Версия для печати

        Гесиод. Работы и дни

---------------------------------------------------------------
 Гесиод (кон. VIII - нач. VII вв. до н. э.)
 "Работы и дни" - земледельческая поэма;
 "Происхождение богов" - Теогония
 Перевод В.В. Вересаева
 По книге "Эллинские поэты" серии "Библиотека античной литеретуры", 1963 г.
 OCR: Alexander Jtenev (plato@riondo.ru)
---------------------------------------------------------------


Вас, пиерийские Музы, дающие песнями славу,
Я призываю,- воспойте родителя вашего Зевса!
Слава ль кого посетит, неизвестность ли, честь иль бесчестье -
Все происходит по воле великого Зевса-владыки.
Силу бессильному дать и в ничтожество сильного ввергнуть,
Счастье отнять у счастливца, безвестного вдруг возвеличить,
Выпрямить сгорбленный стан или спину надменному сгорбить -
Очень легко громовержцу
Крониду, живущему в вышних.

Глазом и ухом внимай мне, во всем соблюдай справедливость,
Я же, о Перс, говорить тебе чистую правду желаю.

Знай же, что две существует различных Эриды на свете,
А не одна лишь всего. С
одобреньем отнесся б разумный
К первой. Другая достойна упреков. И духом различны:
Эта - свирепые войны и
злую вражду вызывает,
Грозная. Люди не любят ее. Лишь по воле бессмертных
Чтут они против желанья тяжелую э
ту Эриду.
Первая раньше второй рождена многосумрачной Ночью;
Между корнями
земли поместил ее кормчий всевышний,
Зевс, в эфире живущий, и более сделал полезной:
Эта способна понудить к труду и ленивого даже;
Видит ленивец, что рядом другой близ него богатеет,
Станет и сам торопиться с насадками, с севом, с устройством
Дома. Сосед соревнует соседу, который к богатству
Сердцем стремится. Вот эта
Эрида для смертных полезна.

Зависть питает гончар к гончару и к плотнику плотник;
Нищему нищий, певцу же певец соревнуют усердно.

Перс! Глубоко себе в душу сложи, что тебе говорю я:
Не поддавайся
Эриде злорадной, душою от дела
Не
отвращайся, беги словопрений судебных и тяжеб.
Некогда времени тратить на всякие тяжбы и речи
Тем, у кого невелики в дому годовые запасы
Вызревших зерен
Деметры, землей посылаемых людям,
Пусть, кто этим богат,
затевает раздоры и тяжбы
Из-за чужого достатка. Тебе же совсем не пристало б
Сызнова так поступать: но давай-ка рассудим сейчас же
Спор наш с тобою по правде, чтоб было приятно
Крониду.
Мы уж участок с тобой поделили, но много другого,
Силой забравши, унес ты и славишь
царей-дароядцев,
Спор наш с тобою вполне, как желалось тебе, рассудивших.

Дурни не
знают, что больше бывает, чем все, половина,
Что на великую пользу идут
асфодели и мальва.

Скрыли великие боги от смертных источники пищи:
Иначе каждый легко бы в течение дня наработал
Столько, что целый бы год, не
трудяся, имел пропитанье.
Тотчас в дыму очага он повесил бы руль корабельный,
Стала б ненужной работа волов и выносливых мулов.
Но далеко Громовержец источники пищи
запрятал,
В гневе на то, что его обманул
Прометей хитроумный.
Этого ради жестокой заботой людей пора
зил он...
* * * * * * * * * * *

Спрятал огонь. Но опять благороднейший сын
Напета
Выкрал его для людей у
всемудрого Зевса-Кронида,
В нарфекс порожний запрятав от Зевса, метателя молний.
В гневе к нему обратился
Кронид, облаков собиратель:

"Сын
Иапета, меж всеми искуснейший в замыслах хитрых!
Рад ты, что выкрал огонь и мой разум обманом опутал
На величайшее горе себе и людским поколеньям!
Им за огонь ниспошлю я беду. И душой веселиться
Станут они на нее и возлюбят, что гибель несет им".

Так говоря, засмеялся родитель бессмертных и смертных.
Славному отдал прика
з он Гефесту, как можно скорее
Землю с водою смешать, человеческий голос и силу
Внутрь
заложить и обличье прелестное девы прекрасной,
Схожее с вечной богиней, придать
изваянью. Афине
Он приказал обучить ее ткать превосходные ткани,
А золотой
Афродите - обвеять ей голову дивной
Прелестью, мучащей страстью, грызущею члены заботой.
Аргоубийце ж Гермесу, вожатаю, разум собачий
Внутрь ей вложить приказал и двуличную, лжи
вую душу.

Так он сказал. И
Кронида-владыки послушались боги.
Зевсов приказ исполняя, подобие девы стыдливой
Тотчас слепил из земли знаменитый хромец
обеногий.
Пояс надела, оправив одежды, богиня Афина.
Девы-Хариты с царицей Пейто золотым ожерельем
Нежную шею обвили.
Прекрасноволосые Оры

Пышные кудри
цветами весенними ей увенчали.
[Все украшенья на теле оправила дева Афина
.]
Аргоубийца
ж, вожатай, вложил после этого в грудь ей
Льстивые речи, обманы и лживую, хитрую душу.
Жен
щину эту глашатай бессмертных Пандорою назвал,
Ибо из
вечных богов, населяющих домы Олимпа,
Каждый свой дар
приложил, хлебоядным мужам на погибель.

Хитрый, губительный замысел тот приводя в
исполненье,
Славному Аргоубийце, бессмертных гонцу, свой подарок
К
Эпиметею родитель велел отвести. И не вспомнил
Эпиметей, как ему Прометей говорил, чтобы дара
От олимпийского
Зевса брать никогда, но обратно
Тотчас его отправлять, чтобы людям беды не случилось.
Принял он дар и тогда лишь, как зло получил, догадался.

В прежнее время людей племена на земле обитали,
Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы,
Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.
Снявши великую крышку с сосуда, их все распустила
Женщина эта и беды лихие наслала на смертных.
Только Надежда одна в середине
за краем сосуда
В крепком осталась своем обиталище,- вместе с другими
Не улетела наружу: успела
захлопнуть Пандора
Крышку сосуда, по воле
эгидодержавного Зевса.
Тысячи ж бед улетевших меж нами блуждают повсюду,
Ибо исполнена ими земля, исполнено море.
К людям болезни, которые днем, а которые ночью,
Горе неся и страданья, по собственной воле приходят
В полном молчании: не дал им голоса
Зевс-промыслитель.
Замыслов Зевса, как видишь, избегнуть никак невозможно.

Если желаешь, тебе расскажу хорошо и разумно
Повесть другую теперь. И запомни ее хорошенько.

Создали прежде всего поколенье людей золотое
Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских,
Был еще Крон-повелитель в то время владыкою неба.
Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,
Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость
К ним приближаться не смела. Всегда одинаково сильны
Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.
А умирали, как будто объятые сном. Недостаток
Был им ни в чем неизвестен. Большой урожай и обильный
Сами давали собой
хлебодарные земли. Они же,
Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства,-
Стад обладатели многих, любезные сердцу блаженных.
После того как земля поколение э
то покрыла,
В благостных демонов все превратились они
наземельных
Волей великого Зевса: людей на земле охраняют,
Зорко на правые наши дела и неправые смотрят.
Тьмою туманной одевшись, обходят всю землю, давая
Людям богатство. Такая им царская почесть досталась.

После того поколенье другое, уж много похуже,
Из серебра сотворили великие боги Олимпа.
Было не схоже оно с золотым ни обличьем, ни мыслью.
Сотню годов возрастал человек неразумным ребенком,
Дома близ матери доброй забавами детскими тешась.
А наконец, возмужавши и зр
елости полной достигнув,
Жили лишь малое время, на беды себя обрекая
Собственной глупостью: ибо от гордости дикой не в силах
Были они воздержаться, бессмертным служить не желали,
Не приносили и жертв на святых алтарях олимпийцам,
Как по обычаю людям положено. Их под землею
Зевс-громовержец сокрыл, негодуя, что почестей люди
Не воздавали блаженным богам, на Олимпе живу
щим.
После того как земля поколенье и это покрыла,
Дали им люди на
званье подземных смертных блаженных,
Хоть и на месте втором, по в почете у смертных и эти.

Третье родитель
Кронид поколенье людей говорящих,
Медное создал, ни в чем с поколеньем несхожее прежним.
С копьями. Были те люди могучи и страшны. Любили
Гро
зное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели.
Крепче железа был дух их могучий. Никто приближаться
К ним не решался: великою силой они обладали,
И необорные руки росли на плечах многомощных.
Были из меди доспехи у них и из меди жилища,
Медью работы свершали: никто о железе не ведал.
Сила ужасная собственных рук принесла им погибель.
Все низошли безыменно: и, как ни страшны они были,
Черная смерть их взяла и лишила сияния солнца.

После того как земля поколенье и это покрыла,
Снова еще поколенье, четвертое, создал
Кронион
На многодарной земле, справедливее прежних и лучше,-
Славных героев божественный род. На
зывают их люди
Полубогами: они на земле обитали пред нами.
Грозная их погубила война и ужасная битва.
В
Кадмовой области славной одни свою жизнь положили,
Из-за Эдиповых
стад подвизаясь у Фив семивратных;
В Трое другие погибли, на черных судах переплывши
Ради
прекрасноволосой Елены чрез бездны морские.
Многих в кровавых боях исполне
ние смерти покрыло;
Прочих к границам земли перенес громовержец Кронион,
Дав пропитание им и жилища отдельно от смертных.
Сердцем ни дум, ни заботы не зная, они безмятежно
Близ океанских пучин острова населяют блаженных.
Трижды в году
хлебодарная почва героям счастливым
Сладостью равные меду плоды в
изобилье приносит.

Если бы мог я не жить с поколением пятого века!
Р
аньше его умереть я хотел бы иль позже родиться.
Землю теперь населяют железные люди. Не будет
Им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя,
И от несчастий.
Заботы тяжелые боги дадут им.
[Все же ко всем этим бедам примешаны будут и блага.
Зевс поколенье людей говорящих погубит и это
После того, как на свет они станут рождаться седыми.]
Д
ети - с отцами, с детьми -их отцы сговориться не смогут.
Чуждыми станут товарищ товарищу, гостю - хозяин.
Боль
ше не будет меж братьев любви, как бывало когда-то.
С
тарых родителей скоро совсем почитать перестанут;
Будут их яро и зло поносить нечестивые дети
Т
яжкою бранью, не зная возмездья богов; не захочет
Больше никто доставлять пропитанья родителям старым.
Правду заменит кулак. Города подпадут
разграбленью.
И
не возбудит ни в ком уваженья ни клятвохранитель,
Ни справедливый, ни добрый. Скорей наглецу и элодею
Станет почет воздаваться. Где сила, там будет и право.
Стыд пропадет. Человеку хорошему люди худые
Лживыми станут вредить
показаньями, ложно кляняся.
Следом за каждым из смертных бессчастных пойдет неотвязно
Зависть злорадная и злоя
зычная, с ликом ужасным.
Скорбно с
широкодорожной земли на Олимп многоглавый,
Крепко плащом белоснежным закутав прекрасное тело,
К вечным богам вознесутся тогда, отлетевши от смертных,
Совесть и Стыд. Лишь одни жесточайшие, тяжкие беды
Людям останутся в жизни. От зла избавленья не будет.

Басню теперь расскажу я царям, как они ни разумны.
Вот что однажды сказал соловью
пестрогласному ястреб,
Когти вонзивши в него и неся его в тучах высоких.
Жалко пищал соловей, пронзенный кривыми когтями,
Тот же властительно с речью такою к нему обратился:

"Что ты, несчастный, пищишь? Ведь намного тебя я сильнее!
Как ты ни пой, а тебя унесу я, куда мне угодно,
И пообедать могу я тобой, и пустить на свободу.
Разума тот не имеет, кто мерит
ься хочет с сильнейшим:
Не победит он его - к
униженью лишь горе прибавит!"

Вот что стремительный ястреб сказал, длиннокрылая птица.

Слушайся голоса правды, о Перс, и гордости бойся!
Гибельна гордость для малых людей. Да и тем, кто повыше,
С нею прожить нелегко; тяжело она ляжет на плечи,
Только лишь горе случится. Другая дорога надежней:
Праведен будь! Под конец посрамит гордеца непременно
Праведный. Поздно, уже пострадав, узнает это глупый.

Ибо тотчас за неправым решением Орк поспешает.
Правды же путь неизменен, куда бы ее ни старались
Неправосудьем своим своротить дароядные люди.
С плачем вослед им обходит она города и жилища,
Мраком туманным одевшись, и беды на тех посылает,
Кто ее гонит и суд над людьми
сотворяет неправый.

Там же, где суд справедливый находят и житель туземный,
И чужестранец, где правды никто никогда не преступит,-
Там государство цветет, и в нем процветают народы;
Мир,
воспитанью способствуя юношей, царствует в крае;
Войн им свирепых не шлет никогда Громовержец-владыка.
И никогда правосудных людей ни несчастье, ни голод
Не посещают. В пирах потребляют они, что добудут:
Пищу обильную почва приносит им; горные дубы
Желуди с веток дают и пчелиные соты из дупел.
Еле их овцы бредут, отягченные шерстью густою,
Жены детей им рожают, наружностью схожих с отцами.
Всякие блага у них в
изобилье. И в море пускаться
Нужды им нет: получают плоды они с нив
хлебодарных.

