Версия для печати

                 РАПОРТЫ РУССКИХ ВОЕНАЧАЛЬНИКОВ О БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ
  ------------------------------------------------------------------------


                 РАПОРТЫ РУССКИХ ВОЕНАЧАЛЬНИКОВ О БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ

            Настоящий  сборник документов  включает в  себя 32 исторических
            документа.  Источниковой   базой  сборника  послужили  издания:

               * Отечественная война 1812 года. Материалы Военно-Ученаго
                 Архива. С.-П.: типография "Бережливость", 1911.;
               * Бородино. Документы, письма, воспоминания. М.: Советская
                 Россия, 1962.

            Электронную публикацию  документов подготовили  Елена Боброва и
            Олег Поляков  при участии Натальи  Гутиной и Максима Гончарова.

  ------------------------------------------------------------------------

            1812 г. августа не ранее 26 [1]. - РАПОРТ КОМАНДИРА
             ОТДЕЛЬНОГО КАЗАЧЬЕГО КОРПУСА ГЕНЕРАЛА ОТ КАВАЛЕРИИ
              М. И. ПЛАТОВА М. И. КУТУЗОВУ О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ
              КАЗАЧЬИХ И КАВАЛЕРИЙСКИХ ПОЛКОВ НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ
              НЕПРИЯТЕЛЬСКОЙ АРМИИ В БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ[2]

Получив 25  числа прошлого августа  месяца в вечеру
приказание вашей  светлости, отправился я на правый
фланг 1-й армии, располагавшейся в боевой порядок у
селения  Бородина,  и, сделав  в ночь  распоряжение
казачьими   полками,  находившимися   под  командою
генерал-майора  Иловайского  5-го, отправил  вправо
верст за  пятнадцать отряд  под командою полковника
Балабина 2-го, из пяти сотен полка Атаманского, для
наблюдения за  неприятельским движением, дабы он не
мог зайти за  фланг наш. Подполковнику Власову 3-му
с  полком его  имени  приказал, имея  наблюдение за
неприятельским  движением,  связываться  постами  с
полковником   Балабиным,  и  в   случае  надобности
подкреплять оного Балабина.

Сам  с  полками: Иловайского  5-го, Грекова  18-го,
Харитонова  7-го,  Денисова  7-го,  Жирова,  частию
полка Атаманского и Симферопольским
конно-татарским,  в   7  часов   утра  26-го  числа
выступил из  лагерного расположения  и следовал, на
левой фланг  неприятельской армии, и  пока прибыл в
подкрепление   ко  мне  кавалерийский   корпус  под
командою  генерал-лейтенанта Уварова,  действовал я
наступательно на неприятельскую кавалерию и пехоту,
в  лесу бывшую,  неоднократными ударами  в дротики,
опрокидывая его кавалерию с поражением и взятьем до
двухсот   в  плен   конных  и   пехотных  стрелков.

По  прибытии вышепомянутого  кавалерийского корпуса
под командою генерал-лейтенанта Уварова повел атаку
на неприятельский  левый фланг, стоявший направе[3]
селения Бородина,  и, потеснив неприятеля, заставил
имевшимися  у него  Уварова  пушками неприятельскую
батарею,  у  самого леса  бывшую  и действующую  на
корпус,  замолчать,  то  я  вместе с  тем  приказал
вышепомянутым  Донским полкам,  присоединив  и полк
Власова, приняв направо,  частию во фланг, а частию
и в тыл, за помянутый лес и сделать стремительный в
дротики удар на неприятеля.

Неприятель,  за лесом  находившийся,  был опрокинут
стремительным   ударом   тех   полков   с   сильным
поражением, оставив на месте убитыми немало, в плен
взято  во  все поражении  более двухсот  пятидесяти
человек разных чинов, которые тогда же и отправлены
в    Главное   дежурство   1-й    Западной   армии.

После сильных поражений сих неприятель хоть и делал
наступление,   но  был  прогоняем   неоднократно  с
поражением,  до   самой  ночи.  Полковник  Балабин,
находясь со  фланга даже частию и  в тылу, тревожил
неприятеля и поражал, довольно доставил пленных уже
на   другой   день   по   присоединении   ко   мне.

Представляя  в  начальническое благоуважение  вашей
светлости   неутомимую   деятельность  и   отличное
мужество,  оказанное в сем  сражении командовавшего
Донскими  полками  г-на генерал-майора  Йловайского
5-го  и  споспешествовавших  в  сильных  поражениях
неприятеля  во  все  продолжение сражения  полковых
командиров: подполковника  Власова 3-го, а особливо
подполковника  Харитонова  7-го,  который  на  всех
ударах  был  впереди,  войскового старшину  Жирова,
командующего   полком  Денисова   7-го,  войскового
старшину Победнова и Семфиропольского
конно-татарского    полка    подполковника    князя
Балатукова,   которые,   командуя   вверенными   им
полками,  оказали пример  храбрости и  подавали тем
пример  всем подчиненным  своим,  и, прилагая  им у
сего   именной   список,   покорнейше  прошу   вашу
светлость  по заслугам  их  следующего награждения.

                       Верно: адъютант есаул... [4]



[1] Датировано по содержанию.

[2] Рапорт этот находится  при реляции без номера и
числа, и сверху на  нем надписано -"оставлено; то и
надобно   думать,  что   он  не  был   отправлен  к
главнокомандующему". (Примеч. док.).

[3] Так в документе.

[4] Подпись есаула неразборчива.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ щ 88. С.99,101]

--------------------------------------------------------


    1812 г. августа 27. - РАПОРТ М. И. КУТУЗОВА
      АЛЕКСАНДРУ I О СРАЖЕНИИ ПРИ БОРОДИНЕ[1]

                               Позиция при Бородине

После донесения  моего о том,  что неприятель 24-го
числа  производил  атаку  важными  силами на  левой
фланг нашей армии, 25-е  число прошло в том, что он
не  занимался важными предприятиями,  но вчерашнего
числа,  пользуясь  туманом, в  4  часа с  рассветом
направил все свои силы  на левой фланг нашей армии.
Сражение было  общее и продолжалось  до самой ночи.
Потеря с  обеих сторон велика: урон неприятельской,
судя  по  упорным его  атакам  на нашу  укрепленную
позицию,  должен весьма  нашу  превосходить. Войски
вашего   императорского   величества  сражались   с
неимоверною храбростию. Батареи переходили из рук в
руки  и  кончилось  тем,  что неприятель  нигде  не
выиграл  ни  на шаг  земли  с превосходными  своими
силами.

Ваше императорское величество изволите согласиться,
что    после   кровопролитнейшего   и    15   часов
продолжавшегося  сражения   наша  и  неприятельская
армии не  могли не  расстроиться и за  потерею, сей
день   сделанною,   позиция,   прежде   занимаемая,
естественно, стала обширнее и войскам невместною, а
потому,  когда  дело идет  не  о славах  выигранных
только  баталий, но  вся цель будучи  устремлена на
истребление французской армии [2], ночевав на месте
сражения, я  взял намерение отступить  6 верст, что
будет  за  Можайском [3] , и,  собрав  расстроенные
баталиею  войска, освежа  мою артиллерию  и укрепив
себя  ополчением Московским,  в теплом  уповании на
помощь   всевышнего  и  на   оказанную  неимоверную
храбрость наших войск увижу я, что могу предпринять
противу неприятеля.

К  сожалению, князь  Петр Иванович  Багратион ранен
пулею  в  левую  ногу.  Генерал-лейтенанты  Тучков,
князь  Горчаков,   генерал-майоры  Бахметевы,  граф
Воронцов, Кретов ранены. У неприятеля взяты пленные
и пушки и один  бригадный генерал; теперь ночь и не
могу  еще  разобраться,  есть  ли с  нашей  стороны
таковая потеря[4].

    Генерал от инфантерии князь Г[оленищев] Кутузов



[1]   Подробное   донесение   М.   И.  Кутузова   о
Бородинском  сражении  -    см.  документ  щ  131 .

[2]  В текст  настоящего  рапорта Александр  I внес
существенные   изменения.  Часть  текста   была  им
вычеркнута,  отдельные  фразы "отредактированы".  В
таком  виде рапорт  был опубликован в  газетах 1812
года и в ряде последующих изданий.

Начало   абзаца   со   слов:  "Ваше   императорское
величество...",   кончая    словами:   "истребление
французской   армии",-   в  подлиннике   зачеркнуто
карандашом.

[3] Слова: "...я  взял намерение... за Можайском" -
в подлиннике зачеркнуты карандашом.

[4]  Конец   рапорта  рукой  Александра  I  изменен
следующим  образом: слова  "не могу"  исправлены на
"не   мог";   часть   текста,   начиная  со   слова
"разобраться..."  и до  конца зачеркнута,  и сверху
карандашом  рукой Александра  I  написано: "Собрать
подробных сведений".



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 89. С.101-102]

--------------------------------------------------------

  1812 г. августа 27. - ИЗ ПИСЬМА П. И. БАГРАТИОНА
    АЛЕКСАНДРУ I ПОСЛЕ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ [1]

щ 488                                           Можайск

Всемилостивейший государь!

После отступления обеих наших армий,
продолжавшегося   от  Смоленска  с   6-го  августа,
наконец  остановились   23-го  августа,  не  доходя
города   Можайска  за   десять  верст,   в  деревне
Семеновской. Неприятель, шедши беспрерывно вслед за
нашими армиями,  24-го числа, сбивая наши аванпосты
и тесня их, сблизился к линии армиями, занимаемой в
10  часов  утра.  В  сие  время  сражение  началось
кровопролитное  и  продолжалось  9  часов до  самой
глубокой ночи; стремление неприятеля в важных силах
обращено  было,  можно сказать,  главнейше на  один
левый  фланг,  занимаемый вверенною  мне второю [2]
армиею. И хотя неприятель усиливался и, возобновляя
свои колонны,  старался опрокинуть  наши войска, но
храбростию русских  везде поражаем был  с сугубою и
гораздо  важнейшею  потерею, о  чем,  надеюсь я,  в
подробности    донесено    вашему    императорскому
величеству  от   главнокомандующего  армиями  князя
Голенищева-Кутузова.     25-го     числа,     кроме
перестрелки,  ничего   важного  не  происходило,  А
26-го,  на самом  рассвете, неприятель  паки сделал
нападение  усильнейшее, и  сражение  началось столь
жестокое,  отчаянное  и убийственное,  что едва  ли
были  подобные  примеры.  Тел  неприятельских  кучи
навалены,   и  можно   место  сие   назвать  гробом
французов.  С  нашей стороны  вред хотя  равномерно
довольно  значущий, но несравненно  меньший противу
неприятеля. В  сей день, всемилостивейший государь,
войско русское  показало совершенную неустрашимость
и  неслыханную  храбрость от  генерала до  солдата.
Неприятель  видел   и  узнал,  что  русские  воины,
горящие истинною к тебе, всемилостивейший государь,
и отечеству  любовию, бесстрашно все готовы пролить
кровь,   защищая   августейший   твой   престол   и
отечество.  День   сей  пребудет  и  в  предбудущие
времена  знаменит редким героизмом  русских воинов,
жертвовавших охотно своею жизнию так, что во второй
вверенной  мне  армии,  занимавшей  и теперь  левый
фланг,  и на  который подобно,  как и  24-го числа,
неприятель    более    всего   стремился,    редкий
штаб-офицер   вышел   без  ран;   корпусные  же   и
дивизионные начальники  все почти изранены, как-то:
генерал-лейтенанты  князь  Горчаков  и  Коновницын,
генерал-майоры   граф  Воронцов,  Кретов   и  принц
Мекленбургский,  вашего  императорского  величества
генерал-адъютанты  начальник   Главного  штаба  2-й
Западной  армии  граф  Сент-Приест,  а  Васильчиков
получил  контузию.  Они были  примером всем  прочим
воинам в неустрашимости  и храбрости что самое, как
и  благоразумные  их распоряжения  доставили в  сем
деле  войску  нашему  поверхность над  неприятелем.

Свидетельствуя пред вашим императорским величеством
о  таковом  их подвиге,  я осмеливаюсь  испрашивать
всемилостивейшего   награждения    по   высочайшему
благоуважению  чинами   и  знаками  отличия  им,  и
генерал-майору Неверовскому,  который сверх важного
подвига, оказанного  пред Смоленском, описанного во
всеподданнейшем донесении моем от 5-го августа, и в
настоящем  деле   24-го  и   26-го  явил  особенное
мужество    и    в   распоряжениях    благоразумие.

Хотя, всемилостивейший  государь, в деле  26-го и я
довольно  не  легко  ранен  в левую  ногу  пулею  с
раздроблением кости; но нималейше не сожалею о сем,
быв  всегда готов  пожертвовать и  последнею каплею
моей  крови  на  защиту  отечества  и  августейшего
престола;  крайне однако  ж прискорбно  одно только
то,  что   я  в  сие  важнейшее   время  остаюсь  в
невозможности   далее    показать   мои   услуги...

                                  Кн[язь] Багратион



[1]  Это письмо  не является  официальным рапортом,
тем  не менее  мы сочли  нужным опубликовать  его в
этой подборке документов. - Артель интернет-проекта
"1812 год".

[2] Так в документе.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ щ 98. С.109-110]

--------------------------------------------------------

1812 г. 31 августа. - РАПОРТ КОМАНДИРА ЛЕЙБ-ГВАРДИИ
 ЛИТОВСКОГО ПОЛКА ПОЛКОВНИКА И. Ф. УДОМА КОМАНДИРУ
ДИВИЗИИ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ Н. И. ЛАВРОВУ О СРАЖЕНИИ
            ПРИ с. БОРОДИНО 26 АВГУСТА

По     приказанию     вашего     превосходительства
лейб-гвардии  Литовский полк  26 числа  сего месяца
был  откомандирован  во 2-ю  западную  армию к  его
сиятельству  к господину  генералу от  инфантерии и
кавалеру  князю  Багратиону,  к  деревне, влево  от
Бородина,  где и  постановлен был на  высоте левого
нашего  крыла  для  прикрытия  батареи и  удержания
позиции. По приходе полка на оное место, неприятель
сделал  сильное нападение  на  батарею нашу,  о чем
известясь  я  от  артиллерийского полковника  Таубе
пошел со вторым  баталионом вверенного мне полка и,
сделав сильной  отпор, прогнал неприятеля, который,
после усилясь, принудил всю линию нашу отступить на
50 шагов. Неприятель  осыпал нас ядрами и картечами
и  выслал  на  полк  кавалерию  в  атаку.  Все  три
баталиона мною к сему построены были в кареи против
кавалерии, быв окружены многочисленным неприятелем,
приняли оного храбро  и мужественно, и, подпустя на
дистанцию,   выстрелив   прежде  батальным   огнем,
закричав ура,  расстроили и  прогнали неприятеля до
самой высоты с большим для него уроном как убитыми,
так  и  ранеными, а  в  плен  по ожесточении  наших
солдат никого  не взято. С нашей  же стороны никого
от  кавалерии  тогда  ранено  не было.  Неприятель,
собравшись  на   той  же  высоте,  вторично  сделал
нападение  на  полк,  но  с  таковым  же  мужеством
получил отпор, отретировался вправо, а высоту стали
занимать  неприятельские стрелки,  для чего  мною и
был   послан   подполковник   Тимофеев  со   вторым
баталионом  сбить  неприятеля и  занять оную.  Что,
хотя и  с довольным  успехом им было  исполнено, но
как  уже неприятель несколькими  колоннами усилился
на  сем  пункте  и  подкреплял своих  стрелков,  то
овладеть  оной высотою  уже полку  было невозможно.
Тут  ранен пулею  в  ногу подполковник  Тимофеев, и
баталион  отступил  к  полку.  Потом по  приказанию
господина     генерал-адъютанта    графа     Сенери
откомандированы были два баталиона для подкрепления
высланных  им  армейских стрелков,  где  я ранен  в
правую  руку пулею,  с  начала же  сражения старший
подполковник  Угрюмов   уже  был  ранен,  и  потому
остался  при  полку  подполковник  Шварц,  которой,
оставя 2-й  и 3-й батальоны  уже много претерпевшие
убитыми  и  ранеными, в  подкрепление  пошел с  1-м
батальоном  на   оную  высоту  и  выслав  стрелков,
овладел  совершенно оною.  Урон с обоих  сторон был
велик,  причем и  сам получил смертельную  рану, от
которой  на другой  день по утру  помер. Неприятель
усиливался  снова.  И  уже  полк потерял  множество
людей  по  приказанию  господина  генерал-адъютанта
Васильчикова, который во все сие время сражения при
оном  находился, отступил,  отстреливаясь,  к лесу,
откуда   снова  выслав   стрелков   для  прикрытия,
соединился   к    Измайловскому   баталиону.   Полк
находился  13   часов  под  сильным  неприятельским
огнем;  почему долгом  моим поставляю о  мужестве и
храбрости  господ   штаб-  и  обер-офицеров  вашему
превосходительству,  представя   именной  список  с
отметкою,    просить   о    исходатайствовании   им
всемилостивейшего  награждения. Нижних  же  чинов к
сражению в  строй выведено было унтер-офицеров 143,
музыкантов 53,  рядовых 1543,  нестроевой 1. Убитых
полагает полк  до 400, раненых до  443-х, без вести
пропавших   до   130-и   человек;   о  чем   вашему
превосходительству донести честь имею.

                              Верно: полковник Удом

[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 137. С.146-147]

--------------------------------------------------------

  ДОНЕСЕНИЕ М. И. КУТУЗОВА АЛЕКСАНДРУ I О СРАЖЕНИИ
                  ПРИ БОРОДИНЕ [1]

               [1812 г., август] [2]

Августа  24-го числа  пополудни в 4  часа ариергард
наш был атакован при Колоцком монастыре французами.
Превосходные  силы  неприятеля принудили  отступить
оной  к  позиции,  близ  Бородина находящейся,  где
войска были  уже устроены  в боевой порядок.  В сей
день  ариергард  наш  имел  дело  с  неприятельской
кавалерией   и    одержал   поверхность.   Изюмской
гусарской полк  с некоторым числом казаков атаковал
сильно  французскую  кавалерию,  где три  зскадрона
оной были истреблены.

Неприятель, перейдя  реку Колочу  выше с. Бородина,
направил главные свои  силы на устроенный нами пред
сим редут,  чрезвычайно беспокоивший наступательное
его на наш левый  фланг движение. Битва против сего
редута час  от часу делалась упорнее,  однако ж все
покушения  неприятеля, отражаемого несколько  раз с
большим уроном, соделались тщетными, и наконец, был
он совершенно отбит.  В сие время кирасирские полки
2-й   дивизии   -   Екатеринославской,   Орденской,
Глуховской   и    Малороссийской   быстрой   атакой
довершили  его  поражение.  При  сем взято  нами  8
пушек, из  коих 3, быв подбиты,  оставлены на месте
сражения.

25-го  армия  французская находилась  в виду  нашей
построила пред  своим фрунтом несколько укреплений,
да  правом   же  ее  крыле   замечены  были  разные
движения,  скрытые от  нас  лесами, почему  и можно
было предположить, что намерение Наполеона состояло
в том,  чтоб напасть  на левое наше  крыло и потом,
продолжая  движение  по  Старой Смоленской  дороге,
совершенно отрезать нас от Можайска.

Дабы предупредить сие намерение, я приказал того же
дня генерал-лейтенанту  Тучкову с 3-м корпусом идти
на  левое наше  крыло  и прикрыть  положением своим
Смоленскую  дорогу.  В  подкрепление  сему  корпусу
отряжено  было 7000  человек  Московского ополчения
под   предводительством  генерал-лейтенанта   графа
Маркова.

От 3-го корпуса до  левого крыла 2-й армии, которой
командовал  генерал от инфантерии  князь Багратион,
был промежуток, на версту продолжающийся и покрытый
кустарниками,   в    котором   для   лучшей   связи
расположены были егерские  полки 20-й, 21-й, 11-й и
41-й. Сводные  гренадерские батальоны 2-й армии под
командой г  [енерал] -м [айора]  гр [афа] Воронцова
заняли  все  укрепления,  устроенные пред  деревней
Семеновской;  к сей  деревне примыкало  левое крыло
нашей армии и от  оной простиралась линия из полков
7-го   корпуса   под  командой   генерал-лейтенанта
Раевского в направлении к кургану, в середине армии
находящемуся  и  накануне  укрепленному.  К  правой
стороне  кургана примыкал  6-й корпус  под командой
генерала   от  инфантерии  Дохтурова   левым  своим
крылом.

В  сем  месте  линия  склонялась вправо  к  деревне
Горкам,  и  в оном  направлении  стояли  4-й и  2-й
пехотные  корпуса, составлявшие правое  крыло армии
под  командой генерала от  инфантерии Милорадовича.

Все вышепомянутые  войски входили  в состав главной
нашей силы (кор-де-баталь) и расположены были в две
линии.  За  ними  находились кавалерийские  корпуса
следующим образом: 1-й кавалерийской немного правее
за  2-м корпусом, 2-й  за 4-м,  3-й за 6-м,  4-й за
7-м.  Позади  кавалерии  5-й  пехотной  корпус,  из
гвардейских полков составленный, и 2-я гренадерская
дивизия, а за оными обе кирасирские.

В таковом положении армия ожидала наступления дня и
неприятельского нападения.

26-го числа  в 4 часа  пополуночи первое стремление
неприятеля было  к селу  Бородину, которым овладеть
искал  он!  для   того,  дабы,  утвердясь  в  оном,
обеспечить  центр своей  армии и действия  на левое
наше  крыло,  в  то  же  самое  время  атакованное.
Главные  его  батареи  расположены  были  при  дер.
Шевардино:  1-я  о 60  орудиях вблизи  оставленного
нами  24-го  числа редута  имела  в действии  своем
косвенное  направление  на  пехотную  нашу линию  и
батарею, на кургане устроенную,  а 2-я о 40 орудиях
немного  левее   первой  обращала   огонь  свой  на
укрепление левого нашего крыла.

Атака неприятеля  на село Бородино произведена была
с  невероятной быстротой, но  мужество лейб-гвардии
егерского  полка,  оживляемое примером  начальников
оного,   остановило   стремление  8000   французов.
Наикровопролитнейший бой  возгорелся, и сии храбрые
егери  в  виду целой  армии  более часу  удерживали
[неприятеля].  Наконец, подошедшие  к  нему резервы
умножили  силы,  принудили  сей  полк, оставя  село
Бородино,  перейти   за  реку    Колочь.  Французы,
ободренные  занятием  Бородина, бросились  вслед за
егерями  и почти  вместе  с ними  перешли реку,  но
гвардейские   егери,  подкрепленные   пришедшими  с
полковником Манахтиным  полками и егерской бригадой
24-й дивизии  под командой  полковника Вуича, вдруг
обратились на  неприятеля и соединенно с пришедшими
к ним на помощь ударили в штыки, и все находившиеся
на нашем  берегу французы были  жертвою дерзкого их
предприятия.  Мост на  реке  Колоче  совершенно был
истреблен,   несмотря  на   сильной  неприятельской
огонь,   и  французы   в  течение  целого   дня  не
осмеливались  уже  делать покушения  к переправе  и
довольствовались  перестрелкою  с  нашими  егерями.

Между тем  огонь на  левом нашем крыле  час от часу
усиливался. К сему пункту собрал неприятель главные
свои силы, состоящие из корпусов князя
Понятовского,  маршалов   Нея  и   Давуста,  и  был
несравненно  нас  многочисленнее. Князь  Багратион,
видя умножение  неприятеля, присоединил  к себе 3-ю
пехотную  дивизию  под командой  генерал-лейтенанта
Коновницына и сверх того вынужден был употребить из
резерва  2-ю   гренадерскую  дивизию  под  командой
генерал-лейтенанта Бороздина, которую он и поставил
уступами противу левого  крыла за деревнею, а левее
от оной три полка 1-й кирасирской дивизии и всю 2-ю
кирасирскую дивизию.

