудно.

6

     Чем более  неравны  люди  по  своим  качествам,  тем  нужнее  стараться
одинаково относиться к ним.

7

     В тебе, во мне, во всяком  другом  пребывает  Бог  жизни.  Напрасно  ты
сердишься на меня, не переносишь моего приближения: знай, что мы все равны.
                                                       Индийская Махмуд Гаша


XIV. НАСИЛИЕ

     Одна из главных причин бедствий людей - это ложное представление о том,
что одни люди могут насилием улучшать, устраивать жизнь других людей.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ О ТОМ, ЧТО ОДНИ ЛЮДИ МОГУТ НАСИЛИЕМ УСТРАИВАТЬ
                            ЖИЗНЬ СЕБЕ ПОДОБНЫХ

1

     Заблуждение о том, что одни люди могут силой  заставлять  других  людей
жить по своей воле, произошло не оттого, что кто-нибудь придумал этот обман,
а оттого, что люди, отдаваясь своим  страстям,  начали  насиловать  людей  и
потом старались придумать оправдание своему насилию.

2

     Люди видят, что в их жизни что-то  нехорошо  и  что-то  надо  улучшить.
Улучшать же человек может только то одно, что в его власти, -  самого  себя.
Но для того, чтобы улучшать самого себя, надо прежде всего признать,  что  я
нехорош, а этого не хочется. И вот все внимание обращается  не  на  то,  что
всегда в твоей власти, - не на себя, а на те внешние условия, которые  не  в
нашей власти и изменение которых так же мало может улучшить положение людей,
как взбалтывание вина и переливание его в другой сосуд не может изменить его
качества. И начинается, во-первых, праздная, а  во-вторых,  вредная,  гордая
(мы исправляем других людей) и злая (можно убивать  людей,  мешающих  общему
благу), развращающая деятельность.

3

     Правители думают насилием заставить людей жить  доброй  жизнью.  А  они
первые этим самым насилием показывают людям  пример  дурной  жизни.  Люди  в
грязи, и, вместо того чтобы самим выбраться из нее, учат людей,  как  им  не
загрязниться.

4

     Заблуждение о возможности устройства среди людей порядков насилием  тем
особенно вредно,  что  оно  переходит  из  рода  в  род.  Люди,  выросшие  в
насильническом устройстве, уже не  спрашивают  себя,  нужно  ли,  хорошо  ли
принуждать людей силою, а твердо верят, что без насилия нельзя жить людям.

5

     В государстве говорят  о  свободе.  А  между  тем  все  устройство  его
основано на насилии, которое все противно самой какой бы то ни было свободе.

6

     Устраивать жизнь других людей легко оттого, что, если и плохо  устроишь
ее, будет худо не тебе, а им.

7

     Думают, что устраивать жизнь других  людей  можно  только  насилием,  а
насилие не устраивает, а расстраивает жизнь людей.

8

     Только тот, кто не верит в Бога, может верить в то, что такие же  люди,
как и он сам, могут устроить его жизнь так, чтобы она была лучше.

9

     Заблуждение о том, что есть люди, которые могут устраивать жизнь других
людей, тем ужасно, что  при  этой  вере  люди  ценятся  тем  выше,  чем  они
безнравственнее.

10

     Те люди, которые имеют власть, всегда  уверены  в  том,  что  руководит
людьми только насилие, и потому для поддержания существующего порядка  смело
употребляют  насилие.  Существующий  же  порядок  держится  не  насилием,  а
общественным мнением; общественное же мнение нарушается насилием.  И  потому
деятельность  насилия  ослабляет,  нарушает  то   самое,   что   оно   хочет
поддерживать.

11

     Когда люди говорят, что всем надо жить мирно, никого не обижать, а сами
не миром, а силою заставляют людей жить по своей  воле,  то  они  как  будто
говорят: делайте то, что мы говорим, а не то, что мы делаем.  Можно  бояться
таких людей, но нельзя им верить.

12

     Жестокости всех революций - только  следствие  жестокостей  правителей.
Революционеры понятливые ученики. Никогда свежим людям не  могла  бы  прийти
дикая мысль о том, что одни люди могут и имеют право силою устраивать  жизнь
других людей, если бы все властвующие люди,  все  правители  не  обучали  бы
этому народы.

13

     Отчего революции и жестокость их? Оттого, что насилие властвующих  учит
суеверию устройства насилием.

14

     До тех пор, пока люди будут неспособны устоять против соблазнов страха,
одурения,  корысти,  честолюбия,  тщеславия,  которые  порабощают  одних   и
развращают других, они всегда сложатся в общество насилующих, обманывающих и
насилуемых и обманываемых. Для того, чтобы этого не было,  каждому  человеку
надо сделать нравственное усилие над самим собой. Люди сознают это в глубине
души, но им хочется как-нибудь помимо личного усилия  достигнуть  того,  что
достигается только таким усилием.
     Выяснить своими  усилиями  свое  отношение  к  миру  и  держаться  его,
установить свое отношение  к  людям  на  основании  вечного  закона  делания
другому того, что хочешь, чтобы тебе делали,  подавлять  в  себе  те  дурные
страсти,  которые  подчиняют  нас  власти  других  людей,  не  быть   ничьим
господином и ничьим рабом, не притворяться, не лгать,  ни  ради  страха,  ни
выгоды, не отступать от требований высшего закона своей совести, -  все  это
требует усилий; вообразить же  себе,  что  установление  известных  порядков
каким-то таинственным путем приведет всех людей, в  том  числе  и  меня,  ко
всякой справедливости и добродетели, и для достижения этого, не делая усилий
мысли, повторять то, что говорят все люди одной партии, суетиться,  спорить,
лгать, притворяться, браниться, драться, - все это делается само собой,  для
этого не нужно усилия.

15

     И вот является  учение  об  улучшении  общественной  жизни  посредством
изменения внешних порядков. По этому учению выходит то, что люди  могут  без
усилия достигнуть плодов усилия, точно  так  же  как  по  церковному  учению
молитвой о своем совершенствовании, верой в искупление грехов кровью  Христа
или в благодать, передаваемую таинствами,  люди  могут  без  личного  усилия
достигнуть праведной жизни. Такое  учение  произвело  и  производит  ужасные
бедствия  и  более  всего  другого  задерживает  истинное  совершенствование
человечества.

БОРЬБА СО ЗЛОМ ПОСРЕДСТВОМ НАСИЛИЯ НЕДОПУСТИМА,
               ПОТОМУ ЧТО ЗЛО ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ЛЮДЬМИ ПО-РАЗНОМУ

1

     Казалось бы, как несомненно ясно, что так как все люди каждый по-своему
определяют зло, то противление предполагаемому различными  людьми  злу  злом
может только увеличить, а не  уменьшить  зло.  Если  то,  что  делает  Петр,
считается Иваном злом, и он считает себя вправе  делать  зло  Петру,  то  на
таком же основании и Петр может делать зло  Ивану,  и  зло  от  этого  может
только увеличиться.
     Но удивительное дело: люди понимают  отношение  звезд  между  собою,  а
этого не понимают. Отчего это? Оттого, что  люди  верят  в  благодетельность
насилия.

2

     Если я могу силой заставлять человека делать то, что считаю хорошим, то
точно так же другой человек может заставлять меня силой делать  то,  что  он
считает хорошим, хотя бы то, что мы, я с ним, считаем хорошим,  было  совсем
противно одно другому.

3

     Как правители, так и  революционеры  считают  справедливым  и  полезным
убивать некоторых людей. У  них  есть  такие  рассуждения,  по  которым  они
думают, что можно узнать, кого именно можно убить для общего блага.
     Для людей же, не принадлежащих ни к тем, ни к другим,  рассуждения  эти
не могут не представляться удивительными уже по одному тому,  что  по  точно
таким же рассуждениям, по которым правители уверены, что полезно убить  если
не всех, то многих революционеров, революционеры уверены, что полезно  убить
если не всех, то многих правителей.

4

     Учение о том, что человек никогда не может и не должен  делать  насилия
ради того, что он считает добром, справедливо уже по одному  тому,  что  то,
что считается добром и злом, не одно и то же для всех людей.  То,  что  один
человек считает злом, есть зло сомнительное  (другие  считают  его  добром);
насилие же, которое он совершает во  имя  уничтожения  этого  зла  -  побои,
увечья, лишение свободы, смерть, - уже наверное зло.

5

     На вопрос о том, как разрешить постоянные между людьми споры о том, что
добро и что зло, учение Христа отвечает тем, что так как  человек  не  может
несомненно определить  зло,  то  он  и  не  должен  стараться  злом  насилия
побеждать то, что он считает злом.

6

     Главный вред суеверия устроительства жизни других людей насилием в том,
что как только человек допустил  возможность  совершить  насилие  над  одним
человеком во имя блага многих, так нет пределов того зла, которое может быть
совершено  во  имя  такого  предположения.   На   таком   же   предположении
основывались в прежние времена пытки,  инквизиции,  рабство,  в  наше  время
суды, тюрьмы, казни, войны, от которых гибнут миллионы.

НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ НАСИЛИЯ

1

     Заставлять силою  людей  переставать  делать  худое  -  все  равно  что
запрудить реку и радоваться, что река на  время  ниже  плотины  мелеет.  Как
река, когда придет время, перельется через плотину и будет течь все так  же,
так и люди, делающие худое, не перестанут его делать, а только выждут время.

2

     Принуждающий нас силой как бы  лишает  нас  наших  прав,  и  мы  потому
ненавидим его. Как благодетелей наших, мы любим тех, кто умеет убедить  нас.
Не мудрый, а грубый,  непросвещенный  человек  прибегает  к  насилию.  Чтобы
употребить силу, надо многих соучастников; чтобы убедить, не  надо  никаких.
Тот, кто чувствует достаточно силы в самом себе,  чтобы  владеть  умами,  не
станет прибегать к насилию. Государство прибегает  именно  потому,  что  оно
сознает свое бессилие убедить людей в своей необходимости.
                                                                  По Сократу

3

     Заставить людей силой делать то, что мне  кажется  хорошим,  это  самое
лучшее средство внушить им отвращение к тому, что мне кажется хорошим.

4

     Всякий по себе знает, как трудно изменить свою  жизнь  и  стать  таким,
каким хотел бы быть. Когда же дело идет о  других,  то  кажется,  что  стоит
только приказать и припугнуть, и другие сделаются такими, какими  мы  хотим,
чтобы они были.

5

     Сила есть то орудие, посредством которого невежество  заставляет  своих
последователей делать те дела, к  которым  они  по  природе  не  склонны;  и
(подобно попытке заставить воду идти выше своего уровня) в тот момент, когда
орудие это перестанет действовать,  прекращаются  и  его  последствия.  Есть
только два средства направлять человеческую деятельность. Одно в том,  чтобы
завладеть склонностью, убедить рассуждением, и другое в том, чтобы заставить
человека действовать противно  его  склонностям  и  суждениям.  Один  способ
подтверждается опытом и всегда увенчивается  успехом,  другой  употребляется
невежеством, и последствия его - разочарование. Когда ребенок кричит,  чтобы
ему дали погремушку, он хочет силой получить ее. Когда родители  бьют  своих
детей, то это с тем, чтобы силою  заставить  их  вести  себя  хорошо.  Когда
пьяный муж бьет свою жену, то он делает  это  ввиду  исправления  ее  силою.
Когда преступник наказывается, то это делается для того, чтобы улучшить  мир
силою. Когда один человек судится с другим, то это с тем,  чтобы  достигнуть
справедливости посредством силы. Когда священник говорит  об  ужасах  адских
мучений, он делает это с целью направить своих  слушателей  на  небо  силою.
Когда один народ воюет с другим, то цель его состоит в том, чтобы приобрести
желательное положение силою. И удивительное дело: и до  сих  пор  невежество
вело и ведет человечество тем самым путем насилия, который  всегда  ведет  к
разочарованию.
                                                                        Комб

6

     Всякий человек знает, что всякое насилие  зло.  И  вот,  чтобы  отучить
людей от насилия, мы ничего лучше не можем придумать, как то, что мы,  люди,
требующие к себе высшего уважения,  делаем  для  этой  цели  самые  жестокие
насилия: тюрьмы, казни.

7

     Из того, что возможно насилием подчинить людей справедливости, вовсе не
следует, чтобы было справедливо подчинять людей насилием.
                                                                     Паскаль
                                     8

     Человек так же мало сотворен для того,  чтобы  принуждать,  как  и  для
того, чтобы повиноваться. Люди взаимно портятся от этих двух  привычек.  Тут
одурение, там наглость - и нигде истинного человеческого достоинства.
                                                                  Консидеран

ГОСУДАРСТВО ОСНОВАНО НА НАСИЛИИ

1

     Как удивительно заблуждение о том, что одни люди могут заставить других
людей делать то, что они считают хорошим для этих людей, а не  то,  что  эти
люди сами для себя  считают  хорошим!  А  между  тем  на  этом  удивительном
заблуждении  основываются  все  устройства  жизни:  семейные,  общественные,
государственные и даже церковные. Одни люди заставляют других  притворяться,
что они делают охотно то, что им предписано, угрожая всякого  рода  насилием
за прекращение этого притворства, и вполне уверены,  что  они  делают  нечто
полезное и даже достойное восхваления всеми людьми, даже и  теми,  кого  они
насилуют.

2

     Из суеверия о том, что одни люди могут насилием устраивать жизнь других
людей, зародилось и утвердилось еще худшее суеверие о том, что людям  нельзя
жить без того, чтобы не устраивать у себя такую власть, которой надо во всем
повиноваться.

3

     Люди так привыкли к насилию, что думают, что  они  живут  мирно  только
оттого, что есть суды, полиция, войска.
     Это не только неправда, но, напротив, все  эти  суды,  полиция,  войска
больше всего другого мешают дружной и согласной жизни людей. Люди,  возлагая
свои надежды на все эти устройства, уж не  заботятся  о  том,  чтобы  своими
силами установить мирную жизнь между собою.

4

     Никакие условия не могут сделать того, чтобы  убийство  перестало  быть
самым  грубым  и  явным  нарушением  закона  Бога,  выраженного  и  во  всех
религиозных  учениях  и  в  совести  людей.   А   между   тем   при   всяком
государственном устройстве убийство - и в виде казни и на войне -  считается
законным делом.

5

     Люди признают  насильническую  власть  и  подчиняются  ей,  потому  что
боятся, что если не будет такой власти, то  злые  люди  будут  насиловать  и
обижать добрых. Пора людям понять, что этого нечего бояться; нечего  бояться
потому, что то, чего они  боятся,  то  и  есть,  то  есть  что  теперь,  при
теперешних властях злые не переставая насилуют и обижают добрых, и обижают и
насилуют так, что трудно думать, чтобы без этих  властей  и  обиды  были  бы
хуже.

6

     Правители учат и говорят, что насилие власти  охраняет  всех  людей  от
насилий и обид дурных людей, что как только насилия властей прекратятся, так
немедленно им на смену начнут злые люди убивать и мучить добрых. Очень  мало
еще людей, понимающих всю явную и бесстыдную ложь таких  утверждений.  Масса
привыкла поклоняться насилию, и она молится на него  в  виде  меча,  тюрьмы,
виселицы. Они  воздают  ему  почести,  в  виде  священства,  армии,  флотов,
народных ополчений, крепостей, арсеналов, судов, исправительных заведений  и
т.п. На предложение же отложить все эти  возмутительные  дела  в  сторону  и
поверить на слово тому, кого они же называют Богом, мы слышим  полное  ужаса
восклицание:
     - Отойдите от нас, не искушайте; деятельность  ваша  вредна:  проповедь
ваша  клонится  к  низвержению  всех  тех  благ,  которые   завоевало   себе
человечество кровью и потом  всех  прежних  поколений.  Все  погибнет,  если
уничтожится власть запирать и убивать тех, кого мы считаем преступниками.

7

     И толпа повторяет, и что ужаснее всего, это то, что повторяет искренно:
"Что станет с  человечеством,  если  война  и  смертная  казнь  вдруг  будут
отменены?!"
     На алтарь Бога насилия столько уже  принесено  жертв,  что  этих  жертв
хватило бы на заселение двадцати планет таких, как Земля,  а  достигнута  ли
хотя бы малейшая часть цели?
     Ничего нет, кроме того, что положение народов  становится  все  хуже  и
хуже. И все же насилие остается богом толпы. Перед  его  залитым  запекшейся
кровью алтарем человечество как будто порешило преклоняться вовеки под  звук
барабана, под грохот орудий и под стон окровавленного человечества.
                                                                   Адин Балу

8

     - Самосохранение - первый закон природы, - говорят отрицатели закона  о
непротивлении.
     - Согласен, что ж из этого следует? - спрашиваю я.
     - Следует то, что закон природы будет и самозащита от всего  того,  что
угрожает уничтожением. А из этого вывод тот, что борьба и,  как  последствие
всякой борьбы,  гибель  слабейшего  есть  закон  природы,  а  этим  законом,
несомненно, оправдывается и война, и насилие, и судебное возмездие; так  что
прямой вывод и последствие  закона  самосохранения  -  тот,  что  самозащита
законна, а потому учение о  неупотреблении  насилия  неверно,  так  как  оно
противно природе и неприменимо к условиям жизни на земле.
     Согласен с тем, что самосохранение  -  первый  закон  природы,  что  он
побуждает к самозащите. Согласен с тем, что  люди  обыкновенно,  по  примеру
низших организмов, борются друг с другом, обижают и даже убивают друг  друга
под предлогом самозащиты или возмездия. Но вижу в этом только то, что  люди,
большинство  их,  к  сожалению,  несмотря  на  то,  что  закон   их   высшей
человеческой природы открыт им, все еще продолжая жить  по  закону  животной
природы,  этим  лишают  себя  самого  действительного  средства  самозащиты:
воздаяния добром  за  зло,  которым  они  могли  бы  пользоваться,  если  бы
следовали не животному закону насилия, а человеческому закону любви.
                                                                   Адин Балу

9

     Понятно, что насилие и убийство возмущают человека, и  он,  по  первому
влечению, естественно, против  насилия  и  убийства  употребляет  насилие  и
убийство. Такая деятельность, хотя и близка к животным и  неразумна,  но  не
имеет в себе ничего бессмысленного и противоречивого. Но не то с оправданием
такой  деятельности.  Как  только  правительства  или  революционеры   хотят
оправдать такую деятельность разумными  основаниями,  тотчас  же  становится
необходимым,  чтобы   не   видна   была   бессмысленность   такой   попытки,
нагромождение хитрых и сложных выдумок.
     Главное  средство  оправдания  сводится  к  воображаемому   разбойнику,
который мучает и убивает на наших глазах невинных.
     "Собой, мол, вы можете еще пожертвовать ради убеждения  о  незаконности
насилия, но здесь вы жертвуете жизнью другого", - говорят защитники насилия.
     Но, во-первых, такой разбойник есть исключительный случай; многие  люди
могут прожить сотни лет, никогда не встретив такого, на их глазах убивающего
невинных, разбойника. Зачем же я буду правило своей жизни основывать на этой
выдумке? Рассуждая о действительной жизни, а не о выдумках, мы видим  совсем
другое. Мы видим людей, и даже самих себя, совершающих самые жестокие  дела,
во-первых, не в одиночку, как этот воображаемый разбойник, а всегда в  связи
с другими людьми, и не потому, что мы злодеи, как этот разбойник, а  потому,
что находимся под влиянием суеверия о законности  насилия.  [Во-вторых,  мы]
видим, что самые жестокие дела,  как  побоища  людей,  виселицы,  гильотины,
одиночные  тюрьмы,  собственность,  суды,  -  все  это  происходит   не   от
воображаемого разбойника, а от людей, которые основывают свои правила  жизни
на предположении воображаемого разбойника. Так что человек,  рассуждающий  о
жизни, не  может  не  видеть,  что  причина  зла  людей  никак  не  лежит  в
воображаемом разбойнике, а в заблуждениях людей, из которых  одно  из  самых
жестоких  состоит  в  том,  чтобы  во  имя   воображаемого   зла   совершать
действительное. И потому человек, понявший это, направив  свою  деятельность
на причину зла, на искоренение заблуждений в себе и других и посвятив на это
свои силы, увидит перед собой такую огромную  и  плодотворную  деятельность,
что никак  не  поймет  даже,  зачем  ему  для  его  деятельности  выдумка  о
разбойнике.

ГУБИТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СУЕВЕРИЯ НАСИЛИЯ

1

     То зло, от которого люди думают защититься насилием, несравненно меньше
того, которое они делают себе, защищаясь насилием.

2

     Не один Христос,  но  все  мудрецы  мира,  и  брамины,  и  буддисты,  и
таосисты, и мудрецы греческие, учили тому, что разумным людям надо не  злом,
а добром платить за зло. Но те люди, которые сами живут  насилием,  говорят,
что этого нельзя, что от этого жизнь будет не лучше, а хуже. И они правы для
себя, но не для насилуемых. В мирском отношении для них действительно  будет
хуже, но для всех будет лучше.

3

     Все учение Христа в том, чтобы любить людей.  Любить  же  людей  значит
поступать с ними так же, как ты хочешь, чтобы другие поступали  с  тобой.  А
так как никто не хочет, чтобы его насиловали, то, поступая  с  другими,  как
хочешь, чтобы поступали с тобой, ни в каком случае нельзя насиловать  их.  И
потому говорить, что мы, исповедуя и исполняя учение  Христа,  считаем,  что
христианину все-таки можно насиловать  людей,  все  равно  что,  имея  ключ,
засовывать его в замок не до того места, где он поворачивается, и  говорить,
что мы употребляем ключ по его назначению. Без признания того,  что  человек
ни в каком случае не может сделать над другими насилия,  все  учение  Христа
только пустые слова.
     При таком понимании учения возможно  мучить,  грабить,  казнить  людей,
убивать их тысячами на войнах, как это и делают  теперь  народы,  называющие
себя христианами, но невозможно признавать себя христианами.

4

     Следовать учению непротивления трудно, но  легко  ли  следовать  учению
борьбы и возмездия?
     Для получения ответа на этот вопрос раскройте историю любого  народа  и
прочтите описание одного из тех ста тысяч  сражений,  которые  вели  люди  в
угоду закона борьбы. На этих войнах убито несколько  миллиардов  людей,  так
что в каждом из тех сражений  загублено  больше  жизней,  перенесено  больше
страданий, чем бы их накопилось веками по причине непротивления злу.
                                                                   Адин Балу

5

     Употребление насилия вызывает  злобу  людей,  и  тот,  кто  употребляет
насилие для своей защиты, большею частью не только не обеспечивает себя, но,
напротив, подвергается большим опасностям, так что употреблять  насилие  для
своего обеспечения - это и несообразительно и нерасчетливо.

6

     Всякое насилие не укрощает человека, а только раздражает его. И  потому
явно, что не насилием можно исправлять жизнь людей,

7

     Если бы был поставлен вопрос, как сделать так, чтобы человек совершенно
освободил себя от нравственной ответственности и делал бы самые дурные дела,
не  чувствуя  себя  виноватым,  то  нельзя   придумать   для   этого   более
действительного  средства,  как  суеверие   о   том,   что   насилие   может
содействовать благу людей.

8

     Заблуждение о том, что одни люди могут насилием устраивать жизнь других
людей, тем особенно вредно, что люди, подпавшие этому заблуждению, перестают
различать добро от зла. Если можно для хорошего устройства забирать людей  в
солдаты и велеть им убивать братьев,  то  нет  уже  ничего  недолжного,  все
можно.

9

     Насилие производит только подобие справедливости, но удаляет  людей  от
возможности жить справедливо без насилия.

10

     Отчего так извращено христианство, отчего так пала нравственность? Одна
причина: вера в благодетельность насильнического устройства.

11

     Мы не видим всей преступности насилия только  потому,  что  подчиняемся
ему.
     Насилие же по существу своему неизбежно ведет к убийству.
     Если один человек говорит другому: сделай то-то  и  то-то,  и  если  не
сделаешь, я силою заставлю тебя исполнить  мое  приказание,  то  это  значит
только то, что если ты не сделаешь точно, чего я хочу, то в конце  концов  я
убью тебя.
     Всякий насильник - убийца.

12

     Трудно найти в наше время человека, который за  самые  большие  выгоды,
деньги или даже для того, чтобы избавиться от самой большой беды, решился бы
убить беззащитного человека. А между тем при смертных казнях самые  кроткие,
миролюбивые люди признают необходимость убийства людей  и  участвуют  в  них
составлением законов, судами, военной службой. Отчего это? Оттого, что  люди
эти подпали суеверию о том, что одни люди могут распоряжаться жизнями других
людей.

13

     Ничто так не задерживает осуществления Царства Божия на земле, как  то,
что люди хотят установить его делами, противными ему: насилием.

ТОЛЬКО НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ ПРИВОДИТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО К ЗАМЕНЕ ЗАКОНА
                           НАСИЛИЯ ЗАКОНОМ ЛЮБВИ

1

     Значение слов: "Вы слышали, что сказано: око за око, зуб за  зуб.  А  Я
говорю вам: не противься злому. И кто ударит тебя" и т. д. совершенно ясно и
не требует никаких разъяснений и толкований. Нельзя не понимать,  что  слова
эти значат то, что Христос, отвергая прежний закон насилия: око за око и зуб
за зуб, отвергает этим и все то устройство  мира,  которое  основывается  на
этом законе, и устанавливает новый закон любви ко всем без  различия  людям,
устанавливает этим  самым  новое  устройство  мира,  основанное  уже  не  на
насилии, а на этом законе любви ко всем без различия людям. И вот одни люди,
поняв это  учение  во  всем  его  истинном  смысле  и  предвидя,  вследствие
применения к жизни этого учения, уничтожение всех тех выгод  и  преимуществ,
которыми они пользовались и пользуются, распяли Христа и потом  распинали  и
до сих пор распинают Его учеников. Другие же люди, также поняв учение в  его
истинном смысле, шли и идут на распятие, все ближе и  ближе  подвигая  время
своего устройства мира на законе любви.

2

     Учение о непротивлении злу насилием не есть какой-либо новый  закон,  а
есть только указание на неправильно допускаемое людьми отступление от закона
любви, есть только указание на  то,  что  всякое  допущение  насилия  против
ближнего, во имя ли возмездия и предполагаемого избавления себя или ближнего
от зла, несовместимо с любовью.

3

     Ничто так не мешает улучшению  жизни  людей,  как  то,  что  они  хотят
улучшить свою жизнь делами насилия. Насилие же людей над людьми более  всего
отвлекает людей от того одного, что может улучшить их  жизнь,  а  именно  от
того, чтобы стараться самим становиться лучше.

4

     Только те люди, которым выгодно властвовать над другими  людьми,  могут
верить в то, что насилие может улучшить жизнь людей. Людям же, не  подпавшим
этому суеверию, должно бы быть ясно видно, что жизнь людей может  измениться
к лучшему только от их внутреннего душевного изменения, а никак  не  от  тех
насилий, которые над ними делаются.

5

     Чем меньше человек доволен собою и своею внутреннею жизнью, тем  больше
он проявляет себя во внешней, общественной жизни.
     Для того, чтобы не впадать в эту  ошибку,  человек  должен  понимать  и
помнить, что он так же не властен и не призван устраивать жизнь других,  как
и другие не властны и не призваны устраивать его жизнь, что он  и  все  люди
призваны только к одному своему внутреннему совершенствованию, в этом  одном
всегда властны и этим одним могут воздействовать на жизнь других людей.

6

     Люди очень часто живут дурно только оттого, что они  заботятся  о  том,
как устроить жизнь других людей, а не свою собственную. Им кажется, что своя
жизнь только одна, и потому устройство ее не так важно, как важно устройство
многих, всех жизней. Но они забывают при этом то,  что  в  устройстве  своей
жизни они властны, а устраивать чужую жизнь они не могут.

7

     Если бы то время и  те  силы,  которые  расходуются  людьми  теперь  на
устроительство жизни людей, расходовались бы каждым на дело борьбы с  своими
грехами, то то самое, чего желают достигнуть  люди  -  наилучшее  устройство
жизни, - было бы очень скоро достигнуто.

8

     Человеку дана власть только над самим собою. Только  свою  жизнь  может
устраивать человек так, как он считает для себя хорошим и  нужным.  А  почти
все люди заняты тем, чтобы устраивать  жизнь  других  людей,  и  из-за  этой
заботы об устройстве жизни людей сами подчиняются тому  устройству,  которое
приготавливают для них другие люди.

9

     Устройство  общей  жизни  людей  посредством  законов,   поддерживаемых
насилием,   без   внутреннего   совершенствования,   это   все   равно   что
перекладывание  без   извести   из   неотесанных   камней   на   новый   лад
разваливающееся здание. Как ни клади, все не будет толка, и здание все будет
разваливаться.

10

     Как  много  нужно  для  удержания  государственного  устройства   извне
посредством насилия  и  как  мало  нужно  для  уничтожения  государственного
насилия изнутри посредством разума; нужно только одно -  признание  суеверия
суеверием.

11

     Когда мудреца Сократа спрашивали, где он родился, он говорил: на земле.
Когда его спрашивали, какого он государства, он говорил: всемирного.
     Слова эти великие. Для того,  чтобы  человеку  не  пришлось  ненавидеть
людей и делать им зло только потому, что они живут в отмежеванной  от  нашей
части земли и признают над собой власть тех,  а  не  других  людей,  всякому
человеку надо помнить, что границы земельные и  разные  власти  -  это  дела
людские, а что перед Богом мы все жители одной и той  же  земли  и  все  под
высшей властью не людской, а закона Божьего.

12

     Когда закон человеческий требует того, что противно  закону  Божескому,
человек не может и не должен повиноваться.

13

     Законы человеческие уже потому  нельзя  исполнять  так  же,  как  закон
божеский, что закон божеский всегда один и тот  же  везде  для  всех  людей.
Законы же человеческие не только одни в  одном  месте,  а  совсем  другие  в
другом, но даже в одном государстве нынче такие, а завтра совсем другие.

14

     Ни один человек не может быть ни орудием, ни целью. В этом состоит  его
достоинство. И как он не может располагать собою ни за какую цену (что  было
бы противно его достоинству), так же не имеет он права распоряжаться жизнями
других людей, то есть он  обязан  в  действительности  признать  достоинство
человеческого звания в каждом человеке и потому должен выражать это уважение
к каждому человеку.
                                                                        Кант

15

     Суеверие насильнического устройства  до  такой  степени  укоренилось  в
нашем обществе, что постоянно слышишь от людей то,  что  они  хотят  служить
людям, народу, хотят осчастливить его  своим  трудом,  кто  воспитывая,  кто
образовывая, просвещая, кто, что чаще  всего,  управляя  им.  Все  эти  люди
делают то, о чем никто не просит их. Всех этих людей, как для их блага,  так
и для блага народа, можно просить только об одном: чтобы  они  заботились  о
себе, о своей душе и оставили бы в  покое  тот  народ,  которому  они  хотят
служить с таким усердием.

16

     Для чего же разум у людей, если  на  них  можно  воздействовать  только
насилием?

17

     Люди - разумные существа и потому могут  жить,  руководясь  разумом,  и
неизбежно должны заменить насилие свободным  согласием.  Всякое  же  насилие
отдаляет это время.

18

     Странно! Человек возмущается злом, исходящим извне, от других,  -  тем,
чего устранить он не может, а не борется с своим собственным злом, хотя  это
всегда в его власти.
                                                                Марк Аврелий

19

     Учить людей можно тем, чтобы открывать им истину  и  показывать  пример
добра, а никак не тем, чтобы заставлять их силою делать то, что нам хочется.

20

     Когда бы люди захотели, вместо того чтобы спасать  мир,  спасать  себя;
вместо того чтобы освобождать человечество, себя освобождать, - как много бы
они сделали для спасения мира и для освобождения человечества!
                                                                      Герцен

21

     Исполняя свое внутреннее назначение, живя для души, человек невольно  и
самым действительным образом служит улучшению общественной жизни.

22

     В молодых годах люди верят, что назначение  человечества  в  постоянном
совершенствовании и что возможно и даже легко  исправить  все  человечество,
уничтожить все пороки и несчастья. Мечты эти не смешны, а, напротив,  в  них
гораздо больше истины, чем в суждениях старых, завязших в  соблазнах  людей,
когда люди эти, проведшие всю жизнь не так, как  это  свойственно  человеку,
советуют людям ничего не желать, не искать, а  жить,  как  животное.  Ошибка
мечтаний молодости только в том,  что  совершенствование  себя,  своей  души
юноши переносят на других.
     Делай свое дело жизни,  совершенствуя  и  улучшая  свою  душу,  и  будь
уверен,  что  только  этим  путем  ты  будешь  самым  плодотворным   образом
содействовать улучшению общей жизни.

23

     Если ты видишь, что устройство общества дурно, и  ты  хочешь  исправить
его, то знай, что для этого есть только одно средство: то,  чтобы  все  люди
стали лучше; а для того, чтобы люди стали лучше, в твоей власти только одно:
самому сделаться лучше.

24

     Во  всех  случаях,  где  употребляется   насилие,   прилагай   разумное
убеждение, и ты редко потеряешь в мирском смысле и всегда будешь  в  большом
выигрыше в духовном.

25

     Анархия не значит отсутствие  учреждений,  а  только  отсутствие  таких
учреждений, которыми заставляют людей подчиняться насильно. Казалось,  иначе
бы не могло и  не  должно  бы  быть  устроено  общество  существ,  одаренных
разумом.

26

     Жизнь наша стала бы прекрасна,  если  бы  мы  только  увидали  то,  что
нарушает наше благо. А нарушает наше благо более всего суеверие о  том,  что
насилие может дать его.

27

     Безопасность и благо общества обеспечиваются только нравственностью его
членов. Нравственность же основывается на любви, исключающей насилие.

28

     Предстоящее изменение устройства жизни людей нашего христианского  мира
состоит  в  замене  насилия  любовью,  в  признании  возможности,  легкости,
блаженства жизни, основанной не на насилии и  страхе  его,  а  на  любви.  И
потому произойти это изменение никак не может от насилия власти.

29

     Можно жить по Христу и можно жить по сатане. Жить по Христу значит жить
по-человечески, любить людей, делать добро и за зло воздавать  добром.  Жить
по сатане значит жить по-звериному, любить только себя и  за  зло  воздавать
злом. Чем больше мы будем стараться жить по Христу, тем больше будет любви и
счастья между людьми. Чем больше мы будем жить по  сатане,  тем  жизнь  наша
будет бедственнее.
     Заповедь о любви показывает два пути: путь истины, путь Христов,  добра
- путь жизни, и другой путь: путь обмана, путь лицемерия -  путь  смерти.  И
пусть страшно отречься от всякой защиты себя насилием, но мы  знаем,  что  в
этом отречении дорога спасения.
     Отказаться от насилия не значит, что нужно отказаться и от охраны жизни
и трудов своих и других людей, а значит только, что охранять  все  это  надо
так, чтобы охрана эта не была противна разуму  и  любви.  Охранять  жизнь  и
труды людей и свои нужно тем, чтобы стараться пробудить в нападающем  злодее
добрые чувства. А для того, чтобы человек мог это сделать,  надо,  чтобы  он
сам был добр и разумен. Если я вижу,  например,  что  один  человек  намерен
убить другого, то лучшее, что я могу сделать, это поставить самого  себя  на
место убиваемого и защитить, накрыть собою человека и, если  можно,  спасти,
утащить, спрятать его, - все равно как я стал бы спасать человека из пламени
пожара или утопающего: либо самому погибнуть, либо спасти. Если же я не могу
этого сделать, потому что я сам заблудший грешник, то это не значит то,  что
я должен быть зверем и, делая зло, оправдывать себя.
                                                    По Архангельскому (Буке)

ИЗВРАЩЕНИЕ ЗАПОВЕДИ ХРИСТА О НЕПРОТИВЛЕНИИ
                       ЗЛУ НАСИЛИЕМ ЦЕРКОВНЫМ УЧЕНИЕМ

1

     Основа общественного устройства язычников было возмездие и насилие. Так
это и должно было быть. Основа нашего христианского общества,  казалось  бы,
неизбежно должна быть любовь и отрицание насилия. А между  тем  насилие  все
еще царствует. Отчего это? Оттого, что  то,  что  проповедуется  под  именем
учения Христа, не есть это учение.

2

     Замечательно то, что в учении Христа в  особенности  претит  людям,  не
понимающим его, упоминание о  непротивлении  злу  насилием.  Упоминание  это
особенно неприятно им, потому что оно прямо требует того, что нарушает  весь
привычный порядок их жизни. И потому люди, не  желающие  изменить  привычный
порядок жизни, это упоминание об одном из неизбежных условий любви, называют
особенной, независимой от закона любви заповедью и  всячески  ее  исправляют
или просто отрицают.

3

     Понимать  ли  слова  Христа  о  любви  к  ненавидящим,  к  врагам,   не
допускающей никакого насилия, так, как они сказаны и  выражены,  как  учение
кротости, смирения и любви, или как-нибудь иначе? Если как-нибудь иначе,  то
надо сказать как. А этого-то никто и не делает. Церковные учителя молчат  об
этом. Что же это значит? Значит это то, что все  эти  люди,  именующие  себя
христианами, хотят скрыть от себя и людей  сущность  учения  Христа,  потому
что, если оно понято, как должно, оно изменяет все устройство  их  жизни.  А
устройство это им выгодно.

4

     Церковные   учителя   прямо   не   признают   заповеди    непротивления
обязательною, учат тому, что она необязательна и что можно  и  есть  случаи,
когда должно отступать от нее, и вместе с тем не смеют сказать, что  они  не
признают эту простую, ясную заповедь, неразрывно связанную со  всем  учением
Христа, учением кротости, смирения, покорного несения креста, самоотвержения
и любви к врагам, - заповедь, без  которой  все  учение  становится  пустыми
словами.
     От этого и не от чего другого происходит то удивительное  явление,  что
такие  христианские  учители  проповедуют  1900  лет  христианство,  а   мир
продолжает жить языческой жизнью.

5

     Всякий мирской человек, читая евангелие, в глубине души знает,  что  по
этому учению нельзя ни под каким  предлогом:  ни  ради  возмездия,  ни  ради
защиты, ни ради спасения другого, делать зло ближнему, и что  поэтому,  если
он желает оставаться христианином, ему надо одно из двух: или переменить всю
свою жизнь, которая держится на насилии, то есть на  делании  зла  ближнему,
или скрыть как-нибудь от самого себя то, чего требует учение Христа.  И  вот
тут-то люди и принимают так легко ложное церковное учение, которое  заменяет
сущность христианства разными догмами.

6

     Удивительное дело: люди, признающие учение Христа, негодуют на правило,
не допускающее ни в каком случае насилия.
     Человек, признающий то, что смысл и деятельность в любви,  негодует  на
то, что ему указан верный и несомненный путь этой деятельности  и  те  самые
опасные ошибки, которые могут отвлечь его от истинного пути. Вроде того, как
если бы мореплаватель негодовал на то, что определен среди мелей и подводных
камней верный путь для его плавания. "Зачем это стеснение? Может  случиться,
что мне надобно будет сесть на  мель".  То  же  самое  говорят  люди,  когда
возмущаются на то, что нельзя  ни  в  каком  случае  употреблять  насилие  и
воздавать злом за зло.

XV. НАКАЗАНИЕ

     В животном существе зло вызывает  зло,  и  животное,  не  имея  никакой
возможности удержаться от вызванного в нем зла, старается отплатить злом  за
зло, не видя того, что зло  неизбежно  увеличивает  зло.  Человек  же,  имея
разум, не может не видеть того, что зло только  увеличивает  зло,  и  потому
должен бы удерживаться от воздаяния злом за зло, но часто  животная  природа
человека берет верх над  разумной  природой,  и  человек  тот  самый  разум,
который должен бы был удержать его от воздаяния злом за зло, употребляет  на
оправдания совершаемого им зла, называя это зло возмездием, наказанием.

НАКАЗАНИЕ НИКОГДА НЕ ДОСТИГАЕТ ТОЙ ЦЕЛИ,
                        РАДИ КОТОРОЙ ОНО ДОПУСКАЕТСЯ

1

     Люди  говорят,  что  можно  воздавать  злом  за  зло  для  того,  чтобы
исправлять людей. Это неправда. Люди обманывают себя. Люди  платят  злом  за
зло не  для  того,  чтобы  исправлять  людей,  а  для  того,  чтобы  мстить.
Исправлять зло нельзя тем, чтобы делать зло.

2

     Наказывать - по-русски значит  поучать.  Поучать  можно  только  добрым
словом и добрым примером. Платить же  злом  за  зло  -  это  не  поучает,  а
развращает.

3

     То, что делает животное, то,  что  делает  ребенок,  дурачок  и  иногда
человек взрослый под влиянием боли и раздражения, то есть огрызается и хочет
сделать больно тому, кто ему сделал больно, это признается  законным  правом
людей, называющих себя правителями. Разумный человек не  может  не  понимать
того, что всякое зло уничтожается противным ему добром, как огонь  водой,  и
вдруг делает прямо противоположное тому, что говорит  ему  разум.  И  закон,
будто бы произведение мудрости людей [?], говорит ему, что так и надо.

4

     Суеверие о том, что  наказанием  можно  уничтожить  зло,  тем  особенно
вредно, что люди, делая поэтому зло, считают его не только  позволенным,  но
благодетельным.

5

     Наказанием,  угрозой  наказания  можно  запугать  человека,  на   время
удержать его от зла, но никак не исправить.

6

     Наказание   всегда   жестоко-мучительно.   Если   бы   оно   не    было
жестоко-мучительно, оно бы не назначалось.  Тюремное  заключение  для  людей
нашего времени так же жестоко-мучительно, как  было  битье  кнутом  сто  лет
назад.

7

     Заблудшие люди придумали оправдания своему чувству  мести  или  желанию
оградить себя от опасности и это самое чувство приписали Богу, уверяя людей,
что Бог наказывает людей за их дурные дела.

8

     Большая часть  бедствий  людей  происходит  оттого,  что  грешные  люди
признали за собой право наказания. "Мне отмщение, и аз воздам".

9

     Самым ярким доказательством того, насколько часто  под  словом  "наука"
подразумеваются не только самые  ничтожные,  но  и  самые  гадкие  предметы,
служит то, что существует наука о наказании, то  есть  о  совершении  самого
невежественного поступка, свойственного  только  человеку  на  самой  низкой
ступени, - ребенку, дикому..

ЗАКОНЫ ПРАВИТЕЛЬСТВ, ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ УГОЛОВНЫЕ ЗАКОНЫ,
                 БОЛЕЕ ВСЕГО ДРУГОГО ПОДДЕРЖИВАЮТ В НАРОДЕ
                         СУЕВЕРИЕ РАЗУМНОСТИ МЕСТИ

1

     Как есть суеверия ложных богов, пророчеств, обрядовых средств угождения
Богу и спасения своей души, так есть общее суеверие людей о  том,  что  одни
люди могут посредством насилия заставить других людей  жить  доброй  жизнью.
Суеверия о богах, о пророчествах и таинственных средствах спасения души  уже
начинают разрушаться и почти разрушены; суеверие же такого  государственного
устройства,  которое  посредством   наказания   дурных   сделает   остальных
счастливыми,  признается  всеми,  и  во  имя  его   совершаются   величайшие
злодеяния.

2

     Только люди, совсем одурманенные властолюбием, могут серьезно верить  в
то, что посредством наказания  можно  улучшить  жизнь  людей.  Стоит  только
отрешиться от суеверия о том, что наказание исправляет людей, для того чтобы
ясно видеть, что изменения в жизни людей происходят только  от  внутреннего,
душевного изменения самих людей, а никак не от того зла, которое  одни  люди
делают другим людям.