Кто же в надменности злой и в делах нечестивых коснеет,
Тем воздает по заслугам владыка
Кронид дальнозоркий.

Целому городу часто в ответе бывать приходилось
За человека, который грешит и творит
беззаконье.

Беды великие сводит им с неба владыка Кронион,-
Голод совмест
но с чумой. Исчезают со света народы.
Женщины больше детей не рожают, и гибнут дома их
Предначертаньем владыки богов, олимпийского Зевса.
Или же губит у них он обильное войско, иль рушит
Стены у города, либо им в море суда потопляет.

Сами, цари, поразмыслите вы о возмездии этом.
Близко, повсюду меж нас, пребывают бессмертные боги
И наблюдают за теми людьми, кто своим
кривосудьем,
Кару презревши богов, разоренье друг другу приносит.
Посланы Зевсом на землю-кормилицу три мириады
Стражей бессмертных. Людей земнородных они охраняют,
Правых и злых человеческих дел соглядатаи, бродят
По миру всюду они, облеченные мглою туманной.
Есть е
ще дева великая Дике, рожденная Зевсом,
Славная, чтимая всеми богами, жиль
цами Олимпа.
Если неправым
деяньем ее оскорбят и обидят,
Подле родителя-Зевса немедля садится богиня
И о неправде людской сообщает ему. И страдает
Целый народ
за нечестье царей, злоумышленно правду
Неправосудьем своим от прямого пути отклонивших.
И берегитесь,
цари-дароядцы, чтоб так не случилось!
Правду блюдите в решеньях и думать
забудьте о кривде.

Зло на себя замышляет, кто зло на другого замыслил.
Злее всего от дурного совета советчик страдает.
Зевсово око все видит и всякую вещь примечает;
Хочет владыка, глядит,- и от взоров не скроется зорких,
Как
правосудье блюдется внутри государства любого.
Нынче ж и сам справедливым я быть меж людей не желал бы,
Да заказал бы и сыну; ну, как же тут быть справедливым,
Если чем кто неправее, тем легче управу находит?
Верю, однако, что З
евс не всегда же терпеть это будет.

Перс! Хорошенько запомни душою внимательной вот что:
Слушайся голоса правды и думать забудь о насилье.
Ибо такой для людей установлен закон Громовержцем:
Звери, крылатые птицы и рыбы, пощады не зная,
Пусть поедают друг друга: сердца их не ведают правды.
Людям же правду
Кронид даровал - высочайшее благо.
Если кто, истину зная, правдиво дает
показанья -
Счастье тому посылает
Кронион широкоглядящий.
Кто ж в показаньях с намереньем лжет и неправо клянется,
Тот, справедливость разя, самого себя ранит жестоко.
Жалким, ничтожным у мужа такого бывает потомство;
А
доброклятвенный муж и потомков оставит хороших.

С доброю целью тебе говорю я, о Перс безрассудный!
Зла натворить сколько хочешь - весьма немудреное дело.
Путь не тяжелый ко злу, обитает оно недалеко.
Но добродетель от нас отделили бессмертные боги
Тягостным потом: крута, высока и длинна к ней дорога,
И трудновата вначале. Но если достигнешь вершины,
Легкой и ровною станет дорога, тяжелая прежде.

Тот - наилучший меж всеми, кто всякое дело способен
Сам обсудить и
заране предвидит, что выйдет из дела.
Чести достоин и тот, кто хорошим советам внимает.
Кто же не смыслит и сам ничего и чужого совета
К сердцу не хочет принять- совсем человек бесполезный.

Помни всегда о завете моем и усердно работай,
Перс, о потомок богов,- чтобы голод тебя ненавидел,
Чтобы
Деметра в прекрасном венке неизменно любила
И наполняла амбары тебе всевозможным припасом.
Голод, тебе говорю я, всегдашний товарищ ленивца.

Боги и люди по праву на тех негодуют, кто праздно
Жизнь проживает, подобно
безжальному трутню, который,
Сам
не трудяся, работой питается пчел хлопотливых.
Так полюби же дела свои вовремя делать и с
рвеньем.
Будут ломиться тогда у тебя от запасов амбары.

Труд человеку стада добывает и всякий достаток,
Если трудиться ты любишь, то будешь гораздо милее
Вечным богам, как и людям: бездельники всякому мерзки.

Нет никакого позора в работе: позорно безделье,
Если ты трудишься - скоро богатым, на зависть ленивцам,
Стане
шь. А вслед за богатством идут добродетель с почетом.
Хочешь бывалое счаст
ье вернуть, так уж лучше работай,
Сердцем к чужому добру перестань безрассудно тянуться
И, как советую я, о своем пропитанье подумай.

Стыд нехороший повсюду сопутствует бедному мужу,-
Стыд, от которого людям так много вреда, но и пользы.
Стыд - удел бедняка, а взоры богатого смелы.
Лучше добром богоданным владеть, чем захваченным силой.
Если богатство великое кто иль насильем добудет,
Пли разбойным своим языком,- как бывает нередко
С теми людьми, у которых стремлением жадным к корысти
Ум отуманен и вытеснен стыд из сердца бесстыдством,-
Боги легко человека такого унизят, разрушат
Дом,- и лишь краткое время он тешиться будет богатством.
То же случится и с тем, кто обидит прося
щих защиты
Иль чужестранцев, кто к брату на ложе взойдет, чтобы тайно
Совокупиться с женою его,- что весьма непристойно! -
Кто легкомысленно против сирот погрешит малолетних,
Кто нехорошею бранью отца своего обругает,-
Старца, на грустном пороге стоящего старости тяжкой.
Истинно, вы
зовет гнев самого он Кронида, и кара
Тяжкая рано иль по
здно постигнет его за нечестье!

Этого ты избегай безрассудной своею душою.
Жертвы бессмертным богам приноси, сообра
зно достатку,
Свято и чисто, сжигай перед ними блестящие бедра.
Кроме того,
возлиянья богам совершай и куренья,
Спать ли идешь, появленье ль священного света встречаешь,
Чтобы к тебе относились они с благосклонной душою,
Чтоб покупал ты участки других, а не твой бы - другие.

Друга зови на пирушку, врага обходи приглашеньем.
Тех, кто с тобою живет по соседству, зови непременно:
Если несчастье случится,- когда еще пояс подвяжет
Свойственник твой! А сосед и без пояса явится тотчас.

Истая язва - сосед нехороший; хороший - находка.

В жизни хороший сосед приятнее почестей всяких.

Если бы не был сосед твой дурен, то и бык не погиб бы.

Точно отмерив, бери у соседа взаймы: отдавая,
Меряй такою же мерой, а можешь,- так даже и больше,
Чтобы наверно и впредь получить, коль нужда приключится.

Выгод нечистых беги: нечистая выгода - гибель.

Тех, кто любит,- люби; если кто нападет,- защищайся.
Только дающим давай; ничего не давай не дающим.

Всякий дающему даст, не дающему всякий откажет.

Дать - хорошо; но насильно берущего смерть ожидает.

Тот, кто охотно дает, если даже дает он и много,-
Чувствует радость, давая, и сердцем своим веселится.
Если же кто своевольно берет, повинуясь бесстыдству
,-
Пусть и немного он взял,- но печалит нам милое сердце.

Если и малое даже прикладывать к малому будешь,
Скоро большим оно станет; прикладывай только почаще.

Жгучего голода тот избежит, кто копить приучился.

Если что заперто дома, об этом заботы немного.

Дома полезнее быть, оставаться снаружи опасно.

Брать - хорошо из того, что имеешь. Но гибель для духа
Рваться к тому, чего нет. Хорошенько подумай об этом.

Пей себе вволю, когда начата иль кончается бочка,
Будь на середке умерен; у дна же смешна бережливость.

Другу всегда обеспечена будь договорная плата.

С братом и с тем, как бы в шутку, дела при свидетелях делай.

Как подозрительность, так и доверчивость гибель приносит.

Женщин беги вертихвосток, манящих речей их не слушай.
Ум тебе женщина вскружит и живо амбары очистит.
Верит поистине вору ночному, кто женщине верит!

Единородным да будет твой сын. Тогда сохранится
В целости отческий дом и умножится всяким богатством.
Пусть он умрет стариком, и опять одного лишь оставит.
Впрочем,
Крониду легко осчастливить богатством и многих:
Больше о многих
заботы, однако и выгоды больше.
_________

Если к богатству в груди твоей сердце стремится, то делай,
Как говорю я, свершая работу одну за другою.

Лишь на востоке начнут всходить Атлантиды-Плеяды,
Жать поспешай; а начнут заходить -
за посев принимайся.
На сорок дней и ночей совершенно скрываются с неба
Звезды-Плеяды, потом же становятся видными глазу
Снова в то время, как люди желе
зо точить начинают,
Всюду таков на равнинах закон,- и для тех, кто у моря
Близко ж
ивет, и для тех, кто в ущелистых горных долинах,
От многошумного моря седого вдали, населяет
Тучные земли. Но сеешь ли ты, или жнешь, или пашешь -
Голым работай всегда! Только так приведешь к окончанью
Вовремя всякое дело
Деметры. И вовремя будет
Все у тебя возрастать. Недостатка ни в чем не узнаешь
И по чужим бе
зуспешно домам побираться не будешь.
Так ведь ко мне ты теперь и пришел. Но тебе ничего я
Больше не дам, не отмерю: работай, о Перс безрассудный!
Вечным законом бессмертных положено людям работать.
Иначе вместе с детьми и женою, в стыде и печали,
По равнодушным соседям придется тебе побираться.
Разика два или три подадут вам, но если наскучишь,
То ничего не добьешься, напрасно лишь речи потратишь.
Пастби
ще слов твоих будет без пользы. Подумай-ка лучше,
Как расплатиться с долгами и с голодом больше не знаться.

В первую очередь - дом и вол работящий для пашни,
Женщина, чтобы волов подгонять: не жена - покупная!
Все же орудия в доме да будут в исправности полной,
Чтоб не просить у другого; откажет он,- как обернешься?
Нужное время уйдет, и получится в деле заминка.
И не откладывай дела до з
автрава, до послезавтра:
Пусты амбары у тех, кто работать ленится и вечно
Дело откладывать любит: богатство дается стараньем.
Мешкотный борется с бедами всю свою жи
знь непрерывно.

В позднюю осень, когда ослабляет палящее солнце
Жгучий свой зной потогонный, и льется на землю дождями
Зевс многомощный, и снова становится тело людское
Быстрым и легким,- недолго тогда при сиянии солнца
Над головами рожденных для смерти людей
совершает
Сириус путь свой, но больше является на небе ночью.
Леса, который теперь ты подрубишь, червяк не источит.
Сыплются листья с деревьев, побеги свой рост прекращают.
Самое время готовить из дерева нужные вещи.
Срезывай ступку длиной в три стопы, а пестик
- в три локтя;
Ось - длиною в семь стоп,- всего это будет удобней;
Если жив восемь, то выйдет еще из куска колотушка.
Режь косяки по три пяди к колесам в десять ладоней.
Режь и побольше суков искривленных из падуба; всюду
В поле ищи и в горах и,
нашедши, домой относи их:
Нет превосходнее скрепы для плуга, чем скрепа такая,
Если рабочий Афины, к рассохе кривую ту скрепу
Прочно приладив, гво
здями прибьет ее к плужному дышлу.
Два снаряди себе плуга, чтоб были всегда под рукою,-
Цельный один, а другой составной; так удобнее будет:
Если сломаешь один, остается другой наготове.
Дышло и
з вяза иль лавра готовь,- не точат их черви;
Скрепу из падуба делай, рассоху - из дуба. Быков же
Девятилетних себе покупай ты, вполне возмужалых:
Сила таких немала, и всего они лучше в работе.
Драться друг с другом не станут они в боро
зде, не сломают
Плуга тебе, и в работе твоей перерыва не будет.
Сорокалетний за ними да следует крепкий работник,
Съевший к обеду четыре куска восьмидольного хлеба,
Чтобы работал усердно и борозду гнал бы прямую,
Вбок на приятелей гла
з не косил бы, но душу в работу
Вкладывал. Лучше его никогда молодой не сумеет
Поля засеять, чтоб не было нужды в посеве вторичном.
Кто помоложе, тот больше на сверстников в сторону смотрит.

Строго следи, чтобы вовремя крик журавлиный услышать,
Из облаков с поднебесных высот ежегодно звучащий;
Знак он для сева даст, провозвестником служит дождливой
Зимней погоды и серд
це кусает мужам безволовным.
Дома корми у себя в это время волов криворогих.
Слово нетрудно сказать: "Одолжи мне волов и телегу!"
Но и нетрудно отказом ответить: "Волы, брат, в работе!"
Самонадеянно скажет иной:
"Сколочу-ка телегу!"
Но ведь в телеге-то сотня частей! Иль не знает он, дурень?
Их бы вот загодя он на дому у себя заготовил!

