Версия для печати

   Светоний
   Жизнь двенадцати Цезарей

  ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ

ЖИЗНЬ ДВЕНАДЦАТИ ЦЕЗАРЕЙ

            [перевод М.Л. Гаспарова]

Книга первая.
 Божественный Юлий

Книга вторая.
 Божественный Август

Книга третья.
 Тиберий

Книга четвертая.
 Гай Калигула

Книга пятая.
 Божественный Клавдий

Книга шестая.
 Нерон

Книга седьмая.
 Гальба
 Отон
 Вителлий

Книга восьмая.
 Божественный Веспасиан
 Божественный Тит
 Домициан

               Гай Светоний Транквилл. Божественный Клавдий.

БОЖЕСТВЕННЫЙ КЛАВДИЙ.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

    1. Отцом Клавдия Цезаря был Друз, сначала носивший имя Децима, а потом
- Нерона1. Ливия была им беременна, когда выходила замуж за Августа, и
родила его три месяца спустя: поэтому было подозрение, что прижит он от
прелюбодеяния с отчимом. Во всяком случае, об этом тотчас был пущен стишок:

Везучие родят на третьем месяце.

    (2) Этот Друз в сане квестора и претора2, был полководцем в ретийской и
потом в германской войне, первым из римских военачальников совершил
плаванье по северному Океану и прорыл за Рейном каналы для кораблей -
огромное сооружение, до сих пор носящее его имя3. Врага он разгромил во
многих битвах, оттеснил в самую дальнюю глушь, и лишь тогда остановил свой
натиск, когда призрак варварской женщины, выше человеческого роста, на
латинском языке запретил победителю двигаться далее. (3) За свои подвиги он
был удостоен овации и триумфальных украшений. А после претуры он тотчас
получил консульство и возобновил войну; но тут он умер от болезни4 в летнем
лагере, который с тех пор называется "Проклятым". Тело его несли в Рим
знатнейшие граждане муниципиев и колоний, от них его приняли вышедшие им
навстречу декурии писцов5и погребено оно было на Марсовом поле. Войско в
честь его насыпало курган, вокруг которого каждый год в установленный день
солдаты устраивали погребальный бег6, и перед которым галльские общины
совершали всенародные молебствия, а сенат среди многих других почестей
постановил воздвигнуть арку с трофеями на Аппиевой дороге и присвоить
прозвище "Германик" ему и его потомкам.
     (4) Говорят, он равно любил и воинскую славу и гражданскую свободу: не
раз в победах над врагом он добывал знатнейшую добычу7 с великой опасностью
гоняясь за германскими вождями сквозь гущу боя, и всегда открыто говорил о
своем намерении при первой возможности восстановить прежний государственный
строй. Потому-то, я думаю, и сообщают некоторые, будто Август стал его
подозревать, отозвал из провинции, и так как тот медлил, отравил его ядом.
(5) Но этот слух я упоминаю лишь затем, чтобы ничего не пропустить, а не
оттого, будто считаю его истинным или правдоподобным: ведь Август и при
жизни так его любил, что всегда назначал сонаследником сыновьям, о чем сам
однажды заявлял в сенате, и после его смерти так восхвалял его перед
народом, что даже молил богов, чтобы молодые Цезари8 были во всем ему
подобны, и чтобы сам он мог умереть так же достойно, как умер Друз. И не
довольствуясь этой похвалою, гробницу его он украсил стихами своего
сочинения, а о жизни его написал воспоминания в прозе.
     (6) От Антонии Младшей у него было много детей, но пережили его только
трое: Германик, Ливилла и Клавдий.
     2. Клавдий родился в консульство Юла Антония и Фабия Африкана, в
календы августа9, в Лугдуне, в тот самый день, когда там впервые был
освящен жертвенник Августу. Назван он был Тиберий Клавдий Друз; потом,
когда его старший брат был усыновлен в семействе Юлиев, он принял и
прозвище "Германик". В младенчестве он потерял отца, в течение всего
детства и юности страдал долгими и затяжными болезнями, от которых так
ослабел умом и телом, что в совершенных летах считался неспособным ни к
каким общественным или частным делам. (2) Даже после того, как он вышел
из-под опеки10, он еще долго оставался в чужой власти и под присмотром
дядьки: и он потом жаловался в одной своей книге, что дядькой к нему
нарочно приставили варвара, бывшего конюшего, чтобы он его жестоко
наказывал по любому поводу. Из-за того же нездоровья он и на гладиаторских
играх, которые давал вместе с братом11 в память отца, сидел на
распорядительском месте в шапке12, чего никогда не водилось, и в день
совершеннолетия был доставлен на Капитолий в носилках, среди ночи, и без
всякой обычной торжественности. 3. Правда, в благородных науках он с юных
лет обнаруживал незаурядное усердие и не раз даже издавал свои опыты в той
или иной области; но и этим не мог он ни добиться уважения, ни внушить
надежды на лучшее свое будущее.
     (2) Мать его Антония говорила, что он урод среди людей, что природа
начала его и не кончила, и, желая укорить кого-нибудь в тупоумии, говорила:
"глупей моего Клавдия". Бабка его Августа13 всегда относилась к нему с
