Версия для печати

     Александр Гейман.
     Три эссе


      * Александр Гейман. ПОЭЗИЯ : МАГИЯ *

     О итогах культуры на конец ХХ века -
     размышления непосвященного

---------------------------------------------------------------------------

                Alexander GAYMAN

                P O E T R Y : M A G I C

  Of Totals of Culture up to the End of the XX-th Century -
           Speculations of the Unconsecrated One
---------------------------------------------------------------------------

  С О Д Е Р Ж А Н И Е                      C O N T E N T S
                             стр./pages

     ВСТУПЛЕНИЕ                   1          INTRODUCTION

I.   МИФ О КУЛЬТУРЕ. ТЕНЬ         3     I.   MYTH OF CULTURE. SHADOW
     КУЛЬТУРЫ (СОЦИАЛ)                       OF CULTURE (SOCIAL)
1.  Культура как интерфейс        3     1.  Culture as an interface
2.  Энергетика социала            4     2.  Energetics of the social
3.  Деланье                       5     3.  Doing
4.  Символические ряды. Язык      6     4.  Symbolic rows/Language
5.  Болезни культуры: цивили-     8     5.  Diseases of culture: civi-
    зация шизофрении                        lization of schizophrenia
6.  Итог культуры: какая она;    11     6.  The total of culture: what
    в чем тень                              it is; what its shadow is

II.  РЕАЛЬНОСТЬ ЛИТЕРАТУРЫ       13     II.  REALITY OF LITERATURE
1.  Внешний и внутренний миф     13     1.  External and internal myth
2.  Реализация технократичес-    13     2.  Realization of technocra-
    кого мифа:                              tic myth:
- профессионализм                13     - professionalism
- чемпионство, деланье напоказ   14     - champion's complex, doing
                                          for parade
- издательская и журнальная      15     - practice of periodicals and
  практика                                publishers
- тип художника                  16     - the kind of artist
- разделение на творцов и        17     - division into creators and
  публику                                 public
3.  Разрыв с реальностью         17     3.  Gap with reality
4.  Профессиональное искусст-    20     4.  Professional art: rich
    во: обильная жатва                      harvest

III. ИНЫЕ РЕШЕНИЯ (МАГИЯ)        22     III. OTHER WAYS (MAGIC)
1.  Личная сила и деньги         22     1.  Personal power and money
2.  Поэзия-магия: перекличка     23     2.  Poetry-magic: resemblance
3.  Искусство и магия: раз-      25     3.  Art and magic: differences
    личия
4.  Ограниченность искусства;    26     4.  Scantiness of art; traps
    ловушки имитации                        of imitation
5.  Недостаточность этики        27     5.  Ethics is insufficient
6.  Решение магии: искусство     30     6.  Solution of magic: art of
    свободы                                 freedom
7.  Возможности поэзии           32     7.  Potentialities of poetry
8.  Мой опыт                     34     8.  My experience

IV.  РЕЗЮМЕ                      35     IV.  RESUME
1.  Искусство в целом            35     1.  Art on the whole
2.  Литература (поэзия)          35     2.  Literature (poetry)
3.  От себя                      35     3.  From the author

     APPENDIX                    37          APPENDIX

                         - 1 -

     Александр ГЕЙМАН

     П О Э З И Я : М А Г И Я

     О итогах культуры на конец ХХ века -

     размышления непосвященного

     О__т_е_р_м_и_н_а_х. Поэзия, магия, социал.
     Мое  понимание п_о_э_з_и_и  обычно: раздел  литературы:
слово + образ + ритм.
     Под м_а_г_и_е_й же я понимаю преимущественно месоамери-
канскую традицию знания, путь Нагваля - в том  виде, как это
представлено  у  Карлоса  Кастанеды.  (Магическое   в   этой
традиции очень часто равносильно эзотерике как таковой, т.е.
знанию через собственную духовно-телесную практику. С учетом
наших словарных привычек, больше подошло бы, возможно, слово
"йога" или "герметизм". Но дон Карлос, следуя учителю, назы-
вает эту традицию магией, поэтому и я пользуюсь этим  назва-
нием. А обращаюсь я к ней потому, что именно в нагваль-магии
я  нашел больше всего подсказок относительно происходящего с
нами. Положение, действительно, весьма критично, и приходит-
ся пересматривать  самые истоки нашей цивилизации, вплоть до
каменного  века. Тропы  же того времени - это тропы воинов и
охотников,- путь, с которого мы сошли и преемственность  ко-
торого не прерывалась у магов традиции дона Хуана.)
     С_о_ц_и_а_л - так, для краткости, я обозначаю социальную
практику, деятельность социума. Это больше, чем экономика, и
это не обязательно культура - хотя она в  социале,  конечно,
всегда присутствует. До известной степени  это  совпадает  с
тем, что в нагваль-магии называют "тоналем" или "деланьем".
     М_о_й__м_е_т_о_д   и   и_с_т_о_ч_н_и_к_и.
     Для моей попытки понять вещи оказалось плодотворно  со-
поставление поэзии, магии и экономики (социала) -  этого  же
я держусь в изложении. С другой  стороны,  многие  проблемы,
вероятно,  общи  сразу для многих видов искусства, но я беру
их в том виде, в каком они знакомы м_н_е, а поэтому часто су-
жаю свое рассмотрение культурной  ситуации до поэзии и лите-
ратуры.
     Что до источников, то в целом это то направление в нау-
ках о человеке, которое соединяет положительную науку Запада
и подходы учений Востока. Перекличек масса - я  не  возьмусь
их даже перечислить. Как оказалось, понять что-нибудь самому
не только интересней, но надежней и гораздо быстрее. Вот и в
этой статье я предпочел живое размышление утомительным ссыл-
кам. (Если я и рискую, стараясь еще раз понять  что-то, всем
давно известное, так уж зато оно станет понятно самому тупо-
му  из  всех - то  есть  мне.)  И,  конечно, я везде излагаю
с_в_о_е мнение - а не абсолютную истину.

                         - 2 -

     Что получилось - не берусь определить. Можно  это пони-
мать как социологический или антропологический этюд - или же
как "нормальную" публицистику. А можно и - как очень длинное
стихотворение - так смотрю я сам.
     О__с_е_б_е:
     поскольку я затрагиваю магию, то считаю  важным  огово-
рить вот что: я не принадлежу к  числу посвященных - магиче-
ской или иной традиции. Я лишь литератор и немного  ученый -
не более. Я невежда - это правда, но я пытаюсь  вглядеться и
понять - это тоже правда.

    P.S. Задним числом считаю нелишним оговорить вот еще что:
к моменту написания данной статьи я прочел только первые три
книги Кастанеды и отрывок из 4-й (о тонале и нагвале). При
знакомстве более плотном иные главки и вся работа в целом
претерпела бы, возможно, сильные изменения. Это не извинение,
а разъяснение возможных накладок и расхождений с учением
Кастанеды. Править, однако, что-либо уже поздно - да и в
работе моей, как я полагаю, свой собственный заряд, вне
зависимости от ее близости или дальности к каким-либо иным
произведениям.

                         - 3 -

     II. МИФ О КУЛЬТУРЕ. ТЕНЬ КУЛЬТУРЫ. (СОЦИАЛ)

     Тема страданий "заброшенной" культуры сейчас популярна.
Разносят прижимистых и "некультурных" нуворишей,  не  желаю-
щих отстегивать на нужды "высокого" искусства.  Общепринятое
мнение, похоже, в том, что это вот "высокое искусство" - не-
кая сверхценность, которую нужно сохранить во что бы  то  ни
стало. [Деятели религии это воззрение не  вполне  разделяют,
заменяя "высокое искусство"  "истинной  верой" - разумеется,
своей. Но когда эти два понятия каким-либо образом соединяют
- в виде, положим, "искусства, несущего религиозные  идеалы"
или "восстановления храмов" - то уж тут  полное  единодушие:
это вот религиозное/духовное искусство и оказывается божест-
вом, которое призвано обслуживать благодарное человечество.]
Но все ли так хорошо и ценно - для самого же общества и  са-
мого же искусства - в "высоком искусстве"? Действительно  ли
безупречна сама культура? Может быть, в ее нынешней - так на-
зову - модели (или в культуре как таковой)  есть  нечто, что
несет несчастья и ей самой, и обществу?
     Считаю, что именно сейчас время во всем разобраться. По-
зиция непризнанного мессии,  этакой  высокоэстетично-этичной
Золушки, на мой взгляд, есть худшая из  дешевок - и  большая
беда уже в том, что ее торопится занять и наша церковь, и на-
ша искусство. На мой взгляд, внутри самой культуры много не-
благополучия, и ее нынешние внешние трудности  - к  счастью,
д_а_р  (свыше)  - ведь они вынуждают к пересмотру своих ус-
тановок, и чем он глубже, тем лучше.

     1. КУЛЬТУРА КАК ИНТЕРФЕЙС.
     Как я полагаю, культуру можно  определить  как огромный
интерфейс - здесь удобно прибегнуть к компьютерному термину -
между человеком и природой. Культура  и появляется  там, где
кончается биология, природа, где  исчерпаны  (заблокированы,
зарезервированы)  биологические решения. Например, поведение
двух оленей  в стычке из-за самки определяет генетически за-
ложенный ритуал. У человека в генах этого нет, и в схожей си-
туации подобную роль выполняет этика, культурные ритуалы. То
есть культура - это такой арсенал средств, технологий, кото-
рые дают нам доступ к природе - и внешней, и нашей собствен-
ной,  телесной. Практически все, казалось бы, чисто биологи-
ческие способности и наклонности поступают в наше распоряже-
ние не прямо из природы, а из рук культуры, социума: мы спе-
циально учимся  не только прямохождению,  но  даже  зрению и
слуху*. Первоочередные задачи  культуры, а то есть регуляция
агрессии и сексуальности,  достаточны очевидны и не  требуют
особого разговора. Внимание я предлагаю уделить иным, не ме-
нее существенным моментам - вот каким:
     - энергетика социала:  контроль и распределение жизнен-
ной и психической энергии;
     - деланье (социал и интрал);
     - символические ряды (язык);
_______
* В медицине бывают случаи излечения врожденной слепоты. По-
казательно, что после этого перед человеком предстает совсем
не буйство  красок и форм, а стена сплошного серого света. И
только очень постепенно он учится  различать в ней предметы,
ранее известные ему на ощупь.

                         - 4 -
     - коллективное двоемыслие: культура и цивилизация шизо-
френии.
     Мой этюд не предполагает создание  целостной  картины -
это дело долгое. Но чтоб пояснить все  дальнейшее,  раскроем
упомянутые выше моменты подробней.
     2. ЭНЕРГЕТИКА СОЦИАЛА.
     Как и все остальное, жизненная энергия (психическая эне-
ргия, Эрос, ци - вообще всякая живая) поступают в распоряже-
ние человека через  социум, хотя - и это важно - извлекается
она  индивидуально-телесно.  Во внешнем мире есть ГЭС, ТЭЦ и
т.п.,  но нет  фабрик  по  производству психической энергии.
Есть другое:  биологическая,  живая энергия, энергия тела, к
которому - посредством  культуры -  прилажен  социум.  Здесь
уместно ввести понятие и_н_т_р_а_л_а - это социум, спроецированный
в  личность, этакая подсадка культуры внутри человека (отку-
да и название: интра-л). Если социал, включая сюда и всю ма-
териальную деятельность, -  это  внешняя проекция человека в
окружающий мир, то интрал  - откат, реверсия, возвратное эхо
социала вовнутрь  человека. Сразу  же следует  отметить, что
внешним аналогом  внутренней, интральной энергетики человека
является  не  энергетическая  индустрия,  а - прежде всего -
сфера финансов, оборот капитала [1]*.
     Привлекая эту аналогию, в  циркуляции жизненной энергии
можно выделить момент отчуждения, - изъятие "личных средств"
у индивида - с тем, чтобы он получил  обратно свои же "день-
ги" (сильно урезанные, кстати сказать), но уже из рук общес-
тва, "законно". Уместна такая метафора: предположим, в неком
учреждении - больнице, детдоме - каждый получает некое обес-
печение со стороны - от государства, от спонсоров. И вот это
ведомство предлагает: а чего вам, пациенты, и вам, спонсоры,
такие неудобства? - давайте всю дотацию нам, а  мы уж тут на
месте поделим. Спонсоры соглашаются,- ну, а дальше, конечно,
открывается простор для всяческих  махинаций.  Кому-то  дать
больше, кого-то обойти, что-то вовсе  пустить  на  сторону -
история известная. Важно  подчеркнуть,  что подобная картина
может возникнуть тогда, когда имеет место отказ от индивиду-
ального усвоения "дотации" - и то же  самое  верно  в  части
психосоциальной энергетики. Если личность  напрямую  выходит
на "спонсора", минуя ведомство-посредник, если она  способна
почерпать энергию прямо из источника - а это Дух,  если  она
имеет - термин  магии - действующее звено или - термин евра-
зийской эзотерики - раскрытый канал, то подобным манипуляци-
ям человек просто не поддается: его средства в его  распоря-
жении - и зачем ему кому-то отстегивать?
     Именно поэтому социум домогается - и  всегда  успешно -
блокировки этого индивидуального звена. А заполучив  в  свои
руки звено, социум получает и власть над личностью и ее энер-
гетикой, образуя этакий энергетический банк,  где  размещены
вклады всех и каждого. И этот супербанк  весьма  внимательно
следит, чтобы никто не снял деньги и не завел счет где-то на
стороне,- чтобы не посягали на его монополию. Правда, в пре-
делах социума возникают вторичные энергетические образования
 - разного рода общественные объединения,- партии, конфессии
и т.д., но это как бы филиалы,  представительства внутри со-
циала, а никак не альтернатива ему. И когда в разных антиуто-
пиях рисуют мрачный облик супертоталитарного государства, то
_______
*  все цифровые сноски в [] см. в APPENDIX

                         - 5 -
юмор в том, что все это вообще-то давным-давно осуществлено -
только куда основательней и тотальней: изнутри  -  и  потому
незаметно для глаза.
     Сразу можно отметить тенденцию такого банка - и его под-
разделений: все  они  склонны "зарываться",  забывать о том,
что не являются производителем энергии, что банк - это толь-
ко хранилище ресурсов, добытых вне его. Иное общество, госу-
дарство, общественная структура всерьез ставит себя на место
источника  энергии - и с уверенностью перекрывает звено лич-
ности, отсекая ее от влияния Духа - но тем самым, и  притока
энергии.  Такой  банк,  естественно,  способен прожить ровно
столько,  насколько  хватит  его капитала, накопленной ранее
энергии,  а далее  следует крах. Отсюда, оптимальным для со-
циума является умеренная позиция:  когда канал перекрыт час-
тично, да и цель  не так в этом, как в том, чтобы проникнуть
по каналу как можно глубже и начать  энергоотвод  как  можно
раньше. Это достигается через деланье.

     3. ДЕЛАНЬЕ.
     Это вещь многослойная: она включает как  социал,  пред-
метную и иную внешнюю деятельность, так и интрал, внутреннее
деланье образов, точнее - имен-образов,- а это означает соз-
дание картины мира. Именно такое деланье, незамечаемое,  вы-
полняемое внутри, и следует прежде всего рассмотреть.
     Внешнее предметное мифотворчество отрицать невозможно -
оно перед глазами. Скажем, относительно образов - хорошо из-
вестно,  что  репутация, имя, имидж - делаются; делается об-
щественное мнение, политика - с помощью  идеологии,  которая
и сама-то есть деланье определенной версии мира. С  интралом
сложней: это деланье  выглядит  естественным,  изначальным -
деланья-то вроде как и нет, все "само" происходит. И правда,
вот солнце, небо, дерево, гора - они же есть сами,  ведь  не
человек же их делает? - он же только воспринимает их. Штука,
однако, в том, что деланье введено уже в сам процесс воспри-
ятия.
     Это легче увидеть на внешнем примере. Предположим, есть
на территории племени некая гора, обыкновенная, без  полевых
аномалий, без ядовитых змей - гора и  гора.  И  вдруг  вождь
объявляет ее опасным и запретным местом и ставит стражу, что-
бы туда никто не забирался. Кого-то все же  угораздило  -  и
вот, виновника ловят и ломают ему пару ребер. Что же - оказа-
лась гора опасным местом? - получается, да. Но произошло это
не в силу собственных свойств горы, а в силу того, что  этой
вещи, горе, был приписан определенный смысл и он был социаль-
но организован, имел - как банкнота золотое покрытие - соци-
альное обеспечение. Внешнее деланье, социал, и есть вот  та-
кое придание смыслов, социально поддержанная версия мира.
     Но это же самое личность выполняет внутри себя, размес-
тив в себе эту версию в виде интрала, деланья  внyтреннего,-
конечно, это прежде всего язык. Происходит все бессознатель-
но и начинается с младенчества,- более того, обретение свое-
го личного "я" и означает образование интрала, усвоение  ка-
кой-либо версии мира. Вот этот момент сразу надо подчеркнуть:
тот крючок, на который крепится интрал,  которым  подцеплена
личность обществом,- крючок, который ее открывает для посто-
ронних манипуляций,- крючок этот есть именно внешне  придан-
ное социальное так называемое личное "я" - или, в терминоло-
гии магии, деланье собственной важности. [И в этом,  кстати,

                         - 6 -
причина, почему обществу приходится педалировать это "я", де-
лать на него ставку - вместо того, чтобы изъять его у  своих
членов. Такие попытки, действительно, часто предпринимались,
но проваливались - в отсутствие "я" человек не становится аб-
солютно послушным, но наоборот, выпадает из социума: нет "се-
бя", которого нужно лелеять, спасать и т.п. Чаще  всего,  он
просто теряет интерес к жизни и умирает  -  опыт  нацистских
концлагерей. Или пример иного рода: для русских обычно стран-
на ощутимо усиленная доза эгоцентризма и обостренного самолю-
бия у азиатов,-   ведь их общества - клановые,  патриархаль-
ные: казалось бы, можно ожидать подавленности "я", ан нет.]
     Такой сцепкой - "я"  и  интрала -  достигается  то, что
свой интрал, выученную версию мира, человек будет беречь как
самое себя - и даже больше: ведь поступая так, человек на де-
ле обслуживает социальную  версию  реальности,  социал,  что
сплошь и рядом может расходиться с его реальными  интересами
личности.
     Одним словом, в восприятии всегда участвует сознание, а
с ним  вместе - картина,  версия  мира. Поэтому возможны как
"добавления" в мир, отсебятина, так и, обратно, отрицание  и
незамечание вещей, вполне доступных  нашим  органам  чувств.
Пределы здесь скорее энергетические - и здесь же сопрягаются
деланье и психоэнергетика.
     Скажем, если версия мира или невротический комплекс или
команда гипнотизера запрещают личности видеть, к примеру, де-
ревья, то человек ведь от этого еще не погибнет,  просто  он
будет вынужден к дополнительным усилиям и энергозатратам - и
физическим, и психическим. Например, он начнет сочинять  сам
себе и окружающим, что видит какие-то столбы  с  ветками,- а
узнавать, что это деревья, он будет уже на ощупь, за предела-
ми запрета,- и это очень громоздко, затратно. В  случае  же,
когда деланье более согласовано с реальностью, то энергия бу-
дет экономиться,- а отсюда и выгодность "реалистичной"  кар-
тины мира (тем более, в условиях борьбы за выживание).
     И когда, например, нацистский рейх отстаивал версию ми-
ра, согласно которой народы Земли состоят из белокурых ариев
и людской травы, предназначенной перед  ними  стелиться,  то
жизнеспособность данного мифа определяло не его соответствие
реальности, а энергетические ресурсы сторонников данной вер-
сии, запас энергии для ее поддержания - от горючего для тан-
ков до нервной энергии у солдат вермахта. И хвати только си-
лы - и точка сборки планетного человечества была бы сдвинута
так, чтобы подтвержать эту версию. Еще более наглядно это  в
отношении коммунистического мифа: природные, физические  ре-
сурсы для его поддержания были еще достаточны, но в нем разу-
верился народ, эта версия реальности  именно  психологически
уже не поддерживалась, не делалась. И - социализм рухнул как
карточный домик.
     Подытоживая, схождение психоэнергетики и деланья подво-
дит к вопросу о способах копить, направлять  и  распределять
энергию. Это достигается через символ, тайну языка.