Только что время для смертных придет приниматься за вспашку,
Ревностно все за работу берись,- батраки и хозяин.
Влажная ль почва, сухая ль - паши, передышки не
зная,
С ранней вставая зарею, чтоб пышная выросла нива.
Вспашешь весною, а летом вздвоишь,- и обманут не будешь.
Передвоив, засевай, пока еще борозды рыхлы.
Пар вздвоенный детей от беды защитит и утешит.
Жарко подземному
Зевсу молись и Деметре пречистой,
Чтоб полновесными вышли священные зерна
Деметры.
В самом начале посева молись им, как только, за ручку
Плужную взявшись рукой, острием батога прикоснешься
К спинам волов, на ярмо налегающих. Сзади с мотыгой
Мальчик-невольник пускай затруднение птицам готовит,
Семя землей засыпая. Для смертных порядок и точность
В жизни полезней всего, а вреднее всего беспорядок.
Склонятся так до земли наливные колосья на ниве,-
Только бы добрый конец пожелал даровать Олимпиец!
От паутины
очисти сосуды. И будешь, надеюсь,
Всею душой веселиться, припасы из них доставая.
В полном достатке до светлой весны доживешь, и не будет
Дела тебе до
соседей,- в тебе они будут нуждаться.

Если священную почву засеешь при солновороте,-
Жать тебе сидя придется, помалу горстями хватая;
Пылью покрытый, не очень-то радуясь, свяжешь колосья
И понесешь их в корзине; никто на тебя и не взглянет.
Впрочем, изменчивы мысли у
Зевса-эгидодержавца,
Людям, для смерти рожденным, в решенья его не проникнуть.
Если
посеешься поздно, то вот что помочь тебе может:
В пору, когда куковать начинает кукушка в дубовой
Темной листве, услаждая людей на земле беспредельной,
К третьему дню пусть
Кронид задождит и струится, доколе
В уровень станет с воловьим копытом,- не выше, не ниже.
Так и посеявший поздно сравняется с сеявшим рано.
Все это в сердце своем сбереги и следи хорошенько
За наступающей светлой весной, за дождливыми днями.

Не заходи ни в корчму, разогретую жарко, ни в кузню
Зимней порою, когда человеку работать мешает
Холод: прилежный работу найдет и теперь себе дома.
Бойся, чтоб бедность жестокой зимою тебя не настигла:
Будешь ты тискать рукой исхудалой опухшие ноги.
Часто лентяй,
исполненья надежды пустой ожидая,
Впавши в нужду, на дела нехорошие сердцем склонялся.
Трудно тому бедняку, кто в корчмах заседает, надеждой
Тешится доброй, когда он и хлеба куска не имеет.
Предупреждай домочадцев, когда еще лето в разгаре:
"Помните, лето не вечно продлится,- готовьте запасы!"
Месяц очень плохой -
ленеон, для скотины тяжелый.
Бойся его и жестоких морозов, которые почву
Твердою кроют корой под дыханием ветра Бор
ея:
К нам он из Фракии дальней приходит, кормилицы коней,
Море глубоко взрывает, шумит по лесам и равнинам.
Много
высоковетвистых дубов и раскидистых сосен
Он, налетев безудерж
но, бросает на тучную землю
В горных долинах. И стонет под ветром весь лес
неиссчетный.
Дикие звери, хвосты между ног поджимая, трясутся,-
Даже такие, что мехом одеты. Пронзительный ветер
Их продувает теперь, хоть и
густокосматы их груди.
Даже сквозь шкуру быка пробирается он без
задержки,
Коз длинношерстных насквозь продувает. И только
не может
Стад он овечьих продуть, потому что пушисты их руна,-
Он, даже старцев бежат
ь заставляющий силой своею.
Не продувает он также и девушки с кожею нежной;
Дома сидеть остается она подле матери милой,
Чуждая мыслей пока о делах
многозлатной Киприды;
Тщательно нежное тело омывши и сма
завши жирно
Маслом, во внутренней комнате спать она мирно ложится
В зимнюю пору, когда в своем доме холодном и темном
Грустно
безкостый ютится и сам себе ногу кусает;
Солнце не светит ему и не кажет желанной добычи:
Ходит оно далеко-далеко, над страной и народом
Черных людей, и приходит к
всеэллинам много позднее.
Все обитатели леса, без рог ли они иль с рогами,
Щелкая жалко
зубами, скрываются в чащи лесные.
Всем одинаково душу тревожит им та же
забота:
Как бы в лесистом ущелье каком иль скалистой пещере
Скрыться от холода. Выглядят люди тогда, как
триногий
С сгорбленной круто спиной, с головою, к земле обращенной:
Бродят, подобно ему, избегая блестящего снега.

В эту бы пору советовал я, для укрытия тела,
Мягкий плащ надевать и хитон, до земли доходящий,
Вытканный густо уточною нитью по редкой основе,
В них одевайся, чтоб волосы кожи твоей не дрожали
И не стояли по телу торчмя, не ерошились зябко.
На ноги - обувь из кожи быка, что не сдох, а заре
зан;
Впору тебе чтоб была и выстлана войлоком мягким.
Шкуры козлят первородных, лишь холод осенний наступит,
Сшей сухожильем бычачьим и на спину их и на плечи,
Если под дождь попадаешь, накидывай. Голову сверху
Войлочной шляпой искусной покрой, чтобы уши не мокли.
Холодны зори в то время, как наземь Борей упадает.
Зорями с звездного неба на землю туман благодатный
Сходит и нивам владельцев блаженных несет
плодородье.
С рек, непрерывно текущих, набравши воды изобильно
И высоко от земли унесенный дыханием ветра,
То он вечерним дождем проливается, то улетает,
Если подует фракийский Борей, ра
згоняющий тучи.
Раньше тумана работу кончай и домой отправляйся,
Чтоб непроглядный туман тот, спустившись, тебя не окутал,
Не промочил бы одежды и влажным не сделал бы тела.
Этого ты избегай. Тяжелейший за целую
зиму
Названный месяц; тяжел для людей он, тяжел для скотины.
Корму довольно волам половины теперь, человеку ж
Больше давай: тут поможет сама долгота благосклонной.

Строго за этим следи, и до самого нового года
Ночи выравнивай с днями, пока не родит тебе снова
Общая матерь-земля пищевых всевозможных припасов.
Только лишь царственный З
евс шестьдесят после солноворота
Зимних отмеряет дней, как выходит с вечерней зарею
Из океанских священных течений
Арктур светоносный
И в продолжение ночи все время сверкает на небе.
Следом
за ним, с наступившей весною, является к людям
Ласточка-Пандионида с звенящею, громкою песнью;
Ло
зы подрезывать лучше всего до ее появленья.

В пору, когда, от Плеяд убегая, с земли на растенья
Станет всползать
домоносец, не время окапывать лозы.
Нужно серпы
навострять и рабочих будить спозаранку;
Долгого сна по утрам и
збегай и тенистых местечек
В жатву, когда иссыхает от солнца и морщится кожа.
Утром пораньше вставай и старайся домой поскорее
Весь урожай уве
зти, чтобы пищей себя обеспечить.
Добрую треть целодневной работы заря совершает.
Путь ускоряет заря, ускоряет и всякое дело.
Только забрезжит заря,- и выводит она на дорогу
Много людей и на многих волов ярмо налагает.

В пору, когда артишоки цветут и, на дереве сидя,
Быстро, размеренно льет из-под крыльев трескучих цикада
Звонкую песню свою средь томящего летнего зноя,-
Козы бывают жирнее всего, а вино всего лучше,
Жены всего похотливей, всего слабосильней мужчины:
Сириус сушит колени и головы им беспощадно,
Зноем тела опаляя. Теперь для себя отыщи ты
Место в тени под скалой и вином
эапасися библинским.
Сдобного хлеба к нему, молока от козы некормящей,
Мяса кусок от телушки, вскормленной лесною травою,
Иль первородных козлят. И винцо попивай бе
ззаботно,
Сидя в прохладной тени и, насытивши сердце едою,
Свежему ветру Зефиру навстречу лицо повернувши,
Глядя в прозрачный источник с бегущею вечно водою.
Часть лишь одну ты вина налива
й, воды же три части.

Только начнет восходить Орионова сила, рабочим
Тотчас вели молотить священные зерна
Деметры
На округленном и ровном току, не закрытом от ветра.
Тщательно вымерив, ссыпь их в сосуды. А после того как
Кончишь работу и дома припасы готовые сложишь,
Мой бы совет,- батраком
раздобудься бездомным да бабой,
Но чтоб была без ребят! С сосунком неудобна прислуга.
Псом заведись острозубым, да с кормом ему не
скупися,-
Спящего днем человека ты можешь тогда не бояться.
Сена к себе наноси и мякины, чтоб на год хватило
Мулам твоим и волам. И тогда пусть рабочие отдых
Милым коленям дадут и волов отпрягут подъяремных.

Вот высоко середь неба уж Сириус стал с Орионом,
Уж начинает Заря
розоперстая видеть Арктура:
Режь, о Перс, и домой уноси виноградные гроздья.
Десять дней и ночей непрерывно держи их на солнце,
Дней на пяток после этого в тень положи, на шестой же
Лей уже в бочки дары Диониса, несущего радость.
После ж того, как Плеяды,
Гиады и мощь Ориона
Станут на западе,- помни, что время
посева настало.

Вот как дели полевые работы в течение года.

Если же по морю хочешь опасному плавать, то помни:
После того как ужасная мощь Ориона погонит
С неба Плеяд и падут они в мглисто-туманное море,
С яростной силою дуть начинают различные ветры.
На море темном не вздумай держать корабля в это время,
Не забывай о совете моем и работай на суше.
Черный корабль из воды извлеки, обложи отовсюду
Камнем его, чтобы ветра выдерживал влажную силу;
Вытащи втулку, иначе сгниет он от
Зевсовых ливней;
После того отнесешь к себе в дом корабельные снасти,
Да
поладнее свернешь корабля мореходного крылья;
Прочно сработанный руль корабельный повесишь над дымом
И дожидайся, пока не настанет для плаванья время.
В море тогда свой корабль быстроходный спускай и такою
Кладью его нагружай, чтоб домой с барышом воротиться,
Как это делал отец наш с тобою, о Перс бе
зрассудный,
В поисках
добрых доходов на легких судах разъезжая.
Некогда так и сюда вот на судне
заехал он черном
Длинной дорогой морской, э
олийскую Киму покинув.
Не от избытка, богатства иль счастья оттуда бежал он,
Но от жестокой нужды, посылаемой людям
Кронидом.
Близ Геликона осел он в деревне нерадостной Аскре,
Тягостной летом, зимою плохой, никогда не приятной.

В памяти сроки держи и ко времени всякое дело
Делай, о Перс. В мореходстве особенно все это важно.
Малое судно хвали, но товары грузи на большое:
Больше положишь товару - и выгоды больше получишь;
Только бы ветры сдержали дурные свои дуновенья!

Если же в плаванье вздумаешь ты безрассудно пуститься,
Чтоб от долгов отвертеться и голода
злого избегнуть,
То покажу я тебе многошумного моря законы,
Хоть ни в делах корабельных, ни в плаванье я неискусен.
В жизнь я свою никогда по широкому морю не плавал,
Раз лишь в
Евбею один из Авлиды, где некогда зиму
Пережидали ахейцы, сбирая в Элладе священной
М
ножество войск против славной прекрасными женами Трои.

На состязание в Память разумного Амфидаманта
Ездил туда я в Халкиду; заране объявлено было
Призов немало сынами его
большедушными. Там-то,
Гимном победу стяжав, получил я ушатый треножник.
Этот треножник в подарок я Музам принес
Геликонским,
Где они звонкому пенью впервые меня обучили.
Вот лишь насколько я ведаю толк в кораблях
многогвоздных,
Все ж и при этом тебе сообщу я, что в мыслях у Зевса,
Ибо обучен я Музами петь несравненные гимны.

Вот пятьдесят уже минуло дней после солноворота,
И наступает конец многотрудному, знойному лету.
Самое здесь-то и время для плаванья: ни корабля ты
Не разобьешь, ни людей не поглотит пучина морская,
Разве нарочно кого Посейдон, сотрясающий землю,
Пли же царь небожителей Зевс погубить пожелают.
Ибо в руке их кончина людей и дурных и хороших.
Море тогда безопасно, а во
здух прозрачен и ясен.
Ветру доверив без страха теперь свой корабль быстроходный,
В море спускай и товаром его нагружай всевозможным.
Но воротиться обратно старайся как можно скорее:
Не дожидайся вина молодого и ливней осенних,
И
наступленья зимы, и дыханья ужасного Нота;
Яро вздымает он волны и
Зевсовым их поливает
Частым осенним дождем и тягостным делает море.