глубочайшим презрением, говорила с ним очень редко, и даже замечания ему
делала или в записках, коротких и резких, или через рабов. Сестра его
Ливилла, услыхав, что ему суждено быть императором, громко и при всех
проклинала эту несчастную и недостойную участь римского народа, А что
хорошего и что плохого находил в нем Август, его внучатый дядя14, о том я
для ясности приведу отрывки из его собственных писем15.
     4. "По твоей просьбе, дорогая Ливия, я беседовал с Тиберием о том, что
нам делать с твоим внуком Тиберием на Марсовых играх16. И оба мы
согласились, что надо раз навсегда установить, какого отношения к нему
держаться. Если он человек, так сказать, полноценный и у него все на месте,
то почему бы ему не пройти ступень за ступенью тот же путь, какой прошел
его брат? (2) Если же мы чувствуем, что он поврежден и телом и душой, то и
не следует давать повод для насмешек над ним и над нами тем людям, которые
привыкли хихикать и потешаться над вещами такого рода. Нам придется вечно
ломать себе голову, если мы будем думать о каждом шаге отдельно и не решим
заранее, допускать его к должности или нет. (3) В данном же случае -
отвечаю на твой вопрос - я не возражаю, чтобы на Марсовых играх он
устраивал угощение для жрецов17, если только он согласится слушаться
Сильванова сына, своего родственника18, чтобы ничем не привлечь внимания и
насмешек. Но смотреть на скачки в цирке со священного ложа19 ему незачем -
сидя впереди всех, он будет только обращать на себя внимание. Незачем ему и
идти на Альбанскую гору, и вообще оставаться в Риме на Латинские игры: коли
он может сопровождать брата на гору, то почему бы ему не быть и префектом
Рима20? (4) Вот тебе мое мнение, дорогая Ливия: нам надо обо всем этом
принять решение раз и навсегда, чтобы вечно не трястись между надеждой и
страхом. Если хочешь, можешь эту часть письма дать прочесть нашей Антонии".
     И в другом письме: (5) "Юного Тиберия, пока тебя нет, я буду каждый
день звать к обеду, чтобы он не обедал один со своими Сульпицием и
Афинодором. Хотелось бы, чтобы он осмотрительней и не столь рассеянно
выбирал себе образец для подражания и в повадках, и в платье, и в походке.
Бедняжке не везет: ведь в предметах важных, когда ум его тверд, он
достаточно обнаруживает благородство души своей ".
     И в третьем письме: (6) "Хоть убей, я сам изумлен, дорогая Ливия, что
декламация твоего внука Тиберия мне понравилась. Понять не могу, как он
мог, декламируя, говорить все, что нужно, и так связно, когда обычно
говорит столь бессвязно"21.
     (7) После всего этого в решении Августа не приходится сомневаться: он
отстранил его от всех должностей, кроме лишь авгурства, и даже наследником
его оставил только в третью очередь22, среди людей совсем посторонних, и
только в шестой части, а в подарок отказал лишь восемьсот тысяч сестерциев.
5. А Тиберий, его дядя, в ответ на его просьбы о должности, предоставил ему
только знаки консульского достоинства23; когда же тот упорствовал, требуя
настоящей должности, Тиберий коротко написал, что уже послал ему сорок
золотых на Сатурналии и Сигилларии24. Тогда лишь он оставил всякую надежду
на возвышение и удалился от всяких дел, укрываясь то в садах и загородном
доме, то на кампанской вилле; и так он жил в обществе самых низких людей,
усугубляя позор своего тупоумия дурной славой игрока и пьяницы.
     Однако, несмотря на это, ни люди не отказывали ему в знаках внимания,
ни государство в уважении. 6. Всадническое сословие дважды выбирало его
главою посольства к консулам - один раз, прося дозволения на своих плечах
перенести тело Августа в Рим, другой раз - принося поздравления после
низвержения Сеяна; а когда он входил в театр, они всегда вставали и
обнажали головы. (2) А сенат со своей стороны причислил его сверх счета к
избранным по жребию жрецам Августа25, а потом постановил отстроить на
государственный счет его дом, сгоревший во время пожара, и дать ему право
голосовать в числе консуляров26. Впрочем, Тиберий отменил последнее
постановление, сославшись на слабосилье Клавдия и обещав возместить ему
убыток из собственных средств. Однако, умирая, он назначил его наследником
в третью очередь и в третьей части, отказал ему в подарок два миллиона
сестерциев и вдобавок особо указал на него войскам, сенату и народу
римскому27, перечисляя в завещании своих родственников.
     7. Только в правление Гая, его племянника, когда тот по приходе к
власти всяческими заискиваниями старался приобрести добрую славу, был он
допущен к высоким должностям и два месяца разделял с ним консульство; и
случилось так, что когда он впервые вступал на форум с консульскими
фасками, то на правое плечо ему опустился пролетавший мимо орел. Назначено
ему было и второе консульство, по жребию28, через три года. Несколько раз