3

     Ничто не препятствует столько улучшению общественного  устройства,  как
предположение  о  том,   что   такое   улучшение   может   быть   достигнуто
государственными  законами,  исполнение  которых  утверждается  наказаниями.
Деятельность эта - как установления законов, так и наказания за неисполнение
их  -  более  всего  отвлекает  людей  от  того,  что  может   действительно
содействовать  улучшению   их   жизни,   а   именно   -   от   нравственного
совершенствования.

4

     Если допустить недопустимое, что человек имеет право наказывать, то кто
же из людей возьмет на себя это право? Только  те  люди,  которые  пали  так
низко, что не помнят и не знают своих грехов.

5

     "Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии,
и, поставивши  ее  посреди,  сказали  Ему:  Учитель!  Эта  женщина  взята  в
прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать  таких  камнями:  Ты
что скажешь?" Говорили  же  это,  искушая  Его,  чтобы  найти  что-нибудь  к
обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко,  писал  перстом  на  земле,  не
обращая  на  них  внимания.  Когда  же  продолжали   спрашивать   Его,   Он,
восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее  камень.
И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышавши то  и  будучи
обличаемы совестью, стали уходить один за  другим,  начиная  от  старших  до
последних;  и  остался  один  Иисус  и  женщина,  стоящая  посреди.   Иисус,
восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где  твои
обвинители? Никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи! Иисус сказал
ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши".
                                                              Ин. VIII, 3-II

6

     Люди придумывают хитроумные рассуждения о том, почему и  для  чего  они
наказывают. А на деле они почти всегда наказывают только потому, что считают
наказания людей для себя выгодными.

7

     Люди по злости, по желанию выместить обиду, по ложному представлению об
ограждении себя, делают зло, а потом, чтобы  оправдаться,  уверяют  людей  и
себя, что они делают это только для того, чтобы исправить того,  кто  сделал
им зло.

8

     Еще можно понять, что люди властвующие могут верить в то, что наказание
тех людей, которые мешают устроенному ими порядку, может  быть  полезно.  Но
удивительно то, что сами подвластные верят в  это  и  содействуют  наказанию
друг друга и сами подвергаются наказаниям, считая, что наказания  полезны  и
благодетельны для них.

9

     Суеверие разумности возмездия сильнее  всего  поддерживается  тем,  что
страх перед наказанием на время удерживает людей от  совершения  запрещенных
поступков. Но запрещение это не уменьшает, а  увеличивает  желание  дурного,
как плотина не уменьшает напора течения реки, а только усиливает его.

10

     В нашем обществе существует  некоторый  порядок  не  потому,  что  есть
судьи,  прокуроры,  следователи,  тюремщики,   палачи,   солдаты,   судящие,
наказывающие  других  людей,  а  потому,  что,  несмотря   на   развращение,
производимое всеми этими правительственными людьми, люди все-таки  жалеют  и
любят друг друга.

11

     Нельзя одним людям улучшить жизнь других людей.  Каждый  человек  может
только сам улучшить свою жизнь.

12

     Наказание вредно  не  только  потому,  что  оно  озлобляет  того,  кого
наказывают, но еще и потому, что оно развращает того, кто наказывает.

ВОЗМЕЗДИЕ В ЛИЧНЫХ ОТНОШЕНИЯХ ЛЮДЕЙ

1

     Наказывать человека за его дурные  дела  все  равно  что  греть  огонь.
Всякий человек, сделавший дурное, уже наказан тем, что лишен  спокойствия  и
мучается совестью. Если же он не мучается совестью,  то  все  те  наказания,
какие могут наложить на него люди, не исправят его, а только озлобят.

2

     Действительное наказание за  каждое  дурное  дело  -  это  то,  которое
совершается в душе самого преступника и состоит в уменьшении его способности
пользоваться благами жизни.

3

     Человек сделал зло. И вот другой человек или люди  для  противодействия
этому злу не находят ничего лучшего, как сделать еще другое зло, которое они
называют наказанием.

4

     Когда ребенок бьет пол, о который он ударился, - это очень ненужно,  но
понятно, как понятно то, что  человек  прыгает,  когда  он  больно  зашибся.
Понятно также, что если человека ударили, то он первую минуту замахнется или
ударит того, кто его ударил. Но делать зло человеку  обдуманно,  потому  что
человек сделал зло когда-то прежде, и уверять себя, что это так надо, значит
совсем отказаться от разума.

5

     Медведя убивают тем, что над корытом меда  вешают  на  веревке  тяжелую
колоду. Медведь отталкивает колоду, чтобы есть мед.  Колода  возвращается  и
ударяет его. Медведь сердится и сильнее толкает колоду -  она  сильнее  бьет
его. И это продолжается до тех пор, пока колода  не  убивает  медведя.  Люди
делают то же, когда злом платят за зло людям. Неужели  люди  не  могут  быть
разумнее медведя?

6

     Люди - разумные существа, и потому они должны бы видеть, что  месть  не
может уничтожить зла, должны бы видеть, что избавление от  зла  -  только  в
том, что противно злу:  в  любви,  а  никак  не  в  мести,  как  бы  она  ни
называлась. Но люди не видят этого: они верят в возмездие.

7

     Если бы мы только не были приучены с детства к  тому,  что  можно  злом
платить за зло, насилием заставлять человека делать то, чего мы хотим, то мы
бы только удивлялись тому, как могут люди, как будто  нарочно  портя  людей,
приучать их к тому, что наказания и всякое насилие могут быть на пользу.  Мы
наказываем  ребенка,  чтобы  отучить  его  от  делания  дурного,  но   самым
наказанием мы внушаем  ребенку  то,  что  наказание  может  быть  полезно  и
справедливо.
     А едва ли какая-нибудь  из  тех  дурных  наклонностей,  за  которые  мы
наказываем  ребенка,  может  быть  так  вредна  для  него,  как  та   дурная
наклонность, которую мы внушаем ему нашим наказанием его. "Меня  наказывают,
стало быть наказывать хорошо", - говорит себе ребенок и  при  первом  случае
применяет это к делу.

ВОЗМЕЗДИЕ В ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЯХ

1

     Учение  о  законности  наказания  не  только  не  содействовало  и   не
содействует лучшему воспитанию  детей,  не  содействует  лучшему  устройству
обществ и нравственности всех людей,  верящих  в  наказание  за  гробом,  но
произвело  и  производит  неисчислимые  бедствия:  оно   ожесточает   детей,
ослабляет связь людей в обществе и развращает  людей  обещанием  ада,  лишая
добродетель ее главной основы.

2

     Люди не верят в то, что за зло надо воздавать добром, а не злом, только
оттого, что их с детства научают тому, что  без  этой  отдачи  злом  за  зло
расстроится вся жизнь людская.

3

     Если справедливо, что все добрые люди хотят того, чтобы прекратились те
злодейства, грабежи, богатства  богатых,  нищета  нищих,  все  те  убийства,
преступления, которые омрачают жизнь человечества, то им  надо  понять,  что
достигнуть этого никак нельзя борьбой и возмездием. Все родит себе подобное,
и пока мы не противопоставим обидам и насилиям злодеев совсем  противные  им
дела, а, напротив, будем делать то же самое, что и они, то тем будем  только
пробуждать, поощрять и воспитывать в них все то зло, об искоренении которого
мы как будто хлопочем. Мы сделаем только то, что зло будет  переменять  свой
вид, но будет то же самое.
                                                                     По Балу

4

     Страх перед наказанием никогда не удержал ни одного  убийцу.  Тот,  кто
идет убивать своего соседа  из  мести  или  нужды,  не  рассуждает  много  о
последствиях. Убийца всегда уверен,  что  избегнет  преследования.  Если  бы
когда-нибудь было объявлено, что никакого наказания  не  будут  налагать  на
убийц, число убийств не увеличилось бы ни на один случай.  Весьма  вероятно,
напротив, что оно уменьшилось  бы,  потому  что  не  было  бы  преступников,
развращенных в тюрьмах.
                                                                   Кропоткин

5

     Пройдут десятки, может быть и сотни лет, но придет  время,  когда  наши
внуки будут удивляться на наши суды, тюрьмы, казни так же, как мы удивляемся
теперь  на  сжигание  людей,  на  пытки.  "Как  могли  они  не  видеть   всю
бессмысленность, жестокость и зловредность того, что они делали?"  -  скажут
наши потомки.

В ЛИЧНЫХ ОТНОШЕНИЯХ ЛЮДЕЙ ВОЗМЕЗДИЕ ДОЛЖНО УСТУПИТЬ
             МЕСТО БРАТСКОЙ ЛЮБВИ И НЕПРОТИВЛЕНИЮ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

1

     В Евангелии сказано так: "Если кто ударит тебя в правую щеку, обрати  к
нему и другую".

2

     Таков закон Бога для христианина. Кто бы ни сделал насилие и  для  чего
бы оно ни было сделано, все равно - насилие  зло,  такое  же  зло,  как  зло
убийства, блуда, - все равно, для чего бы оно ни было сделано, и кто  бы  ни
сделал его, и один ли человек или миллионы людей; зло все  зло,  потому  что
перед Богом люди равны. Законы человеческие иногда нужно  исполнять,  иногда
можно не исполнять, одни нужно исполнить, другие не нужно. Заповеди Божий не
такие, они всегда обязательны и для всех  людей.  И  потому  заповедь  любви
всегда  и  всеми  христианами  должна  быть  исполняема,  -   всегда   лучше
подвергнуться насилию, чем самому насильничать. Для  христианина  в  крайнем
случае лучше быть убитым, чем убийцей. Если меня  люди  обидят,  то  я,  как
христианин, должен рассуждать так: я тоже обижал людей, и потому хорошо, что
Бог посылает мне испытание для моего вразумления и очищения от грехов.  Если
же меня люди обидят невинно, тогда мне еще лучше, потому что тогда  со  мной
случается то, что случилось со всеми святыми людьми, и если я  поступаю  так
же, как поступают эти все люди, то становлюсь похож на  них.  Нельзя  спасти
душу свою злом, нельзя прийти к добру дорогою зла, как нельзя прийти  домой,
идя прочь от дома. Сатана сатану не изгоняет, зло  не  побеждается  злом,  а
только накладывается зло  на  зло  и  укрепляется.  Зло  побеждается  только
праведностью и добром. Добром, только добром и терпением и страданием  можно
погасить зло.
                                                           По Архангельскому

3

     Надо знать и помнить, что желание наказывать  есть  желание  мести,  не
свойственное разумному существу - человеку. Желание это  свойственно  только
животной природе человека. И потому человеку надо стараться освобождаться от
этого чувства, а никак не оправдывать его.

4

     Что надо делать, когда человек злится на тебя и делает тебе зло? Делать
можно многое, но одно наверное не надо делать: не надо делать зла,  то  есть
того самого, что тебе сделал человек.

5

     Не говорите, что если люди благотворят вам, то и вы будете благотворить
им, а если люди угнетают вас, то и вы будете угнетать их; но поступайте так,
что если люди благотворят вам, то и вы благотворите им, а если они  угнетают
вас, то вы не угнетайте их.
                                                                     Магомет

6

     Учение любви, не допускающее  насилия,  не  потому  только  важно,  что
человеку хорошо для себя, для своей души, терпеть зло и делать добро за зло,
но еще и потому, что  только  одно  добро  прекращает  зло,  тушит  его,  не
позволяет ему идти дальше. Истинное учение любви тем и сильно, что оно тушит
зло, не давая ему разгораться.

7

     Уже много лет тому назад люди начали понимать  несогласие  наказания  с
высшими  свойствами  души  человека  и  стали  придумывать  разные   учения,
посредством которых можно бы было оправдать это низшее,  животное  влечение.
Одни говорят, что наказание нужно для устрашения, другие - что оно нужно для
исправления,  третьи  говорят,  что  оно  нужно   для   того,   чтобы   была
справедливость, точно Бог без судей не сумеет  установить  справедливость  в
мире. Но все эти учения - пустые слова, потому что в корне их только  дурные
чувства: месть, страх, себялюбие, ненависть. Придумывают очень многое, но не
решаются сделать одного нужного, а именно: ничего не делать, оставить  того,
кто согрешил, каяться или не  каяться,  исправляться  или  не  исправляться;
самим же, тем людям, которые придумывают все эти учения, и тем,  которые  на
деле прилагают их, - оставить других в покое, а  только  самим  жить  доброй
жизнью.

8

     Отвечай добром за зло  -  и  ты  уничтожишь  в  злом  человеке  все  то
удовольствие, какое он видит во зле.

9

     Если тебе кажется, что кто-нибудь виноват перед тобой, - забудь  это  и
прости. И ты узнаешь счастье прощать.
     Ничто так не радует людей, как то, когда их прощают за их зло и  платят
добром за зло, и ничто так не радостно тому, кто это делает.

10

     Доброта побеждает все, а сама непобедима. Против всего  можно  устоять,
но не против доброты. По Руссо

11

     Воздавайте добром за зло, всем прощайте. Только тогда не будет  зла  на
свете, когда все станут делать это.  Может  быть,  у  тебя  недостанет  силы
делать так. Но знай, что только этого надо желать, этого одного  добиваться,
потому что это одно спасет нас от того зла, от которого мы все страдаем.

12

     Наиболее почитаем у Бога тот,  кто  прощает  обиду  обидчику,  особенно
когда обидчик в его власти. Магомет

13

     "Тогда Петр приступил к Нему и сказал:  Господи!  сколько  раз  прощать
брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? Иисус говорит ему: не
говорю тебе: "до семи", но до седмижды семидесяти раз" (Мф. XVIII, 21, 22).
     Прощать - значит не мстить, не платить злом за зло, значит любить. Если
человек верит в это, то дело не в том, что  сделал  брат,  а  что  должен  я
сделать. Если ты хочешь исправить ближнего в его ошибке, скажи ему кротко  о
том, что он худо сделал. Если он не послушает тебя, не вини  его,  а  только
самого себя за то, что ты не сумел сказать ему, как надобно.
     Спрашивать о том, сколько  раз  надо  прощать  брата,  все  равно,  что
спрашивать человека, который знает, что пить вино дурно, и решил никогда  не
пить вина, спрашивать его, сколько раз нужно  отказываться  от  вина,  когда
подносят. Если я решил  не  пить,  то  не  буду  пить,  сколько  бы  раз  ни
подносили. То же и с прощением.

14

     Прощать - значит не то, что сказать: прощаю,  а  то,  чтобы  вынуть  из
сердца досаду, недоброе чувство против обидевшего. А для того, чтобы сделать
это, надо помнить свои грехи, а будешь помнить, то наверное найдешь за собою
худшие дела, чем те, за какие ты сердишься.

15

     Учение о непротивлении злу насилием не есть какой-либо новый  закон,  а
есть только указание на неправильно допускаемое людьми отступление от закона
любви, есть только указание на  то,  что  всякое  допущение  насилия  против
ближнего, во имя  ли  возмездия  или  предполагаемого  избавления  себя  или
ближнего от зла, несовместимо с любовью.

16

     Учение о том, что если любишь,  то  нельзя  мстить,  до  такой  степени
понятно, что оно само собой вытекает из смысла учения.
     Так что если бы в христианском учении  и  не  было  высказано  то,  что
всякий христианин должен платить добром за зло и любить ненавидящих, врагов,
всякий понимающий ученье сам для себя вывел бы это требование любви.

17

     Чтобы понять в учении Христа то, что надо платить добром за  зло,  надо
понять все учение по-настоящему,  а  не  так,  как  его  толкуют  церкви,  с
урезками и прибавками. Все же учение Христа в том, что человек живет не  для
своего тела, а для души, для того, чтобы исполнить волю Бога. Воля же Бога в
том, чтобы люди любили друг друга, любили всех. Как же может человек  любить
всех и делать зло людям? Верующий в учение Христа, что бы с ним  ни  делали,
не может делать того, что противно любви, не может делать зла людям.

18

     Все христианское учение без запрещения отплаты злом  за  зло  -  пустые
слова.

19

     Тогда Петр приступил к Нему и  сказал:  Господи!  сколько  раз  прощать
брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? Иисус говорит ему: не
говорю тебе: "до семи", но до седмижды семидесяти раз.
     Посему Царство Небесное подобно царю,  который  захотел  сосчитаться  с
рабами своими. Когда начал он считаться, приведен был к нему некто,  который
должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел,  чем  заплатить,  то
государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он  имел,
и заплатить. Тогда раб тот пал и, кланяясь ему, говорил:  государь!  потерпи
на мне, и  все  тебе  заплачу.  Государь,  умилосердившись  над  рабом  тем,
отпустил его и долг  простил  ему.  Раб  же  тот,  вышед,  нашел  одного  из
товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил,
говоря: отдай мне, что должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его
и говорил: потерпи на мне, и все отдам тебе. Но тот не захотел,  а  пошел  и
посадил  его  в  темницу,  пока  не  отдаст  долга.  Товарищи  его,  видевши
происшедшее, очень огорчились и, пришедши, рассказали  государю  своему  все
бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг  тот
я простил тебе,  потому  что  ты  упросил  меня;  не  надлежало  ли  и  тебе
помиловать товарища твоего,  как  и  я  помиловал  тебя?  И,  разгневавшись,
государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.
     Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из  вас
от сердца своего брату своему согрешений его.
                                                            Мф. XVIII. 21-35

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ ТАК ЖЕ ВАЖНО В ПРИМЕНЕНИИ
              К ОБЩЕСТВЕННЫМ ОТНОШЕНИЯМ, КАК И В ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ

1

     Люди хотят оставаться такими плохими, какие были, и  хотят,  чтобы  вся
жизнь в то же время была лучше.

2

     Мы не знаем, не можем знать, в  чем  состоит  общее  благо,  но  твердо
знаем, что достижение этого общего  блага  возможно  только  при  исполнении
каждым не того закона, который устанавливают люди,  а  того  вечного  закона
добра, который открыт каждому человеку и в мудрости людской и в его сердце.

3

     Часто люди, не соглашаясь с учением Христа в его настоящем  смысле,  не
соглашаясь с воздаянием добром за зло, говорят, что если принять это учение,
то разрушится весь привычный порядок жизни, и что поэтому учение это  нельзя
принять. А между тем учение Христа  и  есть  именно  такое  учение,  которое
должно разрушить дурное устройство нашей  жизни.  Оно  затем  и  проповедано
миру, чтобы разрушить старый дурной порядок и установить на его место новый,
хороший.

4

     Говорят, что нельзя не воздавать злом за зло, потому что если не делать
этого, то злые завладеют добрыми. Я думаю, что совсем напротив: только тогда
злые завладеют добрыми, когда люди будут  думать,  что  позволено  воздавать
злом за зло, как это и есть теперь во всех христианских народах. Злые теперь
завладели добрыми именно потому, что всем внушено, что не только  позволено,
но и полезно делать зло людям.

5

     Говорят: перестань наказанием угрожать  злым,  разрушится  существующий
порядок, - и все погибнет. Сказать это,  все  равно,  что  сказать:  растает
река, - и все погибнет. Нет, подойдут корабли, начнется настоящая жизнь.

6

     Говоря о христианском учении, ученые писатели обыкновенно  делают  вид,
что вопрос о том, что христианство в его истинном  смысле  неприложимо,  уже
давным-давно окончательно решен. "Нечего заниматься мечтами, надо заниматься
настоящими делами. Надо изменить отношение капитала  и  труда,  организовать
труд,  земельную  собственность,  открывать  рынки,  учреждать  колонии  для
размещения населения, надо учредить отношение  церкви  и  государства,  надо
составлять союзы и обеспечивать безопасность  государств,  строить  корабли,
крепости,  собирать,  обучать  войска,  приготовлять  средства  защиты   для
поддержания своего и народного достоинства и т. п.
     Надо заниматься серьезными, стоящими внимания и забот людей  вопросами,
а не мечтами о таком устройстве мира, в котором люди подставляли  бы  другую
щеку, когда их бьют по одной,  отдавали  бы  кафтан,  когда  с  них  снимают
рубаху, и жили бы, как птицы небесные, - все это пустая болтовня", - говорят
люди, не замечая того, что корень всех каких бы то ни было вопросов именно в
том самом, что они называют пустой болтовней.
     А корень всех вопросов в том, что люди считают пустой болтовней, потому
что все  эти  вопросы,  от  вопроса  борьбы  капитала  и  труда  до  вопроса
народностей и отношений церкви и государства, все это вопросы о том, есть ли
случаи, когда человек может и должен делать зло ближнему, или случаев  таких
нет и не может быть для разумного человека.
     Так что, в сущности, все эти считающиеся столь важными  вопросы  -  все
сводятся к одному: разумно или неразумно и потому  нужно  ли  или  не  нужно
воздавать  злом  за  зло?  Было  время,  когда  люди  могли  не  понимать  и
действительно не понимали значения этого вопроса, но ряд страшных страданий,
среди  которых  живет  теперь  человечество,   привел   людей   к   сознанию
необходимости на деле решения вопроса. Вопрос же определенно решен 1900  лет
назад учением Христа. И потому нельзя уже в наше время делать вид, что мы не
знаем этого вопроса и не знаем его решения.

ИСТИННЫЙ ВЗГЛЯД НА ПОСЛЕДСТВИЯ УЧЕНИЯ О НЕОБХОДИМОСТИ НАСИЛИЯ
                             НАЧИНАЕТ ПРОНИКАТЬ
                    В СОЗНАНИЕ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

1

     Если и  было  когда-нибудь  время,  что  могли  быть  герои  и  мудрецы
настолько нравственно выше общего уровня людей, что большинство людей охотно
и естественно подчинялось им во всех их требованиях, даже противных  выгодам
подчиняющихся, и само признавало благодетельность над собой их  насилия,  то
время это уже давно прошло. В наше время уже трудно встретить людей, которые
не понимали бы того, что властвующие над ними не только нравственно не  выше
их, но почти всегда ниже большинства людей, и не обсуживали  бы  поступки  и
распоряжения этих людей,  большей  частью  не  одобряя  их,  но  не  решаясь
противодействовать им, не рассчитывая на общее и единовременное согласие.  В
наше время такое отношение подданных  к  властителям,  будь  эти  властители
самодержцы или избранники народа, держится только по привычке, но уже  давно
чувствуется, что это отношение несвоевременно.

2

     Наказание есть понятие, из которого начинает вырастать человечество.

3

     Дух Иисуса, который сильные мира сего силятся задушить с своей  высоты,
тем не менее всюду ярко проявляется. Разве  дух  евангельский  не  проник  в
народы? Разве не начинают они видеть свет? Понятия о правах, об обязанностях
не яснее ли стали для каждого?  Не  слышны  ли  со  всех  сторон  призывы  к
законам, более справедливым, к учреждениям, охраняющим слабых, основанным на
справедливом равенстве? Разве не гаснет прежняя вражда между  теми,  которых
насильственно разъединяли? Разве народы  не  чувствуют  себя  братьями?  Уже
дрожат притеснители, как будто  внутренний  голос  предсказывает  им  скорый
конец. Встревоженные страшными видениями,  они  судорожно  сжимают  в  своих
руках те цепи, в которые они заковали народы, на освобождение которых пришел
Христос и которые распадутся скоро. Подземный гул тревожит их сон. В  тайных
глубинах общества совершается работа, остановить которую они  не  могут  при
всей своей силе и непрерывный  успех  которой  повергает  их  в  невыразимую
тревогу. Это работа зародыша,  готового  развиться,  работа  любви,  которая
снимет грех с мира, оживит  слабеющую  жизнь,  утешит  огорченных,  разобьет
оковы заключенных,  откроет  народам  новый  путь  жизни,  внутренний  закон
которой будет уже не насилие, а любовь людей друг к другу.
                                                                      Ламенэ

XVI. ТЩЕСЛАВИЕ

     Ничто так не уродует жизни людей и так верно  не  лишает  их  истинного
блага, как привычка жить не по учению  мудрых  людей  мира  и  не  по  своей
совести, а по тому, что признают хорошим и одобряют те люди,  среди  которых
живет человек.

В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ СОБЛАЗН ТЩЕСЛАВИЯ

1

     В том, чтобы делать то, что делаешь, не для своего тела, не  для  своей
души, а только для того, чтобы получить одобрение людей, - в  этом  одна  из
главных причин дурной жизни людей.

2

     Ни один соблазн не удерживает  людей  так  долго  в  своей  власти,  не
отдаляет так людей от понимания смысла человеческой  жизни  и  ее  истинного
блага, как забота о славе, об одобрении, уважении, похвале людской.
     Освобождается человек от соблазна только упорной борьбой с самим  собой
и постоянным вызыванием в себе сознания своего единства  с  Богом  и  потому
искания одобрения только одного Его.

3

     Нам мало нашей истинной внутренней жизни - мы хотим  жить  еще  другой,
воображаемою жизнью в мыслях людей, и мы заставляем себя казаться для  этого
не тем, что мы на самом  деле.  Мы  не  переставая  стараемся  украшать  это
воображаемое существо, а о настоящем, о  том,  что  мы  на  самом  деле,  не
заботимся. Если мы покойны душой, если мы верим,  любим,  мы  стараемся  как
можно скорее рассказать об этом, с тем чтобы эти добродетели были не  только
наши добродетели, но и воображаемого существа в мыслях других людей.

4

     Для того, чтобы люди думали, что мы имеем добродетели, мы  готовы  даже
отказаться от них. Мы готовы быть трусами, только бы прослыть за храбрых.
                                                                     Паскаль

5

     Одно из самых опасных и вредных словечек - это: "все так".

6

     Много зла делают себе люди ради своих плотских похотей, но  еще  больше
зла делают они для того, чтобы их хвалили, для славы людской.

7

     Когда трудно, почти невозможно понять, для чего человек поступает  так,
как он поступает, будь уверен, что причина его  поступков  -  желание  славы
людской.

8

     Закачивают ребенка не затем, чтобы избавить его от того, что заставляет
его кричать, а затем, чтобы он не мог кричать. То  же  мы  делаем  со  своей
совестью,  когда  заглушаем  ее  для  того,  чтобы  угодить  людям.  Мы   не
успокаиваем совесть, но добиваемся того, что нам и нужно было: не слышим ее.

9

     Интересуйся не  количеством,  а  качеством  твоих  почитателей:  бывает
неприятно не нравиться добрым людям, но не нравиться дурным - всегда хорошо.
Сенека

10

     Самые большие расходы наши делаются для того, чтобы  быть  похожими  на
других. Ни для ума, ни для сердца мы не тратим так много.
                                                                     Эмерсон

11

     В каждом хорошем поступке есть доля желания одобрения людей.  Но  беда,
если то, что делаешь, делаешь только для славы людской.

12

     Один человек спросил у другого, для чего он делает  дело,  которого  не
любит.
     - Потому что все так делают, - отвечал тот.
     - Ну, положим, что не все, потому что я этого не  делаю,  да  и  другие
кое-кто тоже не делают.
     - Не все, так многие, большая часть людей.
     - А скажи, пожалуйста, каких людей больше: умных или глупых?
     - Конечно, глупых.
     - А коли так, так ты, значит, делаешь то, что делаешь, для того,  чтобы
подражать глупым.

13

     Человек легко привыкает к самой плохой жизни, если  только  все  вокруг
него живут дурно.

ТО, ЧТО МНОГО ЛЮДЕЙ ОДНОГО МНЕНИЯ, НЕ ДОКАЗЫВАЕТ ТОГО,
                        ЧТОБЫ МНЕНИЕ ЭТО БЫЛО ВЕРНО

1

     Дурное не перестает быть дурным оттого, что очень много людей поступают
дурно, да еще, как это часто бывает, хвалятся этим.

2

     Чем больше людей верят в одно и то же, тем осторожнее надо быть к такой
вере и тем внимательнее обсудить ее.

3

     Когда говорят: надо поступать так,  как  поступают  другие,  это  почти
всегда значит, что надо поступать дурно.
                                                                    Лабрюйер

4

     Только привыкни делать то, что требуют "все" - и не успеешь оглянуться,
как ты уже будешь делать дурные дела и будешь считать их хорошими.

5

     Если бы мы только знали, из-за чего нас хвалят и из-за чего бранят,  мы
бы перестали дорожить похвалами людей и бояться их осуждения.

6

     В человеке есть свой суд - совесть. Дорожить надо только ее оценкой.

7

     Ищи лучшего человека среди тех, кого осуждает мир.

8

     Если толпа ненавидит кого-нибудь, надо, прежде чем  судить,  хорошенько
обсудить, почему это так. Если  толпа  пристрастилась  к  кому-нибудь,  надо
также, прежде чем судить, хорошенько обдумать, почему это так.
                                                                    Конфуций

9

     Не столько могут повредить  нашей  жизни  дурные  люди,  которые  могут
развратить нас, сколько та немыслящая толпа, которая,  как  поток,  увлекает
нас с собой.

ГУБИТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ТЩЕСЛАВИЯ

1

     Общество говорит человеку: "думай, как думаем мы; верь, как  верим  мы;
ешь и пей, как мы едим и пьем; одевайся, как мы одеваемся". Если же  кто  не
поддается  этим  требованиям,  общество  замучает  его  своими   насмешками,
сплетнями,  ругательствами.  Трудно  не  покориться  этому,  а  между   тем,
покорись, и тебе станет еще хуже, потому что покорись, и ты уже не свободный
человек, а раб.
                                                              по Люси Малори

2

     Хорошо, когда люди занимаются учением для своей души, для  того,  чтобы
быть умнее и добрее. Такое учение полезно для них. Когда же люди учатся ради
славы  людской,  для  того,  чтобы  казаться  учеными,  ученость  не  только
бесполезна, но вредна, делает людей и менее умными и менее добрыми,  чем  бы
они были, если бы и вовсе не учились.
                                                                С китайского

3

     Не только сами не хвалите себя, но не позволяйте и другим хвалить себя.
Похвала губит душу тем, что переносит  заботу  о  душе  на  заботу  о  славе
людской.

4

     Часто приходится видеть, что человек добрый, умный, правдивый,  хотя  и
знает, что война, мясоедение, владение землей, суд и другие  такие  же  дела
дурны, спокойно продолжает их  делать.  Отчего  это?  А  оттого,  что  такой
человек дорожит мнением людей больше, чем судом своей совести.

5

     Только заботой о чужом мнении можно объяснить себе самый обыкновенный и
вместе с тем самый удивительный поступок людской: ложь. Человек знает одно и
говорит другое. Зачем? Нет другого объяснения, как только то, что он думает,
что, если он скажет правду, люди не похвалят, а если солжет,  люди  похвалят
его.

6

     Неуважение к преданию не сделало одной тысячной доли того зла,  которое
делает уважение к старым обычаям, законам, учреждениям.
     Люди уже давно не верят в старые обычаи, законы, учреждения, а все-таки
подчиняются им, потому что каждый думает, что большинство людей осудит  его,
если он откажется повиноваться. А между тем большинство уже давно не  верит,
а только каждый боится быть первым.

БОРЬБА С СОБЛАЗНОМ ТЩЕСЛАВИЯ

1

     В первое время своей жизни, в детстве, человек живет больше  для  тела:
есть, пить, играть, веселиться. Это первая ступень.  Чем  больше  подрастает
человек, то все больше и больше начинает заботиться о суждении людей,  среди
которых живет, и ради этого суждения забывает о требованиях  тела:  об  еде,
питье, играх, увеселениях. Это вторая ступень. Третья ступень, и  последняя,
это та, когда человек подчиняется больше всего требованиям души и  для  души
пренебрегает и телесными удовольствиями и славой людской.

2

     Тщеславие есть первое, самое грубое средство против животной похоти. Но
потом надо лечиться от лекарства. Лечение одно: жить для души.

3

     Трудно бывает одному отступить от принятых обычаев,  а  между  тем  при
всяком шаге к тому,  чтобы  становиться  лучше,  приходится  сталкиваться  с
принятым обычаем и подвергаться осуждению людей. Человеку, полагающему  свою
жизнь в самосовершенствовании, надо быть готовым к этому.

4

     Дурно раздражать людей, отступая от принятых ими обычаев, но  еще  хуже
отступать от требований совести и разума, потворствуя людским обычаям.

5

     И теперь и прежде высмеивают того, кто сидит в молчании,  высмеивают  и
того, кто много говорит, и того, кто говорит мало, - нет  никого  на  земле,
кого бы не осуждали. Никогда не было, никогда не будет и нет никого, кого бы
всегда и во всем осуждали, как нет и того, кого бы всегда и во всем хвалили.
И потому не стоит заботиться ни о похвалах, ни об осуждении людей.

6

     Самое важное для тебя то, как ты сам  себя  понимаешь,  потому  что  от
этого ты будешь или счастлив, или несчастлив, а никак не от того, как другие
будут понимать тебя. И потому не думай о суждении людском, а только  о  том,
как тебе не ослабить, а усилить свою духовную жизнь.

7

     Ты боишься,  что  тебя  будут  презирать  за  твою  кротость,  но  люди
справедливые не могут презирать тебя за это, а до  других  людей  тебе  дела
нет, - не обращай внимания на их  суждения.  Не  станет  же  хороший  столяр
огорчаться тем, что человек, ничего  не  понимающий  в  столярном  деле,  не
одобряет его работы.

8

     Люди, презирающие тебя за твою кротость, ничего не понимают в том,  что
добро для человека. Так что же тебе за дело до их суждений?
                                                                 По Эпиктету

9

     Пора человеку узнать себе цену. Что же, в самом деле,  он  какое-нибудь
незаконно рожденное существо? Пора ему перестать робко озираться по сторонам
- угодил ли или не угодил он людям? Нет, пусть голова  моя  твердо  и  прямо
держится на плечах. Жизнь дана мне не на показ, а для того, чтобы я жил  ею.
Я сознаю свою обязанность жить для своей души. И заботиться хочу и буду не о
мнении обо мне людей, а о своей жизни, о том, исполняю я или не  исполняю  я
свое назначение перед Тем, Кто послал меня в жизнь.
                                                                     Эмерсон

10

     Каждый человек, отдававшийся смолоду грубым  животным  побуждениям,  не
перестает предаваться им, несмотря на то, что совесть его  требует  другого.
Делает он так потому, что другие делают то же, что и он. Другие же делают то
же, что он, по той же самой причине, по которой и он делает то, что  делает.
Выход из этого только один: освобождение себя каждым человеком от  заботы  о
людском мнении.

11

     Было старцу видение. Видит он, что спускается  ангел  божий  с  неба  и
держит в руке светлый венок,  и  оглядывается,  и  ищет  того,  на  кого  бы
возложить его. И возгорелось сердце старца. И говорит он ангелу Божию:  "Чем
заслужить светлый венок? Все сделаю, чтобы получить эту награду".
     И говорит ангел: "Гляди сюда". И, повернувшись, указал  ангел  перстами
на северную страну. И оглянулся старец и увидал великую  черную  тучу.  Туча
застилала половину неба и спустилась на землю. И вот  раздвинулась  туча,  и
стало видно великое полчище черных эфиопов, надвигавшихся на старца;  позади
же их всех стоял столь великий и страшный один эфиоп, что  огромными  ногами
своими он стоял на земле, а косматой головой с страшными глазами и  красными
губами он упирался в небо.
     "Поборись с ними, победи их, - и на тебя возложу венок".
     И ужаснулся старец и сказал:
     "Могу и буду бороться со всеми, но великий  эфиоп,  стоящий  ногами  на
земле и упирающийся головой в небо, не по силам человеку. Не могу бороться с
ним".
     "Безумный, - сказал ангел Божий. - Все мелкие эфиопы, с которыми ты  не
хочешь бороться из-за страха перед великим эфиопом, все  эти  мелкие  эфиопы
это все грешные желания людей, - и их можно побороть, великий же эфиоп - это
слава людская, ради которой живут грешные люди. Бороться с  большим  эфиопом
нет надобности - он весь пустой. Побори грехи. и он сам  собою  исчезнет  из
мира".

ЗАБОТЬСЯ О СВОЕЙ ДУШЕ, А НЕ О СВОЕЙ СЛАВЕ

1

     Самое быстрое и верное средство прослыть добродетельным человеком не  в
том, чтобы казаться таким перед людьми, а только в том, чтобы  работать  над
собой, с тем чтобы быть добродетельным.
                                                              Беседы Сократа

2

     Заставить людей считать нас хорошими людьми гораздо труднее, чем  стать
такими, какими мы хотим, чтобы нас считали люди.
                                                                  Лихтенберг

3

     Кто не думает сам по себе, тот подчиняется мыслям другого  человека.  А
подчинять кому-нибудь свою мысль - гораздо более унизительное  рабство,  чем
подчинить кому-нибудь свое тело. Думай сам своей головой  и  не  заботься  о
том, что скажут о тебе люди.

4

     Если заботишься об одобрении людей, то никогда ни на что  не  решишься,
потому что люди одобряют одни за одно, другие за другое. Надо самому решать.
Оно и короче.

5

     Для того, чтобы выказать себя перед людьми, ты или хвалишь, или бранишь
себя перед людьми. Если будешь хвалить,  -  люди  не  поверят.  Если  будешь
хулить, - они подумают о тебе еще хуже, чем ты сказал. И потому самое лучшее
ничего не говорить и заботиться о суде своей совести, а не о суде людском.

6

     Никто не проявляет такого уважения и приверженности к добродетели,  как
тот, кто охотно теряет славу хорошего человека. только  для  того,  чтобы  в
душе своей оставаться хорошим.
                                                                      Сенека

7

     Когда человек привык жить только для  славы  людской,  то  ему  кажется
трудным,  если  он  не  делает  того,  что  все  делают,  прослыть   глупым,
невежественным или совсем дурным человеком. Но над всем,  что  трудно,  надо
работать. А над этим делом надо работать  с  двух  сторон:  одно  -  учиться
презирать суждения людей, и другое - учиться жить  для  делания  таких  дел,
которые, хотя бы и осуждали за них люди, всегда хорошо делать.

8

     Я должен поступать так, как я думаю, а не так, как думают люди. Правило
это одинаково необходимо как в  повседневной,  так  и  в  умственной  жизни.
Правило это трудно, потому что всегда встретишь таких людей, которые думают,
что они знают твои обязанности лучше, чем ты сам. В мире легко жить согласно
мирскому мнению, а в одиночестве легко  следовать  своему  собственному;  но
счастлив тот человек,  который  среди  толпы  живет  так,  как  он  в  своем
уединении решил, что надо жить человеку.
                                                                     Эмерсон

9

     Все люди живут и действуют и по своим мыслям и по мыслям других  людей.
В том, насколько люди живут по своим мыслям и  насколько  по  мыслям  других
людей, главная разница между людьми.

10

     Казалось бы, как удивительны люди, которые живут ни для  своего  блага,
ни для блага других людей, а только для того, чтобы люди хвалили их. А между
тем как мало людей, которые не дорожили бы одобрением своих поступков чужими
людьми более, чем и своим благом и благом других людей.

11

     Человека никогда не будут хвалить все. Если  он  хороший,  дурные  люди
будут находить в нем дурное и будут или смеяться над ним, или осуждать  его.
Если он дурной, хорошие не будут одобрять его. Для того, чтобы  все  хвалили
человека, ему надо перед добрыми притворяться  добрым,  а  перед  дурными  -
дурным. Но тогда и те и другие угадают притворство,  и  те  и  другие  будут
презирать его. Одно средство: быть добрым и не заботиться о мнении других, а
награду за свою жизнь искать не в мнении людском, а в себе.

12

     "И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани; ибо
вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже.
     Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи,
и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые  мехи,  и
сберегается то и другое" (Мф. IX, 16-17).
     Это значит то, что для того, чтобы начать жить лучше (а все улучшать  и
улучшать свою жизнь - в  этом  вся  жизнь  человека),  нельзя  оставаться  в
прежних привычках, а надо заводить новые.  Нельзя  следовать  тому,  что  по
старине людьми считается  хорошим,  а  надо  устанавливать  для  себя  новые
привычки, не заботясь о том, что люди считают дурным или хорошим.

13

     Трудно различить, служишь ли ты  людям  для  души,  для  Бога  или  для
похвалы от них. Поверка одна: если делаешь дело,  которое  считаешь  добрым,
спроси себя, будешь ли делать то же, если знаешь вперед, что  никто  никогда
не узнает о том, что ты делаешь. Если ответишь  себе,  что  все-таки  будешь
делать, тогда наверное можешь знать: то, что делаешь, -  делаешь  для  души,
для Бога.

ТОТ, КТО ЖИВЕТ ИСТИННОЙ ЖИЗНЬЮ,
                        НЕ НУЖДАЕТСЯ В ПОХВАЛЕ ЛЮДЕЙ

1

     Живи один, сказал мудрец. Это значит то, что решай вопрос  своей  жизни
сам с собой, с тем Богом,  который  живет  в  тебе,  а  не  по  советам  или
суждениям других людей.

2

     Выгода служения  Богу  перед  служением  людям  та,  что  перед  людьми
невольно  хочешь  выказаться  в  лучшем  свете  и  огорчаешься,  когда  тебя
выставляют в дурном. Перед Богом ничего этого нет. Он знает тебя, каков  ты,
и перед Ним никто тебя ни восхвалить, ни оклеветать не может, так  что  тебе
перед Ним не нужно казаться, а нужно только быть хорошим.

3

     Если хочешь быть спокоен, угождай Богу, а не людям. Разные  люди  хотят
разного: нынче хотят одного,  завтра  другого.  Никогда  не  угодишь  людям.
Живущий же в тебе Бог всегда хочет одного, и ты знаешь, чего Он хочет.

4

     Человек должен служить одному из двух: душе или телу. Если душе, то  он
должен бороться с грехом. Если телу, то незачем ему бороться с грехами,  ему
нужно только делать то, что принято всеми.

5

     Есть только одно средство совсем не верить в Бога: средство это в  том,
чтобы признавать всегда справедливым мнение людей и  не  придавать  никакого
значения своему внутреннему голосу.
                                                                 Джон Рескин

6

     Если мы сидим в движущемся корабле и смотрим на  какую-нибудь  вещь  на
этом же корабле, то мы не замечаем того, что плывем; если же мы посмотрим  в
сторону на то, что не движется вместе с нами, например на берег,  то  тотчас
же заметим, что движемся. То же и в жизни. Когда все люди живут не так,  как
должно, то это незаметно нам, но стоит одному опомниться и зажить  по-Божьи,
и тотчас же становится явным то, как дурно  живут  остальные.  Остальные  же
всегда гонят за это того, кто живет не так, как они все.
                                                                     Паскаль

7

     Надо приучать себя жить так, чтобы не думать о людском мнении, чтобы не
желать даже любви людской, а жить только для исполнения закона своей  жизни,
воли Бога.  При  такой  одинокой,  с  одним  Богом  жизни,  правда,  нет  уж
побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается  в
душе такая свобода, такое спокойствие, такое  постоянство  и  такое  твердое
сознание верности пути, которых никогда не узнает тот, кто живет  для  славы
людской.
     И приучить себя к этому может каждый человек.

XVII. СУЕВЕРИЕ ГОСУДАРСТВА

В ЧЕМ ЛОЖЬ И ОБМАН УЧЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕ

1

     Лжеучение государства состоит в признании  себя  соединенным  с  одними
людьми одного народа, одного государства и  отделенным  от  остальных  людей
других народов, других государств. Люди мучают, убивают, грабят друг друга и
самих себя из-за этого ужасного лжеучения. Освобождается же от него  человек
только тогда, когда признает в себе духовное начало жизни, одно и то  же  во
всех людях.  Признавая  это  начало,  человек  уже  не  может  верить  в  те
человеческие учреждения, которые разъединяют то, что соединено Богом.