Плавают по морю люди нередко еще и весною.
Только что первые листья на кончиках веток смоковниц
Станут равны по длине отпечатку вороньего следа,
Станет тогда же и море для плаванья снова доступным.
В это-то время весною и плавают. Но не хвалю я
Плаванья этого; очень не по сердцу как-то оно мне:
Краденым кажется. Трудно при нем от беды уберечься,
Но в безрассудстве своем и на это пускаются люди:
Ныне богатство для смертных самою душою их стало.
Страшно в волнах умереть. Не забудь же моих увещаний,
Все хорошенько обдумай в уме, что тебе говорю я.
И на чреватое судно всего не грузи, что имеешь;
Большую часть придержи, нагрузи же лишь меньшую долю:
Страшно несчастью подпасть на вол
нах многобурного моря.
Страшно, когда на телегу чрезмерную тяжесть наложишь,
Н переломится ось под телегой, и груз твой погибнет.
Меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай.
___________

В дом свой супругу вводи, как в возраст придешь подходящий.
До тридцати не спеши, но и
за тридцать долго не медли:
Лет тридцати ожениться - вот самое лучшее время.
Года четыре пусть зреет невеста, женитесь на пятом.
Девушку в жены бери - ей легче внушить
благонравье.
Взять постарайся из тех, кто с тобою живет по соседству.
Все обгляди хорошо, чтоб не на смех соседям жениться.
Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете,
Но ничего не бывает ужасней жены нехорошей,
Жадной сластены. Такая и самого сильного мужа
Высушит пуще огня и до времени в старость загонит.

Кару блаженных бессмертных навлечь на себя опасайся,

Также не ставь никогда наравне товарища с братом.
Раз же, однако, поставил, то
зла ему первым не делай
И не обманывай, чтобы язык потрепать. Если ж сам он
Первый тебя обижать или словом начнет, или делом,
Это попомнив, вдвойне отплати ему. Если же снова
В дружбу с тобой он захочет вступить и обиду загладить,
Не уклоняйся: друзей то и дело менять не годится.
Только чтоб видом наружным не ввел он тебя в заблужденье!

Слыть нелюдимым не надо, не надо и слыть хлебосолом;
Бойся считаться товарищем злых, ненавистником добрых.

Также людей не дерзай попрекать разрушащей душу,
Гибельной бедностью: шлют ее людям блаженные боги.

Лучшим сокровищем люди считают язык неболтливый.
Меру в словах соблюдешь - и всякому будешь приятен;
Станешь злословить других - о себе еще хуже услышишь.

На многолюдном, в складчину устроенном пире не хмурься;
Радостей очень он много дает, а расход пустяковый.

Также, не вымывши рук, не твори на заре возлияний
Черным вином ни
Крониду, ни прочим блаженным бессмертным;
Так они слушать не станут тебя и молитвы отвергнут.

Стоя, и к солнцу лицом обратившись, мочиться не гоже.
Даже тогда на ходу не мочись, как зайдет уже солнце,
Вплоть до утра - все равно по дороге ль идешь, без дороги ль;
Не обнажайся при этом: над ночью ведь властвуют боги.
Мочится чтущий богов, рассудительный муж либо сидя,
Либо - к стене подойдя на дворе, огороженном прочно.

Совокупившись, не стой неодетый, с ........
Перед огнем очага, но держись в это время подальше.

Также, не с похорон грустно-зловещих домой воротившись,
Сей потомство свое, а с пира
пришедши бессмертных.

Прежде чем в воду струистую рек, непрерывно текущих,
Ступишь ногой, помолись, поглядев на прекрасные струи,
И многомилою, светлой водою умой себе руки.
Рук не умывши, души не очистив, пойдешь через реку,-
Боги тебя покарают, несчастье пославши вдогонку.

На пятипалом суку средь цветущего пира бессмертных
Светлым железом не надо с зеленого срезывать суши.
Также, в то время как пьют, черпака на
кратерную крышку
Не помещай никогда: не весельем окончится это.

Дом себе строить начав, приводи к окончанью постройку,
Чтобы не каркала, сидя на доме,
болтушка ворона.

Также не ешь и не мойся из тех горшконогов, в которых
Не
приносилося жертв: и за это последует кара.

Мало хорошего, если двенадцатидневный ребенок
Будет лежать на могиле,- лишится он мужеской силы;

И
ли двенадцатимесячный: это нисколько не лучше.
Также не мой себе тело водою, которою мылась
Женщина: ибо придет и за это со временем кара
Тяжкая. Если увидишь горящую жертву, не смейся
Над непонятною тайной: воздаст тебе бог и за это.
Также, смотри, не мочись никогда ни в истоки, ни в устье
В море впадающих рек,- берегись и подумать об этом!
Не опоражнивай в них и желудка,- то будет не лучше.

Так поступай: от ужасной молвы человеческой бегай.
Слава худая мгновенно приходит, поднять ее людям
Очень легко, но нести тяжеленько и сбросить не просто.
И никогда не исче
знет бесследно молва, что в народе
Ходит о ком-нибудь: как там никак, и Молва ведь богиня.
______________

Тщательно Зевсовы дни по значенью и сам различай ты
И обучай домочадцев. Тридцатое - день наилучший
Для
обозренья свершенных работ, для дележки припасов.
Вот что различные дни у
Кронида всемудрого значат,
Если в
сужденьях народов об этом содержится правда.

Дни священные: день перед первым числом и четвертый.
День седьмой,- в этот день родился Аполлон
златолирный,
Также восьмой и девятый. Особенно ж в месяце два есть
Дня при растущей луне, превосходных для смертных свершений,
День одиннадцатый и двенадцатый; оба счастливы
Для
собиранья плодов и для стрижки овец густорунных.
Но между ними двоими - двенадцатый много счастливей.
Ткет паутину высоко парящий паук в это время,
Летом,- в ту пору, когда запасливый кучу готовит.
Жен
щина пусть в этот день к тканью на станке приступает.

Сев начинать на тринадцатый день опасайся всемерно;
Но для посадки растений тринадцатый день превосходен.

В среднем десятке шестое число для растений опасно,
Но хорошо для зачатия мальчика. Девочке вредно
Замуж идти в этот день, равно как и на свет рождаться.

Также и в первом десятке шестое число для рожденья
Девочек мало полезно; козлят
вылегчать и баранов
В это число хорошо и поскотину строить для стада.
День недурен для зачатия мальчика: будет любить он
Шутки, лукавые речи, обманы и шепот любовный.

В день восьмой кабанов подрезай и протяжно мычащих,
Крепких быков, а в двенадцатый день - выносливых мулов.

День наиболее длинный меж чисел двадцатых рождает
Мужа искусного,- будет весьма он умом выдаваться.
День недурной
мужеродный - десятый; а день женородный -
В среднем десятке четвертый; овец и собак острозубых,
Тяжелоногих, рогатых быков и выносливых мулов
В этот же день хорошо приручать.
Берегися в четвертый
День после новой иль
волной луны допускать себе в сердце
Скорби, грызущие дух: ибо день этот очень священный.

Также в четвертый вводи к себе в дом молодую супругу,
Птиц перед тем вопросив, наилучших для этого дела.

Пятых же дней избегай: тяжелы эти дни и ужасны;
В пятый день, говорят, Эриннии пестуют
Орка,
Клятвопреступным на гибель рожденного на свет Эридой.

В среднем десятке седьмого священные зерна Деметры
Вей на току округленном, душою отдавшись работе.
В этот же день лесорубы пусть рубят домовые бревна
И деревянные части для стройки судов быстроходных.
А за постройку саму приниматься четвертого надо.

В среднем десятке девятка лишь к вечеру лучше бывает.
Что же до первой девятки - вреда не несет она людям:
День для посадки растений хорош, для рожденья ребенка -
Мальчика ль, девочки ль. Очень он плох никогда не бывает.

Мало кто знает, как в месяце третья девятка полезна:
Бочку ль с вином начинать, налагать ли ярмо на затылки
Мулам, быкам и коням быстроногим, спускать ли на воду
Многоскамейчатый, быстрый корабль - в этот день превосходно.
Мало, однако, таких, кто про день этот правильно скажет.

Винную бочку вскрывай четвертого; самый священный
День меж четвертыми - средний; про тот, что идет за двадцатым,
Мало кто знает, что утром хорош он, но к вечеру хуже.

Эти вот дни для людей земнородных - великая польза.
Прочие все - ничего не несущие дни, без значенья.
Каждый различное хвалит. Но толком лишь мало кто знает.
То, словно мачеха, день, а другой раз - как мать, человеку,

Тот меж людьми и блажен и богат, кто, все это усвоив,
Делает дело, вины за собой пред богами не зная,
Птиц вопрошает и всяких деяний бежит нечестивых.
О происхождении богов (Теогония) С Муз, геликонских богинь, мы песню свою начинаем.
На Геликоне они обитают высоком, священном.
Нежной ногою ступая, обходят они в хороводе
Жертвенник Зевса-царя и
фиалково-темный источник...

* * * * * * * * * * * *
Нежное тело свое искупавши в теченьях
Пермесса,
Иль в роднике Иппокрене, иль в водах священных Ольмея,
На геликонской вершине они хоровод заводили,
Дивный для глаза, прелестный, и ноги их в пляске мелькали.
Снявшись оттуда, туманом одевшись густым, непроглядным,
Ночью они приходили и пели чудесные песни,
Славя
эгидодержавца Кронида с владычицей Герой,
Города
Аргоса мощной царицею златообутой,
Зевса великую дочь, синеокую деву Афину,
И Аполлона-царя с Артемидою
стрелолюбивой,
И
земледержца, земных колебателя недр Посейдона,
И
Афродиту с ресницами гнутыми, также Фемиду,
Златовенчанную
Гебу-богиню с прекрасной Дионой,
С ними - Лето, Иапета и хитроразумного Крона,
Эос-Зарю и великого Гелия с светлой Селеной,
Гею-мать
с Океаном великим и черною Ночью,
Также и все остальное священное племя бессм
ертных.

Песням прекрасным своим обучили они Гесиода
В те времена, как овец под священным он пас Геликоном.
Прежде всего обратились ко мне со словами такими
Дщери великого Зевса-царя, олимпийские Музы:

"Эй, пастухи полевые,- несчастные, брюхо сплошное!
Много умеем мы лжи рассказать за чистейшую правду.
Если, однако, хотим, то и правду рассказывать можем!"

Так мне сказали в рассказах искусные дочери Зевса.
Вырезав посох чудесный из
пышнозеленого лавра,
Мне его дали, и дар мне божественных песен вдохнули,
Чтоб воспевал я в тех песнях, что было и что еще будет.
Племя блаженных богов величать мне они приказали,
Прежде ж и после всего - их самих воспевать непрестанно
.,
Впрочем, ну, как я могу говорить о скале или дубе?

С Муз песнопенье свое начинаем, которые пеньем
Радуют ра
зум великий отцу своему на Олимпе,
Все излагая подробно, что было, что есть и что будет,
Хором согласно звучащим. Без устали сладкие звуки
Льют их уста. И смеются палаты родителя - Зевса
Тяжкогремящего, лишь зазвучат в них лилейные песни
Славных богинь. И ответно звучат им жилища блаженных
И олимпийские главы. Богини же гласом бессмертным
Прежде всего воспевают достойное почестей племя
Тех из богов, что
Землей рождены от широкого Неба,
И
благодавцев-богов, что от этих богов народились.
Зевса вторым после них, отца и бессмертных и смертных,
В самом начале и в самом конце воспевают богини,-
Сколь превосходнее всех он богов и могучее силой.
Племя затем воспевая людей и могучих Гигантов,
Радуют разум великий отцу своему на Олимпе
Дщери великого Зевса-царя, олимпийские Музы.
Семя во чрево приняв от
Кронида-отца, в Пиерии
Их родила
Мнемосина, царица высот Елевфера,
Чтоб улетали
заботы и беды душа забывала.
Девять ночей сопрягался с богинею
Зевс-промыслитель,
К ней вдалеке от богов восходя на священное ложе.
После ж того как исполнился год, времена обернулись,
Месяцы круг совершили и дней
унеслося немало,
Единомысленных
девять она дочерей народила,
С рвущейся к песням душой, с бе
ззаботным и радостным духом,
Близ высочайшей вершины одетого снегом Олимпа.
Светлые там хороводы у них и прекрасные
домы.
Рядом жилища имеют
Хариты и Гимер-Желанье,
В празднествах жизнь проводя. Голосами прелестными Музы
Песни поют о законах, которые всем управляют,
Добрые нравы богов голосами прелестными славят.

Песнью бессмертной своею и голосом тешась прекрасным,
Музы к Олимпу пошли. И далеко звучали их гимны,
Милый их топот по черной земле раздавался в то время,
Как возвращались богини к родителю. В небе царит он,
Громом владеющий страшным и молнией огненно-жгучей,
Силою верх одержавший над Кроном-отцом. Меж богами
Все хорошо поделил он и каждому почесть назначил.