     4. СИМВОЛИЧЕСКИЕ РЯДЫ. ЯЗЫК.
     Минуя теории языка и символа, обратимся сразу к  наибо-
лее важным сейчас моментам. Это: экономия энергии  (времени)
с помощью символа; включенность символа (знака) в символиче-
ский ряд, язык; подвижность (открепленность)  символического
ряда относительно реальности.

                         - 7 -
     С экономией энергии достаточно ясно:  танец,  ритуально
обозначающий сражение, обычно все же легче самого  сражения,
еще менее затратен рисунок, и того легче слово "сражение". И
точно так же смерить расстояние по карте быстрее и энергети-
чески дешевле, нежели измерить его шагами на местности. Одна-
ко уже приведенный пример с картой показывает некоторые осо-
бенности (и проблемы) такой экономии.
     Во-первых, некий значок - допустим, реки,- предполагает,
как правило, целую среду для своего обитания, систему симво-
лов, и значение отдельного символа - это его  местоположение
в ней. (В нашем случае это даже буквально так: именно распо-
ложение синего контура - символа реки - относительно  прочих
обозначений и дает представление о реальном  течении  реки.)
Во-вторых, между символическим рядом и реальностью должно со-
храняться звено - сказать иначе, ряд, язык, должен с опреде-
ленной точностью  моделировать  реальность.  Однако,  и  это
в-третьих, сходство символического ряда  и  его  физического
прообраза должно оставлять  достаточную  свободу для языка,-
побуквенное, поэлементное  соотнесение  того  и  другого  не
столь обязательно, а то и вовсе невозможно.
     Так, в географическом примере: контуры реки и синей ли-
нии на карте должны быть подобны друг другу, а вот цвет  мо-
жет и не совпадать: вода в реке может быть и бурой, и белой,-
карта от этого отвлекается и моделирует только  очертания. И
здесь все похоже на рассмотренный ранее образ энергетическо-
го банка: сам  символический ряд,  язык  как  целое,  должен
иметь звено с реальностью, а вот его "подданые", его элемен-
ты  получают  это звено уже от языка в целом.
     И наконец, отмечу  в-четвертых:  относительно  экономии
времени вопрос вопросов, имеет ли она место в реальности: ес-
ли учесть затраты на поддержание системы от составления кар-
ты до печати ее в типографии, а затем разделить  расходы  на
число вовлеченных, то не окажется ли, что менее затратно из-
мерить расстояние все-таки шагами?  Я,  например,  допускаю,
что вообще-то имеет место сохранение неких средних величин -
более определенных границ человек просто не в состоянии  по-
тратиться. Экономия энергии, таким образом, оказывается отно-
сительной, условной, существующей только на некоторых участ-
ках пространства и времени: вот здесь и сейчас  мне  быстрее
и легче смерить расстояние линейкой, а если учитывать  общие
затраты социума, выигрыша нет. Однако все дело именно в этом
"здесь и сейчас": если по большому счету имеет место, возмож-
но,  сохранение энергии, и здесь экономия неосуществима,  то
возможно ее открепление и распределение, накопление в опреде-
ленном участке пространства-времени - за  счет  оголения  на
другом.
     Не техника, не энергетическая индустрия, не ток в прово-
дах и струение нефти в межконтинентальных трубопроводах обес-
печивает движение энергии,- ее свободное обращение из "здесь
и сейчас" в "там и тогда" - это дело  крохотулички  символа.
Это он складывает все, что вверху, от воздуха с облаками  до
звезд и галактик в маленькое слово "небо" - и он же развора-
чивает все это обратно. И того удивительней - такой же малыш
умеет разглядеть нечто, вообще недоступное чувству и прибору,
назвать его "ничто"- а затем разыскать эту - несуществующую!
- вещь: окликнуть по имени и заставить отозваться.
     И если в своей внешней деятельности общество по необхо-
димости поддерживает работоспособность своих  энерготехниче-

                         - 8 -
ских систем, то тем более оно постоянно должно  поддерживать
жизнеспособность своих символических  систем - как  в  плане
социала, так интрала. Этим-то и занята так называемая  куль-
тура.
     И переходя к следующему разделу - болезней века - сразу
следует оговорить важное следствие из описанного выше энерго-
символического перехода. Огромная опасность здесь в том, что
язык может быть резко рассогласован с реальностью, а если  в
ходу несколько языков (символических рядов), то и  их  может
разделять рассогласованность. Система как бы  может  обманы-
ваться в отношении собственных символов: ведь она  стремится
открепить их звено с реальностью, но после этого, часто, уже
не способна оценить их по достоинству - реально. И  главное,
опасней всего, очень часто  система  заблуждается,  принимая
какой-либо символ за самое реальность.  Да,  так  экономится
время - если символ сцеплен с реальностью. А если нет?
     Убедительней всего тут будет пример из биологии. Индюш-
ка-наседка опознает своих птенцов только по  их  писку: сто-
ит  ей оглохнуть (или птенцам перестать пищать), как она за-
бьет их насмерть. И наоборот, если подсадить чучело ласки  с
магнитофоном внутри, издающим писк, то это чучело получит са-
мый нежный уход и заботу. Что ж, люди не лучше,- в отношении
своих избранников/избранниц  похожим образом ошибаются очень
многие,- но это их личное дело.
     А вот если подобная рассогласованность стала  господст-
вующей  в  масштабах социума? - не худо вспомнить, про дела-
нье, про версию реальности: социум может настаивать на самой
противоестественной версии, это лишь вопрос запасов энергии.
Вспомним: и ядерная физика объявлялась неарийской, и генети-
ка - буржуазной выдумкой. И если рассогласованность реально-
сти и языка-мифа - двоемыслие - становится образом жизни це-
лой цивилизации, то мы и получим общество коллективной шизо-
френии: нашу цивилизацию.

     5. БОЛЕЗНИ КУЛЬУТРЫ: ЦИВИЛИЗАЦИЯ ШИЗОФРЕНИИ.
     Сначала о том, что такое шизофрения: это не  сумасшест-
вие, а как раз существование в режиме двоемыслия. У здорово-
го человека 2 реальных пути поправить свои нелады с реально-
стью: что-то изменить в мире или в  себе (или  обоюдно).  Но
есть и другое решение: нереальное: поправить  реальность  на
уровне ее версии, символической модели, на уровне - символов,
- сочинить себе миф, а чтобы реальность его не  опровергала,
ее попросту "выключить", "отменить" - блокироваться от  нее.
     Например, такой-то ребенок - хилый, всеми битый,  начи-
нает утешать себя сказкой о своих чудо-мускулах: что он  уже
всех сильней, уже супермен. Разумеется, оконфузить  бедняжку
легко - достаточно пригласить поучаствовать в соревнованиях,
скажем, штангистов. Но именно подобные опровержения реально-
стью здесь и отсекаются,- ну, а отговорки, конечно, сочиняют-
ся самые уважительные: что, например, супермен  должен  быть
скромным - да мало ли чего. Важно подчеркнуть, что здесь  не
"настоящее" безумие,- а двоемыслие: выводя себя из-под конт-
роля реальности, человек, тем самым, ее все-таки отслеживает
и  втайне понимает, что она не в  его пользу. И одновременно
 - он осознает себя и мир по сочиненной им  версии.
     Естественно, пример с  чудо-мускулами - это  крайность,
поправки реальности вторгались бы слишком настойчиво  и  ве-
сомо. Ну, а если юноша сочинит миф о своей исключительности?

                         - 9 -
или супер-гениальности? Тут-то уже не так легко все привести
к реальности, все оценки довольно-таки субъективны,  а  если
учесть, что делание собственной важности задается обществом,
то удивляться ли поголовной шизоидности? - тем более,  среди
интеллигенции? - тем более, той ее части, чья самореализация
неудовлетворительна?
     Что важно подчеркнуть еще, так это то, что человек дво-
емыслия обычно не довольствуется уединением в сказке о самом
себе. Обычно, он упорно домогается, чтобы окружающие поддер-
живали его версию реальности, сказать иначе - пытается пере-
ложить на них расходы по содержанию своего мифа.
     В самом деле, что было бы наилучшим вариантом для шизо-
френика? - да реализация повести Гофмана  о  Крошке  Цахесе:
чтобы кто-нибудь - но незаметно, незаметно! - поднял эту гад-
кую гирю, но как-нибудь так, чтобы считалось, будто это сде-
лал наш герой. Чего лучше: и кожилиться не надо, и собой до-
волен, и другие хлопают. По-детски? - верно, и это тоже важ-
но: шизофрения есть инфантильность, попытка увековечить опе-
каемость, положение подзащитного. (Не будет ошибкой  тут  же
вспомнить о патерналистской модели  в  отношениях  власти  и
граждан - кто кому ее навязывает, это еще вопрос.)
     Однако все ведь небесплатно: чтобы так получалось с ги-
рей, кто-то ведь должен ее поднять, кто-то должен собрать на-
род и заставить всех верить в нашего  Крошку - или  хотя  бы
подыгрывать. И этот момент чрезвычайно  важен:  шизофрениче-
ская модель жизни энергетически несостоятельна - и оборотной
стороной рассогласованности с реальностью  является  парази-
тизм и/или агрессия. Пожалуй, проще было бы, и правда, нака-
чать мускулы, чем разыгрывать утомительный спектакль, но для
этого надо повернуться к реальности, конкретно - к реальнос-
ти своей слабосильности,- а этого-то наш герой и не хочет.
     Впрочем, все описанное выше есть больше  план  интрала,
двоемыслие внутри индивида (правда, оно запускается в массо-
вом порядке и, следовательно, имеет быть как явление социаль-
ное). Но есть еще и план социала - подобные модели реализуют-
ся и внешним образом, на макроуровне, создавая  шизофрениче-
ский тип цивилизации и культуры.
     Не трогая многого, это, например, регулярное  воспроиз-
водство  признаков  (символов)  вещей вместо них самих. Выше
приводился  пример  подростка с суперменским комплексом - но
многим ли от того отличается так называемый "большой спорт"?
Он ведь и заключается в демонстрации на публике  показателя,
и часто это имеет мало общего с собственно силой (выносливос-
тью, ловкостью и т.д.). То, чем заняты спортсмены, это имен-
но целенаправленное натаскивание на внешний признак, на сим-
вол: не силу надо показать, а то, что ей считается, что ее -
обозначает: больший вес поднятый штанги, баллы судей и  т.д.
А здесь выручить может очень многое - и анаболики,  и  живот
потолще (для веса), и слабительное в салате  соперника  - но
вовсе не сила. Да и какое отношение к ней имеет бегемотья не-
поворотливость и 20 сантиметров сала на пузе? В живой ситуа-
ции - боя, охоты или работы - когда действительно  требуется
сила, все это будет даже хуже, чем обычная слабость.  Данный
пример хорош тем, что показателен: сначала  берется  признак
(символ), затем он изолируется (рвется звено)  и  затем  ему
приписывается значение реальности: он уже не в сцепке с  ве-
щью, но вместо нее. Ну, а затем начинается производство это-
го открепленного символа - а затем и расширенное воспроизвод-

                         - 10 -
ство - вперед и выше.
     Не менее показательный пример с  едой,  в частности, со
сладостями. В живой природе сладость и польза обычно в связ-
ке: ягоды, фрукты, мед. Накаченные же химией плоды, а уж тем
более - конфеты и торты - это уже совсем-совсем другое. И по-
скольку ко вкусненькой шоколадке не прицеплены свежесть и ор-
ганика апельсина, а прицеплен вагон тяжелых жиров и вредного
сахара, то что она есть? - лишь имитация растительной смешин-
ки, и имитация злотворная.
     Вкусовые признаки и питательная ценность разнесены,-  и
опять же, воспроизводятся именно внешние признаки - в массо-
вом индустриальном масштабе.  А то есть, в работе на  имита-
цию, на пустышку, на лживый миф о всегда  доступной покупной
радости  занята целая отрасль промышленности. Однако наш рот
этих хитростей не знает, и здесь, как и в примере со спортом,
проявляется рассогласованность социального  и биологического
символических рядов. И мало кто представляет, последствия ка-
кого рода и какого масштаба несет господство подобной  пище-
вой модели, подобного промышленного деланья сладости,-  ска-
жу только, что войны ХХ века рядом с этим -  все  равно  что
рябь в луже против цунами.
     Кстати сказать, ошибкой было  бы  относить  шизофренич-
ность нашей цивилизации на счет индустрии и НТР. Индустриаль-
ное и пост-индустриальное  общество  только  придали  размах
этой шизофренической модели, только поднесли к ней  увеличи-
тельное стекло массового производства,- однако шизоидны, дво-
емысленны сами основы нашей культуры и цивилизации,- ни  За-
пад, ни Восток, ни античность, ни современность здесь не ис-
ключение. Все известные общества зиждились на деланьи:  вер-
сия реальности (миф, социал) -  ее  проекция в личность (де-
ланье собственной важности, интрал) - и  блокировка  личного
звена в этих целях. Культура (и в частности, искусство), ко-
нечно же, есть составная часть этого деланья и не несет ника-
кой альтернативы такой модели.
     Для полноты картины можно упомянуть,  что подобные язы-
ковые накладки, капканы имитационных моделей,  вообще-то  не
являются изобретением человечества. В той или иной мере  они
сопутствуют каждому языку, начиная, по крайней мере, с уров-
ня микроорганизмов. Уже здесь наблюдаются, как я это называю,
призраки: образования, живущие за счет имитации,- те, что во-
спроизводят себя, подделываясь под другое.  Таковы,  скажем,
вирусы. Показательно, что подобные паразиты уже существуют и
в  искусственных языковых системах, что дано и  в  названии:
компьютерные вирусы.
     Но что интересней (и важнее) всего - это то, что схожим
образом ведут себя комплексы - это как бы  сгущения, узелки,
центры тяжести в  психике  человека.  Как и интрал, они  от-
влекают на себя часть Эроса, но в отличие от интрала, пресле-
дуют  не  социальный, а, так сказать, свой эгоистический ин-
терес, заняты самоподдержанием.
     И если вирусы воспроизводят себя через гены, на матери-
альном носителе языка, которым они пользуются для  имитации,
то и комплексы наследуются через культуру, через те поведен-
ческие модели, которые они навязывают своему носителю. Быва-
ют, например, семейные болезни, наследуемые не  генетически,
а психологически, через определенные дурные стереотипы.
     Это поневоле заставляет вспомнить Eбесов - тех самых, ко-
торых изгоняли еще шаманы. И действительно, трудно для  того

                         - 11 -
подобрать иной образ: сам негативный  комплекс - это  дурная
поведенческая модель, наложенная на зацикленную психоэнерге-
тическую структуру,  этакая черная дырочка в микрокосме лич-
ности. Но ее воздействие, ее самоосуществление похоже, и пра-
вда, на то, как если бы в человека незаметно для него всели-
лось еще одно сознание  и начало там хозяйничать по-свойски.
Похоже ведет себя, к примеру, команда гипнотизера,  упрятан-
ная в подсознание согласно  ее  же приказу,- скажем, команда
салютовать всем серым автомобилям:  человек будет делать это
в полной уверенности, что это его собственная причуда. А ес-
ли такой комплекс, такой "бес", расположится на внешнем уро-
вне, на уровне коллективного мифа,  то и он будет вести себя
наподобие - и будет наследоваться вновь и вновь, пока не по-
гибнет - один или с пораженным им обществом.
     Вот это, кстати, один из наиболее удручающих  моментов:
живучесть, трудноизвлекаемость подобных психоментальных  па-
разитов: в их же интересах, так сказать,  умеренность - ведь
смерть носителя будет и их концом. Однако захвативший власть
призрак способен уразуметь это не более, чем чума,  сводящая
больного в могилу.

     6. ИТОГ КУЛЬТУРЫ: КАКАЯ ОНА; В ЧЕМ ТЕНЬ.
     Итак, общая характеристика  современной  культуры:  это
культура деланья:
     - это культура массово повторяемых образцов, обязатель-
ных для всех готовых решений;
     - это культура господства-подчинения, несвободы;
     - это культура беспрестанной экспансии, силового утверж-
дения мифа за счет реальности;
     - это культура блокировки звена - с Духом и телом;
     - это культура двоемыслия, коллективной шизофрении, уве-
ковеченной инфантильности;
     - наконец, - такова моя  неотчетливая  гипотеза  -  это
культура женской детородной магии  (верно,  женщина выглядит
заложницей  нашего мира - но она же его  заказчица;  мужской
милитаризм и порабощение женщины - оборотная сторона медали:
это только социальный аналог биологического  парного  брака,
где самка генерирует агрессию (источник),  а самец разряжает
ее вовне (исполнитель). Подтверждение - обшая женоподобность
восточных обществ при видимом господстве мужчин.).

     ЧТО ЖЕ ИМЕННО ПЛОХО:
     Если кратко, господствующая культура неэффективна:  она
требует огромных затрат и жертв, а задач своих все равно  не
решает. Конкретно:
     - культура обязывает к  массовому  следованию образцам,
нормам, версии реальности, для чего парализуется индивидуаль-
ное звено; человек разлучен с Духом и  за "цивилизованность"
платит своей свободой; обращение его Эроса под надзором -  и
надзор этот не в пользу личности; подобная модель отдает че-
ловека на поживу комплексам;
     - при такой культуре общество выводится из-под контроля
реальности, его звено с ней - блокируется, и это "достижение"
весьма сомнительное: власть над природой мнима, нереальна, а
вот проблемы, порожденные таким разрывом, более чем действи-
тельны;
     - цели, для которых предназначена культура, не достига-
ются: регламентация агрессии и сексуальности неуспешна - би-

                         - 12 -
ология животных справляется с этим куда лучше, человек  же -
самое агрессивное существо в мире -  и  наиболее  измученное
"вопросом пола";
     - при отказе от путей природы, в социальной, культурной
жизни воспроизводятся тем не менее самые примитивные модели,
архаичные даже с биологической "точки зрения",-  так,  конф-
ликты между особями или группами в природе зачастую разреша-
ются куда более "гуманно" и "цивилизованно", нежели у  чело-
века;
     - с энергетической точки зрения нынешняя культура  ужа-
сающе неэффективна. Иной она и не может быть: в  силу  своей
шизофреничности, самопотакания, она пытается переложить свои
расходы на "другого", и этот "другой" - природа. Таким обра-
зом, экспансия против естества, природы, есть внутреннее за-
дание нашей культуры,  и  с  тем  задается  сверх-природная,
сверхъ-естественная агрессивность; одно это делает  нереаль-
ным обуздание агрессии силой культуры;
     - шизофреничность нашей культуры открывает ее также для
множества комплексов, призраков - дурных моделей социального,
идеологического, культурного характера. Призраки  эти связы-
вают значительную часть социального Эроса и делают энергети-
ку социала еще более громоздкой; изгнание  их  силами  самой
культуры практически неосуществимо;
     - очень опасна сама по себе склонность нашей культуры к
мифическим решениям (проблемы-то реальны), но вдвойне опасно,
что при этом перекрываются иные, реальные пути и возможности.
     Наиболее яркий пример тому - миф культуры о самой себе:
согласно ему, зло есть мировая (то есть природная) величина,
оно - в натуре человека, это  его  звериное  начало  (сатана
или там Мара - это уже вариации на тему), - ну,  а культура,
конечно, с этой злой дикостью самоотверженно  сражается.
     На самом же деле культура списывает на природу свою соб-
ственную беспомощность: природа человека есть просто природа
человека, без всякого там "изначального зла". Она останавли-
вается  перед  решением  социальных, культурных проблем - но
это ведь и не ее  компетенция.  Требуется найти альтернативы
дурным, тупиковым  культурным  моделям,  отладить  интерфейс
культуры,  нейтрализовать деланье. Вместо самоизменения, од-
нако, сама культура требует переделывать природу, обыгрывает
"миф о звере" - и, пуская поиск по ложному следу, окончатель-
но затрудняет решение.
     Нечего и говорить, что во всем этом в полной мере  -  а
иногда и с лакейской готовностью -  участвует  и  искусство.
Пора вглядеться, как именно это происходит [2].

                         - 13 -

     II. РЕАЛЬНОСТЬ ЛИТЕРАТУРЫ.

     1. ВНЕШНИЙ И ВНУТРЕННИЙ МИФ.
     Миф искусства о себе известен: оно вечно и божественно,
оно - красота, фантазия и творчество, "язык богов", "всп  не
оттуда"; им занимаются особенные, избранные  и  посвященные,
люди, наделенные таинственным даром: "художник - вечности за-
ложник", "колокол на башне вечевой" - ну и т.д.
     Как известно, чем неприглядней действительность, тем бо-
лее мощных и красивых сказок она взыскует,- и уже поэтому ре-
зонны подозрения и сейчас: что-то уж больно красиво. В  дан-
ном случае забавно то, что этот красивый внешний миф прикры-
вает другой, реализуемый на практике,- так сказать, миф вну-
треннего употребления, - и этот миф на удивление технократи-
чен. Расмотрим его в действии.