2

     Разумно любить добродетель, уважать подвиги, признавать  добро,  откуда
бы мы его ни получали, и даже лишаться своего удобства для  славы  и  выгоды
того, кого любишь, и кто того заслуживает: таким образом, если жители страны
нашли такое лицо, которое показало им большую мудрость, чтобы  охранять  их,
большую храбрость, чтобы их защищать, и великую заботу, чтобы управлять ими,
-  и  если  вследствие  этого  они  привыкли  повиноваться  ему  так,  чтобы
предоставить ему некоторые выгоды, я не думаю, чтобы это было неразумно.
     Но, Боже мой! Как назовем мы то, когда видим, что большое  число  людей
не только повинуются, но служат, не  только  подчиняются,  но  раболепствуют
перед  одним  человеком  или  перед  немногими  некоторыми   людьми,   -   и
раболепствуют так, что не имеют ничего своего: ни имущества,  ни  детей,  ни
даже  самой  жизни,  которые  бы  они  считали  своими,  и  терпят  грабежи,
жестокости не от войска, не от варваров, но от  одного  человека,  и  не  от
Геркулеса  или  Самсона,  но  от  людей  большей  частью  очень   плохих   в
нравственном отношении. Как назовем мы это? Скажем ли  мы,  что  такие  люди
трусы? Если бы два, три,  четыре  не  защищались  от  одного,  это  было  бы
странно, но  все-таки  возможно,  и  можно  было  бы  сказать,  что  это  от
недостатка мужества, но если сто тысяч людей, сто  тысяч  деревень,  миллион
людей не нападают на тех  немногих,  от  которых  все  страдают,  будучи  их
рабами, то что это за удивительное явление?
     А между тем это совершается во всех  странах  со  всеми  людьми  всякий
день, - совершается то, что  несколько  людей  властвуют  над  ста  тысячами
деревень и лишают их свободы; кто бы поверил этому, если бы только слышал, а
не видел это. И если бы это можно было видеть только  в  чужих  и  удаленных
землях, кто бы не подумал, что это скорее выдумано,  чем  справедливо!  Ведь
тех нескольких людей, которые угнетают всех, не нужно побеждать, не нужно от
них защищаться, - они всегда побеждены, только бы  народ  не  соглашался  на
рабство. Не нужно ничего отнимать у них, нужно только ничего не давать им, и
народ будет свободен. Так что сами народы отдают себя во власть угнетателей,
сами перерезают себе горло. Народ, который может быть свободным, отдает  сам
свою свободу, сам надевает себе на шею ярмо, сам  не  только  соглашается  с
своим угнетением, но ищет его. Если бы ему  стоило  чего-нибудь  возвращение
своей свободы и он не искал  бы  ее,  этого  самого  дорогого  для  человека
естественного права, отличающего человека от животного, то я понимаю, что он
мог бы предпочесть безопасность и удобство жизни борьбе за свободу. Но  если
для того, чтобы получить свободу, ему нужно только пожелать ее,  то  неужели
может быть народ в мире, который бы  считал  ее  купленной  слишком  дорогой
ценой, раз она может быть приобретена одним желанием свободы.
     Бедные, несчастные, бессмысленные народы, упорные в своем зле, слепые к
своему добру, вы позволяете отбирать от  вас  лучшую  часть  вашего  дохода,
грабить ваши поля, ваши дома; вы живете так, как будто все  это  принадлежит
не вам, позволяя отнимать у вас вашу совесть, соглашаясь  быть  убийцами.  И
все эти бедствия и разорения, развращения происходят не  от  врагов,  но  от
врага, которого вы сами себе создаете. Откуда бы была у этого  врага  власть
над вами, если бы вы не давали ее ему? Что бы он мог сделать вам, если бы вы
не были укрывателями того вора, который вас грабит, участниками того убийцы,
который вас убивает, если бы вы не были изменниками самим себе? Вы сеете для
того, чтобы он уничтожал ваши посевы, вы наполняете и убираете ваши дома для
его грабежей; вы воспитываете ваших детей с тем, чтобы он  вел  их  на  свои
войны, на бойни, чтобы  он  делал  их  исполнителями  своих  похотей,  своих
мщений. И от этих ужасов, которых не перенесли  бы  и  животные,  вы  можете
освободиться, если захотите даже не освободиться, но только пожелать этого.
     Решитесь  не  служить  ему  более,  и  вы   свободны   одним   желанием
освобождения. Я не хочу, чтобы вы нападали  на  этого  врага,  но  чтобы  вы
только перестали поддерживать его,  и  вы  увидите,  что  он,  как  огромная
статуя,  из-под  которой  вынули  основание,  упадет  от  своей  тяжести   и
разобьется вдребезги.
                                                                     Лабоэти

3

     Когда посмотришь внимательно на то,  чем  заняты  люди,  то  нельзя  не
удивиться на то, как много тратится жизней для продолжения на земле  царства
зла и  как  поддерживает  это  зло  больше  всего  то,  что  есть  отдельные
государства и правительства.
     И еще больше удивляешься и огорчаешься, когда подумаешь, что все это не
нужно, что это все зло,  которое  так  благодушно  делают  сами  себе  люди,
происходит  только  от  их  глупости,  только  оттого,  что  они   позволяют
нескольким ловким и развращенным людям властвовать над собой.
                                                               Патрис Ларрок

4

     Мы  пользуемся  благами  культуры  и   цивилизации,   но   не   благами
нравственности. При настоящем состоянии людей  можно  сказать,  что  счастье
государств растет вместе с несчастьями людей. Так что невольно задаешь  себе
вопрос, не счастливее ли мы были бы в первобытном состоянии, когда у нас  не
было этой культуры и цивилизации, чем в нашем настоящем состоянии?
     Нельзя сделать людей счастливыми, не сделав их нравственными. Кант

5

     "Я очень сожалею о том, что должен предписывать отобрание  произведений
труда, заключение  в  тюрьму,  изгнание,  каторгу.  казнь,  войну,  то  есть
массовое убийство, но я  обязан  поступить  так,  потому  что  этого  самого
требуют от меня люди, давшие мне  власть",  -  говорят  правители.  "Если  я
отнимаю у людей собственность, хватаю их от семьи, запираю,  ссылаю,  казню,
если я убиваю людей чужого народа, разоряю их, стреляю в города по  женщинам
и детям, то я делаю это не потому, что хочу  этого,  а  только  потому,  что
исполняю волю власти, которой  я  обещал  повиноваться  для  блага  общего",
говорят  подвластные.  В  этом  обман  лжеучения  государства.  Только   это
укоренившееся лжеучение дает безумную, ничем не оправдываемую, власть сотням
людей над миллионами и  лишает  истинной  свободы  эти  миллионы.  Не  может
человек, живущий в Канаде или в Канзасе, в Богемии, в Малороссии, Нормандии,
быть свободен, пока он считает себя - и часто гордится  этим  -  британским,
североамериканским, австрийским, русским, французским гражданином. Не  может
и правительство,  -  призвание  которого  состоит  в  том,  чтобы  соблюдать
единство  такого  невозможного  и  бессмысленного  соединения,  как  Россия,
Британия, Германия, Франция, - дать своим гражданам настоящую свободу, а  не
подобие  ее,  как  это  делается   при   всяких   хитроумных   конституциях,
монархических, республиканских или демократических. Главная  и  едва  ли  не
единственная  причина  отсутствия  свободы  -  лжеучение   о   необходимости
государства. Люди могут быть лишены свободы и при отсутствии государства. Но
при принадлежности людей к государству не может быть свободы.

6

     Работнику сам хозяин задал дело.  И  вдруг  приходит  чужой  человек  и
говорит ему, чтобы он бросил хозяйское дело  и  делал  бы  совсем  противное
тому, что приказал хозяин, чтобы даже испортил начатое  хозяйское  дело.  Не
правда ли, надо, чтоб работник был  совсем  сумасшедший  человек  для  того,
чтобы, зная то, что он весь во власти хозяина  и  что  хозяин  может  всякую
минуту потребовать его к себе, чтобы, зная все это, работник  бы  согласился
делать все то противное воле хозяина, что велит этот чужой человек.
     И что же, это самое делает  всякий  христианин,  когда  он  по  приказу
урядника, губернатора, министра, царя делает дела, противные его  совести  и
закону Бога: отбирает у бедняков имущество, судит, казнит, воюет.
     Почему же он делает все  это?  А  потому,  что  он  верит  в  лжеучение
государства.

7

     Можно понять, почему цари, министры, богачи уверяют себя и других,  что
людям нельзя жить без государства. Но для чего стоят за государство  бедные,
которым государство ничего не дает, а только мучает? Только оттого, что  они
верят в лжеучение государства.

8

     Лжеучение государства вредно уже одним тем, что выдает ложь за  истину,
но больше всего вредно тем, что приучает добрых людей делать дела, противные
совести и закону Бога: обирать бедных, судить, казнить,  воевать  и  думать,
что все эти дела не дурные.

9

     "Деспотизм,  смертная  казнь,  вооружения   всей   Европы,   угнетенное
положение рабочих и войны, - все это  великие  бедствия,  и  правы  те,  кто
осуждает действия правительств. Но как же жить без правительства, -  говорят
люди. - Какое имеем мы, люди с ограниченными  познаниями  и  разумом,  право
только потому, что это  кажется  нам  лучшим,  уничтожить  тот  существующий
порядок вещей, посредством которого предки наши достигли  настоящей  высокой
степени цивилизации и всех ее благ?  Уничтожая  государство,  мы  должны  же
что-нибудь поставить на его место. Если же нет, то  как  же  рисковать  теми
страшными  бедствиями,  которые  неизбежно  должны   возникнуть,   если   бы
государство было уничтожено".
     Ответ  на  это  лжеучение  дает  христианское  учение  в  его  истинном
значении.
     Христианское учение отвечает на это лжеучение тем,  что  оно  переносит
вопрос совсем в другую, более существенную и более важную для жизни  каждого
отдельного  человека  область.  Христианское  учение  не  предлагает  ничего
разрушать и никакого своего устройства,  заменяющего  прежнее.  Христианское
учение тем и отличается от всех общественных учений, что оно  говорит  не  о
том или другом устройстве жизни, а о том, в чем  заключается  зло  и  в  чем
истинное благо жизни каждого человека,  а  потому  и  всех  людей.  И  путь,
которым приобретается  это  благо,  до  такой  степени  ясен,  убедителен  и
несомненен, что раз человек понял его и потому познал то, в чем зло и в  чем
благо его жизни, он уже никак не может сознательно делать то, в чем он видит
зло своей жизни, и не делать того, в чем он видит истинное благо  ее,  точно
так же, как вода не может не течь книзу или растение не стремиться к свету.
     Учение  же  христианское  все  только  в  том,  что  благо  человека  в
исполнении той воли, по которой он пришел в этот мир,  зло  же  в  нарушении
этой воли. Требования же этой  воли  так  просты  и  ясны,  что  их  так  же
невозможно не понимать, как и превратно перетолковывать.  Требования  эти  в
том, чтобы не делать другому того, чего не хочешь,  чтобы  тебе  делали.  Не
хочешь, чтобы тебя заставляли работать на фабрике  или  на  рудниках  по  10
часов кряду, не хочешь, чтобы тебя насиловали и убивали, не делай этого,  не
участвуй в таких делах. Все это так просто, ясно  и  несомненно,  что  малый
ребенок не может не понять этого, и никакой софист не может опровергнуть.
     Вопрос  же  о  том,  какая  форма  жизни  сложится   вследствие   такой
деятельности людей, не существует для христианина.

10

     То, что от государства с  его  податями,  судами,  казнями,  много  зла
людям, все видят. Все видят и то, что для того, чтобы освободиться от  этого
зла, надо только не поддерживать государство в его  злых  делах.  Отчего  же
люди не освобождаются от зла государства? От  лжеучения  государства?  А  от
лжеучения одно спасение - истина.

СУЕВЕРИЕ НЕРАВЕНСТВА, ВЫДЕЛЯЮЩЕЕ ЛЮДЕЙ ПРАВИТЕЛЬСТВА,
              КАК ОСОБЕННЫХ, ИЗ СРЕДЫ ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО НАРОДА

1

     Люди в наше время так  привыкли  к  тому,  что  из  всех  дел,  которые
делаются, есть такие, которые им запрещено делать, и еще такие,  которые  им
велено делать, как бы это ни было трудно для  них,  и  что  если  они  будут
делать то, что запрещено, и не будут делать того, что поведено, то кто-то за
это накажет их, и им будет от этого худо. Люди так привыкли к этому,  что  и
не спрашивают, кто те лица, которые запрещают им, и кто будет их  наказывать
за неисполнение, и покорно исполняют все, что от них требуется.
     Людям кажется, что требуют от них  всего  этого  не  люди,  а  какое-то
особое  существо,  которое   они   называют   начальством,   правительством,
государством. А стоит  только  спросить  себя:  кто  такое  это  начальство,
правительство, государство, чтобы понять, что это просто люди, такие же, как
и все, и что приводить в исполнение все их предписания будет не кто иной,  а
только тот самый разряд людей, над которыми и производятся эти насилия.

2

     Если не будет государственной власти, говорят начальствующие, то  более
злые будут властвовать над менее злыми. Но дело в том, что то,  чем  пугают,
уже совершилось: теперь уже властвуют более злые над менее злыми,  и  именно
потому, что существует государственная власть. О том же, что  произойдет  от
того, что не будет государственной власти,  мы  судить  не  можем.  По  всем
вероятиям должно заключить, что если люди, делающие насилие, перестанут  его
делать, то жизнь всех людей станет от этого никак не хуже, но лучше.

3

     Стоит только вдуматься в сущность того, на что употребляет свою  власть
правительство, для того чтобы понять, что управляющие народами  люди  должны
быть  жестокими,  безнравственными  и  непременно   стоять   ниже   среднего
нравственного  уровня  людей  своего   времени   и   общества.   Не   только
нравственный,  но  не  вполне  безнравственный  человек  не  может  быть  на
престоле, или министром, или законодателем, решителем и определителем судьбы
целых народов. Нравственный,  добродетельный  государственный  человек  есть
такое  же  внутреннее  противоречие,  как  целомудренная  проститутка,   или
воздержный пьяница, или кроткий разбойник.

4

     Макиавелли вот  как  поучает  государей  об  исполнении  их  должности:
"Государям совсем не  нужно  иметь  хорошие  качества,  но  каждому  из  них
необходимо показывать вид, что он имеет эти качества. Скажу больше - в самом
деле правителям это качество может быть только вредно, тогда как притворство
в том, что имеешь те добрые качества, которых  не  имеешь,  напротив,  очень
полезно. Так, для государей очень  важно  уметь  выказываться  милосердными,
верными своему слову, человеколюбивыми, религиозными и откровенными; быть же
таковыми на самом деле не вредно только в  таком  случае,  если  государь  с
подобными качествами сумеет в случае  надобности  заглушить  их  и  выказать
совершенно противоположное.
     Всякий может видеть, что  государям,  особенно  только  что  получившим
власть или управляющим  вновь  возникающими  монархиями,  бывает  невозможно
согласовать свой образ действий с требованиями нравственности: весьма часто,
для поддержания порядка в государстве, они должны поступать  против  законов
совести, милосердия, человеколюбия и даже против  религии.  Государи  должны
обладать   гибкой   способностью   изменять   свои    убеждения    сообразно
обстоятельствам и, как я сказал выше, если возможно,  не  избегать  честного
пути, но, в случае необходимости, прибегать и к бесчестным средствам.
     Особенно важно для государей притворяться благочестивыми; в этом случае
люди,  судящие  по  большей  части  только  по  одной  внешности,  так   как
способность глубокого суждения дана немногим, легко обманываются. Личина для
государей необходима, так как большинство судит  о  них  по  тому,  чем  они
кажутся, и только весьма немногие бывают в состоянии отличить  кажущееся  от
действительного;  и  если  даже  эти  немногие  поймут  настоящие   качества
государей,  они  не  посмеют  высказать  свое   мнение,   противное   мнению
большинства,  да  и  побоятся  оскорбить   достоинство   верховной   власти,
представляемой  государем.  Кроме  того,  так  как  действия  государей   не
подсудны, то подлежат обсуждению одни  только  последствия  действий,  а  не
самые действия. Если государь сумеет только сохранить свою жизнь  и  власть,
то все средства, какие бы  он  ни  употреблял  для  этого,  будут  считаться
честными и похвальными".

5

     Разбойники обирают преимущественно богатых,  правительства  же  обирают
преимущественно бедных,  богатым  же,  помогающим  им  в  их  преступлениях,
покровительствуют.  Разбойники,  делая  свое  дело,  рискуют  своею  жизнью,
правительства почти ничем не рискуют. Разбойники никого насильно не забирают
в свою шайку, - правительства набирают своих солдат большей частью насильно.
Разбойники  делят  добычу  большей  частью  поровну,  -   правительства   же
распределяют добычу неравномерно: чем больше кто участвует в  организованном
обмане, тем более  он  получает  вознаграждения.  Разбойники  не  развращают
умышленно людей, - правительства же для достижения  своих  целей  развращают
целые поколения детей и  взрослых  ложными  религиозными  и  патриотическими
учениями. Главное же, ни один  самый  жестокий  разбойник,  никакой  Стенька
Разин, никакой Картуш - не может сравниться по жестокости, безжалостности  и
изощренности в истязаниях не только с знаменитыми своей жестокостью злодеями
- государями: Иоанном Грозным, Людовиком XI, Елизаветами и т. п., но даже  с
теперешними конституционными и либеральными правительствами  с  их  казнями,
одиночными  тюрьмами,  дисциплинарными  батальонами,  ссылками,  усмирениями
бунтов и избиениями на войнах.

6

     Как удивительно то, что короли так легко верят тому, что в них  все,  и
что народ так твердо верит в то, что он ничто.
                                                                   Монтескье

7

     Сильные мира кажутся великими только людям, которые стоят перед ними на
коленях. Только встань люди с колен на ноги, и они увидят, что казавшиеся им
такими великими люди - такие же, как и они.

8

     Главное зло государственного устройства не в уничтожении  жизней,  а  в
уничтожении любви и возбуждении разъединения между людьми.

ГОСУДАРСТВО ОСНОВАНО НА НАСИЛИИ

1

     Существенной особенностью каждого правительства является  то,  что  оно
требует от граждан той силы, которая составляет его основу. Таким образом, в
государстве все граждане являются  угнетателями  самих  себя.  Правительство
требует от граждан насилия и поддержки насилию.

2

     Каждое  правительство  поддерживается  вооруженными  людьми,   готовыми
осуществить силою его волю, сословием людей, воспитывающихся для того, чтобы
убивать всех тех, кого велит убивать  начальство.  Люди  эти  -  полиция  и,
главным  образом,  армия.   Армия   есть   не   что   иное,   как   собрание
дисциплинированных убийц. Обучение ее есть обучение убийству,  ее  победы  -
убийства. Войско всегда стояло и теперь стоит в основе власти. Всегда власть
находится в руках тех, кто повелевает войском, и всегда  все  властители  от
римских кесарей до русских и  немецких  императоров  озабочены  более  всего
войском. Армия прежде всего поддерживает внешнее  могущество  правительства.
Она  не  допускает  того,  чтобы  власть  была   вырвана   у   него   другим
правительством.  Война  есть  не  что  иное,  как  спор  между   несколькими
правительствами о власти над подданными. Ввиду такого значения армий, каждое
государство приведено к  необходимости  увеличивать  войска;  увеличение  же
войск заразительно, как это еще полтораста лет тому назад заметил Монтескье.
Но когда думают, что правительства содержат  армию  только  для  обороны  от
внешних нападений, то забывают, что войска нужны правительствам прежде всего
для самозащиты от своих подавленных и приведенных в рабство подданных.

3

     Обитатели земной планеты находятся еще  в  таком  состоянии  нелепости,
неразумия, тупости, что каждый день читаешь в газетах рассуждения правителей
народов о том, с кем и как  надо  соединиться  для  того,  чтобы  воевать  с
другими народами, сами же народы  при  этом  позволяют  своим  руководителям
располагать ими, как скотом, ведомым  на  бойню,  как  будто  жизнь  каждого
человека не есть его личная собственность.
     Обитатели нашей планеты все воспитаны в  убеждении,  что  есть  народы,
границы, знамена и что все это гораздо важнее сознания человечности. Правда,
что если бы мыслящие люди сумели согласиться, - это положение изменилось бы,
так как лично никто не желает войны. Но дело в том, что в каждом государстве
существуют еще миллионы дармоедов, которым нужна война и которые  без  войны
не могли бы  продолжать  быть  дармоедами.  Вот  эти-то  дармоеды  и  мешают
мыслящим людям согласиться перестать участвовать во взаимном убийстве.
                                                                  Фламмарион

     Государства Европы накопили долг в 130 миллиардов. Из  этих  130  около
110 сделано в последние сто лет. Весь огромный долг этот сделан  только  для
расходов на войне. Европейские государства держат в мирное  время  в  войске
более 4 миллионов людей и могут довести это число до 19 миллионов в  военное
время. Две трети дохода всех государств  идут  на  проценты  с  долга  и  на
содержание армий сухопутных и морских. Все  это  сделано  государствами.  Не
будь государств, ничего бы этого не было.
                                                                    Молинари

     Может ли быть что-нибудь нелепее того, что человек  имеет  право  убить
меня, потому что он живет на той стороне реки, и что его государь в ссоре  с
моим, хотя я и не думал ссориться с ним?
                                                                     Паскаль

     Как часто встречаешь людей,  осуждающих  войны,  тюрьмы,  всякого  рода
насилия и вместе с тем посредственно участвующих в тех самых делах,  которые
они осуждают.
     Человек нашего времени, если  он  не  хочет  поступать  безнравственно,
должен очень внимательно обдумать те кажущиеся невинными дела, к  участию  в
которых он призывается. Как, съедая котлету, человек должен знать,  что  эта
котлета  есть  тело  убитого  барана,  так  точно  и  получая  жалованье  на
оружейном, пороховом заводе, или на службе офицером, или чиновником по сбору
податей, он должен знать, что жалованье, которое он получает, он получает за
то, что участвует в приготовлениях к убийству или в отбирании у бедных людей
произведений их труда.
     В наше время самые  большие  и  вредные  преступления  не  те,  которые
совершаются временами, а те, которые совершаются непрестанно и не признаются
преступлениями.

ГОСУДАРСТВО БЫЛО ВРЕМЕННОЙ ФОРМОЙ
                              ОБЩЕЖИТИЯ ЛЮДЕЙ

1

     Может быть, что для прежнего состояния людей было нужно государственное
устройство; может быть, для некоторых людей оно нужно еще и теперь, но  люди
не могут не предвидеть того состояния,  при  котором  насилие  может  только
мешать их мирной жизни. А видя и предвидя это, люди не  могут  не  стараться
ввести такой порядок, в котором насилие стало бы  и  ненужно  и  невозможно.
Средство же осуществления этого порядка есть  внутреннее  совершенствование,
не допускающее участия в насилии.

2

     Как движется жизнь отдельного человека  от  возраста  к  возрасту,  так
точно движется и жизнь всего человечества. И как в жизни отдельного человека
бывают такие времена, когда ребенок становится юношей и не  может  уже  жить
по-прежнему, и юноша становится зрелым мужем, и зрелый муж стариком,  так  и
все человечество переживает разные возрасты. Все показывает то, что  в  наше
время мы переживаем  переход  из  одного  возраста  человечества  в  другой.
Ребяческий и юношеский возраст пережит. Надо жить так, как свойственно  жить
в зрелом возрасте.

3

     Та перемена, которая предстоит  теперь  человечеству,  это  переход  от
животного состояния  к  человеческому.  Переход  этот  возможен  только  при
исчезновении государства.
                                                                     Бакунин

4

     Государство - учреждение временное и должно исчезнуть.
     Сабля и ружье, оружия нашего времени, со временем будут показываться  в
музеях, как такие же редкости, как теперь показываются орудия пытки.
                                                                   по Кросби

5

     В наше время люди уже начинают понимать, что время государства прошло и
что оно держится только утвердившимся лжеучением, но не  могут  освободиться
от него, потому что все так или иначе запутаны в нем.

6

     Если государства и были когда-то на что-то  нужны,  то  время  это  уже
давно прошло, и государства, особенно теперешние, только вредны.  Теперешние
государства со своими  войсками  напоминают  того  часового,  которого,  как
рассказывают, еще долго продолжали  ставить  на  место,  где  когда-то  была
скамейка, на которой когда-то имела привычку садиться во время  гулянья  уже
давно умершая императрица.

ЗАКОНЫ НЕ ИСПРАВЛЯЮТ И УЛУЧШАЮТ,
                         А УХУДШАЮТ И ПОРТЯТ ЛЮДЕЙ

1

     Государство создает  преступников  быстрее,  чем  их  наказывает.  Наши
тюрьмы  набиты  преступниками,   которых   развратило   государство   своими
несправедливыми  законами,  монополиями  и  всеми  своими  учреждениями.  Мы
сначала издаем множество законов, порождающих преступления, а  потом  издаем
еще больше законов для того, чтобы наказать за эти преступления.
                                                                       Тукер

2

     Государство издает столько законов,  сколько  отношений  между  людьми,
которые должны быть  определены.  А  так  как  отношений  этих  бесчисленное
количество,  то  законодательство  должно  действовать  непрерывно.  Законы,
декреты, эдикты, указы, постановления должны сыпаться градом  на  несчастный
народ. Так оно и есть. Во Франции конвент в три года один месяц и четыре дня
издал 11600 законов и декретов;  учредительное  и  законодательное  собрание
произвели столько же; империя и позднейшие правительства работали  столь  же
успешно. В настоящее время собрание законов содержит их в себе, как говорят,
более 50000; если бы наши законодатели исполняли  свой  долг,  эта  огромная
цифра скоро удвоилась бы. Думаете ли вы,  что  народ  и  само  правительство
могут сохранить какой-нибудь здравый смысл в этой ужасной путанице?
                                                                      Прудон

3

     Люди старательно вяжут себя так, чтобы один человек или немногие  могли
двигать ими всеми; потом веревку от этой самой связанной толпы отдадут  кому
попало и удивляются, что им дурно.

4

     Стоит  только,  отрешившись  от  принимаемого  на  веру  лжеучения,   и
взглянуть на положение человека, живущего  в  государстве,  -  к  какому  бы
самому  деспотическому  или  самому  демократическому  государству   он   ни
принадлежал, - чтобы ужаснуться на  ту  степень  рабства,  в  котором  живут
теперь люди, воображая, что они свободны.

5

     Над всяким человеком, где бы он ни родился, существует собрание  людей;
совершенно не известных ему, которые устанавливают законы его жизни: что  он
должен  и  чего  не  должен  делать;  и  чем   совершеннее   государственное
устройство, тем теснее сеть этих законов. Определено, кому и как  он  должен
присягать,  то  есть  обещаться  исполнять  все  те  законы,  которые  будут
составляться и провозглашаться. Определено, как и когда  он  может  жениться
(он может жениться только на одной женщине,  но  может  пользоваться  домами
терпимости). Определено, как он может разводиться  с  женой,  как  содержать
своих детей, каких считать  законными,  каких  незаконными,  и  кому  и  как
наследовать и передавать свое  имущество.  Определено,  за  какие  нарушения
законов как и кем он судится и наказуется. Определено, когда он  сам  должен
явиться в суд в качестве присяжного или свидетеля.  Определен  возраст,  при
котором он может пользоваться трудами помощников, работников, и  даже  число
часов, которое может работать в день его помощник, пища, которую  он  должен
давать ему. Определено, когда и как он  должен  прививать  предохранительные
болезни своим детям; определены меры, которые он должен принимать и  которым
должен подвергаться при такой-то и такой-то болезни, постигшей его  или  его
семейных и животных. Определены школы, в которые он  должен  посылать  своих
детей. Определены размеры  и  прочность  дома,  который  он  может  строить.
Определено  содержание  его  животных:  лошадей,   собак;   как   он   может
пользоваться водой и где может ходить без дороги.  Определены  наказания  за
неисполнение всех этих и еще многих других законов. Нельзя перечислить  всех
законов на законах и правил на правилах, которым  он  должен  подчиняться  и
незнанием которых (хотя и нельзя их знать) не может  отговариваться  человек
самого либерального государства.
     При этом человек этот поставлен  в  такое  положение,  что  при  всякой
покупке потребляемых им предметов: соли, пива, сукна, железа, керосина, чая,
сахара и многого другого, он должен отдавать большую часть своего труда  для
каких-то неизвестных ему дел  и  для  уплаты  процентов  за  долги,  которые
свершены кем-то во времена его дедов и прадедов. Должен отдавать также часть
своего труда и при всяком переезде с места на место,  при  всяком  получении
наследства или какой бы то ни было сделки с ближним. Кроме того, за ту часть
земли, которую он занимает или своим жилищем, или обработкой  поля,  с  него
требуют еще более значительную часть его труда. Так что  большая  часть  его
труда,  если  он  живет  своим  трудом,  а  не  чужим,  вместо  того   чтобы
употребляться на облегчение или улучшение  положения  его  и  положения  его
семьи, уходит на эти подати, пошлины, монополии.
     Мало и этого: человеку этому в одних, в большинстве государств,  велят,
как только он войдет в возраст, поступать на несколько лет в  военное  самое
жестокое рабство и идти воевать;  в  других  же  государствах:  в  Англии  и
Америке, он должен нанимать людей для этого же дела.
     И вот люди, поставленные в такое положение, не только не  видят  своего
рабства,  но  гордятся  им,  считая  себя  свободными   гражданами   великих
государств Британии, Франции, Германии, России, гордятся этим  так  же,  как
лакеи гордятся важностью тех господ, которым они служат.

6

     Я  думаю,  что  мы  прежде  всего  должны  быть  людьми,  а  уже  потом
подданными. Нежелательно воспитывать в себе уважение к закону такое же,  как
к добру. Закон никогда не делает людей  более  справедливыми,  а,  напротив,
вследствие  уважения  к   закону   хорошие   люди   делаются   исполнителями
несправедливости.
                                                                        Торо

7

     Понятно, что коров, лошадей, овец стерегут люди. Люди знают, что  нужно
скотине и как лучше пасти ее. Но лошади, коровы, овцы не  могут  сами  пасти
себя, потому что они все одинаковы по своей  природе.  Так  же  одинаковы  и
люди. Почему же одни люди могут повелевать другими и заставлять их жить так,
как это им кажется лучше? Все люди одинаково разумные существа, и  управлять
ими может только то, что выше их. Выше же их только одно: тот  дух,  который
живет во всех их, то,  что  мы  называем  совестью.  И  потому  людям  нужно
повиноваться только своей совести, а не людям, которые назовут себя  царями,
палатами, конгрессами, сенатами, судами.

8

     Американские индейцы жили так,  что  у  них  не  было  никакой  власти,
никаких законов, никакого правительства. Слушались  они  только  заведенного
обычая и своей совести. Те, кто поступали противно  обычаю  и  совести,  тех
изгоняли из общества, или когда случалось что-нибудь важное,  как  убийство,
то наказывали убийство те, кто  пострадал  от  него.  И  среди  американских
индейцев было гораздо меньше преступлений,  чем  среди  наших  государств  с
властями, тюрьмами и судьями. Где будет больше зла: там ли, где нет  никаких
законов, как было у диких американских индейцев, или  там,  где  их  слишком
много? Я думаю, что верно можно сказать, что там, где слишком много законов.
Овцы наверное будут счастливее, если они сами будут заботиться о себе, а  не
будут отданы на попечение о них волкам.
                                                               По Джеферсону

9

     Гораздо  естественнее  представить  себе  общество  людей,  управляемое
разумными, выгодными и признаваемыми всеми правилами,  чем  те  общества,  в
которых живут теперь люди,  подчиняясь  никто  не  знает  кем  установленным
государственным законам.

ОПРАВДАНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА

1

     Не утешай себя мыслью, что если ты не видишь тех, которых ты мучаешь  и
убиваешь, и если у тебя много товарищей, делающих то же, то ты не  мучитель,
не убийца: ты мог бы не быть им до тех пор, пока не знал, откуда те  деньги,
которые попадают тебе в руки, но если ты знаешь, то нет тебе оправдания - не
перед людьми (перед людьми во всем и всегда есть оправдание), а перед  своей
совестью.

2

     Говорят, что государственное устройство  справедливо,  потому  что  оно
установлено  большинством   голосов.   Но   это,   во-первых,   неверно,   -
государственное устройство установлено не большинством голосов, а  силой.  А
если бы даже оно и было поддерживаемо большинством  голосов,  то  и  это  не
делало бы его справедливым.
     Не только один человек не  имеет  права  распоряжаться  многими,  но  и
многие не имеют права распоряжаться одним.

3

     "Когда среди 100 человек один властвует над 99 - это несправедливо, это
деспотизм; когда  10  властвуют  над  90  -  это  также  несправедливо,  это
олигархия; когда же 51 властвует над 49 (и  то  только  в  воображении  -  в
сущности же опять 10 или 11 из этих 51) - тогда это  совершенно  справедливо
это свобода".
     Может ли быть что-нибудь смешнее такого рассуждения, а  между  тем  это
самое   рассуждение   служит   основой   деятельности    всех    улучшателей
государственного устройства.

4

     Цель государства в том, чтобы установить порядок, такой  же,  какой  бы
был среди людей, если бы все люди были руководимы справедливостью.  Но  если
бы государство и достигло своей цели, то все-таки была бы не только разница,
но  полная  противоположность  между  внешней  справедливостью,  достигнутой
государством, и тем состоянием, в котором были бы люди, руководимые желанием
справедливости. В обществе, руководимом желанием  справедливости,  никто  не
хотел бы  творить  несправедливостей;  в  самом  же  лучшем  государственном
устройстве было бы так, что никто не хотел бы терпеть несправедливостей. Так
что одна и та же цель достигается  двумя  противоположными  средствами.  Так
хищный зверь в наморднике столь же безвреден, как и  травоядное.  Дальше  же
этого предела государство не может идти: государство не может даже дать  нам
понятия о том, какая бы стала жизнь людей при взаимной благожелательности их
между собою.
                                                              По Шопенгауэру

5

     Говорят, что государство всегда было и  что  поэтому  нельзя  жить  без
государства. Во-первых, государство не всегда было, а если  и  было  и  есть
теперь, то это не показывает того, что оно всегда должно быть.

ХРИСТИАНИН НЕ ДОЛЖЕН ПРИНИМАТЬ УЧАСТИЕ
                            В ДЕЛАХ ГОСУДАРСТВА

1

     К правительствам, как к церквам, нельзя относиться  иначе,  как  или  с
благоговением, или с омерзением. До тех пор, пока человек не понял того, что
такое правительство, так же как и того,  что  такое  церковь,  он  не  может
относиться  к  этим  учреждениям  иначе,  как  с  благоговением.   Пока   он
руководится ими, ему нужно  думать,  для  его  самолюбия,  что  то,  чем  он
руководится, есть нечто самобытное, великое  и  святое.  Но  как  только  он
понял, что то, чем он руководится, не есть нечто самобытное и  священное,  а
что это только обман недобрых людей, которые,  под  видом  руководительства,
для своих личных целей пользовались им, - так  он  не  может  тотчас  же  не
испытать к этим людям отвращения.

2

     Всякий  истинный  христианин  при  предъявлении   к   нему   требования
государства, противного его сознанию, может и  должен  сказать:  я  не  могу
доказывать ни необходимости, ни вреда государства; знаю только одно то, что,
во-первых, мне не нужно государство, а во-вторых, что я  не  могу  совершать
все те дела, которые нужны для существования государства.

3

     Я живу, живу нынче еще; завтра очень может быть, что меня не будет, что
я навсегда уйду туда, откуда пришел. Пока Я живу, я знаю, что если я в любви
с людьми, мне хорошо, спокойно, радостно, и  потому  пока  я  живу,  я  хочу
любить и быть любимым. И вдруг  приходят  люди  и  говорят:  пойдем  с  нами
обирать, казнить, убивать, воевать, тебе будет от этого  лучше,  а  если  не
тебе, то государству. - Что такое? Какое такое государство? Что вы говорите?
- ответит всякий неошалевший, разумный человек. - Оставьте меня в покое.  Не
говорите таких глупостей и гадостей.

4

     Когда человеку приходится выбирать между тем, что велит Бог и что велит
власть, и он делает то, что велит власть, то он поступает так, как  поступил
бы человек, слушаясь не того хозяина, у которого он живет,  а  того  первого
человека, которого он встретил на улице.

5

     Мне говорят: "Давай столько-то денег  какому-то  тому,  кто  называется
правительством". Этот же  кто-то  велит  мне  идти  в  солдаты  и  обещаться
убивать, кого он  велит.  Я  спрашиваю:  "Кто  этот  кто-то?"  Мне  говорят:
"Правительство". - Кто такое правительство? - Люди. - Кто же такие эти люди,
особенные какие-нибудь? - Нет, такие же, как и все. - Зачем  же  мне  делать
то, что они велят мне. Еще добро бы все, что они велят, были бы дела добрые,
а то они прямо велят мне делать злое. Не  хочу  я  этого.  Оставьте  меня  в
покое. Вот что должны были бы сказать все люди, если  бы  они  не  были  так
одурены лжеучением государства.

6

     Учение Христа  всегда  было  противно  учению  мира.  По  учению  мира,
властители управляют народами и, чтобы управлять ими, заставляют одних людей
убивать, казнить, наказывать других людей, заставляют их клясться в том, что
они во всем будут исполнять волю начальствующих,  заставляют  их  воевать  с
другими народами. По учению же Христа, ни один человек не  может  не  только
убивать, но насиловать другого, даже и силою сопротивляться  ему,  не  может
делать зла не только ближним, но даже врагам своим.  Учение  мира  и  учение
Христа были и всегда будут  противны  друг  другу.  И  Христос  знал  это  и
предсказывал своим ученикам, что за то, что они будут следовать Его  учению,
их будут предавать на мучения и убивать и что мир будет их  ненавидеть,  как
он ненавидел Его, потому что они будут не слугами мира, а слугами Отца.
     И все сбылось и сбывается  так,  как  предсказал  Иисус,  если  ученики
Христа исполняют Его учение.

7

     "Если бы мои солдаты начали думать, ни один не остался  бы  в  войске",
говорил король Фридрих II.

8

     Анархисты правы во всем: и в отрицании существующего  и  в  утверждении
того, что при существующих нравах ничего не может быть хуже насилия  власти:
но они грубо ошибаются, думая,  что  анархию  можно  установить  революцией.
Анархия может быть установлена только тем, что будет  все  больше  и  больше
людей, которым будет не нужна защита правительственной власти, и все  больше
и больше людей, которые будут стыдиться прилагать эту власть.

9

     Анархия не значит отсутствие  учреждений,  а  только  отсутствие  таких
учреждений, которым заставляют людей подчиняться насильно.  Казалось,  иначе
бы не могло и  не  должно  бы  быть  устроено  общество  существ,  одаренных
разумом.

10

     Нельзя  допустить,  чтобы  человек,  истинный  христианин,  был  членом
общества, имеющего армию и военные учреждения.
     Неужели он  может  согласиться  на  то,  чтобы  признаваемый  им  глава
правительства командовал бы армией и флотом  и  водил  братьев  его  убивать
братьев же иноплеменников?
     Не может христианин признавать такого сановника  и  участвовать  в  его
выборе, не может, присягая именем Бога, обязываться делать дела  убийства  и
насилия.
     Как безобразно, нелогично оказывается возражение  в  пользу  участия  в
делах мира сего и как бессмысленно оказывается по .поверке то, что с первого
взгляда казалось последним словом здравого смысла.
     Конгресс   уполномочивает    объявить    войну.    Мои    представители
уполномочивают делать это злодеяние от моего имени и  по  своему  произволу.
Они имеют власть обратить целую нацию в безбожных убийц и  разбойников,  они
имеют власть объявлять справедливыми и правыми  все  эти  ужасы,  они  имеют
право дозволять совершение всех преступлений, и все это на  основании  моего
уполномочия.
     При таких условиях христианин не примет никакой должности,  никогда  не
захочет быть ни избирателем, ни избираемым и никогда не присоединится  ни  к
церкви, ни к государству, пока они будут поддерживать такие верования,  пока
и церковь и государство не перестанут распинать Христа.
                                                                   Адин Балу

11

     Суд состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму,
нежели свет, потому что дела их были злы.
     Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету,  чтобы  не
обличались дела его, потому что злы. А поступающий по правде идет  к  свету,
дабы явны были дела его, потому что они в Боге сделаны.
                                                             Иоан III, 19-21

XVIII. ЛОЖНАЯ ВЕРА

     Ложные веры это - такие веры, которые люди принимают не потому, что они
нужны им для души, а только потому, что верят тем, кто их проповедует.

В ЧЕМ СОСТОИТ ОБМАН ЛОЖНЫХ ВЕР?

1

     Часто люди думают, что они верят в закон Бога, а они верят только в то,
во что верят все. Все же верят не в закон Бога, а называют законом Бога  то,
что подходит к их жизни и не мешает им вести ее.

2

     С того часа, как первые члены соборов сказали: "Изволися нам и  Святому
Духу", то есть признали рассуждения собравшихся людей важнее и святее разума
и совести человека, с того часа началась та ложь, которая. погубила миллионы
человеческих существ и продолжает до сей поры свое ужасное дело.

3

     Духовенству необходимо удерживать народ в  его  невежестве;  без  этого
Евангелие так просто, что всякий сказал бы духовным пастырям: "Мы все это  и
без вас хорошо знаем".
                                                                   Монтескье

4

     Истинная вера не нуждается в церкви.

5

     Церковная вера - рабство.

6

     "Да придет царствие Твое", - этого желают все люди. Христос приблизил к
нам  это  царство,  но  люди  на  место  Царства  Божия   устроили   царство
духовенства, и Царство Божие не приближается.
                                                                        Кант

7

     Если люди живут в грехах и соблазнах, то они не  могут  быть  спокойны.
Совесть обличает их. И потому таким людям нужно одно из двух:  или  признать
себя виноватыми перед людьми и Богом, перестать грешить, или продолжать жить
грешной жизнью, делать дурные дела и называть свои злые  дела  добрыми.  Вот
для таких-то людей и придуманы учения ложных вер,  по  которым  можно,  живя
дурной жизнью, считать себя правыми.

8

     Дурно лгать перед людьми, но еще хуже лгать перед самим  собою.  Вредна
такая ложь особенно тем, что во лжи перед людьми люди уличат тебя, во лжи же
перед собой тебя некому уличить. И потому берегись лгать перед самим  собою,
особенно когда дело идет о вере.

9

     "Верь или будь проклят". В  этом  главная  причина  зла.  Если  человек
принимает без рассуждения то, что он должен бы был разобрать своим  разумом,
человек в конце концов отвыкает от рассуждения и подпадает проклятию  сам  и
вводит в грех своих ближних. Спасение людей в том, чтобы  каждому  научиться
думать своим умом.
                                                                     Эмерсон

10

     Нельзя ни взвесить, ни  измерить  того  вреда,  который  производили  и
производят ложные веры.
     Вера есть установление отношений человека к Богу, к миру  и  вытекающее
из этого отношения определение своего  назначения.  Какова  же  должна  быть
жизнь  человека,  если  это  отношение  и  вытекающее  из  него  определение
назначения ложны?