Это вот пели в дворцах олимпийских живущие Музы,
Девять богинь, дочерей многославного Зевса-владыки,-
Девы Клио и
Евтерпа, и Талия, и Мельпомена,
И Эрато с Терпсихорой, Полимния и Урания,
И Каллиопа,- меж всеми другими она выдается:
Шествует следом она
за царями, достойными чести.
Если кого отличить пожелают
Кронидовы дщери,
Если увидят, что родом от Зевсом вскормленных царей он,-
То орошают счастливцу язык многосладкой росою.
Речи приятные с уст его льются тогда. И народы
Все на такого глядят, как в суде он выносит решенья,
С строгой согласные правдой. Разумным, решительным словом
Даже великую ссору тотчас прекратить он умеет.
Ибо затем и разумны цари, чтобы всем пострадавшим,
Если к суду обратятся они, без труда
возмещенье
Полное дать, убеждая обидчиков мягкою речью.
Благоговейно его, словно бога, приветствуют люди.
Как на собранье пойдет он: меж всеми он там выдается.
Вот сей божественный дар, что приносится Музами людям.
Ибо от Муз и метателя стрел, Аполлона-владыки,
Все на земле и певцы происходят и лирники-мужи.
Все же цари от
Кронида. Блажен человек, если Музы
Любят его: как приятен из уст его льющийся голос!
Если нежданное горе внезапно душой овладеет,
Если кто сохнет, печалью терзаясь, то стоит ему лишь
Песню услышать служителя Муз, песнопевца, о славных
Подвигах древних людей, о блаженных богах олимпийских,
И забывает он тотчас о горе своем; о заботах
Больше не помнит: совсем он от дара богинь изменился.

Радуйтесь, дочери Зевса, даруйте прелестную песню!
Славьте священное племя богов, существующих вечно,-
Тех, кто на свет родился от З
емли и от звездного Неба,
Тех, кто от сумрачной Ночи, и тех, кого Море вскормило.
Все расскажите,- как боги, как наша земля зародилась,
Как беспредельное море
явилося шумное, реки,
Зве
зды, несущие свет, и широкое небо над нами;
Кто из бессмертных подателей благ от чего зародился,
Как поделили богатства и почести между собою,
Как овладели впервые
обильноложбинным Олимпом.
С самого это начала вы все расскажите мне, Му
зы,
И сообщите при этом, что прежде всего зародилось.

Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая
Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в
земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший,- Эрос.
Сладкоистомный - у всех он богов и людей земнородных
Ду
шу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.
Черная Ночь и угрюмый
Эреб родились из Хаоса.
Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль
Гемеру:
И
х зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись.

Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов
всеблаженных;
Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многот
онных;
Также еще роди
ла, ни к кому не всходивши на ложе,
Шумное море бесплодное, По
ит. А потом, разделивши
Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий,
Коя и
Крия, еще - Гипериона и Напета,
Фею и Рею,
Фемиду великую и Мнемосину,
Златовенчанную
Фебу и милую видом Тефию.
После их всех родился, меж детей наиболе ужасный,
Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел.

Также Киклопов с душою надменною Гея родила,-
Счетом троих, а по имени -
Бронта, Стеропа и Арга.
Молнию сделали
Зевсу-Крониду и гром они дали.
Были во всем остальном на богов они прочих похожи,
Но лишь единственный глаз в середине лица находился:
Вот потому-то они и звались
"Круглоглазы", "Киклопы",
Что на лице по единому круглому глазу имели.
А для работы была у них сила, и мощь, и сноровка.

Также другие еще родилися у Геи с Ураном
Трое огромных и мощных сынов, несказанно ужасных,-
Котт, Бриарей крепкодушный и Гиес - надменные чада.
Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый
Около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов
По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких.
Силой они
неподступной и ростом большим обладали.

Дети, рожденные Геей-Землею и Небом-Ураном,
Были ужасны и стали отцу своему ненавистны
С первого взгляда. Едва лишь на свет кто из них появился,
Каждого в недрах Земли немедлительно прятал родитель,
Не выпуская на свет, и злодейством своим наслаждался.
С полной утробою тяжко стонала
Земля-великанша.
Злое пришло ей на ум и коварно-искусное дело.
Тотчас породу создавши седого железа, огромный
Сделала серп и его показала возлюбленным детям
И, возбуждая в них смелость, сказала с печальной душою:

"Дети мои и отца нечестивого! Если хотите
Быть мне послушными, сможем отцу мы воздать за злодейст
во
Вашему: ибо он первый ужасные вещи замыслил".

Так говорила. Но, страхом объятые, дети молчали.
И ни один не ответил. Великий же Крон хитроумный,
Смелости полный, немедля ответствовал матери милой:
"Мать! С величайшей охотой за дело такое во
зьмусь я.
Мало меня огорчает отца
злоимянного жребий
Нашего. Ибо он первый ужасные веши
замыслил".

Так он сказал. Взвеселилась душой исполинская Гея.
В место укромное сына запрятав, дала ему в руки
Серп острозубый и всяким
коварствам его обучила.

Ночь за собою ведя, появился Уран, и возлег он
Около
Геи, пылая любовным желаньем, и всюду
Распространился кругом. Неожиданно левую руку
Сын протянул из засады, а правой, схвативши огромный
Серп остро
зубый, отсек у родителя милого быстро
Член детородный и бросил назад его сильным размахом.
И не бесплодно из Кроновых рук полетел он могучих:
Сколько на землю из члена ни вылилось капель кровавых,
Все их земля приняла. А когда
обернулися годы,
Мо
щных Эринний она родила и великих Гигантов
С длинными копьями в дланях могучих, в доспехах блестящих,
Также и нимф, что
Мелиями мы на земле называем.
Член же отца детородный, отсеченный острым железом,
По морю долгое время носился, и белая пена
Взбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене
В той зародилась. Сначала подплыла к
Киферам священным,
После же этого к Кипру пристала, омытому морем.
На берег вышла богиня прекрасная. Ступит ногою -
Травы под стройной ногой вырастают. Ее
Афродитой,
"Пенорожденной",
еще "Кифереей" прекрасновенчанной
Боги и люди зовут, потому что родилась из пены.
А Кифереей зовут потому, что к Киферам пристала,
"Кипророжденной",- что в Кипре, омытом волнами, родилась.
К племени вечных блаженных отправилась тотчас богиня.
Эрос сопутствовал деве, и следовал
Гимер прекрасный.
С самого было начала дано ей в удел и владенье
Между земными людьми и богами бессмертными вот что:
Девич
ий шепот любовный, улыбки, и смех, и обманы,
Сладкая нега любви и пьянящая радость объятий.

Детям, на свет порожденным Землею, названье Титанов
Дал в поношенье отец их, великий Уран-повелитель.
Руку, сказал он, простерли они к нечестивому делу
И совершили злодейство, и будет им кара за это.

Ночь родила еще Мора ужасного с черною Керой.
Смерть родила она также, и Сон, и толпу Сновидений.
Мома потом родила и Печаль, источник страданий,
И
Гесперид,- золотые, прекрасные яблоки холят
За океаном они на деревьях, плоды приносящих.
Мойр родила она также и
Кер беспощадно казнящих.
[Мойры -
Клофо именуются, Лахесис, Атропос. Людям
Определяют они при рожденье несчастье и счастье
.]
Тяжко карают они и мужей и богов за проступки,
И никогда
не бывает, чтоб тяжкий их гнев прекратился
Раньше, чем полностью всякий виновный отплату получит.
Также еще
Немезиду, грозу для людей земнородных,
Страшная Ночь родила, а за нею - Обман, Сладострастье,
Старость, несущую беды,
Эриду с могучей душою.

Грозной Эридою Труд порожден утомительный, также
Голод, Забвенье и Скорби, точащие слезы у смертных,
Схватки жестокие, Битвы, Убийства, мужей
Избиенья,
Полные ложью слова, Словопренья, Судебные Тяжбы,
И Ослепленье души с
Беззаконьем, родные друг другу,
И, наиболее горя несущий мужам земнородным,
Орк, наказующий тех, кто солжет добровольно при клятве.

Понт же Нерея родил, ненавистника лжи, правдолюбца,
Старшего между детьми. Повсеместно зовется он старцем,
Ибо душою всегда откровенен, бе
ззлобен, о правде
Не забывает, но сведущ в благих, справедливых советах.
Вслед же
за этим Тавманта великого с Форкием храбрым
Понту Земля родила, и прекрасноланитную Кето,
И Еврибию, имевшую в сердце железную душу.

Многожеланные дети богинь родились у Нерея
В темной морской глубине от Дориды
прекрасноволосой,
Дочери милой отца-Океана, реки совершенной.
Дети, рожденные ею:
Плото, Сао и Евкранта,
И Амфитрита с Евдорой, Фетида, Галена и Главка,
Дальше -
Спейо, Кимофоя, и Фоя с прелестной Галией,
И Эрато с Пасифеей и розоворукой Евникой,
Дева Мелита, приятная всем, Евлимена, Агава,
Также
Дото и Прото, и Феруса, и Динамина,
Дальше - Несся с Актеей и Протомедея с Доридой,
Также
Панопейя и Галатея, прелестная видом,
И
Гиппофоя, и розоворукая с ней Гиппоноя,
И Кимодока, которая волны на море туманном
И дуновения ветров губительных с
Киматолегой
И
с Амфитритой прекраснолодыжной легко укрощает.
Дальше -
Кимо, Эиона, в прекрасном венке Галимеда,
И Главконома улыбколюбивая, Понтопорея,
И Леагора, еще Евагора и Лаомедея,
И Пулиноя, а с ней Автоноя и Лиспанасса,
Ликом прелестная и безупречная видом Еварна,
Милая телом Псамата с божественной девой Мениппой,
Также Несо и Евпомпа, еще Фемисто и Проноя,
И, наконец, Немертея с правдивой отцовской душою.
Вот эти девы, числом пятьдесят, в беспорочных работах
Многоискусные, что рождены беспорочным
Нереем.

Дочь Океана глубокотекущего, деву Электру
Взял себе в жены
Тавмант. Родила она мужу Ириду
Быструю и Аэлло с Окипетою, Гарпий кудрявых.
Как дуновение ветра, как птицы, на крыльях проворных
Носятся Гарпии эти, паря высоко над землею.

Граий прекрасноланитных от Форкия Кето родила.
Прямо седыми они родились. Потому и зовут их
Граями боги и люди. Их двое,- одета в и
зящный
Пеплос одна, Пемфредо, Энио же, другая,- в шафранный.
Также
Горгон родила, что за славным живут Океаном
Рядом с жилищем певиц
Гесперид, близ конечных пределов
Ночи:
Сфенно, Евриалу, знакомую с горем Медузу.
Смертной Медуза была. Но бессмертны,
бесстаростны были
Обе другие.
Сопрягся с Медузою той Черновласый
На многотравном лугу, средь весенних цветов благовонных.

После того как Медузу могучий Персей обезглавил,
Конь появился Пегас из нее и
Хрисаор великий.
Имя Пегас - оттого, что рожден у ключей океанских,
Имя Хрисаор - затем, что с мечом золотым он родился.
Землю, кормилицу стад, покинул Пегас и вознесся
К вечным богам. Обитает теперь он в палатах у
Зевса.
И Громовержцу всемудрому молнию с громом приносит.

Этот Хрисаор родил трехголового Герионея,
Соединившись в любви с Каллироею Океанидой.
Герионея того умертвила Гераклова сила
Возле ленивых коров на омытой водой
Ерифее.
В тот же направился день к Тиринфу священному с этим
Стадом коровьим Геракл, через броды пройдя Океана,
Орфа убивши и стража коровьего Евритиона
За Океаном великим и славным, в обители мрачной.

Кето ж в пещере большой разрешилась чудовищем новым,
Ни на людей, ни на
вечноживущих богов не похожим,-
Неодолимой Ехидной, божественной, с духом могучим,
Наполовину - прекрасной с лица, быстрогла
зою нимфой,
Наполовину - чудовищным змеем, большим, кровожадным,
В недрах священной земли залегающим, пестрым и страшным.
Есть у
нея там пещера внизу глубоко под скалою,
И от бессмертных богов, и от смертных людей в отдаленье:
В славном жилище ей там обитать предназначили боги.
Так-то, не зная ни смерти, ни старости, нимфа Ехидна,
Гибель несущая, жизнь под землей проводила в
Аримах.

Как говорят, с быстроглазою девою той сочетался
В жарких объятиях гордый и страшный
Тифон беззаконный.
И зачала от него, и детей родила
крепкодушных.
Для Гериона сперва родила она Орфа-собаку;
Вслед же за ней - несказанного Цербера, страшного видом,
Медноголосого адова пса, кровожадного зверя,
Нагло-бесстыдного, злого, с пятьюдесятью головами.
Третьей потом родила она злую
Лернейскую Гидру.
Эту вскормила сама
белорукая Гера-богиня,
Неукротимою злобой пылавшая к силе Геракла.
Гибельной медью, однако, ту Гидру сразил сын
Кронида,
Амфитрионова
отрасль Геракл, с Полаем могучим,
Руководимый советом
добычницы мудрой Афины.
Также еще разрешилась она изрыгающей пламя,
Мощной, большой, быстроногой Химерой с тремя головам
и:
Первою -
огненноокого льва, ужасного видом,
Козьей - другою, а третьей - могучего змея-дракона.
Спереди лев, позади же дракон, а ко
за в середине;
Яркое, жгучее пламя все пасти ее извергали.
Беллерофонт благородный с Пегасом ее умертвили.
Гро
зного Сфинкса еще родила она в гибель кадмейцам,
Также
Немейского льва, в любви сочетавшися с Орфом.
Лев этот, Герой вскормленный, супругою славною Зевса,
Людям на горе в Немейских полях поселен был богиней.
Там обитал он и племя людей пожирал земнородных,
Царствуя в области всей
Апесанта, Немей и Трета.
Но укротила его многомощная сила Геракла.