он заменял Гая, распоряжаясь на зрелищах, и народ приветствовал его
криками: "Да здравствует дядя императора" и "Да здравствует брат Германика!"
     8. Но и это не избавляло его от оскорблений. Так, если он опаздывал на
обед к назначенному часу, то он находил себе место не сразу, да и то разве
обойдя всю палату. А когда, наевшись, начинал дремать - это с ним бывало
частенько, - то шуты бросали в него косточками фиников или маслин, а иной
раз, словно в шутку, будили хлыстом или прутьями29; любили они также, пока
он храпел, надевать ему на руки сандалии, чтобы он, внезапно разбуженный,
тер себе ими лицо.
     9. Не миновал он и настоящих опасностей. Прежде всего, в самое свое
консульство он едва не лишился должности за то, что недостаточно быстро
распорядился приготовить и поставить статуи Нерона и Друза, братьев Цезаря.
Потом его не оставляли в покое разные доносы, не только от людей
посторонних, но даже от собственных слуг. А когда после раскрытия заговора
Германика он с другими посланцами поехал в Германию поздравить императора,
то едва не погиб: Гай был в диком негодовании и ярости, оттого что к нему
нарочно прислали его дядю, словно к мальчишке для надзора, и некоторые даже
сообщают, будто его, как он был, в дорожной одежде, бросили в реку. (2) И с
тех пор в сенате он всегда подавал голос последним из консуляров, так как в
знак бесчестия его спрашивали позже всех. Даже одно завещание, на котором
стояла и его подпись, было принято к обжалованию как подложное. Наконец,
его заставили заплатить восемь миллионов сестерциев за новый жреческий
сан30, и это так подорвало его средства, что он не мог вернуть свой долг
государственной казне, и по указу префектов казначейства его имущество было
предложено к продаже с торгов безоговорочно, согласно закону о налогах.
     10. В таких и подобных обстоятельствах прожил он большую часть жизни,
как вдруг поистине удивительным случаем достиг императорской власти. Когда,
готовясь напасть на Гая, заговорщики оттесняли от него толпу, будто
император желал остаться один, Клавдий был вытолкнут вместе с остальными и
скрылся в комнату, называемую Гермесовой; оттуда при первом слухе об
убийстве он в испуге бросился в соседнюю солнечную галерею31 и спрятался за
занавесью у дверей. (2) Какой-то солдат32, пробегавший мимо, увидел его
ноги, захотел проверить,кто там прячется, узнал его, вытащил, и когда тот в
страхе припал к его ногам, приветствовал его императором и отвел к своим
товарищам, которые попусту буйствовали, не зная, что делать дальше. Они
посадили его на носилки, и так как носильщики разбежались, то сами,
поочередно сменяясь, отнесли его к себе в лагерь33, дрожащего от ужаса, а
встречная толпа его жалела, словно это невинного тащили на казнь.
     (3) Ночь он провел за лагерным валом, окруженный стражей, успокоившись
за свою жизнь, но тревожась за будущее. Дело в том, что консулы, сенат и
городские когорты34 заняли форум и Капитолий, в твердом намерении
провозгласить всеобщую свободу. Его также приглашали через народных
трибунов в курию, чтобы участвовать в совете, а он отвечал, что его
удерживают сила и принуждение35. (4) Однако на следующий день, когда сенат,
утомленный разноголосицей противоречивых мнений36, медлил с выполнением
своих замыслов, а толпа стояла кругом, требовала единого властителя и уже
называла его имя, - тогда он принял на вооруженной сходке присягу от воинов
и обещал каждому по пятнадцать тысяч сестерциев - первый среди цезарей,
купивший за деньги преданность войска.
     11. Утвердившись во власти, он раньше всего иного позаботился
изгладить из памяти те два дня, когда под сомнением была прочность
государственного устройства. Поэтому все, что было сказано и сделано в это
время, он постановил простить и предать забвению, и постановление это
выполнил: казнены были лишь несколько трибунов и центурионов37 из
участников заговора против Гая - как для примера, так и оттого, что они,
как открылось, требовали умертвить и его. (2) Затем он воздал долг почтения
родственникам. Имя Августа38 стало у него самой священной и самой любимой
клятвой. Бабке своей Ливии назначил он божеские почести и колесницу в
цирковой процессии, запряженную четырьмя слонами39, как у Августа.
Родителям назначил всенародные поминальные жертвы, и вдобавок для матери -
колесницу в цирке и имя Августы, отвергнутое ею при жизни. Память брата
прославлял он при всяком удобном случае, а на состязаниях в Неаполе даже
поставил в его честь греческую комедию40 и по приговору судей сам наградил
за нее венком. (3) Даже Марка Антония не обошел он почетом и
признательностью, упомянув однажды в эдикте, что день рождения отца своего
Друза он тем более хочет отметить торжеством, оттого что это и день
рождения деда его Антония41. Тиберию посвятил он мраморную арку близ театра