Я  нашел  нужным  сблизить  к  сему  пункту  полки:
лейб-гвардии Измайловской  и Литовской под командою
полковника Храповицкого.  Неприятель под прикрытием
своих батарей показался  из лесу и взял направление
прямо на наши укрепления, где был встречен цельными
выстрелами  нашей  артиллерии,  которой  командовал
полковник  Богуславский, и  понес  величайший урон.
Невзирая на  сие, неприятель, построясь в несколько
густых   колонн,  в   сопровождении  многочисленной
кавалерии с бешенством бросился на наши укрепления.
Артиллеристы,  с мужественным  хладнокровием выждав
неприятеля на  ближайший картечный выстрел, открыли
по   нем   сильный  огонь,   равномерно  и   пехота
[встретила]  его самым  пылким огнем  ружейным, [но
поражение] их колонн не удержало французов, которые
стремились к  своей цели  и не прежде  обратились в
бегство,   как   уже  граф   Воронцов  с   сводными
гренадерскими  батальонами ударил  на них  в штыки;
сильный натиск  сих батальонов смешал неприятеля, и
он, отступая,  в величайшем беспорядке, был повсюду
истребляем   храбрыми  нашими   воинами.   При  сем
нападении  граф  Воронцов,  получа  жестокую  рану,
принужден был оставить свою  дивизию. В то же самое
время другая  часть неприятельской пехоты следовала
по Старой Смоленской дороге, дабы совершенно обойти
наше левое  крыло; но 1-я  гренадерская дивизия, на
сей  дороге  находившаяся, с  твердостию выждав  на
себя   неприятеля,   остановила   его  движения   и
заставила  податься  назад.  Новые силы  подкрепили
французов,   что   и  побудило   генерал-лейтенанта
Тучкова отступить  по Смоленской  дороге, где занял
он  на высоте  выгодную позицию. Устроенная  на сем
месте 1-й  артиллерийской бригады батарея причиняла
значащий  вред  наступающему неприятелю.  Французы,
заметив  важность   сего  места,   ибо  высота  сия
командовала  всею  окружностью,  и,  овладев  оной,
могли они взять во  фланг левое наше крыло и отнять
способ  держаться  на  Смоленской  дороге,  почему,
усилясь противу сего пункта, и в сомкнутых колоннах
с  разных сторон  повели атаку на  1-ю гренадерскую
дивизию.  Храбрые   гренадеры,  выждав  неприятеля,
открыли  по нем  наижесточайший  огонь и,  не медля
нимало,  бросились на  него в штыки.  Неприятель не
мог   выдержать  столь   стремительного  нападения,
оставил   с  уроном   место   битвы  и   скрылся  в
близлежащие леса.  Генерал-лейтенант Тучков при сем
ранен  пулею в  грудь и  генерал-лейтенант Алсуфьев
принял по нем команду.

В   11   часов   пополуночи   неприятель,   усилясь
артиллерией  и  пехотой  против  укреплений  нашего
левого   крыла,  решился   вновь   атаковать  оные.
Многократные  его  атаки  были  отбиты,  где  много
содействовал  с  отличною храбростью  генерал-майор
Дорохов. Наконец, удалось овладеть ему нашими тремя
флешами, с  коих мы не успели  свести орудий. Но не
долго   он   воспользовался   сею  выгодою;   полки
Астраханский,  Сибирский и Московский,  построясь в
сомкнутые   колонны  под   командой  генерал-майора
Бороздина,  с стремлением бросились  на неприятеля,
который был тотчас сбит  и прогнан до самого леса с
большим уроном. Таковой удар был с нашей стороны не
без потери. Генерал-майор принц Мекленбургский Карл
ранен, Ревельского пехотного полка шеф
генерал-майор  Тучков  4-й  был  убит,  Московского
гренадерского   полка  полковник   Шатилов  получил
жестокую  рану,  Астраханского гренадерского  полка
полковник Буксгевден, несмотря на полученные им три
тяжкие  раны,  пошел  еще  вперед и  пал  мертв  на
батарее  с   многими  другими  храбрыми  офицерами.
Потеря французов  противу нас несравнительна. После
чего   неприятель,  умножа   силы   свои,  отчаянно
бросился  опять  на  батареи  наши и  вторично  уже
овладел  оными,  но  генерал-лейтенант  Коновницын,
подоспев  с 3-ю  пехотной  дивизией и  видя батареи
наши занятыми, стремительно атаковал неприятеля и в
мгновение  ока  сорвал оные.  Все  орудия, на  оных
находившиеся,  были опять  отбиты нами;  поле между
батареями и лесом было  покрыто их трупами, и в сем
случае  лишились они лучшего  своего кавалерийского
генерала  Монбрена   и  начальника  главного  штаба
генерала Ромшфа,  находившегося при корпусе маршала
Давуста.

После  сей  неудачи  французы,  приняв  несколькими
колоннами  как  пехотными,  [так] и  кавалерийскими
вправо,   решились  обойти  наши   батареи.  [Едва]
появились они  из лесу, как генерал-лейтенант князь
Голицын,   командовавший  кирасирскими   дивизиями,
влево  от третьей  пехотной  дивизии находившимися,
приказал генерал-майору  Бороздину и генерал-майору
Дуке ударить  на неприятеля. Вмиг был  он обращен в
бегство  и принужден  скрыться  в лес,  откуда хотя
несколько раз потом  и показывался, по всегда [был]
с уроном прогоняем.

Невзирая на  сильную потерю, понесенную французами,
не   переставали   они   стремиться   к   овладению
вышеупомянутыми  тремя флешами;  артиллерия  их, до
100 орудий  умноженная, сосредоточенным огнем своим
наносила немалый вред нашим войскам.

Я, заметя, что  неприятель с левого крыла переводит
войски,  дабы усилить  центр  и правое  свое крыло,
немедленно приказал  двинуться всему нашему правому
крылу,   вследствие  чего  генерал   от  инфантерии
Милорадович отрядил генерал-лейтенанта Багговута со
2-м корпусом  к левому крылу, а  сам с 4-м корпусом
пошел  на подкрепление  центра,  над коим  и принял
начальство. Генерал  же от инфантерии Дохтуров взял
пред  сим в  командование  левый фланг  после князя
Багратиона,  получившего к крайнему  сожалению всей
армии тяжкую  рану и вынужденного  чрез то оставить
место   сражения.  Сей  несчастный   случай  весьма
расстроил  удачное  действие  левого нашего  крыла,
доселе  имевшего  поверхность  над  неприятелем,  и
конечно бы  имел самые пагубные  следствия, если бы
до  прибытия  генерала от  инфантерии Дохтурова  не
вступил     в    командование     генерал-лейтенант
Коновницын.  Не  менее   того  в  самое  сие  время
неприятель  напал  на  наши  укрепления, и  войски,
несколько часов  кряду с мужеством оные защищавшие,
должны  были,  уступя многочисленности  неприятеля,
отойти к  деревне Семеновской и  занять высоты, при
оной находящиеся, которые, без сомнения, скоро были
бы потеряны,  если бы генерал-майор  граф Ивелич не
подоспел  с  командой  17-й  дивизии и  не  устроил
сильные  на  оных  батареи,  чрез  что  восстановил
тесную  связь  между   левым  крылом  армии  и  1-й
гренадерской дивизией. Генерал-лейтенант Багговут с
4-ю  дивизией присоединился  в  то же  время к  1-й
гренадерской дивизии и  принял оную в свою команду.
После  сего   неприятель  хотя  и  делал  несколько
покушений на  наше левое  крыло, но всякий  раз был
отражен с величайшей потерей.

Полки   лейб-гвардии   Измайловский  и   Литовский,
пришедшие  на левой  фланг 3-й пехотной  дивизии, с
непоколебимою храбростью  выдерживали наисильнейший
огонь   неприятельских   орудий   и,  невзирая   на
понесенную    потерю,    пребывали   в    наилучшем
устройстве.   Полки  лейб-гвардии   Измайловский  и
Литовский в сем сражении покрыли себя славой в виду
всей армии,  быв атакованы три раза неприятельскими
кирасирами и  конными гренадерами, стояли твердо и,
отразив их стремление, множество из оных истребили.
Генерал-майор   Кретов   с   кирасирскими   полками
Екатеринославским  и  Орденским подоспел  к ним  на
помощь, опрокинул неприятельскую кавалерию, большую
часть истребил оной и сам при сем случае был ранен.

Наполеон,  видя неудачные  покушения  войск правого
крыла  своей армии  и что  они были отбиты  на всех
пунктах,  скрыл   оные  в  леса   и,  заняв  опушку
стрелками, потянулся влево к нашему центру. Генерал
он  инфантерии Барклай-де-Толли,  командовавший 1-й
армией,   заметив   движение  неприятеля,   обратил
внимание свое на сей пункт и, чтоб подкрепить оный,
приказал  4-му  корпусу примкнуть  к правому  крылу
Преображенского  полка,  которой  с  Семеновским  и
Финляндским оставались  в резерве. За сими войсками
поставил он  2-й и 3-й кавалерийские  корпуса, а за
оными полки кавалергардской и конной гвардии. В сем
положении  наш центр  и все  вышеупомянутые резервы
были подвержены  сильному неприятельскому огню; все
его  батареи  обратили  действие  свое  на  курган,
построенный накануне  и защищаемый 18-ю батарейными
орудиями,  подкрепленными  всей  26-й дивизией  под
начальством генерал-лейтенанта  Раевского. Избежать
сего  было  невозможно,  ибо неприятель  усиливался
ежеминутно противу  сего пункта, важнейшего во всей
позиции, и вскоре  после того большими силами пошел
на  центр   наш  под  прикрытием  своей  артиллерии
густыми  колоннами,   атаковал  курганную  батарею,
успел  овладеть  оной  и  опрокинуть 26-ю  дивизию,
которая  не   могла  противустоять  превосходнейшим
силам неприятеля.

Начальник  главного  штаба  генерал-майор  Ермолов,
видя неприятеля, овладевшего батареей, важнейшею во
всей  позиции,  со  свойственной  ему храбростью  и
решительностью,  вместе с  отличным генерал-майором
Кутайсовым  взял  один  только Уфимского  пехотного
полка  батальон  и,  устроя  сколько  можно  скорее
бежавших,  подавая  собой пример,  ударил в  штыки.
Неприятель защищался  жестоко, но  ничто не устояло
противу  русского  штыка.  3-й  батальон  Уфимского
пехотного  полка  и  16-й  егерский полк  бросились
прямо  на батарею,  19-й  и 40-й  по левую  сторону
оной,  и в  четверть  часа батарея  была во  власти
нашей с 18-ю орудиями, на ней бывшими.
Генерал-майор Паскевич с  полками ударил в штыки на
неприятеля, за батареей находящегося;
генерал-адъютант Васильчиков  учинил то же с правой
стороны, и неприятель был совершенно истреблен; вся
высота и  поле оной покрыто неприятельскими телами,
и  бригадной командир  французской  генерал Бонами,
взятый  на   батарее,  был   один  из  неприятелей,
снискавший   пощаду.  Подоспевшая  на   сей  случай
кавалерия  под   командой  генерал-адъютанта  Корфа
много способствовала  к отбитию  батареи нашей; при
сем  случае к  большому всех сожалению  лишились мы
достойного   генерала   от  артиллерии   Кутайсова,
которой при  взятии батареи был убит. Генерал-майор
Ермолов переменил большую часть артиллерии, офицеры
и  услуга  при орудиях  были  перебиты и,  наконец,
употребляя Уфимского пехотного полка людей, удержал
неприятеля  сильные  покушения  во  время  полутора
часов, после чего был  ранен в шею и сдал батарею г
[енерал] -майору Лихачеву, присланному генералом от
инфантерии  Барклаем-де-Толли  с  24-й дивизией  на
смену 26-й, которая, имея противу себя во все время
превосходные    силы   неприятеля,    была   весьма
расстроена. Во время сего происшествия
неприятельская   кавалерия,  из   кирасир   и  улан
состоящая, атаковала  во многих пунктах 4-й корпус,
но  сия   храбрая  пехота,   выждав  неприятеля  на
ближайший   ружейной   выстрел,   произвела   столь
жестокой   батальной  огонь,  что   неприятель  был
совершенно  опрокинут и  с большой потерей  бежал в
расстройстве;  при сем  случае  особенно отличились
Перновский   пехотный   и   34-й  егерский   полки.
Несколько   полков  2-го   кавалерийского  корпуса,
преследовав  бегущего  неприятеля,  гнали до  самой
пехоты.  Псковский  драгунский  полк  под  командой
полковника Засса  врубился в неприятельскую пехоту;
адъютант  его  высочества  полковник князь  Кудашев
довершил истребление другой неприятельской колонны,
подскакав   с  4-мя  орудиями   гвардейской  конной
артиллерии, из коих, действовав ближайшим картечным
выстрелом,    нанес   ужасной    вред   неприятелю.

После сего  неприятель большими силами потянулся на
левой наш  фланг. Чтобы оттянуть  его стремление, я
приказал    генерал-адъютанту    Уварову   с    1-м
кавалерийским   корпусом,  перейдя   речку  Колочу,
атаковать  неприятеля   в  левый  его  фланг.  Хотя
положение места  было не весьма  выгодное, но атака
была   сделана  довольно  удачно,   неприятель  был
опрокинут;   при    сем   случае   Елисаветградской
гусарской полк отбил два  орудия, но не мог вывести
за дурной дорогою; в сие самое время неприятельская
пехота  покусилась было  перейти чрез  реку Колочу,
дабы  напасть  на  пехоту  нашу, на  правом  фланге
находящуюся, по генерал-адъютант Уваров, атаками на
оную  произведенными,  предупредил  ее намерение  и
воспрепятствовал исполнению оного.

Наполеон, видя неудачу всех своих предприятий и все
покушения  его  на левой  наш фланг  уничтоженными,
обратил  все свое  внимание  на центр  наш, противу
коего,  собрав  большие  силы  во множестве  колонн
пехоты  и  кавалерии,  атаковал Курганную  батарею;
битва  была наикровопролитнейшая,  несколько колонн
неприятельских   были    жертвой   столь   дерзкого
предприятия,  но,  невзирая  на  сие, умножив  силы
свои,  овладел   он  батареей,  с   коей  однако  ж
генерал-лейтенант  Раевской успел  свести несколько
орудий.  В  сем  случае  генерал-майор Лихачев  был
ранен тяжело и взят в плен. Кавалерия
неприятельская,  овладев курганом, в  больших силах
бросилась  отчаянно на  пехоту  4-го корпуса  и 7-й
дивизии,   но  была  встречена   кавалергардским  и
конногвардейским полками под командою
генерал-майора Шевича;  полки сии, имея против себя
несоразмерность  сил  неприятельской  кавалерии,  с
необыкновенным мужеством  остановили предприятие ее
и, быв  подкреплены некоторыми полками  2-го и 3-го
кавалерийских     корпусов,    атаковали     тотчас
неприятельскую    кавалерию    и,   опрокинув    ее
совершенно, гнали до самой пехоты.

Правый и левый фланги нашей армии сохраняли прежнюю
позицию; войски,  в центре находящиеся под командой
генерала от инфантерии Милорадовича, заняли высоту,
близ кургана лежащую, где, поставя сильные батареи,
открыли  ужасный   огонь  на  неприятеля.  Жестокая
канонада  с обеих  сторон продолжалась  до глубокой
ночи.   Артиллерия   наша,   нанося  ужасный   вред
неприятелю  цельными  выстрелами своими,  принудила
неприятельские  батареи замолчать,  после  чего вся
неприятельская   пехота   и  кавалерия   отступила.
Генерал-адъютант   Васильчиков   с  12-й   пехотной
дивизией  до темноты  ночи был  сам со  стрелками и
действовал с  особенным благоразумием и храбростью.

Таким образом, войски  наши, удержав почти все свои
места, оставались на оных.

Я, заметя большую убыль и расстройство в батальонах
после столь кровопролитного сражения и
превосходства сил  неприятеля, для соединения армии
оттянул  войски на  высоту, близ  Можайска лежащую.

По  вернейшим  известиям,  к  нам  дошедшим,  и  по
показанию  пленных,  неприятель  потерял убитыми  и
ранеными    42   генерала,   множество    штаб-   и
обер-офицеров и за 40 тыс. рядовых; с нашей стороны
потеря состоит до 25  тыс. человек, в числе коих 13
генералов убитых и раненых.

Сей  день  пребудет  вечным  памятником мужества  и
отличной  храбрости   российских  воинов,  где  вся
пехота,  кавалерия и  артиллерия  дрались отчаянно.
Желание всякого было умереть на месте и не уступить
неприятелю. Французская армия под предводительством
самого  Наполеона, будучи в  превосходнейших силах,
не превозмогла  твердость духа российского солдата,
жертвовавшего с  бодростью жизни за свое отечество.



[1] Настоящий  документ представляет собой черновую
рукопись   без  подписи,   озаглавленную  "Описание
сражения  при   селе  Бородино,  происходившего  26
августа 1812  года". Однако по  форме изложения это
не  описание,   а  донесение,   сделанное  от  лица
главнокомандующего, то есть М.И.Кутузова. Донесение
это  было,  по-видимому,  подготовлено  исполняющим
должность  генерал-квартирмейстера армий  К.Ф.Толем
для  представления М.И.Кутузовым  Александру  I. По
содержанию  оно  сходно  с  описанием  Бородинского
сражения,  составленным   К.Ф.Толем  и  изданным  в
С.-Петербурге в  1839 г. на  русском, французском и
немецком языках.

[2]   Документ    не   датирован,   датируется   по
содержанию.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ щ 131. С.134-141]

--------------------------------------------------------

 Полк. Кутузов ген.-лейт. Лаврову, 1 сентября 1812
                        г.

      (Д. В. -У А., отд. II, щ 1925, л. 35).

  Л.-Гв. Измайловского полка полк. Кутузова рапорт.

После   раненых   гг.   полковников   Храповицкого,
Козлянинова   и   Мусина-Пушкина  1-го,   оставшись
старшим   и  приняв   на  месте  сражения   в  свое
командование  Л.-Гв. Измайловский полк,  честь имею
вашему  пр-ству  донесть  о  действиях оного  полка
против неприятеля сего августа 26 дня.

Вследствие  приказания   вашего  пр-ства  г.  полк.
Храповицкий  получа  в  командование  сверх  второй
гвардейской пех. Бригады - еще сводную гренадерскую
и припоруча Л.-Гв. Измайловский полк старшему в нем
полк.  Козлянинову,  по  утру  в 6  час.,  приказал
построиться  по  баталионно  в  колонны к  атаке  и
выступить  из   резерва,  в  котором   до  тех  пор
находились, для  занятия позиции  в передней линии.
На  пути  были встречены  оные жестокой  канонадой,
которая  хотя  наносила много  вреда,  но не  могла
нимало  укротить  стремление  храбрых  сих  колонн,
спешивших  на  место  своего назначения.  Достигнув
оного   ощутили   мы   всю   жестокость   картечных
выстрелов.  Г.  полк.  Храповицкий  впереди  своего
отряда  располагал всеми движениями,  по приказанию
г.-л.   Коновницына,    приказал   колоннам   стать
ан-эшикье;  в  сем  положении  тщетно  желая  сбить
колонны  наши,   усиливал  неприятель  огонь  своей
артиллерии,  действие оной  истребляя ряды  наши не
производил   в   них   никакого  беспорядка,   оныя
смыкались и  были поверяемы  с таким хладнокровием,
как-бы    находились    вне    выстрелов.    Вскоре
показавшаяся    от   нас    вправо   неприятельская
кавалерия,   побудила    выдвинуть   колонну   1-го
батальона  из  положения ее  ан-эшнкье  на линию  с
колоннами 2-го  и 3-го батальонов,  причем г. полк.
Храповицкий  приказал построить из  колонны колонны
каре против кавалерии.

Неприятельские кирасиры не замедлили с чрезвычайным
стремлением броситься в  атаку; но за дерзость свою
дорого   заплатили;   все   кареи  с   удивительною
твердостью  допустили   их  на  размерный  выстрел,
открыли с  фасов к  неприятелю обращенных батальный
огонь.  Латы им  были  слабой защитой,  не придавая
мужества. Мгновенно показали они тыл и в беспорядке
обратились  в бегство. Свежая  кавалерия, состоящая
из  конных   гренадер,  покусилась  было  поправить
неудачу  первой  атаки,  но  быв  принята  таким-же
образом, также  опрокинута и с  тем-же стыдом назад
возвратилась;   несколько   из  них,   осмелившихся
доскакать  до  кареев,  были  за дерзость  наказаны
штыками.  В  сие   время  около  12  часа,  храбрый
начальник  наш   г.  полк.  Храповицкий  был  ранен
картечью  на  вылет  в  ляшку,  в  пятку,  заключил
славное командование  свое, объехав все батальоны и
объявя свою  благодарность за устройство и мужество
оных.  Незадолго пред  тем ранен так-же  картечью в
руку  командовавший  полком  полк.  Козлянинов,  на
место коего при полку заступил старший по нем полк.
Мусин-Пушкин,  который после  того, часа  через три
вступил в  командование второй гвардейской пехотной
бригады  на  место раненого  командира оной  Л.-Гв.
Литовскаго полка полк. Удома.

По  отражении  кавалерии,  неприятель открыл  опять
огонь, картечи осыпали твердые колонны наши, но они
стояли   неподвижны.   По   приказанию   г.   г.-л.
Коновницына,  г. полк. Мусин-Пушкин  отрядил третий
батальон для  занятая высоты, находившейся от оного
влево.  Сей батальон  под командою  кап. Мартынова,
вступил  на  высоту, занял  оную,  и составив  пред
собою цепь  стрелков держался за оной,  до тех пор,
пока заступивший  место раненого  за несколько пред
тем  кап..   Мартынова  шт.-кап.  Катенин,  получив
приказание  от г.-м. Васильчикова,  сделал колонное
облическое   вперед  движение   и   отправился  для
прикрытия  батареи,  находившийся  в правом  фланге
батальона   шагах  в   двухстах  от   оного;  огонь
неприятельской  артиллерии,  действовавший  на  сию
батарею,  не   воспрепятствовал  колонне  исполнить
данные   препоручения    в   совершенном   порядке.

Во время  сих подвигов третьего  батальона г. г.-л.
Коновницын,  находясь  при  нас  и  разделяя  общую
опасность, приказал  поставить колонны  1-го и 2-го
батальона  уступом,  дабы  доставить  тем  взаимную
между  ими фланговую  оборону и построиться  в каре
против  кавалерии. Неприятельская  конница  еще раз
возобновила  свое нападение, но  перекрестным огнем
сих двух  батальонов была истреблена  и рассеяна. С
тех  пор  не осмелилась  она  уже более  беспокоить
колонн  наших  и только  издали  смотрела на  место
своего поражения. Между тем однако-ж неприятельская
артиллерия  наносила ужасный урон  и приближающиеся
их стрелки были многократно отражаемы, причем около
5  часов  пополудни,  ранен  пулею  в  грудь  полк.
Мусин-Пушкин, после  которого командование полком и
бригадою  принято  было   мною.  Так  как  все  сие
происходило  в виду  его  высокопр-ства г.  ген. от
инф. Дмитрия Сергеевича Дохтурова,
присутствовавшего  с  2 ч.  пополудни при  колоннах
наших  и во  время последней кавалерийской  атаки в
каре    1-го   батальона,   почему    имели   честь
неоднократно   получать    его   благодарность   за
храбрость и  мужество, с каковыми выдерживаема была
вся  жестокость   неприятельского  огня  и  порядок
неизменно  сохраняемый  в  колоннах  и  кареях,  не
смотря   на  переменяющихся   беспрестанно  частных
начальников,  о  чем его  высокопр-ство сам,  ежели
удостоит,  может  свидетельствовать,  равномерно  и
г.-л. Петр Петрович Коновницын.