     2. РЕАЛИЗАЦИЯ ТЕХНОКРАТИЧЕСКОГО МИФА.

     ПРОФЕССИОНАЛИЗМ.
     Технократическая вера предполагает, что каждое дело до-
лжны выполнять специалисты - специально подготовленные, ото-
бранные и поднаторевшие. В мифе о профессионализме художника
все это присутствует в полной мере, включая практику  обуче-
ния и последующего использования на "ниве культуры".
     Но что здесь не так? - ведь, действительно, всему  надо
учиться и чтобы достичь успеха - сосредоточиться  на  чем-то
одном, а то есть - специализация неминуема.
     "Не так", однако, есть. Во-первых, явно и неявно  отож-
дествляется "профессиональность" и "качество"  (высокое),  и
это лукавая подмена. Ведь что будет "профессионально"? - то,
что сделано по канону, с соблюдением правил. А кто професси-
онал? - тот, для кого искусство основной  род  занятий,  кто
состоит в цехе. Отсюда, если человек не член соответствующе-
го клана, то он - не профессионал, а значит, его  творчество
- не  профессиональное и, по определению, "некачественное" -
тем более, если оно еще и попирает принятые  стандарты.  Ре-
ально, профессионализм служит охранительным целям: 1 - пода-
влять художественное инакомыслие,  отступление  от  шаблонов
("всяк выдерживай единообразие технологии") - и 2 - защищать
клан, цех, от конкуренции и вторжения "непрофессионалов". Ес-
тественно, чем сильней и своеобразней (нетехнологичней)  ху-
дожник, тем он  неугодней  для  профессионалов со всех точек
зрения.
     Во-вторых, миф о профессионализме старается выдать само-
родное за самодельное, подлинное  выставить  сделанным.  Это
присутствует уже в переносе профессиональности с рода  заня-
тий на их продукт. Конечно же, такой перенос  подмена:  ого-
родник может быть профессионалом, но может ли быть профессио-
нальна его капуста? Ее  качество  -  вопрос  потребительских
свойств, а не ученых степеней огородника. Точно так же  и  в
искусстве, более того - почти  все  яркие и крупные явления,
например, в литературе были как раз на удивление "непрофесси-
ональны",- скажем, стихи Есенина и Хлебникова, романы Плато-
нова или Достоевского полны "огрехов"  именно  с  этой точки
зрения.
     Поясню это: я менее всего  склонен  отрицать  необходи-

                         - 14 -
мость работы,- ясно, пахать надо - как и везде,  и та же ка-
пуста - это, как-никак, растение культурное -  окультуренное
 - но все же: растение, живое. Профессионализм же  старается
заслонить  Дух и природу как источник живого, и  последствия
такой "забывчивости" не менее разрушительны, чем в индустрии
с ее экологическим маразмом.
     В-третьих, обучение. Опять-таки, учиться надо - все де-
ло, чему и как. В практике искусства реализуется именно  от-
цепленное техническое натаскивание, обучение "предмету"  вне
связи с живой индивидуальностью ученика - примерно как нака-
чивание определенной группы мышц в спорте. Рост  мастерства,
сказать иначе, не сопряжен с естеством - скорее, даже  пред-
полагает разрыв с ним, и нет слов, как это плохо.
     Часто таким обучением человека просто уродуют: в разви-
тии художника, как у всякого живого существа, совершенно нор-
мальны периоды болезней роста или своего рода линьки.  Доби-
ваться в это время "правильности"  (если  таковая существует
вообще) - это то же самое,  что  хирургическим  путем  - для
"правильных пропорций" - пытаться удалить "избыточную" толщи-
ну лап четырехмесячного щенка. И оно-то и делается, индивиду-
альность подрезается под технику, под "норму". Перекрывается
иной путь, здоровый - когда человек растет как личность, а с
этим и как художник, и его творческая сила  есть  проявление
его человеческой полноты. Здесь же наоборот  -  очень  часто
этот "профессиональный рост", поскольку он не основан на лич-
ностном движении, делает это последнее как  бы  излишним,- и
действительно, достигнув чего-то в искусстве, художник часто
останавливается и деградирует как человек.

     ЧЕМПИОНСТВО, ДЕЛАНЬЕ НАПОКАЗ.
     В индустрии разрывается признак и суть: сладость конфе-
ты не сопровождается свежестью и живостью плода;  из (беско-
нечной) пищевой цепочки вырван самый броский, самый  лакомый
кусочек и запущен в серийное производство.
     Но точно так же в литературе:  совершенно  неправомерно
выделена стадия завершения текста и ознакомления с ним. Поэ-
зия вообще-то не этим начинается и не этим  заканчивается, а
бывает так, что и вовсе минует эту стадию,- вот без внутрен-
него звучания она обойтись не может. Но нет  -  именно  этот
внешний участочек пути, выход на публику, подается как  цель
и итог, как образец для подражания и как показатель  успеха.
Ну, а где показатель, там и борьба за него,- и это не изобре-
тение социализма, а очень-очень старые дела. (Правда, социа-
лизм в том особо преуспел,- так, в СССР было  создано своего
рода "витринное", выставочное искусство - для получения пре-
стижных премий, для похвальбы перед иностранцами и т.п.)
     Ориентация же на внешние показатели задает, естественно,
их воспроизведение - и натаскивание на это, что в особеннос-
ти касается так называемых исполнительских видов  искусства.
Совсем необязательно быть реальной величиной  в  искусстве -
надо только уметь это изобразить - на публике, в нужном мес-
те и в нужное время. Но и кроме того: когда дан  показатель,
становится возможным первенство: у одного какого-либо качес-
тва больше, у другого меньше, один пишет "хорошо",  другой -
"лучше", и уж конечно, каждый послушно старается быть первым
и лучшим. Задается не просто конкуренция, но именно чемпион-
ство - или, на языке магии, деланье  собственной  важности,-
я бы сказал - маниакальное деланье.

                         - 15 -
     ТЕХНОКРАТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ: отношение к материалу, инстру-
менту, новизне.
     Вот вопрос: к каким темам или сюжетам  обратится  писа-
тель, стремящийся к "успеху"? Конечно, к популярным, к таким,
что поострее, поактуальней. А какой стиль он предпочтет? Ве-
роятней всего, или простой, "массовый",  или  же,  напротив,
резко отличный от "норм", броский,- так сказать,  с  клеймом
"сработано таким-то". Так, а какие приемы, ходы, средства он
для этого изберет? Естественно, самые верные: детективно-ме-
лодраматический набор в первом случае или же, при ориентации
на "оригинальность", это будет демонстративная игра приемами
и намеренно-вызывающее разрушение норм.  Хорошо, а что будут
делать другие писатели, если такой опыт действительно прине-
сет успех?  Как что - в массовом порядке  кинутся на новоот-
крытый  Клондайк,  будут делать нечто подобное - воспроизво-
дить приемы, обыгрывать "успешную" тему, язык, стиль.  И что
же мы получим в результате? Вот уж не секрет: типичное серий-
ное производство, массовый конвейер.
     Причем, совпадения поражающе глубоки. Так, чему созвуч-
на  эксплуатация  удачного  приема (сюжета, темы, метафоры и
т.д.)? - пожалуй, разработке пласта какого-либо ископаемого.
Что же происходит впоследствии? - прием  надоедает, "изнаши-
вается". А угольный пласт? - он истощается. А когда за разра-
ботку ресурсов берутся в массовом порядке, во всех уголках и
за все пласты сразу, что тогда? Может быть, уголь потом тай-
ком забирается в пустую выработку и потихоньку снова размно-
жается? Нет?!. Ну вот - в искусстве то же самое:  оно  давно
стало гигантской дробилкой, перемалывающей в труху все  хоть
немного свежее и "съедобное". [Пример из последних - "адапта-
ция" хокку в русской словесности: просто поток. Нечего и го-
ворить, что получилась та же матрешка - из Майтрейи - с  та-
кой же разницей между.]
     Если на то пошло, технократичны сами поиски  выхода  из
кризиса: он мыслится через новые стили, приемы, сюжеты и т.д.
- то есть, через изобретение и внедрение  новых  технологий.
Новизна, нарушение стандарта допускается - но именно в поль-
зу нового стандарта и новой, "лучшей" технологии. А вот  от-
каз от самого подхода, от принципа  коллективной  нормы,  от
разработки образца и его массового освоения - вот это для ны-
нешнего искусства вещь немыслимая.
     И я еще не касаюсь массовых тиражей - книг, записей, ТВ
и радиотрансляций:  одно это уничтожает уникальность так на-
зываемого "истинного" искусства: единичное в массовом досту-
пе - это нонсенс.
     ИЗДАТЕЛЬСКАЯ И ЖУРНАЛЬНАЯ ПРАКТИКА.
     Уже говорилось о стремлении художественного клана к мо-
нополии; дубинка профессионализма здесь не единственна,- вся
издательская практика, к примеру, на это нацелена.  Контроль
внутри труден,- конечно,  описанное  выше "обучение"  что-то
дает, но поди охвати им всех. Что ж, если  нельзя  перегоро-
дить вход (Музе к художнику), то можно контролировать выход -
на публику: решать кому, когда и с чем появиться, а кого "та-
щить и не пущать". Все это не просто походит, а прямо  явля-
ется стандартной практикой типичной корпорации: защита рынка,
подавление конкурентов и  т.д. (разумеется, в зависимости от
строя есть социалистическая или капиталистическая специфика).
     А как же горние высоты святого искусства? Разумное, доб-
рое, вечное? Что ж, произведем вот такой мысленный тест: как,

                         - 16 -
по-вашему, явись сейчас Лермонтов или Цветаева  и  занеси  в
журнал - любой - свои стихи - сами от себя, с улицы,- сумели
бы они что-то напечатать? Конечно, нет,- я думаю, даже  сами
редакторы не станут оспаривать - ни единого шанса.
     Вдумайтесь, это важно: современные издания  не способны
напечатать, то есть донести  до читателя, строки  Лермонтова
- то, что самой литературой признается как  нечто безусловно
ценное. Им это попросту не под силу, они на это Eне рассчита-
ны. А зачем же тогда нужны журналы? Э, да в  том-то  и  дело
что Eне для этогоF! Они предназначены для другого, для деланья
собственной важности посредством литературы - а отсюда и ус-
троены соответственно.
     Сказать, что это дешевка и западло, возможно, и не  бу-
дет ошибкой,- но если бы здесь имели силу  этические оценки!
Ведь и "новая волна", едва заполучив в свои руки  какое-либо
издание, принялась действовать по той же  модели  -  которую
она ранее гневно осуждала. Более того, вполне схожим образом
- защищая исключительность своей группы - вели себя в начале
века Брюсов и Белый в "Скорпионе" - или кружок Мережковского
- или акмеисты - и толкала их к тому уж никак не бездарность
и аморальность. Суть в другом: искусство  и  здесь реализует
вполне технократическую модель - да еще как -  наперегонки с
индустрией.

     ТИП ХУДОЖНИКА.
     Художник, не выявленный вовне,- такой, что пишет в стол,
а то и вовсе "в уме",- является для системы (деланья)  неви-
димкой и уже поэтому содержит некую угрозу. По одному  этому
должны существовать внешние стимулы, приманки -  и  в целом,
направленная селекция (выведение) определенного типа художни-
ка: публичного, внешне-нацеленного. [В этом, кстати, разгад-
ка известной допущенности художественной оппозиции к  печати
и телеэкрану: для витрины: вот N*** - вроде  как  нонконфор-
мист - а печатают, критикует - а его  показывают, -  значит,
можно все-таки пробиться,- и пытались, и  обнаруживали  себя
для недреманного ока,- в общем, принцип подсадной утки. Меж-
ду  прочим, гениальное открытие системы в том, что совсем не
обязательно каждому жаждущему отламывать кусок - этак и себе
не хватит,- достаточно держать лакомство на виду, за витрин-
ным стеклом телеэкрана,- а уж желающих  постучаться  находи-
лось.]
     Идеологическая послушность даже  необязательна,  важней
профессиональность - в смысле  натренированной  открепленной
способности к искусству - и психологический тип. Что до пос-
леднего, то, разумеется, такой художник должен крепко сидеть
на крючке, а то есть выполнять усиленное  деланье  собствен-
ной важности: это тщеславие, жажда аплодисментов, здесь же -
артистическая инфантильность,  позиция "творцу  должны",  и,
конечно, двоемыслие. Наконец, технократическая модель искус-
ства репродуктивна и требует от художника повторений,  часто
- механических, что совершенно не  в  согласии  с  естеством
(так, актер находится под диктатом текста пьесы и задания ре-
жиссера, дня и часа спектакля и не может  исходить из  своих
внутренних ритмов). Таким образом, задается если не психиче-
ское расстройство, то уж, по крайней мере, разлад с  естест-
вом - возмещать который приходится разного рода стимулятора-
ми: алкоголь, разгул и прочая богемная экзотика. Ее  принято
относить к издержкам жизни художника  и  видеть в ней этакое

                         - 17 -
приложение к искусству. Но это не совсем так: здесь тень  не
собственно искусства, а его господствующей  внешней  модели.
Можно сказать, что такова художественная разновидность  про-
фессионального кретинизма. [Нелишне отметить  в  этой  связи
безосновательность тех утешений, к которым прибегали  худож-
ники под сенью большевизма. Тогда явно или неявно считалось,
что истинного художника системе "не взять",  что  превратить
"творцов" в узколобых специалистов не  удастся,- не  инжене-
ры, дескать.  Реальность, однако, в том, что система и здесь
преуспела не меньше, чем с технарями: было произведено не од-
но поколение художников, готовых к государственной службе  и
без системы беспомощных. Вообще - ХХ век выявил то, что мак-
сима Пушкина "Гений и злодейство -  две  вещи  несовместные"
есть лишь заповедь, а не констатация уже достигнутого: в том
и штука, что это достаточно легко и часто соединялось - нуж-
но лишь порвать звено, прибегнуть к изолированной, специаль-
ной культивации гениальности.]

     РАЗДЕЛЕНИЕ НА ТВОРЦОВ И ПУБЛИКУ.
     Такое разделение - сердцевина технократической  модели,
и оно же наиболее пагубно для самого искусства. Стремясь за-
получить искусство в свою частную  собственность,  добиваясь
монополии, профессионалы предполагают увековечить свое поло-
жение "творцов" и все выгоды такого положения: "товар" толь-
ко у них, значит, можно и заломить. Достигается же обратное:
эрозия спроса, потеря интереса к товару.
     А все просто: для искусства губителен сам режим потреб-
ления, особенность его в том, что устойчивый интерес  к  ис-
кусству возможен только при личной причастности к нему. Дей-
ствительное "потребление" здесь означает не пассивное воспри-
ятие, а занятие искусством. [В культуре, скажем, России  XIX
века это выражено отчетливо: интерес "благородного" общества
к слову, звуку и линии - потому что все  сами  хоть  немного
музицировали, баловались в рифму и т.д.]
     Профессионалы же стараются навязать "публике"  потреби-
тельское поведение, отстранить ее от  творчества  и  забрать
его себе. (К слову уж, такие действия копируют типичную прак-
тику черного мага: подавлять рост других,  чтобы увековечить
свое превосходство.) Не говорю, что это непристойно (так же,
как монополия церкви на Бога),  но это в себе противоречиво:
тем самым у "публики"  создается  привычка жить  без поэзии,
без искусства, а если уж привыкли обходиться без, то с  чего
вдруг захотят купить? - нэ трэба!
     Сказать иначе, достигая  профессиональности,  искусство
рвет звено с жизнью.

     3. РАЗРЫВ С РЕАЛЬНОСТЬЮ.
     Выражаясь точнее, современное искусство перед реальнос-
тью пасует. Так, в приведенном примере с нежеланностью Цвета-
евой и Лермонтова для современного журнала - это ведь  испы-
тание  изданий  подлинностью (поэзии) - и они его  поголовно
не выдерживают. А за этим, в свою очередь,  стоит  разрыв  с
реальностью. В самом деле, коммерческие привязки отсутствуют,-
позволить себе перейти сплошь на рекламу, эротику и  боевики
журналы не могут - да их и это вряд ли бы сильно поддержало,-
итак, реальность коммерческого спроса отбрасывается.  Реаль-
ность "культурного" читательского спроса тоже можно  игнори-
ровать - спонсоры все равно не читают и не проверят, действи-

                         - 18 -
тельно ли все лучшее и важное публикует издатель. Остается в
силе одна-единственная реальность - имиджа, и, конечно, наше
искусство изо  всех сил напускает на себя вид обижаемого си-
роты,- и само собой, для того фабрикуется масса мифов.
     Один из таких - бесполезность поэзии (искусства): вооб-
ще и в наше время: дескать, поэзия от природы бесполезна - в
таком качестве и ценна, за это и  должна  содержаться  госу-
дарством. Так ли это? Как посмотреть. Во-первых, если  гово-
рить об  авторах,  то большинство с этого ненужного дела все
же  что-то имеет: не  место  в СП, так спонсора или выгодный
имидж (авангардиста, патриота,  борца за демократию и т.п.),
имеет - место в группе и, соответственно, ее прикрытие, име-
ет, худо-бедно, репутацию "поэта" в глазах близких,-  в  об-
щем, все как-нибудь устраиваются. Во-вторых, если вести речь
о внешних приложениях, то поэзия, как-никак, искусство слова
и даже - магия слова: так ли уж это сейчас не нужно? Оглянем-
ся - для  многих и многих сфер владение словом есть реальная
рабочая потребность.
     Это требуется, например, врачу при общении с больным.
     Это требуется политику - особенно  при  его  встречах с
"народом" в пору выборов.
     Это требуется тренеру,  учителю,  коммивояжеру,  просто
бизнесмену - в общем, везде, где словом реально  решается  -
или может решиться - дело.
     И - практически везде через поэзию,  литературу  это не
пролегает. Что - опять плохие  и  неправильные  потребители?
Или все же - что-то не так с самим искусством?
     Хуже того,- когда "внизу", у  "потребителей"  возникает
настоящая потребность в искусстве "для  души",  в  искусстве
"обычного назначения", то эти самые "потребители" часто пред-
почитают обойтись своими силами.
     Речь прежде всего о песенном  фольклоре,  о  "дворовых"
песнях (тех, что составляют репертуар "Нашей гавани").  Дело
даже не в том, что их сочинятет "народ",  не  соглашаясь  на
участь потребителя,- обычно фольклор как раз принимает, под-
правив, песню авторскую. Важнее,  к а к   эти песни сложены:
в языке, образах, теме и т.д.,- в общем,  в  поэтике  налицо
даже не противостояние, а простое  пренебрежение "профессио-
нальной" традицией, так называемой "культурой стиха". А ведь
здесь слово, выступает в назначении, наиболее близком перво-
родному - оно поется - от души и для души, здесь поэзия бли-
же всего к своей истине, и истина эта не желает иметь ничего
общего с "профессиональным искусством".  Нужны комментарии?
     Далее, об  общих  жалобах  на "нехлебность"  искусства,-
хорошо, забудем, что многим с искусства перепадает и на хлеб,
и на масло, и поверим жалобам  профессионалов - художники  и
и  не подозревают, под каким приговором они тем самым распи-
сываются. Как это возможно, чтобы нечто жизненное и плодоно-
сящее не давало жить?
     Вот, положим некто Смирнов занялся ци-гуном,  избавился
от болезней, от вечного уныния, легко дышит,  не  устает, не
попадается на раздражение - так как - на пользу  ему ци-гун?
 - еще как. И точно так же со всем остальным. [В этом, кста-
ти, простая разгадка феномена, который  отмечают  археологи,
описывая быт кроманьонцев. Эти так называемые "дикари"  тра-
тили на искусство значительно большую  долю  времени, нежели
современный человек,- тем более, обитай он в их условиях. Но
в том-то и дело, что тогда это  не было искусством, это было