Помпея, которую сенат когда-то постановил построить, но не построил. И хотя
все постановления Гая он отменил, однако день его гибели и своего прихода к
власти запретил считать праздником.
     12. Сам он в своем возвышении держался скромно, как простой гражданин.
Имя императора42 он отклонил, непомерные почести отверг, помолвку дочери и
рождение внука43 отпраздновал обрядами без шума, и семейном кругу. Ни
одного ссыльного он не возвратил без согласия сената. О том, чтобы ему
позволено было вводить с собою в курию префекта преторианцев или войсковых
трибунов44, и чтобы утверждены были судебные решения его прокураторов45, он
просил как о милости. (2) На открытие рынка в собственных имениях он
испрашивал дозволения консулов. При должностных лицах он сидел на судах
простым советником; на зрелищах, ими устроенных, он вместе со всей толпой
вставал и приветствовал их криками и рукоплесканиями. Когда однажды
народные трибуны подошли к нему в суде, он попросил прощения, что из-за
тесноты вынужден выслушивать их, не усадив.
     (3) Всем этим он в недолгий срок снискал себе великую любовь и
привязанность. Когда во время его поездки в Остию распространился слух,
будто он попал в засаду и был убит, народ был в ужасе и осыпал страшными
проклятиями и воинов, словно изменников, и сенаторов, словно отцеубийц,
пока, наконец, магистраты не вывели на трибуну сперва одного вестника,
потом другого, а потом и многих, которые подтвердили, что Клавдий жив,
невредим и уже подъезжает к Риму.
     13. Тем не менее, совершенно избежать покушений он не мог: ему
угрожали и отдельные злоумышленники, и заговоры, и даже междоусобная война.
Один человек из плебеев был схвачен с кинжалом возле его спальни среди
ночи, а двое из всаднического сословия46 - на улице, один с кинжалом в
палке, другой с охотничьим ножом: первый подстерегал его у выхода из
театра, второй хотел напасть во время жертвоприношения перед храмом Марса.
(2) Заговор с целью государственного переворота составляли Азиний Галл и
Статилий Корвин47, внуки ораторов Поллиона и Мессалы, с участием множества
императорских отпущенников и рабов. Междоусобную войну начинал Фурий Камилл
Скрибониан, далматский легат, но через четыре дня он был убит легионерами,
которых чудо заставило раскаяться в нарушении присяги: то ли случайно, то
ли божественной волей48, когда приказано было выступать на помощь новому
императору, они никак не могли ни увенчать своих орлов49, ни вырвать из
земли и сдвинуть с места свои значки.
     14. Консулом он был, не считая прежнего, четыре раза - сперва два года
подряд и потом через каждые четыре года: в последний раз - в течение
полугода, в остальные - по два месяца, причем в третий раз50 он замещал в
этой должности умершего предшественника, чего еще ни один правитель не
делал.
     Суд он правил и в консульство и вне консульства с величайшим
усердием51, даже в дни своих и семейных торжеств, а иногда и в древние
праздники и в заповедные дни. Не всегда он следовал букве законов и часто
по впечатлению от дела умерял их суровость или снисходительность
милосердием и справедливостью. Так, если кто в гражданском суде проигрывал
дело из-за чрезмерных требований, тем он позволял возобновлять иск; если же
кто был уличен в тягчайших преступлениях, тех он, превышая законную кару,
приказывал бросать диким зверям.
     15. Когда же он сам разбирал и решал дела, то вел себя с удивительным
непостоянством: иногда он поступал осмотрительно и умно, иногда безрассудно
и опрометчиво, а порой нелепо до безумия. Проверяя списки судей, он за
страсть к сутяжничеству уволил человека, который мог получить отпуск как
отец семейства52 и промолчал об этом. Другому судье, который был обвинен
перед ним по частному делу и жаловался, что дело это подлежит не
императорскому, а простому суду, он велел тут же при нем защищаться, чтобы
своим поведением в собственном деле показать, хорошо ли он будет судить в
чужих делах. (2). Одна женщина отказывалась признать своего сына, но ни он,
ни она не могли представить убедительных доказательств; Клавдий предложил
ей выйти замуж за юношу и этим добился от нее признания. Когда одна сторона
не являлась на суд, он без колебаний решал дело против нее, не разбирая,
была ли причина отсутствия уважительной или неуважительной53. Однажды шла
речь о подделке завещания, кто-то крикнул, что за это надо отрубать руки, а
он тотчас и велел позвать палача с ножом и плахой. В другой раз шла речь о
праве гражданства, и защитники завели пустой спор, выступать ли ответчику в
плаще или в тоге54; а он, словно похваляясь своим беспристрастием, приказал
ему все время менять платье, глядя по тому, обвинитель говорит или
защитник. (3) Говорят, что по одному делу он заявил, и даже письменно: "Я
поддерживаю тех, кто говорил правду".