Наступившая  темнота   в  8   ч.  вечера  заставила
умолкнуть неприятельскую  артиллерию и ночь застала
колонны  наши на  тех-же  местах и  в самом  том же
порядке,  в  каковом  были  но утру  поставлены.  В
продолжении 13  ч., кроме. трех кавалерийских атак,
сии  колонны  беспрерывно  находились  под  ядрами,
гранатами и картечью.

Долгом  поставляю донесть  вашему пр-ству,  что все
чины  с  равным  соревнованием старались  превзойти
друг друга  в неустрашимости, мужестве  и в, точном
исполнении  приказаний;   почему  не  остается  мне
более,  как при  сем  приложить список  гг. штаб  и
обер-офицерам    находившимся    в   действии,    с
означением,    какою    частью   кто    командовал.

                                  Полковник Кутузов

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 3. С.12-14.]

--------------------------------------------------------

   Ген.-лейт. Лавров ген. от инф. Дохтурову, 3
                  сентября 1812 г.

     (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1925, л. 31-33)

 щ 1116        Командующего 5-м корпусом г.-л. Лаврова
                                               рапорт.

Во   исполнении   повеления,   данного  мне   вашим
высокопр-ством от 1 сентября  за щ920, дабы я донес
о положении  и действии части мне  вверенной в день
сражения   при  д.   Бородино  имею   честь  вашему
высокопр-ству почтеннейшее  представить, что в день
сражения  26 августа  в 5  ч. утра  вся гвардейская
пехотная   дивизия  по  назначению   полковника  по
квартирмейстерской  части Толя,  присланного  от г.
Главнокомандующего 1-й армией ген. от инф. военного
министра  и кав.  Барклая де-Толли,  заняла позицию
позади  правого фланга  2-й Армии  для подкрепления
оной; через полчаса получил я приказание от г. ген.
от  кавалерии Бенигсена командировать  из вверенной
мне   гвардейской    дивизии   полки   лейб-гвардии
Измайловский  и  Литовский  и сводную  гренадерскую
бригаду  под  командой  лейб-гвардии  Измайловского
полка   полк.  Храповицкаго,  остальные   же  полки
лейб-гвардии    Преображенский,    Семеновский    и
Финляндский  под   начальством  г.-м.  бар.  Розена
остающихся, приказано было сблизить к 1-й линии 2-й
армии, что было немедленно исполнено. С сего самого
времени  колонны, под  командою г.-м.  бар. Розена,
были под беспрерывным жестоким огнем и понадобности
переменяли свои  места, и  в продолжении 14  ч. под
пушечными,    картечными   и    наконец   ружейными
выстрелами.   В  4   ч.   пополудни  неприятельская
кавалерия  прорвавшаяся  достигла  до колонн  г.-м.
бар.  Розена, который  с  барабанным боем  повел их
вперед и встретил неприятельскую кавалерию штыками,
из  которой  несколько  было  переколото, а  прочие
обращены в бегство. После сего происшествия получил
я от  вашего высокопр-ства  приказание сим колоннам
принять влево,  заняв означенную мне позицию, лично
уведомлен от  г.-ад. Васильчикова, что высланные от
неприятеля стрелки,  занявшие опушку леса, наносили
вред его  кавалерии и что  неприятель обходит левый
наш  фланг   для  удержания  коего  в  подкрепление
кавалерии   послан    был   батальон   лейб-гвардии
Финляндскаго полка под  командою полк. Жерве. А как
усилившиеся  в лесу  неприятельские  стрелки начали
уже  вредить и  колоннам  г.-м. бар.  Розена, то  я
отрядил  еще 2  батальона оного полка  под командой
полк. Крыжановского  прогнать неприятеля. Полковник
Жерве   со  вверенным  ему   батальоном,  удерживая
неприятеля  рассыпанными  в  цепи  стрелками,  чрез
полчаса дал знать, что неприятель вошел в лес двумя
колоннами   и   под   прикрытием  стрелков   сильно
наступает.  Тогда  полк.  Крыжановский, усилив  его
батальон стрелками под командою подпоручика Марина,
убитого  картечью,  принявший по  нем оную  команду
подпоручик Шепинг,  ударил на цепь неприятельскую в
штыки, а полк. Крыжановский, приблизясь с 3-м и 2-м
батальонами,  приказал   ударить  в  неприятельская
колонны также  в штыки.  Г. полк. Штевен  со 2-м, а
Жерве  с  3-м  батальонами  с отличной  храбростью,
закричав   ура!  бросились   в   штыки,  опрокинули
неприятеля  и  гнали  оного  до  опушки  леса,  где
поставили  стрелков,  по  которым с  неприятельской
стороны открылась батарея под прикрытием кавалерии,
которая сильно действовала картечью, где ранен кап.
Огарев  картечью  в  колено,  место коего  заступил
шт.-кап. Байк.

Видя усиливавшегося неприятеля на правом его фланг,
полк.   Крыжановский   приказал  командующему   1-м
батальоном капитану  Ушакову выслать застрельщиков,
оные  высланы  под  командою  шт.-кап.  Раля  4-го,
который   опрокинул   неприятельскую  цепь;   таким
образом  в час  времени очищен  был весь лес;  в то
время   получено    было   приказание   от   вашего
высокопр-ства чрез г.-ад. Васильчикова, чтоб очистя
лес удержать  за собою оный во  что бы то ни стало.

Неприятель усиливался  несколько раз отразить наших
стрелков, но без  всякого успеха, огонь был сильный
с  неприятельской   стороны  ружейный  и  из  пушек
картечью,  но   чтобы  удержать   неприятеля  и  не
позволить ему  ворваться опять в лес,  послан был с
ротой в помощь цепи шт.-кап. Офросимов 4-й, и потом
еще так же с  ротой шт.-кап. Ахлестышев. Стрелки со
все  время содержали  цепь  в опушке  леса, в  9 ч.
вечера   зачала  утихать   стрельба   и  в   10  ч.
окончилась,  и   все,  три  батальона  остались  на
занятом у  неприятеля месте сражения, охраняя цепью
всю гвардейскую пехотную дивизию.

Лейб-гвардии  Измайловский   и  Литовский  полки  и
сводная    гренадерская    бригада   сражались    в
присутствии   вашего    высокопр-ства,   почему   я
наилучшим  признал поданные рапорты  оригиналами от
полковников Кутузова  и Удома  о подвигах вверенных
им  полков  представить  на благоусмотрение  вашего
высокопр-ства,  оставаясь   уверенным,  что  каждый
получит воздаяние по заслугам.

Лейб-гвардии  Егерский полк как  был откомандирован
23 числа августа, по повелению г.
Главнокомандующего 1-ю  армией и сражался на правом
фланге при д. Бородине,  то о нем сделано донесение
ему, г. Главнокомандующему.

Отдавая    полную   справедливость    храбрости   и
непоколебимой   твердости  всех  чинов,   я  долгом
поставляю особенно представить вашему высокопр-ству
о  г.-м.   бар.  Розене,  о  полковых  начальниках,
полковниках:   Храповицком,   Удом,   Крыжановском,
Дризен и Постников, батальонных командиров, равно и
штабе  и  обер- офицерах,  коим  но силе  повеления
вашего     высокопр-ства     список     почтеннейше
представляю,  в знак отличной  храбрости покорнейше
испрашиваю  у  вашего  высокопр-ства  нижним  чинам
знаки именного Ордена, в  каждую роту по 5 крестов.

                       Верно:

                           генерал-лейтенант Лавров

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 8. С.17-19.]

--------------------------------------------------------

  Ген.-лейт. Уваров ген. от инф. Барклаю де-Толли, 3
                 сентября 1812 г.[1]

      (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1925, л. 3-4).

       Начальника 1-го кавалериийского корпуса г.-л.
                                     Уварова рапорт.

 В день сражения, на поздние времена незабвенного 26
 августа  1812  года,  самим главнокомандующим  всех
 армии  светлейшим  князем лично  был  послан с  1-м
 кавалерийским  корпусом перейти  речку  и атаковать
 неприятельский  левый  фланг,  с  тем,  чтобы  хотя
 несколько оттянуть  его силы,  которые столь сильно
 стремились    атаковать    вторую    нашу    армию,
 находившуюся на левом фланге позиции. Получив такое
 повеление    перешел   речку,   повел    атаку   на
 неприятеля-Елизаветградскими       гусарами       и
 лейб-гвардии   казаками,  подкрепляя   лейб-гвардии
 полками   драгунским,   уланским   и  гусарским   и
 Неженским   драгунами,  не  смотря   на  невыгодное
 местоположение,  ибо  нужно  было  переходить  чрез
 глубокий   овраг  и   речку  и   поднявшись  тотчас
 встретить неприятеля,  на левой-же стороне деревни,
 а на  правой лес был  занят неприятельской пехотой,
 но не взирая на оное атака была учинена в виду всей
 армии с  неожиданным успехом: по встрече неприятель
 был опрокинут, батарея едва успела уйти, из которой
 два орудия  были отбиты Елисаветградскими гусарами,
 ежели-бы  не  такое  невыгодное  место, то  были-бы
 увезены непременно;  неприятель был преследываем, с
 большим уроном и почему вынужден был подлинно взять
 часть сил с тех  пунктов, в которых атаковали столь
 сильно нашу  позицию; за сим  неприятель получив на
 сей  пункт таковое подкрепление,  стараясь всячески
 меня  вытеснить   с  занятого   тогда  мной  места,
 употребляя  на сие  кавалерию, пехоту и  поставя на
 высотах батареи,  но сколько не  усиливался в этом,
 не успел: тотчас увидел я, что пехота
 неприятельская,   стремившаяся   перейти  речку   и
 напасть на оставшуюся  нашу пехоту на правом фланге
 позиции; я  решился и эту  атаковать гусарами, хотя
 должно  признаться, что  но не выгодному  месту для
 кавалерии совершенного  успеха эта  атака не имела,
 но однако-ж намерении неприятеля были опровергнуты,
 и сия пехота  неприятеля во все продолжение времени
 оставалась без  действия; за сим получив повеление,
 как от  светлейшаго, так и  от вашего высокопр-ства
 ежели  не буду  в силах  сопротивляться неприятелю,
 так отступить и перейти  за речку, но как еще видел
 средство   держаться  на   том  месте,   давая  вид
 неприятелю   своими    движениями,   что   будто-бы
 предпринимаю  его   еще  атаковать,  то,  держался,
 несмотря на  превосходное число  неприятеля, до тех
 пор,  покуда уже  вы изволили  решительно приказать
 перейти опять на позицию.

 За сим обязанностью поставляю отдать справедливость
 полкам   и  конно-артил.  роты   подполк.  Геринга,
 которая действовала вовсе время с большим успехом и
 подбила орудии даже неприятеля. Предоставляя вашему
 начальническому вниманию,  а о уроне и отличившихся
 за сим донести честь иметь буду.

                            Генерал-лейтенант Уваров



 [1]   Рапорт  с   аналогичным   текстом  Ф.П.Уваров
 представил   27  сентября  1812   г.  М.И.Кутузову.

 [Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
 года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
 типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
 Документ щ 9. С.19-20.]

---------------------------------------------------------

    Ген.-м. Панчулидзев ген.-л. кн. Голицыну, 4
                 сентября 1812 г.,

      (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1925, л. 48).

Ваше    сият-ство    изволили    установить    сами
Черниговский  драг.  полк при  батареи, на  которой
находился  г. г.-л.  кн. Горчаков, примыкая  к оной
левым флангом чрез весь день полк подвержено был не
только сильному  пушечному, но и  ружейному огню, а
потом  во  время  атаки  Кирасирских, полков,  оный
пошел  им  на  подкрепление  и проходя  мимо  пешей
неприятельской  колонны  с  стремлением  ударил  на
оную, более  300 ч. неприятеля легло  на месте, а 2
орудия,   находившиеся  при  колонне,   взяты  были
полком,   но  как   сильный   отряд  неприятельской
кавалерии    приблизился   на    подкрепление,   то
Всемилостивейше  вверенный мне  Черниговский; драг.
полк.   принужден   был   ретироваться  назад;   за
скоростию  и неимением  подводным  орудиям лошадей,
принужден был оное оставить,  а другое с 3 лошадьми
отдано  под  квитанцию г.  коменданта 2-й  Западной
армии  Ладожского пех.  полка майора  Орженского, а
потому   и  осмеливаюсь  просить   покорнейше  ваше
сият-ство  о исходатайствовании отличившимся  в тот
день штаб  и обер-офицерам,  так же и  нижним чинам
Монаршего  награждения,  список же  оным равно  как
убитым и раненым, при сем поднести вашему сият-ству
честь имею.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 12. С.21.]

--------------------------------------------------------

  Г.-м. Панчулидзев г.-л. кн. Голицыну, 5 сентября
                      1812 г.,

           (Д. В.-У. А., щ 1925, л. 49).

Имею я  честь поднести вашему  сият-ству рапорт мой
за 24 число, а  теперь позвольте мне ваше сият-ство
всепокорнейше представить  за 26 прошедшего месяца,
которого   числа   Всемилостивейше  вверенный   мне
Черниговский  драг. полк  чрез весь  день находился
под  жестоким  неприятельским  огнем  и сверх  того
несколько   раз  атаковал  неприятеля   с  отличною
храбростью   и  мужеством,  а   потому  осмеливаюсь
всепокорнейшее    просить    ваше    сият-ство    о
исходатайствовании      отличившимся      Монаршего
награждения.  Список же  оным,  равно как  убитым и
раненым  и  без  вести  пропавшим, при  сем  вашему
сиятельству поднести честь имею.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 17. С.24.]

--------------------------------------------------------

     1812 г. сентября 6. - РАПОРТ КОМАНДИРА 1-й
   ГРЕНАДЕРСКОЙ ДИВИЗИИ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА П. А.
 СТРОГАНОВА П. П. КОНОВНИЦЫНУ О ДЕЙСТВИЯХ ДИВИЗИИ В
                БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ

Вследствие   отданного   приказа   подать   реляцию
действиям  вверенной  мне  дивизии  в сражении  при
селении   Бородине   честь   имею  донести   вашему
превосходительству, что  26-го августа на раcсвете,
как  скоро французские колонны  начали показываться
из лесу, первая  линия 1-й гренадерской дивизии под
командою генерал-майора  Фока, стоящая за деревней,
находящей[ся]   на    Старой   Смоленской   дороге,
деплоировала   и  выслала  своих   стрелков  против
неприятельских  стрелков  же,  но  место  положения
весьма   благоприятствовало  неприятелю;   господин
генерал-лейтенант  Тучков   приказал  отступить  за
вторую линию, состоящую под командою генерал-майора
Цвиленева, и при отходе зажечь деревню. Неприятель,
воспользовавшись  хорошею   своею  позициею,  начал
устраивать  против нас  свои  батареи, в  коих было
употреблено до 22-х орудий. Против них
генерал-лейтенант  Тучков тот  час  велел поставить
шесть орудий батарейной  роты щ 1-го на возвышенном
месте,  командующим  [над] французскими  батареями.
Лейб-гренадерский, Екатеринославский и
Санкт-петербургский полки под командою
генерал-майора Фока  прикрывали наши  орудия. В сие
время  открылась жесточайшая канонада,  но несмотря
на превосходство  неприятельского огня наша батарея
неумолкно действовала,  пока потерявши всех людей и
расстрелявши    большую   часть    своих   зарядов,
принуждена была  уменьшить свой огонь  и уже только
действовать   из    четырех   орудий.   Между   тем
неприятель, знавши  всю важность Смоленской дороги,
которую  мы  прикрывали,  ежеминутно усиливался  и,
наконец, успел занять  гору, на которой стояла наша
батарея,   но  мгновенно  с   боку  генерал-майором
Цвиленевым,  а  в  лицо  генерал-майором Фоком  был
сильно  встречен и  опрокинут  с великим  уроном, к
чему так же немало содействовал подполковник Керн с
Белозерским  полком, который  их взял  совершенно с
тылу. Неприятель, видев худой успех своих покушений
здесь, начал форсировать кустарник, разделяющий наш
правый  фланг   от  левого  второй   армии,  и  для
удержания   его   был   отряжен  туда   Таврический
гренадерский  полк под командою  полковника Сулимы.
Таким образом продолжался сей кровопролитный бой до
самых  сумерок, который, несмотря  на превосходство
неприятеля, совершенно остался для него безуспешным
и  дало  новое  доказательство  мужества е.  и.  в.
войск.

Я  не   могу  слишком   хвалиться  хладнокровием  и
мужеством  всех  своих  подчиненных, войски  делали
свои  движения под  огнем  сильным, так  как бы  на
смотру. Особенно же должен упомянуть о
генерал-майоре   Цвиленеве,  генерал-майоре   Фоке,
бригадном    начальнике    полковнике    Желтухине,
полковнике   Криштафовиче,  полковнике   Рихтере  и
полковнике    Сулиме.   Все   офицеры,    при   мне
находившиеся,   заслуживают    мою   благодарность,
особенно   мои   адъютанты   старший   лейб-гвардии
Литовского  полка капитан Тургенев,  который тяжело
ранен,  и  лейб-гренадерского  полка  штабс-капитан
Малоев, так же  дивизионный квартирмейстер е. и. в.
флигель-адъютант князь  Меньшиков. Впрочем прилагаю
у  сего  как  рапорты  частных начальников,  так  и
поименные списки об отличившихся.

                         Генерал-адъютант Строгонов



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 140. С.151-152]

--------------------------------------------------------

Ген. -м. Бороздин ген. Барклаю де-Толли, 7 сентября
                      1812 г.

         (Д. В. -У. А., щ 1925, л. 15--20).

 щ 8                                       с. Кутузово

                    Ген. - майора Бороздина рапорт.