                         - 19 -
даже не только магией - оно было технологией выживания, час-
тью ее. Речь шла действительно о жизни и смерти:  сейчас  я,
живой, познаю танец, у-шу, в него вкладываю(-сь),  а  потом,
когда будет охота, этот танец,- если  он  хороший, достойный
жизни танец,- выручит меня и выживет со мной вместе. И обрат-
но,- я, если я достоин танца, выживу сам и спасу его.  Между
нами - союз, и подлинность его -  в  постоянном  испытании.]
Так что если искусство не служит жизни, то тем самым оно слу-
жит смерти, и тогда - зачем на него тратиться?
     И верно, искусство в его профессиональной модели  часто
вещь дохлая, безжизненная, но оно маскируетF себя под  нужное
и  живое, и в этом причина, что не оно кормит, а напротив  -
его приходится содержать (причем, во всех смыслах: не только
финансово, но и энергетически, эмоционально, магически  - не
тебе сообщают нечто, а наоборот, тебя вынуждают потратиться).
     Уместно сейчас сказать о позиции современного художника
в этих обстоятельствах: преобладает, конечно, самое позорное
двоемыслие и инфантильность. И, конечно же, подобная самопо-
такающая оценка, самообольщение,- это тоже разрыв с реально-
стью.
     [Вот картинка из жизни: в одном  из интервью по приезде
в Россию где-то в перестройку известный скульптор Эрнст Неиз-
вестный рассказывал о культурной ситуации в США и между про-
чим выдал следующее - дескать, рынок искусства забит  непро-
фессионалами, которые за неимением лучшего  кинулись  ловить
рыбку в мутной воде современного пестрого  искусства.  Выход
знаменитый мастер усмотрел в фигуре критика-посредника: мол,
чтоб толстосум не ошибся в вопросе чего купить из прекрасно-
го, он должен обратиться к консультанту-искусствоведу, кото-
рый и соориентирует - кто  войдет  в шеренгу бессмертных. Но
ведь это - открытое признание в смерти искусства. Это значит
- искусство перестало быть объектом прямого  художественного
восприятия. Раньше, при самом пошлом вкусе, человек мог  вы-
брать картину, пусть и пошлую,- или заказать песенку в каба-
ке - потому, что она ему на самом деле нравилась -  казалась
красивой в непосредственном восприятии. Теперь же  непросве-
щенный дяденька должен сначала ничего не почувствовать,  по-
том сбегать к критику, узнать,  какие  чувства  в нем - не в
критике, а в нем самом - вызывают достоинства данного шедев-
ра, потом быстренько вернуться назад и, с милостивого  соиз-
воления искусствоведа, испытать назначенную гамму  художест-
венных ощущений. Это - полный труп.]
     О каком-либо отрезвлении нет и речи: царят претензии  к
неблагодарному государству и обществу, ожидание щедрого спон-
сора - западного или "новорусского", а в  целом - опять-таки
представление, что им - "высокохудожественным профессионалам"
- "должны". Сопли очевидны, не так очевидно  другое - вместе
с тем это ведь и позиция чиновников на содержании  - которые
его вдруг лишились. Но и это не  худшее,  хуже - двоемыслие:
претензия при всем том на роль не  чиновников,  а  свободных
творцов, служителей муз и т.п.
     (Сразу хочу уточнить: само обращение за  помощью, поиск
спонсоров ничего ошибочного не несет.  Как-никак,  подаянием
жили и Будда, и Христос,- не  думаю,  чтобы  кто-то  всерьез
предполагал превзойти их в нравственности. Но это тогда, ко-
гда просьба о помощи честна, когда ее причина - нужда: вот у
вас есть, а у меня нет, если поделитесь, то буду благодарен.
Если  же в основе просьбы представление, что кого-либо долж-

                         - 20 -
ны кормить за то, что он - "Будда" - за его  небесно-нравст-
венно-творческое превосходство, то это уже шизофрения и шан-
таж. Получается, что моральное совершенство -  это работа за
деньги, которую - с прекращением оплаты - можно и не  выпол-
нять,- и тогда... вам такое сделают! - рэкит от морали.)
     И если уж сами художники приписывают себе небесную при-
общенность, а своему делу - статус священнослужения, то есть
смысл сравнить это с практикой иных традиций, эзотерических.
Так, йога или у-шу, вопреки морю бовиков, не находятся в рас-
хожем доступе, но передаются - и могут быть восприняты - дос-
таточно избирательно и закрыто (как, впрочем, и все  подлин-
ное). Совершенно непредставимо, например, чтобы мастер  у-шу
пошел куда-нибудь на перекресток демонстрировать уходы и вы-
пады, технику, клянча таким способом милостыню:  просто про-
сить подаяние - это еще представимо, но уж не "за  мастерст-
во". Немыслимое для йоги, однако, является стандартной прак-
тикой современного искусства, и это поведение  проститутки,-
виноват - навязчивой  проститутки, - которую  уже  перестали
"снимать".

     4. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ИСКУССТВО: ОБИЛЬНАЯ ЖАТВА.
     Итак, технократическая, "профессиональная", внешняя мо-
дель искусства есть дитя деланья и вполне под стать технокра-
тической цивилизации и культуре. Схожи и последствия:
     - разграбление ресурсов, эксплуатация на износ - языка,
тем, тропов и т.д. (экологический кризис);
     - падение интереса к литературе,  особенно "серьезной",
у массового читателя (эрозия спроса);
     - обесцененность слова и в частности - слова  художест-
венного (инфляция);
     - профессиональный кретинизм (богемно-чиновного  образ-
ца);
     - многое другое, столь же плачевное.
     [Очень поучителен здесь опыт авангарда, история европей-
ского "нового искусства" примерно с середины XIX века. Тогда
все ринулись к новому, не замечая, что  ценностью,  товаром,
стало уже не само произведение  искусства,  а  его  новизна,
"оригинальность". Уже и этот признак был отцеплен от  целого
(сладость - от яблока) и стал производиться серийно и  само-
цельно. Товаром стал прием как  таковой -  или  манера,  или
троп - в общем, элемент формы, поддающийся техническому  по-
вторению. Вещь же, стихотворение,  стала  простым  предлогом
для того, чтобы похвастать подобным "открытием" или "изобре-
тением".
     Соревнование в этом оказалось для искусства губительным:
новизна уясняется после прочтения  десятка  стихотворений  и
уже перестает быть новизной, а поскольку самостоятельной цен-
ностью стихи не обладают, то и они устаревают тут же на мес-
те. Подобная гонка вооружений изначально  катастрофична, - и
действительно, история свидетельствует последовательное  са-
моразложение искусства на этом пути: сначала вместо целого -
впечатление, затем - экспрессия, затем - примитив, а затем и
абстракционизм - вплоть до того, что в реку выливается ведро
краски и объявляется картиной. То же в музыке - от  Скрябина
до "тишизма", то же  в  поэзии - от  Бодлера  до "ничевоков"
20-х годов (теперь их повторяют по...уисты). Все  свелось  к
пустоте, однако не стало от этого Eнеделаньем; нет, просто де-
ланье  искусства  свелось к деланью новизны, а еще позже - к

                         - 21 -
деланью важного вида: вообще без искусства.]
     И вот какое важное противоречие нужно обязательно разо-
брать. Ведь искусство вообще-то совсем не пыталось "оторвать-
ся" от жизни. Наоборот - скажем, русская,  литература  изна-
чально - и вплоть до конца перестройки - была  настроена  на
"пользу" (Пушкин - исключение),- на участие  в "общественных
вопросах", на служение Отечеству и т.п. А если брать  белле-
тристику (в отличие от "серьезной" литературы), то и  она на
свой лад старалась потрафить: позабавить, дать пожить высоки-
ми страстями, приключениями и т.д.
     Казалось бы - лицом ко времени и к читателю, но вот что
интересно: чем больше литература усердствовала  в  служении,
тем меньше... становилась нужна. А чем более отчаянные  уси-
лия предпринимала, чтобы быть в ногу с веком и  обратить  на
себя внимание (авангард), тем  больше... деградировала.  Как
так? Разгадка, однако, не столь трудна. Дело в утрате звена.
Не то опасно, что литература (искусство) брала на себя внеш-
ние задачи - это, скорее, естественно, чем хорошо или плохо.
Горе то, что она на это купилась: приравняла к  Eзвену  внеш-
ний социальный заказ. А рынок, даже цивилизованный, или пра-
вительство, даже церковно-религиозное, - это не то  же,  что
Дух - разница маленько есть. И отсюда - потеря Духа,  потеря
себя, потеря действительности,- тем горшие потери, что искус-
ство сочетает их с непомерными претензиями как раз на духов-
ность и нравственное учительство. А ведь - какое там.
     И когда теперь стенают о бедственном положении культуры,
то подразумевают обычно финансовое прозябание. Меж тем, путь
рублевых инъекций был бы наихудщим решением: это увековечило
бы агонию, позволило бы уйти - до полного краха уже - от во-
просов, поставленных жизнью - и только. А ведь искусство по-
тому и не кормит себя, что умудрилось докатиться  до  полной
ненужности и нежизненности. Этому ли помогать?
     [И кстати спросить: а за чей счет? Государства? Но  оно
берет деньги не из воздуха, а у Вани - не  у  министров  же.
Спрашивается, почему "потребитель" должен содержать  Литинс-
титут или  платить "ельцинскую"  стипендию "профессионалам",
если ему как читателю все это совершенно не нужно,- не прос-
то не интересно, а на самом деле не нужно:  ни  писатели, ни
публицисты не могут ему сказать чего-либо действительно важ-
ного.]
     И наконец, внешняя постороняя помощь "гибнущему искусс-
тву" крайне нежелательна потому, что это  решение  на  путях
деланья, в пределах социального мифа,  воистину - мифическое
решение. Требуется же выйти к реальности, а то есть испытать
иные, действующие пути. Настало время рассмотреть их.

                         - 22 -

     III. ИНЫЕ РЕШЕНИЯ (МАГИЯ)

     Совершенно естественно, что путям деланья альтернативны
пути неделанья. И если при внешней пестроте в деланьи поража-
ет одинаковость, шаблон (как это, например, в сериалах Уолта
Диснея - поразительная изобретательность - и со всем тем од-
но и то же из раза в раз), то неделанье, внешне никакое (пу-
стое), внутри очень и очень разнообразно. Множественна и са-
ма эзотерика - разновидности йоги, восточные школы боя,  су-
физм, христианская аскетика и т.д. Однако, как оговаривал  в
начале моего этюда, я из традиции неделанья  привлекаю  наг-
валь-магию - магию в ее мексиканском варианте.
     Одна из причин - сопоставления с ней  наиболее  ярки  и
познавательны. Так, социал есть внешняя проекция  внутренних
структур человека - не только психических, но и просто телес-
ных,- и в частности, капитал есть не что иное как внешний со-
циальный аналог личной силы,- той чудесной энергии,  которая
находится в распоряжении мага.  А  раз  так, то для уяснения
различий путей внутренного и внешнего полезно будет сопоста-
вить в первую очередь деньги (капитал) и личную силу,- можно
сказать, что разница этих двух и есть разница между социаль-
ным и эзотерическим,  деланьем  и неделаньем.

     1. ЛИЧНАЯ СИЛА И ДЕНЬГИ.

                         Сходство:

     Обе силы:
   - дают много возможностей, могущество и - с  оговорками -
исполняют желания;
   - копятся, хранятся, тратятся; обе - хотя и  по-разному -
поддаются посылке, передаче на расстоянии;
   - способны превращаться в предметы, во  что-то  другое  -
конвертируются; в частности, до некоторой степени могут пре-
вращаться одна в другую;
   - обладают свойством притягивать к себе и к их владельцу;
   - загадочны, непознанны, мистичны; окружены ореолом  поч-
тительных чувств и слухов;
   - растут при большой величине сами;
   - являются трудным испытанием для  их  обладателя;  имеют
свою логику и пытаются подчинить ей; очень опасны и  требуют
осторожного, знающего обращения,- в правильном случае,  под-
лежат познанию и освоению;
   - во всех перечисленных выше свойствах - когда больше, ко-
гда меньше - схожи с такой вещью как дар  художника,  талант
(отмечаю особо, поскольку мой этюд, как-никак, об искусстве).

                      Р_а_зл_и_ч_и_я:
л_и_ч_н_а_я  с_и_л_а               к_а_п_и_т_а_л (деньги)

н_е  д_е_л_а_е_т_с_я:                 д_е_л_а_е_т_с_я:
   обладает подлинностью,             вторичен, может сущес-
первична, не стеснена со-          твовать только в условиях
циальным признанием;               социального признания, ог-
                                   раничен социалом (правом);
   не может быть поддела-             привязан к внешним зна-
на: ее величину  выявляет          кам (банкноты, монеты)  и

                         - 23 -
прямое испытание,- реаль-          поэтому может быть подде-
ность, а не внешние знаки;         лан на уровне обозначений;
   соединяет личное и бе-             противоположным  обра-
зымянное:                          зом  соединяет  личное  и
                                   безымянное:
   лична: не наследуется,             безличен:  может  дос-
приобретение  ее  требует          таться кому  угодно,  вне
личной охоты, роста  лич-          зависимости от личных ка-
ности; может быть переда-          честв, дарований,  усилий
на только тому,  кто  сам          и т.п.;
занят "стяжанием Духа";
   требует путей  безмол-             не допускает или затру-
вия, тайны  имени,  ухода          дняет анонимность, обязы-
из поля  зрения общества;          вает к  публичности (пос-
делает социум  прозрачным          кольку частная  собствен-
для мага;                          ность, поименно таких-то);
   сопряжена со  знанием,             безразличен к знанию и
устремлением к Духу, иск-          Духу, а часто и враждебен
лючает обладание  ей  без          ему;
продвинутости;
   открывает ее обладате-             скорее запирает в рути-
лю  чудесную,  магическую          не бизнеса или рутине удо-
реальность - в мире  и  в          вольствий;
нем самом;
   сама по себе  является             требует охранять его и
защитой, вооружением вои-          постоянно   "подставляет"
на;                                своего владельца;
   сопровождается  радос-             не сопровождается  та-
тью подлинного;                    кой радостью;
   не может  быть  отнята             может быть отнят декре-
декретом правительства.            том правительства.

     Таким образом,  сопоставление не в пользу денег,- глав-
ным образом потому, что деньги есть лишь социальный  аналог,
моделирующий личную силу. Модель эта достаточно грубая и не-
полная - не говоря уже о ее вторичной,  знаковой  природе. А
раз так, то и открывается шизофреническая возможность - и со-
блазн - "работать" на внешние признаки, искать  богатства, -
опять-таки, не сопровождая это личностным движением, саморас-
крытием.
     Меж тем, без последнего нет и полноты жизни, нет радос-
ти - "само"-то остается в  стороне - и  покупная,  сделанная
радость - лакомства, развлечения - этого, конечно, не возме-
щает.  Создается типичная инфляционная спираль:  чем  больше
человек тратится на деланье, на внешние приманки, тем меньше
ему же перепадает, тем он обделенней в радости - и тем  нас-
тойчивей гонится за  радостью внешний - тем  самым,  что его
же и крадет. Человек несчастлив потому, что для счастья  ему
не хватает себя самого, не хватает - Духа,- от  которого  он
отрезан деланьем. Но готовая легенда, конечно, объясняет при-
чину несчастий отсутствием не Духа, а - денег [3].
     Искусство тоже есть внешний публичный (общего пользова-
ния) аналог неких внутренних явлений, - а  точнее, вторичная
ная магическая реальность. Это легче показать, обратившись к
поэзии.

     2. ПОЭЗИЯ - МАГИЯ: ПЕРЕКЛИЧКА.
     Скудость моих познаний не позволяет дать целостную кар-

                         - 24 -
тину, но вот, по крайней  мере, некоторые черты:
   - явно или неявно (метафоры, сравнения, внутренняя логика)
поэзия имеет дело с реальностью, весьма близкой  магической:
звери и растения разговаривают, "неживые" предметы обзаводят-
ся душой (духом), одна вещь превращается в другую и т.д. Это
принято относить к пережиткам первобытного мышления и воспри-
нимать как  условность, как прием - и не более. Но тот факт,
что в мире магов подобные "чудеса" совсем не условны, а  на-
против - заурядная реальность, заставляет взглянуть на  дело
иначе. Поэзия просто успела забыть, какой мир она описывает,-
сочла его за собственный вымысел, но - и это важно - она все
же не смогла отказаться от обращения к нему. А причина этому
та, что
   - метод поэзии и магии один: нагваль-магия сталкивает две
реальности - мир магов и социал, общепринятую версию  мира,-
взаимоуравновесившись, одна версия (миф)  выключает  другую,
и магу открывается реальность сама по себе, вне готовых имен
и мнений. Это и означает   в и д е т ь  - и важно,  что  мир
магов в данной традиции отнюдь не считается истинной и  выс-
шей реальностью. Нет,- миф там и миф здесь, и путь  з н а ю-
щ е г о - свобода от обоих. Но ведь и поэзия поступает очень
похоже! Все ее сравнения, метафоры, вся чудесность действуют
не сами по  себе, но именно в соотнесении с обычной, "насто-
ящей" реальностью, и достигаемое художественное  впечатление
 - катарсис - здесь  как  бы аналог остановки мира. В этом и
причина, почему, уже забыв о корнях, поэзия все же не смогла
обойтись  без  мира магов - сам ее метод включает магическую
реальность;
   - конечно же, сходство поэзии и магии уже в самом обраще-
нии к слову и ритму - и в характере обращения. Ритм  призван
передать некоторую внутреннюю вибрацию - прямо, минуя интрал
(то есть - это сообщение с бытием в его ритмах, в естествен-
ных кодах тела). Что до слова, то магия  учит  останавливать
внутренний монолог, смещаться на уровень безмолвного знания.
Однако "чертовски важны" и слова, а то есть умение при необ-
ходимости огласить что-то найденное, дать ему точку  опоры -
имя, образ  (иначе - место и время) -  в плане социала: соз-
дать звено меж этим и тем. Вполне схожую задачу решает и по-
эзия - по собственному опыту знаю, что нечто загаданное вну-
три и ясное, казалось бы, уже без слов,  без  стихотворения,
по написании иногда очень сильно меняется и нечто  себе при-
обретает (если стихотворение удалось);
   - в том, как поэзия обращается к слову (и со  словом),  а
через него - к понятию, к вещам, есть  общее с магией при ее
обращении к вещам мира. Поток художественной энергии создает
как бы силовой узор, которому следуют вещи, сообразуясь одна
с другой - и обратно, веянье Духа, вдохновение, получает при
этом конкретность, вещественность, заземление  в реальности.
Дух реализуется, реальность - вовлекается в игру Духа.  Дела
известные,- но ведь и маг, уже в "живой" реальности, поступа-
ет так же: в определенной  ситуации  расставляет  вещи  мира
("слова") сообразно силовому узору Духа, создает им - звено.
Это то же стихотворение, только сложенное  в  потоке  жизни,
иными средствами и, конечно, с вовлечением несопоставимых ве-
личин энергии;
   - непредсказуемость есть свойство обеих; по своему опыту -
как бы ясно не представлялось стихотворение до написания,  в
итоге оно всегда содержит нечто новое и  неожиданное сравни-

                         - 25 -
тельно с замыслом, и особенно неожиданны - лучшие стихи. Ма-
гия это поясняет: в правильном случае так и должно быть, это
значит - Духу стало интересно войти и прибавить нечто "от се-
бя", проявиться;
   - близки свойства художественного и  магического  времени
(данное сходство очень важно). В частности, оба нелинейны  и
склонны пользоваться  четвертым,  временным  измерением  как
обычной пространственной координатой. Такое впечатление, что
маг или художник строит событие в еще более сложном и много-
мерном мире и только проецирует,  размещает  его  в  обычном
пространстве-времени;
   - и поэзию, и магию можно определить как фантазию, покры-
тую силой (впрочем, это же можно сказать и  наоборот:  силу,
покрытую фантазией), но разница та, что "волшебная история",
созданная магией, это, по выражению Толкина, первичное ("эль-
фийское") искусство, а литература, поэзия - вторичное.