     Всем этим он настолько подорвал к себе уважение, что к нему сплошь и
рядом стали относиться с открытым презрением. Кто-то, извиняясь перед ним
за свидетеля, который не приехал на вызов из провинции, долго говорил, что
тот никак не мог, но не говорил, почему не мог; и только после долгих
расспросов произнес: "У него уважительная причина: он помер". Другой, пылко
благодаря его за то, что он позволил ответчику защищаться, добавил:
"впрочем, так ведь всегда и делается!" Я даже слышал от стариков, будто
сутяги так злоупотребляли его терпением, что когда он хотел сойти с
судейского кресла, они не только призывали его вернуться, но и удерживали
его, хватая за край тоги, а то и за ноги. (4) И этому не приходится
удивляться, если даже какой-то грек в судебных прениях крикнул ему "А ты и
старик и дурак!" А один римский всадник, как известно, будучи обвинен по
безосновательным наговорам врагов в распутной жизни и увидев, что в
качестве свидетелей против него вызывают и выслушивают самых непотребных
женщин, разразился на Клавдия бранью за его глупость и грубость и так
швырнул ему в лицо грифель и дощечки, что сильно поцарапал щеку.
     16. Был он и цензором - должность, которую никто не занимал уже давно,
со времени цензоров Планка и Павла55. Но и здесь обнаружил он непостоянство
и неустойчивость, как в намереньях, так и в поступках. Во время смотра
всадников56 он отпустил без порицания одного юношу, запятнанного всеми
пороками, так как отец его уверял, что сыном он совершенно доволен; "у него
есть свой цензор", - сказал он. Другому юноше, слывшему обольстителем и
развратником, он посоветовал быть в своих вожделениях сдержанней или хотя
бы осторожней: "Зачем мне знать, кто твоя любовница?" - прибавил он. Стерев
по просьбе друзей пометку при чьем-то имени, он сказал: "А след пусть
все-таки останется". (2) Виднейшего мужа, первого во всей греческой
провинции, он вычеркнул из списка судей и даже лишил римского гражданства
за то, что тот не знал латинского языка, так как давать отчет о своей жизни
разрешал он только собственными словами, без помощи защитника. Порицания
объявлял он многим, подчас неожиданно и по небывалым поводам: некоторым -
за то, что они без его ведома и позволения57 уезжали из Италии, а одному -
за то, что он сопровождал царя по провинции; при этом он напомнил, что во
времена предков даже Рабирий Постум был обвинен в оскорблении величия
римского народа58 за то, что сопровождал в Александрию царя Птолемея, чтобы
получить с него долг. (3) Он пытался и еще чаще налагать взыскания, но по
небрежности следствия и к его великому позору почти все заподозренные
оказались невинными: кого он упрекал в безбрачии, в бездетности, в
бедности, те доказали, что они и женаты, и отцы, и состоятельны, а тот, о
ком говорили, будто он мечом хотел лишить себя жизни, откинул одежду и
показал тело без единого шрама59. (4) Цензорство его было замечательно еще
и тем, что серебряную колесницу богатой работы, выставленную на продажу в
Сигиллариях60, он приказал купить и изрубить у себя на глазах, и что
однажды за один день он издал двадцать эдиктов, в том числе такие два, из
которых в одном предлагал получше смолить бочки для обильного сбора
винограда, а в другом сообщал, что против змеиного укуса нет ничего лучше,
чем тиссовый сок.
     17. Поход он совершил только один, да и тот незначительный61. Сенат
даровал ему триумфальные украшения62, но он посчитал их почестью,
недостойной императорского величия, и стал искать почетного повода для
настоящего триумфа. Остановил свой выбор он на Британии, на которую после
Юлия Цезаря никто не посягал и которая в это время волновалась, не получая
от римлян своих перебежчиков63. (2) Он отплыл туда из Остии, но из-за
бурных северо-западных ветров64 два раза едва не утонул - один раз у
берегов Лигурии, другой раз близ Стойхадских островов65. Поэтому от
Массилии до Гезориака66 он следовал по суше; а затем, совершив переправу,
он за несколько дней подчинил себе часть острова67 без единого боя или
кровопролития, через несколько месяцев после отъезда возвратился в Рим и с
великой пышностью отпраздновал триумф. (3) Посмотреть на это зрелище он
пригласил в столицу не только наместников провинций, но даже некоторых
изгнанников. На крышу своего палатинского дворца он среди остальной
вражеской добычи повесил и морской венок рядом с гражданским68 в знак того,
что он пересек и как бы покорил Океан. За его колесницей следовала жена его
Мессалина в крытой двуколке, следовали и те, кто в этой войне получили
триумфальные украшения, все пешком и в сенаторских тогах - только Марк
Красc Фруги, удостоенный этой почести вторично, ехал на разубранном коне в
тунике, расшитой пальмовыми ветками.
     18. Благоустройство и снабжение города было для него всегда предметом
величайшей заботы. Когда в Эмилиевом предместье случился затяжной пожар, он