11

     Могут быть три рода ложной веры.  Первая  ложная  вера  -  это  вера  в
возможность познания через опыт того, что по законам  опыта  не  может  быть
допущено (вера в чудеса). Вторая ложная вера состоит в допущении для  нашего
нравственного совершенствования того,  о  чем  мы  нашим  разумом  не  можем
составить никакого понятия (вера в  таинства).  Третья  ложная  вера  -  это
признание возможности призвать сверхъестественным путем  такое  таинственное
действие, посредством которого божество будет влиять на нашу  нравственность
(вера в благодать).
                                                                        Кант

ЛОЖНЫЕ ВЕРЫ ОТВЕЧАЮТ НЕ ВЫСШИМ, А НИЗШИМ ТРЕБОВАНИЯМ ДУШИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

1

     Единая истинная религия не содержит в себе ничего,  кроме  законов,  то
есть таких нравственных начал, безусловную необходимость  которых  мы  можем
сами сознать и исследовать и которые мы сознаем нашим  разумом.  Только  для
целей церквей, которых может быть много различных, могут существовать  такие
постановления, которые не  нужны  для  нравственной  жизни.  Признавать  эти
постановления  веры,  установленные  в  одном  народе,  но  не  составляющие
всемирной  религии,  за  обязательные  правила  для   служения   Богу   есть
религиозное  заблуждение.  Следование  таким  постановлениям   есть   ложное
служение Богу, которое уничтожает возможность истинного служения.
                                                                        Кант

2

     Человек может угодить Богу только хорошей жизнью. И потому все то, чем,
кроме хорошей, чистой, доброй жизни, человек думает угодить  Богу,  все  это
грубый и вредный обман.
                                                                    По Канту

3

     Покаяние  человека,  который  истязует   себя   вместо   того,   чтобы,
воспользовавшись своим настроением, поскорее изменить к лучшему  свой  образ
жизни, это даром потраченный труд, и, кроме того, такое покаяние  влечет  за
собою еще то дурное последствие, что человек  считает,  что  он  одним  этим
(покаянием)  погасил  список   своих   долгов   и   не   заботится   уже   о
самоусовершенствовании, которое одно только и нужно.
                                                                        Кант

4

     Дурно то, что люди не знают Бога, но еще хуже то, когда  люди  признают
Богом то, что не есть Бог.
                                                                   Лактанций

5

     Говорят: Бог создал человека по образу Своему; надо бы скорее  сказать,
что человек по своему образу создал Бога.
                                                                  Лихтенберг

6

     Когда говорят  о  небе,  как  о  месте,  где  находятся  блаженные,  то
обыкновенно представляют себе его  где-то  высоко  над  собою  в  необъятных
мировых  пространствах.  Но  при  этом  забывают  о  том,  что  наша  земля,
рассматриваемая из тех мировых пространств, так же представляется  одной  из
небесных звезд и что жители тех миров с таким же правом могли бы показать на
землю и сказать: "Видите вон ту звезду - место вечного блаженства,  небесный
приют, приготовленный для нас, куда мы когда-нибудь попадем".  Дело  в  том,
что по странной ошибке  нашего  ума  полет  нашей  веры  всегда  соединен  с
понятием о восхождении вверх, причем не думают о том, что, как бы высоко  мы
ни поднимались, нам все-таки придется опять  спуститься  вниз,  чтобы  стать
твердой ногой в каком-нибудь другом мире.
                                                                        Кант

7

     С первых же времен апостолы и первые  христиане  до  такой  степени  не
понимают сущности учения Христа, что учат  принимающих  христианство  прежде
всего верить в воскресение Христа, в чудесное действие крещения, в сошествие
Святого Духа и т.п., но ничего или очень мало говорят о нравственном  учении
Христа, как это видно по всем речам апостолов, записанным в Деяниях.
     Вера в чудеса, подтверждающая, по их  мнению,  истинность  исповедания,
была главное, вера же в самое учение Христа была дело второстепенное,  часто
и вовсе забытое или непонимаемое, как, например, это видно в Деяниях же,  из
казни Анании во имя Христа, учителя любви, прощения.

8

     Особенное пристрастие людей к чудесам  происходит  от  нашей  гордости,
заставляющей нас думать, что мы такие важные существа, что ради  нас  высшее
существо должно нарушить весь порядок мира.
                                                                     Монтэнь

9

     Церковная вера учит не только тому,  что  покаяние  согрешившего  может
очистить его, но тому, что молитвы  других  людей  могут  содействовать  его
благу в этой жизни и в будущей. Один  мальчик,  ложась  спать,  просил  няню
продолжать игру с куклами,  начатую  им,  пока  он  будет  спать.  Отношение
церковных людей к Богу такое же ребячье. Люди будут жить дурно, будут спать,
а за них будут молиться, будут продолжать игру.

10

     Религия, которой нечего дать, дает векселя на жизнь после смерти.

11

     Просить Бога о вещественном: о дожде, о выздоровлении, об избавлении от
врагов и т.п. нельзя уже потому, что в то же самое время другие  люди  могут
просить о противоположном, главное же, нельзя  потому,  что  в  вещественном
мире нам дано все, что нам нужно. Молитва может быть о том, чтобы Бог  помог
нам жить духовной жизнью, такой жизнью, при которой  все,  что  случается  с
нами, все было бы нам на благо. Просительная же молитва о вещественном  есть
только самообольщение.

12

     Истинная молитва только в том, чтобы, отрешившись от всего мирского, от
всего, что может  развлекать  наши  чувства  (магометане  прекрасно  делают,
когда, входя в мечеть или начиная молиться, закрывают пальцами глаза и уши),
вызвать в себе Божеское  начало.  Самое  лучшее  для  этого  то,  чему  учит
Христос: войти одному в клеть и  затвориться,  то  есть  молиться  в  полном
уединении, будет ли оно в клети, в лесу или в поле.  Истинная  молитва  -  в
том, чтобы, отрешившись от всего мирского, внешнего,  проверить  свою  душу,
свои поступки, свои желания по требованиям не внешних условий мира,  а  того
божественного начала, которое мы сознаем в душе своей.
     И такая молитва бывает не  праздное  умиление  и  возбуждение,  которое
производят молитвы  общественные  с  их  пением,  картинами,  освещениями  и
проповедями,  а  такая  молитва  -  помощь,  укрепление,  возвышение   души,
исповедь, поверка прежних и указание направления будущих поступков.

ВНЕШНЯЯ ОБРЯДНОСТЬ, СОБЛЮДАЕМАЯ ЦЕРКВАМИ

1

     Чем неразумнее, вреднее учреждение, тем большим  внешним  величием  оно
обставляется, иначе оно не могло бы привлечь никого. Такова церковь.

2

     Торжественность и внешний блеск церковных обрядов суть главные признаки
ее неразумности и вредности.

3

     Между тунгусским шаманом и европейским управляющим церковью -  прелатом
или (взяв для примера простых людей) между  совершенно  грубым,  чувственным
вогулом,  который  поутру  кладет  себе  на  голову  лапу  медвежьей  шкуры,
приговаривая молитву: не убий меня, и утонченным пуританином и индепендентом
в Коннектикуте, хотя и есть разница в приемах,  нет  разницы  в  основах  их
веры, так как они оба принадлежат к одному и тому же разряду людей,  которые
полагают свое служение Богу не в том, чтобы становиться лучше, а в вере  или
в исполнении известных произвольных постановлений. Только те, которые верят,
что служение Богу состоит в стремлении к лучшей жизни, отличаются от  первых
- тем,  что  признают  иную,  неизмеримо  высшую  основу,  соединяющую  всех
благомыслящих людей в невидимую церковь, которая одна может быть всеобщею.
                                                                        Кант

4

     Человек, совершающий поступки, которые сами по  себе  не  имеют  ничего
нравственного, с тем чтобы привлечь к  себе  непосредственно  благосклонного
Бога и посредством их  достигнуть  исполнения  своих  желаний,  находится  в
заблуждении  о  том,   что   можно   естественными   средствами   достигнуть
сверхъестественных последствий. Такие попытки называют колдовством,  но  так
как колдовство имеет связь с злым духом, попытки же эти совершаются  хотя  и
по недоразумению, но с добрыми намерениями,  то  мы  назовем  такие  попытки
скорее фетишизмом. Такое сверхъестественное  воздействие  человека  на  Бога
возможно только в мысли и неразумно уже потому, что  неизвестно,  угодно  ли
или  нет  Богу  такие  действия.  Если  же  человек,  кроме  того   что   он
непосредственно делает для достижения Божьего благоволения, то  есть,  кроме
доброго  поведения,  старается  еще  сделать  себя  достойным,   посредством
известных  формальностей,  сверхъестественной  помощи  и   с   этой   целью,
посредством исполнения обрядов, которые не  имеют  никакой  непосредственной
цены, думает сделать себя более восприимчивым к нравственному  настроению  и
достижению  своих  добрых  стремлений,   то   он   рассчитывает   на   нечто
сверхъестественное  для  исправления  своей  естественной  слабости.   Такой
человек, считая, что поступки, не имеющие  в  себе  ничего  нравственного  и
угодного Богу,  могут  служить  средством  или  условием  исполнения  своего
желания непосредственно  от  Бога,  находится  в  заблуждении  о  том,  что,
несмотря, на то, что он не имеет, к  тому  ни  физической,  ни  нравственной
склонности, он может естествевиым  способом,  не  имеющим  ничего  общего  с
нравственностью и доступным само- му дрянному человеку, приколдовать к  себе
эту сверхъестественную Божескую  помощь  исповеданиями  веры  и  исполнением
различных церковных обрядов.
                                                                        Кант

5

     Когда мы по душе хотим переговорить  с  человеком  о  важном  деле,  мы
стараемся сойтись с ним один на один, чтобы  ничто  не  развлекало  нас,  не
мешало нам. Как же общаться с Богом, молиться при народе? Трудно при  народе
избавиться от заботы о  том,  что  обо  мне  подумают,  от  пустословия,  от
рассеяния. Особенно, когда собираются по  праздникам.  Оттого  и  сказано  в
Евангелии:
     "И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в  синагогах  и
на углах улиц, останавливаясь,  молиться,  чтобы  показаться  перед  людьми.
Истинно говорю вам,  что  они  уже  получают  награду  свою.  Ты  же,  когда
молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему,
Который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе".
                                                                Мф. VI, 5- б

6

     "Остерегайтесь книжников, которые любят  ходить  в  длинных  одеждах  и
любят  приветствия  в  народных  собраниях,  председания   в   синагогах   и
предвозлежания на пиршествах, которые поедают домы вдов  и  лицемерно  долго
молятся" (Луки XX, 46 - 47).
     Там, где есть ложная вера, всегда будут эти  книжники  и  всегда  будут
поступать так же, как поступали те, о которых говорится в Евангелии.

МНОЖЕСТВЕННОСТЬ ЦЕРКОВНЫХ ВЕРОУЧЕНИЙ И ЕДИНАЯ ИСТИННАЯ РЕЛИГИЯ

1

     Как только появились люди, которые стали говорить  про  себя,  что  они
церковь и что потому они одни непогрешимы, так тотчас  же  появились  другие
люди, которые про себя стали говорить то же самое. А  как  только  есть  два
разряда людей, которые каждый говорят друг про друга, что они в  обмане,  то
вероятнее всего, что они оба неправы.

2

     Говорят, истинно верующие  составляют  церковь.  Есть  ли  эти  истинно
верующие, или нет их, мы не можем знать. Каждый из нас желал бы  быть  таким
истинно верующим и каждый старается быть им; но никто не должен говорить  ни
про себя, ни про тех, которые верят так же, как он,  что  они  одни  истинно
верующие, потому что если они  могут  сказать  про  себя,  что  они  истинно
верующие, то точно то же могут сказать и другие.

3

     Человеку, не думавшему о вере, кажется, что есть только  одна  истинная
вера - та, в какой он родился. Но только спроси себя, что бы было,  если  бы
ты родился в  другой  вере,  христианин  -  в  магометанской,  буддист  -  в
христианской, христианин - в браминской? Неужели только мы, в своей вере,  в
истине, а все остальные во лжи? Вера не  станет  истиной  от  того,  что  ты
будешь уверять себя и других, что она одна истинная.

4

     Католический катехизис говорит:
     "Церковь есть общество  верующих,  основанное  господом  нашим  Иисусом
Христом, распространенное  по  всей  земле  и  подчиненное  власти  законных
пастырей и святого нашего отца - папы", подразумевая под законными пастырями
человеческое учреждение, имеющее во  главе  своем  папу  и  составленное  из
известных, связанных между собой известной организацией лиц.
     Православный катехизис говорит:
     "Церковь есть основанное Иисусом Христом на земле общество, соединенное
между собой в одно  целое  одним  божественным  учением  и  таинствами,  под
управлением  и  руководством  богоустановленной   иерархии",   разумея   под
богоустановленной  иерархией  именно  греческую  иерархию,  составленную  из
известных таких-то лиц, находящихся в таких-то и таких-то местах.
     Лютеранский катехизис говорит:
     "Церковь есть святое  христианство,  или  собрание  всех  верующих  под
Христом, главою их, в котором Св. Дух через евангелие и таинства предлагает,
сообщает, усваивает божеское спасение". Лютеранский катехизис  говорит  так,
подразумевая то,  что  католическая  церковь  заблудшая  и  отпавшая  и  что
истинное предание хранится в лютеранстве.
     Для католиков божественная церковь  совпадает  с  римской  иерархией  и
папой.  Для  православных  божественная  церковь  совпадает  с   учреждением
восточной и русской иерархии. Для лютеран божественная церковь  совпадает  с
собранием людей, признающих библию и катехизис Лютера. Для мыслящих людей  и
та, и другая, и третья церкви суть только ложные человеческие учреждения.
     Разве не ясно, что ни в той, ни в другой, ни в третьей нет и  не  может
быть истины?

5

     Представление об единой церкви, основанное  Христом,  может  удержаться
только  у  человека,  не  знающего,  как  жили  прежние  люди,   и   никогда
невстречавшегося с  людьми  других  исповеданий,  и  само  собою  тотчас  же
разрушается, как только человек узнает о том, как образовались и как  теперь
одновременно существуют отрицающие одно другое церковные учреждения. Так что
такой  церкви,  про  которую  говорят  церковники,  учреждения,  основанного
Христом и единого, не существует и никогда не существовало.
     Каждая  церковь  представляет  точно  такие  же  доказательства   своей
преемственности и даже чудес в пользу истинности своей, как и всякая другая.
Так что строгое и точное определение того, что есть церковь  (не  как  нечто
фантастическое, чего бы  нам  хотелось,  но  как  то,  что  есть  и  было  в
действительности) - только одно: церковь есть такое собрание людей,  которые
утверждают про себя, что они находятся в  полном  и  единственном  обладании
истины.
     Утверждение о том, что церковь только одна,  совершенно  несправедливо.
Не только не было никогда единой церкви, но никогда и не могло быть. Церковь
появлялась  только  там,   где   собрание   верующих   разделялось.   Ложное
представление о том, что церковь всегда была единой,  поддерживается  только
тем, что каждая церковь называет все  другие  церкви  ересями  и  одну  свою
истинною и непогрешимо дошедшею до нас.

ПОСЛЕДСТВИЯ ИСПОВЕДАНИЯ
                                 ЛОЖНЫХ ВЕР

1

     Жизнь наша стала  дурной,  даже  хуже  языческой,  оттого,  что  вместо
истинной веры у нас есть только ложная вера, обман веры.

2

     Служители церквей всех исповеданий, в особенности  в  последнее  время,
стараются выставить себя сторонниками движения в  христианстве:  они  делают
уступки, желают исправить вкравшиеся в церковь злоупотребления,  и  говорят,
что из-за  злоупотреблений  нельзя  отрицать  самого  принципа  христианской
церкви, которая одна только может соединить всех воедино и быть  посредницей
между людьми и Богом. Но  все  это  явно  несправедливо.  Церкви  не  только
никогда не соединяли, но были всегда одной из главных  причин  разъединения,
ненависти людей друг к  другу,  войн,  побоищ,  инквизиций,  Варфоломеевских
ночей и т.п., и церкви никогда не служат посредницами между людьми и  Богом,
чего и не нужно и что прямо запрещено Христом. Христос открывает свое учение
прямо непосредственно каждому  человеку,  церкви  же  ставят  мертвые  формы
вместо Бога и не только не открывают, но заслоняют от людей Бога.  И  потому
церкви, возникшие из непонимания  и  поддерживающие  это  непонимание  своей
неподвижностью,  не  могут  не  преследовать  и  не  гнать  всякое  истинное
понимание христианского учения. Они стараются скрыть это, но это  невозможно
потому, что всякое движение вперед по пути, указанному Христом, разрушает их
существование.

3

     В 1682 г. в Англии доктор Лейтон, почтенный человек,  написавший  книгу
против епископства, был судим и приговорен к следующим совершенным  над  ним
наказаниям: его жестоко высекли, потом отрезали одно ухо  и  распороли  одну
сторону носа, потом горячим железом выжгли на щеке буквы SS:  сеятель  смут.
После семи дней его опять высекли, несмотря на то, что рубцы на спине еще не
зажили, и распороли другую сторону носа, и отрезали  другое  ухо,  и  выжгли
клеймо на другой щеке. Все это было сделано во имя христианства.
                                                            Морисон Давидсон

4

     В 1415 г. Иоанна Гуса за то, что он обличал  ложную  веру  католиков  и
дурные дела папы, признали еретиком,  судили  и  приговорили  к  смерти  без
пролития крови, то есть к сожжению.
     Казнили его за городскими воротами между садами. Когда Гуса привели  на
место казни, он стал на колени и стал молиться. Когда палач велел ему  войти
на костер, Гус встал и сказал громко:
     - Иисусе Христе! Иду на смерть за проповедь Твоего слова, буду  терпеть
покорно.
     Палачи раздели Гуса и привязали ему руки  назад  к  столбу;  ноги  Гуса
стояли на скамье. Вокруг него  положили  дрова  и  солому.  Дрова  и  солома
доходили Гусу до подбородка. Тогда имперский  начальник  подошел  к  Гусу  и
сказал, что, если он отречется от всего, что он говорил, его простят.
     - Нет, - сказал Гус, - я не знаю за собой вины.
     Тогда палачи зажгли костер.  Гус  запел  молитву:  "Христе,  Сыне  Бога
живого, помилуй меня!"
     Огонь поднялся высоко, и скоро Гус замолк.
     Так утверждали свою веру люди, которые называли себя христианами.
     Разве не ясно, что это была не вера, а самое грубое суеверие?

5

     Из всех способов распространения ложных вер самый жестокий  -  внушение
ложной веры детям. Он состоит в том, что ребенку, спрашивающему  у  старших,
живших прежде его и  имевших  возможность  познать  мудрость  прежде  живших
людей, о том, что такое этот мир и его жизнь и какое отношение между  тем  и
другим, - отвечают не то, что думают и знают эти старшие, а то,  что  думали
люди, жившие тысячи лет тому назад, и во что никто из взрослых людей уже  не
верит и не может верить. Вместо духовной, необходимой ему  пищи,  о  которой
просит ребенок, ему дается губящий его духовное здоровье яд, от которого  он
может исцелиться только величайшими усилиями и страданиями.

6

     Никогда люди не делают злых дел с большим спокойствием и уверенностью в
своей правоте, как тогда, когда они делают их по ложной вере.
                                                                     Паскаль

7

     Символ веры учится и читается как  молитва  и  в  церквах,  а  нагорная
проповедь по уставу раз в год читается в виде евангельских чтений, и  то  по
будним  дням.  Оно  и  не  может  быть  иначе:  люди,  верующие  в  злого  и
безрассудного Бога, проклявшего род человеческий и обрекшего своего сына  на
жертву и часть людей на вечное  мучение,  не  могут  верить  в  Бога  любви.
Человек, верующий в Бога-Христа, паки грядущего со славою судить  и  казнить
живых и мертвых, не может верить в Христа,  повелевающего  подставлять  щеку
обидчику,  не  судить,  прощать  и  любить  врагов;  человек,   верующий   в
боговдохновенность Ветхого завета и святость Давида, завещающего на смертном
одре убийство старика, оскорбившего его и которого он сам не мог убить,  так
как был связан клятвой (3-я кн. Царств, гл. II, ст.  8),  и  т.п.  мерзости,
которыми полон Ветхий завет, не может верить в  нравственный  закон  Христа;
человек,  верующий  в  учение  и  проповеди   церкви   о   совместимости   с
христианством казней, войн, не может уже верить в братство всех людей.
     Главное же, человек, верующий в спасение людей верою в искупление или в
таинства, не может  уже  все  силы  свои  полагать  на  исполнение  в  жизни
нравственного учения Христа.
     Человек, наученный церковью  тому  кощунственному  учению  о  том,  что
человек не может  спастись  своими  силами,  а  что  есть  другое  средство,
неизбежно будет прибегать к этому средству, а не к своим силам, на  которые,
его уверяют, грех надеяться. Учение церковное, всякое, своим  искуплением  и
таинствами исключает Христово учение в его истинном смысле.

8

     Тесные врата и узкий путь, который ведет в жизнь,  это  -  путь  доброй
жизни. Просторные врата и широкий путь, по  которому  шествуют  многие,  это
церковь.
     И это  не  означает  того,  что  в  самой  церкви  и  в  ее  положениях
заключается что-нибудь такое, что  губит  людей,  а  то,  что  вступление  в
церковь и признание ее положений или исполнение ее обрядов считается  людьми
средством освобождения от своих основных нравственных обязанностей.
                                                                        Кант


В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ИСТИННАЯ РЕЛИГИЯ?

1

     "Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель - Христос, все же  вы
- братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один  у  вас  Отец,
Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас  Наставник
- Христос" (Матф. XXIII, 8 -10).
     Так учил Христос. А учил Он так потому, что знал, что как в  Его  время
были люди, учившие людей ложному закону бога, так и впредь будут такие люди.
Он знал это и  учил  тому,  что  не  надо  слушать  людей,  называющих  себя
наставниками, потому что учения их затемняют  то  простое  и  ясное  учение,
которое открыто всем людям и заложено в сердце каждого человека.
     Учение это в том, чтобы любить Бога,  как  высшее  добро  и  истину,  и
ближнего, как самого себя, и делать другим, что хочешь, чтобы тебе делали.

2

     Вера не в том, чтобы знать то, что было, или то, что будет, ни даже то,
что есть, а только в том одном,  чтобы  знать,  что  должно  делать  каждому
человеку.

3

     "Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и  там  вспомнила,  что
брат  твой  имеет  что-нибудь  против  тебя,  оставь  там  дар   твой   пред
жертвенником и пойди прежде примирись  с  братом  твоим,  и  тогда  приди  и
принеси дар твой" (Матф. V, 23 - 24).
     Вот в чем истинная вера: не в обряде, не  в  жертве,  а  в  единении  с
людьми.

4

     Христианское учение так ясно, что младенцы понимают его в его настоящем
смысле. Не понимают его только те, кто не хотят жить по-христиански.
     Для того, чтобы  понимать  истинное  христианство,  надо  прежде  всего
отказаться от ложного.

5

     Истинное богопочитание свободно от суеверия;  когда  в  него  проникает
суеверие, то и самое богопочитание разрушается. Христос указал  нам,  в  чем
истинное богопочитание. Он учил, что из всего того, что мы  делаем  в  своей
жизни, одно есть свет и счастье людей, это - наша любовь друг  к  другу;  Он
учил, что счастье нашего мы  можем  достигнуть  только  тогда,  когда  будем
служить людям, а не себе.
                                                                     Паскаль

6

     Если то, что выдается за закон Божий, не  требует  любви,  то  все  это
человеческие выдумки, а не закон Божий.
                                                                По Сковороде

7

     Никогда не узнаешь Бога, если будешь верить всему тому, что будут  тебе
говорить про Бога.

8

     Узнать Бога нельзя по рассказам о Нем. Узнать  Его  можно  только  тем,
чтобы исполнять закон Его, тот закон, который знает сердце всякого человека.

9

     Сущность учения  Христа  в  том,  что  Он  показал  людям  то  божеское
совершенство, к которому в своей жизни должны приближаться люди. Люди же, не
желающие следовать учению Христа, иногда нарочно, а  иногда  и  не  нарочно,
понимают учение Христа не так, как Он  его  проповедовал:  как  непрестанное
приближение к совершенству, а как правило,  по  которому  Христос  будто  бы
требует от людей божеского совершенства.  И  понимая  так  превратно  учение
Христа, люди, не желающие ему следовать, делают одно из двух: или, признавая
совершенство  недостижимым  (что  совершенно  справедливо),  откидывают  все
учение как неисполнимую мечту (это  делается  светскими  людьми),  или,  что
самое вредное и распространенное и делалось и делается  большинством  людей,
считающих  себя  христианами,  это  -  то,  чтобы,  признавая   совершенство
недостижимым, исправлять, то  есть  извращать,  учение  и  вместо  истинного
христианского  учения,  состоящего   в   вечном   стремлении   к   божескому
совершенству, исполнять правила,  называемые  христианскими,  но  боль-  шей
частью прямо противные христианству. Это проявлялось и проявляется  во  всей
деятельности церкви, начиная с извращенного текста  Евангелия,  как  вставка
слова "напрасно" в стихе о гневе и мн. др.,  до  установления  всякого  рода
ничем не оправдываемых таинств, обрядов, служб и, главное, догматов: троицы,
искупления, непогрешимости церкви и пр. и пр.

10

     Церковь, истинная церковь, то есть соединение людей  истинно  и  потому
одинаково верующих, всегда внутренняя. Царство Божие внутри вас есть.  Люди,
не знающие друг друга, отдаленные друг от друга и пространством и  временем,
неразрывно соединены единой исповедуемой ими истиной.  Церковь  же  внешняя,
соединяя людей во времени и в  пространстве,  нарушает  истинное  внутреннее
единение, подставляя на место его наружное.
     Видимая церковь есть только лживое подобие истинного соединения.
     Если есть церковь, то эта церковь состоит из  людей,  живших  прошедшие
века и теперь живущих, разбросанных в Индии, Австралии, Гренландии, по всему
лицу земли и неизвестных людям и друг другу. Понятие  церкви,  как  собрания
избранных, лучших, есть понятие не христианское, гордое, ложное. Кто лучший,
кто худший? Петр был лучшим до петуха, а разбойник худшим до  креста.  Разве
мы не знаем в самих себе то ангела, то  дьявола,  которые  перемешиваются  в
нашей жизни так, что нет человека, который бы совсем изгнал из себя  ангела,
ни такого, у которого из-за ангела не выступал бы иногда дьявол? Как же нам,
таким пестрым существам, составлять собрание избранных, праведных?
     Есть свет истины, и есть люди, со всех сторон приближающиеся к нему, со
стольких разных сторон, сколько есть радиусов в  круге,  -  стало  быть,  до
бесконечности разнообразными путями. Будем всеми силами стремиться  к  свету
истины, объединяющему всех, а насколько мы близки к нему и объединены судить
не нам.

ИСТИННАЯ ЕДИНАЯ ВЕРА ВСЕ БОЛЕЕ И БОЛЕЕ СОЕДИНЯЕТ ЛЮДЕЙ

1

     Церковное извращение христианства отдалило от нас осуществление Царства
Божия, но истина христианства, как огонь в костре, который,  заглушенный  на
время  наваленным  сырым  хворостом,  уже  высушил  сырые  прутья,  начинает
охватывать их и выбиваться наружу. Истинное значение христианства теперь уже
видно всем, и влияние его уже сильнее того обмана, который скрывает его.

2

     Прислушайтесь  к  тому   глубокому   недовольству   теперешней   формой
христианства,  которое  распространяется  в  обществе,  выражается  ропотом,
иногда озлоблением, печалью. Все  жаждут  пришествия  Царства  Бога.  И  оно
приближается.
     Более чистое христианство  хотя  и  медленно,  но  все  более  и  более
занимает место того, которое называется этим именем.
                                                                     Чаннинг

3

     От Моисея  до  Иисуса  совершилось  великое  умственное  и  религиозное
развитие среди отдельных людей и народов. От времени Иисуса  до  нашего  это
движение как в отдельных людях, так  и  в  народах  было  еще  значительнее.
Старые заблуждения откинуты, и новые истины вошли в  сознание  человечества.
Один человек не может быть так же  велик,  как  человечество.  Если  великий
человек настолько впереди своих собратьев, что они не понимают его, приходит
время, когда они сначала догоняют, потом обгоняют его и уходят  так  далеко,
что в свою очередь становятся непонятными для  тех,  которые  стоят  на  том
месте, где стоял прежний великий человек. Всякий великий  религиозный  гений
все больше и больше  уясняет  религиозные  истины  и  содействует  этим  все
большему и большему единению людей.
                                                                      Паркер

4

     Как всякий человек в  отдельности,  так  равно  и  все  человечество  в
совокупности  должно  преображаться,  переходить  от  состояния  низшего   к
высшему, не задерживаясь в своем росте, предел которого в самом Боге. Всякое
состояние является последствием предшествующего состояния. Рост  совершается
непрерывно и незаметно, подобно росту зародыша, совершается так,  что  ничто
не нарушает цепи последовательных состояний этого непрерывного развития.  Но
если человеку и всему роду человеческому предназначено преобразоваться, то и
для отдельного человека и для рода человеческого это  преобразование  должно
совершиться в труде и страданиях.
     Прежде чем облечься в величие, прежде чем выйти в свет, нужно двигаться
во мраке, терпеть гонения, отдать тело, чтобы  спасти  душу;  надо  умереть,
чтобы  возродиться  в  жизнь  более  могучую,  более  совершенную.  И  после
восемнадцати столетий, совершив один из кругов своего развития, человечество
опять стремится преобразиться. Старые системы,  старые  общества,  все,  что
составляло старый мир, уже  разрушается,  -  и  народы  живут  теперь  среди
развалин в ужасе и страдании.  И  потому  не  унывать  надо  при  виде  этих
развалин, этих  смертей,  уже  совершившихся  или  имеющих  совершиться,  а,
напротив, мужаться. Соединение людей недалеко.
                                                                      Ламенэ

XIX.  ЛОЖНАЯ НАУКА

     Суеверие науки состоит в вере в то, что единое, истинное и  необходимое
для жизни всех людей знание заключается только в тех, случайно собранных  из
всей  безграничной  области  знания,  знаниях,  которые  в  известное  время
обратили на себя внимание небольшого  числа  людей,  -  тех  людей,  которые
освободили  себя  от  необходимого  для   жизни   труда   и   потому   живут
безнравственной и неразумной жизнью.

В ЧЕМ СОСТОИТ СУЕВЕРИЕ НАУКИ?

1

     Когда люди без проверки своим разумом принимают за  несомненные  истины
то, что передается им за таковые другими  людьми,  они  подпадают  суеверию.
Таково в наше время суеверие науки, то есть признание несомненными  истинами
всего того, что передается  за  таковые  профессорами,  академиками,  вообще
людьми, называющими себя учеными.

2

     Как есть лжеучение веры, так есть и лжеучение науки.  Лжеучение  это  в
том, чтобы признать единой, истинной наукой все то,  что  считается  единой,
истинной наукой людьми, в известное время взявшими на себя право  определять
истинную науку. А как только наукой считается не то, что нужно всем людям, а
то, что определяют люди, взявшие на себя в известное время право определять,
что такое наука, так наука не может не быть ложной. Так это  и  сделалось  в
нашем мире.

3

     Наука в наше время  занимает  совершенно  то  место,  которое  занимала
церковь 200 - 300 лет тому назад.
     Те же признанные жрецы - профессора, те  же  соборы,  синоды  в  науке,
академии, университеты, съезды.

4

     То же доверие и отсутствие критики в верующих и те  же  среди  верующих
разногласия, не смущающие их. Те же слова непонятные,  вместо  мысли  та  же
самоуверенная гордость:
     - Что же с ним говорить, он отрицает откровение, церковь.
     - Что же с ним говорить, он отрицает науку.

5

     Как египтянин на все положения, которые ему  предлагались  жрецами  как
истина, не смотрел так, как мы теперь смотрим на них, - как на верования,  а
как на откровения высшего, доступного человеку знания, то есть науку,  точно
так же и теперь наивные люди, не знающие науки, смотрят на все  то,  что  им
выдается теперешними жрецами науки за несомненную истину, - верят в нее.

6

     Для истинного знания вреднее всего  употребление  понятий  и  слов,  не
вполне ясных. А это-то самое и делают мнимые ученые, придумывая для неясного
понятия неясные, несуществующие, выдуманные слова.

7

     Ложная наука и ложные религии выражают свои догматы всегда высокопарным
языком,  который  непосвященным  кажется  чем-то  таинственным   и   важным.
Рассуждения ученых людей часто бывают столь же мало понятны  не  только  для
других, но и для них самих, как речи профессиональных учителей веры.  Педант
ученый, пользуясь латинскими  терминами  и  нововыдуманными  словами,  часто
делает из самого простого нечто столь же непонятное, как и латинские молитвы
попов для их неграмотных прихожан. Таинственность не есть признак  мудрости.
Чем истинно мудрее человек, тем проще тот язык,  которым  он  выражает  свои
мысли.

ЛОЖНАЯ НАУКА СЛУЖИТ ОПРАВДАНИЕМ УСТРОЙСТВА
                             ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

1

     Казалось бы, что для того, чтобы признать  важность  занятия  тем,  что
называется наукой, надо доказать, что эти занятия  полезны.  Люди  же  науки
обыкновенно утверждают, что так как мы занимаемся известными предметами,  то
занятия эти наверное когда-нибудь будут полезны.

2

     Законная цель наук есть познание истин, служащих к благу людей.  Ложная
цель есть оправдание обманов, вносящих  зло  в  жизнь  человеческую.  Такова
юриспруденция, политическая экономия и в особенности философия и богословие.

3

     В науке бывают такие же обманы, как и в вере, и зачинаются они из  того
же самого - из желания оправдать свои слабости, и поэтому научные обманы так
же вредны, как и религиозные. Люди заблуждаются, живут дурно.  По-настоящему
следует людям, поняв, что они живут дурно, постараться  переменить  жизнь  и
начать  жить  лучше.  И  тут-то  являются  разные  науки:   государственная,
финансовая, церковная, уголовная, полицейская, является  наука  политическая
экономия, история и самая модная - социология, о том, по каким законам живут
и должны жить люди, и оказывается, что дурная  жизнь  людей  не  от  них,  а
оттого, что таковы законы, и что дело людей не в том, чтобы  перестать  жить
дурно и изменять свою жизнь от худшего к лучшему, а  только  в  том,  чтобы,
живя по-прежнему, по своим слабостям думать, что все худое происходит не  от
них самих, а от тех законов, какие нашли и высказали ученые. Обман этот  так
неразумен и так противен совести, что люди никогда бы и не приняли его, если
бы он не потакал их дурной жизни.

4

     Мы устроили себе жизнь, противную и  нравственной  и  телесной  природе
человека, и вполне уверены, - только потому,  что  все  так  думают,  -  что
это-то и есть самая настоящая жизнь. Мы смутно чувствуем, что все то, что мы
называем нашим государственным устройством, нашей религией, нашей культурой,
нашими науками и искусствами, что все это не то и что все это  не  избавляет
нас от наших бед, а только увеличивает их. Но мы не решаемся подвергнуть все
это  проверке  разума,  потому  что   думаем,   что   человечество,   всегда
признававшее необходимость государства, религии, науки, не  может  жить  без
них.
     Если бы цыпленок в яйце был одарен разумом человеческим и так  же  мало
умел бы пользоваться им, как люди нашего времени, он никогда  не  разбил  бы
скорлупы своего яйца и никогда не узнал бы жизни.

5

     Наука стала теперь  раздавательницей  дипломов  на  пользование  чужими
трудами.

6

     Методическая  болтовня  высших  училищ  зачастую  есть   только   общее
соглашение уклоняться от решения трудно разрешимых вопросов, придавая словам
изменчивый смысл, потому что удобное и большей  частью  разумное  "не  знаю"
неохотно выслушивается в академиях.
                                                                        Кант

7

     Нет более несогласных двух вещей, как знание и выгода, наука и  деньги.
Если для того,  чтобы  стать  более  ученым,  нужны  деньги,  если  ученость
покупается и продается за деньги, то  и  покупатель  и  продавец  ошибаются.
Христос выгнал продавцов из храма. Так же должны быть выгнаны продавцы и  из
храма науки.

8

     Не смотри на ученость, как на корону, чтобы ею красоваться, ни  как  на
корову, чтобы кормиться ею.

9

     Самым ярким доказательством того, насколько часто  под  словом  "наука"
подразумеваются не только самые  ничтожные,  но  и  самые  гадкие  предметы,
служит то, что существует наука о наказании, то  есть  о  совершении  самого
невежественного поступка, свойственного  только  человеку  на  самой  низкой
ступени развития - ребенку, дикому.

ВРЕДНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СУЕВЕРИЯ НАУКИ

1

     Нет людей с более запутанными понятиями о религии, о нравственности,  о
жизни, чем люди науки;  и  еще  более  поразительно  то,  что  наука  нашего
времени, совершая действительно большие успехи в своей области  исследования
условий материального мира, в жизни людей оказывается часто не только ни  на
что не нужной, но еще и производящею самые вредные последствия.

2

     Вредно распространение между людьми мыслей о том, что наша  жизнь  есть
произведение вещественных сил и находится в  зависимости  от  этих  сил.  Но
когда такие ложные мысли называются науками и выдаются  за  святую  мудрость
человечества, то вред, производимый таким учением, ужасен.

3

     Развитие науки не содействует очищению нравов. У  всех  народов,  жизнь
которых мы знаем, развитие наук содействовало развращению нравов. То, что мы
теперь думаем противное, происходит оттого, что мы смешиваем наши  пустые  и
обманчивые знания с истинным высшим знанием. Наука, в ее отвлеченном смысле,
наука вообще, не может не  быть  уважаема,  но  теперешняя  наука,  то,  что
безумцы называют наукой, достойна только насмешки и презрения.
                                                                       Руссо

4

     Единственное объяснение той безумной жизни, противной  сознанию  лучших
людей всех времен, которую ведут люди нашего времени,  в  том,  что  молодые
поколения  обучаются  бесчисленным  самым  трудным  предметам:  о  состоянии
небесных тел, о состоянии земли за миллионы лет, о происхождении  организмов
и т. п., не обучаются они только тому одному, что всем и всегда нужно: тому,
какой смысл человеческой жизни, как надо прожить  ее,  что  думали  об  этом
вопросе и как решили его мудрейшие люди всех веков. Не только  не  обучаются
этому молодые поколения, но вместо этого обучаются под названием закона Бога
самым явным бессмыслицам, в которые не  верят  и  сами  обучающие.  Под  все
здание нашей жизни вместо камня подложены надутые воздухом пузыри. Как же не
валиться этому зданию?

5

     То, что у нас называется  наукой,  почти  все  только  выдумки  богатых
людей, нужные только затем, чтобы занять их праздное время.

6

     Мы живем в век  философии,  наук  и  разума.  Кажется,  что  все  науки
соединились, чтобы осветить нам путь в этом  лабиринте  человеческой  жизни.
Огромные библиотеки открыты для всех, везде  гимназии,  школы,  университеты
дают нам с детства возможность воспользоваться мудростью людей, проявившейся
в продолжение тысячелетий. Все, казалось бы, содействует образованию  нашего
ума и утверждению разума. Что же, стали ли мы  лучше  или  мудрее  от  всего
этого? Лучше ли мы знаем путь и назначение нашего  призвания?  Лучше  ли  мы
знаем, в чем наши обязанности и, главное, благо жизни? Что приобрели  мы  от
всего этого  тщетного  знания,  кроме  вражды,  ненависти,  неизвестности  и
сомнений? Всякое религиозное учение и секта доказывает, что она  одна  нашла
истину. Всякий писатель один знает, в чем наше благо. Один  доказывает  нам,
что нет тела, другой - что нет души, третий - что между душой  и  телом  нет
связи, четвертый - что человек животное, пятый - что Бог только зеркало.
                                                                       Руссо

7

     Главное зло науки нашего времени в том, что она, не будучи в  состоянии
изучать все, и не зная, без помощи  религии,  что  должно  изучать,  изучает
только приятное для самих людей науки, живущих неправильной жизнью.
     Приятнее же всего  для  людей  науки  существующий,  выгодный  для  них
порядок и удовлетворение праздной  любознательности,  не  требующее  больших
умственных усилий.

КОЛИЧЕСТВО ПРЕДМЕТОВ ИЗУЧЕНИЯ БЕСЧИСЛЕННО, А ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ
                            ЧЕЛОВЕКА ОГРАНИЧЕНЫ

1

     Персидский мудрец говорит: "Когда я был  молод,  я  сказал  себе:  хочу
познать всю науку. И я узнал почти все, что знали люди, но когда я стал стар
и взглянул на все то, что я узнал, то я увидел, что жизнь  моя  прошла  и  я
ничего не знаю".

2

     Наблюдения и вычисления  астрономов  научили  нас  многому,  достойному
удивления; но самый важный результат их исследований, пожалуй, тот, что  они
обнаружили перед нами бездну нашего невежества: без этих знаний человеческий
разум никогда не мог бы представить  себе  всю  огромность  этой  бездны,  а
размышление об этом может произвести большую перемену в определении конечных
целей деятельности нашего разума.
                                                                        Кант

3

     "Есть травы на земле: мы их видим; с луны их было бы не видно. На  этих
травах есть нити, в этих нитях - маленькие животные, но дальше этого  ничего
уже нет". Какая самонадеянность!
     "Сложные тела состоят из  элементов,  а  элементы  неразложимы".  Какая
самонадеянность!
                                                                     Паскаль

4

     У  нас  не  хватает  знаний,  чтобы  даже  понять  хоть  только   жизнь
человеческого тела. Посмотрите, что нужно знать для этого: телу нужны место,
время, движение, теплота, свет,  пища,  вода,  воздух  и  многое  другое.  В
природе же все так тесно связано между собою, что нельзя познать одного,  не
изучив другого. Нельзя познать части, не познав целого. Жизнь тела нашего мы
поймем только тогда, когда изучим  все  то,  что  нужно  ему;  а  для  этого
необходимо изучить всю вселенную. Но вселенная  бесконечна,  и  познание  ее
недостижимо для человека. Следовательно, мы не можем вполне уяснить  себе  и
жизнь нашего тела.
                                                                     Паскаль

5

     Опытные науки, когда ими занимаются ради них самих, разрабатывая их без
руководящей философской мысли, подобны лицу без глаз. Они представляют  одно
из занятий, подходящих для средних способностей,  лишенных,  однако,  высших
дарований, которые были бы только помехой при этих  кропотливых  изысканиях.
Люди с такими средними способностями сосредоточивают все  свои  силы  и  все
свое уменье на одном-единственном отграниченном  научном  поле,  где  они  и
могут поэтому достигнуть возможно полного знания, при  условии  совершенного
невежества во всех других областях. Их можно сравнить с рабочими  в  часовых
мастерских, из которых одни делают только колеса, другие -  только  пружины,
третьи - только цепи.
                                                                  Шопенгауэр

6

     Важно не количество знаний, а качество их. Можно знать очень многое, не
зная самого нужного.
     Изучение естественной истории дошло, наконец, в  Германии  до  безумия.
Хотя для Бога насекомое и человек - равноценны, однако для нашего разума это
не так. Как много должен человек привести в порядок, прежде чем он дойдет до
птиц и мотыльков! Изучи свою душу, приучи свой ум к осторожности в суждениях
и сердце к миролюбию.  Научись  познавать  человека  и  вооружись  мужеством
говорить правду на благо твоих ближних. Навостри ум свой  математикой,  если
не  найдешь  для  этого  никакого   иного   средства;   остерегайся   только
классификации букашек, поверхностное знание которой  совершенно  бесполезно,
точное же уводит в бесконечность.
     "Но Бог бесконечен в насекомых так же, как и в солнце", - скажешь ты. Я
охотно признаю это. Он неизмерим и в песке морском, разновидностей  которого
еще никто не систематизировал. Если ты не  чувствуешь  особенного  призвания
ловить жемчуг в тех странах, где этот песок  находится,  оставайся  здесь  и
возделывай свое поле: оно потребует всего твоего прилежания; и  не  забывай,
что вместимость твоего мозга конечна. Там, где  сидит  какая-нибудь  история
бабочки, нашлось бы, может быть, место для мыслей мудрецов, которые могли бы
вдохновить тебя.
                                                                  Лихтенберг

7

     Сократ не имел столь обычной слабости толковать в своих беседах о  всем
существующем, отыскивать происхождение того, что софисты называют  природой,
и восходить до основных причин, от которых произошли небесные тела. Неужели,
- говорил он, - люди считают, что постигли все то, что важно человеку знать,
если занимаются тем, что так мало касается человека?
     В особенности удивлялся  он  слепоте  тех  ложных  ученых,  которые  не
сознают, что человеческий ум не может проникнуть в эти тайны.  -  Потому-то,
говорил он, - все эти люди, воображающие, что смеют толковать о них,  далеко
не сходятся в своих основных мнениях, и когда послушаешь их всех вместе,  то
кажется,  что  находишься  среди   сумасшедших.   И   действительно,   какие
отличительные признаки несчастных, одержимых безумием? Они  боятся  того,  в
чем нет ничего страшного, и не страшатся того, что действительно опасно.
                                                                   Ксенофонт

8

     Мудрость - предмет великий и обширный,  она  требует  всего  свободного
времени, которое может быть посвящено ей. С каким бы количеством вопросов ты
ни успел справиться,  тебе  все-таки  придется  промучиться  над  множеством
вопросов, подлежащих исследованию и решению. Эти вопросы  так  обширны,  так
многочисленны, что требуют отстранения из сознания всего излишнего для того,
чтобы предоставить полный простор работе ума. Тратить ли мне свою  жизнь  на
одни слова? А часто бывает, что ученые больше думают о разговорах, нежели  о
жизни. Заметь, какое зло порождает чрезмерное мудрствование и как оно  может
быть опасно для истины.
                                                                      Сенека

9

     Наука - это пища для ума. И эта пища для ума может быть так же  вредна,
как и пища телесная, если она не чиста, подслащена и если принимаешь ее не в
меру. Так что и умственной пищи можно переесть и заболеть от нее. Для  того,
чтобы этого не было, надо так же, как в телесной пище, принимать  ее  только
тогда, когда голоден, когда чувствуешь необходимость узнать, - только тогда,
когда знание нужно для души.