     Последнее существенно - сходство магии и поэзии (не ка-
саясь других искусств) многогранно, но сохраняется принципи-
альная разница: поэзия все же лишь моделирует в  искусствен-
ном, словесном пространстве те вещи, которые магия практику-
ет в "живой реальности". В иных случаях  поэзия  может  быть
тождественна магии - и иногда бывает, а в широком  смысле  -
она ее разновидность: как-никак, все людские  взаимодействия
магичны в той или иной мере. И все же в целом меж ними  раз-
ница: исходной реальности - и модели.
     Соответственно, эта разница (между  поэзией  и  магией)
включает различность поля,- сферы, в которой поэзия и  магия
создают свой жест, знак:  реальность  символов - и - "живая"
реальность. Это также разница величин энергии: остановка ми-
ра подразумевает несопоставимо большие величины, нежели ката-
рсис, художественное восхищение. Это, пожалуй, разница в глу-
бине и качестве воздействия - магия, как-никак, сопрягает со-
знание с телом (внутренним и внешним)  несравнимо  прочней и
глубже. Наконец, это и разница вектора, направленности: внеш-
нее воздействие для нагваль-магии вещь  вспомогательная, по-
путная, ее главное назначение внутреннее - продвижение само-
го практикующего, а искусство (по  крайней  мере, в нынешней
модели) как раз прежде всего публично, изначально подразуме-
вает зрителя или читателя. Впрочем,  различия  целесообразно
рассмотреть особо.

     3. ИСКУССТВО И МАГИЯ: РАЗЛИЧИЯ.

   м_а_г_и_я                           и_с_к_у_с_с_т_в_о

н_е_д_е_л_а_н_ь_е:                 д_е_л_а_н_ь_е:
   (маг) имя таит, остав-             (художник)   старается
ляет его для  внутреннего          сделать имя  и  извлекать
пользования;                       из этого внешнюю выгоду;
   рвет с саможалением  и             основано на культе "я",
деланьем собственной важ-          педалирует миф о "творче-
ности;                             ской индивидуальности";
   не знает вопроса об ав-            вытаскивает  на   свет
торстве;                           проблему авторства и пута-
                                   ется в ней;
   обязывает к точному об-            попадается на самопота-
разу жизни, к пути воина;          кании и побуждает к богем-

                         - 26 -
                                   ному образу жизни;
   заставляет искать свои             предлагает готовые ре-
собственные пути, исключа-         шения  и  тиражирует  их,
ет жизнь на готовых реше-          зрителю навязывает пассив-
ниях;                              ное потребление;
   подразумевает    рост,             строится на специализа-
движение  всей личности и          ции и обособленной трени-
связывает с тем раскрытие          ровке какой-либо  отдель-
индивидуального дара;              ной способности;
   не  разделяет  веру  и             противопоставляет себя
знание;  сопрягая  рацио-          науке (столь же  односто-
нальное и чудесное,  рас-          роннему,    обособленному
крывает  возможности обо-          знанию);
их;
   не  ставит  себя  "над             противопоставляет себя
жизнью"; подвигая к  пути          жизни как некая  особая и
воина, тем самым вооружа-          высшая сфера; жизнь пере-
ет прекрасной технологией          водит на слова и,  упива-
выживания;                         ясь собственным величием,
                                   часто беспомощно житейски;
   держится принципа "про-            любит позу судьи и учи-
стор открыт, святого нет"          теля, связано и закомпле-
(не   берется   различать          ксовано  социальными  за-
правых и виноватых);               претами;
   не знает внешнего (со-             часто служит  официозу
циального,  государствен-          и в целом - хватается  за
ного) заказа и не потака-          фальшивки; выступает  как
ет групповому самосожале-          фабрика  грез,  старается
нию; настаивает на  трез-          потрафить публике;
вости  и  личной ответст-
венности;
   несравненно богаче  по             ограничено возможностя-
возможностям и полю  дея-          ми материала, стереотипа-
тельности (жизнь), стесне-         ми, каноном и т.д.; суще-
на  только  мерой  знания          ствует в  отведенной  ему
мага;                              сфере и движется по соци-
                                   ально заданным  марщрутам
                                   (например, заказ-сценарий-
                                   съемки-показ);
   точное  знание  смерти             тешится сказкой о соб-
использует как  отправную          ственном бессмертии;
точку своей практики;
   умеет и любит смеяться.            не всегда.

     4.ОГРАНИЧЕННОСТЬ ИСКУССТВА: ЛОВУШКИ ИМИТАЦИИ.
     Обобщая, искусство отличается от магии  противоположной
(внешней, социальной)  направленностью  и тем, что оно  есть
только модель магической практики. Это нелишне пояснить: ко-
нечно же, искусство магично, но в целом его магия  другая  -
групповая магия деланья. Когда же оно  подражает  и  следует
первоисточнику, магии как знанию, то остается лишь ее симво-
лической моделью, а то и попросту имитацией - и в этом смыс-
ле искусство является поддельной, "липовой" магией.
     Более того, в  этом  и  состоит  назначение  искусства:
изъять у личности магическую энергию  и перенаправить по пу-
тям деланья, по внешним социальным маршрутам. Почему, напри-
мер, в мире полно телепрограмм и телесетей, а дальновидение,

                         - 27 -
внутреннее знание на расстоянии, остается  даром  немногих -
избранных с рождения или особо продвинутых? Иная наука само-
уверенно полагает, что причиной тому ее глубокие познания  и
успехи,- и ошибается,- все дело в социальном заказе. Нет со-
мнения, будь на раскрытие индивидуальной способности к даль-
новидению брошены те же средства, что и на развитие ТВ, при-
лагайся к тому столь же длительные и массовые усилия,  то  и
результат был бы не менее весом. Но ведь - в чем бы он состо-
ял? В наличии массы развитых свободных людей, независимых  в
распоряжении своим даром знать и видеть, а то  есть  имеющих
свободный доступ к подлинной информации. Как считает уважае-
мы читатель, существует ли хотя бы одно правительство, кото-
рое очень к тому стремится? - не на Земле, это уж во  всяком
случае. Зато то ли дело иметь в руках внешнее, сделанное ТВ,
где всегда можно проконтролировать содержание передач и, на-
вязывая какую угодно версию реальности, болванить массы  как
заблагорассудится (тем более, что они сами этого и хотят).
     На этом пути  искусство легко становится жертвой имита-
ции, модели крошки Цахеса. Явление это можно назвать занятый
или запертый адрес - когда какую-либо ключевую позицию, эта-
кую акупунктурную социальную точку,  занимает  имитация  или
имитатор (как бы искусство, как бы художник) - и сила  здесь
не в том, что все хотят кушать, а  жить как-то  надо. Подоб-
ным  образом  производится  переназначение потоков энергии -
психических, финансовых - то, что есть, вынуждают  тратиться
на  то,  чего нет,- и это позволяет выжить социальному двое-
мыслию.  Но ведь и само искусство в целом выступает в совре-
менной культуре в той же роли и сама культура в целом служит
тому же, вот в чем дело. [*]

     5.НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ЭТИКИ.
     Признавая кризис современной цивилизации,  многие  ищут
решения на этических путях. Поскольку данный подход прилага-
ется примерно к тем же проблемам, то нелишне, хотя бы бегло,
сопоставить его с позицией нагваль-магии (как я ее понимаю).
Скажу прямо, у меня лично ни малейшей  иллюзии  относительно
действенности этических (религиозно-этических)  рецептов.  И
вот почему.

________
*  [Хорошим примером магии деланья, имитации, может служить,
например, такое действо как демонстрация мод. Как оно выгля-
дит: огромный зал, гаснет свет, в сияньи цветных прожекторов
на сцене появляется молодая женщина потрясающей красоты  и в
эффектном наряде. Под обещающую нечто непередаваемое, будора-
жущую музыку дива двигается по длинному помосту вглубь зала;
оркестр нагнетает темп; походка, каждый жест,  выражение ли-
ца - все  слагается в динамический образ поразительной силы,
все  готовит к тому, что вот-вот должно произойти нечто нео-
быкновенно чудесное: то ли с небес  прозвучит "Осанна!",  то
ли дива на глазах у всех явит свой лик Великой богини. Оно и
происходит: модель ослепительно улыбается, поворачивается ту-
да-сюда и... удаляется за кулисы. Как, и для этого было?!. -
Да, для этого: итоговая пустышка и есть то, что подобным об-
разом колдовалось. Да и чем таким может поразить благодарную
публику обычная длинноногая девчушка, даже  поданная под бо-
гиню? - разве что крикнуть в зал какую-нибудь гадость покру-
че. Догадываюсь, что многим хочется - да ведь - выгонят.]

                         - 28 -
                   Прежде всего, этика сама по себе бессиль-
  РАЗЛАД СЛОВА     на обеспечить следование своим заповедям.
  И ДЕЛА           Скажем,  преступник  может  разделять  ее
                   оценки, но не прилагать их к себе или да-
                   же искренне каяться  и...  поступать  по-
старому. Для магии подобное абсурд: там  принять  решение  и
следовать ему - одно и то же. Действие может не  получиться,
но не может не состояться - решение и есть переход к  дейст-
вию. В этике не так - она двоемысленна, как и  цивилизация в
целом, она питается мифом и решения ее мифичны - таково же и
исполнение. Вообще, любая этическая система рано или  поздно
(а скорее - рано) становится формой коллективного самопотака-
ния: "если нельзя, но очень хочется, то можно" - хотя  пусть
считается, что нельзя. (Убивать грех, но если  храбрый чече-
нец пристрелит с десяток вражеских баб, то почему  бы его не
сделать национальным героем?)
                   Сушественно и  то,  каков  сам  этический
                   миф,- огрубляя,  это вестерн, миф о герое
ВЕСТЕРН            и злодее . Плохо то, что  здесь  агрессия
                   находит оправдание, но не способ реально-
                   го разрешения. В чем загвоздка - с  одной
стороны, ужасно хочется кому-нибудь двинуть в челюсть, но, с
другой стороны, это как-то нехорошо. А хочется. Вестерн -  и
этика - находят способ соединения - чтоб и хорошо, и по  че-
люсти двинуть. Это решение по принципу "минус" на "минус" да-
ет "плюс": "зло" и насилие разрешается против зла и насилия:
против врагов и злодеев, которые покушаются на высшие ценно-
сти - крадут в обход установленных правил, убивают не по при-
казу, сморкаются запрещеннным способом и т.д.  Конечно,  при
таком методе получения "плюса" оба "минуса" увековечиваются:
для разрядки агрессии никак не обойтись без злодеев,- и дей-
ствительно, общество исправно прозводит их в нужных количес-
твах. Взять секретные спецслужбы и мафию - да ведь  они зер-
кало  друг  друга,  только одна мафия нанята государством, а
другая спецслужба работает на себя (или думает так) - и  обе
вместе заняты деланьем  т е н и: производством насилия и де-
зинформации. [Кстати, даже исторически одно из  другого:  не
только на Диком Западе шерифом назначали самого отпетого бан-
дита,- средневековая полиция (у арабов) возникла из союза го-
родских "авторитетов", которые за определенную  мзду  брались
"навести порядок" [4].]
                   На практике следование такой модели заво-
                   дит в тупик, но и в части теории  обстоит
ТЕОРЕМА ГЕДЕЛЯ     не лучше. Система этических оценок, - до-
                   бро-зло, герой-злодей - когда ее  пробуют
                   прилагать к жизни и природе, попросту  не
работает. На ум невольно приходит теорема Геделя о  неизбеж-
ной неполноте или противоречивости всех формальных систем, -
этика, как символическая система, очевидно,  тоже  подпадает
под это правило. Не там, так здесь всплывают самые  неразре-
шимые и зубодробительные противоречия,-  а попытка поправить
дело религией только сообщает этим противоречиям глобальный,
вселенский характер, но их ничуть не устраняет. Как ни  кру-
ти, а в конце концов все равно появляется Космический  Шериф
и начинает окончательную разборку: "Ну что, Люци, поквитаем-
ся?" - "Щас я те врежу!"- цедит Люци сквозь зубы - но  полу-
чает  по рогам и исчезает отныне и во веки веков (до следую-
щей серии). Агнцев отделяют от козлищ - ну и т.д. Одно непо-

                         - 29 -
нятно - а почему бы Космическому Шерифу не  начать  прямо  с
этого? - ах, ну да - тогда кина не будет.
     Само собой, что магия отказывается  попадаться  на  эту
приманку: уж где-где может быть решение, но только не в тупи-
ках двоемыслия. Верно, и она пользуется мифом, но  -  зряче,
как инструментом, и не жертвует подлинностью  в пользу риту-
ала. Как-никак, сам метод нагваль-магии предполагает взаимо-
действие с реальностью вне готовых имен и решений.
                   Великая же слабость этики как раз и состо-
                   ит в попытке дать  готовые решения (не го-
БЕГСТВО ОТ         воря об их мифичности). Пытаться же  жить
СВОБОДЫ            по предзаданным правилам, хотя бы и запо-
                   ведям,- это все равно что держать в руках
                   чужие деньги: может быть, и валюта насто-
ящая, может быть, и сумма приличная - да что толку: не твое.
Не убий? - пусть так, но что будет следованием  этой запове-
ди для человека, оказавшегося в одиночестве где-нибудь в го-
рах? Убивать некого - но жизни можно послужить иначе, -  на-
пример, двигаться поаккуратней и не ушибиться: самым  живым,
самым жизнеприращающим действием здесь может быть такое. А в
другой раз это будет - подобрать точную формулировку  мысли,
а еще в другой - вовремя посмеяться над собой, - каждый  раз
это надо найти вновь для новой ситуации. Но именно этот путь
этика перекрывает, давая готовые ответы - единые для  группы
- так что вроде как и задачу-то решать не надо. Кто спорит -
большинство это вполне устраивает, ответственность(=свобода)
 - вещь строгая и некомфортная - да только  здесь  ли  торо-
питься  с комфортом? - "считаются"-то, работают, только свои
решения.
                   В их отсутствие общество неминуемо  обра-
                   щается к силовому  поддержанию  этических
НАСИЛЬСТВЕННОСТЬ   стандартов. Внешнее принуждение очевидно,
                   но и насильственность интрала  ничуть  не
                   меньше. Психотерапевты - да еще, пожалуй,
исповедники - могли бы много рассказать о том, какие  ужаса-
ющие узлы и разрывы в обращении Эроса скрыты за внешней доб-
родетельностью законопослушного гражданина.
     Опять же, путь магии иной: не  насиловать  естество,  а
подружиться с ним, познать его вживе - и так получить свобо-
ду. Путь же насилия недействителен дважды: когда природа за-
прещается как природа, то она все равно возвращается, но уже
как "зло".
                   Что же остается тогда, когда деланье  не-
ДЕЛАНЬЕ            успешно? Как что - деланье вида: на выруч-
ВИДА               ку приходит ритуал. Это, безусловно, тоже
                   магия, только дурная,- а магия  как  путь
                   знания ищет реальных решений. Как, напри-
мер, может поступить маг, если возникла необходимость  взаи-
модействовать сразу  с  целой  толпой  людей? - По-разному,-
скажем, он может провести сеанс музыкатерапии (по проф. Мене-
гетти), хотя бы пробуя подобрать  к  каждому  индивидуальный
ключ ритма. Или он может отобрать тех нескольких, кому он мо-
жет реально помочь в чем-либо. Наконец, он  может,  как  это
сделал Христос в известной ситуации, прямо сказать, что "вас
слишком много" - и уйти,- в общем, действительный маг  отве-
тит тем реальным действием, которое доступно ему в  реальной
ситуации. У священника же ("профессионала") в таких  случаях
наготове предписанный ритуал, где уже все вопросы сняты, его

                         - 30 -
только надо "запустить" - это и будет считаться священнодей-
ствием. Что ж, считаться-то будет, а вот являться?  Быть?  С
этим хуже,- и показательно, что отступив с путей магического
знания, общество повернулось не к науке, рациональному  зна-
нию, а к магии липовой - обрядоверию.

     6. РЕШЕНИЕ МАГИИ - ИСКУССТВО СВОБОДЫ.
     Теперь, когда подходы магии обрисованы в данных выше со-
поставлениях, можно попробовать обобщить их. Те варианты, ко-
торые в основном пробует историческое человечество,- это пу-
ти деланья. Идея современности в том, чтобы  внести  в  него
какие-то поправки,- скажем, этические,- и так или иначе при-
вести к реальности, начать считаться с природой.  В  общем -
плохое деланье заменить хорошим.
     Удовлетвориться этим, однако, означает произвести  бла-
гоустройство тюрьмы. Сразу: я за благоустройство,- вещь  хо-
рошая, даже и для тюрьмы. Я лишь отказываюсь считать это ре-
шением - оно только в свободе.
     И в этом же позиция нагваль-магии. Она ведь не отверга-
ет ни этики, ни даже деланья, - более  того,  на своем  пути
магия сама ощутила  необходимость  уравновесить  самое  себя
нравственностью  и  красотой.  Уместно вспомнить - составная
часть пути знания - это гармонизация тоналя - устранение не-
доделок. Но, во-первых, одного этого  будет мало, а  во-вто-
рых, даже это малое не удастся,  если пытаться поправить де-
ланье, оставаясь в его пределах: нужна независимая точка опо-
ры. И ответ магии на вопрос "что делать?" великолепен: неде-
ланье! - не-делать: быть свободным.
     Здесь не обойтись без пояснений.  Понятно, что речь ни-
коим образом не идет о пассивном бездействии (как,  впрочем,
и в буддизме или учении  даосов,  тоже привлекающих  это  же
понятие) - нет, неделанье нагваля вещь очень активная, а ча-
сто и деятельная. Но суть и не  в  разного  рода  магической
конкретике,- встречах с Мескалито, или лунном беге, или раз-
говорах с растениями,- это лишь  своеобразие магических тех-
нологий, - то, что отличает магию от иных, близких ей тради-
ций (скажем, таких, как карма-йога или даосизм). Во всем том
много интересного и очень важного для всего свода наук о че-
ловеке,  и все же не сама по себе магическая реальность сос-
тавляет суть.
     Сердце нагваль-магии - это Неведомое,- безымянный, неис-
поведимый, сияющий нагваль,- тот же,  что  Брахман  упанишад
или Дао Лао-цзы. Не в том дело, чтобы заменить  одну  реаль-
ность (обыденную) на иную (магическую), а в том, чтобы отка-
заться - отпуститься - от всякой готовой версии: как бы прыг-
нуть в пустоту с пустыми руками. Магия достигает этого, стал-
кивая общепринятую и магическую реальность - и  в этом плане
она опирается, конечно, как на деланье, так неделанье. Одна-
ко итог, подвижное равновесие обоих, означает прыжок в Безы-
мянное,  встречу с Духом, чья подлинность - вне деланья, вне
готовых определений и оценок,- и в этом смысле магия как це-
лое есть наука/искусство неделанья.
     Это и есть  з н а н и е  магии,- способ  найти  себя  в
Духе и знать, не превращая неделанье в деланье - не  запирая
ни себя, ни Дух  в  клетку готовых образов и имен. Для этого
непосредственно в потоке жизни  - не п_о_т_у-, а  п_о_с_ю_сторонне -
как бы создается дырка,  зияние, которую заполняет  Безымян-
ное,- живая ситуация используется как бы в качестве  жертвы,

                         - 31 -
приношения Духу.  Это и означает звено - с  нагвалем, Духом,
кому и доверяется проявить себя (а при деланьи пытаются сде-
лать и обойтись без Духа - в итоге мы  имеем то, что имеем).
Это означает творчество, подлинное, потому что только  здесь
действителен отказ от старого  и освобождается место для но-
вого - которое не повторяется. Конечно же,  это  и  знание -
чтобы получить его,  как  раз  и нужно черпнуть неведомое, -
встреча с известным знания не несет.
     Наконец, такое  высвобождение  из потока деланья есть и
встреча с собой, истина личности. Только ситуация предельной
подлинности может выявить, кто ты и что ты,- ситуация, когда
значат не твои заслуги или твоя начитанность или твои муску-
лы, но   т ы   с а м.   Но то  есть  кто?  Единственный спо-
соб знать это - прыгнуть в  неведомое [5].
     Оглядываясь, следует признать, что магия,  конечно  же,
не одинока в своем способе знания. Собственно, всякий прорыв
к подлинности только так и происходит: выход за пределы  из-
вестного, активный поиск - и возвращение с дарами. Это же  и
в искусстве: казалось бы, то, с чем имеет дело художник, не-
выразимо и тем более непересказуемо, а его материал как  раз
слова, речь,- и все же в правильном случае даже словами что-
то передать удается. И это - потому что звено: не сами  сло-
ва что-то передают, а образуют вместе нечто  вроде  зеркала,
куда соглашается поглядеть - Дух - или  мостика,  по  какому
он сходит - или дома, где он бывает. А если взять,  положим,
у-шу, то разве не идея пустоты в основе  этой  традиции боя?
Все искусство здесь в том, чтобы оставаться в пустоте,  оди-
ночестве, вновь и вновь достигая этого  в течение поединка -
когда уходя от противника,- а  когда и соприкасаясь. И чему,
как не этому - свободе = быть самому, -  учит  на самом деле
любой  настоящий учитель своих учеников, как бы ни назывался
его предмет - йога  или  ботаника?  Магия  только ("только")
учит достигать это сознательно и намеренно, зряче,  а  еще -
она помещает поиск непосредственно в жизнь, в здесь и сейчас,
превращая способ знания в способ жизни.
     Но это означает - вновь и вновь вводить себя в ситуацию
абсолютного одиночества. Верно - и в том одна из причин, по-
чему люди так держатся за деланье. Однако уж тут чего хотеть:
делать или быть. Быть - теперь уже, похоже, в смысле просто-
напросто выжить. Бессмысленно читать мораль о грехах челове-
чества,- все так, мы пожинаем плоды своего бегства от свобо-
ды. Сказать, что  мы как вид заслуживаем гибели - значит ни-
чего не сказать: мы ее сами себе устраиваем. Если хотеть вы-
жить, то, очевидно, это надо остановить. Чем?  История учит,
что изнутри самого деланья это неосуществимо. Так, путь эти-
ки, оппозиции "добро-зло", вел до сих пор только к  нагнета-
нию напряженности, к новым виткам  противостояния.  Иначе  и
невозможно, здесь закон равновесия - примерно как между тор-
можением и возбуждением в психике.
     Магия исходит из другой пары: тональ-нагваль,  деланье-
неделанье, что избавляет ее от тупиков  социала (я  бы  ска-
зал,- этического варианта  теоремы Геделя).  Отсюда  диагноз
магии - а пожалуй, и всей эзотерики: переизбыточное  деланье
- и ее решение: уравновесить Eнеделаньем.  Можно сказать, что
в отношении "минуса" магия предлагает (и выполняет) действие
"умножение на нуль" - вместо традиционного действия "плюс на
минус" (что дает "минус" не только в  математике).
     Некогда человечество отшатнулось Неведомого и поспешило

                         - 32 -
укрыться в мире социала: создало его и переселилось. Но  тем
самым люди отрезали себя от Духа, и теперь нам плохо.  Магия
учит принять Неведомое как именно неведомое, не прячась в де-
ланье. Урок в том, что в таких взаимодействиях человек откры-
вается для силы и Духа - и почерпает их. А не хватает сейчас
- этого.