двое суток подряд ночевал в дирибитории69; так как не хватало ни солдат, ни
рабов, он через старост70 созывал для тушения народ со всех улиц и,
поставив перед собой мешки, полные денег, тут же награждал за помощь
каждого по заслугам. (2) А когда со снабжением начались трудности из-за
непрерывных неурожаев, и однажды его самого среди форума толпа осыпала
бранью и объедками хлеба, так что ему едва удалось черным ходом спастись во
дворец, - с тех пор он ни перед чем не останавливался, чтобы наладить
подвоз продовольствия даже к зимнюю пору. Торговцам он обеспечил твердую
прибыль, обещав, если кто пострадает от бури, брать убыток на себя; а за
постройку торговых кораблей предоставил большие выгоды для лиц всякого
состояния: [19.] гражданам - свободу от закона Папия-Поппея, латинам -
гражданское право71, женщинам - право четырех детей72. Эти установления в
силе и до сих пор.
     20. Постройки он создал не столько многочисленные, сколько
значительные и необходимые73. Главнейшие из них - водопровод74, начатый
Гаем, а затем - водосток из Фуцинского озера и гавань в Остии, хоть он и
знал, что первое из этих предприятий было отвергнуто Августом по
неотступным просьбам марсов, а второе не раз обдумывалось божественным
Юлием, но было оставлено из-за трудностей. По водопроводу Клавдия он провел
в город воду из обильных и свежих источников Церулейского, Курциева и
Альбудигна, а по новым каменным аркам - из реки Аниена, и распределил ее по
множеству пышно украшенных водоемов. (2) За Фуцинское озеро75 он взялся в
надежде не только на славу, но и на прибыль, так как были люди, обещавшие
взять расходы по осушению на себя, чтобы получить за это осушенные поля.
Местами перекопав, местами просверлив гору, он соорудил водосток в три мили
длиной за одиннадцать лет, хотя тридцать тысяч работников трудились над ним
без перерыва. (3) Гавань76 в Остии он построил, выведя в море валы слева и
справа, а при входе поставив на глубоком месте волнолом: чтобы утвердить
его, он затопил на этом месте тот корабль, на котором был из Египта
привезен огромный обелиск77, укрепил его множеством свай и на них возвел
высочайшую башню по образу александрийского Фароса78, чтобы но ночам на ее
огонь держали путь корабли.
     21. Раздачи народу он устраивал очень часто, зрелища показывал большие
и многочисленные, и не только обычные и в обычных местах: он придумывал
новые, возобновлял древние и представлял их там, где никто до него. При
освящении Помпеева театра, отстроенного им после пожара, он открывал игры с
трибуны посреди орхестры, куда спустился после молебствия в верхнем храме79
через безмолвные ряды сидящих зрителей. (2) Отпраздновал он и столетние
игры, под тем предлогом, будто Август справил их раньше времени, не
дождавшись положенного срока, - хотя в своей "Истории" он сам заявляет, что
Август после долгого перерыва восстановил их точный срок, тщательно
расчислив все протекшие годы80. Поэтому немало смеялись над тем, как
глашатай по торжественному обычаю созывал всех на праздник, какого никто не
видел и не увидит, - ведь еще были в живых видавшие его, и некоторые
актеры81, выступавшие в то время, выступали и в этот раз.
     Цирковые игры он нередко устраивал даже на Ватикане, иногда показывая
после каждых пяти заездов82 травлю зверей. (3) В Большом Цирке он поставил
мраморные загородки и вызолоченные поворотные столбы - раньше те и другие
были из туфа и из дерева - и выделил особые места для сенаторов, которые
раньше сидели вместе со всеми. Здесь, кроме колесничных состязаний, он
представлял и троянские игры и африканские травли с участием отряда
преторианских всадников во главе с трибунами и самим префектом, а также
выводил фессалийских83 конников с дикими быками, которых они гоняют по
всему цирку, вскакивают обессиленным на спину и за рога швыряют их на землю
     (4) Гладиаторские битвы показывал он много раз и во многих местах. В
свою годовщину давал он их в преторианском лагере - но без диких дверей и
богатого убранства, и в септе - полностью и обычным образом. Там же
давалось и внеочередное представление, короткое и немногодневное, которому
он дал название "Закуска"84, потому что объявляя о нем в первый раз, он
пригласил народ эдиктом "как бы к угощению неожиданному и
неподготовленному". (5) На играх такого рода держался он всего доступней и
проще: даже когда победителю отсчитывали золотые монеты, он вытягивал левую
руку и вместе с толпою громко, по пальцам, вел им счет. Много раз он
приглашал и призывал зрителей веселиться, то и дело называя их "хозяевами"
и отпуская натянутые и деланные шутки: например, когда у него требовали
вольной для гладиатора Голубя, он сказал, что даст, "если его изловят".
Впрочем, однажды поступил он и уместно и хорошо: одному колесничному