В  сражении  сего августа  26,  под  д. Торках,  по
болезни дивизионнаго командира, известно в. в.-пр.,
что я имел  честь командовать 1-ю Кирасирскою див.,
составленною  из  полков: Кавалергардского,  л.-гв.
Коннаго,   лейб-Кирасирских:   Его   Императорскаго
ВЕЛИЧЕСТВА,   Ея    Императорскаго   ВЕЛИЧЕСТВА   и
Астраханскаго   Кирасирскаго,    равно   и   л.-гв.
Конно-Артиллерийской    роты,   которые    сна-чала
сражения   были    разделены   но   приказанию   г.
командующего   Кирасирскими   полками   г.-л.   кн.
Голицына: три полка  мною приведены на левый фланг;
а  Кавалергардский  и л.-гв.  Конный, под  командою
г.-м. Шевича, были на центре; полки:
Кавалергардский и л.-гв. Кон-ный под
предводительством  г.-м.  Шевича  зачали сей  день;
получа  повеление  в. в-пр.  атакою на  неприятеля,
завладевшаго   уже   нашею   батареею,  с   которой
опрокинув  его, содействовали  к  спасению батареи,
истребив большую часть покусившихся на сей предмет.
Сим  остановлено стремление  на центр наш,  и часть
пехоты  нашей, которая  уже была  за неприятельскою
кавалериею,  спасена; в  атаке сей  имели несчастие
потерять отличнаго  полк. Левенвольда, который убит
на  месте; и  командование принял полк.  Левашов; -
л.-гв. Коннаго полка полк. Арсеньев, котораго г.-м.
Чиевоч  рекомендует,  как отличившаго  присутствием
духа   и  храбрости  в   предводительствовании  им,
ввереннаго  ему  л.-гв.  Коннаго  полка, и  который
получив сильнейшую  в конце атаки  контузию в левое
плечо ядром, принужден  был оставить фронт, а полк.
Леонтьев  вступил  на  место  его  в  командование.
Лейб-Кирасирские Его  ВЕЛИЧЕСТВА и  Ея ВЕЛИЧЕСТВА и
Астраханский, приведенные мною на левый фланге поде
командою 1-й  - шефа  полк. барона Будберга;  2-й -
шефа полк.  барона Розена; а  последний - полкового
командира   полк.  Каратаева,  поставлены   были  у
прикрытия батарей наших  под сильным огнем, где, не
взирая   на  ужасные   выстрелы   с  неприятельских
батарей,   защищали  оные  с   отличным  мужеством.
Неустрашимость их столь  была сильна, что и большая
убыль  людей  и лошадей  убитыми  и  ранеными не  в
состоянии  была  разстроить  их рядов,  смыкающихся
каждый  раз  в  порядке. Неприятельские  тирольеры,
зачав к  ним и батареям  нашим приближаться, будучи
подкрепляемы пехотными колоннами, были
Астраханскаго    полка   двумя    эскадронами,   но
приказанию моему с  повеления г. г.-л. кн. Голицына
посланными, атакованы  и с  большим вредом прогнаны
так сильно, что командовавший оными подполк. Немцов
врезался   и  в   те   пехотные  колонны,   кои  их
подкрепляли;  где он  получил сильную рану  пулею в
левую руку, от  которой и кость перебита; эскадроны
сии,   возвратясь   под  сильными   неприятельскими
выстрелами,  построены  были  опять  за  батареями,
после  того  во вторичной  таковой  же с  мужеством
атаки  произведенной,  майор Костин  убит, а  майор
Белавин  ранен  в грудь  на  вылет пулею,  полковой
командир    полк.    Каратаев,    предводительствуя
мужественно полком, получил сперва сильную контузию
в  плечо,  но  не  взирая на  оную  возвратился  ко
фронту, где вскоре получил  другую в ногу, но и тут
оставался при своем месте. Пример сей удвоил рвение
его  подчиненных  и  полк,  защищая  свои  батареи,
производил атаки  мужественно, в  коих ротм. Львов,
командуя эскадроном, вел себя в оных отлично, равно
как    ротм.    Ребиндер,   шт.-ротм.    Задонский,
заступившие места  эскадронных начальников, а также
поручики:   полковой   адъютант  Гоярин,   Паткуль,
Тритгоф,  Ивашкин,  оказали  отличную  храбрость  и
мужество,  а  особливо Паткуль  и Гоярин,  который,
исполняя долг по званию своему, был вместе со всеми
и  в  атаке, при  сем  ранены:  Львов, Задонский  и
Гоярин  контузиями,  Ребиндер,  Паткуль  и  Тритгоф
пулями, а  Паткуль и изрублен;  первые остались при
своих  местах,  а  Тритгоф  и  Паткуль  по  причине
жестоких   ран  отправлены.   Лейб-Кирасирский  Его
ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА полк, под командою барона
Будберга, был несколько раз  в атаках и когда он г.
полк. был ранен ядром в лядвию, а полковой командир
подполк. Слепченков  пулею в ногу, и  когда полк по
приказанию  ген.-лейт.  кн.  Голицына, переведен  в
сикурс  2-й   Кирасирской  див.   под  командою  г.
подполк. Костина, где, прикрывая батареи, был г.-м.
Дукою послан в  атаку на неприятельскую батарею, на
которую бросясь эскадрон Чисера, под командою ротм.
Власенко сбил с  оной неприятеля, тут хотя ротмистр
Власенко  и поруч.  Старобогатый убиты,  но поруч.:
Дершау, Каленым  2-м и Самбурским, взяты  2 пушки и
доставлены  в   главную  квартиру.   Во  время  сих
действий  ротм. Меликов  отличал себя всегда,  но к
несчастно  у сего  храбраго офицера  ядром оторвало
руку, шт.-ротм.  Селянином ранен в  обе ноги ядром,
над  коими  полагать  должно,  что уже  и  операция
сделана;  поруч.  Всеволожский 2-й,  в ногу  пулею,
Всеволожский  3-й,  у  коего  ядром  ногу  разбило,
Родоичен,  исполнявший  с  отличием  долг  свой  по
званию  адъют. полкового, получил  сильную контузию
от  ядра, Кален  2-й  и корнет  гр. Миних  1-й тоже
контузии  в левыя  руки.  Относительно же  убитых в
сражении ротм.  Власенко и  поруч. Скоробогатаго, у
которых  остались  жены  без  всякаго состояния,  я
осмеливалюсь  просить ваше  в-пр. о  доставлении им
способа    к   содержанию.    Лейб-Кирасирский   Ея
Императорскаго  Величества полк, под  командою бар.
Розена,  прикрывая  батареи  и  выдерживая  сильный
неприятельский огонь,  не терял ни мало присутствия
духа:  полк.  бар.  Розен,  будучи  отлично  храбр,
служил   примером   своим   подчиненным,  а   когда
неприятель покусился атаковать нашу пехоту праве от
нас, и  когда он, г. Розен,  по приказанию г. г.-л.
кн.  Голицына,  послан  мною  с  двумя  эскадронами
атаковать,   что   с   большим   стремлением   было
исполнено,  отчего  много неприятельская  кавалерия
потерпела, особенно тогда,  как бар. Розен напал на
него с  тылу, одним  словом, неприятельская колонна
была   опрокинута   и   потерпела   большой   урон.
Рекомендуя бар.  Розена, должен засвидетельствовать
и  об  отличной  храбрости  эскадроннаго  командира
майора  Кошенбара,  содействовавшаго  в успехе  сей
атаке,  равно  и  расторопность  и мужество  майора
Вистергольца,   получившаго   контузию,   шт.-ротм.
Чилиппенбаха  и  Гедеонова раненаго  ядром в  ногу;
поруч.: полкового адъют. Кирилова, Рудковскаго 2-го
и  Кошенбара  2-го, из  коих  два последние  ранены
контузиею. О  прочих 2 эск. сего  полка, бар. Розен
доносит мне,  что майор Сологуб,  оставаясь с оными
на  левом   фланге,  двоекратно  атаковал  батареи,
поражая  каждый   раз  неприятеля,  рекомендует  об
отличной  храбрости и  мужестве его  и командующаго
так же  эскадроном ротм. Гагина.  Сей последний, во
время с мужеством произведенной атаки, сильно ранен
картечью в руку; в сих атаках отличал так же себя и
поруч.  Милевский,  получивший  контузию в  голову.
Потом по соединению со мною г.-м. Шевича с полками,
в его  команде состоящими, полк Кавалергардский под
командою  полк.  Левашева,  ударил стремительно  на
неприятельских кирасире, мгновенно опрокинул оных и
преследуя, сильно поражал, как  в то же самое время
л.-гв.   Конный   полк,   под   начальством   полк.
Леонтьева, с  левой стороны подкрепляя  сию атаку и
не  взирая на  сильно  действующия по  нем батареи,
поражал   неприятеля   и   опять   под   картечными
выстрелами собрался и был всегда в готовом порядке.
Г.-м. Шевич,  предводительствуя сими двумя полками,
распоряжениями своими  и неустрашимостью совершенно
содействовал   к   поражению,   он  был   примером,
храбрость сего генерала уже известна. Он ген. Шевич
рекомендуете   оказавших   отличную   храбрость   и
мужество г. г. полковников, полков:
Кавалергардскаго,  командовавшаго полком  Левашова,
Каблукова 1-го,  раненаго в  правую руку, Каблукова
2-го, Конной гвардии принявшаго команду полка после
полк.  Арсеньева (который уже  рекомендовано выше),
Леонтьева,  Андреевскаго, Сольдама  и  кн. Голицына
1-го, ротм.  Кавалергардскаго: Бороздина, Уварова и
Давыдова,  которые ранены:  первый  - в  левую ногу
картечью,  у второго  - саблею изрублена  голова, а
Давыдове ниже  колена шпагою, Сталя  и полк. адъют.
Храповицкаго, л.-гв. Коннаго: Сарочинскаго, Салова,
Рамма и Орлова 1-го, у коего бок и голова изрублены
шт.-ротм.  Конной  гвардии гр.  Тишкевича, у  коего
правое  колено   изрублено  саблею   и  от  картечи
контузия ниже колена, поруч. Кавалергардскаго: бар.
Гарбс-Ховена  и   Конной  гвардии  Мирковича  1-го,
Шарлемо, раненых: перваго -  саблею по лицу и руке,
второго -  ядром в левую ляшку  и контузиею в ту же
ногу,  а  Шарлемо пипкою  в  грудь,  а левое  плечо
изрублено.  Корнет.  Кавалергардскаго:  Шереметева,
Языкова   1-го,  фон-Смиттена,  Пашкова   и  л.-гв.
Коннаго   кн.  Голицына   3-го,  так   же  раненых:
Шереметева,  саблею изрублено  лицо и в  левой руке
контузия, Языкове - пулею в левую ногу, фон-Смиттен
- пулею в коленку правой ноги, Пашков - контузиею в
поясницу от ядра, а последняго - сильною контузию в
грудь.  Описав  действие  1-й  Кирасирской  див.  и
отличившихся   чиновников,  в   оной  находившихся,
остается   теперь   донести  и   о  л.-гв.   Конной
Артиллерии. Оная, под командою полк. Козена, заняла
интервал,  остав-ленной  нашими  войскамии  противу
неприятельской кавалерии и артиллерии втрое сильнее
нашей,   наводившей   ужасный   вред,  а   особливо
Астраханскому  Кирасирскому   полку.  Полк.  Козен,
несмотря  на большой  урон, будучи искусен  в своем
ремесле и  храбр, выдерживая сколько можно, наносил
вред  неприятелю,  наконец  чтоб  усилить удары  на
неприятельскую батарею, он, Козен, с позволения его
светлости, г.  главнокомандющаго армиями, подкрепил
то место  батарейною ротою подполк. Дитерихса 4-го.
Огонь   был   усилен   и   неприятельская   батарея
принуждена  была   молчать  и   сняться.  Г.  Козен
свидетельствует отличную  храбрость г. г. офицеров:
кап.  Ралла  2-го,  шт.-кап. Столыпина,  подпоруч.:
Бартоломея,.  Давыдова, бар.  Корфа,  Куприянова, а
особливо:   Бистрома,   Гельмерсена  и   Гижицкаго,
которые  при  совершенном  разстройстве батареи  от
неприятельских картечных  выстрелов, удерживались с
четырьмя орудиями долгое время, пор. Гербеля 5-го и
подпор.  Гардера, находившихся  при нем и  кои, быв
посланы  за орудиями,  собрали оных  одиннадцать из
разных рот,  и поставя на  удобных местах, наносили
великий вред  неприятелю, а портупей-юнкер Пеюрера,
занимая место  убитых офицеров, командовал орудиями
и  показал   отличие  при  семе  деле,   за  что  и
представляет о произведении его в прап. в армейскую
артиллерию. Равномерно  г. г.  -м. Шевич, полковн.:
бар.  Розен  и Каратаев,  за  отличную храбрость  и
мужество просят о  произведении в офицеры: первый -
Кавалергардскаго      полка      эстандарт-юнкеров:
Тургенева, Шереметева, юнкеров,: Шепелева, Данилова
и  Тургенева,   л.-гв.  Коннаго  эстандарт-юнкеров:
графа    Мантейфеля,     Куликовскаго,    Калугина,
Родзянику, Тимирязева 3-го, Ренне и Томсона; второй
-  ввереннаго ему  лейб-Кирасирскаго  Ея ВЕЛИЧЕСТВА
полка  вахмистра   Рыбаса,  а  последний  -  юнкера
Рышковича  в  те же  полки,  при чем  бар. Розен  о
Рыбасе,   пишет,  что   он  будучи   сильно  ранен,
оставался во  фронт до изнеможения  сил. Сверх сего
имею  честь рекомендовать свиты  Его Императорскаго
Величества по квартирмейстерской части
колонно-вожатаго  унт.-оф. чина  Бурнашова, который
находясь  во все  время сражения при  мне, исполняя
мои  приказания с  точностью и мужеством,  и будучи
ранен в руку пулею, но перевязке, опять возвратился
на   место  сражения.   Осмеливаюсь.  всепокорнейше
просить в.  в-пр.: за таковое его  усердие к службе
Его   Императорскаго   Величества   о   награждении
офицерским чином.

О  всем оном  но  долгу обязанности  моей минувшаго
августа  27 числа,  донесено мною  командовавшему в
день  сражения Кирасирскими  полками г. -л.  и кав.
кн.  Голицыну. Сего  же числа, получа  повеление в.
в-пр., объявленное мне от начальника главнаго штаба
1-й Западной армии,  имею честь все это представить
на   благоразсмотрение  н   уважение  в.   в-пр.  с
приложением именного  списка, как  в рапорте, здесь
поименованным, так и прочим, оказавшим свое отличие
чиновникам, осмеливаюсь рекомендовать о их мужестве
и храбрости, справедливость требует
засвидетельствовать также и  то, что все они, равно
и нижние  чины, в сие жестокое  сражение столь были
мужественны,  что   казалось,  решились  жертвовать
жизнию,   и   я  к   довершению  моей   обязанности
осмеливаюсь   всепокорнейше  просить  в.   в-пр.  о
награждении им.

О  происшедшей  же  в  тот  день  убыли  убитыми  и
ранеными  и   без  вести   пропавшими,  имею  честь
представить     особенную    краткую     ведомость.

                             Генерал-майор Бороздин

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 23. С.28-32.]

--------------------------------------------------------

    1812 г. сентября 7 . - РАПОРТ КОМАНДИРА 3-й
ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА И. Л. ШАХОВСКОГО П.
     П. КОНОВНИЦЫНУ О ДЕЙСТВИЯХ ВОЙСК ДИВИЗИИ В
                БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ

Вверенной мне  бригады полки 20-й  и 21-й егерские,
находясь   в  генеральном   сражении   26-го  числа
августа, были отряжены на левый фланг для удержания
лесу,   из   которого   неприятель  стремился   нас
вытеснить,  но храбростию  как  господ штаб-  так и
обер-офицеров и нижних чинов был в присутствии моем
неоднократно  опрокидываем.  Причем  отличили  себя
господа штаб- и обер-офицеры  и нижние чины, о коих
именной  список и  поданные мне от  прочих пехотных
полков  оригиналом писем  вашему превосходительству
почтеннейше представить честь имею. И притом долгом
моим  поставляю в особенности  рекомендовать господ
штаб-  и   обер-офицеров,  а   именно:  шефа  21-го
Егерского полка полковника Платцова и
командовавшего  вверенным мне 20-м  Егерским полком
майора Горихвостова,  которые во все время сражения
с   отменною   хладнокровностью   и   благоразумным
распоряжением  полков  неприятель неоднократно  был
опрокидываем; адъютантов моего поручика Степанова и
правящего    должность    баталионного    адъютанта
прапорщика Дебессара,  которые, находясь  при мне в
4-х   сражениях,  с  отменною   храбростию,  будучи
посланы в  опасные места  с приказаниями, исполняли
оные  в  точности, а  26-го  числа августа  первый,
увидев  неприятельскую   колонну,  идущую  к  нашей
батарее, собрав  разных полков рассыпанных стрелков
до 30-ти человек, поруча оных 20-го Егерского полка
поручику  Померанскому  и  мне  донес об  оном;  я,
подкрепя отряд сей  резервами тем спас наши орудии,
а  последний  под вечер  был  мною послан  воротить
Минский   пехотный   полк,   который   был   против
немалочисленной  неприятельской колонны,  не взирая
на  сильные  неприятельские  картечные  и  ружейные
выстрелы  привел так,  что неприятель  оному своими
выстрелами  не  мог  нанести  большого вреда.  А  в
особенности командира  21-го Егерского полка майора
Степанова,  который  отличным  распоряжением  людей
противу всех нападений неприятельских
распоряжал[ся]  порученною  ему  частью с  отменною
храбростию,    который   поощрением    своим   всех
подчиненных и  расторопностью заслуживает особенное
начальственное внимание.

Я,  представляя вашему  превосходительству,  как об
отличившихся  и   заслуживающих  монаршую  награду,
покорнейше  прошу  не оставить  вашим куда  следует
представлением,   дабы    означенные   чины   могли
действительно    заслуживающая   ими    награждения
получить.

                      Генерал-майор князь Шаховской



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 141. С.153]

--------------------------------------------------------

    Ген.-ад. бар. Корф ген. Барклаю де-Толли, 9
                 сентября 1812 г.

       (Д. В. -У. А., отд. II, 1925, л. 5-7).

                                      с. Красная Пахра

                        Ген.-ад. бар. Корфа рапорт.

Во время сражения сего  августа 26 числа, 2-й и 3-й
Кавалерийские    корпуса,    под   командой    моей
находящиеся,   были  расположены   за  4-м   и  6-м
корпусами,   когда  же  около   полудня  неприятель
обратил всш  свои силы на левый  фланг нашей армии,
то  вследствии  повеления  вашего  в-пр. отрядил  я
Сумской  и  Мариупольский  гусарский, Курлянский  и
Оренбургский  драгунский полки, под  командою г.-м.
Дорохова  для  подкрепления  леваго крыла.  Генерал
г.-м.   Дорохов,  се   оными  полками   сблизясь  к
ретраншаментам и к пехоте, нашел, что
неприятельская  кавалерия в  превосходстве начинала
окружать нашу  пехоту и  батареи, выстроясь немедля
ударил он поспешно с Оренбургским драгунским полком
в   середину,   а  с   Мариупольским  гусарским   и
Курляндским  драгунским  во  фланге  неприятельской
кавалерии,  которая  быстротой  сей  атаки была,  а
опрокинута  и прогнана  до  самых их  батарей Здесь
резервы  неприятеля,  подкрепя бегущих,  остановили
нашу   кавалерию,  почему  г.-м.   Дорохов  сблизил
немедля бывший в резерве, Сумский гусарский полк и,
отозвав  прочие   полки  апелью,  устроив  вторично
корпус  в  две линии  и наступающую  неприятельскую
конницу еще, раз атаковал и прогнал. При сем случае
Сумский гусарский полк спас 8 наших орудий, которыя
нашими совсем были оставлены; Сибирский и Иркутский
драгунские  полки  между  тем  были поставлены  для
прикрытия  большой  батареи,  перед  центром  нашим
находящейся, она от 8  часов утра до полудня стояла
под  жестоким пушечным  огнем и  когда в  сие время
сильная  колонна неприятельской кавалерии  и пехоты
старались  овладеть  оною батареею,  то сие  полки,
ударив стремительно на неприятеля, опрокинули его и
тем  способствовали  к удержанию  места.  В 3  часу
пополудни неприятель,  направляя все свои покушения
на центр  нашей армии, зачал теснить  нашу пехоту и
когда   я,  по   повелению  вашего  в-пр.   со  2-м
кавалерийским    корпусом    поспешал   туда    для
подкрепления онаго пункта.  При приходе моем на сие
место  увидел я,  что  неприятель, имев  в середине
сильную колонну  пехоты, слева кирасир и карабинер,
а  вправо  своих  конных  гренадер, под  прикрытием
своих батарей  сильно наступал на  нашу пехоту, там
находящуюся, и стремлением своим уже принудил наших
стрелков отступить в безпорядке. Я тот час приказал
Изюмскому  гусарскому и Польскому  уланскому полкам
под командою  г.-м. Панчулидзева  2-го идтить рысью
вперед   и  выстроясь  ударить   на  неприятельских
карабинер  и кирасир,  но сии  полки не  успели еще
выстроиться, когда  сами были атакованы неприятелем
и  чрез то  приведены  в беспорядок.  Присем случае
долгом  почитаю   упомянуть  о  моих  адъютантах  и
обер-квартирмейстре  капит.   Шуберте  которые  мне
вспомоществовали   удержать   и   опять   выстроить
приведенныя  в  разстройство  кавалерийские  полки,
особливо  присем  случае  отличились: адъютант  мой
капит.   Яковлеве  и  Изюмскаго   гусарскаго  полка
ротмистре Лошкарев,  которые, собрав эскадроне сего
полка, тотчас опять, ударили на неприятеля. Наконец
успев опять выстроить сии два полка, они остановили
быстрое   стремление   неприятельских   кирасир   и
карабинер и  тем дали время  нашей пехоте, которая,
также  была в  безпорядке, выстроиться  и двинуться
вперед,  а  теме  временем  приказал  я  Псковскому
драгунскому   полку   идтить   правее   вперед,   а
Московскому;  драгунскому стать  назади  в резерве.
Полк.  Засс, командующий  Псковским  полком, увидя,
что   неприятельская  пехота  и   конные  гренадеры
стремительно  подавались  вперед  и  теме  угрожали
правому  флангу  Изюмскаго  гусарского и  Польскаго
уланскаго полков,  кои еще не  были устроены, пошел
на сию  неприятельскую конницу  рысью, атаковали и,
несмотря на превосходство сил, опрокинул и привел в
бегство;  после сей  атаки  полк. Засс  собрал полк
апелью   под  самыми  выстрелами   неприятеля,  что
исполнилось   весьма    и   с   большим   порядком;
желательноб  было, чтоб  каждый  кавалерийский полк
исполнял  так  отлично.  Между тем,  неприятельская
кавалерия, бывшая  в резерве,  приближалась и тогда
полк.  Засс вторично  шел в  атаку с  своим полком,
опрокинул  также сию  кавалерию и врубился  в левый
фланг неприятельской пехоты, которая оборотила весь
свой огонь  против онаго  полку, в сне  самое время
адъютант Его Высочества  полк. кн. Кудашев привел 4
орудия   гвардейской  конной   артиллерии,  которыя
тотчас  сделали несколько весьма  удачных выстрелов
картечью,   что   сия   колонна  при-нуждена   была
уступить. После  сей последней  и сильнейшей атаки,
которая кончилась около пяти часов, г.-м. Дорохов с
своей кавалерией уже присоединился ко мне и был мне
совершен  иным  помощником  к  удержанию  места.  И
неприятель после сего не отважился более атаковать,
а  только  произвел сильнейший  картечный огонь  по
нашей  коннице, которая однако  стояла непоколебимо
до  самой  ночи.  Ваше  в-пр.  сами  изволили  быть
очевидцем   неустройства,   в   которой  уже   была
приведена    наша   пехота   и    еслиб   кавалерия
неостановили стремление неприятеля на сем пункт, то
неминуемо-б  пехота   была  опрокинута,  что  могло
послужить ко вреду  целой армии. Конечно ваше в-пр.
отдадите   полную   справедливость  кавалерии,   не
оставите  без награждения отличившихся  офицеров, о
коих присем  честь имею приложить список. Особенным
почитаю  за   долг  рекомендовать  в.  в-пр.  г.-м.
Дорохова, который  быв отряжен  с четырьмя полками,
во все время сражения командовал с большим отличием
и  полк.  Зассу,   который  с  своим  полком  решил
отражение неприятеля.  Еще смею просить  у в. в-пр.
для  поощрения  нижних чинов  пожаловать на  каждый
эскадрон по  пяти знаков отличия  Военнаго Ордена и
на  каждую  конно-артиллерийскую  роту  по  десяти,
которыя  будут  розданы  отличнейшим и  храбрейшим.

                        Генерал-адъютант барон Корф

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 33. С.37-39.]

--------------------------------------------------------

  Полк. Мерлин г.-м. Ермолову, 10 сентября 1812 г.

       (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1925, л. 8).

 щ 618   Командира 2-й рез. арт. бригады полк. Мерлина
                                               рапорт.

Вверенной мне  конной щ  4-й роты г.  г. об.-оф. во
время  сражения,  августа  26-го  при  с.  Бородине
бывшаго, действовали хотя все с отличною храбростию
и  неустрашимостью;  но  особенно отличались  пор.:
Баташов и Викторов и подпоруч. Житов и Бартоломеус.
Пор.  Баташов   с  подпор.  Апрелемым  и  Зайцевым,
командуя  6-ю орудиями,  будучи в  центре производя
самыя   цельныя  выстрелы,   удерживал  многократно
неприятельския колонны, бросившияся в атаку и много
способствовал   к   совершенному  их   истреблению,
находясь  на  месте  сражения  до самого  окончания
перепалки.  Пор.  Викторов  и  подпор.  Бартоломеус
каждый с двумя  орудиями, находясь на правом фланге
против  большой   неприятельской  батареи,  верными
выстрелами производя  значительный вред неприятеля,
удерживали  упорное   его  стремление   к  атаке  и
способствовали к  сбитию самой  батареи. Подпор. же
Житов, находясь со мною  у моста чрез речку, против
монастыря  с двумя  орудиями  против неприятельских
стрелков,  при самой  сильной  их атаке  удачными и
цельными  выстрелами весьма  много  способствовал к
совершенному разстройству к прогнанию
неприятельской  колонны,  равно  взятию и  сожжению
того моста, каковое  отличное действие в тоже время
замечено было  самим господином главнокомандующим и
объявлено   чрез  г.  адъютанта   его,  Всеславина,
привезшаго  тогдаже,  крест отличнейшему  рядовому,
при  чем я  получил контузию  в ногу, а  г. подпор.
Житов сильно ранен, так что не мог долее находиться
на  месте сражения. Таковая  примерная деятельность
поставляет меня  в приятном долге рекомендовать сих
г. г.  офицеров к награждению  и покорнейшее просит
в. пр. не оставить вашим об них представлением. При
чем честь имею донести, что пор. Баташов и Викторов
имеют орден  св. Анны  3-го класса, а  первый сверх
того и Прейш-Эйлауский крест.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 52. С.50-51.]

--------------------------------------------------------

 Г.-л. Раевский ген. от инф. Дохтурову, 11 сентября
                      1812 г.

       (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1877, л.?).

 щ 280                                   Село Луковня.

На  позиции   под  с.  Бородиным   находился  я  со
вверенным  мне корпусом  на  левом фланге  в первых
двух  линиях, пра-вый  фланг  опирая к  кургану, на
котором  поставил я  батарейную роту  26-й бригады.
Видя  по  положению места,  что неприятель  поведет
атаку  на фланг  наш  и что  сия моя  батарея будет
ключем всей позиции,  укрепил я оный курган редутом
и   усилил   орудиями   сколько  место   позволяло.
Предвидение  мое  сбылось.  26  числа на  разсвете,
неприятель  начал обходить  мой  фланг и  я получил
повеление переменить фронт, опираясь правым флангом
к тому-же самому редуту; четыре пехотных полка 26-й
дивизии под командой г.-м. Паскевича были назначены
прикрытием онаго;  два полка  пехотных 12-й дивизии
занимали передо  мною кустарники, левый фланг обеих
линий  примыкал к  деревне,  укрепленной батареями,
где находился  главнокомандующий 2-й Западной армии
кн. Багратион,  ко-торый тотчас дал  мне знать, что
буде понадобятся  ему войска, то будет  их брать из
второй моей  линии. Сие  понудило меня потре-бовать
сикурсу, который я  получил из трех егерских полков
под  командой   полк.  Вуича;  все   сии  войска  я
расположил таким  образом позади  редута, чтобы они
при  атаке онаго  неприятелем  взяли его  колонны с
обеих флангов,  а полки, находящиеся в кустарниках,
заняли  бы свои  места  в первой  линии. Неприятель
устроив в глазах наших  все свои армии, так сказать
в одну колонну, шел  прямо на фронт наш; подойдя-же
к  оному сильныя  колонны  отделились с  леваго его
фланга,  пошли  прямо  на  редут и,  не  смотря  на
сильный  картечный огонь  моих орудий  без выстрела
головы оных перелезли  через бруствер, в тоже самое
время  с  праваго  моего  фланга г.-м.  Паскевич  с
полками атаковал  штыками в левый фланг неприятеля,
за  редутом  находящагося.  Г.-м. Васильчиков  тоже
самое учинил  на их  правый фланг а  г.-м. Ермолов,
взяв  баталион  егерей  полков,  приведенных  полк.
Вуичем, ударил в штыки прямо на редут, где истребив
всех  в  нем  находящихся  взял генерала,  ведущаго
колонны,  в  плен.  Г.-м.  Васильчиков  и  Паскевич
опрокинули в мгновение ока неприятельская колонны и
гнали оныя до кустарников столь сильно, что едва-ли
кто  из них  спасся.  Более действий  моего корпуса
опи-сать  остается  мне   в  двух  словах,  что  по
истреблении  неприятеля,  возвратясь  опять в  свои
места,   держался  в   оных   до  тех   пор  против
повторяемых   атак  неприятеля,   пока   убитыми  и
ранеными приведен  был в  совершенное ничтожество и
уже редут мой занял  г.-м. Лихачев. В. в-пр. самому
известно, что  г.-м. Васильчиков, собрав разсеянные
остатки   12-й  и   27-и  дивизии  и   с  Литовским
гвардейским  полком,  удерживал  до  вечера  важную
высоту  на   левой  конечности   всей  нашей  линии
находящейся.  Описывать  деяния  всякаго  генерала,
штаб и  обер-офицера я  не в силах,  а от-личная их
храбрость доказана тем, что почти все истреблены на
месте.  Испрашивая  в. в-пр.  всепокорнейше штаб  и
обер-офицерам  награждения, к коему  их представить
честь   имею:   награда   же   трем   генералам   -
Васильчикову, Ермолову  и Паскевичу, как корпусному
командиру не дается власть представлять к повышению
чина испра-шиваю  ваше пр-ство  о исполнении онаго.
Вам самим известно, что  не было случая, где-бы они
не показали  отличной храбрости,  усердия и военных
талантов. При сем  честь имею приложить список штаб
и  обер-офицеров, которые себя  показали отличными.