     7. ВОЗМОЖНОСТИ ПОЭЗИИ.
     Сейчас, когда рассуждают о кризисе культуры, часто  вы-
сказывают мысль, что на смену культуре письменной,  культуре
слова, логоса, идет культура бесписьменная - культура устная
и культура образа, эйдоса. Другой выход из тупика усматрива-
ют в развитии игровых форм искусства,- прежде всего, в играх
компьютерных,- и действительно, пассивное зрительское потре-
бление здесь во многом снимается. Подобные перемены я оцени-
ваю как желательные и неизбежные, но не нахожу  в  них реше-
ния.  Игрушка  остается игрушкой - ценной и важной именно  в
таком качестве, а искусство и так давно стало слишком  игру-
шечным,- до полной недействительности. Что же до культуры об-
разов, то и по Будде, и по дону Хуану,  мир  деланья  творят
совместно имя и образ, которые взаимно порождают одно другое.
Так что культура зрительная  или  устная  не  составляют еще
альтернативы  нынешней  культуре  логоса,- в реальности  все
это остается в пределах деланья и ему служит.
     Шанс в том, чтобы вспомнить неделанье - и  уравновесить
им нашу заорганизованную культуру. Как это  может  выглядеть
для цивилизации и культуры в целом - вопрос  не моего этюда,
да и найти это предстоит в жизни, а не на бумаге. Однако от-
носительно поэзии кое-что вчерне прикинуть  можно -  все же,
это моя область, - и может быть,  это  подскажет  что-нибудь
для культуры в целом.
     Если взять такие звенья как внутренняя практика  самого
художника, встреча с его творением читателя,  внешний  соци-
альный оборот искусства и,  наконец, сам вид, форма-содержа-
ние  литературного  (поэтического) произведения,  то  меньше
всего изменений я предполагаю для последнего  -  для  облика
самих стихов. Естественно, поворот к неделанью, если он  со-
стоится, скажется на темах, языке, поэтике  и т.д., -  может
быть, это и будет сильно отличаться от того, к чему привыкли
в ХХ веке. Но это останется в пределах поэзии - стихи и сти-
хи, все то же.
     Сдвиг я предполагаю не в самой поэзии, а -  как  это  в
нагваль-магии - в способе ее жизни: стихи, может  быть,  все
те же, но они - и_н_а_ч_е пишутся, иначе читаются, иначе живут
в мире - и уже поэтому они сами есть нечто иное: на  сей раз
дело не в революциях формы. Кратко говоря, поэзии  требуется
вернуть звено, а для этого - сойти с  наезженной  социальной
колеи - с маршрута, ставшего уже тупиковым.
     Бедой, например,  считается  повальное  стихотворство -
это, мол, и обесценило поэзию. Но в самом стихописании  беды
как раз нет - не водку пить, а даже и водку, так лучше уж со
стихами, нежели будет одна водка. Весь вопрос в направленно-
сти -  она ведь сплошь  внешняя,  что  (в  идеале) означает:
печатают-платят-хвалят.  Это не всегда достигается, но почти
всегда нацеленность эта, маршрут задается такой. И - литера-
тура превращается в деланье своей важности - да и  не  может
не превратиться. Но есть и противоположное назначение, рабо-
та со словом исходно-магическая:  чтобы  понять,  прорастить

                         - 33 -
нечто в себе, чтобы войти в соприкосновение с чудесным, что-
бы черпнуть шлемом - Духа. За это премии не дают - но  и  на
разборку в Союз Писателей не вызовут. Не ты автор этого, - и
однако же, раз сумел найти, оно с тобой неотъемлемо.
     Может ли стихотворение быть магическим жестом? А  почто
нет. Но два условия: если оно далось не в литературном, а  в
личностном, магическом поиске - как бы  вклад  силы, который
вообще-то можно поместить куда угодно. И второе условие: ес-
ли вложение сделано правильно, то должна сохраняться  и  об-
ратная развертка, возврат - для меня или  любого  сведущего:
из строк - мне. То есть - поэзия как  способ  неделанья, как
способ создать (двустороннее) звено.
     Какой внешний вид, какой социальный облик это может при-
нять? Я прикидываю, что, скорее всего, это должно быть опре-
деленной параллелью тому, как оно внутри.  Что-то, например,
и вовсе не проводишь через слово, оставляешь на уровне  зву-
чаний, интонаций - и именно так к этому  прибегаешь.  Что-то
записываешь или помнишь  как  возможность  стихотворения - и
оно так и важно, в виде возможности. Что-то пишешь  целиком,
но оставляешь  для  себя.  Что-то  показываешь, но немногим,
а другое "что-то" сам настойчиво пробуешь напечатать,- в об-
щем, есть многое разное. И столь же естественно, чтобы и  во
внешнем плане разместилось это многое разное.
     И тогда в  целом -  поэзия  будет одной из троп - Пути,
реализуя - и открывая - какие-то  свои,  только ей доступные
возможности. А внешне это будет проявлено как сочетание раз-
личного: что-то зачитывается - немногим или прилюдно, а что-
то и "нормально" издается; что-то открывается в  одиночку  и
для себя, а что-то - вместе, положим, с группой; что-то  со-
четается, допустим, с музыкой, а что-то иное обращает к ани-
мации - ну и т.д. Ставить же одну из  воможностей -  напеча-
тал-платят-хвалят - единственной и правильной уже само по се-
бе перекос и уж не говорю, что дешевка.
     В качестве пояснения, один пример, какой возможен сдвиг
именно в бытовании стихов и как он может сказаться на  очень
многом. Возьмем исполнение стихов. Нормой считается  публич-
ность - если не стадион, то уж зал в театре, а желательно  и
ТВ трансляция. Но представим иное - что чтение стихов совер-
шается как подлинно магическое действие.  Это  подразумевает
скорее избирательность и крайне редко - публичность. Это зна-
чит, что  стихи будут читаться потому - и тогда, когда в том
есть действительная нужда, а если это чтение вслух и на  лю-
дях, то, стало быть, и им это действительно нужно. И присут-
ствовать при этом будет редкой удачей - как бы подарком силы,
который дарится лишь  единожды.  Даже  простое прослушивание
здесь будет  участием в чуде и неким уроком,- на который еще
поди-ка попади. А теперь представим, как это одно переменило
всю культуру: в частности, печать, аудио и  видеотиражирова-
ние, теряют здесь всякий смысл - во  всяком  случае, прежний
смысл.
     (Определенное подтверждение тому - бытование  авторской
(самодеятельной)  песни, где сам уход в субкультуру оказался
весьма  живительным - причем, и образ  жизни  этой песни был
во многом эзотеричным. И  обратно - столь же обманчивым ока-
зался успех, когда эта самодеятельная песня вышла на эстраду,
ТВ и в массовый тираж, - неделанье  было походя превращено в
деланье - но ведь и  от былого самодеятельного искусства ма-
ло что осталось - а уж после того и деланье  его  затормози-

                         - 34 -
лось.  А поскольку  такая история повторяется с завидной ре-
гулярностью, то нехудо  все же извлечь урок - для того  он и
преподается.)
     Можно, конечно, оплакивать стотысячные тиражи и стенать
о гибели культуры. Но не лучше ли, если сто тысяч людей EсамиF
вырастят внутри себя стихотворение - и научат тому же других?
И не эту ли чудесную возможность перекрывает путь  стотысяч-
ных тиражей? И тогда - это ли  оплакивать?  По-моему -  пора
рассмеяться.
     8. МОЙ ОПЫТ.

зательное, а то есть она  внутри  себя "проигрывает" многое,
что в "компьютере" социала будет запущено позже.
     И если так, то мой опыт обнадеживает: решение  EвозможноF
- и получается, не только для меня. Ведь и я - всего лишь ли-
тератор, сочинитель стихов, и все, что у меня есть,- это моя
тоска по миру магов. Но это то, что у меня   е с т ь: не то,
что я изображаю перед публикой или словами на бумаге, а  то,
чем я обладаю Eна самом делеF. И  когда  я  попробовал основы-
ваться на этом немногом, но подлинном, итог оказался поража-
юще плодотворным.  Просто перечислю: я написал кучу стихов -
больше, чем в пору первой любви. Я стал много и  легко  сме-
яться - и доверил и это слову.  Я кое-что понял в старых за-
гадках мира - хотя бы то, о чем речь в этой статье. И в  це-
лом: это внутреннее свершение, как оказалось, с  готовностью
разворачивается вовне, то есть дает образ жизни, при котором
позитивно решаются внешние задачи: мир с тобой дружит, "игра-
ет". И что же понадобилось? Вот уж не заклинания, и не стоя-
ние на столпе, и не поездки в Тибет:  я всего-навсего не со-
гласился жить  на  фальшивки - просто  понял, что у меня нет
времени на что-либо, кроме настоящего.   Т о л ь к о   это -
любой может проверить на себе - что я и советую.

                         - 35 -

     IV. РЕЗЮМЕ.

     [1. ИСКУССТВО В ЦЕЛОМ.
     Наша цивилизация и ее культура реализуют путь  деланья:
жизнь на готовом - массовое производство-потребление готовых
продуктов - товаров, идей, стилей и т.д.  Входя в состав та-
кой культуры, искусство загоняет себя в тупик.
     Та его  часть, которая  преуспевает,  питаясь  массовым
спросом, практически мгновенно становится  коммерцией  и пе-
рестает быть  искусством.  "Высокое" же, "серьезное"  искус-
ство при режиме производства-потребления обычно теряет спрос,
потому что интерес к искусству живет не потреблением, а  со-
зиданием, самостоятельным творчеством,- а оно отходит к груп-
пе  немногих  профессионалов. Искусство такого плана поэтому
легко  попадает  в  ловушку государственной службы -  в плен
"чиновной" модели. И там, и тут социум "закрывает" искусство
 - капкан  магии деланья оборачивается против нее самой. И -
не реализуется, перекрывается иной  путь:  неделанья -  путь
свободы.]

     2. ЛИТЕРАТУРА (ПОЭЗИЯ).
     1) Литература, как и всегда, в  кризисе,  но литератур-
ных  путей выхода из него на сей раз нет.  Кризис переживает
культура, цивилизация, и этот кризис, кратко говоря, состоит
в реализации негодных социально-культурных моделей. Отсюда -
выход на этих путях недостижим, и "технологические" ожидания
(новых стилей, жанров, техник) напрасны.
     2) Касательно искусства эта негодная модель, в частнос-
ти, заключается в "индустриальном", "технологическом" спосо-
бе самоосуществления - и негодно уже это. Но  эта "конвейер-
ная" реальность  прикрыта  мифом, сказкой об иррациональной,
"неземной", непостижимой  природе искусства - негодно и это.
А в сочетании - все это дает безжизненность и отторжение ис-
кусства и негодно втройне.
     3) Не  литература все это затеяла, но она - на это  ку-
пилась, в этом участвует, этому служит и это реализует  вну-
три себя. Она, как и отдельный рядовой индивид, переуступила
свое звено социуму; внутреннее звено заменила внешним  зака-
зом. Теперь же: (гос-)заказ упал, но нет и звена. И - поэзия
остается не нужна никому, даже себе.
     4) Решение - не в искусственном  возобновлении заказа -
"выбивать" ли его наверху или же пытаться "потрафить"  черни
(хотя бы и светской). Решение - восстановить звено, а вместе
с ним нужна будет и литература, поэзия. Магия без поэзии об-
ходится (по крайней мере, без поэзии  словесной, "литератур-
ной"), а вот поэзия без магии - умирает.
     5) Это - через личность художника: маг-рассказчик, поэт
 - пора  это  вернуть - прежде  всего маг, мастер неделанья,
а уже  во-вторых,  уточнение, проводит свою магию через сло-
во. Но не только.  Кое-что может  и литература, а раз может,
то и обязана. Если хочет не просто выжить, но жить достойно.

     [3. ОТ СЕБЯ.
     Я допускаю, что развитии человечества есть свой замысел,
своя естественность, и нынешняя стадия  тоже "предусмотрена".
Ее назначение, возможно, в том, чтобы "отработать" на нагляд-

                         - 36 -
ных пособиях разного рода сложные вещи, научиться  обращению
с ними. Отсюда и объективация, овнешнение реалий нашего вну-
треннего мира: вместо личной силы - деньги, вместо ясновиде-
ния - телевизор и т.п. Нам так понятней, воистину -  нагляд-
ней. А чтобы не натворить очень уж больших бед, такое обуче-
ние, конечно, должно проводиться в режиме тренировки - отсю-
да и отключение (блокировка) звена. Это можно сравнить с ос-
воением PC: вот включен редактор, вот новобранец компьютери-
зации что-то шлепает - и если бы все сразу шло в печать,  то
печаталось бы слишком много слишком ненужной ерунды. И, есте-
ственно, принтер отключен - и  будет  включен  потом,  когда
текст будет набран и поправлен. Все это возможно - но если и
так, то стадия затянулась, и теперь опасность состоит в слиш-
ком долгой блокировке звена. Ведь его смысл двойной: не толь-
ко вывод на "печать", но и правка текста (если не прямо дик-
товка). И чем раньше начать сверку с Духом, тем раньше будет
доступ к "печати",- сказать иначе, чем  подлинней, реальней,
будут наши взаимодействия с Духом, тем духовней  будет  наша
реальность - и подлинней наша духовность.
     И ценность магии, на мой взгляд, в том, что она напоми-
нает об этом - и предлагает пути. Истина,  подлинность  ведь
не в магии - или религии, или этике - а в том, чтобы вновь и
вновь прорываться к истине ценой творческого свершения  -  и
так обретать EсвоюF подлинность, удостоверяться в своей собст-
венной реальности. А поэтому я вижу решение для нас не в ма-
гии - и не в этике - а в том, чтобы уравновесить  магическое
этическим - и обратно. Этих двух можно  назвать иначе: нату-
рой и культурой, нагвалем и тоналем, молчанием и словом, те-
лом и сознанием - суть не это. Я только подчеркну различие с
религией, как я его понимаю: та пыталась то и другое объеди-
нить - и теряла звено, топила в деланьи неделанье. Я же вижу
решение  в  том, чтобы, не смешивая одно с другим, уравнове-
сить обоих - в чем, кстати, нуждается и то,  и  другое - а с
ними и сам человек.
     Все это - тем более, что положение может быть значитель-
но хуже, чем мы полагаем. Возможно, мы имеем дело не  с  за-
тяжкой одной из стадий, а с тупиком, откуда выбраться  почти
уже невозможно. Но шанс все-таки есть, - и как он ни мал, мы
обязаны за него  сражаться. Что до поэзии, то ее доля в этом
крохотном шансе и того меньше. Но она есть.]

    Весна 1995.

                         - 37 -
     APPENDIX. ПРИМЕЧАНИЯ.

1  -  Сразу оговорю один сложный и для меня лично неясный во-
прос: существует ли одна сила,- жизненная, психическая энер-
гия или же мы имеем дело с разными видами энергии. Я, напри-
мер, не исключаю существование этакой энергетической слоенки,
которую НЕ подытоживает какой-либо универсальный вид энергии.
Таким  образом,  возможна  взаимопереводимость,  конвертация
этих разных энергий  в какой-либо  один  базовый вид ("валю-
ту") - но возможно и его отсутствие. И тогда "жизненная энер-
гия" будет скорее условной величиной,- чем-то вроде  обобще-
ния сложной суммы самых разных энергий человеческого сущест-
ва. Но чтобы не запутывать дело, я принимаю, что такая  жиз-
ненная  энергия существует безусловно и  отождествляю  ее  с
Эросом. Столь же неясно и с психической энергией,- допускаю,
что она есть лишь видоизменение Эроса. Но даже в этом случае,
данная разновидность жизненной энергии настолько своеобразна,
что  разумно  ее выделять особо и говорить именно о психиче-
ской (психосоциальной) энергии.
2  - Чтобы  не отвлекаться от основной линии моего  этюда, я
хочу  в порядке приложения перечислить те ответвления, кото-
рые возможно и желательныо проследить, вникая в социал.
     ПРИЗРАК. ДУХ. ДУХОВЕДЕНИЕ.
     Вкратце были обрисованы социальные и индивидуальные ком-
плексы - призраки, как я их называю. Речь шла о психоменталь-
ных паразитах - но ведь возможны  и  друзья. Более  того, во
всех случаях какой-либо устойчивой культурной традиции я ви-
жу возможность говорить о "духе" (с маленькой буквы)  -  это
тоже комплекс, но не в ругательном, а в точном смысле слова.
Комплекс здесь - это  какая-либо вещь, явление внешнего мира
+ его имя, значение в глазах человека + модель их взаимодей-
ствия.
     Например, культурные растения,- скажем, пшеница  - есть
ее физическое бытие, от зерна до  колоса,  есть  ее вкусовой
облик и пищевое воздействие на наше тело,  есть  ее образ на
уровне сознания, и, наконец, есть ее возделывание человеком.
Сумма, комплекс всего этого живет  вместе  с  человеком  как
именно  определенная модель поведения, способ жизни - только
позитивный - в отличие от психотического.
     Еще явственней это видно на примере психотропных расте-
ний,- например, тех, из которых готовят алкогольные напитки.
Здесь комплекс включает  в себя и определенное состояние со-
знания,- в данном случае - состояние  измененного  сознания,
опьянение. Это-то состояние, "дух", и является сердцем  ком-
плекса,  оно-то и строит - для своего существования - модель
жизни, куда входит, в частности, употребление вина и  возде-
лывание винограда.
     Инкарнации же духа пшеницы не столь очевидны - нет чет-
ко отграниченного явления духа на уровне сознания,- но в ос-
новном все то же. Таким образом, уже в рамках позитивной за-
падной науки, в пределах известного нам сейчас,  я  усматри-
ваю возможность и необходимость создания дисциплины под наз-
ванием, скажем, "основы духоведения" или вроде того.
     ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА.
     Как полагаю, было бы полезно взвесить  стоимость одного
слова и в целом попробовать экономический подход к делу. Име-
ет смысл такой, например, вопрос: каким должно быть  вещест-