гладиатору он дал почетную отставку85 по просьбе его четверых сыновей и под
шумное одобрение всех зрителей, а потом тут же вывесил объявление, указывая
народу, как хорошо иметь детей, если даже гладиатор, как можно видеть,
находит в них защитников и заступников.
     (6) На Марсовом поле он дал военное представление, изображавшее взятие
и разграбление города, а потом покорение британских царей, и сам
распоряжался, сидя в плаще полководца. Даже перед спуском Фуцинского озера
он устроил на нем морское сражение. Но когда бойцы прокричали ему:
"Здравствуй, император, идущие на смерть приветствуют тебя!" - он им
ответил: "А может, и нет"86 - и, увидев в этих словах помилование, все они
отказались сражаться. Клавдий долго колебался, не расправиться ли с ними
огнем и мечом, но потом вскочил и, противно ковыляя, припустился вдоль
берега с угрозами и уговорами, пока не заставил их выйти на бой. Сражались
в этом бою сицилийский и родосский флот, по двенадцати трирем каждый87, а
знак подавал трубою серебряный тритон, с помощью машины поднимаясь из воды.
     22. В священных обычаях, в гражданских и военных порядках, в отношении
всех сословий, как в Риме, так и в провинции, он сделал много изменений,
восстановил забытое и даже ввел новое.
     В коллегиях жрецов, предлагая к принятию новых членов, он при всяком
имени непременно приносил клятву; тщательно следил, чтобы при малейшем
землетрясении в Риме претор созывал собрание и приостанавливал дела, а при
появлении над Капитолием зловещей птицы устраивалось молебствие; и на
правах великого понтифика сам возглавлял его перед народом с ростральной
трибуны, удалив заранее толпу служителей и рабов88.
     23. Судопроизводство, разделенное ранее на летнее и зимнее полугодия,
он сделал непрерывным. Дела о посмертной доверенности89, которые обычно
поручались должностным лицам на каждый год и только в Риме, он стал
поручать надолго и даже провинциальным властям. В законе Папия-Поппея он
отметил добавленную Тиберием статью о том, что шестидесятилетний человек к
произведению потомства уже не способен. (2) Он постановил, чтобы опекуны
сиротам назначались вне очереди консулами90, и чтобы лица, высланные
магистратами из провинций, не допускались также в Италию и Рим. Ввел он
также новый род ссылки, запретив некоторым лицам отлучаться из города
дальше, чем на три мили.
     В сенате, собираясь докладывать о делах особой важности, он садился
между двумя консулами или на скамью народных трибунов91. Разрешения на
отпуска, за которыми обычно обращались к сенату, он стал давать по
собственному усмотрению. 24. Консульские украшения он предоставлял даже
провинциальным наместникам второго разряда92. У тех, кто отказывался от
сенаторского достоинства, он отнимал и всадническое Несмотря на то, что
вначале он обещал выбирать в сенат только тех, чьи предки до пятого
колена93 были римскими гражданами, однажды он предоставил сенаторское
достоинство даже сыну вольноотпущенника94, - правда, с тем условием, чтобы
прежде он был усыновлен римским всадником. А во избежание нареканий он
объявил, что и цензор Аппий Слепой, его родоначальник, избирал в сенат
сыновей вольноотпущенников, - он не догадывался, что во времена Аппия и
даже позже вольноотпущенниками назывались не те, кто сами получали вольную,
а их дети, родившиеся уже свободными. (2) Коллегии квесторов вместо заботы
о мощении дорог он поручил устройство гладиаторских игр; и освободив
квесторов от обязанностей в Галлии и в Остии95, он вернул им заведование
казной96 при храме Сатурна, принадлежавшее до того преторам или, как и
теперь, бывшим преторам.
     (3) Триумфальные украшения Силану, жениху своей дочери, он назначил,
когда тот был еще подростком97, а людям постарше он давал их так широко и с
такой легкостью, что ходило письмо от имени всех легионов с просьбой, чтобы
легаты консульского звания, получая войска, сразу получали и триумфальные
украшения и не искали бы любого повода завести войну. Авлу Плавтию он
назначил даже овацию, а когда тот вступил в Рим, то он вышел ему навстречу
и сопровождал на Капитолий и с Капитолия, шагая по левую руку от него98. А
Габинию Секунду, победившему германское племя хавков, он позволил принять
даже прозвище Хавка.
     25. Для всадников он установил такой порядок прохождения воинской
службы, чтобы они получали под начало сперва когорту, потом конный отряд и,
наконец, легион; он назначил им жалованье и ввел условную службу99,
названную "неуставной", которую можно было отслуживать заочно и только по
имени. Солдатам он сенатским указом запретил входить в дома сенаторов для
приветствия. Вольноотпущенников, выдававших себя за римских всадников, он
лишал имущества, а тех, на кого патроны жаловались за неблагодарность,
возвращал в рабство, заступникам же их заявил, чтобы они после этого уже не