ЗНАНИЙ БЕСЧИСЛЕННОЕ КОЛИЧЕСТВО,
             ДЕЛО ИСТИННОЙ НАУКИ ВЫБРАТЬ ВАЖНЕЙШИЕ И НУЖНЕЙШИЕ

1

     Не стыдно и не вредно не знать, - всего  знать  никто  не  может,  -  а
стыдно и вредно притворяться, что знаешь то, чего не знаешь.

2

     Способность ума воспринимать знания не беспредельна.  И  потому  нельзя
думать, что  чем  больше  знаешь,  тем  лучше.  Знание  большого  количества
пустяков - непреодолимая помеха для того, чтобы знать то, что истинно нужно.

3

     Ум укрепляется изучением нужного и важного для человека и расслабляется
изучением ненужного и ничтожного решительно так же, как тело укрепляется или
расслабляется свежим или гнилым воздухом или пищею.
                                                                  Дж. Рескин

4

     В  наше  время  накопляется  огромное  количество   знаний,   достойных
изучения. Скоро наши  способности  будут  слишком  слабы,  а  жизнь  слишком
коротка, что бы усвоить хотя бы одну только  наиболее  полезную  часть  этих
знаний. К нашим услугам полное  изобилие  богатств,  но,  восприняв  их,  мы
должны снова отбрасывать многое как бесполезный хлам. Было бы лучше  никогда
не обременять себя им.
                                                                        Кант

5

     Знанию нет конца. И потому про того,  кто  знает  очень  много,  нельзя
сказать, чтобы он знал более того, кто знает очень мало.

6

     Самое обычное явление нашего времени - видеть то, что  люди,  считающие
себя учеными, образованными и просвещенными,  зная  бесчисленное  количество
ненужных вещей, коснеют в самом грубом невежестве, не только не зная  смысла
своей жизни, но гордясь этим незнанием. И наоборот, не менее обычное явление
встречать среди малограмотных и безграмотных  людей,  ничего  не  знающих  о
химической  таблице,   паралаксах   и   свойствах   радия,   людей   истинно
просвещенных, знающих смысл своей жизни и не гордящихся этим.

7

     Люди не могут знать и понимать всего того, что  делается  на  свете,  и
потому суждения  их  о  многих  вещах  неверны.  Неведение  человека  бывает
двоякое; одно неведение есть чистое, природное  неведение,  в  котором  люди
рождаются; другое неведение, так сказать, неведение истинно  мудрого.  Когда
человек изучит все науки и узнает все то, что люди  знали  и  знают,  то  он
увидит, что эти знания, все вместе взятые, так  ничтожны,  что  по  ним  нет
возможности действительно понять мир Божий, и он убедится в том, что  ученые
люди, в сущности, все так же ничего не знают, как  и  простые  неученые.  Но
есть люди - верхогляды, которые  кое-чему  научились,  нахватались  верхушек
разных наук и зазнались. Они ушли от  природного  неведения,  но  не  успели
дойти до истинной мудрости  тех  ученых,  которые  поняли  несовершенство  и
ничтожество всех человеческих знаний. Эти-то люди, считающие себя  умниками,
и мутят мир. Они обо всем судят самоуверенно и  опрометчиво  и,  разумеется,
постоянно ошибаются. Они умеют бросать пыль в глаза,  и  часто  люди  к  ним
относятся с уважением, но простой народ их презирает, видя их бесполезность;
они же презирают народ, считая его невежественным.
                                                                     Паскаль

8

     Люди часто думают, что чем больше знать, тем лучше. Это неправда.  Дело
не в том, чтобы знать много, а в том, чтобы знать из всего того,  что  можно
знать, самое нужное.

9

     Не бойся незнания, бойся лишнего знания, особенно если это  знание  для
выгоды или для похвальбы.
     Лучше знать  меньше,  чем  можно,  чем  знать  больше,  чем  нужно.  От
многознайства люди бывают довольны собой, самоуверенны и  от  этого  глупее,
чем они были бы, если бы ничего не знали.

10

     Умные не бывают учены, ученые не бывают умны. Лао-Тсе

11

     Совы видят в темноте, но слепнут при солнечном свете. То же бывает и  с
людьми учеными. Они знают много ненужных  научных  пустяков,  но  ничего  не
знают и не могут знать о самом нужном для жизни: о том,  как  надо  человеку
жить на свете.

12

     Мудрец Сократ говорил, что глупость не в том, чтобы  мало  знать,  а  в
том, чтобы не знать самого себя и думать, что знаешь то, чего ты не  знаешь.
Это он называл и глупостью и невежеством.

13

     Если человек знает все науки и говорит на  всех  языках,  но  не  знает
того, что он такое и что он должен делать, он просвещен  гораздо  менее  той
безграмотной старухи, которая верит в батюшку Спасителя, то есть в Бога,  по
воле Которого она признает себя живущей, и знает, что этот  Бог  требует  от
нее праведности. Она просвещеннее ученого, потому что у нее  есть  ответ  на
главный вопрос, что такое ее жизнь и как ей надо жить; тот ученый  же,  имея
самые хитроумные ответы на самые сложные,  но  неважные  вопросы  жизни,  не
имеет ответа на главный вопрос всякого разумного человека: зачем  я  живу  и
что мне делать?

14

     Люди, думающие,  что  главное  дело  в  жизни  в  знании,  подобны  тем
бабочкам, которые летят на свечи: они сами погибают и затемняют свет.

В ЧЕМ СОСТОИТ СУЩНОСТЬ И НАЗНАЧЕНИЕ ИСТИННОЙ НАУКИ

1

     Наукой люди называют либо ту самую важную на свете  науку,  по  которой
человек узнает, как ему надо жить на свете, либо все то,  что  лестно  знать
человеку и что может, или иногда и не может, пригодиться ему. Первое  знание
- великое дело, второе - большей частью пустое занятие.

2

     Есть два несомненных признака истинной науки: первый, внутренний - тот,
что служитель науки не  для  выгоды,  а  с  самоотвержением  исполняет  свое
призвание, и второй, внешний - тот, что произведение его понятно всем людям.

3

     Жизнь всех людей нашего времени такова, что девятьсот девяносто  девять
тысячных всего народа постоянно заняты  физическим  трудом  и  не  имеют  ни
времени, ни возможности заниматься науками и искусствами. Одна  же  тысячная
этого народа, живущая, освободивши  себя  от  физического  труда,  составила
соответствующие своим требованиям науку и искусство. Спрашивается: каковы по
своему качеству должны быть наука и искусство, возникшие при таких условиях?

4

     Дело жизни всякого человека: становиться лучше и лучше. И потому хороши
только те науки, которые помогают этому.

5

     Ученый тот, кто знает очень много из всяких книг; образованный тот, кто
знает все то, что теперь в ходу между людьми; просвещенный тот,  кто  знает,
зачем он живет и что ему  надо  делать.  Не  старайся  быть  ни  ученым,  ни
образованным, старайся быть просвещенным.

6

     Если  в  действительной  жизни  иллюзия  лишь  на  мгновение   искажает
действительность, то в отвлеченной области заблуждение может  господствовать
целые  тысячелетия,  может  надеть  свое  железное  ярмо  на  целые  народы,
заглушить самые благородные порывы человечества и  с  помощью  своих  рабов,
обманутых им, заковать того, кого не смогло обмануть. Оно - враг, с  которым
вели неравную борьбу мудрейшие умы всех времен,  и  достоянием  человечества
сделалось только то, что они отвоевали у него. Если говорят, что истины надо
доискиваться даже там, где не предвидится от нее никакой пользы, потому  что
польза может оказаться и обнаружиться там, где ее и не ожидали, то надо  еще
прибавить, что с таким  же  рвением  надо  выискивать  и  искоренять  всякое
заблуждение даже там, где не предвидится от него никакого вреда, потому  что
вред заблуждений легко может оказаться и когда-нибудь обнаружиться там,  где
его не ожидали, ибо каждое заблуждение  таит  в  себе  яд.  Нет  заблуждений
безвредных, а тем более  почетных  и  священных.  В  утешение  же  тем,  кто
посвящает свою жизнь и силы благородной и  трудной  борьбе  с  заблуждениями
какого бы то ни было рода, смело можно сказать, что хотя до появления истины
заблуждение и будет делать свое дело, как совы и летучие мыши  -  ночью,  но
что скорее совы и летучие мыши запугают и загонят солнце  туда,  откуда  оно
взошло, чем прежнее заблуждение вытеснит познанную и отчетливо  и  до  конца
высказанную истину и займет беспрепятственно ее свободное место. Такова сила
истины: победа ее трудна и тяжка, но  зато,  раз  она  одержана,  ее  уж  не
вернешь назад.
                                                                  Шопенгауэр

7

     С тех пор как живут на свете люди, всегда у всех народов были  мудрецы,
учившие людей тому, что нужнее всего знать человеку: тому, в чем  назначение
и потому истинное благо каждого человека и всех людей. Только тот, кто знает
эту науку, может судить о важности всех других.
     Предметов наук бесчисленное  количество,  и  без  знания  того,  в  чем
состоит назначение и  благо  всех  людей,  нет  возможности  выбора  в  этом
бесконечном количестве предметов, и потому без этого  знания  все  остальные
знания становятся, как они и сделались у нас, праздной и вредной забавой.

8

     Со  всеми  людьми,  обращающимися  к  науке  нашего  времени   не   для
удовлетворения праздного любопытства и не для  того,  чтобы  играть  роль  в
науке, писать, спорить, учить, и не для  того,  чтобы  кормиться  наукою,  а
обращающимися к ней с прямыми, простыми, жизненными вопросами, случается то,
что наука отвечает им на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов,  но
только не на тот один  вопрос,  на  который  всякий  разумный  человек  ищет
ответа: на вопрос о том, что я такое и как мне жить.

9

     Изучать не нужные для духовной жизни науки, как астрономия, математика,
физика и т. п., так же  как  пользоваться  всякими  удовольствиями,  играми,
катаниями, прогулками можно тогда, когда эти занятия не  мешают  делать  то,
что  должно;  но  нехорошо  заниматься  пустыми  науками,  так  же   как   и
удовольствиями, когда они мешают настоящему делу жизни.

10

     Сократ указывал своим ученикам на то, что  при  правильно  поставленном
образовании в каждой науке  надо  доходить  только  до  известного  предела,
который не следует переступать. По геометрии, говорил он,  достаточно  знать
настолько, чтобы при случае быть в силах  правильно  измерить  кусок  земли,
который продаешь или покупаешь, или чтобы разделить на части наследство, или
чтоб суметь распределить работу рабочим. "Это так легко, - говорил он, - что
при небольшом старании не будешь затрудняться ни над каким измерением,  хотя
бы пришлось измерять  всю  землю".  Но  он  не  одобрял  увлечения  большими
трудностями в этой науке, и хотя сам лично знал  их,  но  говорил,  что  они
могут занять всю жизнь человека и отвлечь его от других полезных наук; тогда
как они ни к чему не нужны.  По  астрономии  он  находил  желательным  знать
настолько, чтобы по небольшим приметам узнавать  часы  ночи,  дни  месяца  и
времена года, уметь не потерять дорогу, держать направление в море и сменять
сторожей. "Эта наука настолько легка, - прибавлял он, - что доступна всякому
охотнику, всем мореплавателям, вообще вся- кому, кто хочет сколько-нибудь ею
заняться". Но доходить  в  ней  до  того,  чтоб  изучать  различные  орбиты,
описываемые небесными  телами,  высчитывать  величину  планет  и  звезд,  их
отдаленность от земли, их движения и изменения, -  это  он  крайне  осуждал,
потому что не видел в таких занятиях никакой пользы. Он был  такого  низкого
мнения о них не по неведению, так как сам изучил эти науки, а потому, что не
хотел, чтоб на излишние занятия тратились время и силы, которые  могли  быть
употреблены на самое нужное человеку: на его нравственное совершенствование.
Ксенофонт

О ЧТЕНИИ КНИГ

1

     Следи за тем, чтобы чтение многих писателей  и  всякого  рода  книг  не
произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать свой ум  только
писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум,  отучает
его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно
хорошие. Если когда-нибудь явится желание перейти на время  к  другого  рода
сочинениям, не забывай никогда возвращаться опять к прежним.
                                                                      Сенека

2

     Читайте прежде всего лучшие книги, а то вы и совсем не успеете прочесть
их.
                                                                        Торо

3

     Лучше никогда не читать ни одной книги, чем читать много книг и  верить
во все то, что там написано. Можно быть умным, не читая ни одной книги; веря
же во все, что написано в книгах, нельзя не быть дураком.

4

     В писательстве повторяется то же, что в жизни. Большинство людей неумно
и заблуждается. От  этого  разводится  так  много  плохих  книг,  так  много
писательского сора среди хорошего зерна. Такие книги только отнимают у людей
время, деньги и внимание.
     Плохие книги не только бесполезны, но вредны. Ведь девять десятых  всех
книг только затем и печатают, чтобы выманить деньги из людских карманов.
     И потому лучше вовсе не читать тех книг, про которые  много  говорят  и
пишут. Людям надо стараться прежде всего  прочесть  и  узнать  самых  лучших
писателей всех веков и народов. Эти книги надо читать прежде всего. А  то  и
вовсе  не  успеешь  прочесть  их.  Только  такие  писатели  нас  поучают   и
образовывают.
     Плохих книг никогда не прочтем мы слишком мало, а  хороших  никогда  не
удастся прочесть слишком много.  Плохие  книги  -  нравственный  яд,  только
одуряющий людей.
                                                              По Шопенгауэру

5

     Суеверия и обманы мучат людей. Избавление от них только  одно:  истина.
Истину же мы познаем и сами собою и через мудрых и святых людей,  живших  до
нас. И потому для доброй и хорошей жизни нужно  и  самому  искать  истину  и
пользоваться теми указаниями истины, которые дошли до нас от прежних  мудрых
и святых людей.
     Одно из могущественнейших средств  познания  истины,  освобождающей  от
суеверий,  состоит  в  узнании  всего  того,   что   в   прошедшем   сделано
человечеством для познания вечной, общей всем людям, истины и выражения ее.

О САМОСТОЯТЕЛЬНОМ МЫШЛЕНИИ

1

     Каждый человек может и должен  пользоваться  всем  тем,  что  выработал
совокупный  разум  человечества,  но  вместе  с  тем  должен  своим  разумом
проверять данные, выработанные всем человечеством.

2

     Знание только тогда знание, когда оно приобретено усилиями своей мысли,
а не одной памяти.

3

     Только когда мы совсем забудем то, чему учились,  мы  начинаем  истинно
познавать. Я ни на волос не приближусь к познанию предмета до тех пор,  пока
буду смотреть на предмет так,  как  научили  меня  смотреть.  Чтобы  познать
предмет, я должен подойти к нему, как к чему-то совершенно неизвестному.
                                                                        Торо

4

     От учителя  мы  ждем,  что  он  сделает  из  своего  слушателя  сначала
рассудительного человека, затем разумного и, наконец, ученого.
     Такой прием имеет ту выгоду, что если ученик  и  не  достигнет  никогда
последней ступени, как это  обыкновенно  и  бывает  в  действительности,  он
все-таки выиграет от обучения и станет более опытным и умным,  если  не  для
школы, то для жизни.
     Если же этот прием вывернуть наизнанку, тогда ученики схватывают что-то
вроде разума, прежде чем в них выработается рассудок, и выносят из  обучения
заимствованную науку, которая только как бы  приклеена,  но  не  срослась  с
ними, причем их духовные способности остаются такими же бесплодными,  как  и
раньше, но в то же время сильно испорченные воображаемой ученостью.  В  этом
причина, почему мы  нередко  встречаем  ученых  (вернее,  обученных  людей),
которые обнаруживают очень мало рассудка, и почему  из  академий  выходит  в
жизнь больше нелепых  голов,  чем  из  какого-нибудь  другого  общественного
класса.
                                                                        Кант

5

     Наука не в школах. В школах - чопорное тупоумие невежд. Наука в  книгах
и в личном самостоятельном труде над  приобретением  знаний  из  книг  и  из
жизни, а не из школы, где никогда со времени изобретения  книгопечатания  не
оставалось из науки ничего, кроме плесени.
     Характер школьного преподавания  -  сухое,  тупоумное  педантство.  Это
почти неизбежно так по самой  сущности  дела.  Кому  не  надоест  10-20  лет
толковать год за год все одно и  то  же?  Учитель,  профессор  почти  всегда
занимается своим делом с отвращением и, для облегчения своей тоски, заменяет
науку простой формалистикой. А вдобавок  обыкновенно  и  глупеет  от  глупой
скучности своего ремесла.
                                                           Н.Г. Чернышевский

6

     Во всех сословиях встречаются люди с  умственным  превосходством,  хотя
часто без всякой  учености.  Натуральный  ум  может  заменить  почти  всякую
степень образования, но никакое образование  не  заменит  натурального  ума,
хотя и имеет перед таким человеком преимущество богатства знания  случаев  и
фактов  (сведения  исторические)  и  определение  причинности  (естественные
науки) - все в правильном, легком обозрении; но  он  от  этого  не  обладает
более правильным  и  глубоким  взглядом  на  настоящую  сущность  всех  этих
событий, случаев и причинностей.  Неученый,  со  своей  проницательностью  и
быстрым взглядом на все, сумеет обойтись без этих богатств. Один  случай  из
его опыта научит его большему, чем  какого-нибудь  ученого  тысячи  случаев,
которые он знает, но хорошенько не понимает, потому что  малое  знание  того
неученого - живое.
     Напротив того, многие знания обыкновенных ученых мертвы,  так  как  они
состоят если не совсем в  пустых  словах,  то  часто  только  в  отвлеченных
понятиях, которые получают свое значение только по мере разумности и  высоты
понимания вопроса, свойственного рассуждающему. Если же понимание это  очень
скудное, то рассуждениям такого  рода  свойственно,  как  банку,  ассигнации
которого  в  десять  раз  превышают  наличный  фонд,  прийти  под  конец   к
банкротству.
                                                                  Шопенгауэр

7

     Я люблю мужиков: они недостаточно учены,  чтобы  рассуждать  превратно.
Монтескье

8

     Как много ненужного чтения могли бы мы  избегнуть  при  самостоятельном
мышлении!
     Разве чтение и учение одно и то же? Кто-то не без основания  утверждал,
что книгопечатание если  и  способствовало  более  широкому  распространению
учености, то в ущерб ее качеству и содержанию. Слишком много  читать  вредно
для мышления. Величайшие мыслители, встречавшиеся мне среди ученых,  которых
я изучал, были как раз наименее начитанными.
     Если бы людей учили, как они должны мыслить, а не только тому, что  они
должны мыслить, - недоразумение было бы предотвращено.
                                                                  Лихтенберг

XX. УСИЛИЕ

     Грехи, соблазны и суеверия задерживают, скрывают от человека его  душу.
Чтобы раскрыть для самого себя  свою  душу,  человеку  нужно  делать  усилия
сознания; и потому в этих усилиях сознания главное дело жизни человека.

ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ГРЕХОВ, СОБЛАЗНОВ
                           И СУЕВЕРИЙ - В УСИЛИИ

1

     Самоотречение освобождает людей от грехов,  смирение  -  от  соблазнов,
правдивость - от суеверий. Но для того,  чтобы  человек  мог  отрекаться  от
похотей тела,  смиряться  перед  соблазнами  гордости  и  проверять  разумом
запутывающие его суеверия, он должен делать усилия. Только усилиями сознания
может человек избавиться от  грехов,  соблазнов  и  суеверий,  лишающих  его
блага.

2

     Царство Божие усилием берется. Царство Божие внутри вас есть (Луки XVI,
16; XVII, 21). Эти  два  стиха  Евангелия  значат  то,  что  только  усилием
сознания могут люди побороть в себе те грехи, соблазны и  суеверия,  которые
задерживают приближение Царства Божия.

3

     Здесь, на земле, нет и не должно быть покоя, потому  что  жизнь  -  это
приближение  к  цели,  которой  никогда  нельзя  вполне  достигнуть.   Покой
безнравственен. Я не могу сказать, в чем эта цель; но какая бы она ни  была,
она есть, и мы знаем, что мы приближаемся к ней. Без этого приближения жизнь
была бы бессмыслица и обман. Приближаемся же мы к  этой  цели  только  своим
усилием.
                                                               Иосиф Мадзини

4

     Становиться лучше и лучше - в этом все дело жизни, а становиться  лучше
можно только усилиями.
     Всякий знает, что без усилий в телесном труде ничего не сделаешь.  Надо
понимать, что и в главном деле жизни, в жизни души, тоже ничего не  сделаешь
без усилия.

5

     Сила не в том, что человек может связать узлом железную кочергу, и не в
том, что он может обладать биллионами и триллионами рублей, и не в том,  что
может своими солдатами завоевать целый народ, а сила, во много  раз  большая
всех этих сил, в том, что человек может от всей души простить обидчику,  что
может воздержаться от желания, если знает, что желание это грешное, может во
всякую минуту вспомнить про то, что в нем живет дух Божий.

6

     Не говори никогда про доброе дело: "не стоит и  стараться,  -  это  так
трудно, что никогда не достигну", или  "это  так  легко,  что  когда  захочу
всегда сделаю". Не думай и не говори так: всякое усилие, хотя бы цель усилия
и не была достигнута, или цель эта была бы  самая  неважная,  всякое  усилие
укрепляет душу.

7

     Люди часто думают, что для того, чтобы быть истинным христианином, надо
делать особенные, необыкновенные дела. Это неправда. Для христианства  нужны
не особенные, необыкновенные дела,  а  только  всегдашнее  усилие  сознания,
освобождающее себя от грехов, соблазнов и суеверий.

8

     Легко делаются дурные дела - те дела, от которых наши несчастья; то  же
что благотворно и хорошо для нас, делается только усилием.
                                                           Буддийская мудрость

9

     Если человек поставит себе за правило делать то, что ему хочется, то он
недолго будет хотеть делать то, что делает. Настоящее дело всегда только то,
над которым надо потрудиться, чтобы сделать его.

10

     Никогда путь к  доброму  знанию  не  пролегал  по  шелковистой  мураве,
усеянной цветами: всегда человеку приходится взбираться по голым скалам.
                                                                 Джон Рескин

11

     Искание  истины  совершается  не  с   весельем,   а   с   волнением   и
беспокойством; и все-таки надо искать ее, потому что, не найдя истины  и  не
полюбив ее, ты погибнешь. - Но, скажешь ты, если бы истина хотела,  чтобы  я
искал ее и полюбил ее, то она сама открылась бы мне.  -  Она  и  открывается
тебе, но ты не обращаешь на это внимания. Ищи же истину, - она этого хочет.
                                                                       Паскаль

ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИТЬ ДЛЯ ДУШИ, НУЖНО УСИЛИЕ

1

     Я - орудие, которым работает Бог. Мое  истинное  благо  только  в  том,
чтобы участвовать в Его работе. Участвовать же в Его работе  я  могу  только
теми усилиями сознания, которые я делаю для того, чтобы держать  в  порядке,
чистоте, остроте, правильности то орудие Божье, которое поручено мне - себя,
свою душу.

2

     Для человека дороже всего быть свободным, жить по своей, а не по  чужой
воле. Для того, чтобы жить так, человеку надо жить для души.  А  чтобы  жить
для души, надо подавлять похоти тела.

3

     Вся истинная жизнь человеческая  есть  не  что  иное,  как  постепенный
переход от низшей, животной природы к все большему и большему сознанию жизни
духовной.

4

     Мы делаем усилие проснуться  и  действительно  просыпаемся,  когда  сон
становится ужасен и нет уже больше сил переносить его. То же надо делать и в
жизни, когда она становится невыносима. В такие минуты надо усилием сознания
проснуться к новой, высшей, духовной жизни.

5

     Усилия против грехов, соблазнов и суеверий уже потому нужны, что только
перестань бороться с ними, и тело завладеет тобою.

6

     Нам кажется,  что  настоящая  работа  только  над  чем-нибудь  видимым:
строить дом, пахать поле, кормить скот, а работа над своей душой, над чем-то
невидимым - дело неважное, такое, какое можно делать, а можно и не делать, а
между тем всякая другая работа, - кроме работы над  своей  душой,  над  тем,
чтобы делаться с каждым днем духовнее и любовнее,  -  всякая  другая  работа
пустяки. Только одна эта работа настоящая, и все  остальные  работы  полезны
только тогда, когда делается эта главная работа жизни.

7

     Тот, кто признает свою жизнь нехорошей и хочет начать  жить  лучше,  не
должен думать, что он  может  начать  жить  лучше  только  тогда,  когда  он
переменит условия своей жизни. Исправлять жизнь  надо  и  можно  не  внешней
переменой, а в самом себе и в своей душе. А это можно делать всегда и везде.
И работы этой у всякого достаточно. Только когда душа  твоя  так  изменится,
что ты  не  будешь  в  состоянии  продолжать  прежнюю  жизнь,  только  тогда
переменяй жизнь, а не тогда, когда тебе будет думаться, что тебе легче будет
исправлять себя, если ты переменить жизнь.

8

     Есть только одно для всех людей важное дело в жизни. Дело  это  в  том,
чтобы улучшать свою душу.  Одно  это  дело  предназначено  всем  людям.  Все
остальное пустяки в сравнении с этим делом. То, что это так, видно из  того,
что в этом одном деле человеку не бывает помехи и что от этого  одного  дела
человеку всегда бывает радостно.

9

     Бери пример с шелковичного червя: он работает до тех  пор,  пока  не  в
силах летать. А ты прилип к  земле.  Работай  над  своей  душой,  и  у  тебя
вырастут крылья.
                                                         По Ангелусу Силезиусу

САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ДОСТИГАЕТСЯ
                           ТОЛЬКО УСИЛИЕМ СОЗНАНИЯ

1

     "Будьте совершенны, как  совершен  Отец  ваш  Небесный",  -  сказано  в
Евангелии. Это не значит то,  что  Христос  велит  человеку  быть  таким  же
совершенным, как Бог, а значит то, что всякий человек должен  делать  усилия
сознания, чтобы приближаться к совершенству. Полное совершенство - это  Бог;
дело же человека приближаться к этому совершенству,  и  в  этом  приближении
жизнь человека.

2

     Растет всякое существо не вдруг,  а  понемногу.  Нельзя  вдруг  выучить
целую  науку.  Так  же  нельзя  вдруг  и  победить  грех.  Для  того,  чтобы
становиться  лучше,  есть  только  одно  средство:  мудрое   рассуждение   и
постоянное, терпеливое усилие.
                                                                       Чаннинг

3

     Лессинг говорил, что дает радость человеку не самая истина,  а  усилие,
какое делает человек, чтобы добраться до  нее.  То  же  можно  сказать  и  о
добродетели:  радость,  даваемая   добродетелью,   заключается   в   усилии,
приближающем к ней.

4

     На ванне короля Чинг-Чанга были  вырезаны  такие  слова:  "Каждый  день
возобновляй себя совершенно; делай это сначала и опять  сначала".  Китайская
мудрость

5

     Если люди не занимаются исследованиями, а если и занимаются ими, но  не
успевают в них, то пусть они не отчаиваются и не останавливаются; если  люди
не расспрашивают просвещенных людей про сомнительные вещи,  которых  они  не
знают, а если, и расспрашивая, они не делаются более просвещенными, -  пусть
они не отчаиваются; если люди не размышляют, а  если  и  размышляют,  но  не
могут ясно понять, в чем сущность добра, - пусть они  не  отчаиваются;  если
люди не различают добра от зла, а если и различают, но не имеют ясного о нем
представления, - пусть они не отчаиваются; если люди не  делают  добро  или,
если и делают, не отдают ему всех своих сил, - пусть они не отчаиваются: то,
что другие сделали бы в один раз, они  сделают  в  десять;  то,  что  другие
сделали бы в сто раз, они сделают в тысячу.
     Тот,  кто  действительно  будет  следовать  этому  правилу  постоянства
усилия, как бы он ни был невежествен, непременно сделается просвещенным; как
бы он ни был слаб, непременно сделается сильным, и как бы он ни был порочен,
непременно сделается добродетельным.
                                                            Китайская мудрость

6

     Когда человек делает доброе только потому, что он привык делать доброе,
это еще не добрая жизнь. Добрая жизнь начинается тогда, когда человек делает
усилие для того, чтобы быть добрым.

7

     Ты говоришь: не стоит делать  усилий:  сколько  ни  делай,  никогда  не
достигнешь совершенства. Да ведь  дело  твое  не  в  том,  чтобы  достигнуть
совершенства, а только в том, чтобы все больше и больше приближаться к нему.

8

     Пусть человек не думает легкомысленно о зле, говоря в сердце своем:  "я
так далек от зла, что оно не  коснется  меня".  Малыми  каплями  наполняется
водяной сосуд: весь наполняется злом безумец, мало-помалу творя злое.
     Пусть человек не думает небрежно о добре, говоря в сердце  своем:  "нет
во мне сил воспринять добро". Как капля за каплей вода наполняет сосуд,  так
и мало-помалу, творя доброе, весь наполняется добром человек, стремящийся  к
благу.
                                                           Буддийская мудрость

9

     Для того, чтобы жизнь была не горем, а сплошною радостью,  надо  всегда
быть добрым со всеми, - и людьми и животными. А чтобы  быть  всегда  добрым,
надо приучать себя  к  этому.  А  чтобы  приучить  себя  к  этому,  надо  не
пропускать ни одного своего недоброго поступка, не упрекнув себя за него.
     Будешь делать так - и скоро привыкнешь быть добрым со  всеми  людьми  и
животными. А привыкнешь к доброте, и на сердце будет всегда весело.

10

     Добродетель человека измеряется не  необыкновенными  подвигами,  а  его
ежедневным усилием.
                                                                       Паскаль

ДЛЯ ПРИБЛИЖЕНИЯ К СОВЕРШЕНСТВУ ЧЕЛОВЕК
                     ДОЛЖЕН НАДЕЯТЬСЯ ТОЛЬКО НА СВОИ СИЛЫ

1

     Как ошибочно просить Бога или даже людей,  чтобы  они  вывели  меня  из
моего плохого положения!  Человеку  не  нужно  ничьей  помощи,  не  нужно  и
выходить из того положения, в котором он находится,  а  нужно  одно:  самому
делать усилия сознания для того, чтобы освобождаться от грехов, соблазнов  и
суеверий. Только в той  мере,  в  которой  освободится  человек  от  грехов,
соблазнов и суеверий, изменится и улучшится его положение.

2

     Ничто так не ослабляет силы человека, как  надежда  в  чем-либо,  кроме
своего усилия, найти спасение и благо.

3

     Нужно освободиться от мысли  о  том,  что  небо  может  исправить  наши
ошибки. Если вы неряшливо  приготовляете  какое-нибудь  кушанье,  то  вы  не
рассчитываете, что провидение сделает его вкусным; и точно так же, если вы в
течение целого ряда безумных лет ложно направляли свою жизнь, то  не  должны
ожидать, что божественное вмешательство направит и устроит все к лучшему.
                                                                   Джон Рескин

4

     В тебе знание того, в чем высшее совершенство. В тебе же и  препятствия
к достижению его. Твое положение - это то самое, над чем ты должен работать,
чтобы приблизиться к совершенству.
                                                                      Карлейль

5

     Сам грешишь, сам замышляешь зло, сам убегаешь от  греха,  сам  очищаешь
помыслы, сам собою ты зол или чист, - другому не спасти тебя.
                                                                    Дхаммапада

6

     Сказать, что я не могу воздержаться от  дурного  дела,  все  равно  что
сказать, что я нечеловек, а животное. Люди часто говорят это, но сколько  бы
они ни говорили это, они в душе своей знают, что, пока они живы,  они  могут
перестать делать дурное и начать делать доброе.

7

     Нет никакого нравственного закона, если я не могу исполнить  его.  Люди
говорят: мы рождены себялюбцами,  скупыми,  похотливыми,  и  не  можем  быть
иными. Нет, мы можем. Первое дело - сердцем почувствовать, кто  мы  такие  и
чем мы должны быть, а второе - делать усилия для того, чтобы приблизиться  к
тому, чем мы должны быть.
                                                                      Солтер

8

     Человек должен развивать свои задатки к добру. Провидение  не  заложило
их в человеке вполне готовыми; это только одни задатки. Сделать самого  себя
лучше, обрабатывать себя - вот в чем главное дело жизни человека.
                                                                        Кант

ДЛЯ УЛУЧШЕНИЯ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДНО СРЕДСТВО
                         УСИЛИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
                  К ДОСТИЖЕНИЮ ДОБРОЙ, НРАВСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

1

     Люди приближаются к Царству Божию, то есть к доброй и счастливой жизни,
только усилиями каждого отдельного человека жить доброй жизнью.

2

     Если ты видишь, что устройство общества дурно, и  ты  хочешь  исправить
его, то знай, что для этого есть только одно средство: то,  чтобы  все  люди
стали лучше. А для того, чтобы все люди стали лучше, в твоей  власти  только
одно: самому сделаться лучше.

3

     Часто слышишь рассуждения о том, что все усилия  для  улучшения  жизни,
для искоренения зла и установления справедливой жизни - бесполезны, что  все
это сделается как-то само собою.
     Люди плыли на веслах, но гребцы доехали и вышли на берег, оставшиеся же
в лодке путешественники не берутся за весла,  потому  что  думают,  что  как
прежде двигалась лодка, так она будет двигаться и теперь.

4

     "Да, это было бы так, если бы все люди разом поняли, что все это  дурно
и не нужно нам", - говорят люди, рассуждая о зле  жизни  людской.  "Положим,
один человек отстанет от зла, откажется от участия  в  нем,  -  что  же  это
сделает для общего дела, для жизни людей? Изменение жизни  людской  делается
всем обществом, а не одиночными людьми".
     Правда, одна ласточка не делает весны.  Но  неужели  оттого,  что  одна
ласточка не делает весны, не лететь  той  ласточке,  которая  уже  чувствует
весну, а дожидаться? Если так дожидаться каждой почке  и  травке,  то  весны
никогда не будет. Также и нам для установления Царства Божия не надо  думать
о том, первая ли я или тысячная ласточка,  а  сейчас  же,  хотя  бы  одному,
чувствуя  приближение  Царства  Божия,  делать  то,  что   нужно   для   его
осуществления.
     "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и  отворят  вам.
Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят"  (Матф.
VII, 7-8).

5

     "Огонь пришел Я низвесть на  землю:  и  как  желал  бы,  чтобы  он  уже
возгорелся" (Луки XII, 49).
     Но почему же огонь этот так медленно  разгорается?  Если  могло  пройти
столько веков, и христианство не изменило строя  общественной  жизни,  какое
право имеем мы думать,  что  оно  изменит  его  теперь?  Большинство  людей,
приведенное к необходимости признания истины христианства, все еще не  берет
эту истину за основание своей деятельности. Отчего это? А только оттого, что
люди ждут изменения  от  внешних  условий,  а  не  хотят  понять  того,  что
достигается это только усилием каждого отдельного человека в своей  душе,  а
не какими-либо внешними изменениями.

6

     Жизнь наша дурная. Отчего?
     Оттого, что люди дурно живут. А дурно живут люди оттого, что сами  люди
плохи. Стало быть,  для  того,  чтобы  жизнь  перестала  быть  дурною,  надо
переделать людей из плохих  в  хороших.  Как  же  это  сделать?  Всех  никто
переделать не может, себя же переделать всякий может. Сначала  кажется,  что
это дела не поправит, потому что что же значит один человек против всех?  Но
дело в том, что все жалуются на дурную жизнь. Так что если все люди  поймут,
что плохая жизнь от плохих людей, и все поймут, что каждый может не  других,
а сам  себя  исправить,  то  есть  из  плохого  сделать  хорошим,  и  станут
исправлять сами себя, то тотчас же и вся жизнь станет лучше.
     Стало быть, от нас и дурная  жизнь,  от  нас  и  то,  чтобы  она  стала
хорошей.

УСИЛИЕ В ДОСТИЖЕНИИ СОВЕРШЕНСТВА
                        ДАЕТ ИСТИННОЕ БЛАГО ЧЕЛОВЕКУ

1

     Нравственное усилие и радость сознания жизни  чередуются  так  же,  как
телесный труд и радость отдыха. Без труда телесного нет  и  радости  отдыха;
без усилия нравственного нет радости сознания жизни.

2

     Награда добродетели в самом усилии доброго поступка. Цицерон

3

     Человек закричал бы от боли, если бы, не работая, почувствовал в мышцах
ту боль, которую он, не замечая ее, испытывает при работе. Точно  так  же  и
человек,  не  работающий  духовную  работу  над  своим   внутренним   миром,
испытывает  мучительную  боль  от  тех  невзгод,  которые,  не  замечая  их,
переносит человек, полагающий главное дело жизни в усилии  для  освобождения
себя  от  грехов,   соблазнов   и   суеверий,   то   есть   в   нравственном
совершенствовании.

4

     Не жди не только скорого, но никакого видимого  тебе  успеха  от  твоих
усилий к добру. Ты не увидишь плодов своих усилий, потому что, насколько  ты
подвинулся, настолько подвинулось перед тобой и совершенство, к которому  ты
стремишься. Усилие сознания - не есть средство  достижения  блага,  но  само
усилие сознания дает благо.

5

     Животным Бог дал все, что им  нужно.  Но  человеку  Он  не  дал  этого,
человек сам должен добыть все, что ему необходимо. Высшая мудрость  человека
не родилась вместе с ним; он должен трудиться, чтобы достичь ее, и чем более
его труды, тем более награда.
                                                            Таблички бабидов

6

     Царство Божие силою  берется.  Это  значит  то,  что  для  того,  чтобы
избавиться от зла и быть добрым, нужно усилие. Усилие нужно для того,  чтобы
удержаться от зла. Удержись от зла, и будешь делать добро, потому  что  душа
человеческая любит добро и делает его, если только свободна от зла.

7

     Вы - свободные  деятели,  и  вы  это  чувствуете.  Всевозможные  лживые
рассуждения о том, что во всем властвует судьба, законы природы, никогда  не
будут в силах заставить замолчать двух неподкупных  свидетелей  человеческой
свободы: укоров совести и величия мученичества. Начиная от Сократа до Христа
и от Христа вплоть до тех людей, которые из века в век  умирают  за  истину,
все мученики веры доказывают неправду этого рабского учения и громко говорят
нам: "Мы тоже любили жизнь и всех людей, которыми жизнь наша была  красна  и
которые умоляли нас прекратить борьбу. Каждое биение  нашего  сердца  громко
взывало к нам: живи! но для исполнения закона жизни мы предпочли смерть".
     И, начиная с Каина вплоть до  самого  глубоко  подлого  человека  наших
дней, все, избравшие путь зла, слышат в глубине души голос осуждения, укора,
голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им:  зачем  вы  свернули  с
истинного пути? Вы могли, вы можете сделать усилие. Вы - деятели  свободные,
и в вашей власти было и есть коснеть в грехах или освобождаться от них.
                                                                     Мадзини

XXI. ЖИЗНЬ В НАСТОЯЩЕМ

     Людям кажется, что жизнь  их  проходит  во  времени  -  в  прошедшем  и
будущем. Но это только кажется: истинная жизнь человеческая не  проходит  во
времени, а всегда  есть  в  той  безвременной  точке,  в  которой  прошедшее
сходится с будущим и которую мы неправильно называем настоящим  временем.  В
этой безвременной точке настоящего, и только в этой точке, человек свободен,
и потому в настоящем, и только в настоящем, истинная жизнь человека.

ИСТИННАЯ ЖИЗНЬ НЕ ВО ВРЕМЕНИ

1

     Прошлого уже нет, будущее еще не пришло. Что же есть? Только та  точка,
где сходятся будущее с прошедшим. Казалось бы, точка - это  ничто,  а  между
тем только в этой точке вся жизнь наша.

2

     Нам только кажется, что  есть  время.  Его  нет.  Время  -  это  только
приспособление,  посредством  которого   мы   постепенно   видим   то,   что
действительно есть и что всегда одно. Глаз не видит шара всего  сразу,  хотя
шар существует весь сразу. Для того, чтобы глаз видел шар, нужно, чтобы  шар
вертелся перед глазом, который смотрит на него. Так  и  мир  развертывается,
или как будто развертывается перед глазами людей  во  времени.  Для  высшего
разума нет  времени:  что  будет,  то  есть.  Время  и  пространство  -  это
раскрошение бесконечного для пользования им существами конечными.
                                                                      Амиель

3

     Нет ни "прежде", ни "после": то, что случится завтра, уже действительно
есть в вечности.
                                                            Ангелус Силезиус

4

     Времени и пространства нет: и то и другое  необходимо  нам  только  для
того, чтобы мы могли понимать предметы. И потому очень ошибочно думать,  что
рассуждения о звездах, свет которых еще не  дошел  до  нас,  и  о  состоянии
солнца за миллионы лет  и  т.п.  суть  рассуждения  очень  важные.  В  таких
рассуждениях нет ничего не только важного, но нет ничего серьезного. Все это
только праздная игра ума.