                         - 38 -
венное покрытие слова, чтобы между ним и реальностью было от-
ношение звена? - чтобы это  слово  действительно значило то,
на что претендует.  Скажем, отдается приказ  "Атаковать!"  -
каким должно быть обеспечение, чтобы команда  воплотилась  в
действие атаки? И  каких  энергий это требует? И сколько это
стоит?
     Другой пример, свежий,- рекламная кампания МММ. Она да-
ла стране нового фольклорного героя,- Леню Голубкова, это то-
же символ - и с оговорками, он может быть приравнен к слову.
Что  важно:  дать  такого  героя, такой символ традиционными
средствами  искусства  сейчас маловероятно: с одной стороны,
общенародность искусства, даже кино, утеряна (последний при-
мер такого рода - это, пожалуй, "Покаяние" - но  имен, геро-
ев,  не дал и этот фильм). С другой стороны, снижена способ-
ность самого искусства к типизации - обобщить эпоху в каком-
либо образе (как это было в ХIX веке - Печорин, Рудин и т.д.)
оно не в силах. Так что же потребовалось?
     О, путь довольно кружной: потребовалось сначала создать
фирму, нахапать денег, заняться внедрением "пионерской игры"
на новый лад и во всероссийском масштабе, для этого  затеять
шумную рекламную кампанию с бесперебойным телемельканием, до-
гадаться соориентировать рекламу на "массы" - и поэтому, на-
конец, подобрать "народных" героев. И все это - чтобы фольк-
лор обогатился новым современным персонажем - другого полез-
ного эффекта, конечно, тут нет.
     Так вот и интересно посчитать издержки; скажем,  Высоц-
кому для этого требовалось сочинить и спеть под  гитару "Ой,
Вань, смотри, какие клоуны..."  Такой - экономический - под-
ход мне пока и самому не очень ясен,- требуется соответству-
ющая подкованность, но, как думаю, есть  смысл  его  опробо-
вать,- мое чувство - "здесь что-то есть".
3  - Кстати отметить, что коль скоро капитал  есть  социаль-
ный аналог личной силы - и однако же, от личности откреплен,
то остается возможность такую  зависимость  восстановить уже
на новом, социальном уровне. Действительно, исторически  так
и было: протестанты Европы провозгласили равнозначность  бо-
гатства и благодати - обосновали такое равенство идеологиче-
ски и попытались подобрать для того правовую основу: опреде-
ленным образом организовать социум. Что-то удалось - это важ-
но иметь в виду - но и создало массу новых проблем. Так,  до
сих пор попытки увязать заработную плату и трудовой вклад не
были особенно успешны (иначе бы они не возобновлялись  вновь
и вновь).
4  - Тоталитарное государство, конечно, пытается достичь мо-
нополии и  в этой сфере и самовластно контролировать  произ-
водство  насилия - отчасти в том преуспевая. Но  обществу от
этого не легче: уровень-то насилия не снижается - просто оно
все целиком отходит под руку государства. А  никакой  банди-
тизм не косит жизнь так, как война или геноцид - детища  го-
сударства.
5  - Это важно:  капкан личного "я" - того, что мы  привыкли
так  лелеять,- навязан извне обществом и на самом деле несет
мало  личного.  А  "Я" большое,- или Пуруша, или Великий Че-
ловек,- одно для всех и тоже не составляет индивидуальности.
Подлинно личностна,  индивидуальна  только  живая связь этих
двух, построенная  в  текущей  ситуации жизни - звено: можно
сказать, что оно и есть личность.

      * Александр Гейман. ВОЗМОЖНОСТЬ ОБРЕТЕНИЙ *

     Взгляд на современную ситуацию в культуре и искусстве.

     Культура - понятие  обширное,  и я сразу  уточню  - моя
статья  1) о культуре в целом и 2) об  искусстве. Я согласен
с тем, что культура и искусство переживают сейчас кризис. Но
у меня свой взгляд на  его природу и причины -  не  то чтобы
очень новый, но скорее, не очень привычный.
     Так, я считаю, что суть не в нынешней социальной ломке.
Наша  индустриальная цивилизация  к_а_к  т_а_к_о_в_а_я пере-
живает кризис - вот что главное. Определенные надежды по его
преодолению принято возлагать на духовность, культуру, иску-
сство.  Но в том и дело, что культура сама давным-давно сле-
дует индустриальной  модели  и вместе с ней заходит в тупик.
А в каком варианте это  происходит - социалистическом (жало-
ванье) или капиталистическом (прибыль) - не так существенно.
     На мой взгляд, порочна нынешняя монополия  внешней  на-
правленности культуры -  этакая тотальная экстраверсия.  Че-
ловечество занято тем, что  развертывает вовне реалии  своей
внутренней природы -  воссоздает и использует  их в виде ма-
териальных аналогов. (Так, шлем -  это как бы второй,  съем-
ный череп, кружка - пригоршня  из глины, телевидение -  ана-
лог дальновидения внутреннего  (например, при   воспоминани-
ях.) и  т.п.) Внутренние  же возможности  человека при  этом
блокируются или  раскрываются однобоко,  сугубо под  внешние
нужды. Сразу: я не отрицаю саму по себе внешнюю деятельность
 - ни в  культуре,  ни где бы то ни было. На своем месте она
хороша, плодотворна,  а  то  и незаменима. Я выступаю против
крайности - против   м_о_н_о_п_о_л_и_и   внешнего  направле-
ния. Я за то, чтобы уравновесить  внешний  путь  внутренним,
деланье - неделаньем, - на мой взгляд,  и  для цивилизации в
целом, и для искусства решение состоит в этом.
     Поясню все таким примером. Один из столпов  нашей циви-
лизации - это измерение времени,- разумеется, с помощью вне-
шнего прибора, часов. Меж тем, внутри каждого человека  есть
свой, и весьма точный хронометр, но им мало кто пользуется,-
пожалуй, лишь специалисты, у которых это  входит  в "профес-
сиональный минимум". А ведь человек  с  внутренним контролем
времени не просто экономит копейки на ходиках. Это  человек,
избавивший себя от рутинного страха проспать  или  опоздать.
Это  человек с понятием о точности тела и ее пользе. Это че-
ловек,  умеющий положиться на свою природу, на себя, и глав-
ное - это человек значительно более свободный. Именно во из-
бежание подобной независимости социум делает ставку на внеш-
ний путь - и получает нынешний глобальный кризис. Что до ис-
кусства, то и оно реализует эту же модель, а миф  о его "не-
земной" природе, о "горних высотах" "истинного искусства"  -
это сказка, прикрывающая вполне технократическую реальность.
Но обо всем по порядку.
     ЧТО ЕСТЬ КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО.  Я  считаю, что культуру
плодотворно рассматривать как  арсенал технологий, позволяю-
щих нам взаимодействовать с  природой - и с собственной, те-
лесной, и с внешней, физическим  миром,- а также друг с дру-
гом. Искусство же - это часть,  особая  разновидность  таких
техник. Каких именно - это вопрос на засыпку: четких границ,
конечно, нет. Какая бы сторона человеческого существа ни во-
влекалась  в игру,  искусство всегда соседствует с какими-то
другими сферами: есть танец в балете, а есть  и  спортивный;
слово - в пределах одного и того же текста -  может  быть то
словом художника, то - ученого (кстати, поэзию в Средневеко-
вье считали разновидностью философии) - и т.д. Но  без  двух
вещей произведение искусства немыслимо: во-первых, в нем об-
наруживает себя некая сущность внутри  человека (настроение,
ключ восприятия, внутренняя форма и т.д.), а во-вторых, дос-
тигается это посредством особой символической  формы - обра-
за. Это общеизвестно, но так ли уж понятно? Почему это так и
откуда оно? Подсказки - в истоках  искусства,  в  магической
практике первобытности.
     МАГИЧЕСКИЙ ПЕРВООБРАЗ ИСКУССТВА. Искусство первобытнос-
ти, насколько можно сейчас судить, практически  совпадает  с
магией и часто является даже не образом жизни, а  с_п_о_с_о-
б_о_м   в_ы_ж_и_т_ь  (профессиональное  искусство как способ
з_а_р_а_б_о_т_а_т_ь   н_а   ж_и_з_н_ь  - это уже совсем дру-
гое).  Изначально, искусство н_е  д_е_л_а_е_т_с_я: так, пес-
ню силы не учат по нотам и даже не сочиняют - ее дает Дух, и
поют ее, опять же, не ради аплодисментов публики.  Здесь  (в
магической практике) это способ найти решение,  собраться  с
силами, позвать своего Хранителя и т.п. - цели вполне  посю-
сторонние и насущные. Так же обстоит с танцем, рисунком (на-
пример,  на амулете)  и проч. Конечно, допустимы  и  простые
применения,- скажем, спеть, чтобы дать  выход  радости  или,
наоборот, чтобы позвать ее.  Но  опять  же - все это техники
жизни,  дело  обиходно-житейское. В целом, красота и Дух для
первобытности - вопрос повседневного практикования, а не по-
сещения концертных или церковных мероприятий, как это у нас.
     Является ли такая практика чисто психологической  само-
настройкой или достигается  выход  на  тонкие  планы материи
(которые сейчас всерьез исследует наука), или  же  шаманские
описания достоверны вполне буквально -  это  другой  вопрос.
Важно, что подобным образом реально сопрягается обычный  мир
= обычное состояние сознания (явь, как это называли  древние
славяне) и реальность магическая, незнаемая (навь).  О  пос-
ледней следует сказать, что к ней принадлежит и наша собств-
венная телесность, нам же мало известная и для нас же чудес-
ная (достаточно вспомнить реальность сновидений). Вот почему
терпят неудачу все попытки запереть человечество в  общепри-
нятую версию реальности (якобы "реалистическую"): это равно-
сильно запрету на тело, а как же без него?  Первобытность же
принимает магическую сторону мира как данность  и дает к ней
ключи, как бы язык общения - или, если угодно, тропы для пу-
тешествий. Отсюда и происходят образы (символы)  искусства -
первоначально, это как бы имена (или адреса)  духов  ("чего-
то внутри").
     Итак, в исходном своем виде искусство:
 - составляет одно целое с магией (а также с религией,  нау-
кой и т.д.) и является прежде всего способом жизни;
 - не знает разделения на творцов и публику, всегда  практи-
куется - личностью или группой (чаще небольшой);
 - связует обычную и магическую, социальную и  телесную  ре-
альность; символика его первична, легко опознаваема,  и, так
сказать, адресна;
 - обращено к Духу и воздаяние ищет получить от него;  это -
личная сила, здоровье, удача, - наконец, самое Дух.
     От такого искусства историческое человечество уходит  и
прогрессирует - к какому? Сейчас посмотрим.
     ИСКУССТВО СОВРЕМЕННОСТИ. В  результате достижений циви-
лизации искусство стало чрезвычайно важной персоной. Из кол-
лективного владения  оно перешло  в собственность  избранной
когорты профессионалов и вместе  с ними парит в  олимпийских
высотах. Оттуда  в долины  сходят вечные  творения,  которые
смертные приветствуют благоговейным  ропотом, переходящим  в
рев восторга. На попытки любителей - а к ним относится  вся-
кий чужак,  посягающий на  место в  когорте -  творить самим
профессиональное искусство смотрит с омерзением и  пресекает
при любой  возможности. С  подозрительными субъектами  вроде
духов это искусство  больше не якшается,  а свое  магическое
прошлое именует этнографией. Оплату натурой - пламя,  личная
сила,  Дух  -  современное  искусство  не признает и требует
твердой валюты -  причем не от  Духа (он приписан  к другому
ведомству), а от  публики и начальства.  Да и что такое Дух?
Очень просто - это приятные переживания в голове  гражданина
N при поглощении произведений  искусства. Во всяком  случае,
так меня уверял сам гражданин N - литератор-фантаст и, кста-
ти, атеист. Да,  еще - забыл  сказать, чем приятны пережива-
ния: из-за сотворчества. Одно слово - прогресс в искусстве!
     А если серьезно, индустриальная модель искусства стано-
вится для него капканом. Происходит вот что.
     Во-первых, искусство  теряет звено*  с Духом - заменяет
____
* звено - понятие нагваль-магии, тольтекской традиции знания

его на социальный заказ, а это куда как не равноценно. Внеш-
ние задачи мало-помалу перехватывают другие сферы и  обгоня-
ют искусство. Так, литературу как властительницу дум  теснят
теледискуссии, спорт зрелищней театра, компьютерные сражения
увлекательней кино и т.д. Наконец, уходит и госзаказ - и ис-
кусство остается ни с чем.
     Во-вторых,  в  отсутствие  звена  у искусства возникают
проблемы с  языком, с  символикой. Символы теряют соотнесен-
ность с реальностью - не  то что магической, а всякой.  Бес-
спорно, свободное обращение с символами имеет  свою притяга-
тельность. Так, легче сложить цифры на бумаге,  чем ворочать
бочки в вагоне  при их пересчете.  Однако когда надо предъя-
вить именно бочки -  реальность,- могут возникнуть  осложне-
ния. Они и возникают -  так часто у авангарда: его  изощрен-
ные построения оказываются  запутанным способом сказать  или
все то же,  или вовсе ничего.  Конечно, кому что  нравится,-
публика-то  вначале  изумлялась.  Только где она сейчас, эта
публика?
     Другая сторона этой игры в символы - та легкость, с ка-
кой само искусство теряет  подлинность. Оно творит  иллюзии,
видимость - но и само легко становится видимостью искусства.
В самом деле, чего стоят толки об уникальном мире художника,
если вопрос о подлинности полотна решают в химической  лабо-
ратории! (Если это настоящий Сезанн, то картина уникальна  и
всем надлежит  восхищаться. А  если подделка, то ничего уни-
кального нет, и восторги ошибочны. Так что же предмет восхи-
щения - сама картина или результат экспертизы?)
     В-третьих, искусство в качестве индустрии следует прин-
ципу производства  (позднее, серийного)  готовой  продукции.
Творчество отходит к группе немногих профессионалов,  а пуб-
лике  отводится  роль  пассивного  потребителя. Сотворчество
зрителя/читателя - миф (удобный для тех, кто привык жить  на
готовом - мнении, стиле, образе и т.д.). Подобное разделение
труда, в итоге, для искусства самоубийственно: публика прос-
то теряет интерес к товару. Сам-то художник, возможно, и пу-
тешествует в магическую реальность, но зрителю достается мо-
дель, путевые заметки. А ведь изначально человек обращался к
искусству  как  раз  затем,  чтобы  подобрать личные ключи к
своему бытию, ко внутренней чудесной реальности - но  именно
этот путь ему  перекрывает искусство "готовое"  (собственно,
во многом для этого его и заводят). Естественно, рядовой на-
логоплательщик видит в былой рабочей снасти безделушку и за-
конно   недоумевает -  а чего  ради он  должен ее содержать?
Он-то - вне игры!
     В-четвертых, миф о святом,  бессмертном - каком еще?  -
искусстве находится уж в  очень большом разладе с  реальнос-
тью.  В ней хватает и весьма механической рутины, и низости,
и прочего "неолимпийского". Не буду спорить с мифом,  только
напомню,  что во всех  духовных традициях (христианской, су-
фийской, даосской - любой) движение начинается с  избавления
от гордыни и  самопотакания - это  самые начальные  ступени.
Таким образом, "олимпийский"  миф - это  способ  прицепить к
искусству гирю деланья собственной важности - и притормозить
как можно ниже.
     ВНУТРЕННИЙ ПУТЬ. Господство внешней, публичной  направ-
ленности искусства столь привычно, что кажется естественным,
а современный кризис - непреодолимым.  Но это не так. В  ис-
ходном, первоначальном виде искусство коллективно - находит-
ся в общем  пользовании, да и  орудия его -  слово, рисунок,
танец - это создания  коллективные. В этом смысле  искусство
социально с самого начала. Но направленность его иная,  вну-
тренняя - на тех, кто его сам практикует.
     Возможно ли вернуться к этому сейчас? Безусловно. Разу-
меется, с поправкой на реалии современности. Кризис искусст-
ва вполне разрешим - но только уже за пределами индустриаль-
ной  модели. Нет  ничего невозможного  в том,  чтобы человек
обращался  к  искусству как  к способу создать    з_в_е_н_о,
практиковал его как своего рода йогу.  Поясняю:  речь  не  о
бескорыстном служении музам, не об искусстве для  искусства.
Речь о познании  личной Тайны  посредством искусства,-  при-
чем, в прямых своих интересах. Оплата здесь  от Духа: та же,
что  и всегда - светоразвернутость,  личная сила,  здоровье,
удача,  обаяние -  и этого на жизнь более чем хватает. Зави-
сеть от социального вознаграждения здесь попросту не  нужно,
и кормиться искусством как  п_р_о_ф_е_с_с_и_е_й   совершенно
необязательно. Опять же, при этом исключен и  путь тиражиро-
вания готовых решений,-  на пути внутреннем стихотворение  -
или  мелодию - или рисунок - каждый должен вырастить  сам. И
это - гораздо лучше.
     Сразу: я не призываю впадать в обратную крайность,- по-
головно "секретиться" и разбегаться по лесам и пустыням. На-
помню: я не против внешнего направления, я - против его  мо-
нополии. Решение, на мой взгляд, в том, чтобы сместить центр
тяжести, уравновесить внешний путь  внутренним. Это в  отно-
шении практики  и лично  художника, и  искусства  в   целом:
что-то - только для себя (и может быть, через молчание, а не
слово), а что-то и напоказ, и на заказ.
     Похожее  ведь в истории уже было. Так, восточные боевые
искусства нашли  примерно  такое  же  решение. Они ведь тоже
могли работать исключительно на социальный заказ и имели  бы
вполне сытный кусок хлеба. Но кем был бы в этом случае боец?
Профессиональным пушечным мясом, в  лучшем случае -  дорого-
стоящим наемным специалистом, а искусство боя  деградировало
бы лишь к техническому умению. И был избран другой, эзотери-
ческий образ жизни (как  ведущий). Выигрыш несомненен:  у-шу
- это не одна лишь  школа боя. Это и философия, и школа здо-
ровья, и красота, и загадка: это Путь.
     Более того, уже в наше время шаги именно в этом направ-
лении дали искусству Запада все самое яркое и  значительное.
Назову хотя бы эпопею Толкина:  может быть, все,  что сделал
писатель, это всерьез отнесся к  мифу - работал с  волшебной
реальностью как   р_е_а_л_ь_н_о_с_т_ь_ю  -  а какой  итог! -
лучшая сказка мира. Или  "Роза мира" Даниила  Андреева -  не
так важно, действительно ли угадывал поэт запредельные лики.
Важно, что опыт личного духоведения вполне реально  дал  его
жизни строй, наполненность, если угодно - щит,- про  измере-
ния духовные я уж не говорю. Или недавнее "открытие" культу-
ры - "дворовая" песня - та, что сочиняют и поют под настрое-
ние, "для себя",- там просто кладезь. Или та же рок-музыка -
верно, сейчас это  уже конвейер,- но  начиналась-то  она как
массовое музицирование  подростков, как  личное  созидание,-
потому и стала благой вестью "поколения цветов".
     РЕЗЮМЕ. Привычный (для провинции) взгляд  на  искусство
как на создание эстетических объектов для стороннего потреб-
ления отражает лишь монополию внешнего направления.  В  этой
модели искусство является индустрией в ряду других  и  может
выбирать разве что меж государственной службой и  коммерцией
(а бунт часто становится весьма хлебным занятием и представ-
ляет, таким образом, разновидность коммерции). Отсюда, ныне-
шний кризис искусства выглядит неразрешимым.
     Меж тем, решение есть, но оно лежит за пределами искус-
ства как индустрии.  Изначальная обращенность искусства  как
раз внутренняя: на нужды самих практикующих. Решение в  том,
чтобы восстановить эту направленность как основную - и  этим
уравновесить обращенность внешнюю. Внешняя практика  остает-
ся, но она перестает быть единственной и ведущей. На сей раз
дело не в революциях формы - сменить предстоит способ сущес-
твования: искусство   к_а_к    й_о_г_а   вместо -  искусство
как   п_р_о_ф_е_с_с_и_я (индустрия). Самообеспечение искусс-
тва достижимо не через коммерцию, а через   с_а_м_о_о_б_е_с-
п_е_ч_е_н_и_е   и_с_к_у_с_с_т_в_о_м.
     Близкие варианты история опробовала - это не одна  пер-
вобытность, но, к примеру, суфийская традиция, школа чань  в
дальневосточном искусстве и т.п. Примечательно, что все  это
неизменно оказывалось  для искусства очень  живительным. Ко-
нечно, обрести  нечто подобное  в  современности  не  так-то
просто - это вопрос поиска (особенно для коллективных  видов
искусства),- но  ведь и  найти есть  чего. Как  знать, может
быть, нынешняя ломка и дает уникальный шанс для таких  обре-
тений.