Форкию младшего сына родила владычица Кето,-
Страшного змея: глубоко в земле залегая и свившись
В кольца огромные, яблоки он сторожит золотые.
Это - потомство, рожденное на свет от
Форкия с Кето.

От Океана ж с Тефией пошли быстротечные дети,
Реки Нил и
Алфей с Эриданом глубокопучинным,
Также Стримон и Меандр с прекрасноструящимся Истром,
Фазис и Рее, Ахелой серебристопучинный и быстрый,
Несс, Галиакмон, а следом за ними Гептапор и Родий,
Граник-река с Симоентом, потоком божественным, Эсеп,
Реки Герм и Пеней и прекрасноструящийся Каик,
И
Сангарийский великий поток, и Парфений, и Ладон,
Быстрый Эвен и Ардеск с рекою священной Скамандром.

Также и племя священное дев народила Тефия.
Вместе с царем Аполлоном и с Реками мальчиков юных
Пестуют девы,- такой от
Кронида им жребий достался.
Те
Океановы дщери: Адмета, Пейто и Электра,
Янфа, Дорида, Примно и Урания с видом богини,
Также
Гиппо и Климена, Родеия и Каллироя,
Дальше - Зейксо и Клития, Идийя и с ней Пасифоя,
И Галаксавра с Плексаврой, и милая сердцу Диона,
Фоя,
Мелобозис и Подидора, прекрасная видом,
И
Керкеида с прелестным лицом, волоокая Плуто,
Также еще Персеида, Янира, Акаста и Ксанфа,
Милая дева Петрея, за ней - Менесфо и Европа,
Полная чар Калипсо,
Телесто в одеянии желтом,
Азия, с ней
Хрисеида, потом Евринома и Метис.
Тиха,
Евдора, и с ними еще -Амфиро, Окироя,
Стикс,
наконец: выдается она между всеми другими.
Это - лишь самые старшие дочери, что народились
От Океана с
Тефией. Но есть и других еще много.
Ибо всего их три тысячи,
Океанид стройноногих.
Всюду рассеявшись, землю они обегают, а также
Бездны глубокие моря, богинь знаменитые дети.
Столько же есть на земле и бурливо текущих потоков,
Также рожденных Тефией,- шумливых сынов Океана.
Всех имена их назвать никому из людей не под силу.
Знает названье потока лишь тот, кто вблизи обитает.

Фейя - великого Гелия с яркой Соленой и с Эос,
Льющею сладостный свет равно для людей земнородных
И для бессмертных богов, обитающих в небе широком,
С
Гиперионом в любви сочетавшись, на свет породила.

С Крием в любви сочетавшись, богиня богинь Еврибия
На свет родила Астрея великого, также Палланта
И между всеми другими отличного хитростью Перса.

Эос-богиня к Астрею взошла на любовное ложе,
И родились у нее
крепкодушные ветры от бога,-
Быстролетящий Борей, и Нот, и Зефир белопенный.
Также звезду Зареносца и сонмы венчающих небо
Ярких звезд родила спозаранку рожденная
Эос.

Стикс, Океанова дочерь, в любви сочетавшись с Паллантом,
Зависть в дворце родила и прекраснолодыжную Нике.
Силу и Мощь родила она также, детей знаменитых.
Нет у них дома отдельно от
Зевса, пристанища нету,
Нет и пути, по которому шли бы не следом за богом;
Но неотступно при Зевсе живут они
тяжкогремящем.
Так это сделала
Стикс, нерушимая Океанида,
В день тот, когда на великий Олимп небожителей вечных
Созвал к себе
молневержец Кронид, олимпийский владыка,
И объявил им, что тот, кто
пойдет вместе с ним на Титанов,
Почесте
й прежних не будет лишен и удел сохранит свой,
Коим дотоле владел меж богов, бесконечно живу
щих.
Если же кто не имел ни удела, ни чести при Кроне,
Тот и удел и почет подобающий ныне получит.
Первой тогда нерушимая Стикс на Олимп поспешила
Вместе с двумя сыновьями, совету отца повинуясь.
Щедро за это ее одарил и почтил Громовержец:
Ей предна
значил он быть величайшею клятвой бессмертных,
А сыновьям приказал навсегда у него поселиться.
Также и данные вс
ем остальным обещанья сдержал он,
Сам же с великою властью и с
илой царит над вселенной.

Феба же к Кою вступила па многожеланное ложе
И,
восприявши во чрево,- богиня в объятиях бога,-
Черноодежной Лето разрешилася, милою вечно,
Милою искони, самою кроткой на целом Олимпе,
Благостной к
вечноживущим богам и благостной к людям.
Благоименную также она родила Астерию,-
Ввел ее некогда Перс во дворе
ц свой, назвавши супругой.

Эта, зачавши, родила Гекату,- ее перед всеми
Зевс отличил Громовержец и славный удел даровал ей:
Править судьбою земли и бесплодно-пустынного моря.
Был ей и звездным Ураном почетный удел предоставлен,
Более всех почитают ее и бессмертные боги.
Ибо и ныне, когда кто-нибудь и
з людей земнородных,
Жертвы свои принося по закону, о милости молит,
То призывает Гекату: большую о
н честь получает
Очень легко, раз молитва его принята благосклонно.
Шлет и богатство богиня ему: велика ее сила.
Долю имеет
Геката во всяком почетном уделе
Тех, кто от
Геи-Земли родился и от Неба-Урана,
Не причинил ей насилья
Кронид и не отнял обратно,
Что от Титанов, от прежних богов, получила богиня.
Все сохранилось за ней, что при первом разделе на долю
Выпало ей из даров на земле, и на небе, и в море.
Чести не меньше она, как единая дочь, получает,-
Даже и больше еще: глубоко она чтима
Кронидом.
Пользу богиня большую, кому пожелает, приносит.
Хочет,- в народном собранье любого меж всех во
звеличит.
Если на
мужегубительный бой снаряжаются люди,
Рядом становится с теми Геката, кому пожелает
Дать благосклонно победу и славою имя украсить.
Возле достойных царей на суде восседает богиня.
Очень полезна она, и когда состязаются люди:
Рядом становится с ними богиня и помощь дает им.
Мощью и силою кто победит - получает
награду,
Радуясь в сердце своем, и родителям славу приносит.
Конникам также дает она помощь, когда пожелает,
Также и тем, кто, средь синих, губительных волн промышляя,
Станет молиться
Гекате и шумному Энносигею.
Очень легко на охоте дает она много добычи,
Очень легко, коль захочет, покажет ее - и отнимет.
Вместе с Гермесом на скотных дворах она множит скотину;
Стадо ль вразброску пасущихся коз иль коров круторогих,
Стадо ль овец
густорунных, душой пожелав, она может
Самое малое сделать великим, великое ж - малым.
Так-то,- хотя и единая
дочерь у матери,- все же
Между бессмертных богов почтена она всяческой честью.
Вверил ей
Зевс попеченье о детях, которые узрят
После богини
Гекаты восход многовидящей Эос.
Искони юность хранит она. Вот все уделы богини.

Рея, поятая Кроном, детей родила ему светлых,-
Деву-Гестию, Деметру и златообутую Геру,
Славного мощью Аида, который живет под землею,
Жалости в сердце не зная, и шумного
Энносигея,
И
промыслителя Зевса, отца и бессмертных и смертных,
Громы которого в трепет приводят широкую землю.
Каждого Крон пожирал, лишь к нему попадал на колени
Новорожденный младенец из матери чрева святого:
Сильно боялся он, как бы из славных потомков Урана
Царская власть над богами другому кому не досталась.
Знал он от
Геи-Земли и от звездного Неба-Урана,
Что суждено ему свергнутым быть его собственным сыном,
Как он сам ни могуч,-
умышленьем великого Зевса.
Вечно на страже, ребенка, едва только на свет являлся,
Тотчас глотал он. А Рею брало неизбывное горе.
Но наконец, как родить собралась она
Зевса-владыку,
Смертных отца и бессмертных, взмолилась к родителям Рея,
К
Гее великой, Земле, и к звездному Небу-Урану,-
Пусть подадут ей совет рассудительный, как бы, родивши,
Спрятать ей милого сына, чтоб мог он отм
етить за злодейство
Крону-владыке, детей поглотившему, ею рожденных.
Вняли молениям дщери возлюбленной
Гея с Ураном
И сообщили ей точно, какая судьба ожидает
Мощного Крона-царя и его
крепкодушного сына.
В
Ликтос послали ее, плодородную критскую область,
Только лишь время родить наступило ей младшего сына,
Зевса-царя. И его
восприяла Земля-великанша,
Чтобы на Крите широком владыку вскормить и взлелеять.
Быстрою, черною ночью сначала отправилась в
Дикту
С новорожденным богиня и, на руки взявши младенца,
Скрыла в божественных
недрах земли, в недоступной пещере,
На многолесной Эгейской горе, середь чащи тенистой.
Камень в пеленки большой завернув, подала его Рея
Мо
щному сыну Урана. И прежний богов повелитель
В руки завернутый камень схватил и в желудок отправил.
Злой нечестивец! Не ведал он в мыслях своих, что остался
Сын невредимым его, в безопасности полной, что скоро
Верх над отцом ему взять предстояло руками и силой
С трона низвергнуть и стать самому над богами владыкой.

Начали быстро расти и блестящие члены, и сила
Мощного Зевса-владыки. Промчались года за годами.
Перехитрил он отца, предписаний послушавшись
Геи:
Крон хитроумный обратно, великий, извергнул потомков,
Хитростью сына родного и силой его побежденный.
Первым извергнул он каме
нь, который последним пожрал он.
Зевс на
широкодорожной земле этот камень поставил
В многосвященном
Пифоне, в долине под самым Парнасом,
Чтобы всегда там стоял он как памятник, смертным на диво.

Братьев своих и сестер Уранидов, которых безумно
Вверг в заключенье оте
ц, на свободу он вывел обратно.
Благодеянья его не забыли душой благодарной
Братья и сестры и отдали гром ему вместе с палящей
Молнией: прежде в себе их скрывала Земля-великанша.
Твердо на них полагаясь, людьми и богами он правит.

Океаниду прекраснолодыжную, деву Климену,
В дом свой увел Иапет и всходил с ней на общее ложе.
Та же ему родила
крепкодушного сына Атланта,
Также
Менетия, славой затмившего всех, Прометея
С хитрым, искусным умом и недальнего Эпиметея.
С самого этот начала несчастьем явился для смертных:
Первый от Зевса он девушку, им сотворенную, принял
В жены. Менетия ж наглого Зевс
протяженногремящий
В мрачный отправил
Эреб, ниспровергнувши молнией дымной
За
нечестивость его и чрезмерную, страшную силу.
Держит Атлант, принужденный к тому неизбежностью мощной,
На голове и руках неустанных широкое небо
Там, где граница земли, где певицы живут
Геспериды.
Ибо такую судьбу ниспослал ему
Зевс-промыслитель.
А
Прометея, на выдумки хитрого, к средней колонне
В тяжких и крепких оковах
Кронид привязал Громовержец
И длиннокрылого выслал орла: бессмертную печень
Он пожирал у титана, но
за ночь она вырастала
Ровно настолько же, сколько орел пожирал ее за день.
Сыном могучим
Алкмены прекраснолодыжной, Гераклом,
Был тот орел умерщвлен, а сын
Иапета избавлен
От жесточайших страданий и тяжко-мучительной скорби,-
Не против воли
высокоцарящего Зевса-Кронида:
Ибо желалось
Крониду, чтоб сделалась слава Геракла
Фиворожденного больше еще на земле, чем дотоле;
Честью великой решив отличить знаменитого сына,
Гнев прекратил он, который дотоле питал к
Прометею
Из-за того, что тягался он в мудрости с Зевсом могучим.
Ибо в то время, как боги с людьми препирались в
Меконе,
Тушу большого быка Прометей многохитрый разрезал
И разложил на земле, обмануть домогаясь
Кронида.
Жирные в кучу одну потроха отложил он и мясо,
Шкурою все обернув и покрывши бычачьим желудком,
Белые ж кости собрал он злокозненно в кучу другую
И, разместивши искусно, покрыл ослепительным жиром.
Тут обратился к титану родитель бессмертных и смертных:

"Сын Иапета, меж всеми владыками самый отличный!
Очень неровно, мой милый, на части быка поделил ты!"

Так насмехался Кронид, многосведущий в знаниях вечных.
И, возражая, ответил ему Пром
етей хитроумный,
Мягко смеясь, но коварных повадок своих не забывши:

"Зевс, величайший из вечно живущих богов и славнейший!
Выбери то для себя, что в груди тебе дух твой укажет!"

Так он сказал. Но Кронид, многосведущий в знаниях вечных,
Сразу узнал, догадался о хитрости. Злое замыслил
Против людей он и замысел этот исполнить решился.
Правой и левой рукою блистающий жир приподнял он -
И рассердился душою, и гнев ворвался ему в сердце,
Как увидал он искусно прикрытые кости бычачьи.
С этой поры поколенья людские во славу бессмертных
На алтарях благовонных лишь белые кости сжигают.
В гневе сказал
Прометею Кронид, облаков собиратель:

"Сын Иапета, меж всех наиболе на выдумки хитрый!
Козней коварных своих, мой любезный, еще не забыл ты!"