5

     Времени нет, есть только мгновение. А в нем-то, в этом  мгновении,  вся
наша жизнь. И потому в одно это мгновение надо полагать все свои силы.

6

     Если жизнь вне времени, то для чего же она  проявляется  во  времени  и
пространстве? А для того, что только во времени и  пространстве  может  быть
движение, то есть стремление к  расширению,  просветлению,  к  совершенству.
Если бы не было пространства и времени, не было  бы  движения,  не  было  бы
жизни.

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА ВНЕ ВРЕМЕНИ
                               И ПРОСТРАНСТВА

1

     Время только для телесной жизни. Духовное же существо  человека  всегда
вне времени. А вне времени оно потому, что деятельность  духовного  существа
человека только в усилии сознания. А усилие  сознания  всегда  вне  времени,
потому что оно всегда только в настоящем, а настоящее не во времени.

2

     Мы не можем представить себе жизнь после смерти и  не  можем  вспомнить
жизнь до рождения, потому что не можем представить себе ничего вне  времени.
А между тем мы лучше всего знаем нашу жизнь вне времени - в настоящем.

3

     Наша душа брошена в тело, где она находит число, время, измерение.  Она
рассуждает об этом и  называет  это  природой,  необходимостью  и  не  может
мыслить иначе.
                                                                     Паскаль

4

     Мы говорим, что идет время. Это неверно. Идем мы, а не время. Когда  мы
плывем по реке, нам кажется, что идут берега, а  не  лодка,  на  которой  мы
плывем. Так и время.

5

     Хорошо почаще вспоминать  о  том,  что  наша  истинная  жизнь  не  одна
наружная, телесная, какую мы проживаем здесь, на земле, на наших глазах,  но
что вместе с этой жизнью есть в нас и другая,  внутренняя  жизнь,  духовная,
которой не было начала и нет конца.

ИСТИННАЯ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО В НАСТОЯЩЕМ

1

     Способность помнить прошедшее и  представлять  себе  будущее  дана  нам
только для того, чтобы, руководясь соображениями о том  или  другом,  вернее
решать поступки настоящего, а никак не для того, чтобы  жалеть  о  прошедшем
или готовить будущее.

2

     Человек живет только настоящее мгновение. Все остальное или прошло уже,
или неизвестно, будет ли.
                                                                Марк Аврелий

3

     Мы только оттого мучаемся прошедшим и портим  себе  будущее,  что  мало
заняты настоящим. Прошедшее было, будущего нет, есть только одно настоящее.

4

     Будущее  состояние  наше  всегда  будет  казаться  мечтой  для   нашего
теперешнего состояния.

5

     Важна не длина жизни, но глубина ее. Дело не в продолжении жизни, но  в
том, чтобы жить не во времени. А живем мы не во времени только тогда,  когда
мы живем усилием добра. Когда мы живем так, мы  не  задаем  себе  вопроса  о
времени.
                                                                  По Эмерсону

6

     "Жить до вечера и до веку" - значит жить так, как будто  всякую  минуту
доживаешь последний час и можешь  успеть  сделать  только  самое  важное,  и
вместе с тем жить так, как будто то дело,  которое  ты  делаешь,  ты  будешь
продолжать без конца.

7

     Время за нами, время перед нами, при нас его нет.  Как  только  станешь
больше думать о том, что было, или о том, что будет, как потеряешь  главное:
жизнь истинную в настоящем.

8

     Мгновение только мгновение, - человеку кажется так  неважно  мгновение,
что он пропускает его, а только в этом вся его  жизнь,  только  в  мгновении
настоящего может он сделать то  усилие,  которым  берется  царство  божие  и
внутри и вне нас.

9

     Побороть дурные привычки можно только сегодня, а не завтра. Конфуций

10

     Все неважно, кроме того, что мы делаем в настоящую минуту.

11

     Хорошо не думать о завтрашнем дне; но для того, чтобы не думать о  нем,
есть только одно средство: думать не переставая о том,  так  ли  я  исполняю
дело настоящего дня, часа, минуты.

12

     Трудно среди общения с людьми, в минуты увлечения мыслями о прошедшем и
будущем, вспомнить о том, что жизнь твоя сейчас в этом  моменте  настоящего.
Но как важно и драгоценно вспоминать это! Старайся приучать  себя  к  этому.
Много зла избегнет человек, если приучится к памятованию о том, что важно  в
жизни только настоящее, что только оно одно есть. Все остальное - мечта.

13

     Как только ушел в прошедшее и будущее, так ушел от настоящей  жизни,  и
от этого тотчас же сиротливо, несвободно, одиноко.

14

     "Сколько  нравственных  мучений  -  и  все  это,  чтобы  умереть  через
несколько минут! Стало быть, не о чем и заботиться".
     Нет, неправда. Есть твоя жизнь сейчас. Времени нет,  и  сей  час  стоит
сотен лет, если ты в сей час будешь жить с Богом.
                                                                   По Амиелю

15

     Говорят: человек не свободен: потому что  все,  что  он  делает,  имеет
свою, предшествующую во времени, причину. Но человек действует всегда только
в настоящем, а настоящее вне времени, -  оно  только  точка  соприкосновения
прошедшего и будущего.  И  потому  в  мгновении  настоящего  человек  всегда
свободен.

16

     Только в настоящем проявляется свободная  божественная  сила  жизни,  и
потому деятельность настоящего должна иметь свойства божественного, то  есть
должна быть разумна и добра.

17

     Спросили у мудреца:  какое  дело  самое  важное?  Какой  человек  самый
важный? И какое время в жизни самое важное?
     И мудрец ответил: "Дело самое важное - то, чтобы быть в любви со  всеми
людьми, потому что в этом дело жизни всякого человека.
     Человек самый важный тот, с кем в эту настоящую минуту ты имеешь  дело,
потому что никогда не можешь знать, будешь ли еще иметь  дело  с  каким-либо
другим человеком.
     Время же самое важное - одно настоящее,  потому  что  в  нем  одном  ты
властен над собою".

ЛЮБОВЬ ПРОЯВЛЯЕТСЯ ТОЛЬКО В НАСТОЯЩЕМ

1

     Главное дело в жизни - любовь. А любить нельзя ни  в  прошедшем,  ни  в
будущем. Любить можно только в настоящем, сейчас, сию минуту.

2

     Только когда  не  руководишься  в  своих  поступках  ни  прошедшим,  ни
будущим, а только требованием  своей  души  в  настоящем,  можешь  поступать
вполне любовно.

3

     Любовь - это проявление божественной сущности, для которой нет времени,
и потому любовь проявляется только в настоящем,  сейчас,  во  всякую  минуту
настоящего.

4

     Надо не думать о будущем, а только в настоящем стараться  делать  жизнь
радостной для себя и других. "Завтрашний  день  печется  сам  о  себе".  Это
великая правда. Тем-то и хороша жизнь, что никак не знаешь,  что  нужно  для
будущего. Одно наверное нужно и годится всегда - в настоящую минуту любовь к
людям.

5

     Любить вообще - значит делать доброе. Так мы все понимаем  и  не  можем
иначе понимать любовь.
     И любовь не только слово, но это дела,  которые  мы  делаем  для  блага
других.
     Если человек решает, что ему лучше воздержаться от требований настоящей
самой малой любви во имя другой будущей большой любви, то он обманывает  или
себя, или других и никого не любит, кроме себя одного.
     Любви в будущем не бывает:  любовь  бывает  только  в  настоящем.  Если
человек не делает дела любви в настоящем, в нем нет любви.

6

     Ты хочешь добра. А добро может быть только сейчас: в будущем  не  может
быть добра, потому что будущего нет. Есть только настоящее.

7

     Никогда не откладывай доброго дела,  если  можешь  сделать  его  нынче,
потому что смерть не разбирает того, сделал или не сделал ты то, что должен.
Смерть никого и ничего не дожидается. И потому для человека важнее  всего  в
мире то, что он сейчас делает.

8

     Если бы только мы  чаще  вспоминали  о  том,  что  никогда  не  вернешь
потерянного времени, никогда не переделаешь сделанного  зла,  мы  больше  бы
делали добра, меньше делали бы зла.

9

     Не будем медлить, чтобы быть справедливыми, сострадательными. Не  будем
ждать особенных страданий других людей или наших. Жизнь  коротка,  и  потому
будем торопиться радовать сердца наших спутников в этом  коротком  переезде.
Поспешим быть добрыми.
                                                                      Амиель

10

     Помни,  что  если  ты  можешь  сделать  хорошее  дело,  оказать  любовь
кому-нибудь, то надо делать это сейчас,  потому  что  пройдет  случай  и  не
возвратится.

11

     Добрые люди забывают то хорошее, что они сделали: они так  заняты  тем,
что сейчас делают, что не думают о том, что уже сделали.
                                                         Китайская пословица

12

     Жизнь сейчас, в настоящем, это то состояние, в котором живет в нас Бог.
И потому настоящее мгновение в жизни дороже всего. Все силы души  употребляй
на то, чтобы не даром прошло это мгновение и чтобы не скрыть  от  себя  того
Бога, который мог проявиться в тебе.

СОБЛАЗН ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ЖИЗНИ
                             ВМЕСТО САМОЙ ЖИЗНИ

     Ложь этого  рассуждения  в  том,  что  человек  отступает  от  жизни  в
настоящем, одной действительной жизни, и переносит ее в будущее,  тогда  как
будущее не принадлежит ему.
     Для того, чтобы не подпасть этому соблазну, человеку  надо  понимать  и
помнить, что готовиться  некогда,  что  он  должен  жить  наилучшим  образом
сейчас, такой, какой он есть, что совершенствование, нужное для  него,  есть
только одно совершенствование в любви, а это  совершенствование  совершается
только в настоящем. И потому человек  должен,  не  откладывая,  жить  всякую
минуту всеми своими силами для исполнения того назначения, для  которого  он
пришел в мир и которое одно может дать ему истинное  благо.  Человек  должен
жить так, зная, что всякую минуту он  может  быть  лишен  возможности  этого
исполнения.

1

     "Это я сделаю, когда вырасту большой". "Я так буду  жить,  когда  кончу
учение, когда женюсь". "А я так-то устроюсь, когда у меня будут дети,  когда
женю сына, или когда разбогатею, или когда перееду в другое место, или когда
состареюсь".
     Так говорят и дети, и взрослые, и старики, а никто не  знает,  проживет
ли он до вечера. Про все эти дела  мы  не  можем  знать,  доведется  или  не
доведется нам делать их, не помешает ли смерть.
     Только одному делу не может помешать смерть: смерть не  может  помешать
тому, чтобы во всякий час, пока жив, исполнять волю Бога - любить людей.

2

     Мы часто говорим и думаем, что "я не могу делать всего, что  должно,  в
том положении,  в  котором  нахожусь  теперь".  Как  это  несправедливо!  Та
внутренняя работа, в которой и заключается  жизнь,  всегда  возможна.  Ты  в
тюрьме, ты  болен,  ты  лишен  возможности  какой  бы  то  ни  было  внешней
деятельности, тебя оскорбляют, мучат, - но внутренняя  жизнь  твоя  в  твоей
власти: ты можешь в мыслях упрекать, осуждать, завидовать, ненавидеть  людей
и можешь в мыслях же подавлять эти чувства и заменять их  добрыми.  Так  что
всякая минута твоей жизни твоя, и никто не может отнять ее у тебя.

3

     "Теперь мне можно на время отступить от того, что должно и чего требует
моя совесть, потому что я не готов, -  говорит  себе  человек.  -  А  вот  я
приготовлюсь, наступит время, и тогда я начну жить уже  вполне  сообразно  с
своей совестью".

4

     Когда я говорю: "Я не могу  этого  сделать",  я  выражаюсь  неверно.  Я
должен сказать, что я не мог этого сделать  прежде.  То  же,  что  в  каждую
минуту настоящего я могу сам с собою сделать все, что хочу, это я несомненно
знаю. И хорошо человеку знать это.

5

     Сознание своего нездоровья, заботы об устранении его, главное - мысль о
том, что я теперь нездоров и не могу, а вот дай  выздоровлю,  тогда  сделаю,
все это великий соблазн. Это ведь значит говорить: не  хочу  того,  что  мне
дано, а того, чего нет. Всегда можно радоваться тому,  что  сейчас  есть,  и
делать из того, что есть (то есть тех сил, какие есть), все, что можно.

6

     Всякий настоящий час есть критический, решающий  час.  Запиши  в  своем
сердце, что каждый день - самый лучший день всего года, каждый час -  лучший
час, каждое мгновение - лучшее мгновение. Оно лучшее потому,  что  оно  одно
твое.
                                                                 По Эмерсону

7

     Для того, чтобы провести наилучшим образом свою  жизнь,  надо  помнить,
что вся жизнь только в настоящем, и стараться наилучшим образом поступать  в
каждую минуту настоящего.

8

     Тебе нехорошо, - и тебе кажется, что это оттого, что ты не можешь  жить
так, как бы ты хотел, что ты бы легче сделал то, что считаешь должным,  если
бы жизнь твоя была другая. Это неправда. У тебя есть все  то,  чего  ты  так
желаешь. Во всякую минуту жизни ты  можешь  сделать  самое  лучшее,  что  ты
можешь только сделать.

9

     В жизни, в настоящей жизни, не может быть ничего лучше того, что  есть.
Желать другого, чем то, что есть, - кощунство.

10

     Большие, важные, великие дела, которые могут  быть  окончены  только  в
будущем, - все это не настоящие дела, не для Бога сделанные. Если  веришь  в
Бога, то будешь верить в жизнь в настоящем, будешь делать те  дела,  которые
вполне закончены в настоящем.

11

     Наибольшее  сближение  с  Богом  -  это  наибольшее  сосредоточение   в
настоящем, и наоборот, чем больше занят прошедшим или  будущим,  тем  больше
удаляешься от Бога.

12

     Memento mori, помни смерть! - великое слово. Если бы мы помнили то, что
мы неизбежно и скоро умрем, вся жизнь  наша  была  бы  совсем  другая.  Если
человек знает, что он умрет через полчаса, то он наверное не  станет  делать
ни пустого, ни глупого, ни, главное, дурного  в  эти  полчаса.  Но  полвека,
которые, может быть, отделяют тебя от смерти, разве не то же, что полчаса?

ПОСЛЕДСТВИЯ НАШИХ ПОСТУПКОВ
                           ДЕЛО НЕ НАШЕ, А БОЖЬЕ

     Все последствия наших поступков никогда не  могут  быть  доступны  нам,
потому что все последствия наших поступков бесконечны в бесконечном  мире  и
бесконечном времени.

1

     Если ты можешь видеть все последствия твоей деятельности, то знай,  что
эта деятельность ничтожна.

2

     Люди говорят: "Нельзя жить, если мы не знаем  того,  что  нас  ожидает.
Надо готовиться к тому, что будет". Это неправда.  Настоящая  хорошая  жизнь
бывает именно тогда, когда не думаешь о том,  что  будет  с  моим  телом,  а
только о том, что мне для своей души нужно сейчас. А для души  нужно  только
одно: делать то, что соединяет мою душу со всеми людьми и с Богом.

3

     Наши поступки сейчас, сию минуту, это наше, а что из них  выйдет  -  то
дело Божие.
                                                                    Франциск

4

     Живя духовной жизнью, то есть заодно с Богом, человек, хотя и не  может
знать последствий своих поступков, знает наверное, что последствия эти будут
благие.

5

     Поступок, совершенный без всяких соображений о  каких  бы  то  ни  было
последствиях, ввиду только исполнения воли Бога,  есть  наилучший  поступок,
который может быть сделан человеком.

6

     Как только думаешь о последствиях своей  деятельности,  так  чувствуешь
свою слабость и ничтожность; а как только подумаешь о том, что дело  твое  в
том, чтобы делать сейчас волю Пославшего, так чувствуешь свободу, радость  и
силу.

7

     Если человек думает о том, что выйдет из того, что он  делает,  то  то,
что он делает, он делает наверно только для себя.

8

     Награда доброй жизни никак не в будущем, а сейчас, в настоящем.  Сейчас
делаешь хорошо - и сейчас тебе хорошо. А делаешь хорошо, то и последствия не
могут не быть хорошими.

ДЛЯ ЛЮДЕЙ, ПОНИМАЮЩИХ ЗНАЧЕНИЕ ЖИЗНИ В НАСТОЯЩЕМ,
                  НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВОПРОСА О ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ

     Мы путаемся в мыслях о будущей жизни. Мы  спрашиваем  себя,  что  будет
после смерти? Но ведь об этом нельзя спрашивать, - нельзя спрашивать потому,
что жизнь и будущее -  это  противоречие:  жизнь  только  в  настоящем.  Нам
кажется, что она была и будет, - а жизнь только есть. Надо решать не  вопрос
о будущем, а о том, как жить в настоящем, сейчас.

1

     Мы всегда в неведении о телесной жизни, потому что телесная  жизнь  вся
происходит во времени, а мы не можем знать будущего. В области  же  духовной
для нас нет неведомого, потому что для духовной жизни нет будущего. И потому
неизвестность нашей жизни уменьшается в  той  мере,  в  которой  жизнь  наша
переходит, от телесной к духовной, в той мере, в которой мы живем настоящим.

2

     Предназначенный нам труд мы должны выполнять честно  и  безукоризненно,
все равно, надеемся ли мы со временем стать ангелами, или верим в то, что мы
когда-то были слизняками.
                                                                 Джон Рескин

3

     Главный вопрос жизни нашей только  в  том,  то  ли  мы  делаем  в  этот
короткий, данный нам срок жизни, чего хочет от нас Тот,  Кто  послал  нас  в
жизнь. То ли мы делаем?

4

     По мере продления жизни,  и  в  особенности  доброй  жизни,  ослабевают
значение времени и интерес вопроса о том, что будет. Чем старше, тем быстрее
идет время, тем все меньше и меньше получает значения то, что "будет", и все
больше и больше то, что "есть".

5

     Если ты можешь вознестись духом выше пространства и времени,  то  ты  в
каждое мгновение находишься в вечности.
                                                            Ангелус Силезиус

XXII. НЕДЕЛАНИЕ

     Люди портят свою жизнь не столько тем, что не делают того,  что  должно
делать, сколько тем, что делают то, чего не должно делать. И потому  главное
усилие, которое должен делать над собою человек для доброй жизни, это -  то,
чтобы не делать того, чего не должно.

ДЛЯ ДОБРОЙ ЖИЗНИ НУЖНЕЕ ВСЕГО ВОЗДЕРЖАНИЕ

1

     Есть одно самое важное дело для всех людей. Дело это в том, чтобы  жить
хорошо. Жить же хорошо - значит не столько делать то хорошее, что  мы  можем
делать, сколько не делать того дурного, которое можем не делать. Главное  не
делать дурного.

2

     Все люди нашего времени знают, что  жизнь  наша  дурная,  и  не  только
осуждают устройство нашей жизни, но и делают дела, которые,  по  их  мнению,
должны улучшить жизнь. Но жизнь от этого не  улучшается,  а  становится  все
хуже и хуже. Отчего это? А оттого, что люди делают самые  хитрые  и  трудные
дела для улучшения  жизни,  а  не  делают  самого  простого  и  легкого:  не
воздерживаются от участия в тех делах, которые делают нашу жизнь дурною.

3

     Человек может узнать, что ему нужно делать, только тогда, когда он ясно
поймет, чего ему не нужно делать. Не  делая  же  того,  что  ему  не  должно
делать, он неизбежно будет делать то, что ему должно делать, хотя и не будет
знать, для чего он делает то, что делает.

4

     Вопрос: что лучше всего делать, когда спешишь? Ответ: ничего.

5

     Во времена упадка духа надо обращаться с собой, как с больным;  главное
- ничего не предпринимать.

6

     Если ты не знаешь, как быть, сделать или не сделать, знай  вперед,  что
всегда лучше удержаться, чем сделать. Если бы ты не в силах был удержаться и
если бы ты наверное знал, что дело хорошее, то  ты  не  спрашивал  бы  себя,
сделать или не сделать; если же  спрашиваешь,  то,  во-первых,  знаешь,  что
можешь удержаться, а во-вторых, наверное знаешь, что дело не вполне хорошее.
Если бы дело было вполне хорошее, ты бы не спрашивал.

7

     Если тебе чего-нибудь так хочется, что даже кажется, что ты  не  можешь
воздержаться, не верь себе. Неправда, чтобы человек не мог  воздержаться  от
чего бы то ни было. Не может воздержаться  только  тот,  кто  вперед  уверил
себя, что он не может.

8

     Вспомни каждый, хотя бы и  молодой  человек,  свою  жизнь.  И  если  ты
пожалеешь один раз о том, что ты не сделал того, что было должно и что  было
бы хорошо, то ты сотни раз пожалеешь о том,  что  ты  сделал  то,  что  было
нехорошо и чего не должно было делать.

ПОСЛЕДСТВИЯ НЕВОЗДЕРЖАНИЯ

1

     Не столько вреда бывает оттого,  что  мы  делаем  не  то,  что  должно,
сколько оттого, что мы не удерживаемся от того, чего не должно делать.

2

     Невоздержание в одном поступке ослабляет силу воздержания и  в  других.
Привычка невоздержания - это невидимый  поток  под  домом.  Такому  дому  не
устоять.

3

     Хуже переделать, чем недоделать; хуже поспешить, чем опоздать.
     Упреки совести всегда больнее за то, что сделал, чем  за  то,  чего  не
сделал.

4

     Чем затруднительнее кажется положение,  тем  меньше  надо  действовать.
Действиями-то мы обыкновенно и портим то, что начинало уже поправляться.

5

     Большинство людей, которых  называют  злыми,  сделались  такими  только
оттого, то они принимали свое дурное  расположение  духа  за  свое  законное
состояние и отдавались ему и не делали усилий, чтобы воздерживаться от него.

6

     Если ты чувствуешь себя не в силах воздержаться от  телесного  желания,
то причина наверное  в  том,  что  ты  не  воздержался,  когда  ты  еще  мог
воздержаться, и желание сделалось уже в тебе привычкой.

НЕ ВСЯКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДОСТОЙНА УВАЖЕНИЯ

1

     Очень ошибочно думать, что деятельность, просто как  деятельность,  без
соображения о том, в чем она состоит,  есть  дело  почтенное,  заслуживающее
уважения. Вопрос в том, в чем деятельность  и  при  каких  условиях  человек
ничего не делает. Один человек занимается целыми  днями  судейскими  делами,
присуждая  людей  к  наказаниям,  или   обучением   солдат   стрельбе,   или
ростовщичеством и, занимаясь этими  делами,  пользуется  для  удовлетворения
своих потребностей трудами других людей.

2

     Часто люди с гордостью отказываются от невинных увеселений, говоря, что
им некогда, потому что у них есть дело. А между тем, не говоря  уже  о  том,
что добродушная, веселая игра нужнее и важнее многих  дел,  то  самое  дело,
ради которого занятые люди отказываются от удовольствия, часто бывает такое,
что лучше бы его никогда не делать.

3

     Для истинного движения жизни не только  не  нужна,  но  вредна  внешняя
суетливая деятельность. Ничегонеделание без увеселений, доставляемых трудами
других людей, есть самое тяжелое состояние, если оно не наполнено внутренней
работой, и потому, если человек  живет  вне  условий  роскоши,  доставляемой
чужим трудом, то человек этот не будет празден. Вред человечеству главный не
от праздности, а от делания того, что не нужно и вредно.

ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ ДУРНЫХ ПОСТУПКОВ МОЖЕТ ЧЕЛОВЕК ТОЛЬКО ТОГДА,
                 КОГДА ОН МОЖЕТ СОЗНАВАТЬ СЕБЯ НЕ ТЕЛЕСНЫМ,
                            А ДУХОВНЫМ СУЩЕСТВОМ

1

     Для того, чтобы научиться воздерживаться, надо научиться  раздваиваться
на телесного и духовного человека и заставлять телесного человека делать  не
то, что он хочет, а то, что хочет человек духовный.

2

     Когда  душа  спит,  бездействует,  тело  неудержимо   подчиняется   тем
проявлениям чувств,  которые  вызывают  в  нем  поступки  людей,  окружающих
человека. Люди зевают, и он зевает; люди горячатся,  и  он  горячится;  люди
гневаются, и он гневается; люди умиляются, плачут, и у него выступают слезы.
     Такое невольное подчинение внешним воздействиям бывает причиною дурных,
несогласных с требованиями совести, поступков. Будь настороже  против  таких
внешних воздействий и не подчиняйся им.

3

     Только когда  с  молодых  лет  приучишь  телесного  человека  слушаться
духовного, только тогда станет легко  воздерживаться  от  своих  желаний.  А
человеку, который приучил себя воздерживаться от своих желаний, бывает легко
и радостно жить на свете.

ЧЕМ БОЛЬШЕ БОРЕШЬСЯ С НЕВОЗДЕРЖАНИЕМ, ТЕМ ЛЕГЧЕ БОРЬБА

1

     Между разумом и страстями идет в человеке междоусобная  война.  Человек
мог бы иметь хоть какое-нибудь спокойствие, если бы в нем был  только  разум
без страстей или только страсти без разума. Но так как в нем и то и  другое,
то он не может избежать борьбы, не может быть в мире с одним иначе, как воюя
с другим. Он всегда борется сам в себе.  И  борьба  эта  необходима,  в  ней
жизнь.
                                                                     Паскаль

2

     Для того, чтобы уважать других, как самого себя,  и  поступать  с  ними
так, как мы желаем, чтобы с нами поступали, - а в этом главное  дело  жизни,
нужно владеть собой. А чтобы владеть собой, надо приучать себя к этому.

3

     Всякий раз, когда  чего-нибудь  очень  хочется  сделать,  остановись  и
подумай: хорошо ли то, чего тебе так очень хочется.

4

     Для того, чтобы не делать злых дел, мало того,  чтобы  удерживаться  от
самых дел, надо научиться удерживаться  от  злых  разговоров,  а  главное  -
удерживаться от злых мыслей. Как только вспомнил, что  разговор  недобрый  -
осмеиваешь, осуждаешь, бранишь другого, - остановись, замолчи и  не  слушай.
То же делай и тогда, когда придут недобрые мысли: думаешь худое о ближнем, -
все равно, стоит или не стоит таких суждений этот ближний,  -  остановись  и
старайся думать о другом. Только если научишься воздерживаться от злых  слов
и злых мыслей, будешь в силах воздерживаться и от злых дел.

5

     Сколько бы раз ни пришлось тебе падать, не достигнув победы над  своими
страстями, - не унывай.  Всякое  усилие  борьбы  уменьшает  силу  страсти  и
облегчает победу над ней.

6

     Возница не бросает вожжей оттого, что  не  сразу  остановит  коней,  но
продолжает тянуть, и  кони  останавливаются.  Так  и  ты  со  страстями:  не
удержался один раз, продолжай бороться, и в конце концов победишь ты,  а  не
страсти.

7

     Всякая страсть в сердце человека - вначале  как  проситель,  потом  как
гость и, наконец, как хозяин дома. Постарайся отказать такому просителю,  не
отворяй ему двери дома своего сердца.

ЗНАЧЕНИЕ ВОЗДЕРЖАНИЯ ДЛЯ ОТДЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
                            И ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

1

     Хочешь быть свободен - приучай себя воздерживаться в своих желаниях.

2

     Кто мудр? - У всех чему-нибудь научающийся. Кто богат? Довольствующийся
своею участью. Кто силен? - Себя обуздывающий.
                                                                      Талмуд

3

     Говорят,  что  христианство  есть  учение  слабости,  потому  что   оно
предписывает не поступки, а преимущественно воздержание в них.  Христианство
-  учение  слабости!  Хорошо  учение  слабости,  Основатель  которого  погиб
мучеником на кресте, не изменяя Себе, и последователи  Которого  насчитывают
тысячи мучеников,  единственных  людей,  смело  смотревших  в  глаза  злу  и
восставших  против  него.  И   евреи,   казнившие   Христа,   и   теперешние
государственники знают, какое это учение  слабости,  и  боятся  более  всего
этого самого учения. Они чутьем видят, что это  учение  одно  под  корень  и
верно разрушает все то устройство, на котором они держатся.  Гораздо  больше
силы нужно для воздержания от зла,  чем  для  делания  самой  трудной  вещи,
которую мы считаем добром.

4

     Все различия наших  положений  в  мире  ничто  в  сравнении  с  властью
человека над самим собою. Если человек упал в море, то совершенно все равно,
откуда он упал в море и какое это  море,  -  Черное,  Средиземное  море  или
океан, важно только то, умеет ли этот человек плавать или нет.  Сила  не  во
внешних условиях, а в умении владеть собой.

5

     Настоящая сила не в том, кто побеждает других, а в том,  кто  побеждает
себя, не позволяет животному властвовать над душой.

6

     Кто отдается страстным желаниям, кто ищет наслаждений, у  того  страсть
становится все сильнее и сильнее, и такого человека она заковывает в цепи.
     Кто успел победить страсть, тот разорвал цепи. Буддийская мудрость

7

     Молодой человек! Отказывай  себе  в  удовлетворении  твоих  желаний  (в
увеселениях, в роскоши и т. п.), если и не из намерения совсем отказаться от
всего этого, то из  желания  иметь  перед  собой  неперестающую  возможность
наслаждения. Такая бережливость по отношению  к  твоему  жизненному  чувству
сделает тебя, благодаря отсрочке наслаждения, в действительности богаче.
     Сознание того, что наслаждение находится в твоей власти, плодотворнее и
обширнее,  как  и  все  идеальное,  чем  удовлетворенное  посредством  этого
наслаждения чувство, потому что  вместе  с  удовлетворением  уничтожается  и
самое чувство наслаждения.
                                                                        Кант

8

     Надо не столько стараться делать добро, сколько стараться быть  добрым;
не столько стараться светить, сколько стараться быть чистым.  Душа  человека
живет как будто в стеклянном сосуде, и сосуд этот человек может загрязнить и
может держать чистым. Насколько чисто стекло сосуда, настолько светит  через
него свет истины, - светит и для самого человека  и  для  других.  И  потому
главное дело человека - внутреннее, в содержании в  чистоте  своего  сосуда.
Только не загрязняй себя, и тебе будет светло, будешь светить и людям.

9

     Только не делай того, чего не должно делать, и ты сделаешь все то,  что
должно.

10

     Часто для  того,  чтобы  сделать  то,  чего  мы  желаем,  нужно  только
перестать делать то, что мы делаем.

11

     Только посмотреть на жизнь, ведомую людьми в нашем мире, посмотреть  на
Чикаго, Париж, Лондон, все города,  все  заводы,  железные  дороги,  машины,
войска, пушки, крепости, храмы, книгопечатни, музеи, 30-этажные  дома  и  т.
п., и задать себе вопрос, что надо сделать прежде всего для того, чтобы люди
могли жить хорошо? Ответить можно  наверное  одно:  прежде  всего  перестать
делать все то  лишнее,  что  теперь  делают  люди.  А  это  лишнее  в  нашем
европейском мире - это 0,99 всей деятельности людей.

12

     Как ни тонка и прозрачна стала ложь, вытекающая из  противоречия  нашей
жизни и нашего сознания, она утончается и растягивается, но  не  обрывается.
И, утончаясь и растягиваясь, ложь эта связывает существующий порядок вещей и
препятствует проявлению нового.
     Большинство людей христианского мира уже не  верит  более  в  языческие
основы, руководящие их жизнью, а верит в христианские  основы,  признаваемые
ими в своем сознании, но жизнь продолжает идти по-прежнему. Для того,  чтобы
исчезли все те бедствия и  противоречия,  которые  физически  и  нравственно
мучают теперь людей, для того, чтобы наступило  то  Царство  Божие,  которое
1900 лет тому назад предсказано человечеству,  людям  нашего  времени  нужно
одно: нравственное усилие.  Как  для  того,  чтобы  застуженная  ниже  точки
замерзания жидкость пришла в свойственную ей форму кристаллов, нужен толчок,
так для перехода человечества к той форме жизни,  которая  ему  свойственна,
нужно нравственное усилие, то усилие, которым берется Царство Божие.
     Усилие  это  не  есть   усилие   движения,   усилие   открытия   нового
миросозерцания, новых мыслей и совершения особенных новых поступков. Усилие,
которое нужно для вступления в Царство Божие или в новую форму  жизни,  есть
усилие отрицательное,  усилие  неследования  за  потоком,  усилие  неделания
поступков, не согласных с внутренним сознанием.
     И вот к  необходимости  этого-то  усилия  и  приведены  теперь  люди  и
жестокостью жизни, и ясностью, и распространенностью христианского учения.

13

     Малейшее движение вещества важно для всей природы. Все море  изменяется
от одного  камня.  Точно  так  же  и  в  духовной  жизни  малейшее  движение
производит бесконечные последствия. Все важно.
                                                                     Паскаль

XXIII. СЛОВО

     Слово - выражение мысли и может служить соединению и разделению  людей;
поэтому нужно с осторожностью обращаться с ним.

СЛОВО - ДЕЛО ВЕЛИКОЕ

1

     Словом можно соединить людей, словом можно разъединить их; словом можно
служить любви, словом же можно служить вражде и ненависти.  Берегись  такого
слова, которое разъединяет людей или служит вражде и ненависти.

2

     Слово - выражение мысли, мысль - проявление  Божеской  силы,  и  потому
слово  должно  соответствовать  тому,  что  оно  выражает.  Оно  может  быть
безразлично, но не может и не должно быть выражением зла.

3

     Человек  -  носитель  Бога.  Сознание  своей  божественности  он  может
выражать словом. Как же не быть осторожным в слове?

4

     Время проходит, но сказанное слово остается.

5

     Если имеешь время подумать, прежде чем начинать говорить,  то  подумай,
стоит ли, нужно ли говорить, не может ли повредить кому-нибудь  то,  что  ты
хочешь сказать. И большей частью бывает так, что если  подумаешь,  то  и  не
начнешь говорить.

6

     Прежде думай, потом говори. Но  остановись  прежде,  чем  тебе  скажут:
"довольно". Человек выше животного способностью  речи,  но  ниже  его,  если
болтает, что попало.
                                                                       Саади

7

     После долгого  разговора  постарайся  вспомнить  все  то,  о  чем  было
говорено, и ты удивишься, как  пусто  и  ненужно  и  часто  дурно  было  все
говоренное.

8

     Слушай, будь внимателен, но говори мало.
     Никогда не говори, если тебя не спрашивают, но  если  тебя  спрашивают,
отвечай тотчас же и коротко, и не стыдись, если ты должен признаться, что не
знаешь того, о чем тебя спрашивают.
                                                          Суфийская мудрость

9

     Если  хочешь  быть  умным,  научись  разумно  спрашивать,   внимательно
слушать, спокойно отвечать  и  переставать  говорить,  когда  нечего  больше
сказать.
                                                                     Лафатер
                                     10

     Не хвали себя, не осуждай других и не спорь.

11

     Слушай речи  ученого  человека  со  вниманием,  хотя  бы  дела  его  не
соответствовали его учению. Человек должен поучаться, хотя бы поучение  было
написано на стене.
                                                                       Саади

12

     Есть очень хорошие три короткие слова: я не  знаю.  Приучай  свой  язык
почаще говорить их.
                                                          Восточная мудрость

13

     Есть старинное изречение: "de mortuis aut bene, aut nihil", то есть:  о
мертвых говори доброе или ничего. Как это несправедливо! Напротив,  надо  бы
сказать: "о живых говори доброе  или  ничего".  От  скольких  страданий  это
избавило бы людей, и как это легко! О мертвых же почему не говорить  худого?
В нашем мире, напротив, установилось вследствие обычая некрологов и  юбилеев
говорить о мертвых одни  преувеличенные  похвалы,  -  следовательно,  только
ложь. А такие лживые похвалы вредны потому, что сглаживают в понятиях  людей
различие между добром и злом.

14

     С чем сравнить язык в устах  человека?  Это  ключ  сокровищницы;  когда
дверь заперта, никто не может знать,  что  там:  драгоценные  ли  камни  или
только ненужный хлам?
                                                                       Саади

15

     Хотя, по учению мудрых, молчание полезно, свободная речь тоже нужна, но
нужна только в свое время. Мы грешим  словом  и  когда  молчим,  а  надо  бы
говорить, и когда говорим, а надо бы молчать.
                                                                       Саади

КОГДА РАССЕРДИЛСЯ, МОЛЧИ

1

     Если ты знаешь, как надо жить людям, и  желаешь  им  добра,  то  будешь
высказывать им это. Высказывать же  это  будешь  стараться  так,  чтобы  они
поверили в твои слова. Для того же, чтобы они поверили тебе и  поняли  тебя,
тебе надо постараться передать твои мысли не  с  раздражением  и  гневом,  а
спокойно и с добром.

2

     Когда ты хочешь передать твоему собеседнику  в  разговоре  какую-нибудь
истину, то самое главное при этом - не раздражаться и не сказать  ни  одного
недоброго или обидного слова.
                                                                 По Эпиктету

3

     Несказанное слово золото.

4

     Не думать вперед о том, что  ты  скажешь,  можно  только  тогда,  когда
чувствуешь себя  спокойным,  добрым  и  любящим.  Но  если  ты  неспокоен  и
раздражен, то берегись согрешить словом.

5

     Если ты не можешь тотчас же утишить гнев, удержи язык. Помолчи -  и  ты
скорее успокоишься.
                                                                     Бакстер

6

     Старайся, чтобы в  споре  слова  твои  были  мягки,  а  доводы  тверды.
Старайся не досадить противнику, а убедить его. Вилькинс

7

     Как только мы почувствовали гнев во время спора, мы уже  спорим  не  за
истину, а за себя.
                                                                    Карлейль

НЕ СПОРЬ

1

     Зарождающаяся ссора подобна пробивающемуся сквозь плотину  потоку:  как
только он пробился, ты уже не удержишь его.  А  всякая  ссора  вызывается  и
поддерживается словами.
                                                                      Талмуд

2

     Спор никого не убеждает, а разъединяет и  озлобляет.  Что  молоток  для
гвоздей, то  спор  для  мнений  людей.  Мнения,  еще  шаткие,  после  споров
становятся так же твердо забиты в головы, как гвозди до шляпок.
                                                                  По Ювеналу

3

     В спорах забывается истина. Прекращает спор тот, кто умнее.

4

     К спорам прислушивайся, но в споры не вмешивайся.  Храни  тебя  Бог  от
запальчивости и горячки, хотя бы  даже  в  малейшем  выражении.  Гнев  везде
неуместен, а больше всего в деле правом, потому что затемняет и  мутит  его.
Гоголь

5

     Лучший ответ безумцу  -  молчание.  Каждое  слово  ответа  отскочит  от
безумца на тебя. Отвечать обидой на обиду - все равно, что подкидывать  дров
в огонь.

НЕ ОСУЖДАЙ

1

     Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом  судите,  таким  будете
судимы; а какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на
сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?  Или,  как
скажешь брату твоему: дай я выну сучок из глаза твоего; а вот в твоем  глазе
бревно? Лицемер, вынь прежде бревно из твоего глаза, и  тогда  увидишь,  как
вынуть сучок из глаза брата твоего.
                                                                Мф. VII, 1-6

2

     Почти всегда, поискав в  себе,  мы  найдем  тот  же  грех,  который  мы
осуждаем в другом. Если же мы не знаем за собой именно того самого греха, то
стоит только поискать, и мы найдем еще худший.

3

     Как только начинаешь судить человека, помни о том, чтобы не сказать про
него дурного, если ты наверно знаешь про это дурное, а тем более, если ты не
знаешь, а повторяешь только чужие слова.

4

     Осуждение другого всегда неверно, потому что  никто  никогда  не  может
знать того, что происходило и происходит в душе того, кого осуждаешь.

5

     Хорошо уговориться с приятелем о том, чтобы останавливать  друг  друга,
как скоро тот или другой из вас начнет осуждать ближнего. А если нет  такого
приятеля, то уговорись о том же сам с собою.

6

     Осуждать людей в глаза нехорошо потому, что это обижает их, а за  глаза
нечестно, потому что это обманывает их. Самое лучшее  не  искать  дурного  в
людях и забывать его, а искать дурное в себе и помнить.

7

     Остроумное  осуждение  -  это  дохлятина  под  соусом.  Под  соусом  не
заметишь, как наешься и всякой гадины.

8

     Чем меньше знают люди о худых делах людей, тем строже они к самим себе.

9

     Не слушайте никогда тех, кто говорят дурно о других и хорошо о вас.

10

     Кто за глаза поносит меня, тот боится  меня,  а  кто  в  глаза  хвалит,
презирает меня.
                                                         Китайская пословица

11

     Злословие так нравится людям, что  очень  трудно  удержаться  от  того,
чтобы не сделать приятное своим собеседникам: не осуждать отсутствующих.  Но
если уж непременно угощать людей, то угощай чем-нибудь другим,  а  не  таким
вредным и для себя и для угощаемых угощением.

12

     Прикрой чужой грех, Бог два простит.

ВРЕД ОТ НЕВОЗДЕРЖАНИЯ В СЛОВЕ

1

     Мы знаем, что с заряженными ружьями надо  обращаться  осторожно,  а  не
хотим знать того, что так же осторожно надо обращаться и  со  словом.  Слово
может не только убить, но и сделать зло хуже смерти.

2

     Мы   возмущаемся   на   телесные   преступления:   объелся,   подрался,
прелюбодействовал, убил, - а легко смотрим на  преступления  слова:  осудил,
оскорбил, передал, напечатал, написал вредные, развращающие слова,  а  между
тем последствия преступлений слова гораздо более тяжелы и  значительны,  чем
преступления тела. Разница только  в  том,  что  зло  телесных  преступлений
тотчас же заметно. Зло же преступления слова мы не замечаем, потому что  оно
сказывается далеко от нас и по месту и по времени.

3

     Было большое  собрание  людей,  больше  тысячи,  в  большом  театре.  В
середине представления один глупый человек вздумал пошутить и  крикнул  одно
слово: "Пожар!" Народ бросился к дверям. Все столпились, давили друг  друга,
и, когда опомнились,  было  раздавлено  насмерть  20  человек  и  больше  50
поранено.
     Такое великое зло может сделать одно глупое слово.
     Тут, в театре, видно зло, которое сделало одно глупое слово,  но  часто
бывает, что вред глупого слова хотя и не сразу виден, как в театре, а делает
понемногу и незаметно еще больше зла.

4

     Ничто так не поощряет праздности, как пустые разговоры.  Если  бы  люди
молчали и не говорили тех пустяков, которыми  они  отгоняют  от  себя  скуку
праздности, они не могли бы переносить праздности и работали бы.

5

     Дурно говорить о людях вредит сразу трем: тому, о  ком  говорят  дурно,
тому, кому говорят дурно, но более всего тому, кто говорит дурно о людях.
                                                             Василий Великий

6

     Заочное  осуждение  тем  особенно  дурно,  что  то  самое  суждение   о
недостатках человека, которое, сказанное в глаза, могло бы быть полезно ему,
скрывается от того, кому оно может быть нужно, и сообщается  тем,  кому  оно
вредно, возбуждая дурное чувство к осуждаемому.

7

     Редко раскаешься в том, что промолчал, а сколько раз раскаешься в  том,
что сказал, и еще чаще бы раскаивался, если бы знал все  последствия  твоего
слова.

8

     Чем больше хочется говорить, тем больше опасность, что скажешь дурное.

9

     Большая сила у того человека, который умеет промолчать, хотя  он  прав.
Катон

ПОЛЬЗА МОЛЧАНИЯ

1

     Давай больше отдыхать языку, чем рукам.

2

     Часто молчание лучший из ответов.