                  Верно: генерал-лейтенант Раевской

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 61. С.59-60.]

--------------------------------------------------------

    Ген. Барклай де-Толли ген.-фельдм. ГОСУДАРЮ
          ИМПЕРАТОРУ, 11 сентября 1812 г.

    (Д. В.-У. А., отд. I, щ 693, л. 42-44 [1]).

                                          из Краснаго.

Sire! Ce n'est que  pour obeir aux ordres expres du
Marechal Prince Koutousoff,  que j'ai le bonheur de
presenter  a Votre  Majeste  Imperiale la  liste de
ceux, qui  avant l'arrivee  de Son Altesse  se sont
particulierement    destingues   dans    plussieurs
combats.-Dans cette  represen tation, il n'est fait
mention de  personne, qui  n'aie pas merite  par sa
conduite un droit indubitable a la bienveillance de
Son Monarque.

Je n'ai  fait aucune  representation pour l'affaire
de Witepsk du 13 Juillet, car quoique son issue fut
glorieuse  pour  les armes  de  Votre Majeste,  une
faute  un  peu grave  nous  y fit  perdre 6  canors
d'artillerie a cheval.

Les combats du 14  et 15 Juillet sont des monuments
eternels de  la gloire de  Vos troupes.-Des faibles
corps   y   ont   par   leur   seule   conte-nance,
l'observation de l'ordre,  leur rare valeur et sous
la conduite  ha-bile de leurs  Chefs, non seulement
retenu  les  forces  reunies  de l'ennemi  le  plus
entreprenant pendant  des jours  entiers, mais leur
ont cause encore une perte sensible.

La defense cle Smolensk le 5 et 7 Aout contre toute
la  force  en-nemie  rassemblee  ne peut  etre  que
honorable pour Vos troupes  et sauva la 2-de Armee,
qui  sans ce  combat  aurait ete  ou obligee  de se
replier sur la 1-re et d'ouvrir a Moscou, ou d'etre
entierement  detruit  pat   lui  sur  sa  marche  a
Dorogobousch, sur  quel chemin  l'ennemi avait deja
detache unu  colonne, qui,  par le mouvement  de la
1-re Armee  fut obligee a se  replier sur son gros.

Les combats  du 7 Aout, pendant  lequel une colonne
de  l'armee tut  attaquee deux  fois par  une force
superieure  ennemie sur  (les  endroits differents,
suffisent pour couvrir (l'une gloire immortelle les
braves  trou-pes  de  Votre  Majeste  qui  les  ont
soutenues, et  avaient tellement  impose a l'ennemi
que depuis  ce temps  et meme a  present encore, il
emploit   la  plus   grande  precaution   dans  ses
operations.   Je  dois   encore   ajouter  qu'alors
l'attaque  de  l'ennemi  me  surprit d'une  maniere
touta-fait  inattendue,  car  selon la  disposition
convenue, je croyais trouver sur les endroits ou se
fit  l'attaque, inevitable  par la  meme, l'arriere
garde de la 2-de Armee, mais en sa place, je voyais
devant  moi   l'ennemi  avancant  avec  des  forces
superieures, et  neanmoins il fut  culbute et subit
la  perte   de  plusieurs  millers  d'hommes  parmi
lesquels quelques generaux.

Il est vrai que  par rapport au nombre des morts et
blesses  tous ces  combats reunis n'entrent  pas en
comparaison  avec  une  soi-disante bataille,  mais
leurs vrais resultates  ont ete plus importants que
les  suites  d'une  bataille  dite gagnee,-car  par
l'affaire  de Witcpsk,  l'intention de  l'ennemi de
nous  prevenir  a   Witepsk,  fut  frustree  et  la
jonction de deux armees s'opera
heureusement.-Lorsque  l'ennemi  tourna toutes  ses
for-ces sur  Smolensk, il ne  pouvait avoir d'autre
intention que  celle de couper l'armee  de toute la
partie  meridionale  de  l'Empire,  de  l'armee  de
Tormassow et meme de Moscou.-Mais il n'a pas reussi
alors clans aucun de  ces buts proposes; l'armee le
retint a Smolensk et donna a la 2-de Armee le temps
necessaire    pour    arriver    a    Dorogobousch.

Par le combat du 7 Aout, l'intention de l'ennemi de
separer   les   deux  Armees   fut  rendue   vaine.

Les   retraites,   qui  se   faisaient  apres   ces
differents  combats n'etaient  point  des retraites
forcees, mais  determinees avant  le combat d'apres
des  circonstances et  des  raisons importantes.-Ce
n'etait  pas une  fuite, mais un  mouvement execute
avec tout l'ordre possible  en face de l'en nemi et
pendant  lequel  il ne  tomba  dans  ses mains  que
quelque peu de traineurs.

C'est de  la conservation de  l'armee que dependait
le sort de l'Empir,  et l'affaire du 26 Aout prouva
que malgre tous les precedents com-bats opiniatres,
ce grand but avait  ete completement rempli, car ce
n'est qu'une Armee bien conservee et bien organisee
qui puisse se battre, comme s'est battue l'armee de
Votre   Majeste  sous   des   circon-stances  aussi
contraires  que   celles  qui   se  reunireut  ponr
l'accabler  a  la  journee  sanglante de  Borodino,
apres  laquelle  elle se  trouve  son etat  actuel.

Je ne  fais mention  de ceci, que  pour remplir mon
devoir de  pre-senter a Votre Majeste  le merite de
Votre   brave   Armee  dans   toute  son   etendue.

Sire! Vous serez juste  envers les braves, que j'ai
l'honneur de  re-commander a Votre bienveillance et
ne leur  refusez point les recompences  dues a leur
merite.-Je  serait injuste s'ils  devaient souffrir
par la  disgrace qui est tombe  sur celui qui avait
le bonheur de les com-mander.

A ce qui me  concerne personellement, je me soumets
avec resi-gnation  et fermete a mon  sort, et apres
que mon  voeu le plus ardent  ne s'est pas accompli
le 26 Aout et que la Providence y a epargne une vie
qui m'est  a charge, il ne  me reste que d'implorer
comme  la   seule  grace  de   Votre  Majeste,  Son
consentement a la priere que j'ai ose Lui soumettre
dans me precedente tres humble lettre.

Permettez, Sire! que j'y ajoute encore une seule et
la  derniere  de  mes  prieres. Elle  concerne  mon
Aide-de-Camp.   Le  Colonel  Zakrevzky,   l'un  des
officiers  les plus  distingues de l'Armee  par son
merite person-nel,  sa bravoure  eprouvee, son zele
infatigable  pour  le  service  et  des  veritables
talents   militaires.  Je   voulais   le  presenter
officiellement a Votre  Majeste et rien n'en aurait
pu me  retenir que ses propres  instances que je ne
le fasse  pas, et il a prouve  par la qu'il ne sert
pas  par aucune  vue d'interet personnel,  mais par
pur  devouement  pour  la  Patrie.  Votre  Ma-jeste
possede  en  lui un  officier,  qui,  s'il en  aura
l'occasion, rendra a l'Etat des services, grands et
importants.

Daignez,  Sire, en  recompensant ce  digne officier
repandre la der-niere consolation sur l'esprit d'un
de Vos serviteurs le plus fideles, mais accable par
le chagrin  le plus profond; qui  n'a point d'autre
ressource que  la purete de sa  conscience, dont le
devouement sans bornes pour Vous ne cessera qu'avec
la vie  et qui en expirant  formera le dernier voeu
pour  le   bien-etre  de  Votre  Majeste  Imperial.



[1]  Пометка  ген. Барклай  де-Толли: "Получено  от
Государя 3 октября".

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 160. С.134-138.]


    Ген. Барклай де-Толли ген.-фельдм. ГОСУДАРЮ
          ИМПЕРАТОРУ, 11 сентября 1812 г.

    (Д. В.-У. А., отд. I, щ 693, л. 42-44 [1]).

                                          из Краснаго.

Сир! Повинуясь  приказам, исходящим от фельдмаршала
князя  Кутузова,  имею  счастие представить  Вашему
Императорскому   Величеству  список  тех,   кто  до
приезда    Его   Светлости   особо    отличился   в
многочисленных  боях.   В  этом  представлении  нет
никого,  кто   бы  не   заслужил  своим  поведением
несомненного   права  удостоиться   благосклонности
своего Монарха.

Я  не  сделал  никакого представления,  касающегося
дела под Витебском 13  июля, так как хотя исход его
был  славным  для  войск  Вашего Величества,  из-за
небольшой  ошибки   мы  потеряли   6  пушек  конной
артиллерии.

В  боях  14  и  15 июля  войска  Вашего  Величества
покрыли себя  вечной славой. Ослабленные корпуса за
счет  только  своей  выдержки, соблюдения  порядка,
редкой  доблести  и под  умелым руководством  своих
командиров  не  только  сдержали  соединенные  силы
противника,  смело  атакующего целыми  днями, но  и
причинили ему значительный ущерб.

Оборона  Смоленска  5-7  августа  против  всех  сил
противника   может   рассматриваться   только   как
почетная  для войск  вашего Величества;  она спасла
2-ю армию, которая, не будь этого сражения, была бы
или вынуждена  отойти к 1-й армии  и открыть дорогу
на  Москву,  или  же  быть  полностью  уничтоженной
неприятелем во  время своего движения на Дорогобуж,
т.к. неприятель уже отправил на эту дорогу колонну,
которая  из-за  движения 1-й  армии была  вынуждена
вновь соединиться с главными силами.

В  боях 7  августа,  армейская колонна  была дважды
атакована превосходящими силами противника с разных
сторон,  и этого  достаточно, чтобы  покрыть вечной
славой  храбрые войска  Вашего  Величества, которые
выдержали этот удар и так ошеломили противника, что
с  тех  пор он  действует  очень  осторожно. Еще  я
должен добавить, что тогда враг атаковал совершенно
неожиданно,   так   как   согласно   представленной
диспозиции,  я  рассчитывал увидеть  на этом  месте
арьергард 2-й  армии, но вместо него  я увидел пред
собой врага, который обрушился на нас
превосходящими   силами  и,   тем  не   менее,  был
опрокинут и  потерял несколько тысяч человек, среди
которых несколько генералов.

Действительно, число убитых  и раненых во всех этих
боях  не  идет ни  в  какое  сравнение с  настоящим
сражением, однако реальные их результаты были более
важными, чем последствия выигранного сражения: так,
в   деле   под  Витебском   враг  намеревался   нас
опередить,  но  его  намерения  не осуществились  и
соединение наших  армий произошло успешно. Когда же
враг обрушил все свои силы на Смоленск, у него было
только  одно намерение  -  отрезать армию  от южной
части Российской Империи, от армии Тормасова и даже
от Москвы. Но он не достиг ни одной из поставленных
целей: наша  армия сдержала  его в Смоленске  и тем
самым дала время 2-й армии дойти до Дорогобужа.

В   бою  7   августа  намерением   неприятеля  было
разделить наши две армии, но он ничего не добился.

Отступления, которые  мы совершали после этих боев,
не были  вынужденными; они  были предопределены еще
до  сражения обстоятельствами и  важными причинами.
Они  не  являлись  бегством,  но  были  продуманным
движением,   осуществлявшимся  со   всем  возвожным
порядком на виду у  неприятеля, во время которого в
его руки попало лишь несколько отставших.

Только   от   сохранения   армии  зависела   судьба
Российской Империи, и дело 26 августа доказало, что
несмотря  на все  прежние упорные бои,  эта великая
цель  была   достигнута,  поскольку  только  хорошо
сохранившаяся   и    организованная   армия   могла
сражаться   так,   как   сражалась   армия   Вашего
Величества   в  трудных   обстоятельствах,  которые
подавили  ее в  кровавый день Бородина,  после чего
она и обрела свое нынешнее состояние.

Я упоминаю об этом  лишь с тем, чтобы исполнить мой
долг и  представить Вашему Величеству заслуги Вашей
доблестной армии во всей ее красе.

Сир! Я смею надеяться,  что вы будете справедливы к
тем  храбрецам,  которых я  имел честь  представить
Вашей   благосклонности,   и  не   откажете  им   в
вознаграждении за их заслуги. Я был бы
несправедлив, если  бы они пострадали от немилости,
павшей на того, кто имел счастие ими командовать.

Что  касается  меня  лично,  то я  с  покорством  и
твердостью подчиняюсь  моей судьбе,  и, после того,
как мое  самое страстное желание  не исполнилось 26
августа  и   Провидение  сберегло  там  мою  жизнь,
которая мне в тягость, мне остается только молить о
единственной   милости  Ваше  Величество   -  Вашем
согласии с  просьбой, которую  я осмелился передать
Вам в моем предыдущем смиренном письме.

Позвольте, Сир, добавить к этому еще одну последнюю
мою   просьбу.   Она   касается  моего   адъютанта,
полковника   Закревского,   одного   из   офицеров,
наиболее  отличившихся  своими  личными  заслугами,
испытанной   храбростью,  неистощимым   усердием  к
службе  и   настоящим  военным  талантом.  Я  хотел
официально  представить  его  Вашему Величеству,  и
единственное,   что   меня   удерживало,  это   его
настойчивые просьбы не делать этого, и тем самым он
доказал, что не  преследует никаких личных целей, а
только искреннюю преданность своему Отечеству. Ваше
Величество  найдет  в  нем  офицера, который,  если
представятся  обстоятельства, сослужит  государству
важную службу.

Соблаговолите,  Сир,   награждая  этого  достойного
офицера,  дать последнее  утешение одному  из Ваших
самых  верных слуг, поглощенному  глубокою скорбью,
чья  совесть чиста  и чья  безграничная преданность
Вам прервется только с последним вздохом, в котором
будет  пожелание  Вашему Императорскому  Величеству
процветания.



[1]  Пометка  ген. Барклай  де-Толли: "Получено  от
Государя 3 октября".

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 160. С.134-138.]

С  Перевод   с  французского  Гутиной  Натальи  при
участии Гончарова Максима.

--------------------------------------------------------

  Г.-м. Неверовский ген.-фельдм. кн. Кутузову, 12
                  сентября 1812 г.

         (Д. В. -У., отд. II щ 1877, л, ?).

 щ 1408                               Село Богородское

В сражении  26 числа  августа, г. главнокомандующий
2-ю армиею  и кавалер кн.  Багратион, получив рану,
предоставил  начальникам войск  его  армии, сделать
представления  об   отличившихся  в  сражениях  при
Бородине 24 и 26  числа к вашей светлости. Почему я
осмеливаюсь   представить  к   вам  списки   г.  г.
офицеров,  с отличною храбростью  и неустрашимостью
подвизавшихся в  обеих сих делах, и удостаивающихся
награды,  истинно ими заслуженной.  Вашей светлости
известно,   с  какими  непреоборимым   мужеством  и
твердостью  удерживали  войска  Его  Императорскаго
Величества  числа на  левом фланге  стремившагося в
многочисленности неприятеля на укрепленную батарею,
отражая  его неоднократно  штыками, на  всех других
пунктах  был он  не  раз опрокинут.  Г. г.  офицеры
подавали собою  пример своим  подчиненным. 26 числа
вверенная мне  дивизия была послана на подкрепление
сводных  гренадерских  баталионов,  находящихся  на
батареях,  и  здесь  исполнила  она  долг  чести  и
храбрости,  уничтожая несколько  раз неприятельския
намерения,  овладеть  батареями.  По получении  его
сият-ством  кн. Багратионом и  корпусным командиром
кн. Горчаковым  ран, принял я в  команду мою, после
учиненных  атак, сводные гренадерские  баталионы, и
Донскую конно-артиллерийскую роту майора Танина, и,
не  взирая  на контузию,  мною  полученную в  левую
руку, явился  к ген. от инф.  Дохтурову, почему был
им   поставлен  впереди   полк   лейб-гвардии,  для
составления цепи стрелков, на левом фланге, которую
и содержал до самой ночи.

                          Генерал-майор Неверовский

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 70. С.70-71.]

--------------------------------------------------------

Ген.-лейт. Кановницын ген.-фельдм. кн. Кутузову, 19
                  сентября 1812 г.

      (Д. В. -У. А., отд. II, щ 1925, л. 28).

 щ 57

О  действии войск,  бывших  под моим  начальством в
сражении  26  августа  при  с.  Бородине,  поспешаю
представить у  сего вашей  светлости мое донесение,
которое  замедлилось  прежним  движением  армии;  а
более  по  убыли  в  том  сражении  многих  старших
чиновников и полковых начальников.

Полки  20-й и  21-й Егерские  были отряжены  от 3-й
дивизии еще  25 числа в вечеру,  под командою г.-м.
кн.  Шаховскаго на  левый  фланг армии.  Все прочия
войска  3-го  корпуса  занимали  старую  Смоленскую
дорогу,  которую  отделял  от  леваго фланга  общей
позиции мелкий лес, простиравшийся почти на версту.
26 числа  на разсвете, при  появлении неприятеля на
противу  лежащих высотах, 1-я  гренадерская дивизия
построена была  прежде в две  линии, пехотные полки
3-й  дивизии -  в баталионных  колоннах за  ними, в
каковом положении  и встречен  был неприятель огнем
нескольких  орудий,  устроенных при  д. Утице.  Как
местоположение могло быть для нас не выгодно, то по
приказанию  г.-л. Тучкова 1-го,  линия гренадерской
дивизии  отошла  за вторую  к высоте  командовавшей
всею окрестностию, где  и учреждена была батарея из
6  орудии батарейной  роты полк. Глухова,  вместе с
чем немедленно  началась сильнейшая се обеих сторон
канонада.   Но   пехотные  полки   3-й  дивизии   -
Черниговский, Муромский,  Ревельский и Селенгинский
потребованы еще  прежде сего на  левый фланг второй
армии,  в  подкреплении ген.  кн. Багратиона,  куда
прибыв, были употреблены тотчас к завладению важной
вы-соты, занимаемой неприятелем. Сие было исполнено
с  совершенным успехом;  сказанные  полки, презирая
всю  жестокость   неприятельскаго  огня,  пошли  на
штыки,  и с  словом ёура",  опрокинув превосходнаго
неприятеля,  привели в  крайнее  замешательство его
колонны, и заняли  высоту, с самаго начала сражения
упорно  защищаемую. Послав  донести о том  ген. кн.
Багратиону, получил  я прискорбное известие, что он
ранен,  и повеление  принять  в место  его команду,
вскоре  после сего  в подкреплении леваго  фланга и
центра, по требованию моему, прибыла часть войск от
2-го корпуса и  лейб-гвардии, с коими полки дивизии
мне   вверенной  безпрерывным   ружейным   огнем  и
продолжали  отражать неприятеля.  Между  тем прибыл
ген.  Дохтуров  и я  поступил  под его  начальство.

Сие   происходило  до   1  часа   пополудни;  тогда
неприятель, усиля свои фронты новыми
подкреплениями, сделал на  полки 3-й дивизии и близ
их  стоявшие сильную  кавалерийскую  атаку, которая
при  всей   стремительности  своей  осталась  вовсе
неудачною. Удар  выдержан был с отчаянным мужеством
и  стоил  неприятелю  страшной  потери; другая  его
атака  повторенная  на  те-же  полки и  на  батарею
подполковника  Таубе   имела  так  же  последствием
сильнейший  урон,  умноженный  еще действием  нашей
кавалерии,    подоспевшей    на   помощь    пехоте.

Я  не могу  с  довольною похвалою  отозваться вашей
светлости  о примерной неустрашимости,  оказанной в
сей   день   полками   лейб-гвардии   Литовским   и
Измайловским. Прибывши на левый фланг, непоколебимо
выдержали  они  наисильнейший огонь  неприятельской
артиллерии,  осыпаемыя картечами ряды  их, несмотря
на потерю, пребывали  в наилучшем устройстве, и все
чины  от  перваго до  последняго  один пред  другим
являли  рвете свое  умереть прежде  нежели уступить
неприятелю.   Три   большия   кавалерийская   атаки
неприятельских  кирасир  и конных  гренадер на  оба
полка сии отражены  были с невероятным успехом; ибо
несмотря, что кареи, устроенные оными полками, были
совсем  окружены, неприятель  с крайним  уроном был
прогнан огнем и штыками, 3-й баталион Измайловскаго
полка  и полк  Литовский,  кои в  особенности имели
ввиду   прикрывать   бывшую   правее  их   батарею,
исполнили  сие   вовсе  время   как  нельзя  лучше,
уничтожая совершенно  все покушения  на оную. Одним
словом,   полки   Измайловский   и   Литовский,   в
достопаматном  сражении  26  августа, покрыли  себя
ввиду  всей  армии неоспоримою  славою; сие  ставлю
себе за счастье, что мне предоставлено
свидетельствовать подвиги их пред вашею светлостию.
В дополнение чего считаю нужным присоединить к сему
оригинальные  рапорты  ко  мне гвардии  полковников
Удома и Кутузова.

По  отражении   всех  неприятельских  кавалерийских
атак, живейшая  канонада открылась  по прежнему, но
несмотря  на всю жестокость  перекрестных картечных
выстрелов,  полки   сохранили  прежнее  устройство.

В 4 часа пополудни за полученною г.-л. Тучковым 1-м
раною,  по   повелению  ген.  Дохтурова,  принял  я
командование   3-го   корпуса   и  других   полков,
действовавших   в   продолжение   дня   но   старой
Смоленской   дороге,   где  неприятель,   пользуясь
превосходным огнем  своей артиллерии  из 22 орудий,
успел    овладеть    занимаемы    нашею    батареею
возвышением. Однако  же, быв атакован с  фронта и с
фланга, снова уступил  оное и стал форсировать лес,
разделявший левый фланг армией от помянутой дороги;
для  удержания  чего  командирован был  Таврический
гренадерский полк,  а потом к вечеру присоединились
туда  как  прочие  полки  1-й гренадерской,  так  и
егерские полки  3-й дивизии, но по  прибытии моем к
сим  войска г.-л.  Багговут находился  уже там  и я
поступил в его команду.

В  знаменитом сем  сражении многие  чиновники имели
случай отличиться  особенным образом. Я почтеннейше
представляю у  сего вашей светлости списки таковым,
осмеливаюсь  испрашивать им достойнаго  по заслугам
воздаяния.

                       Генерал-лейтенант Кановницын

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 112. С.92-94.]