Так говорил ему Зевс, многосведущий в знаниях вечных.
В сердце великом навеки обман соверш
енный запомнив,
Силы огня неустанной решил ни за что не давать он
Людям ничтожным, которые здесь на земле обитают.
Но обманул его вновь благороднейший сын Иапета:
Неутомимый огонь он украл, издалека заметный,
Спрятавши в
нартексе полом. И Зевсу, гремящему в высях,
Дух уязвил тем глубоко. Разгневался милым он сердцем,
Как увидал у людей свой огонь, издалека заметный.
Чтоб отплатить за него, изобрел для людей он несчастье:
Тотчас слепил из земли знаменитый
хромец обеногий,
Зевсов приказ исполняя, подобие девы стыдливой;
Пояс на ней застегнула Афина, в сребристое платье
Деву облекши; руками держала она покрывало
Ткани тончайшей, с главы ниспадавшее,- диво для взоров:
Голову девы венцом золотым увенчала богиня.
Сделал венец этот сам знаменитый хромец обеногий
Ловкой рукою своей, угождая родителю Зевсу.
Много на нем украшений он вырезал,- диво для взоров,-
Всяких чудовищ, обильно питаемых сушей и морем.
Много их тут поместил он, сияющих прелестью многой,
Дивных: казалось, что живы они и что голос их слышен.

После того как создал он прекрасное зло вместо блага,
Деву привел он, где боги другие с людьми находились,-
Гордую блеском
нарядов Афины могучеотцовной.
Диву бессмертные боги далися и смертные люди,
Как увидали приманку искусную, гибель для смертных.

Женщин губительный род от нее на земле происходит.
Нам на великое горе, они меж мужчин обитают,
В бедности горькой не спутницы,- спутницы только в богатстве.
Так же вот точно в покрытых ульях хлопотливые пчелы
Трутней усердно питают, хоть пользы от них и не видят;
Пчелы с утра и до ночи, покуда не скроется солнце,
Изо дня в день суетятся и белые соты выводят;
Те же все время внутри остаются под крышею улья
И пожинают чужие труды в ненасытный желудок.
Так же
высокогремящим Кронидом, на горе мужчинам,
Посланы женщины в мир,
причастницы дел нехороших.
Но и другую еще он беду сотворил вместо блага:
Кто-нибудь брака и женских
вредительных дел избегает
И не желает жениться: приходит печальная старость -
И остается старик без ухода! А если богат он,
То получает наследство какой-нибудь родственник дальний!
Если же в браке кому и счастливый достанется жребий,
Если жена попадется ему сообразно желаньям,
Все же немедленно зло начинает с добром состязаться
Без передышки. А если жену и
з породы зловредной
Он от судьбы получил, то в груди его душу и сердце
Тяжкая скорбь наполняет. И нет от беды избавленья!

Не обойдет, не обманет никто многомудрого Зевса!
Сам
Иапетионид Прометей, благодетель великий,
Тяжкого гнева его не избег. Как разумен он ни был,
Все же хотел не хотел - а попал в неразрывные узы.

К
Обриарею, и Котту, и Гиесу с первого взгляда
В серд
це родитель почуял вражду и в оковы их ввергнул,
Мужеству гордому, виду и росту сынов удивляясь.
В недрах
широкодорожной земли поселил их родитель.
Горестно жизнь проводили они глубоко под землею,
Возле границы пространной земли, у предельного края,
С долгой и тяжкою скорбью в душе, в жесточайших страданьях,
Всех их, однако,
Кронид и другие бессмертные боги,
Реей
прекрасноволосой рожденные на свет от Крона,
Вывели снова на землю, совета послушавшись
Геи:
Точно она предсказала, что с помощью тех великанов
Полную боги победу получат и громкую славу.
Ибо уж долгое время
сражалися друг против друга
В
ярых, могучих боях, с напряжением, ранящим душу,
Боги-Титаны и боги, рожденные на свет от Крона:
Славные боги-Титаны - с
Офрийской горы высочайшей,
Боги, рожденные Реей прекрасноволосой от Крона,
Всяких податели благ,- с вершин многоснежных Олимпа.
Гневом, душе причиняющим боль, пламенея друг к другу,
Десять уж лет непрерывно они меж собою сражались,
А разрешенья тяжелой вражды иль ее окончанья
Не приходило, и не было видно конца
межусобью.
Вызволив тех великанов могучих, подали им боги
Нектар с
амвросией - пищу, которой питаются сами.
И преисполнилось сердце у каждого смелостью мощной.
После того как амвросией с нектаром те напитались,
Слово родитель мужей и богов обратил к великанам:

"Слушайте, славные чада, рожденные
Геей с Ураном!
Слово скажу я, како
е душа мне в груди приказала.
Очень уж долгое время,
сражаяся друг против друга,
Бьемся мы все эти дни непрерывно за власть и победу,-
Боги-Титаны и мы, рожденные на свет от Крона.
Встаньте навстречу Титанам, в жестоком бою покажите
Страшную силу свою и свои необорные руки.
Вспомните нашу любовь к вам, припомните, сколько страданий
Вы претерпели, пока мы вам тягостных уз не расторгли
И из подземного мрака сырого не вывели на свет".

Так он сказал. И отв
етил тотчас ему Котт безупречный:

"Мало, божественный, нового нам говоришь ты: и сами
Ведаем мы, что и духом и мыслью ты всех превосходишь,
Злое проклятие разве не ты отвратил от бессмертных?
И не твоим ли советом из тьмы преисподней обратно
Возвращены мы сюда из оков беспощадных и тяжких,
Вынесши столько великих мучений, владыка, сын Крона!
Ныне разумною мыслью, с внимательным духом тотчас же
Выступим мы на защиту владычества вашего в мире
И беспощадной, ужасной войною пойдем на Титанов".

Так он сказал. И одобрили слово, его услыхавши,
Боги, податели благ. И войны возжелали их души
Пламенней даже, чем раньше. Убийственный бой возбудили
Все они в этот же день,- мужчины, равно как и жены,-
Боги-Титаны и те, что от Крона родились, а также
Те, что на свет из
Эреба при помощи Зевсовой вышли,-
Мощные, ужас на всех наводящие, силы чрезмерной.
Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый
Около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов
По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких.

Вышли навстречу Титанам они для жестокого боя,
В каждой и
з рук многомощных держа по скале крутобокой.
Также Титаны с своей стороны укрепили фаланги
С бодрой душою. И подвиги силы и рук проявили
Оба врага. Заревело ужасно безбрежное море,
Глухо земля
застонала, широкое ахнуло небо
И содрогнулось; великий Олимп задрожал до
подножья
От ужасающей схватки. Тяжелое почвы дрожанье,
Ног топотанье глухое и свист от могучих метании
Недр глубочайших достигли окутанной тьмой преисподней.
Так они друг против друга метали
стенящие стрелы.
Тех и других голоса доносились до
звездного неба.
Криком себя ободряя,
сходилися боги на битву.

Сдерживать мощного духа не стал уже Зевс, но тотчас же
Мужеством сердце его преисполнилось, всю свою силу
Он проявил. И немедленно с неба, а также с Олимпа,
Молнии сыпля, пошел Громовержец-владыка. Перуны,
Полные блеска и грома, из мощной руки полетели
Часто один за другим; и священное взвихрилось пламя.
Жаром палимая, глухо и скорбно
земля загудела,
И
затрещал под огнем пожирающим лес неиссчетный.
Почва кипела кругом. Океана кипели теченья
И многошумное море. Титанов подземных жестокий
Жар охватил, и дошло до эфира священного пламя
Жгучее. Как бы кто ни был силен, но глаза ослепляли
Каждому яркие в
зблески перунов летящих и молний.
Жаром ужасным объят был Хаос. И когда бы увидел
Все это кто-нибудь глазом иль ухом бы шум тот услышал,
Всякий, наверно, сказал бы, что небо широкое сверху
Наземь обрушилось,- ибо с подобным же грохотом страшным
Небо упало б на
землю, ее на куски разбивая,-
Столь оглушительный шум поднялся от божественной схватки.
С ревом от ветра
крутилася пыль, и земля содрогалась;
Полные грома и блеска, летели на землю перуны,
Стрелы ве
ликого Зевса. Из гущи бойцов разъяренных
Клики неслись боевые. И шум поднялся несказанный
От ужасающей битвы, и мощь проявилась деяний.
Жребий сраженья склонился. Но раньше,
сошедшись друг


с другом,

Долго они и упорно
сражалися в схватках могучих.

В первых рядах
сокрушающе-яростный бой возбудили
Котт, Бриарей и душой ненасытный в сражениях Гиес.
Триста камней из могучих их рук полетело в Титанов
Быстро один за другим, и в полете своем затенили
Яркое солнце они. И Титанов отправили братья
В недра
широкодорожной земли и на них наложили
Тяжкие узы, могучестью рук победивши надменных.
Подземь их сбросили столь глубоко, сколь далеко до неба,
Ибо настолько от нас отстоит многосумрачный Тартар:
Е
сли бы, медную взяв наковальню, метнуть ее с неба,
В девять дней и ночей до земли бы она долетела;
Если бы, медную взяв наковальню, с земли ее бросить,
В девять же дней и ночей долетела б до Тартара тяжесть.

Медной оградою Тартар кругом огорожен. В три ряда
Ночь непроглядная шею ему окружает, а сверху
Корни земли залегают и горько-соленого моря.

Там-то под сумрачной тьмою подземною боги Титаны
Были сокрыты решеньем владыки бессмертных и смертных
В месте угрюмом и затхлом, у края земли необъятной.
Выхода нет им оттуда - его преградил
Посидаон
Медною дверью; стена же все место вокруг обегает.
Там обитают и Котт, Бриарей
большедушный и Гиес,
Верные стражи владыки,
эгидодержавного Зевса.

Там и от темной земли, и от Тартара, скрытого в мраке,
И от бесплодной пучины морской, и от звездного неба
Все залегают один за другим и концы и начала,
Страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут.
Бездна великая. Тот, кто вошел бы туда чрез ворота,
Дна не достиг бы той бездны в течение целого года:

Ярые
вихри своим дуновеньем его подхватили б,
Стали б швырять и туда и сюда. Даже боги боятся
Этого дива. Жилища ужасные сумрачной Ночи
Там расположены, густо одетые черным туманом.

Сын Иапета пред ними бескрайне широкое небо
На голове и на дланях, не зная усталости, держит
В месте, где с Ночью встречается День: чрез высокий ступая
Медный порог, меж собою они перебросятся словом -
И разойдутся; один поспешает наружу, другой же
Внутрь в это время нисходит: совместно обоих не видит
Дом никогда их под кровлей своею, но вечно вне дома
Землю обходит один, а другой остается в жилище
И ожидает прихода его, чтоб в дорогу пуститься.
К людям на землю приходит один с многовидящим светом
"
С братом Смерти, со Сном на руках, приходит другая,-
Гибель несущая Ночь, туманом одетая мрачным.

Там же имеют дома сыновья многосумрачной Ночи,
Сон со Смертью - ужасные боги. Лучами своими
Ярко сияющий Гелий на них никогда не взирает,
Всходит ли на небо он иль обратно спускается с неба.
Первый из них по земле и широкой поверхности моря
Ходит спокойно и тихо и к людям весьма благосклонен-
Но у другой из железа душа и в груди беспощадной -
Истинно медное сердце. Кого из людей она схватит,
Тех не отпустит назад. И богам она всем ненавистна.

Там же стоят невдали многозвонкие гулкие
домы
Мощного бога Аида и Персефонеи ужасной.
Сторожем пес беспощадный и страшный сидит перед входом.
С злою, коварной повадкой: встречает он всех приходящих,
Мягко виляя хвостом, шевеля добродушно ушами.
Выйти ж назад никому не дает, но,
наметясь, хватает
И пожирает, кто только попробует царство покинуть
Мощного бога Аида и Персефонеи ужасной.

Там обитает богиня, будящая ужас в бессмертных,
Страшная
Стикс,- Океана, текущего кругообразно,
Старшая дочь. Вдалеке от бессмертных живет она в доме,
Скалы нависли над домом. Вокруг же повсюду колонны
Из серебра, и на них высоко он вздымается к небу.
Быстрая на ноги
дочерь Тавманта Ирида лишь редко
С вестью примчится сюда по хребту широчайшему моря.
Если раздоры и спор начинаются между бессмертных,
Если солжет кто-нибудь из богов, на Олимпе живущих,
С кружкою шлет золотою
отец-молневержец Ириду,
Чтобы для клятвы великой богов принесла издалека
Многоименную воду холодную, что из высокой
И недоступной струится скалы. Под землею пространной
Долго она из священной реки протекает средь ночи,
Как океанский рукав. Десятая часть ей досталась:
Девять частей всей воды вкруг земли и широкого моря
В водоворотах серебряных вьется и в море впадает.
Эта ж одна из скалы вытекает, на горе бессмертным.
Если, свершив той водой возлияние, ложною клятвой
Кто из богов поклянется, живущих на снежном Олимпе,
Тот бездыханным лежит в продолжение целого года.
Не приближается к пище,- к
амвросии с нектаром сладким,
Но без дыханья и речи лежит на разостланном ложе.
Сон непробудный, тяжелый и злой, его душу
объемлет.
Медленный год протечет,- и болезнь прекра
щается эта.
Но за одною бедою другая является следом:
Девять он лет вдалеке от бессмертных богов обитает,
Ни на собрания, ни на пиры никогда к ним не ходит.
Девять лет напролет. На десятый же год начинает
Вновь посещать он собранья богов, на Олимпе живущих.
Так-то вот клясться богами положено ненарушимой
Стиксовой древней водою, текущей меж скал каменистых.