3

     Семь раз поверни язык, прежде чем начнешь говорить.

4

     Надо или молчать, или говорить вещи, которые лучше молчания.

5

     Кто много говорит, тот мало делает. Мудрый человек всегда боится, чтобы
слова его не обещали больше того, что он может дать делами,  и  потому  чаще
молчит и говорит только тогда, когда это нужно не ему, а другим.

6

     Весь век свой я провел среди мудрецов и не нашел  для  человека  ничего
лучше молчания.
                                                                      Талмуд

7

     Если из ста раз один раз пожалеешь о том, что не сказал, что надо было,
то наверное из ста раз 99  раз  пожалеешь,  что  говорил,  когда  надо  было
молчать.

8

     По одному тому, что хорошее намерение высказано, уже ослаблено  желание
исполнить его. Но  как  удержать  от  высказывания  благородно-самодовольные
порывы юности? Только гораздо позже, вспоминая их,  жалеешь  о  них,  как  о
цветке, который не удержался, сорвал не распустившимся  и  потом  увидел  на
земле завялым и затоптанным.

9

     Слово - ключ сердца. Если разговор ни к чему не ведет, то и одно  слово
лишнее.

10

     Когда ты один, думай о своих грехах, когда в обществе - забывай  чужие.
Китайское изречение

11

     Если очень хочется говорить, то спроси себя: для чего тебе так  хочется
говорить - для себя, для своей выгоды или для выгоды,  пользы  других.  Если
для себя, то постарайся промолчать.

12

     Глупому человеку лучше всего молчать. Но если бы он знал это, он бы  не
был глупым человеком.
                                                                       Саади

13

     Люди учатся, как говорить, а главная наука - как и когда молчать.

14

     Когда ты говоришь, слова твои  должны  быть  лучше  молчания.  Арабская
поговорка

15

     Многоглаголющему не миновать греха. Если слово стоит  одну  монету,  то
молчание стоит две. Если подобает молчание умным, то тем более глупым.
                                                                      Талмуд

ПОЛЬЗА ВОЗДЕРЖАНИЯ В СЛОВЕ

1

     Чем меньше будешь говорить, тем больше будешь работать.

2

     Отучи себя от осуждения, и ты  почувствуешь  в  своей  душе  увеличение
способности любви, почувствуешь увеличение жизни и блага.

3

     Магомет и  Али  встретили  раз  человека,  который,  считая  Али  своим
обидчиком, начал ругать его. Али переносил это  с  терпением  и  в  молчании
довольно долго, но потом не удержался  и  стал  отвечать  ругательствами  на
ругательства. Тогда Магомет  отошел  от  них.  Когда  Али  подошел  опять  к
Магомету,  он  сказал  ему:  "Зачем  ты  оставил  меня   одного   переносить
ругательства этого дерзкого человека?" - "Когда этот человек бранил тебя,  а
ты молчал, - сказал Магомет, - я видел вокруг тебя десять ангелов, и  ангелы
отвечали ему. Но когда ты начал отвечать ему бранью, ангелы оставили тебя, -
отошел и я".
                                                      Мусульманское предание

4

     Скрывать недостатки других и говорить о том, что есть  в  них  доброго,
есть признак любви и лучший способ привлечь к себе любовь ближних.
                                                   Из "Благочестивых мыслей"

5

     Благо жизни людей - их любовь между  собой.  А  недобрым  словом  можно
нарушить любовь.

XXIV.  МЫСЛЬ

     Как может человек  воздержаться  от  поступка,  если  он  признает  его
дурным, так же может человек воздержаться  и  от  привлекающей  его  к  себе
мысли, если он признает ее дурною. В этом воздержании в мыслях главная  сила
человека, потому что все поступки зарождаются в мысли.

НАЗНАЧЕНИЕ МЫСЛИ

1

     Нельзя избавиться от грехов, соблазнов и суеверий  телесными  усилиями.
Избавиться можно только усилиями мысли. Только мыслями можно  приучить  себя
быть самоотверженным, смиренным, правдивым.  Только  когда  в  мыслях  своих
человек будет стремиться  к  самоотречению,  смирению,  правдивости,  только
тогда он  будет  в  силах  бороться  и  на  деле  с  грехами,  соблазнами  и
суевериями.

2

     Хотя и не мысль открыла нам то, что  надо  любить,  -  мысль  не  могла
открыть нам этого, - но мысль важна тем, что  она  показывает  нам  то,  что
мешает любви. Вот это-то усилие мысли против того, что мешает любви,  это-то
усилие мысли важнее, нужнее и дороже всего.

3

     Если бы человек не мог мыслить, он бы не понимал,  зачем  он  живет.  А
если бы он не понимал, зачем он живет, он не мог бы знать, что хорошо и  что
дурно. И потому нет ничего дороже для человека того, чтобы хорошо мыслить.

4

     Люди говорят о нравственном и религиозном учении и  о  совести,  как  о
двух раздельных руководителях человека. В действительности  же  есть  только
один руководитель - совесть, то есть  сознание  того  голоса  Бога,  который
живет в нас. Голос этот несомненно решает  для  каждого  человека,  что  ему
должно и чего не должно делать. И этот голос всегда может быть вызван в себе
всяким человеком усилием мысли.

5

     Если бы человек не знал, что глаза могут видеть, и никогда не раскрывал
бы их, он был бы очень жалок. Так же, и еще более, жалок человек, если он не
понимает, что ему дана сила мысли для того, чтобы спокойно переносить всякие
беды. Если человек разумен, то  ему  легко  будет  переносить  всякие  беды:
первое, потому что разум скажет  ему,  что  всякие  беды  проходят  и  часто
превращаются в доброе, а второе то, что для разумного человека  всякая  беда
на пользу. А между тем люди, вместо того, чтобы смотреть прямо в глаза беде,
стараются увернуться от нее.
     Не лучше ли радоваться тому, что Бог дал нам власть не огорчаться  тем,
что с нами случается помимо нашей воли, и благодарить  Его  за  то,  что  Он
подчинил нашу душу только тому, что в нашей власти - нашему разуму. Он  ведь
не подчинил нашей души ни родителям нашим, ни братьям, ни богатству, ни телу
нашему, ни смерти. Он, по благости Своей, подчинил ее одному  тому,  что  от
нас зависит, - нашим мыслям.
     Вот эти-то мысли и чистоту их и должны мы для нашего блага блюсти всеми
силами.
                                                                 По Эпиктету

6

     Когда мы узнаем новую мысль и признаем ее верною, нам кажется,  что  мы
уже давно знали ее и теперь только вспомнили то, что  знали.  Всякая  истина
уже лежит в душе всякого человека. Только не заглушай ее ложью, и  рано  или
поздно она откроется тебе.

7

     Часто бывает, что придет мысль,  которая  кажется  и  верной  и  вместе
странной, и боишься поверить ей. Но потом,  если  хорошенько  подумаешь,  то
видишь, что та мысль, которая казалась странной,  -  самая  простая  истина,
такая, что, если раз узнал, в нее уже нельзя перестать верить.

8

     Всякая великая истина для того, чтобы войти  в  сознание  человечества,
должна неизбежно пройти три ступени. Первая ступень: "Это так нелепо, что не
стоит и обсуждать". Вторая ступень: "Это безнравственно и противно религии".
Третья ступень: "Ах! это так всем известно, что  не  стоит  и  говорить  про
это".

9

     Живя с людьми, не забывай того, что ты узнал в уединении. И в уединении
обдумывай то, что узнал из общения с людьми.

10

     Тремя путями можем мы прийти к мудрости: во-первых, путем опыта, -  это
путь самый тяжелый; во-вторых, путем подражания, - это путь самый легкий;  и
в-третьих, путем размышления, - это путь самый благородный.
                                                                    Конфуций

ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ЕГО МЫСЛЯМИ

1

     Судьба человека такая или другая бывает только оттого, как он в  мыслях
своих понимает свою жизнь.

2

     Все  великие  перемены  в  жизни  одного  человека,  а  также  и  всего
человечества, начинаются и  совершаются  в  мысли.  Для  того,  чтобы  могла
произойти  перемена  чувств  и  поступков,  должна  произойти  прежде  всего
перемена мысли.

3

     Для того, чтобы из дурной жизни сделалась хорошая,  надо  прежде  всего
постараться понять, отчего жизнь стала дурная и что надо сделать, чтобы  она
стала хорошей. Так что для  того,  чтобы  жизнь  стала  лучше,  надо  прежде
думать, а потом уже делать.

4

     Хорошо было бы, если бы мудрость могла переливаться из того человека, в
котором ее много, в того, в ком ее мало, как  вода  переливается  из  одного
сосуда в другой до тех пор, пока в обоих будет равно.  Но  для  того,  чтобы
человеку принять чужую мудрость, ему нужно прежде самому думать.

5

     Все настоящее и нужное людям добывается не вдруг,  а  всегда  долгим  и
постоянным  трудом.  Так  приобретаются  и  мастерства.  и  знания,  и   так
приобретается и самое нужное на свете - умение жить доброй жизнью.
     Для того же, чтобы научиться жить  доброй  жизнью,  надо  прежде  всего
приучить себя мыслить доброе.

6

     Переходы нашей жизни из  одного  состояния  в  другое  определяются  не
совершаемыми по нашей воле заметными нам поступками: браком, переменою места
жительства или деятельности и т.п., но мыслями, которые  приходят  во  время
прогулки,  среди  ночи,  за  едою,  в  особенности  теми  мыслями,  которые,
охватывая все наше прошедшее, говорят нам: "Ты поступил так, но  лучше  было
бы поступить иначе". И все наши дальнейшие поступки, как рабы,  служат  этим
мыслям, исполняют их волю.
                                                                        Торо

7

     Наши привычные мысли придают в нашем уме свойственную им окраску всему,
с чем мы приходим в соприкосновение. Ложны эти мысли -  и  они  превратят  в
ложь самые возвышенные истины. Наши привычные мысли представляют из себя для
каждого из нас нечто более твердое, чем дом, в котором мы живем. Мы  повсюду
носим их с собой, как улитка раковину, в которой она живет.
                                                                 Люси Малори

8

     Желания наши не будут  добрыми,  пока  мы  не  исправим  привычки  ума.
Привычки ума определяют желания.  Привычки  же  ума  образуются  общением  с
выводами мудрости лучших людей мира.
                                                                      Сенека
                                     9

     То, что  спокойно,  может  быть  удержано  в  покое.  То,  что  еще  не
появилось, может быть легко предупреждено. То, что  еще  слабо,  может  быть
легко сломано. То, чего еще мало, может быть легко рассеяно.
     Толстое дерево началось с тонкого прута. Девятиэтажная башня началась с
кладки малых кирпичей. Путешествие в тысячу верст начинается с одного  шага.
Будьте внимательны к своим мыслям, - они начало поступков.
                                                                     Лао-Тсе

10

     Наша мысль, хорошая или дурная, отправляет нас в рай или  в  ад  не  на
небе и не под землей, а в этой жизни.
                                                                 Люси Малори

11

     Говорят, что разум не может  быть  руководителем  жизни,  только  такие
люди, разум которых так извращен, что они не верят своему разуму.

12

     Как жизнь и судьба отдельного человека  определяются  тем,  на  что  мы
менее обращаем внимания, чем  на  поступки,  -  его  мыслями,  так  и  жизнь
обществ, людей и народов определяется не событиями, свершающимися среди этих
обществ и народов, а теми мыслями, которые соединяют большинство людей  этих
обществ и народов.

13

     Не думай, чтобы мудрыми могли  быть  только  особенные  люди.  Мудрость
нужна всем людям, и потому все люди могут быть мудрыми. Мудрость  -  в  том,
чтобы знать, в чем дело жизни и как исполнять его. А чтобы узнать его, нужно
только одно: помнить, что мысль - великое дело, и потому - думать.

14

     Мне пришла мысль, потом я забыл ее. Ну, ничего, это только мысль.  Если
бы это были деньги, я бы перерыл все, пока не нашел бы. Но тут  что?  Только
мысль. Но ведь от семени огромное  дерево.  Ведь  от  мысли  та  или  другая
деятельность и одного человека и миллионов людей, а  мы  думаем,  что  мысль
ничто.

ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА БЕДСТВИЙ ЛЮДЕЙ НЕ В ДЕЛАХ,
                               А В МЫСЛЯХ ИХ

1

     Когда с тобой случаются несчастья, знай, что случилось это не от  того,
что ты делал, а от того, что ты думал.

2

     Если мы не можем удержаться от такого дела, про которое мы  знаем,  что
оно дурно, то бывает это только оттого, что мы позволили себе прежде  думать
об этом дурном деле, не удерживались в мыслях.

3

     Старайся не думать о том, что ты считаешь дурным. Эпиктет

4

     Много вреднее дурных поступков те мысли, от которых  происходят  дурные
поступки. Поступка дурного можно не повторять и раскаяться в нем; дурные  же
мысли родят дурные поступки. Дурной  поступок  только  накатывает  дорогу  к
дурным поступкам; дурные же мысли влекут по этой дурной дороге.

5

     Плоды рождаются из семени. Так же дела рождаются из мыслей.
     Как из дурных семян  рождаются  дурные  плоды,  так  из  дурных  мыслей
рождаются дурные дела. Как земледелец отбирает хорошие, настоящие семена  от
семян сорных  трав  и  из  настоящих  семян  отбирает  лучшие  и  бережет  и
перебирает их, так  и  разумный  человек  поступает  с  своими  мыслями:  он
отгоняет пустые, дурные, удерживает лучшие и бережет и перебирает их.
     Если не будешь отгонять дурные мысли и  не  будешь  беречь  добрые,  не
миновать дурных поступков. Только  от  добрых  мыслей  добрые  дела.  Дорожи
добрыми мыслями, ищи их в книгах мудрых людей, в разумных речах и,  главное,
в самом себе.

6

     Для того, чтобы светильник мог дать спокойный свет, нужно, чтобы он был
поставлен в защищенное от ветра место. Если же светильник на ветру, то  свет
будет дрожать, и от него  будут  падать  странные,  темные  тени.  Такие  же
странные и темные тени будут  падать  на  душу  человека  от  непроверенных,
ничтожных, разнообразных мыслей.
                                 Браминская мудрость [из "Голоса безмолвия"]

ЧЕЛОВЕК ВЛАСТЕН НАД СВОИМИ МЫСЛЯМИ

1

     Наша жизнь бывает хороша или  дурна  от  того,  каковы  наши  мысли.  А
мыслями можно управлять. И потому для того, чтобы жить хорошо, человеку надо
работать над мыслями, не поддаваться дурным мыслям.

2

     Работай над очищением твоих мыслей. Если у тебя не будет дурных мыслей,
не будет и дурных дел.
                                                                    Конфуций

3

     Блюди себя в мыслях, блюди в  слове,  охраняй  от  всего  дурного  свои
действия. Соблюдая чистоту этих трех путей, ты вступишь на путь, начертанный
мудрым.
                                                         Буддийская мудрость

4

     Все во власти неба, кроме нашего желания служить  Богу  или  себе.  Нам
нельзя мешать птицам пролетать над нашею головою, но мы властны не давать им
на ней  гнездиться.  Точно  так  же  нельзя  нам  возбранить  дурным  мыслям
промелькать в голове нашей, но в нашей власти не давать им  свить  себе  там
гнездо, чтобы высиживать и выводить злые поступки.
                                                                       Лютер

5

     Нельзя отогнать дурную мысль, когда  она  придет  в  голову,  но  можно
понять, что мысль эта дурная. А если знаешь, что она  дурная,  то  можно  не
отдаваться ей. Появилась мысль о том, что тот или этот человек нехорош. Я не
мог не подумать этого, но если  я  понял,  что  мысль  эта  дурная,  я  могу
вспомнить о том, что осуждать людей дурно, что я сам плох, и, вспомнив  это,
я могу воздержаться от осуждения даже в мысли.

НАДО ЖИТЬ ДУХОВНОЮ ЖИЗНЬЮ ДЛЯ ТОГО,
                    ЧТОБЫ ИМЕТЬ СИЛУ  УПРАВЛЯТЬ  СВОИМИ
                                  МЫСЛЯМИ

1

     Мы часто думаем, что главная сила мира - сила вещественная.  Мы  думаем
так потому, что тело наше, хочешь не хочешь, всегда  чувствует  такую  силу.
Сила же духовная, сила мысли нам кажется незначительной, и мы не признаем ее
за силу. А между тем в ней-то, в ней одной истинная сила, изменяющая и  нашу
жизнь и жизнь всех людей.

2

     Духовное руководит телесным, а не телесное духовным.  И  потому,  чтобы
изменить свое  состояние,  человек  должен  работать  над  собой  в  области
духовной - в области мысли.

3

     Жизнь наша бывает лучше или хуже только оттого, что мы сознаем себя или
телесным, или духовным существом. Если мы сознаем себя  телесным  существом,
мы ослабляем нашу истинную жизнь, усиливаем,  разжигаем  страсти,  жадность,
борьбу, ненависть, страх смерти. Если же мы сознаем себя духовным существом,
мы возбуждаем, возвышаем жизнь, освобождаем ее от страстей,  от  борьбы,  от
ненависти, освобождаем любовь. Перенесение же сознания из телесного существа
в духовное совершается усилием мысли.

4

     Вот что  писал  Сенека  своему  другу:  "Ты  хорошо  делаешь,  любезный
Люциний, что стараешься сам своими силами держать себя в  хорошем  и  добром
духе. Всякий человек всегда может сам себя так настроить. Для этого не нужно
подымать руки к небу и просить сторожа при храме пустить нас поближе к Богу,
чтобы Он нас расслышал: Бог всегда близко к нам. Он внутри нас. В нас  живет
Святой Дух, свидетель и страж всего хорошего и дурного. Он обходится с нами,
как мы обходимся с Ним. Если мы бережем Его, Он бережет нас".

5

     Если хочешь, чтобы мысль твоя была тебе на пользу, то  старайся  думать
совершенно независимо от своих чувств и своего положения, то есть не кривить
мыслью для того, чтобы оправдать то чувство,  которое  испытываешь,  или  то
дело, которое ты сделал или делаешь.

6

     Когда в раздумьи не знаешь, что хорошо, что дурно, нужно уйти из  мира;
только забота о суждении мира мешает видеть то, что добро и что зло. Уйди из
мира, то есть войди в себя, и уничтожится всякое сомнение.

7

     Бороться с соблазнами легко только тогда, когда ты еще не подпал им.
     В  суете  и  среди  возбуждения  соблазнов   некогда   искать   средств
противодействия нашим желаниям. Установи свои цели тогда, когда  отсутствуют
соблазны, когда ты один.
                                                                      Бентам

ВОЗМОЖНОСТЬ ЕДИНЕНИЯ В МЫСЛИ С ЖИВЫМИ
                           И УМЕРШИМИ ЛЮДЬМИ МИРА
                     ЕСТЬ ОДНО ИЗ ЛУЧШИХ БЛАГ ЧЕЛОВЕКА

1

     Часто молодые люди говорят: "Я не хочу жить чужим умом, а сам обдумаю".
Это совершенно справедливо, мысль своя дороже всех чужих мыслей. Но зачем же
тебе обдумывать обдуманное? Бери готовое и иди  дальше.  В  том,  что  можно
пользоваться чужими мыслями и идти дальше, сила человечества.

2

     Усилия,  освобождающие  человека  от  грехов,  соблазнов  и   суеверий,
совершаются прежде всего в мысли.
     Главной помощью  в  борьбе  этой  служит  человеку  то,  что  он  может
соединяться с разумной деятельностью всех живших до него мудрецов  и  святых
людей мира. Такое общение с мыслью прежде живших святых и мудрых людей  есть
молитва, то есть повторение  тех  слов,  которыми  люди  эти  выражали  свое
отношение к своей душе, к другим людям и к миру и началу его.

3

     С древних времен признано, что для человека необходима молитва.
     Для людей прежнего  времени  молитва  была  -  и  теперь  остается  для
большинства людей - обращением при известных условиях, в  известных  местах,
при известных действиях и словах к Богу или богам для умилостивления их.
     Христианское учение не знает таких молитв. Оно учит тому,  что  молитва
необходима не как средство избавления от  мирских  бедствий  и  приобретения
мирских благ, а как средство укрепления человека в добрых мыслях.

4

     Истинная молитва тем важна и нужна для души, что в такой молитве, когда
один с Богом, мысль достигает до той высшей степени, до  которой  она  может
достигнуть.

5

     Христос сказал: если молишься, то будь один (Мф. VI, 5,6). Только тогда
Бог услышит тебя. Бог в тебе, и для того, чтобы Он услышал тебя,  тебе  надо
только отогнать от себя все скрывающее Его.

6

     Уныние есть такое состояние души, при котором человек не  видит  смысла
ни в своей, ни во всей жизни мира. Избавление  от  него  есть  только  одно:
вызвать в себе лучшие мысли  свои  или  других  людей,  которые  были  тобою
сознаны и которые объясняли тебе смысл твоей жизни. Вызывание  таких  мыслей
совершается повторением тех высших истин, которые знаешь и можешь  высказать
сам себе - молитвой.

7

     Молитесь  ежечасно.  Самая  нужная  и  самая  трудная  молитва  -   это
воспоминание среди движения жизни о своих обязанностях перед Богом и законом
Его. Испугался, рассердился, смутился, увлекся, -  сделай  усилие,  вспомни,
кто ты и что ты должен делать.  В  этом  молитва.  Это  трудно  сначала,  но
привычку эту можно выработать.

8

     Хорошо изменять свою молитву, то  есть  выражение  своего  отношения  к
Богу. Человек постоянно растет, изменяется, и  потому  должно  изменяться  и
уясняться его отношение к Богу. Должна изменяться и молитва.

БЕЗ УСИЛИЯ МЫСЛИ НЕВОЗМОЖНА ДОБРАЯ ЖИЗНЬ

1

     Дорожи добрыми мыслями своими и чужими,  когда  узнаешь  их.  Ничто  не
поможет тебе столько, сколько помогут добрые мысли для исполнения  истинного
дела твоей жизни.

2

     Владей своими мыслями, если ты хочешь достигнуть  своей  цели.  Устреми
взор своей души на тот единый чистый свет, который свободен от страсти.
                                 Браминская мудрость [из "Голоса безмолвия"]

3

     Размышление  -  путь  к  бессмертию,  легкомыслие  -  путь  к   смерти.
Бодрствующие в размышлении не умирают никогда; легкомысленные, неверующие  -
подобны мертвым.
     Пробуждай сам себя, - тогда, защищенный собой и вникающий сам  в  себя,
ты будешь неизменен.
                                                         Буддийская мудрость

4

     Истинная сила  человека  не  в  порывах,  а  в  ненарушимом,  спокойном
стремлении к добру, которое он устанавливает в мыслях, выражает в  словах  и
проводит в поступках.

5

     Если, посмотрев назад, на свою жизнь, ты заметишь, что жизнь твоя стала
лучше, добрее, более свободна от грехов, соблазнов и суеверий, то знай,  что
этим успехом ты обязан только работе своей мысли.

6

     Деятельность мысли дорога не только тем, что она исправляет нашу жизнь,
но еще и тем, что она помогает в жизни и другим  людям.  От  этого  особенно
важны усилия мысли.

7

     Вот как говорит китайский мудрец Конфуций о значении мысли:
     Истинное учение научает  людей  высшему  добру  -  обновлению  людей  и
пребыванию в этом состоянии. Чтобы обладать высшим благом, нужно, чтобы было
благоустройство во всем народе. Для того, чтобы было благоустройство во всем
народе, нужно, чтобы было благоустройство в  семье.  Для  того,  чтобы  было
благоустройство в семье, нужно, чтобы было благоустройство в самом себе. Для
того, чтобы было благоустройство в самом  себе,  нужно,  чтобы  сердце  было
исправлено. Для того, чтобы сердце было исправлено, нужны ясные и  правдивые
мысли.

ТОЛЬКО СПОСОБНОСТЬЮ МЫСЛИТЬ ОТЛИЧАЕТСЯ ЧЕЛОВЕК
                                ОТ ЖИВОТНОГО

1

     Человек отличается от животных только тем, что у него есть  способность
мысли. Одни люди увеличивают в себе эту способность, другие не заботятся  об
этом. Такие люди точно как будто хотят отказаться от того, что  отличает  их
от скота.
                                                          Восточная мудрость

2

     Корова, лошадь, всякая скотина, как бы голодна ни была,  не  выйдет  со
двора, если ворота открываются внутрь. Она издохнет с  голоду,  если  ворота
крепки и никто не отворит их, но не догадается отойти от ворот и потянуть их
на себя. Только  человек  понимает  то,  что  надо  потерпеть,  потрудиться,
сделать не то, что сейчас хочется, для того, чтобы вышло то,  чего  желаешь.
Человек может удерживаться, не есть, не пить, не спать, только  оттого,  что
знает, что хорошо и должно делать, и что дурно и не должно  делать.  Научает
этому человека его способность мыслить.
     Вот эта способность и дороже всего в человеке и ее  надо  всеми  силами
беречь и растить в себе.

3

     В сравнении с окружающим его  миром  человек  -  не  более  как  слабый
тростник; тростник, но тростник, одаренный способностью мысли.
     Какого-нибудь пустяка достаточно,  чтобы  убить  человека.  И  все-таки
человек выше всяких тварей, выше всего земного, потому что он и умирая будет
сознавать, что он умирает.
     Человек может сознать ничтожество своего тела перед  природою.  Природа
же ничего не сознает.
     Все наше преимущество заключается в нашей  способности  мыслить.  Мысль
наша возвышает нас над остальным миром. Будем же ценить и поддерживать  нашу
силу мысли, и она осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, в чем
зло.
                                                                     Паскаль

4

     Человек может научиться читать и писать,  но  грамота  не  научит  его,
нужно ли написать письмо другу или жалобу на того, кто обидел, или не нужно.
Человек может научиться музыке, но музыка не научит его,  когда  можно  петь
или играть и когда этого не надо делать. Так и во всех делах.  Только  разум
показывает нам то, что и когда надо делать и чего и когда не надо делать.
     Наделив нас разумом, Бог дал нам в  распоряжение  то,  что  нам  нужнее
всего. Давая нам разум, Он как будто сказал нам: для того,  чтобы  вы  могли
избегать зла и пользоваться  благом  жизни,  Я  вселил  в  вас  божественную
частицу Себя Самого. Я дал вам разум. Если вы  будете  прикладывать  его  ко
всему тому, что случается с вами, то ничто  в  мире  не  будет  служить  вам
препятствием или стеснением на том пути, который Я вам назначил,  и  никогда
не будете плакаться ни на свою судьбу, ни на людей, не станете осуждать их и
не будете подделываться к ним. Так не упрекайте же Меня за то, что Я не  дал
вам большего. Неужели мало для вас того, что  вы  можете  прожить  всю  вашу
жизнь разумно, спокойно и радостно?
                                                                 По Эпиктету

5

     Мудрая пословица говорит: "Бог приходит к нам без звона".  Это  значит,
что нет перегородки между нами и бесконечностью, нет стены  между  человеком
последствием и Богом - причиною. Стены приняты, - мы открыты  всем  глубоким
воздействиям божественных свойств. Только работа мысли  держит  открытым  то
отверстие, через которое мы сообщаемся с Богом.
                                                                 По Эмерсону

6

     Человек сотворен для того, чтобы мыслить; в этом все его достоинство  и
вся его заслуга. Обязанность человека только в том, чтобы мыслить правильно.
Порядок же мысли в том, чтобы начинать с себя, своего творца и своей цели. А
между тем о чем думают мирские люди? Никак не об этом, а только о  том,  как
повеселиться, как разбогатеть, как прославиться, как сделаться  королем,  не
думая о том, что такое значит быть королем и что значит быть человеком.
                                                                     Паскаль

XXV. САМООТРЕЧЕНИЕ

     Благо  жизни  человека  в  соединении  любовью  с  Богом  и   ближними.
Препятствуют этому благу грехи. Причина грехов в том, что  человек  полагает
свое благо в удовлетворении похотей тела, а не в любви к Богу и ближнему.  И
потому благо человека в избавлении от грехов. Избавление же от  грехов  -  в
усилии отречения от жизни тела.

ЗАКОН ЖИЗНИ В ОТРЕЧЕНИИ ОТ ТЕЛА

1

     Все  телесные   грехи:   блуд,   роскошь,   тунеядство,   корыстолюбие,
недоброжелательство, все - только от признания своим  "я"  своего  тела,  от
подчинения своей души телу. Избавление от грехов - только в признании  своим
"я" своей души, в подчинении душе своего тела.

2

     Тогда Иисус сказал  ученикам  Своим:  если  кто  хочет  идти  за  Мною,
отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною. Ибо  кто  хочет  жизнь
свою сберечь, тот потеряет ее; а кто  потеряет  душу  свою  ради  Меня,  тот
обретет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей
повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?
                                                              Мф. XVI, 24-26

3

     Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее.
     Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее и
власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего.
                                                                Ин. X, 77-18

4

     То, что человек может отречься от своей телесной жизни, явно показывает
то, что в человеке есть то, ради чего он отрекается.

5

     Без жертвы нет жизни. Вся жизнь - это, - хочешь ли  ты  или  не  хочешь
этого, - жертва телесного духовному.

6

     Чем больше отдаешься телесному, тем больше теряешь духовное.
     Что больше отдаешь телесного, то больше  получаешь  духовного.  Смотри,
что из двух нужнее тебе.

7

     Самоотречение не есть отречение от себя, а  только  перенесение  своего
"я"  из  животного  существа  в  духовное.  Отрекаться  от  себя  не  значит
отрекаться от жизни. Напротив, отрекаться от жизни плотской значит усиливать
свою истинную духовную жизнь.

8

     Разум показывает человеку, что удовлетворение требований  его  тела  не
может быть его благом, а потому разум  неудержимо  влечет  человека  к  тому
благу, которое свойственно ему, но не умещается в его телесной жизни.
     Обыкновенно думают и говорят, что  отречение  от  телесной  жизни  есть
подвиг; это неверно. Отречение от телесной жизни  не  подвиг,  а  неизбежное
условие жизни человека. Для животного благо телесной жизни и  вытекающее  из
этого продолжение рода есть высшая цель  жизни.  Для  человека  же  телесная
жизнь и продолжение рода есть только та  ступень  существования,  с  которой
открывается ему истинное благо  его  жизни,  не  совпадающее  с  благом  его
телесной жизни. Для человека телесная  жизнь  -  не  вся  жизнь,  но  только
необходимое условие истинной жизни,  состоящей  во  все  большем  и  большем
единении с духовным началом мира.

НЕИЗБЕЖНОСТЬ СМЕРТИ НЕОБХОДИМО ПРИВОДИТ ЧЕЛОВЕКА
              К СОЗНАНИЮ ЖИЗНИ ДУХОВНОЙ, НЕ ПОДЛЕЖАЩЕЙ СМЕРТИ

1

     Младенцу, когда он родится, кажется, что  только  он  один  и  есть  на
свете. Он никому и ничему не уступает, ни о ком знать  не  хочет,  а  только
подавай ему то, что ему нужно. Он даже и матери не  знает,  -  знает  только
грудь ее. Но пройдут дни, месяцы, года, и  ребенок  начинает  понимать,  что
есть и другие, такие же, как и он, люди, и что  то,  чего  ему  хочется  для
себя, того же самого хочется и другим людям. И чем дальше он живет, тем  все
больше и больше понимает он, что он не один на свете и что надо  либо,  если
есть сила, бороться с другими людьми за то, что хочешь иметь, либо, если нет
силы, покориться тому, что есть. И, кроме того, чем  дальше  живет  человек,
тем все становится понятнее ему и то, что вся жизнь его только на  время,  и
всякий час может кончиться смертью. Он  видит,  как  на  его  глазах  нынче,
завтра берет смерть то того, то другого, и понимает, что то же  самое  может
всякую минуту с ним случиться и рано или поздно наверное  будет.  И  человек
тогда не может не понять, что в теле его нет настоящей жизни, что, что бы он
ни делал в этой жизни для тела, все это ни к чему.
     И когда человек ясно поймет это, он поймет и то, что дух, который живет
в нем, живет не в нем одном, но во всех людях, во всем мире,  что  дух  этот
есть дух Божий. И, поняв это, человек перестает приписывать  значение  своей
телесной жизни, а переносит цель свою в единение с духом Божиим, с тем,  что
вечно.

2

     Смерть, смерть, смерть каждую секунду ждет вас. Жизнь ваша  совершается
в виду смерти. Если вы трудитесь для своей телесной жизни в будущем,  то  вы
сами знаете, что в будущем для вас одно: смерть. И эта смерть разрушает  все
то, над чем вы трудились. Вы скажете, что вы  трудитесь  для  блага  будущих
поколений, но ведь и они также исчезнут и от них ничего не останется.  Стало
быть, жизнь для вещественных целей не может иметь  никакого  смысла.  Смерть
разрушает всю такую жизнь. Чтобы жизнь имела какой-нибудь смысл,  надо  жить
так, чтобы смерть не могла разрушить  дела  жизни.  И  такую  жизнь  Христос
открывает людям. Он показывает людям, что  вместе  с  той  жизнью  телесной,
которая есть только призрак  жизни,  есть  другая,  истинная  жизнь,  дающая
истинное благо человеку, и что такую жизнь  знает  всякий  человек  в  своем
сердце.  Учение  Христа  есть  учение  о  призрачности   личной   жизни,   о
необходимости отречения от нее и о перенесении смысла и цели жизни  в  жизнь
божескую, в жизнь всего человечества, в жизнь Сына Человеческого.

3

     Для того, чтобы понять учение Христа о спасении жизни, надо ясно понять
то, что говорили все пророки, что говорил Соломон, что  говорил  Будда,  что
говорили все мудрецы мира о  личной  жизни  человека.  Можно,  по  выражению
Паскаля, не думать об этом, нести перед собой ширмочки, которые бы  скрывали
от взгляда ту пропасть смерти, к которой мы все бежим; но стоит  подумать  о
том, что такое отделенная телесная жизнь человека, чтобы  убедиться  в  том,
что вся жизнь эта, если она есть только телесная жизнь, не имеет  не  только
никакого смысла, но что она есть злая  насмешка  над  сердцем,  над  разумом
человека и над всем тем, что есть  хорошего  в  человеке.  И  потому,  чтобы
понять учение Христа, надо прежде всего опомниться, одуматься, надо, чтобы в
нас  совершилось  то   самое,   что,   проповедуя   свое   учение,   говорит
предшественник Христа,  Иоанн,  таким  же,  как  мы,  запутанным  людям.  Он
говорил: "Прежде всего покайтесь, то есть одумайтесь, а то все погибнете". И
Христос, начиная свою проповедь,  говорит  то  же:  "Одумайтесь,  а  то  все
погибнете". Христу рассказали о погибели  галилеян,  убитых  Пилатом,  и  Он
говорит: "Думали ли вы, что галилеяне были грешнее всех  галилеян,  что  так
пострадали? Нет, говорю вам; но если  не  покаетесь,  все  также  погибнете.
Неизбежная смерть стоит перед всеми нами. Мы напрасно стараемся  забыть  про
нее, но это не избавит нас от нее, - напротив, когда она придет неожиданная,
она будет еще  ужаснее.  Одно  спасение:  отречься  от  той  жизни,  которая
умирает, и жить той жизнью, для которой нет смерти".

4

     Стоит на минуту отрешиться от привычной жизни и взглянуть на нашу жизнь
со стороны, чтобы увидеть, что все, что мы делаем  для  мнимого  обеспечения
нашей жизни, мы делаем совсем не для того, чтобы обеспечить  нашу  жизнь,  а
только для того, чтобы, занимаясь этим воображаемым обеспечением, забывать о
том, что жизнь наша никогда и ничем не обеспечена.  Но  мало  того,  что  мы
обманываем себя и губим свою настоящую жизнь для  воображаемой,  мы  в  этом
стремлении к обеспечению чаще всего губим то самое, что мы хотим обеспечить.
Богач обеспечивает свою жизнь тем, что у него есть деньги,  а  самые  деньги
привлекают разбойника, который убивает его. Мнительный человек  обеспечивает
свою жизнь лечением, а самое лечение медленно  убивает  его,  а  если  и  не
убивает его, то наверное лишает его истинной жизни.  То  же  и  с  народами,
которые вооружаются, чтобы обеспечивать свою жизнь и свободу,  а  между  тем
это самое обеспечение ведет к погибели на войнах сотен тысяч людей и свободы
народов.
     Учение Христа о том, что жизнь нельзя обеспечить, а надо всегда, всякую
минуту быть готовым умереть, дает больше блага, чем учение мира о  том,  что
надо обеспечить свою жизнь, - дает больше блага  уже  по  одному  тому,  что
неизбежность смерти и необеспеченность жизни остаются те же при учении  мира
и при учении Христа, но самая жизнь, по учению Христа,  не  поглощается  уже
вся без  остатка  праздным  занятием  мнимого  обеспечения  своей  жизни,  а
становится  свободна  и  может  быть  отдана  одной  свойственной  ей  цели:
совершенствованию своей души и увеличению любви к людям.

5

     Кто в своем умирающем теле не видит себя, тот  знает  истину  и  жизнь.
Буддийская мудрость

6

     Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что  вам  есть  и  что
пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не  больше  ли  пищи  и  тело
одежды?
     Взгляните на птиц небесных:  они  не  сеют,  не  жнут,  не  собирают  в
житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
     Да и кто из вас, заботясь, может прибавить  себе  росту  хотя  на  один
локоть?
     Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить?  или  во
что одеться?
     Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.
     Итак,  не  заботьтесь  о  завтрашнем  дне,  ибо  завтрашний  сам  будет
заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.
                                                 Мф. VI. 25 - 27. 31. 33, 34

ОТРЕЧЕНИЕ ОТ СВОЕГО ЖИВОТНОГО Я РАСКРЫВАЕТ БОГА
                              В ДУШЕ ЧЕЛОВЕКА

1

     Чем больше  отрекается  человек  от  своего  телесного  я,  тем  больше
раскрывается в нем Бог. Тело скрывает Бога в человеке.

2

     Если ты хочешь достигнуть  познания  всеобъемлющего  я,  то  ты  должен
прежде всего узнать самого себя. Для того, чтобы  познать  самого  себя,  ты
должен пожертвовать своим я всемирному я.
                                 Браминская мудрость [из "Голоса безмолвия"]

3

     Человек, отрекающийся от  своей  личности,  могущественен,  потому  что
личность скрывала в нем Бога. Как скоро он откинул личность, действует в нем
уже не он, а Бог.

4

     Если ты презираешь мир, то это небольшая заслуга. Для того, кто живет в
Боге, и он сам и мир всегда будут ничто.
                                                            Ангелус Силезиус

5

     Отречение от телесной жизни ценно, нужно и радостно, только  когда  оно
религиозное, то есть когда человек отрекается  от  себя,  своего  тела,  для
того, чтобы исполнить волю живущего в нем Бога. Когда же человек  отрекается
от телесной жизни не для исполнения воли Бога, а для того,  чтобы  исполнить
свою волю или волю таких же людей, как  он,  то  такое  самоотречение  и  не
ценно, и не нужно, и не радостно, а только вредно и себе и другим.

6

     Если  будете  стараться  угождать  людям  для  того,  чтобы  они   были
благодарны вам, то напрасно будете стараться. Если же  будете  делать  добро
людям, не думая о них, для Бога, то и себе сделаете  хорошо,  и  люди  будут
благодарны вам.
     Кто забывает про себя, того Бог помнит, а кто про себя помнит, того Бог
забывает.

7

     Только умирая для себя в теле, мы воскресаем в Боге.

8

     Если ты ничего не ожидаешь и не хочешь получать  от  других  людей,  то
люди не могут быть страшны для тебя, как пчеле не страшна другая пчела,  как
лошади не страшна другая лошадь.
     Но если твое счастье находится во власти других людей, то ты непременно
будешь бояться людей.

9

     С этого и надо начать: надо  отрешиться  от  всего  того,  что  нам  не
принадлежит,  отрешиться  настолько,  чтобы  оно  не  было  нашим  хозяином,
отрешиться от всего, что нужно телу, отрешиться  от  любви  к  богатству,  к
славе, к должностям, почестям, отрешиться от  своих  детей,  жены,  братьев.
Надо сказать себе, что все это не твоя собственность.
     А как дойти до этого? Подчинить свою волю воле Бога: хочет Он, чтобы  у
меня была лихорадка, - и я этого хочу. Хочет Он, чтобы я делал это, а не то,
- и я этого хочу. Хочет Он, чтобы со мной случилось то, чего я не ожидал,  и
я этого хочу.
                                                                     Эпиктет

10

     Своя воля никогда не  удовлетворяет,  хотя  бы  и  исполнились  все  ее
требования. Но стоит только отказаться от нее - от своей воли, и  тотчас  же
испытываешь полное удовлетворение. Живя для своей  воли,  всегда  недоволен;
отрекшись от нее, нельзя не быть  вполне  довольным.  Единственная  истинная
добродетель - это ненависть  к  себе,  потому  что  всякий  человек  достоин
ненависти своей похотливостью. Ненавидя  же  себя,  человек  ищет  существо,
достойное любви. Но так как мы  не  можем  любить  ничего  вне  нас,  то  мы
вынуждены любить существо, которое было бы в нас, но  не  было  бы  нами,  и
таким существом может быть только одно - всемирное существо. Царство Божие в
нас (Лк. XVII, 21); всемирное благо в нас, но оно не мы.
                                                                     Паскаль

ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ К ЛЮДЯМ ВОЗМОЖНА
                          ТОЛЬКО ПРИ САМООТРЕЧЕНИИ

1

     Не погибает только то, что живет не для себя. Но для  чего  жить  тому,
кто живет не для себя? Не для себя можно жить только тогда, когда живешь для
всего. Только живя для всего, человек может быть и бывает спокоен.
                                                                     Лао-Тсе

2

     Если бы ты  и  хотел  этого,  ты  не  можешь  отделить  свою  жизнь  от
человечества. Ты живешь в нем, им и для него. Живя среди людей, ты не можешь
не отрекаться от себя, потому что мы все сотворены для  взаимодействия,  как
ноги, руки, глаза, а взаимодействие невозможно без самоотречения.
                                                                Марк Аврелий

3

     Заставить себя любить других нельзя.  Можно  только  откинуть  то,  что
мешает любви. А мешает любви любовь к своему животному я.

4

     "Полюби ближнего, как самого себя"  -  не  значит  то,  что  ты  должен
стараться полюбить ближнего. Нельзя заставить себя любить.  "Люби  ближнего"
значит то, что ты должен перестать любить себя больше всего. А как только ты
перестанешь любить себя больше всего, ты  невольно  полюбишь  ближнего,  как
самого себя.

5

     Для того, чтобы точно, не на словах, быть в  состоянии  любить  других,
надо не любить себя, - тоже не на словах, а на деле. Обыкновенно  же  бывает
так: других, мы говорим, что любим, но любим только на  словах,  -  себя  же
любим не на словах, а на деле. Других мы забудем одеть, накормить, приютить,
- себя же никогда. И потому для того, чтобы точно  любить  других  на  деле,
надо выучиться забывать о том, как одеть, накормить, приютить  себя,  -  так
же, как мы забываем сделать это для других людей.

6

     Надо приучить себя, когда сходишься с человеком, в душе говорить  себе:
буду думать только о нем, а не о себе.

7

     Стоит вспомнить о себе в середине речи - и теряешь  нить  своей  мысли.
Только когда мы совершенно забываемся, выходим  из  себя,  только  тогда  мы
плодотворно общаемся с другими и можем служить им и  благотворно  влиять  на
них.