--------------------------------------------------------

  Г.-м. Ермолов Главнокомандующему 1-ю армиею ген.
       Барклаю де-Толли, 20 сентября 1812 г.

      (Д. В. -У. А., отд. II, щ2 1925, л. 51).

 щ 152

Августа 26  дня занять будучи исполнением поручений
в.  высокопр-ства  и  собственно  по  званию  моему
разными  распоряжениями,  около полудня  был я  его
светлостью   послан   на   левый  фланг   осмотреть
расположение   артиллерии   и   усилить   оную   по
обстоятельствам.  Проезжая  центр  армии, я  увидел
укрепленную  высоту на  коей  стояла батарея  из 18
орудий,  составлявшая  правое  2-й  армии крыло,  в
руках  неприятеля,  в  больших  уже  силах  на  ней
гнездившагося.  Батареи  неприятеля  господствовали
уже  окрестностью сей  высоты и  с обоих  ея сторон
спешили  колонны  распространить  приобретенные  им
успехи. Стрелки наши во многих толпах не только без
устройства,   но  уже   и  без   обороны  бежавшие,
приведенные   в    совершенное   замешательство   и
обступающие  нестройно 18-й,  19-й и  40-й Егерские
полки  дали  неприятелю  утвердиться.  Высота  сия,
повелевавшая  всем пространством, на  коем устроены
были обе  армии, 18  орудий доставшихся неприятелю,
были  слишком   важным  обстоятельством,  чтобы  не
испытать возвратить  сделанную потерю. Я предпринял
оное. Нужна была дерзость и мое счастие и я успел.

Взяв один только 3-й баталион Уфимскаго пех. полка,
остановил я бегущих и толпою в обрез колонн, ударил
в штыки.  Неприятель защищался жестоко, батареи его
делали страшное опустошение, но ни что не устояло.

3-й батальон  Уфимскаго полка и  18-й Егерский полк
бросились  прямо на  батарею. 19-й и  40-й Егерские
полки  по  левую сторону  оной  и  в четверть  часа
наказана  дерзость  неприятеля;  батарея во  власти
нашей, вся высота и поле около оной, покрыто телами
и бригадный  ген. Бонами, был  один из неприятелей,
снискавший  пощаду.  Неприятель  преследован  далее
гораздо   батареи,  но  смешавшиеся   полки,  более
прежняго    умножившийся    беспорядок,   а    паче
превосходныя  неприятеля   вблизи  силы,  шедшия  в
подкрепление   своим,   заставили   меня   отозвать
преследующих.  С  трудом мог  я заставить  устроить
людей  в  колонны, ибо  один  порядок мог  удержать
батарею,    отовсюду    угрожаемую,    пока    ваше
высокопр-ство прислать изволили полки 6-го корпуса.

Я  нашел 18  орудий  и на  всей батарее  два заряда
картечь.   Два   раза   переменил   большую   часть
артиллерии.  Офицеры  и  услуга  при  орудиях  были
побиты  и  наконец, употребляя  людей от  батальона
Уфимскаго   полка,   удержал   неприятеля   сильные
покушения  в  продолжении  полутора  часов,  вызвал
начальника  24-й  днв. г.-м.  Лихачева  и сдав  ему
батарею, готов  будучи отправиться  на левый фланг,
был ранен в шею.

Овладение сею  батареею принадлежит решительности и
мужеству чиновников и необычайной храбрости солдат.
Представляя   имена   сих   храбрых,   я   исполняю
обязанность  мою. Испрашивая  вознаграждения  их, я
испрашиваю   должнаго   уважения   к  отличным   их
заслугам.

У сего имею честь представить список отличившихся и
склоняя   благосклонное   в.   высокопр-ства,   яко
начальника,  внимание,  особенно  обращаю  оное  на
командира  3-го   баталиона  Уфимскаго  пех.  полка
майора  Демидова, командира  18-го  Егерскаго полка
подполк.

          Верно: начальник Главного штаба,

                              генерал-майор Ермолов

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 121. С.98-100.]

--------------------------------------------------------

 Ген. от кав. Платов ген.-фельдм. кн. Кутузову, 25
                  сентября 1812 г.

       (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1877, л. ?).

В бывшем  26 числа  прошлого августа месяца  при с.
Бородине   генеральном   с  неприятелем   сражении,
находился  я,  по  приказанию  вашей  светлости,  с
казачьими полками  на правом фланге  нашей армии, и
каково происходило  действие против неприятельского
левого   фланга,   вашей   светлости   по   личному
присутствию  вашему  известно;  я  же  долгом  моим
поставляю  по  всей  истине свидетельствовать  пред
вашею   светлостью,   неутомимую   деятельность   и
отличное  мужество,  оказанное  во все  продолжение
сражения  командовавшего  казачьими  полками  г.-м.
Иловайского 5-го, а об отличившихся в оном сражении
полковых  командирах  и  полков  их шт.  и  об.-оф.
прилагая при сем именной список, покорнейше прошу о
награждении их, начальнического рассмотрения вашего
и уважения к заслугам их.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 154. С.129.]

--------------------------------------------------------

Ген. от инф. Дохтуров ген.-фельдм. кн. Кутузову, 26
                  сентября 1812 г.

      (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1925, л. 40).

 щ 935

Вашей  светлости небезызвестно  о действии  войск в
центре сначала под  командой моей бывших, я оставил
их в  короткое время,  быв назначен, по  воле вашей
светлости, командовать армией, вместо раненого ген.
кн.  Багратиона; почему поставляю  обязанностью сим
донести, что  прибыв к оной нашел  высоты и редуты,
нашими    войсками   прежде    занимаемые,   взятые
нeпpиятeлeм,   как  равно   и  ров  от   оного  нас
отделявший.

Поставя  себе   важнейшим  предметом  удержаться  в
настоящем положении,  я сделал нужные  в сем случае
распоряжения,  приказав  начальникам отрядов  всеми
мерами отражать стремление неприятеля и ни уступать
ни  сколько  мест настоящих;  все  исполнили сие  с
отличным благоразумием и хотя неприятель, принявший
намерение  опрокинуть непременно  наш  левый фланг,
делал  всеми  силами под  ужасным огнем  артиллерии
нападение,  но покушении сии  уничтожены совершенно
мерами  взятыми  и  беспримерной  храбростью  войск
наших.

Полки   гвардейские:   Литовский,  Измайловский   и
Финляндский,   во   все   время  сражения   оказали
достойную   русских  храбрость   и   были  первыми,
которые,  необыкновенным своим  мужеством удерживая
стремление  неприятеля,  поражали  оного  по  всюду
штыками, прочие  полки гвардейские: Преображенский,
Семеновский  так   же  способствовали  к  отражению
неприятеля неустрашимостью.

Вообще все  войска в сей день  дрались с обычной им
отчаянной храбростью, так что со вступления моего в
командование    до   наступившей    ночи,   которая
прекратила  сражение,  все  пункты почти  удержаны,
кроме   некоторых   мест,   которые  уступлены   по
необходимости отвести войска от ужасного картечного
огня, большой вред причинившего, но отступление сие
было весьма на  малое расстояние с должным порядком
и с учинением при сем случае урона неприятелю. Г.г.
генералы   командовавшие  частями   им  вверенными,
которым представляю у сего список с моей отметкой о
подвигах  каждого.  Благоразумным  распоряжением  и
собственным   примером   отличной   неустрашимости,
отражали  но  всюду  нападавшего  неприятеля,  имею
честь  рекомендовать вашей светлости  сих достойных
генералов,   оказавших   мне   величайшее   пособие
ревностным и  отличным исполнением  своего долга, я
предложил им доставить ко мне с поспешностью списки
отличившимся в  сем сражении,  получа оные соединив
не замедлю  представить вашей  светлости; список же
чиновникам,  находившимся  при мне,  с отметкой  их
подвигов  у  сего  прилагая,  покорнейше  прошу  зa
оказанные   ими  отличия   удостоить  награждением.

                     Генерал от инфантерии Дохтуров

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 161. С.138-139.]

--------------------------------------------------------

  Ген.-м. гр. Сиверс ген.-фельдм. кн. Кутузову, 26
                  сентября 1812 г.

      (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1925, л. 21).

 щ 276

Вашей светлости имею честь донести, что с вверенным
мне ариергардом 2-й Западной армии, 24 числа прибыл
на  левый  фланг позиции  2-й  армии,  явясь к  его
сиятельству  Главнокомандующему. По  приказанию его
сиятельства г.-л.  кн. Горчакова,  устроена была на
высоте с левой стороны большого редута батарея из 8
ор. кон. артил. щ 9 при мне состоявшей, и другая из
4 ор.  на другой  высоте с правой  стороны большого
редута; при  каждой батарее оставлено кавалерии для
прикрытия,  между  тем, что  егерские полки  заняли
деревню и  лес впереди всех оных  батарей. Вслед за
сим  казаки известили  о приближении  неприятеля по
Ельнинской  дороге, в  сборе он появился  в больших
колоннах  кавалерии,  пехоты  и  артиллерии и  явно
обнаружил  свое  намерение  атаковать  левый  фланг
армии.  Полк.  Эмануель, с  вверенным ему  Киевским
драг.   полком,   дважды  атаковал   неприятельских
фланкеров и колонны подкрепляющие и оные опрокинул.

Неприятельские  тиралеры  и  наши  стрелки, так  же
батареи с  обеих сторон начали  действовать; 2 эск.
Ахтырского  гус.  полка,  находяшиеся  у  прикрытия
легкой  батареи под командой  ротм. Александровича,
ударили на  одну приближающуюся  к батарее пехотную
колонну,   опрокинул   оную,   ротм.   Бибиков,   с
фланкерами,  остановил   неприятельских  фланкеров,
намеревающихся   обойти    фланг,   все   покушения
неприятеля по  Ельнинской дороге были тщетны. Тогда
неприятель, переправясь  сильными колоннами чрез р.
Колоцку   с  правого   своего  фланга   позиции  по
Смоленской  дороге   следовал  на  деревню  и  лес,
впереди наших егерей лежащую; дабы подкрепить наших
егерей  из  лесу   и  деревни  уже  отступающих,  я
приказал  Новороссийскому драг. полку  под командою
командира   того  полка  майора   Теренина,  пройти
интервал  между   лесом  и   деревней  и  атаковать
неприятельские     пехотные    колонны,     которые
подкрепляли  тиралеров. С  отличной  храбростью сей
полк  одушевлен   усердием  к   службе  и  желанием
отличиться  исполнил  cиe повеление.  1-й эск.  под
командой кап. гр. Сиверса атаковал 1 пешую колонну,
2-й  -  под  командой  пор. Станюковича  -  другую;
третий - под командой майора Борграфа подкрепляющей
оные эскадроны  неприятельскую кавалерию, четвертый
- под командою майора Мильфельда, взял
неприятельских  тиральеров в  тыл;  каждый эскадрон
имел лучший успех.

Быв свидетелем  сего геройского  подвига, получил я
пять пуль в левый  бок и в ногу, но только от одной
сильную   контузию  и   лошадь  моя   была  ранена.
Новороссийский драг.  полк опрокинул неприятеля при
первом его  устремлении; после  атаки майор Теренин
устроил   полк,  быстро   и   мужественно  вторично
атаковал наступающую неприятельскую кавалерию, оную
опрокинул,  преследовал, истреблял,  но  встретя из
лесу со всех сторон  наступающую пехоту и не будучи
подкреплен  нашей пехотой,  которая  вся из  лесу и
деревни  к  редуту отступила,  -  успев ceй  атакой
прикрыть отступление нашей  пехоты и отвоз орудия с
ближайшей  высоты. Урон  оного полка при  обеих сих
атаках  был весьма  значителен  в шт.  и об.-оф.  и
нижних чинах.

Под  командой  его  сият-ства  г.-л. Голицына,  вся
кавалерия 2-й армии была устроена в боевом порядке,
позади  батарей  и   редута  на  левом  фланге;  по
усиленному  неприятельскому наступлению,  не взирая
на действия  артиллерии, редут был нашей батарейной
артиллерией оставлен вместе  с оной, часть пехоты у
прикрытия  находящаяся, отступила,  между  тем, что
легкая   артиллерия   с   правой   стороны   редута
продолжала  действие. Артиллерии  г.-м. Левенштерн,
усмотрев   отступление   батарейных   орудий,   без
замедления  возвратил  оные   в  редут,  так  же  и
отступившие  пехотные   батальоны.  Неприятель  был
остановлен   еще   на   некоторое   время   в   его
наступлении,  но   получив  подкрепление,  завладел
редутом,   хотя   защищение  оного   не  мне   было
препоручено,  и  хотя  пехота  не состояла  в  моей
команде, но я  старался убеждениями моими и ободряя
собственным  примером  понудить пехотные  батальоны
взять  редут  обратно;  дважды   я  сам  у  рва  на
брустверe  находился, подвергаясь  в  самые большие
опасности,  но  тщетны были  мои усилия.  Атакующие
подкреплялись  несколько гренадерскими  полками 2-й
див.,  которых  сам   г.-л.  кн.  Горчаков  вел  на
неприятеля.  В  сем положении  усмотрел я  отважное
предприятие  неприятеля  в  виду  нашей  кавалерии,
взять нашу пехоту, атакующую  редут, во фланг и тыл
двумя сильными  колоннами между  редутом и деревней
быстро  наступающего, я  бросился к  правому флангу
кавалерийской  линии, под моею  командой состоящая,
два   прибывшие  кирасирские   полка  выстраивались
впереди   линии,  является  ко   мне  командующими:
храбрый   полк.    Толбузин   1-й,   указываю   ему
наступающие   в  близком  уже   расстоянии  колонны
неприятельской пехоты;  довольно для него, в первой
линии  Малороссийский кирасирский  полк, он  с оным
полком ударил на одну колонну, Глуховской полк - на
другую колонну,  мгновенно опрокинуты и преследуемы
за  неприятельскую  батарею,  которой  храбрые  сии
полки  овладели,  взятые  пушки  представлены им  к
своей  команде. Харьковскому и  Черниговскому драг.
полкам приказано  было от  меня подкрепить кирасир,
тем прикрыть был  их правый фланг, которым угрожали
2   пех.   колонны,   с   другой  стороны   деревни
показывающиеся 2 эск. Харьковского драг. полка, под
командой  майора Жбиновского, 2  эск. Черниговского
драг.  полка, под командой  Мусина-Пушкина, ударили
на оные  колонны и, опрокинув,  овладели 2 пушками,
которыми  неприятель  начал  устраивать  батарею  в
подкрепление  его пехоты,  но  не успел  сделать ни
одного   выстрела.   Остановившие   кирасирские   и
драгунские     эск.,    преследовав     неприятеля,
выстроились  в  порядок,  неприятель  не  осмелился
сделать малейшего покушения на сии полки. Ночь была
уже  наступивши, еще  действие пехоты  около редута
несколько    продолжалось,   гренадерские    полки,
овладевшие редутом, оставили оный в ночи и отведены
как   и  вся   пехота  на  позиции,   а  кавалерия,
выстроенная  в  две  линии,  оставалась  на  месте,
вытянули цепь и до рассвета, оставя часть на месте,
так же отошла на прежнюю позицию.

По  отсутствию   командовавшего  атакованным  левым
флангом 2-й армии,  г.-л. кн. Горчакова, который 26
августа  ранен,   я  во  исполнение  последовавшего
повеления   от   бывшего   главнокомандующего   2-й
Западной  армией  покойного  кн.  Багратиона,  имея
честь вашей светлости представить cиe мое донесение
о действии полков, вверенного мне 4-го
кавалерийского  корпуса  в  сражении  24  числа,  и
список отличившимся  штаб и  обер-офицерам и нижним
чинам,  всепокорнейше испрашиваю  за  оказанную ими
ревность и  отличную храбрость  каждому по заслугам
достойного награждения.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 163. С.140-142.]

--------------------------------------------------------

  Ген.-м. гр. Сиверс ген.-фельдм. кн. Кутузову, 26
                  сентября 1812 г.

       (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1925, л. 24).
 щ 278

Вашей светлости  имею честь донести,  что по взятии
армией  сего  месяца  25  числа  по  утру  позиции,
нeпpиятeль по утру 26-го атаковав левый фланг армии
по  приказанию его сият-ства  г. главнокомандующего
2-ю   армией,   отрядить   несколько  кавалерии   в
подкрепление  пехоты, расположенный в  двух флангах
впереди    позиции,   приказано   было    от   меня
Новороссийскому  драг.  и  Ахтырскому  гус.  полкам
двинуться  вперед;  Новороссийский  драг. полк  под
командой командира  полка майора  Теренина и сделал
при  сем  устремлении на  неприятеля столь  храброе
нападение   и   майор   Теренин,   подавая   пример
храбростью,   ободряя  нижних  чинов,   что  будучи
встречен  картечными выстрелами  и  ружейным огнем,
врубился   и   опрокинул  неприятельские   пехотные
колонны;   кап.  гр.   Сиверс,  с   командуемым  им
эскадроном с  отличной храбростью первый врубился в
неприятельские  колонны,  взошел на  неприятельскую
батарею, из  12-ти пушек  состоящую, которых однако
полк  увести был  не  в состоянии,  ибо наступающая
неприятельская  кавалерия с  подкреплением большого
числа  пехоты из лесу  выходящей, воспрепятствовали
оному предприятию, на оной батарее храбрый кап. гр.
Сиверс тяжело ранен пулей в ногу и саблей в голову,
лошадь  под ним  убита;  лолк под  прикрытием своих
фланкеров отступил в порядке, прикрывая отступление
пехоты  и  принужден будучи  оставить неприятелю  с
неустрашимейшей   храбростью  приобретенную   славе
своей добычу;  весь полк по отступлении остановился
позади первых  наших батарей, а  потом остановлен в
первой  лиши на  левом  фланге позиции  у прикрытия
батарей   и  до   самого   окончания  того   дня  с
неприятелем  действия  полк  находился  в  жестокой
канонаде; в продолжении дня потерял весьма значущее
число  убитыми и  ранеными. Ахтырского  драг. полка
полк.  Васильчиков командировал  2  эскадрона оного
полка  сбитъ кавалерию,  которая  окружила передний
флешь   на   левом  фланге   и   была  занята   уже
неприятелем, а  сам с  двумя эскадронами подкреплял
его;  майор  кн. Кастриот  бросился мужественно  на
неприятельскую  кавалерию, опрокинув оную,  а после
обратив в бегство  пехоту, занял флешь; пехота наша
не  подкрепила   сей  атаки   и  полк.  Васильчиков
принужден  был  отступить за  задней  флешь, где  и
удержал    неприятельскую     кавалерию,    которая
покушалась несколько  раз обойти  флешь в помянутом
месте; майор Дуванов  с 4-мя эскадронами бросился с
отличной   храбростью   на   неприятельскую   пешую
колонну, опрокинул оную,  но был встречен от другой
колонны  сильными ружейными  выстрелами, где  и был
тяжело ранен. Полк. Васильчиков, видя
неприятельскую кавалерию, которая сильно наступала,
ударив с  4-мя эскадронами во  фланг опрокинув оную
преследовал  до неприятельских  батарей,  отсупив с
полком назад наших батарей. Когда передие две флеши
нашими войсками оставлены были усмотрел я намерение
неприятеля   кустарниками,  в   несколько  колоннах
пехоты  и   кавалерии  следующего,  под  прикрытием
тиралиеров обойти наш левый  фланг, чрез что мог бы
зайти в  тыл всей  нашей позиции и  отрезать корпус
г.-л.  Багговута. В  ту минуту  взяты были  мной от
ближайшей батарей  2 батарейных орудии  и 3 легкие,
учредя из оных  батарею гораздо впереди позиции 2-й
армии,  на  пригорке  возле  самого лecy;  действие
картечных  выстрелов  по оным  колоннам было  столь
разительно,   что   колонны   были   опрокинуты   и
неприятель  уже  не осмелился  повторить атаку,  но
устроив вскоре  батарею, однако  в том не  успел, а
вместо  того  оная  же  батарея  с  помощью  других
батарей на нашем левом фланге причинил большой вред
как  неприятельской  батареи,  так  и его  войскам.
Батареи,   выстреляв   последние   заряды,   тщетны
старались  откуда-либо  истребовать снарядов.  Один
ящик,   усердием    и   расторопностью   Литовского
уланского полка полковым писарем, который при полку
во   всех  действиях   находился,   весьма  вовремя
привезен   был,  когда   неприятель   сделал  новое
покушение  на батарею; орудии  действовали вторично
столь хорошо, что неприятель принужден был поспешно
отступить  в  совершенном  беспорядке. Невзирая  на
недостаток зарядов оные 5 орудий мной удержаны были
под прикрытием  егерей и пехоты  под командой г.-м.
Шаховского и  Литовского уланского  полка до самого
вечера.  По   представлению  моему  г.-л.  Багговут
находящийся с корпусом г.-л. Тучкова в лево от меня
по старой Смоленской дороге, откомандировал ко мне,
6  орудий  батарейной  роты  щ  4-го  под  командой
поручика  Вейде; я  приказал  ему занять  высоту на
правой стороне и сия батарея усиленно действовала и
неприятельскую  противную   вредившую  много  нашей
кавалерии,   заставила  замолчать.   Неприятельская
пехотная колонна  и кавалерия  остановлена в овраге
встретившими  картечными  выстрелами; сия  батарея,
выстреляв так  же заряды, дабы  не подвергнуться на
открытом   месте   вновь   начинающемуся   действию
неприятельских  батарей,   отступила  тогда  уже  с
высоты,  как центр  2-й армии подался  назад. Когда
неприятель в третий раз покусился атаковать батарею
из 5 орудий под лесом находящуюся, за неимением при
орудиях  зарядов нечем  было  неприятеля встретить,
тогда  приказал  я и  сии  5 орудий  свезти, что  и
учинено   было  под  прикрытием   атаки  Литовского
уланского полка на неприятельскую пехотную колонну,
но  другая колонна,  по  опушке леса  следующая, за
лощиной  понудила   уланский  полк  к  отступлению,
который  пройдя   кустарники  пристроился  опять  к
батареям на левом фланге кирасирской дивизии; между
тем  оба  пехотные  полка  под командой  г.-м.  кн.
Шаховского, подкрепленные одним полком корпуса ген.
Багговута,  удерживали   стремление  неприятеля  до
наступления ночи.

Во  исполнение последовавшего повеления  от бывшего
Главнокомандующего  2-й  Западной армии  покойнного
кн.   Багратиона   имею   честь   вашей   светлости
представить cиe  мое донесение о  действии полков и
артиллерии, состоявшей в команде моей в сражении 26
числа. Прилагаю список отличившимся на
благорассмотрение   вашей  светлости   к  воздаянию
заслуживающего    награждения,   которое    каждому
всепокорнейше испрашиваю для поощрения отличившихся
и всем другим моим подкомандующим.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 164. С.142-144.]

--------------------------------------------------------

Ген. Барклай де-Толли ген.-фельдм. кн. Кутузову, 26
                  сентября 1812 г.

      (Д. В. -У. А., отд. II, 1925, л. 9-14).

                                             г. Калуга

24  числа по  полудни  войска вверенной  мне армии,
находившаяся    в    арьергарде,   будучи    сильно
преследованы  неприятелем,  отступили  в позицию  и
присоединились к  своим корпусам. Переправа их чрез
Москву реку была обезпечена Л.-Гв. Егерским полком,
занявшим д.  Бородино и батареею,  на правом берегу
сей реки  устроенною. Иррегулярныя войска вверенной
мне  армии остались  па левом  берегу сей  реки для
наблюдения  и  прикрытия праваго  фланга,  и в  сей
день, а равно  и 25 числа препятствовали неприятелю
распространиться  своею  позициею  в  сию  сторону.