     июль 1996

      * Александр Гейман. НЕСКОЛЬКО ОТРЫВКОВ ИЗ НЕНАПИСАННОЙ КНИГИ *

...........................................................

     <ВЕКСЛЕР>

     С тех пор, как Векслер понял Незримое, все остальное по-
теряло всякое самостоятельное значение. Поверхность, преходя-
щее и раньше мало интересовали Векслера, но тогда он  думал,
что, может быть, это у него только так, а на самом деле люди,
передвигая предметы внешнего мира, знают что-то свое, недос-
тупное Векслеру, и устраивают что-нибудь, необходимое  миру.
Теперь же он знал, что и на самом деле перестановка  внешних
предметов есть занятие совершенно пустое, и чем  больше  ему
предаются люди, чем более уверенно подчиняют себе внешнее, в
тем более слепом рабстве у вещей они на самом деле находятся,
а если их действия все же носят смысл, то не сами  по  себе,
но из-за проницающего их Незримого. Ведь даже главнейшая по-
требность тела - в пище, на которую и ссылались всегда, ког-
да почему-либо хотели убедить, что вперед всего - хлеб насущ-
ный, а значит - перестановка внешних предметов,- даже эта по-
требность была всего лишь плодом временного невежества,  по-
мрачением, майей,- а что тогда говорить о якобы  потребности
в модной одежде или красивом автомобиле. На самом деле чело-
веку ничего не было нужно,- это он был нужен всему,-  и вот,
вещи льнули к нему и заглядывали ему в глаза,  и  прямо-таки
океан энергии терся о его ноги, и требовалась-то  всего  ка-
пелька Знания, чтобы, например, есть кожей, а пить  глазами.
Человек мог все, а делал только очень немногое, и неудовлет-
воренное, изнывающее в простое, великое тело человека восста-
вало и само, как умело, пыталось восполнить пробел,- а умело
оно это только очень телесно. Вот здесь, в телесно  заполня-
емом невежестве разума и лежал корень всех зол, люди же пред-
почитали обижаться на несовершенство мира  и  переустраивали
его себе на потребу, а то есть все дороже оплачивали  собст-
венное неразумие,- так можно ли было после этого всерьез от-
носиться к их страстям,- и повседневным, и тем, что казались
вселенскими? Конечно, все это было не более серьезно, чем жа-
лобы на жажду сидящего по горло в реке или ссоры детей из-за
неподеленного песочника. И действительно, иногда Векслер со-
всем уже был готов посчитать окружающее детской игрой  с  ее
слезами из-за лопатки песку и с ее смехом из-за лопатки пес-
ку, но он всегда вовремя вспоминал, что мать продает девочку
проезжему шоферу за пять рублей, и останавливался. Ведь если
сплошь ничтожны были поводы детских ссор, если, вырастая, че-
ловек не мог не перестать смеяться из-за лопатки  песку,  то
слезы все же лились настоящие, а человеческое страдание, ка-
кой бы напрасной не была его причина, переступать не было да-
но никому. Да, да, все так, они обжигались огнем, который са-
ми же разводили, да, не ведали, что творят, и не  видели  не
то что незримого, но очевидного,- но как и спрашивать  с них
за это? Они не стояли у Башни времен, где во  мгновение  ока
застаешь мир миллионами лет другим, они никогда, даже в дет-
стве, не открывали Книги,- а Векслера еще до  азбуки  ночами
окунали в ее страницы, снимая, как головную  боль,  лжеуроки
дневного, они кучей мертвых предметов пытали тело живой хло-
реллы, хотя проще было позвать ее душу и все узнать так,-  а
ведь все это еще не было истиной.
     И все же дело не было безнадежно. Ведь истина была не в
том, чтобы ее знать, но она была в нравственном выборе чело-
века, а это высшее чудо дано всем поровну и каждому без изъя-
тия,- и тогда - что терять в промежуточном? Правда, это Векс-
лер понял не сразу, а сначала ему тоже  казалось,  что надо,
во-первых, достичь чудесного инознания, а  во-вторых,  овла-
деть для этого тайной тела.  Вот почему он рылся в текстах о
совершенном дыхании и вот почему перестал, устыдившись едино-
личной хорошести, что с ней он бросит других в беде,  и  тут
не совершенство, а воровство, обираловка.  Подумаешь, чудес-
ность,- в нее входит и солдат, взвинченный кровью, и куритель
наркотика, и женщина, дуреющая в похоти,- а с чем возвращают-
ся? - да все с тем же, пустые.
     Нет, не здесь путь, не здесь искомое, n'eti,- и вот, ед-
ва Векслер отбросил остатки желания что-то иметь себе,  едва
ему стало ничего не нужно,  как само собой что-то сдвинулось,
а вслед за тем - и не как награда, но просто потому, что ни-
чего другого уже не оставалось  -  начались и не переставали
какие-то удивительные изменения, как если бы он поймал нако-
нец нужный воздушный поток  и  отдался ему,  как если бы он
был допущен в некую лавку чудес  и теперь их поочередно рас-
сматривал,- и чувства его были ярки, мысли наполняли все но-
вое, и тело, радостно им откликаясь, все  надежней  помогало
Векслеру,  и  само  бросало курить, и само отказывалось пить
крепкий чай, и все смелее,  как  собака,  забегающая  вперед
охотника, указывало на какие-то, самому Векслеру неясные воз-
можности,- наверное, там был и полет, и память грядущего,  и
много, много высокого,- но еще выше было оставить это в воз-
можности, а самому идти дальше, дальше, как и вела  Векслера
его мощная йога. Уже он знал снег не отдельностью мира, но и
не собой, а как нечто совместное, уже разрешал себе  увидеть
поворот солярного цикла и догадывался дальше -  до  Великого
круга вещества, что протекает сквозь человека, удивляется  в
нем и так строит здание мира, уже все чаще находил себя час-
тицей свободной радости, парящей там, где светящиеся были не
звезды, а печатлели что-то еще, глубже по смыслу,- благодар-
ные, внимательные, лучистые, они были повсюду и  поддавались
прочтению, поддавались прочтению,  поддавались  прочтению...
Теперь пора было в лес - понимать язык птиц и зверей, опроки-
нуться в сплетенный разум растений и, прорастая его, догады-
ваться о Незримом не прямоугольным языком техносферы, но бли-
же - лопнувшей почкой и движением в корне воды.
     Но тут  Векслер почувствовал какой-то новый порог,- его
сдерживал город,- не так пылью и грязным воздухом, но, глав-
ное, держать обретенное при себе становилось опасно, - Векс-
лер  был теперь как бы в резонансной точке схождения мировых
линий, а тут все было непросто. Векслер помнил, как  прошлым
летом к  нему привязались двое и ему пришлось-таки одному из
них двинуть в лоб. Все бы ничего, но обернулось-то это южно-
корейским самолетом, - а что же может случиться сейчас? Нет,
здесь можно было оставаться только хранителем -  средоточить
в себе  досягаемые  биения  мира и уравнивать их собственным
пульсом: да расточится тьма, да не посмеет зло! - но так Век-
слер себя не чувствовал.  Получалось, надо оставлять кого-то
взамен (Векслер уже видел здесь Мальчика), а самому уходить.
Но куда? Здесь был не Восток, даже не Запад, Страна же боль-
ше не почитала своих странников, в ее расхищенной и изуродо-
ванной культуре уже не отводилось места для л_е_с_а, и, хотя,
скитаясь, прожить было можно, но это все был не л_е_с.
     И тут Векслер вспомнил свой давнишний сон о переселении
на Марс. Там шел XХI век, когда люди, издеваясь над природой,
сумели задеть что-то в святая святых планеты, и планета сош-
ла с ума. Векслер был там в числе детей, которых  в  спешном
порядке вывозили на Марс, в поселения под стеклянными купола-
ми. Сквозь иллюминатор он смотрел на отдавлившуюся Землю,  и
даже ему, мало понимающему в происходящем ребенку, было вид-
но, что планета бредит. Потом был Марс, ночная посадка, крас-
ный песок, бьющийся о стекло освещенного купола, и кто-то го-
ворил, что теперь этот красный песок, хлещущий по стеклу, на
долгие месяцы будет единственным ликом мира,  а Векслер - не
переселяемый ребенок, а тот, кто смотрел сон,- понимал,  что
это так и есть,  что  планета  потеряна безвозвратно, что на
ней  творится  непотребно нечеловеческое - мешаются времена,
из-под земли вылазят ядовитые злаки,  невообразимая  нечисть
расползается по пустым городам,- и это уже непоправимо.
     Вспомнив это,  Векслер понял, к исполнению какой задачи
вел его путь. Земля не должна была обезуметь, а значит - Ве-
кслера ждала ночь между Западом и Востоком.

3.07.1988

                      *  *  *
............................................................

     ...Перестань, ну, убился Векслер в своем махапаринирва-
на, ну, не вытащил Алик Ленку из ресторанных шлюх  - слабо,-
что еще? - ах, да, -  Саша Попов не въехал  в столицу на бе-
лом пегасе,-  это еще не все скорби мира,  не конец их,  но,
значит,- не конец и миру. "Но я,- скажешь ты,- и не  собира-
юсь предаваться вселенской скорби из-за придуманных или  чу-
жих мне людей,  мне только больно,  когда в моей живой жизни
мучаются близкие мне люди или я сам, -  ведь не может же мне
это быть все  равно?"  "Ага! - скажу я. -  Значит,  все-таки
нет причин винить мироздание в краеугольной несправедливости,
а все дело только в бедах нашей жизни? Но это уже, как-никак,
наша жизнь, ее живем мы, и в ней наш выбор,- так в чем же де-
ло?" Ты заспоришь, но не спорь, я это знаю, -  слишком легко
знать про правящие погодой жизни циклоны истории, про несча-
стные случаи наподобие врожденных увечий или неумных родите-
лей,- но трудней и важней понять другое: что у  тебя   в_с_е
е_с_т_ь. В повседневности это почти неуследимо, тем более это
не увидеть в минуту уныния или когда после вчерашнего раска-
лывается  голова, - это делается иначе, на взлете, я скажу -
как,- ведь и мне,  кстати,  нужно,  чтоб  было с кем сверить
вопросы и ответы, чтоб ты все знал  сам и мог объяснить мне.
А  для  этого так: сначала вспомни свое лучшее -  удивленный
полуоборот любимой девушки, высокое-высокое небо детства, ре-
бят где-нибудь у костра,- что было,- помни это все  ярче, на
полную, а потом легко и свободно, и уже забудь все, и теперь
смотри сам.
     Вот взрывается вечность и в новосозданном небе  во  все
стороны мчится звездная пена, вот лепятся из нее солнце, лу-
на, земля, вот остывает вода, и на тысячи лет пошел дождь, и
наполняется океан, вот двоякодышащая кистеперая рыба выполза-
ет на его берег, вот последние следы оставляют на нем  испо-
линские ящеры,  вот мохнатый,  с бивнями, мамонт, как живой,
идет по стене пещеры, вот раскинулась в степи скифская конни-
ца, вот взлетает в космос Юрий Гагарин, а вот - ты,- паришь,
как бог над библейскими водами, в космосе материнского живо-
та, и рождаешься, и кричишь, и теперь твой черед жить. Ты по-
лучаешь имя, ты пачкаешь пеленки и сосешь материнскую грудь,
ты учишь слова и уже умеешь ходить, ты совершаешь другие ве-
ликие подвиги на радость своим родителям,  тебе повезло,- ты
не попал в рабство к наследственным миллионам, ты не родился
где-нибудь в Венесуэле и теперь не ночуешь вместе с  другими
беспризорниками в яме с пистолетом на животе,- обошлось, ты -
обычный мальчик,  ты идешь в школу,  учишь уроки, слушаешься
учительницу,- у тебя все как у всех,  вот  только бессмертие
твое почти безвозвратно загублено, потому что в тысячах оши-
бок воспитания упущено время научить ему, потому что с водой
и воздухом ты каждый день  глотаешь  все больше яда,  потому
что за появление на этот свет - виновен! - тебе  дали десять
лет школы, потому что проклятье работы лежит на твоих родите-
лях, ведь им некогда заниматься тобой, они еще молодые, и по-
сле рабочего дня им еще надо успеть жить. Но ты не знаешь об
этом, ты поймешь это позже, а пока ты веришь в своих родите-
лей, что они не обычные смертные, ты ловишь каждое слово лю-
бимой учительницы, и тебе радостно знать, что ты  родился  у
н_а_с, где все всегда правильно и хорошо, и ты только не пони-
маешь, почему нельзя унести с собой самый большой грузовик в
магазине, тебе только обидно, что твоя Всезнающая и Справед-
ливая отличает из всего класса подлизу Соньку  да тупицу ди-
ректорского сына, ты только удивляешься,  как  это мама учит
поступать хорошо, а сама, приехав к тебе в летний лагерь, су-
ет тайком лакомство и говорит, чтобы ты съел его ни с кем не
делясь. Зато бескрайни прерии и  удивительны  приключения  в
них, зато меток Соколиный Глаз и бесстрашен Спартак, зато от-
важны, благородны, всегда вступаются за обиженных твои герои,
и когда в седьмом классе ты видишь, как тискают в углу самую
красивую одноклассницу, то, конечно, кидаешься на ее защиту,
но останавливаешься,  потому  что она и не думает обижаться,
только взвизгивает и хихикает,  и  ты не знаешь, что делать.
Так, помаленьку, ты и осваиваешь премудрость жизни, ее ритуа-
лы и их изнанку, но все же и после школы, даже отслужив в ар-
мии, даже поступив в институт,  ты до последнего противишься
осознать,- и все же делаешь это с ужасом и отчаянием, -  что
твоя великая, могучая, непобедимая Страна далеко не безупреч-
ный образец совершенства, что если б одна ее электроника бы-
ла хуже и дороже японской, что ее пьянство и прочие безобра-
зия давно стали притчей во языцех во всем мире,  что  в ней,
как везде, лгут и воруют, и что ни тебя, никого, и не собира-
ются спрашивать, как с этим быть. Ты мог бы родиться где-ни-
будь в Сенегале или Исландии, и тогда тоже самое ты бы понял
иначе,- например, ты бы знал цену, какой дается твоему наро-
ду хранить себя в здравой памяти среди сильных мира сего,  и
ты бы чувствовал боль и гордость,  но  ты родился в большой,
действительно великой Стране,  и сейчас тебе так же больно и
стыдно, как если бы, случайно зайдя в суд,  ты  увидел  свою
мать на скамье подсудимых. Поэтому ты говоришь и слышишь са-
мые радикальные речи, но это не в храме науки, куда ты всту-
пил с таким трепетом,- там что-то много торгующих, - а в ва-
шем приятельском кругу,- это здесь тебя приобщают наконец  к
Сальвадору Дали и Мандельштаму, а еще ты узнаешь  про летаю-
щие блюдца Шамбалы и про то, что только постоянно  развиваю-
щийся человек способен оценить все до единого звуки - дейст-
вительно, хорошей - рок-группы "Лед Зеппелин",- и ты, конеч-
но, стремишься быть таким человеком, а еще - как ты ее рань-
ше не замечал? -  у нее  необыкновенные глаза, голос, поход-
ка,- ты влюбляешься. А она - нет, ее  избранник -  известный
на весь факультет шалопай, и хотя он заджинсован сверху дони-
зу и хотя вообще-то хороший парень, чем он лучше тебя? У не-
го нет к ней такого, - а к ней должно быть только такое, по-
чему она соглашается на меньшее? И ты одну за другой делаешь
глупости, а в мечтах их делаешь еще больше, и не можешь най-
ти себе места, потому что твое лучшее, чего ты не создашь ни
в какой книге, ни в какой музыке - громче "Дамб" "Цеппелина",
звездней "Sanctus"'а Баха - оказывается  никому  не  нужным,
пропадает зря, как будто это какая-нибудь никчемная  ветошь,
хлам, и тогда ничего не нужно, и вселенная рушится от неправ-
ды, и незачем больше жить, - а меж тем, пока ты слеп ко все-
му вокруг, за тобой точно так же  бегает  девочка  из  твоей
группы и с ней творится то же, что и с тобой.
     И вот тебе двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь.
Ты  уже  не ставишь на полную громкость пластинку, чтобы вся
улица послушала твою музыку, ты уже прошел одиночество, жен-
щину да и работу и уже почти не ждешь, что  кто-нибудь нако-
нец придет и что-нибудь наконец случится,- нет,  и  так  уже
столько убухано на пустоту,  но  зато теперь ты - как стрела
на натянутой тетиве,  как корабль, снаряженный к отплытию, -
и только определиться, на что положить жизнь, и идти, и оста-
вить мир лучше,  но -  куда  ж  нам плыть? - ты окончательно
убеждаешься,  что не только твое лучшее остается невостребо-
ванным, а с тебя требуют чего-то меньше и хуже, но и  сам-то
ты, похоже, не обязателен здесь, - допущен то ли из милости,
то ли по недоразумению, а у других то же самое,  и  попробуй
пойми, в чем же ты успел ошибиться и где же тогда искать опо-
ру. А понять надо, жизни жить еще много, а уже уступлено что-
то важное,- не так ярки чувства,  все тягостней  мысли,  все
безрадостней пробуждения, - что  говорить, ты заперт в чужих
ошибках, но ты и повторяешь их на каждом  шагу,  ты  поверил
принять малое лишь под залог чего-то необыкновенно великого -
и попался, стоило только начать делить неделимое, как тут же
что-то втиснулось в брешь,- и вот - стоит  между тобой и ми-
ром, тобой и Страной, тобой и тобой, и нет небывалых сверше-
ний, но есть будни и снова будни,  есть суета, дрязги, боли,
есть слова, в которых все названо,  есть  шум и дым большого
города, где тебя на каждом шагу заставляют думать о себе,- и
ты снова поддался и думаешь,  что  стеснен,  унижен,  умален
здесь,- ну, как же,  ведь  у человека все должно получаться,
ведь он - вестник необыкновенно важного чуда,  ведь настанет
же когда-нибудь  Держава Света,- и все так, наверное, так, -
но именно поэтому остановись и пойми:  если боги, подвижники
и герои выбирали славу дальних походов  или  путь на Голгофу
или горние пустыни Химавата, то только потому, что ни одному
из них не дано было свершить высшую, недосягаемую жертву про-
стого пути обычности, неизвестности, будней,- или же он про-
шел незамеченным,- ну, так знай же себя искрой от безначаль-
ного пламени,- того, что взорвав вечность, летит звездной пе-
ной в новосозданном небе и метит берег  плавником кистеперой
рыбы, и рисует мамонта на стене пещеры, и летит дальше, даль-
ше,- водой, светом, камнем, ветром,- всем тем, что ты есть и
без чего мир не сложится в мир, звезды - в небо, люди - в че-
ловечество и время - в вечность. Знай,- еще не все,- ярки ли
твои дни, как фестивальные флаги или же, как это есть, на те-
бя возложено великое дело обычности, тебе равно  дано преры-
вать цепь зла - как никому, и твой пульс не теряется, но от-
дается в каждом закоулке вселенной,  и  Прекрасная Женщина -
увидь - рядом с тобой заглядывает в твое лицо, и содрогаются
индийские боги на твой ужасающий тапас, - так,  как  если бы
ты шел по проволоке над пропастью и в твоем  равновесии  был
устой мироздания, так, как если бы один за всех -  нет силь-
ней, нет надежней,- ты был выставлен на поле брани в день Ар-
магеддона,- а всего-то ты каждый просыпаешься,  чтобы  жить.
Но так и есть, смотри, какая скоплена прорва злобы,- злобин-
ка к злобинке, изо дня в день, из тысячелетия в тысячелетие,-
смотри, какой она катится горой какого железа, какой лжи, ка-
ких адских машин,- и все против тебя, все затем, чтоб, отча-
явшись, ты стал видеть в мире ее, свою женщину - шлюхой, се-
бя - с ее разрешения, и разуверился быть, и не  хотел  знать
своей истины. Хоти, хоти, еще не окончены тайны, еще неподот-
четно, незнаемо, неотъемлимо твое  бессмертие,  только решай
свое сам да поменьше слушай ученых наемников невежества, что
объявляют тебя то песчинкой в песке морском, то - венцом ми-
роздания,- ты ни то и ни это, ты - в Пути,  а  что  на нем -
Единое, Единственная,- иди, увидь: Мы.

15.01.1988