8

     Чем богаче по внешности, благоустроеннее жизнь человека,  тем  труднее,
дальше от него радость самоотречения. Богатые почти совсем лишены этого. Для
бедного всякая отрывка от своей работы для помощи  ближнему,  всякий  ломоть
хлеба, поданный нищему, есть радость самоотречения.
     Богатый же, если и отдаст из своих  трех  миллионов  два  ближнему,  не
испытает радости самоотречения.

9

     Была давно-давно на земле большая засуха: пересохли  все  реки,  ручьи,
колодцы, и засохли деревья, кусты  и  травы,  и  умирали  от  жажды  люди  и
животные.
      Раз ночью вышла девочка из дома с ковшиком поискать  воды  для  больной
матери. Нигде не нашла девочка воды и от усталости легла в поле на  траву  и
заснула. Когда она проснулась и взялась за ковшик, она чуть  не  пролила  из
него воду. Он был полон чистой, свежей воды. Девочка обрадовалась  и  хотела
было напиться, но потом  подумала,  что  недостанет  матери,  и  побежала  с
ковшиком домой. Она  так  спешила,  что  не  заметила  под  ногами  собачки,
споткнулась на нее  и  уронила  ковшик.  Собачка  жалобно  визжала.  Девочка
хватилась ковшика.
     Она думала, что разлила его, но нет, он стоял прямо на своем дне, и вся
вода была цела в нем. Девочка отлила в ладонь воды, и собачка все вылакала и
повеселела. Когда девочка взялась опять за ковшик, он  из  деревянного  стал
серебряным. Девочка принесла ковшик домой и  подала  матери.  Мать  сказала:
"Мне все равно умирать, пей лучше сама", и отдала ковшик девочке. И в ту  же
минуту ковшик из серебряного стал золотой. Тогда девочка не могла уже больше
удерживаться и только хотела приложиться к ковшику, как вдруг в дверь  вошел
странник и попросил напиться. Девочка проглотила слюни и поднесла  страннику
ковшик. И вдруг на ковшике выскочило семь огромных  брильянтов,  и  из  него
полилась большая струя чистой, свежей воды.
     А семь брильянтов стали подниматься выше и выше и поднялись на  небо  и
стали теми семью звездами, которые называются Большой Медведицей.

10

     То, что ты отдал, то твое, а то, что ты удержал, то чужое.
     Если ты отдал что-нибудь другому, оторвав  от  себя,  ты  сделал  добро
себе, и это добро навсегда твое, и никто не может отнять его от  тебя.  Если
же ты удержал то, что хотел иметь другой, то ты удержал это только на  время
или до того времени, когда тебе  придется  отдать  это.  А  отдать  придется
наверное, когда придет смерть.

11

     Неужели нельзя надеяться, что придет день, когда люди найдут, что  жить
для других им будет так же легко, как им теперь  легко  умирать  на  войнах,
причин которых не знают? Для этого нужен только подъем и просветление духа в
людях.
                                                                       Браун

ЧЕЛОВЕК, ПОЛАГАЮЩИЙ ВСЕ СВОИ СИЛЫ НА
                УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ОДНИХ ЖИВОТНЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ,
                         ГУБИТ СВОЮ ИСТИННУЮ ЖИЗНЬ

1

     Если человек думает только о себе и ищет во всем своей выгоды, то он не
может быть счастлив. Хочешь жить для истинного своего блага, жить для  себя,
живи для других.
                                                                      Сенека
                                     2

     Для того, чтобы понять, как необходимо отрекаться от плотской жизни для
жизни духовной, стоит только представить  себе,  как  ужасна,  отвратительна
была бы жизнь человека, вся  отданная  одним  телесным,  животным  желаниям.
Настоящая человеческая  жизнь  начинается  только  тогда,  когда  начинается
отречение человека от животности.

3

     Притчей о виноградарях (Мф. XXI, 33--42) Христос разъясняет заблуждение
людей, принимающих призрак жизни - свою личную животную  жизнь  -  за  жизнь
истинную.
      Люди, живя в хозяйском обработанном  саду,  вообразили  себе,  что  они
собственники этого сада. И  из  этого  ложного  представления  вытекает  ряд
безумных  и  жестоких  поступков  этих  людей,  кончающийся  их   изгнанием,
исключением из жизни. Точно так же мы вообразили себе, что жизнь каждого  из
нас есть наша личная собственность, что  мы  имеем  право  на  нее  и  можем
пользоваться ею, как хотим, ни перед кем не имея никаких обязательств. И для
нас, вообразивших себе это, неизбежен  такой  же  ряд  безумных  и  жестоких
поступков и несчастий и такое же исключение из  жизни.  Как  обитатели  сада
забыли или не хотели знать того, что им передан сад окопанным,  огороженным,
с вырытым колодцем и что кто-нибудь поработал на них и потому ждет и от  них
работы, так точно и люди, живущие личной жизнью, забыли или хотят забыть все
то, что сделано для них прежде их рождения и делается во все время их  жизни
и что поэтому ожидается от них.
     По учению Христа, как виноградари, живя в саду,  не  ими  обработанном,
должны понимать и чувствовать, что они в неоплатном  долгу  перед  хозяином,
так точно и люди должны понимать и чувствовать, что со  дня  рождения  и  до
смерти они всегда в неоплатном долгу перед кем-то, перед жившими до  них,  и
теперь живущими и имеющими жить, и перед тем, что было, есть и будет началом
всего. Они должны понимать, что всяким часом своей жизни они утверждают  это
обязательство и что поэтому человек,  живущий  для  себя  и  отрицающий  это
обязательство, связывающее его с жизнью и началом ее, сам лишает себя жизни.

4

     Люди думают, что самоотречение нарушает свободу. Такие люди  не  знают,
что только самоотречение дает нам истинную свободу, освобождая  нас  от  нас
самих, от рабства  нашей  развращенности.  Наши  страсти  -  самые  жестокие
тираны; только отрекись от них, и почувствуешь свободу.
                                                                     Фенелон

5

     Если человек понимает  свое  назначение,  но  не  отрекается  от  своей
личности, то  он  подобен  человеку,  которому  даны  внутренние  ключи  без
внешних.

6

     Сознание своего назначения, включающее в себя закон  самоотречения,  не
имеет ничего общего с наслаждением  жизнью.  Если  бы  мы  захотели  смешать
сознание своего назначения с  наслаждением  и  предложили  бы  эту  смесь  в
качестве лекарства больной душе, то эти два  начала  сейчас  же  сами  собой
разделились бы. Если же бы они этого не  сделали,  и  сознание  возвышенного
назначения человека не  оказало  бы  никакого  действия,  и  телесная  жизнь
приобрела  бы,  от  стремления  к  наслаждению,  будто  бы  совпадающему   с
назначением, некоторую силу, то нравственная жизнь исчезла бы безвозвратно.
                                                                        Кант

ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ГРЕХОВ ВОЗМОЖНО
                          ТОЛЬКО ПРИ САМООТРЕЧЕНИИ

1

     Отречение от животного блага ради духовного есть последствие  изменения
сознания,  то  есть  человек,  признававший  себя  прежде  только  животным,
начинает признавать себя духовным существом.  Если  это  изменение  сознания
совершилось,  то  то,  что  представлялось  прежде   лишением,   страданием,
представляется  уже  не  лишением  и  страданием,  а   только   естественным
предпочтением лучшего худшему.

2

     Неверно думают и говорят, что для исполнения  назначения  жизни  и  для
блага нужны здоровье, достаток и вообще благоприятные внешние  условия.  Это
неправда: здоровье, достаток и благоприятные условия не нужны для исполнения
назначения и для блага. Нам дана возможность блага духовной жизни, ничем  не
могущего быть нарушенным, блага увеличения в себе любви. Только надо  верить
в эту духовную жизнь, перенести в нее все свои усилия.
     Живешь телесной жизнью, работаешь в  ней,  -  но  как  только  являются
препятствия в этой телесной жизни, перенесись  из  жизни  телесной  в  жизнь
духовную. А духовная жизнь всегда свободна. Это как крылья  у  птицы.  Птица
ходит на ногах. Но вот препятствие или опасность -  и  птица  верит  в  свои
крылья, развертывает их и летит.

3

     Нет ничего важнее внутренней работы в одиночестве с Богом. Работа эта в
том, чтобы останавливать себя  в  желании  блага  своей  животной  личности,
напоминать себе бессмысленность телесной жизни. Только когда один с собой, с
Богом, и можно делать это. Когда с людьми, тогда уже поздно. Когда с людьми,
то поступишь хорошо только тогда, когда заготовил способность  самоотречения
в уединении, в обществе с Богом.

4

     Всякий человек рано или поздно, ясно или смутно  испытывает  внутреннее
противоречие: хочу жить для себя и хочу  быть  разумным,  а  жить  для  себя
неразумно. Это кажется противоречием, но противоречие ли это? Ведь если так,
то и для сгнивающего зерна  есть  противоречие  в  том,  что  оно,  сгнивая,
пускает росток. Противоречие будет только тогда, когда  я  не  хочу  слушать
голоса разума. Разум показывает необходимость перенести  сознание  жизни  из
личной  жизни  в  растущую  жизнь  духовную.   Он   показывает   ненужность,
бессмысленность личной жизни, обещая  новую  жизнь,  как  прорастает  зерно,
распирающее  косточку  вишни.  Противоречие  только  тогда,  когда  мы   так
ухватились за эту внешнюю отжившую форму жизни, что не  хотим  расстаться  с
нею, вроде того, как если бы оболочка зерна после того,  как  зерно  разбило
ее,  хотела  бы  все-таки  утверждать  свою  жизнь.  То,  что  мы   называем
противоречием, есть только муки рождения к  новой  жизни.  Стоит  только  не
противиться  неизбежному  уничтожению  телесной  жизни  жизнью  духовной   и
отдаться этой духовной жизни, и открывается новая, лучшая, истинная жизнь.

5

     Единственное истинное радостное дело жизни - это растить свою  душу,  а
для роста души нужно отречение от себя. Начинай  отречение  в  малых  делах.
Когда приучишь себя к отречению в малых, осилишь отречение и в больших.

6

     Когда потухает свет твоей духовной жизни, то темная тень твоих телесных
желаний падает на твой путь, - остерегайся этой ужасной  тени:  свет  твоего
духа не может уничтожить этой темноты до тех пор, пока  ты  не  изгонишь  из
своей души желаний тела.
                                Браминская мудрость [из "Голоса безмолвия "]

7

     Трудность освобождения себя от телесного себялюбия главная в  том,  что
телесное  себялюбие  есть  необходимое  условие  жизни.  Оно  необходимо   и
естественно в детстве, но должно ослабевать и уничтожаться по мере  уяснения
разума.
     Ребенок не чувствует укоров совести  за  свое  себялюбие,  но  по  мере
уяснения разума себялюбие становится тяжестью для самого себя;  с  движением
жизни себялюбие все больше и больше  ослабевает  и  при  приближении  смерти
совершенно уничтожается.

8

     Совсем отречься от себя - значит сделаться Богом; жить только для  себя
- значит сделаться совсем скотом. Жизнь  человеческая  есть  все  большее  и
большее удаление от скотской жизни и приближение к жизни божеской.

9

     Мне противна моя жизнь; я чувствую, что весь в грехах, - только  вылезу
из одного, попадаю в другой. Как  мне  хоть  сколько-нибудь  исправить  свою
жизнь? Одно есть самое действительное средство: признать свою жизнь в  духе,
а не в теле, не участвовать в гадких делах телесной  жизни.  Только  пожелай
всей душой этого, и ты увидишь, как сейчас же сама собой станет исправляться
твоя жизнь. Она была дурная только оттого,  что  ты  своей  духовной  жизнью
служил телесной жизни.

10

     Напрасно будет человек стараться избавиться от грехов, если  только  он
не отречется от своего тела, если не перестанет ставить требования тела выше
требований души.

ОТРЕЧЕНИЕ ОТ ЖИВОТНОЙ ЛИЧНОСТИ ДАЕТ ЧЕЛОВЕКУ
                   ИСТИННОЕ, НЕОТЪЕМЛЕМОЕ БЛАГО ДУХОВНОЕ

1

     Для жизни каждого отдельного человека и для жизни людей вместе  один  и
тот же закон: для того, чтобы улучшить жизнь, надо быть готовым отдать ее.

2

     Человек не может знать последствий  для  других  своей  самоотверженной
жизни. Но пусть испытает такую жизнь хоть бы  на  время,  и  я  уверен,  что
всякий честный человек признает то благотворное влияние, какое имели на  его
душу и тело хотя бы те случайные минуты, когда он забывал себя  и  отрекался
от своей телесной личности.
                                                                 Джон Рескин

3

     Чем больше отрекается человек от своего животного я, тем свободнее  его
жизнь, тем нужнее она другим людям и тем она радостнее для него самого.

4

     В Евангелии сказано: кто  погубит  жизнь  свою,  тот  получит  ее.  Это
значит, что истинная жизнь дается только тому, кто откажется от блага  жизни
животной.
     Настоящая человеческая жизнь начинается  только  тогда,  когда  человек
ищет блага не тела, а души.

5

     Человек в своей жизни то же, что дождевая туча, выливающаяся  на  луга,
поля, леса,  сады,  пруды,  реки.  Туча  вылилась,  освежила  и  дала  жизнь
миллионам травинок, колосьев,  кустов,  деревьев  и  теперь  стала  светлой,
прозрачной и  скоро  совсем  исчезнет.  Так  же  и  телесная  жизнь  доброго
человека: многим и многим помог он, облегчил жизнь, направил на путь, утешил
и теперь изошел  весь  и,  умирая,  уходит  туда,  где  живет  одно  вечное,
невидимое, духовное.

6

     Деревья отдают свои плоды и даже свою кору и листья и  сок  всем,  кому
они нужны. Хорошо тому человеку, который делает то же. Но мало  есть  людей,
которые понимают это и поступают так.
                                                                      Кришна

7

     Не может быть счастья, пока не перестал думать о себе. Но этого  нельзя
делать не совсем. Если осталась хоть малейшая забота о себе, все  испорчено.
Я знаю, что это трудно, но знаю  и  то,  что  нет  другого  средства  добыть
счастье.
                                                                Э. Карпентер
                                     8

     Многим кажется, что если исключить из жизни личность и любовь к ней, то
ничего не останется. Им кажется, что без личности нет жизни. Но  это  только
кажется людям, которые не испытывали радости самоотвержения. Откинь от жизни
личность, отрекись от нее, и останется то,  что  составляет  сущность  жизни
любовь, дающее несомненное благо.

9

     Чем больше человек узнает свое духовное "я" и чем больше отрекается  от
своей телесной личности, тем истиннее он понимает самого себя.
                                                         Браминская мудрость

10

     Чем больше человек переносит свою  жизнь  из  жизни  животной  в  жизнь
духовную, тем жизнь его становится свободнее и радостнее. Для того же, чтобы
человек мог переносить свою жизнь из жизни животной в жизнь духовную,  надо,
чтобы он сознавал себя духовным существом. Для того же,  чтобы  человек  мог
сознавать себя духовным существом, ему надо отрекаться  от  жизни  телесной.
Для  веры  нужно  самоотречение,  для  самоотречения  нужно  сознание.  Одно
помогает другому.

11

     С точки зрения счастья вопрос жизни неразрешим, так как  самые  высокие
наши стремления мешают нам быть счастливыми. С  точки  зрения  долга  то  же
затруднение, так как исполненный долг дает мир, а не счастье.
     Только божественная, святая любовь и слияние  с  Богом  уничтожают  это
затруднение,  потому  что  тогда  жертва  становится  постоянной,  растущей,
ненарушимой радостью.
                                                                      Амиель

12

     Понятие о долге во всей его чистоте не только несравненно проще, яснее,
понятнее для каждого человека на практике и  естественнее,  чем  побуждение,
ведущее свое начало от счастья или связанное и считающееся с ним  (и  всегда
требующее немало искусственности и тонких соображений),  но  и  перед  судом
обыкновенного здравого смысла  оно  гораздо  могущественнее,  настойчивее  и
более обещает успеха, чем все побуждения, исходящие  из  своекорыстия,  если
только понятие о долге усвоено здравым  смыслом,  совершенно  независимо  от
своекорыстных побуждений.
     Сознание, что я могу, потому что должен, открывает в  человеке  глубину
божественных дарований,  которая  дает  ему  почувствовать,  как  священному
пророку, величие и возвышенность его истинного назначения. И если бы человек
почаще обращал на это внимание и привык бы совершенно  отделять  добродетель
от всех тех выгод, которые служат наградой  за  исполнение  долга,  если  бы
главным  предметом  частного  и  общественного   воспитания   было   сделано
непрестанное упражнение в добродетели, то нравственное состояние людей скоро
улучшилось бы. В том, что исторический опыт до  сих  пор  не  давал  хороших
результатов для учения о добродетели, виновато то ложное предположение,  что
побуждение, выведенное из понятия долга, будто бы слишком слабо и отдаленно,
а что сильнее действует на душу более близкое побуждение,  проистекающее  из
расчета на выгоды, которых надо ждать отчасти в этом, а также  и  в  будущем
мире за исполнение закона. Между тем как сознание человеком в себе духовного
начала, вызывающее отречение  от  своей  личности,  гораздо  сильнее  всяких
наград побуждает человека к исполнению закона добра.
                                                                        Кант

XXVI. СМИРЕНИЕ

     Высшее благо человека в этом  мире  есть  единение  с  себе  подобными.
Гордые люди, выделяя себя от других, лишают сами себя этого блага. Смиренный
же человек уничтожает в самом себе  все  препятствия  для  достижения  этого
блага. И потому смирение есть необходимое условие истинного блага.

ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ ГОРДИТЬСЯ СВОИМИ ДЕЛАМИ,
        ПОТОМУ ЧТО ВСп ТО ХОРОШЕЕ, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ, ДЕЛАЕТ НЕ ОН, А ТО
                   БОЖЕСТВЕННОЕ НАЧАЛО, КАКОЕ ЖИВЕТ В НЕМ

1

     Может быть смиренным только тот человек, который знает, что в душе  его
живет Бог. Такому человеку все равно, как судят о нем люди.

2

     Человек, считающий себя  хозяином  своей  жизни,  не  бывает  смиренен,
потому что думает, что  он  ничем  ни  перед  кем  не  обязан.  Человек  же,
полагающий свое назначение в служении  Богу,  не  может  не  быть  смиренен,
потому что  постоянно  чувствует  себя  далеко  не  исполнившим  всех  своих
обязанностей.

3

     Мы часто гордимся тем, что мы хорошо сделали, мы гордимся тем,  что  мы
сделали, а забываем то, что в каждом из нас живет Бог, что,  делая  хорошее,
мы только орудия, посредством которых делается Им Его дело.
     Бог мною делает то, что Ему нужно, а я горжусь. Все равно как  если  бы
камень, загораживающий проток ключа, гордился тем, что из него течет вода  и
что воду эту пьют люди и звери. Но, скажут, камень может гордиться тем,  что
он чист, не портит воду. И то неправда. Если он чист, то только потому,  что
та же вода обмыла и обмывает его. Ничего нашего нет, все Божие.

4

     Мы - орудия Бога. Что мы должны делать - мы  знаем,  но  зачем  мы  это
делаем - это не дано знать нам. Тот, кто понимает  это,  не  может  не  быть
смирен.

5

     Главное дело жизни всякого человека - это то, чтобы становиться  добрее
и лучше. А как же можно становиться лучше, когда считаешь себя хорошим?

6

     Только тогда работник будет хорошо исполнять свое дело, когда он поймет
свое положение. Только тогда человек понимает учение Христа, когда  он  ясно
понимает то, что жизнь его - не его, а Того, Кто дал ее, и что цель жизни не
в человеке, а в воле Того, Кто дает  жизнь,  и  что  поэтому  человек  может
помешать проявлению в себе силы Божией, но сам собою не может сделать ничего
хорошего.

7

     Только признай себя не хозяином, а слугою, и  сразу  искание,  тревога,
недовольство заменяются определенностью, спокойствием, миром и радостью.

ВСЕ СОБЛАЗНЫ ОТ ГОРДОСТИ

1

     Если человек стремится к Богу, то он  никогда  не  может  быть  доволен
собою. Сколько бы он ни  подвинулся,  он  чувствует  себя  всегда  одинаково
удаленным от совершенства, так как совершенство бесконечно.

2

     Самоуверенность свойство животного; смирение - человека.

3

     Тот, кто лучше всего знает сам себя, тот менее всего себя и уважает.

4

     Кто доволен собой, тот всегда недоволен другими.
     Кто всегда недоволен собой, тот всегда доволен другими.

5

     Мудрецу сказали о том, что его считают дурным  человеком.  Он  отвечал:
"Хорошо еще, что они не все знают про меня, - они бы еще не то сказали".

6

     Нет ничего более полезного для души, как  памятование  о  том.  что  ты
ничтожная и по времени и по пространству козявка и что сила  твоя  только  в
том, что ты можешь понимать свое ничтожество и потому быть смиренным.

7

     Несмотря на общее большинству людей малое внимание к своим недостаткам,
нет человека, который бы не знал о самом себе чего-либо более  дурного,  чем
то, что он знает о ближнем.
     И потому смирение легко каждому человеку. Вольслей

8

     Стоит только немного подумать, и мы всегда найдем за собою какую-нибудь
вину перед человеческим родом (пусть это будет хотя бы только та вина,  что,
благодаря  гражданскому  неравенству   людей,   мы   пользуемся   известными
преимуществами, ради которых другие должны испытывать еще больше лишений)  и
это помешает нам посредством  себялюбивых  представлений  о  своих  заслугах
считать себя выше других людей.
                                                                        Кант

9

     Только чужими глазами можно видеть свои недостатки. Китайская пословица

10

     Каждый человек может быть для нас зеркалом, в котором  нам  видны  наши
пороки, недостатки и все то дурное, что есть в нас;  но  мы  большей  частью
поступаем при этом как собака, которая лает на зеркало, думая, что она видит
там не себя, а другую собаку.
                                                                  Шопенгауэр

11

     Самоуверенные, неумные и безнравственные люди  часто  внушают  уважение
скромным, умным, нравственным людям именно  потому,  что  скромный  человек,
судя по себе, никак не может себе представить, чтобы плохой человек  мог  бы
так уважать себя.

12

     У человека, влюбленного в себя, мало соперников. Лихтенберг

13

     Часто самые  простые,  неученые  и  необразованные  люди  вполне  ясно,
сознательно и легко воспринимают истинное  христианское  учение,  тогда  как
самые ученые люди продолжают коснеть в грубом язычестве. Бывает это  оттого,
что  простые  люди  большей  частью  смиренны,  а  ученые   большей   частью
самоуверенны.

14

     Для того, чтобы разумно понимать жизнь и смерть и спокойно ожидать  ее,
необходимо понимать свое ничтожество.
     Ты - какая-то бесконечно малая частица чего-то, и ты был бы ничто, если
бы у тебя не было определенного призвания - дела. Это только  дает  смысл  и
значение твоей жизни. Дело же твое в том, чтобы  использовать  данные  тебе,
как и всему существующему, орудия:  истратить  на  исполнение  предписанного
свое тело. И потому все дела равны, и ты не  можешь  сделать  ничего  больше
того, что  тебе  задано.  Ты  можешь  быть  только  супротивником  Бога  или
исполнителем Его дела. Так что ничего важного,  великого  человек  не  может
себе  приписывать.  Только  стоит  приписать  себе   какое-нибудь   великое,
исключительное дело, и нет  конца  разочарованиям  борьбы,  зависти,  всяким
страданиям; только  приписал  себе  значение  больше  растения,  приносящего
плоды, и ты погиб. Спокойствие, свобода, радость  жизни,  бесстрашие  смерти
даются только тому, кто признает себя в этой жизни не чем иным,  как  только
работником Хозяина.

СМИРЕНИЕ СОЕДИНЯЕТ ЛЮДЕЙ ЛЮБОВЬЮ

1

     Быть не известным людям или не понимаемым ими и не печалиться об этом в
этом свойство истинно  добродетельного,  любящего  других  людей,  человека.
Китайская мудрость

2

     Как вода не держится на вершинах, так и доброта и мудрость не бывают  у
гордых. И то и другое ищут низкого места.
                                                         Персидская мудрость

3

     Добрый человек - это тот, кто помнит свои грехи и забывает свое  добро,
а злой - наоборот, это тот, кто помнит свое добро и забывает свои грехи.
     Не прощай себе, и тогда легко будешь прощать другим.

4

     Доброго и умного  человека  можно  узнать  потому,  что  такой  человек
считает других людей и лучше и умнее себя.

5

     Люди самые приятные - это праведники, которые считают себя  грешниками.
А самые неприятные - это грешники, которые считают себя праведниками.
                                                                     Паскаль

6

     Как трудно любить, жалеть людей самоуверенных, гордых,  хвастливых!  Уж
поэтому видно, как не только хорошо, но выгодно смирение. Оно сильнее  всего
другого вызывает самое драгоценное в жизни: любовь людей.

7

     Смиренных людей все любят. Мы все желаем быть любимыми, так как  же  не
стараться быть смиренными?

8

     Для того, чтобы люди могли хорошо жить, надо, чтобы был мир между ними.
А там, где каждый хочет быть выше других, не может быть мира. Чем  смиреннее
люди, тем легче им жить мирной жизнью.

СМИРЕНИЕ СОЕДИНЯЕТ ЧЕЛОВЕКА С БОГОМ

1

     Нет ничего сильнее смиренного человека, потому что  смиренный  человек,
отказываясь от себя, дает место Богу.

2

     Прекрасны слова молитвы: "Приди и вселися в ны".  В  этих  словах  все.
Человек имеет все, что ему нужно, если Бог вселится в  него.  Для  того  же,
чтобы Бог вселился в человека, делать нужно только одно: умолить себя, чтобы
дать место Богу. Как только человек умалит себя. Бог тотчас же  вселяется  в
него. И потому для того, чтобы иметь  все,  что  ему  нужно,  человеку  надо
прежде всего смириться.

3

     Чем глубже  спускается  человек  в  самого  себя  и  чем  ничтожнее  он
представляется себе, тем выше он поднимается к Богу.
                                                         Браминская мудрость

4

     Тот, кто обожает высшего, у того гордость исчезает из  сердца  так  же,
как свет костра при свете  солнца.  Тот,  чье  сердце  чисто  и  в  ком  нет
гордости, кто кроток, постоянен и прост, кто смотрит на всякое существо, как
на своего друга, и любит каждую душу, как свою, кто одинаково  обращается  с
каждым с нежностью и любовью, кто желает творить добро и оставил  тщеславие,
- в сердце того человека живет владыка жизни.
     Как земля украшается прекрасными растениями,  которые  она  производит,
так же украшается и тот, в душе которого живет владыка жизни.
                                                                Вишну Пурана

КАК БОРОТЬСЯ С ГОРДОСТЬЮ

1

     Истинное смирение трудно. Сердце наше возмущается  при  одной  мысли  о
презрении, об унижении; мы стараемся скрыть все, что  может  унизить  нас  в
глазах других, мы стараемся скрыть это от самих себя; если мы дурны,  мы  не
хотим видеть себя такими, каковы мы на самом деле. Но как ни трудно истинное
смирение, оно возможно. Будем стараться избавиться от всего того, что мешает
нам.
                                                   Из "Благочестивых мыслей"

2

     Те самые недостатки, которые в других тяжелы и несносны,  в  нас  самих
точно ничего и не весят: их не чувствуешь. Часто бывает то, что люди, говоря
о других и жестоко осуждая их, не замечают того,  что  они  описывают  самих
себя.
     Ничто быстрее не исправляло бы нас от наших недостатков, как если бы мы
были в силах видеть  в  других  самих  себя.  Увидав  ясно  на  других  наши
недостатки, мы возненавидели бы недостатки наши, как они и стоят.
                                                                    Лабрюйер
                                     3

     Ничто так не вредно для нравственного совершенствования, как довольство
собой.
     К счастью, если мы улучшаемся, то  улучшаемся  так  незаметно,  что  не
можем видеть своих успехов иначе, как после долгих промежутков времени.
     Если же мы замечаем наше улучшение, то это признак  того,  что  мы  или
вовсе не подвигаемся или идем назад.

4

     Остерегайтесь мысли, что вы  лучше  других  и  что  у  вас  есть  такие
добродетели, каких нет у других. Какие бы  ни  были  ваши  добродетели,  они
ничего не стоят, если вы думаете, что вы лучше других людей.

5

     Старайся не думать про себя хорошее. Если не  можешь  думать  про  себя
дурное, то знай, что уже то дурно, что ты не можешь думать про себя дурно.

6

     Всякое сравнение себя с  другими  для  оправдания  себя  есть  соблазн,
препятствующий и доброй  жизни  и  главному  ее  делу  -  совершенствованию.
Сравнивай себя только с высшим совершенством, а не с людьми,  которые  могут
быть ниже тебя.

7

     Для того, чтобы научиться смирению, надо наедине самому с собою  ловить
себя на гордых мыслях.

8

     Ругают, осуждают - радуйся; хвалят, одобряют - бойся.

9

     Не бойся унижения: если ты сумеешь принять  его  с  смирением,  оно  во
много раз окупится теми духовными благами, которые соединены с ним.

10

     Старайся не запрятывать в  темные  углы  постыдные  воспоминания  своих
грехов, а, напротив, старайся держать их всегда наготове, чтобы, помня  свои
грехи, судить о грехах ближнего.

11

     Считай себя всегда школьником-учеником. Не думай, чтобы  ты  был  стар,
чтобы учиться, что душа твоя уже такова, какой она должна быть, и  не  может
быть лучше. Для разумного человека нет оконченного курса: он до самого гроба
ученик.

12

     Познает  истину  только  смиренный  сердцем.  Смирение  не   возбуждает
зависти.

13

     Деревья уносятся потоком, тростники остаются.

14

     Мудрец сказал: "Дитя мое, не печалься  о  том,  что  тебя  не  оценили,
потому что никто не может отнять того, что ты сделал, или передать тебе  то,
чего ты не сделал. Разумный человек довольствуется  тем  уважением,  которое
заслуживает.
     Будь добродушен, почтителен, дружелюбен,  озабочен  выгодой  других,  и
благо придет к тебе так же естественно, как воды изливаются на низины".
                                                      Индийское Вишну Пурана

ПОСЛЕДСТВИЯ ГОРДОСТИ

1

     Человек без смирения всегда осуждает других;  он  видит  только  ошибки
людей, его же собственные страсти и пороки все больше и больше разрастаются.
Буддийская мудрость

2

     Человек, не просвещенный  христианством,  любит  только  себя.  А  любя
только себя, такой человек хочет быть великим и  видит,  что  он  маленький,
хочет быть важным, а чувствует, что  он  ничтожен,  хочет  быть  хорошим,  а
знает, что он дурен. И, видя  это,  человек  начинает  не  любить  правду  и
начинает придумывать такие рассуждения, по которым бы выходило, что он -  то
самое, чем ему хочется быть. И, придумав  такие  рассуждения,  становится  в
своих глазах и великим, и важным, и хорошим. В этом большой двойной грех - и
гордости и лжи. От гордости и ложь, а от лжи - гордость.
                                                                 По Паскалю

3

     Кто не питает отвращения  к  тому  самолюбию,  которое  заставляет  его
ставить себя выше всего в мире, тот вполне ослеплен, потому что ничто так не
противоречит справедливости и истине, как такое мнение  о  себе.  Это  ложно
само в себе, потому что нельзя быть выше всего в  мире,  и,  кроме  того,  и
несправедливо, так как все требуют себе того же.
                                                                     Паскаль

4

     Есть всегда темное пятно в нашем солнечном свете: это -  тень,  которая
падает от того уважения, которое мы имеем к своей личности.
                                                                    Карлейль

5

     Нет ни одного человеческого преимущества -  силы,  красоты,  богатства,
звания, учености, просвещения, даже доброты, которые при отсутствии смирения
не уничтожались бы и не превращались бы из преимуществ и хороших  качеств  в
отталкивающие свойства. Нет  ничего  противнее  человека,  кичащегося  своим
богатством, званием, умом, просвещением, ученостью.  добротой.  Люди  желают
быть любимыми людьми, знают, что гордость отталкивает людей, и  все-таки  не
могут быть смиренны. Отчего это? Оттого, что смирение не может быть  усвоено
отдельно. Смирение есть последствие перенесения человеком своих  желаний  из
области вещественной в область духовную.

СМИРЕНИЕ ДАЕТ ЧЕЛОВЕКУ И ДУШЕВНОЕ БЛАГО И СИЛУ
                           В БОРЬБЕ С СОБЛАЗНАМИ

1

     Нет для души ничего благотворнее унижения, принимаемого с радостью. Как
дождь теплый после яркого, иссушившего солнца самодовольства, освежает  душу
унижение, принятое со смирением.

2

     Входная дверь в храм истины и блага низкая. Войдут в  храм  только  те,
которые пригнутся. И хорошо тем, кто пройдет в дверь.  В  храме  же  великий
простор и свобода, и люди там все любят друг друга, помогают друг другу и не
знают горя.
     Храм этот - истинная жизнь людей. Дверь храма -  это  учение  мудрости.
Мудрость же дается смиренным, тем, кто не возвышает, а умаляет себя.

3

     Радость совершенная, по  словам  Франциска  Ассизского,  в  том,  чтобы
перенесть  незаслуженный  укор,  потерпеть  даже  телесное  страдание  и  не
испытать враждебности к причине укора и страдания. Радость  эта  совершенная
потому, что никакие обиды, оскорбления, нападки людей не могут нарушить ее.

4

      Возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится.
                                                                Лука XIV, II

5

     Слабейшее в мире побеждает сильнейшее;  низкий  и  смиренный  побеждает
высокого и гордого. Только немногие в мире понимают силу смирения.
                                                                     Лао-Тсе

6

     Чем выше считает сам себя человек, тем он слабее: чем ниже  он  о  себе
думает, тем он тверже и сам для себя и перед другими.

7

     Нет в мире ничего нежнее и уступчивее, чем вода, а между  тем,  нападая
на жесткое и твердое, ничто не  может  быть  сильнее  ее.  Слабый  побеждает
сильного. Нежный побеждает жестокого. Смиренный  побеждает  гордого.  Все  в
мире знают это, но никто не хочет исполнять это.
                                                                     Лао-Тсе

8

     То, что реки и моря властвуют над всеми  долинами,  по  которым  текут,
происходит оттого, что они ниже их.
     Поэтому  святой  человек,  если  он  хочет  быть  выше  народа,  должен
стараться быть ниже его. Если он хочет руководить  им,  то  он  должен  быть
позади его.
     Поэтому, если святой человек и живет выше народа,  народ  не  чувствует
этого. Он находится впереди народа, но народ не страдает от  этого.  Поэтому
мир не переставая восхваляет его. Святой человек не спорит ни с кем, никто в
мире не спорит с ним.
                                                                     Лао-Тсе

9

     Вода жидка, легка и уступчива, но если она нападает на твердое, жесткое
и неуступчивое, ничто не может устоять против нее: она смывает дома,  кидает
огромными кораблями, как щепками, размывает землю. Воздух еще жиже, мягче  и
уступчивее, чем вода, и еще сильнее, когда нападает на  твердое,  жесткое  и
неуступчивое. Он вырывает с корнями деревья, также разрушает дома, поднимает
самую воду  в  огромные  волны  и  гоняет  воду  в  тучах.  Нежное,  мягкое,
уступчивое побеждает жестокое, суровое, неуступчивое.
     То же и в жизни людей. Хочешь быть победителем,  будь  нежен,  мягок  и
уступчив.

10

     Чтобы быть сильным, надо быть как вода. Нет препятствий  -  она  течет;
плотина -  она  остановится;  прорвется  плотина  -  она  снова  потечет;  в
четыреугольном сосуде она четыреугольна; в круглом она кругла.  Оттого,  что
она так уступчива, она нежней всего и сильней всего.

XXVII. ПРАВДИВОСТЬ

     Суеверие  мешает  доброй  жизни.   Освобождает   от   суеверий   только
правдивость - не только перед людьми, но и перед самим собой.

КАК ОТНОСИТЬСЯ К УСТАНОВИВШИМСЯ ВЕРОВАНИЯМ И ОБЫЧАЯМ

1

     Самый обычный способ отрицать существование Бога состоит в  том,  чтобы
признавать всегда безусловно справедливым общественное мнение и не придавать
никакого значения тому голосу Бога, который мы  непрестанно  слышим  в  душе
своей.
                                                                 Джон Рескин

2

     Хотя бы весь мир признавал учение истинным и как бы древне оно ни было,
человек должен проверять  его  разумом  и  смело  откидывать,  если  оно  не
сходится с требованиями разума.

3

     Познаете истину, и истина сделает вас свободными. Иоан. VIII, 32

4

     Учения о всегдашнем повиновении установленным властям,  о  принятии  за
истину  всего  того,  что  проповедуется  людьми,  не  могут  быть   приняты
человеком, признающим высшим судьей истины свою божественную природу.

5

     Кто хочет сделаться истинным человеком, тот должен отбросить  угождение
миру; кто хочет жить истинной жизнью, тoт  пусть  не  руководится  тем,  что
принято считать добром, а пусть  тщательно  доискивается,  где  и  что  есть
истинное  добро.  Нет  ничего  святее  и  производительнее   самостоятельной
душевной пытливости.
                                                                     Эмерсон

6

     Если что правда, то давайте верить в это все: бедные, богатые, мужчины,
женщины и дети. Если же что неправда, то не будем верить никто: ни  богатые,
ни бедные, ни толпы людей, ни женщины, ни дети. Истину надо провозглашать  с
крыш.
     Постоянно нашептывают, что опасно открывать некоторые, вещи большинству
людей. Говорят: "Мы знаем, что это неправда, но для народа  это  необходимо.
Народу полезно верить в это и потому можно сделать много зла, поколебав  эту
его веру".
     Нет.  Кривые  пути  всегда  останутся  кривыми,  хотя   бы   они   были
предназначены для обмана самого  большого  большинства  народа,  и  неправда
никогда и никому не может быть полезна. И потому  мы  признаем  только  один
закон для всех: следование истине, какую знаем, куда бы она ни привела нас.
                                                                     Клафорд

7

     В склонности верить в то, что нам выдается  за  истину,  заключается  и
добро и зло. Именно эта склонность делает возможным поступательное  движение
общества, и именно она делает это поступательное движение столь медленным  и
мучительным: каждое поколение благодаря ей без усилия  получает  достающееся
ему по наследству знание, приобретенное тяжелым трудом прежде живших  людей,
и  каждое  поколение  благодаря  ей  оказывается  порабощенным  ошибками   и
заблуждениями своих предшественников.
                                                                Генри Джордж

8

     Чем больше живет человек, тем больше освобождается он от суеверий.

9

     Все суеверия: и закона Бога, и государства, и науки, - все  это  только
извращения мысли, и потому избавление от них, возможно только приложением  к
ним требований истины, открываемой разумом.

10

     Вера в то, что то, что нам выгодно и приятно, истинно само в себе, есть
естественное свойство как детей, так и человечества в его детском  возрасте.
Чем  дольше  живет  и  человек  и  человечество,  чем  больше  уясняется   и
утверждается его разум, тем все больше человек и человечество  освобождается
от такого ложного представления о том,  что  истинно  все  то,  что  выгодно
человеку.  И  потому  как  всякому  человеку,  так  и   всему   человечеству
необходимо, по мере движения их в  жизни,  усилиями  своего  разума  и  всей
мудростью прежде живших людей проверять принятые на веру  положения  о  том,
что истинно.

11

     Всякая  истина,  выраженная  словами,  есть  сила,   действие   которой
беспредельно.

ЛОЖЬ, ЕЕ ПРИЧИНЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ

1

     Не думай, что говорить и делать правду нужно  только  в  делах  важных.
Говорить и делать правду нужно всегда, даже в самых пустых делах.  Важно  не
то большое или малое зло, которое произойдет от твоей неправды, а важно  то,
чтобы ты сам себя никогда не осквернял ложью.

2

     Если жизнь не согласна с правдой, то все-таки  лучше  признать  правду,
чем скрывать ее: жизнь свою мы можем изменить по правде; правду же мы  ничем
изменить не можем, она останется, какой была, и не перестанет обличать нас.

3

     Мы все любим истину больше, чем ложь,  но  когда  дело  касается  нашей
жизни, то мы часто предпочитаем ложь истине,  потому  что  ложь  оправдывает
нашу дурную жизнь, а истина обличает ее.

4

     Для каждой, входящей  в  сознание  людей,  истины,  заменяющей  прежнее
заблуждение,  бывает  время,  когда  заблуждение  явно  и  очевидна  истина,
долженствующая заменить его. Но люди, которым или выгодно  это  заблуждение,
или привычно им, стараются всеми силами  поддержать  его.  В  такие  времена
бывает особенно важно смелое провозглашение истины.

5

     Если люди говорят вам, что не надо во всем добираться до правды, потому
что полной правды никогда не найдешь, не верьте им и  бойтесь  таких  людей.
Это самые злые враги не только истины, но и ваши.
     Они говорят это только потому, что сами живут не по правде и знают  это
и хотели бы, чтобы и другие люди жили так же.

6

     Если хочешь познать истину, то  прежде  всего  освободись  хотя  на  то
время, когда ищешь истину, от всех соображений о выгоде для себя такого  или
иного решения.

7

     Бывает радостно, когда поймешь неправду других людей и обличишь ее,  но
во сколько раз радостнее, когда поймаешь сам  себя  в  неправде  и  обличишь
себя. Старайся доставлять себе как можно чаще это удовольствие.

8

     Как ни соблазнительна бывает ложь и все ее соблазны, бывает время,  что
ложь так замучает человека, что человек,  уже  не  для  того,  чтобы  искать
истину, а только для того, чтобы избавиться от всей, нераздельной  с  ложью,
путаницы, от которой он страдает, обращается к истине и в ней одной  находит
спасение.

9

     Какая туча закутала мир? Отчего он не светится? Что оскверняет  его?  В
чем его великая опасность?
     Опасность его в том,  что  люди  живут  не  тем  божественным  разумом,
который дан каждому из  них,  а  тем  общим,  извращенным  разумом,  который
сложился среди людей для  оправдания  их  страстей.  Люди  страдают  и  ищут
спасения. Что же спасет их? Одно  уважение  к  своему  разуму  и  следование
истине.
                                                                С восточного

10

     Горький опыт показывает нам  то,  что  нельзя  уже  удерживать  прежние
условия жизни и что поэтому необходимо находить те  новые  условия,  которые
свойственны новому времени; но люди,  вместо  того  чтобы  употреблять  свой
разум на изыскание и установление этих новых условий, употребляют свой разум
на то, чтобы удержать жизнь в тех условиях, в которых  она  была  сотни  лет
тому назад.

11

     Ложь закрывает от нас Бога и в нас самих и в людях, и потому нет ничего
дороже истины, возвращающей нас к любви к Богу и ближнему.

12

     Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться  истины,  чтобы
она не показала ему, как он дурен.
                                                                     Паскаль


13

     Самый верный признак истины -  это  простота  и  ясность.  Ложь  всегда
бывает сложна, вычурна и многословна.

14

     Можно быть одиноким в своей частной и временной  среде,  но  каждая  из
наших мыслей и каждое из наших чувств находит,  находило  и  будет  находить
свой отголосок в человечестве. Для некоторых людей,  которых  большая  часть
человечества  признает  своими  вождями,  реформаторами  и   просветителями,
отголосок этот огромен и раздается с особенной силой; но нет человека, мысли
которого не производили бы  на  других  такого  же,  хотя  и  во  много  раз
меньш