Там и от темной земли, и от Тартара, скрытого в мраке,
И от бесплодной пучины морской, и от звездного неба
Все
залегают один за другим и концы и начала,-
Страшные, мрачные; даже и боги пред ними трепещут.
Там же - ворота из мрамора, медный порог самородный,
Неколебимый, в земле широко утвержденный корнями.
Перед воротами теми снаружи, вдали от бессмертных,
Боги-Титаны живут, за Хаосом угрюмым и темным.
Там же, от них невдали, в глубочайших местах Океана,
В крепких жилищах помощники славные Зевса-владыки,
Котт и Гиес живут. Бриарея ж могучего сделал
Зятем своим
Колебатель земли протяженногремящий.
Кимополею
отдав ему в жены, любезную дочерь.

После того как Титанов прогнал уже с неба
Кронион,
Младшего между детьми, Тифоея, Земля-великанша
Па свет родила, отдавшись объятиям Тартара страстным.
Силою были и жаждой деяний исполнены руки
Мощного бога, не знал он усталости ног; над плечами
Сотня голов поднималась ужасного змея-дракона.
В воздухе темные жала мелькали. Глаза под бровями
Пламенем ярким горели на главах змеиных огромных.
Взглянет любой головою,- и пламя из глаз ее брызнет.
Глотки же всех этих страшных голов голоса испускали
Невыразимые, самые разные: то раздавался
Голос, понятный бессмертным богам, а за этим как будто
Яростный бык многомощный ревел оглушительным ревом;
То вдруг рыканье льва доносилось, бесстрашного духом,
То, к удивлению, стая собак
заливалася лаем,
Или же свист вырывался, в горах
отдаваяся эхом.
И совершилось бы в этот же день невозвратное дело,
Стал бы владыкою он над людьми и богами Олимпа,
Если б остро не удумал отец и бессм
ертных и смертных.
Загрохотал он могуче и глухо, повсюду ответно
Страшно земля зазвучала, и небо широкое сверху,
И Океана теченья, и море, и Тартар подземный.
Тяжко великий Олимп под ногами бессмертными вздрогнул,
Только лишь с места
Кронид поднялся. И земля застонала.
Жаром сплошным отовсюду и молния с громом, и пламя
Чудища злого объяли
фиалково-темное море.
Все вкруг бойцов закипело - и почва, и море, и небо.
С ревом огромные волны от яростной схватки бессмертных
Бились вокруг берегов, и
тряслася земля непрерывно.
В страхе Аид задрожал, повелитель ушедших из жизни,
Затрепетали Титаны под Тартаром около Крона
От непрерывного шума и страшного грохота битвы.
Зевс же владыка, свой гнев распалив, за оружье схватился,-
За грозовые перуны свои, за молнию с громом.
На ноги быстро вскочивши, ударил он громом с Олимпа,
Страшные головы сразу спалил у чудовища злого.
И укротил его Зевс, полосуя ударами молний.
Тот ослабел и упал. Застонала Земля-великанша.
После того как низвергнул
перуном его Громовержец,
Пламя владыки того из лесистых забило расселин
Этны, скалистой горы. Загорелась
Земля-великанша
От несказанной жары и, как олово, плавиться стала,-
В тигле широком умело нагретое юношей ловким
Так ж
е совсем и железо - крепчайшее между металлов,-
В горных долинах лесистых огнем укрощенное жарким,
Плавится в почве священной под ловкой рукою
Гефеста.
Так-то вот плавиться стала земля от ужасного жара.
Пасмурно в Тартар широкий
Кронид Тифоея забросил.

Влагу несущ
ие ветры пошли от того Тифоея,
Все, кроме Нота, Борея и белого ветра Зефира:
Эти - из рода богов и для смертных великая польза.
Ветры же прочие все -
пустовеи, и без толку дуют.
Сверху они упадают на мглисто-туманное море,
Вихрями злыми крутясь, на великую пагубу людям;
Дуют туда и сюда, корабли во все стороны гонят
И
мореходчиков губят. И нет от несчастья защиты
Людям, которых те ветры ужасные в море застигнут.
Дуют другие из них на цветущей земле беспредельной
И разоряют прелестные нивы людей земнородных,
Пылью обильною их заполняя и тяжким смятеньем.

После того как окончили труд свой блаженные боги
И в
состязанье за власть и почет одолели Титанов,
Громогремящему Зевсу, совету Земли повинуясь,
Стать предложили они над богами царем и владыкой.
Он же уделы им роздал, какой для кого полагался.

Сделалась первою Зевса супругой
Метида-Премудрость;
Больше всего она знает меж всеми людьми и богами.
Но лишь пора ей пришла синеокую деву-Афину
На свет родить, как хитро и искусно ей ум затуманил
Льстивою речью Кронид и себе ее в чрево отправил,
Следуя хитрым
Земли уговорам и Неба-Урана.
Так они сделать его научили, чтоб между бессмертных
Царская власть не досталась другому кому вместо Зевса.
Ибо премудрых детей предназначено было родить ей,-
Деву-Афину сперва, синеокую
Тритогенею,
Равную силой и мудрым советом отцу Громовержцу;
После ж Афины еще предстояло родить ей и сына -
С сердцем св
ерхмощным, владыку богов и мужей земнородных.
Раньше, однако, себе ее в чрево
Кронион отправил,
Дабы ему сообщала она, что зло и что благо.

Зевс же второю
Фемиду блестящую взял себе в жены.
И родила она
Ор - Евномию, Дику, Ирену
(Пышные нивы людей земнородных они охраняют),
Также и Мойр,
наиболе почтенных всемудрым Кронидом.
Трое всего их: Клофо и Лахесис с Атропос. Смертным
Людям они посылают и доброе все и плохое.

Трех ему розовощеких
Харит родила Евринома,
Славная дочь Океана с прелестным лицом. Имена их
Первой - Аглая, второй -
Евфросина и третьей - Фалия.
Взглянут - и сладко-истомая страсть из-под век их прелестных
Льется на всех, и блестят под бровями прекрасные очи.

После того он на ложе взошел к многокормной
Деметре,
И Персефоной его белолокотной та подарила:
Деву похитил Аид у нее с до
зволения Зевса.

Тотчас затем с
Мнемосиной сошелся он пышноволосой.
Муз родила ему та, в золотых диадемах ходящих,
Девять счетом. Пиры они любят и радости песни.

С З
евсом эгидодержавным в любви и Лето сочеталась.
Феба она родила с Артемидою
стрелолюбивой;
Всех эти двое прелестней меж славных потомков Урана.

Самой последнею Геру он сделал своею супругой.
Гебой,
Ареем его и Илифией та подарила,
Совокупившись в любви с владыкой бессмертных и смертных,

Сам он родил из главы синеокую
Тритогенею,-
Неодолимую, страшную, в битвы ведущую рати,
Чести
достойную,- милы ей войны и грохот сражений.
В гне
ве великом на это, поссорилась Гера с супругом
И, не познавши любовных объятий, родила
Гефеста.
Между потомков Урана в художествах всех он искусней.

От Амфитриты и тяжко гремящего
Энносигея
Широкомощный,
великий Тритон родился, что владеет
Глубью морской. Близ отца он владыки и матери милой
В доме живет золотом,- ужаснейший бог.
Киферея
Щитодробителю
Аресу Страх родила и Смятенье,
Ужас вносящих в густые фаланги мужей-ратоборцев
В битвах кровавых, совместно с Ареем,
рушителем градов.
Дочь родила она также Гармонию,
Кадма супругу.

Майя,
Атлантова дочерь, взошла па священное ложе
К Зевсу
и вестником вечных богов разрешилась, Гермесом.
Кадмова дочерь Семела, в любви сочетавшись с Кронидом,
Сына ему родила Диониса, несущего радость,
Смертная - бога. Теперь они оба бессмертные боги.

Мощную силу Геракла на свет породила
Алкмена,
В жаркой любви сочетавшись с Кронидом, сбирающим тучи.

Сделал Аглаю
Гефест, знаменитый хромец обеногий,
Младшую между Харит, своею супругой цветущей.

А Дионис златовласый
Миносову дочь Ариадну
Русоволосую сделал своею супругой
цветущей.
З
евс для него даровал ей бессмертье и вечную юность.

Сын
необорно-могучий Алкмены прекраснолодыжной,
Сила Геракла, приведши к концу многосто
пные битвы,
Сделал супругой почтенной своею на снежном Олимпе
Златообутою Герой от Зевса рожденную Гебу.
Дело великое между богов совершил он, блаженный,
Ныне ж,
бесстаростным ставши навеки, живет без страданий.

Кирку на свет родила
Океанова дочь Персеида
Неутомимому Гелию, также Эета-владыку.
Царь же Эет, лучезарного Гелия сын знаменитый,
Взял себе в жены
Идию, прекрасноланитную деву,
Дочь Океана, реки совершенной, богам повинуясь.
Та же его подарила Медеей прекраснолодыжной,
Силою чар
Афродиты любви его страстной отдавшись.

Всем вам великая слава, живущие в домах Олимпа...

* * * * * * * * * * *
Материки, острова и соленое море меж ними.
Ныне ж воспойте мне племя богинь, олимпийские Музы,
Сладкоречивые дщери
эгидодержавного Зевса,-
Тех, что, с мужчинами смертными ложе свое разделивши,-
Сами бессмертные,- на свет родили детей богоравных.

Плутос-богатство рожден был Деметрой, великой богиней.
С
Иасионом-героем в любви сопряглась она страстной
В критской богатой округе на три раза вспаханной нови.
Бродит он, благостный бог, по земле и широкому морю
Всюду. И кто его встретит, кому попадется он в руки,
Тот богатеет и много добра наживать начинает.

Кадму Гармония, дочь золотой Афродиты, родила
В Фивах, стеною прекрасно венчанных,
Ино и Семелу,
Также Агаву с прелестным и милым лицом, Полидора
И Автоною (супругом ей был Аристей длинновласый).

Силой
Кипридиных чар Океанова дочь Каллироя
Соединилась в любви с крепкодушным Хрисаором мощным
И родила
Гериона ему,- между смертными всеми
Самого мощного. Сила Геракла его умертвила
И
з-за коров тяжконогих в омытой водой Эрифее.

Эос-Заря
от Тифона родила царя эфиопов
Мемнона меднооружного с Эмафионом-владыкой.
После того от Кефала она родила Фаетона,
Светлого, мощного сына, бессмертным подобного мужа.
Был он с земли унесен
Афродитой улыбколюбивой
В то еще время, как был беззаботно-веселым ребенком,
В нежном цветении детства прекрасного. Храмы святые
Он по ночам охраняет, божественным демоном ставши.

Деву,
дочерь Эета-владыки, вскормленного Зевсом,
Внявши совету бессмертных богов, у Эета похитил
Сын благородный
Эсона, труды многостопные кончив;
Много ему поручил совершить их владыка сверхмощный,
Мыслей и дел нечестивых исполненный,
Пелий надменный.
Их совершивши и бед претерпевши немало, к
Иолку
Прибыл на резвом своем корабле Эсонид с быстроглазой
Девой и сделал цветущей своею супругой ту деву.
И сочетался с ней пастырь народов Ясон. И родила
Сына Медея она. В горах
Филиридом Хароном
Был он вскормлен. И свершилось решенье великого Зевса.

Из дочерей же
Нерея, великого старца морского,
Сына Фока на свет породила богиня
Псамата,
Чрез золотую Киприду в любви сочетавшись с Эаком.
Со среброногой богиней Фетидой Полей сочетался,
И родился Ахиллес,
львинодушный рядов прерыватель.

Славный
Эней был рожден Кифереей прекрасновенчанной.
В страстной любви сопряглася богиня с Анхизом-героем
На многолесных вершинах богатой оврагами Иды.

Кирка же, Гелия дочь, рожденного
Гиперионом,
Соединилась в любви с Одиссеем, и был ею на свет
Агрий рожден от него и могучий Латин безупречный.
[И Телегона она родила чрез
Киприду златую.]
Оба они на далеких святых островах обитают
И над
тирренцами, славой венчанными, властвуют всеми.
В жаркой любви с Одиссеем еще Калипсо сочеталась
И
Навсифоя - богиня богинь - родила с Навсиноем.

Эти, с мужчинами смертными ложе свое разделивши,-
Сами бессмертные, на свет родили детей богоравных.
Ныне же племя воспойте мне жен, олимпийские Музы,
Сладкоречивые дщери
эгидодержавного Зевса...