Неприятель  24   числа  делал  неоднократно  усилия
овладеть д. Бородино,  но каждый раз был остановлен
в  сем   предприятии  храбрыми  Л.-Гв.  Егерским  и
Елисаветградским гус.  полками. Сей последний полк,
под   начальством   храбраго   своего  шефа   г.-м.
Всеволодскаго, не  взирая на сильное неприятельское
нападение и действие его артиллерии, удерживал свою
позицию  и тем  выполнил в  точности данное  ему от
меня  приказание,  держаться,  сколькобы не  стоило
ему,  до самой  ночи,  пока не  усилен будет  тремя
казачьими  полками,  обратно  ожидаемыми  с  леваго
фланга 2-й армии.

Того же 24 числа в вечеру, 3-й корпус, составляющий
часть резерва 1-й армии, получил от вашей светлости
повеление  следовать  на левый  фланг  2-й армии  и
прикрывать   оной  от   усиливающегося   по  Старой
Смоленской дороге неприятеля.

25 числа  кроме маловажных перепалок,  в коих взято
было   несколько   пленных,   ничего   важнаго   не
происходило.   Неприятель   противу   д.   Бородина
укреплялся шанцами.

26  числа  по  утру  до  света  получено  донесение
командира  Л.-Гв. Егерскаго  полка  полк. Бистрома,
что  замечено  движение  в  неприятельской  позиции
противу  л.  Бородина   и  в  скорости  после  сего
неприятель   атаковал   превосходными  силами   сию
деревню  и принудил  Л.-Гв. Егерский  полк оставить
деревню и  поспешно ретироваться чрез мост, который
и сжечь  не успел. Неприятель перешел  вслед за сим
полком и начал крепко усиливаться.

Я приказал полк. Вуичу, начальнику егерской бригады
24-й  дивизии  атаковать сего  неприятеля в  правый
фланге. Сей  храбрый офицер ударил в  штыки и в миг
перешедший на  наш берег  неприятель был опрокинут.
Л.-Гв. Егерский полк  присоединился к сей бригаде и
прогнал неприятеля опять за реку; мост же сожгли до
основания, не взирая на сильный огонь
неприятельский.

Между  тем на  левом фланге 2-й  армии продолжалась
сильная  канонада и  ружейный  огонь и  центр обеих
армий,  то  есть курган,  на  коем поставлена  была
батарея, состоящая  из 18-ти  батарейных орудий под
прикрытием  26-й  дивизии,  уже  был атакован.  Кн.
Багратион  требовал подкрепления и  остальная часть
резерва  1-й  армии,  т.  е.  гвардейская  пехотная
дивизия на то обращена  была. Вслед за оною посланы
были туда  же весь 2-й пех.  корпус и 3 Кирасирские
полка 1-й кирасирской дивизии. К полудни 2-я армия,
весь  8-й корпус  и сводная грен.  дивизия, потеряв
большую  часть своих  генералов и  лишившись самого
даже  Главнокомандующаго  своего, были  опрокинуты,
все    укрепления   леваго   фланга    взяты   были
неприятелем,  который всеми  силами  угрожал левому
нашему  флангу   и  тылу  7-го   и  6-го  корпусов.

В  сем положении  решился  я поставить  4-й корпус,
который   по   откомандировании   резервных   войск
придвинут был  с праваго  фланга ближе к  центру, с
уступами  на  левый  фланг  7-го корпуса,  примыкая
левым   своим   флангом  к   стоявшим  там   Л.-Гв.
Преображенскому  и  Семеновскому  полкам  и за  сею
линиею находились  2-й и 3-й кавалерийские корпуса.

В  сей позиции  сии войска стояли  под перекрестным
огнем  неприятельской артиллерии: с  правой стороны
от  той части,  которая действовала  противу центра
армии и вышепомянутаго кургана и сия неприятельская
артиллерия даже анфилировала  нашу линию; а с левой
стороны  от   той  части,   которая  овладела  всею
позициею  2-й   армии,  но  дабы  сделать  преграду
неприятельским успехам и удерживать остальныя, нами
еще занимаемыя места,  не можно было избегнуть сего
неудобства, ибо в  противном случае мы должны былиб
оставить  вышеупомянутый курган,  который  был ключ
всей  нашей  позиции,  и  сии  храбрыя  войска  под
начальством ген.  от инф. Милорадовича  и г.-л. гр.
Остермана   выдержали    сей   страшный   огонь   с
удивительным мужеством.

Вскоре    после    овладения   неприятелем    всеми
укреплениями   леваго   фланга,   сделал   он   под
прикрытием сильнейшей канонады и перекрестнаго огня
многочисленной его  артиллерии атаку на центральную
батарею,  прикрываемую 26-ю  дивизиею.  Ему удалось
оную взять  и опрокинуть  вышесказанную дивизию, но
начальник главнаго штаба  1-й армии г.-м. Ермолов с
обыкновенною своею решительностью, взяв один только
3-й б-н Уфнмскаго полка, остановил бегущих и толпою
в  образе   колонны  ударил   в  штыки.  Неприятель
защищался  жестоко,  батареи  его  делали  страшное
опустошение,   но  ничто   не  устояло.   Вслед  за
означенным баталионом  послал я  еще один баталион,
чтобы правее сей батареи зайти неприятелю во фланг,
а  на подкрепление  им послал я  Оренбургский драг.
полк еще  правее, чтобы прокрыть их  правый фланг и
врубиться  в неприятельския колонны,  кои следовали
на  подкрепление   атакующих  его  войск.  3-й  б-н
Уфимскаго  полка  и  18-й  егерский полк  бросились
против них  прямо на батарею, 19-й  и 40-й егерские
полки  по  левую сторону  оной  и  в четверть  часа
наказана  дерзость  неприятеля:  батарея во  власти
нашей, вся высота и  поле около оной покрыто телами
неприятельскими. Бригадный  ген. Бонами был один из
неприятелей,   снискавших   пощаду,  и   неприятель
преследован   был  гораздо  далее   батареи.  Г.-м.
Ермолов  удержал оную  с малыми силами  до прибытия
24-й дивизии,  которой я велел сманить разстроенную
неприятельскою  атакою  26-ю  дивизию, прежде  сего
защищавшую  батарею,   и  поручил  сей  пост  г.-м.
Лихачеву.

Во время  сего происшествия неприятельская конница,
кирасиры  и  уланы  повели  атаку  на  пехоту  4-го
корпуса,  но сия  храбрая  пехота встретила  оную с
удивительною твердостию, подпустила ее на 60 шагов,
а  потом   открыла  такой   деятельный  огонь,  что
неприятель  совершенно был  опрокинуть и  в большом
разстройстве   искал  спасение   свое   в  бегстве.

При сем особенно  отличились Перновский пех. и 34-й
егерский полки,  коим в  каждую роту назначил  по 3
знака отличия.

Сумский и Мариупольский гус. и за оными Иркутский и
Сибирский   драг.   полки   преследовали  и   гнали
неприятеля до  самых его резервов,  но будучи здесь
приняты   сильным   пушечным   и  ружейным   огнем,
принуждены были  отступить. Неприятельская конница,
получив  подкрепление своих  резервов, преследовала
нашу и  прорвавшись сквозь  интервалы наши пехотных
кареев, зашла совершенно в  тыл 7-й и 11-й пехотных
дивизий,  но  сия безподобная  пехота,  ни мало  не
разстраиваясь,   приняла   неприятеля   сильным   и
деятельными огнем и неприятель был разстроен. Между
тем кавалерия  наша снова собралась  и неприятель с
сего пункта  уже совершенно был  прогнан и отступил
за свою  пехоту, так что мы  его совершенно из виду
потеряли.  После  сего с  обеих сторон  действовала
одна  только  артиллерия  и  на  левом  фланг  4-го
корпуса   и    гвардейской   дивизии   продолжалась
перестрелка между тиральерами. Можно было заметить,
что   неприятель  приготовился   сделать   еще  раз
решительную  атаку; он  подвинул опять  вперед свою
конницу и  сформировал разныя колонны. Я предвидел,
что  конница   наших  2-го   и  3-го  кавалерийских
корпусов,  потерпевши  много в  прежних атаках,  не
будет   в  состоянии  противустоять   новому  столь
сильному удару, и  потому послал за 1-ю Кирасирскую
дивизиею, которая однако  же, по несчастию, не знаю
кем отослана была на  левый фланг и адъютант мой не
нашел оную на том месте, где я предполагал ей быть.
Он  достиг Л.-Гв.  Кавалергардский и  Конный полки,
которые  на рысях  поспешили ко мне;  но неприятель
успел   между   тем   совершить   свое   намерение;
неприятельская  конница  врубилась  в  пехоту  24-й
дивизии,  которая  поставлена  была  для  прикрытия
батареи  па  кургане, а  с  другой стороны  сильныя
неприятельския  колонны  штурмовали  сей  курган  и
овладели  оным. После  сего уже  вся неприятельская
конница  обратилась па  пехоту  4-го корпуса  и 7-й
дивизии,   но   была   на   сем   месте   встречена
Конногвардейским   ц  Кавалергардскими   полками  и
остановлена   в  своих   предприятиях,   между  тем
присоединились к  сим двум  полкам: Псковский драг.
полк  и остальные  полки 2-го и  3-го кавалерийских
корпусов. и тут продолжалась жестокая кавалерийская
битва,  которая кончилась  тем,  что неприятельская
конница  к  5  час.  совершенно была  опрокинута  и
отступила  вовсе.  из виду  нашего,  а войска  наши
удержали  свои  места,  исключая  кургана,  который
остался в руках неприятеля.

Неприятельская пехота  еще оставалась в виду нашей,
но  к  вечеру,  кагда  стало смеркаться,  скрылась.
Канонада продолжалась до  самой ночи, но по большей
части  с   нашей  стороны  и  к   не  малому  урону
неприятеля;  а  неприятельская  артиллерия,  будучи
совершенно сбита,  даже совсем умолкла  к вечеру. В
течении всех сих происшествий оставались на крайнем
нашем  правом фланге  4 егерских полка  и несколько
артиллерии под  командою полк. Потемкина, которым я
к   вечеру   велел  примкнуть   к   7-й  див.   1-й
кавалерийский  корпус вашею светлостью  отряжен был
на  левый берег  Москвы реки  и действовал  на оном
обще с  иррегулярными войсками под начальством ген.
от  кав. Платова.  Рапорт г.-л. Уварова  о действии
сих  войск в  оригинал уже  прежде сего  имел честь
представить вашей светлости [1].

После окончания сражения, я заметил, что неприятель
начал  оттягивать свои  войска от занятых  им мест,
приказал я  занять следующую позицию: правый фланге
6-го  корпуса  примкнул  к  высот у  д.  Горки,  на
которой устроена  была батарея из 10  батар. ор., и
на  коей сверх  того предполагалось  устроить ночью
сомкнутый  редут.  Левый фланге  сего корпуса  взял
направление к тому  пункту, где стоял правый фланге
4-го корпуса.

Ген. Дохтурову, который последовал кн. Багратиону в
командовании, поручено было собрать пехоту 2 армии,
устроить  ее на  левом  фланге 4  корпуса и  занять
интервал  между   сим  корпусом  и  войсками  г.-л.
Багговута, который с 2-м и 3-м корпусами на крайном
левом фланге  и к вечеру занял  опять все те места,
которыя им поутру заняты были.

Кавалерийским корпусам  приказано было стать за сею
линиею.  За оными  назначено было в  резерв противу
центра  быть гвардейской  пехотной див., а  за оною
Кирасирским  дивизиям.  Ген.  от инф.  Милорадовичу
поручил  я   пред  разсветом  снова  занять  курган
противу  центра лежащий  несколькими  баталионами и
артиллерию. В полночь  же получил я повеление вашей
светлости к отступлению.

При сем  честь имею представить  ведомость о потере
нашей  в  сей кровопролитный  день,  и списки  всем
отличившимся  чиновникам, представленные ко  мне от
корпусных командиров[2].

                           Генерал Барклай-де-Толли



[1] Смотри документ.

[2] Ведомость  о потерях  1-й Западной армии  - см.
документ щ 162.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 160. С.134-138.]

--------------------------------------------------------

  Ген.-лейт. Уваров ген.-фельдм. кн. Кутузову, 27
                  сентября 1812 г.

      (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1925, л. 39).

В   день   время  сражения,   на  поздние   времена
незабвенного  26 августа  1812 г.  вашей светлостью
был  послан  с 1-м  кавалерийским корпусом  перейти
речку и атаковать неприятельский левый фланг с тем,
чтобы  оттянуть  его  силы,  которые  столь  сильно
стремились    атаковать    вторую    нашу    армию,
находившуюся на левом фланге позицию. Получив такое
повеление, перешел речку, повел атаку на неприятеля
Елизаветградскими   гусарами  и   Л.-Гв.  казаками,
подкрепляя  Л.-Гв. полками  Драгунским,  Уланским и
Гусарским  и   Hежинскими  драгунами,  несмотря  на
невыгодное    местоположение,   ибо    нужно   было
переходить   через   глубокий  овраг   и  речку   и
поднявшись тотчас встретить неприятеля; на левой же
стороне  деревня,   а  на  правой   лес  был  занят
неприятельской пехотой, но  не взирая на оное атака
была  учинена  в  виду  всей  армии  с  неожидаемым
успехом,  по   встречи  неприятель  был  опрокинут,
батарея  едва успела  уйти,  из которой  два орудия
были отбиты Елизаветградскими гусарами, ежели бы не
таковое  невыгодное   место,  то  были  бы  увезены
непременно;  неприятель был преследываем  c большим
уроном и  потому вынужден был  подленно взять часть
сил c тех пунктов, в которых атаковали столь сильно
нашу  позицию.  За сим  неприятель  получив на  сей
пункт таковое подкрепление старавшись свячески меня
вытеснить, с  занятого тогда мной места, употребляя
на  cие кавалерию  и пехоту,  и поставя  на высотах
батареи,  но   сколько  ни  усиливался   в  тот  не
усиливался  в  тот не  успел.Тотчас  увидел я,  что
пехота неприятельская  стремившаяся перейти речку и
напасть  на оставшую  нашу пехоту на  правом фланге
позиции,  я решил  и  эту атаковать  гусарами, хотя
должно  признаться,  что по  невыгодному месту  для
кавалерии совершенного  успеху сия  атака не имела,
но однако

намерения неприятеля были опровергнуты и сия пехота
неприятеля  во все  продолжение  времени оставалась
без  действия;  за сим  получив  повеление, как  от
вашей светлости, так и от военного министра ген. от
инф.  Барклая  де-Толли,  ежели  не буду  в  силах,
сопротивляться неприятелю,  так отступить и перейти
за реку; но как еще видел средство держаться на том
месте, давая  вид неприятелю моими движениями будто
бы предпринимаю  его еще атаковать,  да держался не
смотря на превосходное число неприятеля до тех пор,
пока уже  ген. от инф.  Барклай де-Толли решительно
приказал   перейти   опять  на   позицию.  За   сим
обязанностью  поставляю отдать  справедливость всем
начальникам  полков   и  конно-артиллерийской  роте
подполк. Геринга,  которая действовала во все время
с большим успехом и подбивала орудия
неприятельские.   Представляю    таковых   подвигах
рассмотрению   вашей   светлости;  а   о  уроне   и
отличавшихся    прилагать   честь    имею   списки.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 171. С.149-150.]

--------------------------------------------------------

    1812 г. сентября 29. - РАПОРТ М. И. КУТУЗОВА
 АЛЕКСАНДРУ I С ПРЕДСТАВЛЕНИЕМ К НАГРАЖДЕНИЮ М. Б.
БАРКЛАЯ-ДЕ-ТОЛЛИ И Л. Л. БЕННИГСЕНА ЗА СРАЖЕНИЕ ПРИ
                      БОРОДИНЕ

щ121                                  Деревня Леташевка

Повергая с сим вместе имена генералов, отличившихся
24-го  и   26-го  августа,  всеподданнейшим  долгом
считаю  в особенности свидетельствовать  пред вашим
величеством о генералах Беннигсене и
Барклае-де-Толли.  Первый из  них с  самого приезда
моего к  армии во всех случаях  был мне усерднейшим
помощником; в  деле же 26-го  августа, когда должно
было  отклонить левый  наш  фланг от  неприятеля, а
часть  войск правого  крыла  перевести на  левое же
против  обратившего   все  почти   силы  свои  туда
неприятеля,  и  во время  самого жаркого  действия,
когда   требовалось  замещать   потерпевшие  войски
другими,  то   генерал  Беннигсен  советами  своими
усердно   мне  спомоществовал,  находясь   лично  в
опаснейших местах.

Барклай-же  де-Толли  присутствием  духа  своего  и
распоряжениями   удерживал   стремящегося   противу
центра  и правого фланга  превосходного неприятеля;
храбрость  же  его в  сей  день заслуживает  всякую
похвалу.  Достоинство первого и  служба последнего,
будучи   известны  вашему   величеству,   посему  и
награждения    заслуг    их   предаю    высочайшему
усмотрению.

              Фельдмаршал князь Г[оленищвв]-Кутузов



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 154. С.181]

--------------------------------------------------------

     1812 г. сентября...[1] - РАПОРТ НАЧАЛЬНИКА
 АРТИЛЛЕРИИ 2-й ЗАПАДНОЙ АРМИИ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА В. И.
       ЛЕВЕНШТЕРНА М. И. КУТУЗОВУ О ПОДВИГАХ
 АРТИЛЛЕРИЙСКИХ ЧАСТЕЙ В СРАЖЕНИЯХ 24 И 26 АВГУСТА

щ 1032

Во  исполнение  приказа  г. главнокомандующего  2-ю
Западною армиею  генерала от  инфантерии и кавалера
князя Багратиона  сентября в 1-й  день отданного, о
представлении к  награждению прямо от  себя к вашей
светлости об  отличившихся искусством, храбростию и
мужеством в сражениях 24-го и 26-го чисел минувшего
августа сего  года, я почтеннейше  имею честь вашей
светлости донести, что вверенная моему командованию
артиллерия 2-й  Западной армии,  состоявшая из 2-й,
12-й, 26-й и  3-й резервной артиллерийских бригад и
прикомандированных от  1-й армии некоторых рот, быв
расставлены  мною  по  батареям  и  укреплениям  на
позиции, при селе  Бородине и деревне Семеновке, на
левом фланге находящимся.

Августа 24-го  числа в 2  часа пополудни неприятель
показался  в  больших силах  против редута  бывшего
впереди настоящей  нашей позиции и,  выстроя с двух
сторон сильные батареи,  открыл действие из оных. Я
имею  препоручение  от  г.  генерала  от  кавалерии
барона Беннигсена и его сиятельства г.
главнокомандующего   князя   Багратиона   осмотреть
редут,   в   силах  ли   он   будет  держаться   от
стремительных  атак неприятелем  на  оный деланные.
Почему я,  приехав туда,  приказал открыть действие
из   орудий,  стараясь  сколько   возможно  сбивать
противостоящие неприятельские батареи.

Сначала успех соответствовал желанию, но между тем,
сильнейшая     неприятельская     колонна     стала
приближаться,   имея  направление  свое   прямо  на
укрепление; увидев сие, я велел обратить весь огонь
против  неприятельской пехоты,  которая и  была тем
опрокинута.   Учредив   все,   поехал   донести   о
происходившем   к   г.   главнокомандующему   князю
Багратиону   и,   возвращаясь  с   новыми  от   его
сиятельства   поручениями,   нашел   нашу   пехоту,
прикрывающую укрепление, уже ретирующуюся, а за нею
и всю  артиллерию. В сем случае  нимало не медля, я
возвратил  пехоту   на  прежнее  место  и,  поставя
артиллерию опять на укрепление, усилив правый фланг
оного  новыми  орудиями  на  батарею  подполковника
Саблина. Сражение  началось еще упорнее. Неприятель
быстро   стремился  вперед,   получая  беспрестанно
сильные  подкрепления,  будучи  прикрываем с  боков
батареями,  и,   невзирая  на  множество  убитых  и
раненых  от  сильного  с  нашей батареи  картечного
огня, приблизился  наконец к  самому укреплению; я,
видя  опасность,  взял  прикрытие  из 27-й  дивизии
бригаду  полковника  Княжнина,  ударил  в  штыки  и
принудил его  податься назад, чем преподал средство
нашей артиллерии  -снова начать  свое действие. Сим
мужественным   отпором  стремление   неприятельское
остановлено  и  малым количеством  орудий и  пехоты
удержано место до самой ночи.

В сем  деле особенно отличились 12-й артиллерийской
бригады  подполковник Саблин и  многие обер-офицеры
сей  же  бригады,  и  поставленные мною  на  правом
фланге 2-й  Западной армии легкая рота  щ 47-го и 4
орудия  легкой же  роты  щ 21-го,  кои невзирая  на
сильнейшую   канонаду   с  неприятельских   батарей
ответствовали  оной  с  величайшим  для  неприятеля
уроном до самой же ночи.

26-го  августа с  рассветом поутру  в 4  часа перед
укреплением на  коем находились: батарейная щ 11-го
рота   под   командою   полковника   Богославского,
батарейная  ж  щ 32-го  под командою  подполковника
Белинсгаузена,  оказались   сильные  неприятельские
батареи и  по которым открыто  было действие. Вслед
за  тем,  неприятель показался  в  больших силах  и
многочисленными колоннами  шел вперед, и коль скоро
приблизился  на  настоящую  дистанцию, то  выстрелы
были  обращены на  оные.  Действие с  наших батарей
было ужасно.  Колонны приметно уменьшались несмотря
на  подкрепления, одно  за другим следующие;  и чем
более неприятель стремился, тем более увеличивалось
число жертв.  Стремления неприятеля на батарею были
таковы, что  оная принуждена  отступать, но отрядом
генерал-майора графа  Воронцова, ударившим в штыки,
батарея  мною  паки  поставлена  и действием  своим
поражала   в  ретираду   обращенные  неприятельские
колонны  с   величайшею  потерею   убитых.  По  сим
действиям  наших  батарей, обративших  на себя  все
усилия    неприятеля,    которой   новыми,    также
многочисленными     колоннами    атаковал     сбоку
вышеозначенные укрепления, чем и принудил разделить
наши выстрелы; увидев  сие, я приказал батарейной щ
3-й  роте  двинуться  влево  и,  сколько  возможно,
стараться, наблюдая движение неприятеля, удерживать
быстроту   его  движений.   С  сим   вместе  конная
артиллерия,     действуя    противу     неприятеля,
содействовала атакам нашей кавалерии, удерживая ход
неприятельских   кавалерийских  колонн   сильнейшим
картечным   огнем,   занимая   с  свойственною   ей
скоростью выгодные высоты, несмотря на урон убитыми
и  ранеными, обороняясь  саблями,  наносили сильный
урон неприятелю.

Представя сие  вашей светлости,  я долгом поставляю
засвидетельствовать  отличную храбрость  и мужество
гг.  штаб- и  обер-офицеров, коим при  сем прилагаю
список[2]  и испросить  у вашей светлости  для оных
награждения к  вящему их соревнованию  к службе его
императорского   величества,  об   отличившихся  же
нижних чинах  также список при  сем вашей светлости
честь имею представить.

                     Генерал-майор барон Левенштерн



[1] Число в рапорте отсутствует.

[2] См. документы щ 175 и 176.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 156. С.182-184]

--------------------------------------------------------

    1812 г. сентябрь[1]. - РАПОРТ КОМАНДИРА 2-го
     ПЕХОТНОГО КОРПУСА ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА К. Ф.
 БАГГОВУТА М. Б. БАРКЛАЮ-ДЕ-ТОЛЛИ О ДЕЙСТВИЯХ ВОЙСК
               В БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ

Августа 26-го  числа, когда  неприятель повел атаку
на  наш   левой  фланг,  я   по  приказанию  вашего
высокопревосходительства пошел  с пехотными полками
2-го корпуса на подкрепление оного.

Дошедши  до центра  армии, оставил я  по приказанию
вашего  высокопревосходительства  для  подкрепления
оного   с  4-мя   пехотными  полками   4-й  дивизии
генерал-майора принца  Евгения Виртембергского, а с
остальными  4-мя   полками  17-й  пехотной  дивизии
следовал далее к левому флангу.

Немного левее центра находился отряд генерал-майора
графа  Сиверса,  у  коего  занимала  высоты  конная
артиллерия, которая по  малости ее калибра не могла
вредить  достаточно неприятелю,  почему  я приказал
сменить   батарейною   ротою   щ   17   командуемою
полковником  Дитериксом  2-м, дав  ему к  прикрытию
Рязанской пехотной полк,  а дабы не дать неприятелю
занять  находящейся  неподалеку в  левой реке  оной
батареи   кустарник,   приказал  Брестскому   полку
рассыпать по оному стрелков и непременно удерживать
неприятеля.

Как только было все устроено несколько выстрелов[2]
помянутая  батарея заставила неприятеля  открыть по
оной  сильную  канонаду,  сближая  свои  батареи  к
батареям  нашим под  прикрытием 3-х  сильных колонн
пехоты, но удачное действие нашей артиллерии в одно
мгновение изпровергло предприятие  его и тот же час
колонны сии  отступили за  лес и артиллерия  так же
удалилась.

Генерал-лейтенант  Тучков  1-й  уведомил меня,  что
неприятель  форсирует и непременное  намерение его,
как замечено, что бы  занять высоту у него на левом
фланге  находящуюся, по сему  обстоятельству послан
был   в   подкрепление   к   нему   Белозерский   и
Вильманстрандский  пехотные  полки  с 6-ю  орудиями
батарейными  щ  17-й  роты  (которые взяты  были  с
батарей выше  сего помянутых вместо коих поставлены
были  6 же  орудий легкой  щ 39 роты).  Сим отрядом
командовал генерал-лейтенант Олсуфьев.

Отряд сей, прибыв в назначенное ему место, поступил
в непосредственное  начальство к генерал-лейтенанту
Тучкову,  которой помянутым  6-ти  орудиям приказал
занять  высоты. Неприятель,  заметив  движение сие,
открыл  сильной  огонь  по  нашей  батарее,  послав
вперед  стрелков  под  прикрытием сильной  колонны,
стараясь, дабы  не дать  занять те высоты,  ибо для
него оные  немало важны. Картечной  и ядерной град,
производимой  с   неприятельских  батарей,  не  мог
остановить  быстроты  командующего  оными  орудиями
артиллерии    поручика    Щепотьева,   которой    с
удивительным  хладнокровием  занял назначенное  ему
место и действовал с  невероятною удачею так что не
было выстрела, которой бы не наносил большого вреда
неприятелю  и   в  самое   короткое  время  колонны
неприятельские, так  быстро шедши  на нашу батарею,
должны  были удалиться. Батарея  же неприятельская,
невзирая, что  у нее  поручиком Щепотьевым взорвано
два  ящика  на  воздух,  не  переставала  однако  ж
сильного своего действия, как по батареям, так и по
колоннам  нашим.  Неприятель,  видя  неудачу  своей
пехотной  колонны, послал другую,  сильнее прежней,
которая непременно хотела  взять нашу батарею и уже
стрелки ее были у подошвы оной. Тут
генерал-лейтенант  Олсуфьев   послал  подполковника
Керна  с  баталионом  Белозерского пехотного  полка
опрокинуть  непременно  неприятеля, который  будучи
подкреплен  павловскими  гренадерами  с  решимостию
бросился  на   колонну  и  стрелков  неприятельских
штыками заставил обратиться назад и искать спасения
в  бегстве.  Тут  картечи  нашей батареи  довершили
совершенное истребление  оной и тем кончить дерзкое
его  покушение. Двукратное нападение  неприятеля не
могло  иметь   желаемого  для  него  успеха  почему
принужден  был  удалиться  за  лес  и  батарея  его
совершенно  замолчала. В  продолжении  сего времени
генерал-лейтенант  Тучков  1-й  ранен пулею,  после
чего  я  по старшинству  принял  команду над  левым
крылом.

В течение сего  времени прибыл ко мне генерал-майор
принц  Евгений  Виртембергской  с  двумя  пехотными
полками Кременчугским и Минским, которые я поставил
между нашим  левым флангом и отрядом генерал-майора
графа  Сиверса,  имея  таким  образом связь  с  сим
генералом, артиллерию же с ним прибывшую поставил 6
орудий 4-й батарейной  вместо же батарейной щ 17-й,
а  другие  6  орудий  командировал к  отряду  графа
Сиверса.

В  течение  сего  времени  неприятель  потянулся  с
нашего левого фланга к стороне отряда
генерал-майора графа Сиверса. Я, заметя сие, послал
сильную партию казаков полка генерал-майора Карпова
открыть на  нашем левом  фланге неприятеля, которые
подъезжая к деревне,  где он занимал позицию, нашли
его несколько  колонн и артиллерии  скрытых в лесу.
Неприятель счел  оное за атаку, немедленно выдвинул
свои  орудия,  выслав стрелков  и  открыв огонь  по
казакам.

Между  тем неприятель  сделал нападение  на бригаду
генерал-майора  графа  Ивелича. Генерал  сей с  4-я
ротами   Брестского   пехотного   полка  пошел   на
неприятельскую  колонну,   сделав  залп  из  ружей,
бросился  с  штыками  на  превосходство  неприятеля
орудии, у него  в колонне находящейся, не допустили
совершить  его намерение,  а более потому,  что он,
получив  жесткую  рану пулею  в  плечо, должен  был
податься несколько назад, довольствуясь только тем,
что не допустил  сбить наши батареи. Уведомив между
тем   и  меня   о  сем  происшествии,   прося  себе
подкрепление. Для чего командировал я
генерал-майора   Ватковского  с   Вильманстрандским
пехотным   полком,  дав   ему  в   подкрепление  из
Московского   военного  ополчения  500   человек  и
приказав ему также соединиться с Рязанским полком и
опрокинуть  непременно   неприятеля,  который  едва
только  что с  сим  отрядом показался;  невзирая на
сильной ружейной огонь бросился в штыки и опрокинул
неприятеля, причем  он получил  сильную контузию, а
полковник  Сокарев,  командующий  Вильманстрандским
пехотным полком, ранен пулею.

В   самое   сие   время,   как  оное   происходило,
неприятельские сильные  две колонны  с 4-я орудиями
пробирались  лесом  между  нашим  левым  флангом  и
бригадою  графа  Ивелича  дабы совершенно  отрезать
сего последнего от соединения со мной и зайтить ему
в  тыл. Баталион Таврического  гренадерского полка,
находившийся  на сей дирекции,  встретил неприятеля
сильным  ружейным  огнем  и  тем его  приостановил,
потом рассыпав  две роты в стрелки,  а с остальными
двумя  ротами   отступил  на  дорогу,  которая  нас
соединила  с центром  армий,  я уведомивши  об оном
командировал  генерал-майора   князя  Шаховского  с
Минским  пехотным  полком,  приказав  ему  отразить
непременно   неприятеля,  которой   экспозицию  сию
окончил  весьма  удачно  ибо неприятель  немедленно
отступил.  При   сем  случае   ранен  шеф  Минского
пехотного полка полковник Красавин.

Неприятель,  видя  и в  сем  случае неудачу  своего
предприятия,  решился  наконец сделать  решительный
удар на наш левый фланг, устроив сильную колонну из
пехоты, поставив  по флангам кавалерию, с приметною
быстротою  бросился  на  нашу батарею,  командуемою
штабс-капитаном  Лесковым  и уже  кавалерия его  на
половине  горе очутилась  и  еще бы  один шаг,  как
пушки  наши  послужили  б  неприятелю трофеями,  но
храбрый   полковник   Пышлицкий   с   Кременчугским
пехотным   полком   с   примерною   неустрашимостию
бросился  с штыками  на неприятеля,  подавая личною
храбростию  пример  подчиненным,  и  в одну  минуту
неприятель  был согнан  с  батареи и  дерзость сего
столь наказана штыками русских, что гора сия и была
усеяна  трупами неприятеля,  а  остальные спасались
бегством.

После чего  я приказал войскам  собраться к дороге,
ведущей к городу Можайску, дабы в случае надобности
мог соединиться с армией, по этому ж обстоятельству
и  батарею  с  высоты  приказал снять.  Неприятель,
воспользовавшись  сим  случаем,  устремил все  свои
силы  меня  преследовать,  почему  я принужден  был
построить вторично войски по обеим сторонам дороги,
а 4  орудиям роты  подполковника Башмакова приказал
действовать по неприятелю, которой сделав несколько
удачных  выстрелов,  а стрелки  наши стороною  леса
зашли ему  во фланг, чем самым  паки обратили его в
бегство.    Мы,    его    преследовав,    несколько
остановились, ибо  темнота ночи  не дозволила более
пользоваться  сим  случаем,  послав  только  партию
казаков  наблюдать его  отступление,  которые потом
возвратясь донесли  мне, что неприятель отступил за
Москву   реку,  оставя   совершенно   знаменам  его
императорского   величества   господствование   над
местом сражения[3].

                         Генерал-лейтенант Багговут



[1]  Документ   датирован  по  аналогии  с  другими
документами о Бородинском сражении.

[2] Так в документе.

[3] См. документ щ 169.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 157. С.184-187]

--------------------------------------------------------

 1812 г, декабря 20. - РАПОРТ П. П. КОНОВНИЦЫНА М.
 И. КУТУЗОВУ О ПОДВИГАХ Л.-ГВАРДИИ ИЗМАЙЛОВСКОГО И
      ЛИТОВСКОГО ПОЛКОВ В БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ

щ 79                                             Вильно

В донесении, которое я имел честь представить вашей
светлости,  о  действиях  войск,  бывших  под  моим
начальством,  в  достопамятный  день  сражения  при
Бородине[1], я почитал себе особенным счастием, что
мне  представлено  было  между  протчими  отличными
подвигами в  разных частей войск, свидетельствовать
непоколебимое    мужество,     оказанное    полками
лейб-гвардии   Измайловским   и  Литовским.   Вашей
светлости  известно, какою неоспоримою  славою оные
полки  покрыли себя  в  виду всей  армии. Твердость
рядов их  не могли расторгнуть  ни шестичасный град
картечей, коими они были осыпаемы, ни три отчаянные
кавалерийские атаки,  лучших неприятельских полков,
дорого  заплативших  [за]  тщетные свои  покушения.
Столь беспримерная  храбрость, изумившая неприятеля
и  по  справедливости  свойственная одним  отличным
воинам,  имеющим счастие  охранять  священную особу
его   императорского   величества,   и  полки   сии
удержанием  своего  места без  уступки одного  шагу
решили дело на левом фланге.

Примерные подвиги  заслуживают достойнейших отличий
для  целых полков  вообще, нет  другого лестнейшего
как Георгиевские  знамена, почетной дар  сей из рук
всеавгустейшего   монарха,  достойно   вознаградить
может полки  Измайловский и Литовский. Оной придает
им  еще более  блеску,  и потому  да позволено  мне
будет утруждать вашу светлость о исходатайствовании
им   у  всемилостивейшего  государя   сей  награды.

                       Генерал-лейтенант Коновницын



[1] См.документ щ 148.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 164. С.213]

--------------------------------------------------------

1812 г. декабря 28. - ИЗ РАПОРТА Д. П. НЕВЕРОВСКОГО
 М. И. КУТУЗОВУ ОБ УЧАСТИИ ДИВИЗИИ В СРАЖЕНИЯХ ПРИ
                      БОРОДИНЕ

Высочайше  вверенная мне  27-я пехотная  дивизия по
окончании  сформирования полков в  столичном городе
Москве  выступила  оттуда  1-го  мая  сего  года  и
следовала  скорыми   маршами  для  присоединения  к
действующей   армии  в   Гродненскую   губернию.  С
прибытием  в  Новогрудок  поступила  оная  в  армию
покойного генерала  князя Багратиона. Делая большие
переходы 2-я западная армия у Смоленска соединилась
с Первою.

Отсюда был я с малым отрядом, в коем состояли полки
27-й  дивизии,   отправлен  в   город  Красный  для
наблюдения  за   неприятельскими  движениями.  2-го
августа  неприятель с  многочисленною  кавалериею и
пехотою,  сбив  передовые посты  в Лядах,  атаковал
меня в позиции при Красном. По долгом сопротивлении
должен  был я  отступить от  сего города.  Здесь то
пехотные   полки,   окруженные   со   всех   сторон
неприятельскою  конницею, прорываясь,  так сказать,
сквозь оплоты, ежеминутно неприятелем поставляемые,
проложили себе по грудам  тел его путь к Смоленску.
С  прибытием в  оной 4-го  числа вместе  с корпусом
генерал-лейтенанта  Раевского  полки  27-й  дивизии
целой день защищались у  стен сего города; по смене
5-го   числа   оного   корпуса  корпусом   генерала
Дохтурова  оставались они  опять  у Смоленска  и до
поздней  ночи, обороняя  стены города,  отражали от
оных  неприятеля.  24-го числа  того  ж месяца  при
Бородине на  левом фланге  впереди позиции, занятой
армиею,  защищали  полки  дивизии против  нападений
сильнейшего  неприятеля  устроенную  в  оном  месте
батарею, причем способствовали кирасирским полкам в
отбитии  у  него  орудий.  Ваша светлость  приказом
изъявили благодарность  войскам, бывшим в сем деле.
Наконец,  настал  достопамятный  день  26-го  числа
августа.  Мне   ль  говорить  об   оном  дне.  Ваша
светлость   были  очевидцем   мужества   и  упорной
храбрости   русских,  начальствуя   сами  войсками.

После    сего    знаменитого   дела,    увенчавшего
незабвенною славою  россиян и  их полководца, полки
27-й   пехотной  дивизии   поступили   в  авангард,
состоявший под начальством генерала
Милорадовича...[1]

                      Генерал-лейтенант Неверовский



[1] Опущена часть текста, не относящаяся к сражению
при Бородине.



[Воспроизводится  по  книге:  Бородино.  Документы,
письма,  воспоминания. М.: Советская  Россия, 1962.
Документ N 165. С.214]

--------------------------------------------------------

        Донесение о Бородинском сражении[1]

       (Д. В.-У. А., отд. II, щ 1877, л. ?).

Августа 26  числа, когда неприятель  повел атаку на
наш левый фланг,  я по приказанию в. высокопр-ства,
пошел   с   пехотными  полками   2-го  корпуса   на
подкрепление оного.

Дошедши  до центра  армии, оставил я  по приказанию
вашего высокопр-ства  для подкрепления  оного с 4-м
пех.  полком  4-й див.  ген.-майора принца  Евгения
Виртемберского,  а с  остальными 4-мя  полками 17-й
пех.   див.   следовал  далee   к  левому   флангу.

Намного  левее  центра  находился  отряд г.-м.  гр.
Сиверса, у коего занимала высоты конная артиллерия,
которая  по малости  ее  калибра, не  могла вредить
достаточно  неприятелю, почему  я  приказал сменить
батарейной ротой щ 17, командуемой полк. Дитерихсом
2-м,  дав ему  к прикрытию  Рязанский пex.  полк, а
дабы   не   дать   неприятелю  занять   находящейся
неподалеку  в  левой  цепи  оной батарее  кустарник
приказал   Брестскому  полку  рассыпать   по  оному
стрелков   и    непременно   удержать   неприятеля.

Как только  было все  устроено, несколько выстрелов
помянутая  батарея заставила неприятеля  открыть по
оной  сильную  канонаду,  сближая  свои  батареи  к
батареям  нашим под  прикрытием 3-х  сильных колонн
пехоты, но удачное действие нашей артиллерии в одно
мгновение изпровергло предприятие  его и тот же час
колонны сии  отступили за  лес и артиллерия  так же
удалилась.

Г.-л.  Тучков,  1-й уведомил  меня, что  неприятель
форсирует   и   непременное   намерение  его,   как
замечено,  чтобы  занять  высоту  у него  на  левом
фланге  находящейся; по сему  обстоятельству послан
был   в   подкрепление   к   нему   Белозерский   и
Вильманстрандский   пех.  полки   с   6-ю  орудиями
батарейными  щ  17  роты,  (которые  взяты  были  с
батареи выше  сего помянутых вместо коих поставлены
были  6 же  орудий легкой  щ 39 роты),  сим отрядом
командовал г.-л. Олсуфьев.

Отряд сей, прибыв в назначенное ему место, поступил
в  непосредственное  начальство  к  г.-л.  Тучкову,
который помянутым 6 орудиям приказал занять высоты.
Неприятель,  заметив движение  сие,  открыл сильный
огонь по нашей  батарее, послав вперед стрелков под
прикрытием сильной  колонны, стараясь  дабы не дать
занять  те высоты;  ибо для него  оные немаловажны;
картечный   и    ядерный   град,   производимой   с
неприятельских батарей,  не мог остановить быстроты
командующего   оными   орудиями   артиллерии   пор.
Щепотьева, который удивительным хладнокровием занял
назначенное  ему место  и действовал  с невероятной
удачей  так, что  не было  выстрела, который  бы не
наносил  большого   вреда  неприятелю   и  в  самое
короткое  время колонны неприятельские,  так быстро
шедши  на  нашу  батарею,  должны  были  удалиться,
батарея же неприятельская не взирая, что у нее пор.
Щепотьевым   взорвано   2  ящика   на  воздух,   не
переставала  однакож сильного своего  действия, как
по батареям,  так и по  колоннам нашим; неприятель,
видя неудачу  своей пехотной колонны, послал другую
сильнее  прежней, которая  непременно  хотела взять
нашу батарею и уже  стрелки ее были у подошвы оной;
тут   г.-л.  Олсуфьев   послал  подполк.   Керна  с
батальоном Белозерского  пехотного полка опрокинуть
непременно  неприятеля, который,  будучи подкреплен
Павловскими  гренадерами, с решимостью  бросился на
колонну   и  стрелков   неприятельских   и  штыками
заставил  обратиться  назад  и  искать  спасения  в
бегстве.   Тут  картечи  нашей   батареи  довершили
совершенное истребление  оной и тем кончили дерзкое
его  покушение; двукратное нападение  неприятеля не
могло  иметь  желаемого  для  него  успеха,  почему
принужден  был  удалиться  за  лес  и  батарея  его
совершенно  замолчала. В  продолжение  сего времени
г.-л.  Тучков 1-й  ранен  пулей, после  чего, я  по
старшенству принял  команду над левым крылом армии.

В течение  сего времени  прибыл ко мне  г.-м. принц
Евгений Виртембергский  с двумя пехотными полками -
Кременчугским и  Минским, которые  я поставил между
нашим  левым флангом  и отрядом г.-м.  гр. Сиверса,
имея   таким   образом  связь   с  сим   генералом;
артиллерию же  с ним прибывшую поставил  6 орудий 4
батарейной вместо  же батарейной  щ 17, а  другие 6
орудий   командировал  к   отряду   графа  Сиверса.

В  течение  сего  времени  неприятель  потянулся  с
нашего  левого фланга  к  стороне отряда  г.-м. гр.
Сиверса;  я,  заметя  cиe,  послал  сильную  партию
казаков полка г.-м. Карпова, открыть на нашем левом
фланге неприятель, который подъезжая к деревне, где
он  занимал позицию  нашли  его несколько  колонн и
артиллерию скрытого в лесу, неприятель счел оное за
атаку  немедленно   выдвинул  свои  орудия,  выслав
стрелков и открыв огонь по казакам.

Между тем,  неприятель сделал  нападение на бригаду
г.-м.  гр.  Ивелича;  генерал  ceй  с  4-мя  ротами
Брестского пехотного  полка наших на неприятельскую
колонну, сделав залп  из ружей, бросился с штыками,
на  превосходного   неприятеля,  орудия  у  него  в
колонне  находяшиеся  не  допустили  совершить  его
намерение, а болеe  потому, что он получил жестокую
рану пулей  в плечо, должен  был податься несколько
назад,  довольствуясь только  тем, что  не допустил
сбить наши  батареи, -  уведомив между тем,  имея о
сем происшествии  прося себе подкрепление, для чего
командировал я г.-м. Вистицкого с Вильманстрандским
пех. полком, дав  ему в подкрепление из Московского
военного  ополчения 500  ч. и  приказал ему  так же
соединиться   с  Рязанским   полком   и  опрокинуть
непременно  неприятеля, который  едва только  что с
сим  отрядом,   показался  не   взирая  на  сильный
ружейный  огонь,   бросился  в  штыки  и  опрокинул
неприятеля, при чем он получилъстильную контузию, а
полк. Сокарев,  командующий Вильманстрандскимъ пех.
полком, ранен пулей.

В   самое   cиe   время,   как  оное   происходило,
неприятельские  сильные  2  колонны  с  4  орудиями
пробирались  лесом  между  нашим  левым  флангом  и
бригадой гр. Ивелича, дабы совершенно oтрезать сего
последнего от соединения со мной и зайти ему в тыл.
Батальон    Таврического    гренадерского    полка,
находившийся  на сей дирекции,  встретил неприятеля
сильным  ружейным  огнем  и  тем его  приостановил,
потом рассыпал  2 роты в стрелки,  а с остальными 2
ротами отступил на  дорогу, которая нас соединяла с
центром армии.  Я уведомивши  об оном, командировал
г.-м.  кн.   Шаховского  с   Минским  пех.  полком,
приказав   ему   отразить  непременно   неприятеля,
который экспедицию  сию окончил  весьма удачно, ибо
неприятель  немедленно  отступил.  При  сем  случае
ранен  шеф  Минского  пех.  полка  полк.  Красавин.

Неприятель,  видя  и в  сем  случае неудачу  своего
предприятия, решил наконец сделать решительный удар
на  наш  левый фланг,  устроив  сильную колонну  из
пехоты, поставив  по флангам  кавалерию с приметной
быстротой  бросился  на  нашу батарею,  командуемою
шт.-кап. Лесковым  и уже кавалерия  его на половине
горы очутилась  и еще  бы один шаг,  как пушки наши
послужили бы  неприятелю трофеями, но храбрый полк.
Пышницкий, с  Кременчугским пех. полком с примерной
неустрашимостью  бросился с штыками  на неприятеля,
подавая  личной храбростью  пример подчиненным  и в
одну  минуту  неприятель  был  согнан с  батарей  и
дерзость его  столько наказана штыками русских, что
гора  сия  и  была  усеяна  трупами  неприятеля,  а
остальные спасались бегством.

После чего, я  приказал войскам собраться к дороге,
ведущей к г. Можайску, дабы в случае надобности мог
соединиться  с  армией,  поэтому  обстоятельству  и
батарею   с  высоты  приказал   снять;  неприятель,
воспользовавшись  сим  случаем,  устремил все  свои
силы  меня  преследовать,  почему  я принужден  был
построить вторично  полки по обеим сторонам дороги,
а  4   орудиям  роты  подполк.  Башмакова  приказал
действовать по неприятелю, который сделал несколько
удачных  выстрелов, а  стрелки наши  стороной леса,
зашли ему  во фланг, чем самым  паки обратили его в
бегство. Мы  его преследовав, немного остановились,
ибо темнота ночи недозволила более пользоваться сим
случаем, послав только партию казаков наблюдать его
отступление, которые  потом возвратясь донесли мне,
что  непрятель  отступил  за  Москву  реку,  оставя
совершенное знаменам  Его императорского величества
господствование над местом сражения.

[Воспроизводится по книге: Отечественная война 1812
года.   Материалы  Военно-Ученаго   Архива.  С.-П.:
типография   "Бережливость",   1911.   Том   XVIII.
Документ щ 13. С.239-242.]



[1]  В документе  не указаны  ни дата  создания, ни
авторство.

--------------------------------------------------------
      Библиотека интернет-проекта "1812 год".
      http://www.museum.ru/museum/1812/