подавали ему жалоб на собственных вольноотпущенников. (2) Так как иные, не
желая тратиться на лечение больных и истощенных рабов, выбрасывали их на
Эскулапов остров, то этих выброшенных рабов он объявил свободными: если они
выздоравливали, то не должны были возвращаться к хозяину, а если хозяин
хотел лучше убить их, чем выбросить, то он подлежал обвинению в убийстве.
Путешественникам он запретил эдиктом проходить через города Италии иначе,
чем пешком, в качалке или в носилках. В Путеолах и Остии100 он поставил по
когорте для предотвращения пожаров.
     (3) Лицам иноземного происхождения он воспретил принимать римские
имена - по крайней мере, родовые. Кто ложно выдавал себя за римского
гражданина, тому отрубали голову на Эсквилинском поле101. Провинции Ахайю и
Македонию, которые Тиберий взял под свое управление, он вернул сенату.
Ликийцев за пагубные междоусобицы он лишил свободы, родосцам, покаявшимся в
былых провинностях, вернул свободу102. Жителей Илиона как родоначальников
римского народа он навеки освободил от подати, огласив написанное на
греческом языке старинное письмо, в котором сенат и народ римский предлагал
царю Селевку дружбу и союз только за то, чтобы он предоставил соплеменникам
их илионянам, свободу от всяких поборов. (4) Иудеев, постоянно волнуемых
Хрестом103, он изгнал из Рима. Германским послам104 он позволил сидеть в
орхестре, так как ему понравилась их простота и твердость: им отвели места
среди народа, но они, заметив, что парфяне и армяне сидят вместе с
сенаторами, самовольно перешли на те же места, заявляя, что они ничуть не
ниже их ни положением, ни доблестью. (5) Богослужение галльских друидов105,
нечеловечески ужасное и запрещенное для римских граждан еще при Августе, он
уничтожил совершенно. Напротив, элевсинские святыни он даже пытался
перенести из Аттики в Рим, а сицилийский храм Венеры Эрикийской106,
рухнувший от ветхости, по его предложению был восстановлен из средств
римской государственной казны. Договоры107 с царями он заключал на форуме,
принося в жертву свинью и произнося древний приговор фециалов108.
     Однако и это, и другое, и все его правление по большей части
направлялось не им, а волею его жен и вольноотпущенников, и он почти всегда
и во всем вел себя так, как было им угодно или выгодно.
     26. Помолвлен он еще в юности был дважды: сначала с Эмилией
Лепидой109, правнучкой Августа, потом с Ливией Медуллиной, носившей тогда
имя Камиллы и происходившей из древнего рода диктатора Камилла. Первую он
отверг еще девушкой, так как родители ее были врагами Августа, вторая
умерла от болезни в тот самый день, когда была назначена свадьба. (2) После
этого он был женат на Плавтии Ургуланилле110, дочери триумфатора, а затем
на Элии Петине, дочери консуляра. С обеими он развелся: с Петиной из-за
мелких ссор, а с Ургуланиллой из-за ее наглого разврата и из-за подозрения
в убийстве. После них он женился на Валерии Мессалине, дочери Мессалы
Барбата, своего родственника. Но узнав, что в заключение всех своих
беспутств и непристойностей она даже вступила в брак с Гаем Силием и при
свидетелях подписала договор, он казнил ее смертью, а сам на сходке перед
преторианцами поклялся, что так как все его супружества были несчастливы,
то отныне он пребудет безбрачным, а если не устоит, то пусть они заколют
его своими руками. (3) И все же он не мог удержаться от помыслов о новом
браке - то с Петиной, которую сам же когда-то прогнал, то с Лоллией
Павлиной, которая была замужем за Гаем Цезарем111. Однако, обольщенный
лукавствами Агриппины, которая была дочерью его брата Германика и
пользовалась своим правом на поцелуи и родственные ласки, он нашел
людей112, которые на ближайшем заседании предложили сенату обязать Клавдия
жениться на Агриппине, якобы для высшего блага государства, и дозволить
подобные браки для всех, хотя до той поры они считались кровосмесительными.
И чуть ли не через день он справил свадьбу; однако примеру его никто не
последовал, кроме одного вольноотпущенника и одного старшего центуриона,
свадьбу которого он с Агриппиною сам почтил своим присутствием.
     27. Детей он имел от трех своих жен: от Ургуланиллы - Друза и Клавдию,
от Петины - Антонию, от Мессалины - дочь Октавию и сына, который сперва был
назван Германиком, а потом Британиком. Друз у него умер еще на исходе
отрочества113, он играл, подбрасывая грушу, и задохнулся, когда поймал ее
ртом. За несколько дней до того он был помолвлен с дочерью Сеяна: поэтому
странным представляется, что по некоторым сообщениям он был коварно
умерщвлен Сеяном. Клавдия была рождена от его вольноотпущенника Ботера; и
хотя она родилась только через пять месяцев после развода, и ее уже начали
выкармливать114, он приказал положить ее у порога матери и оставить там
голой. (2) Антонию он выдал сначала за Гнея Помпея Магна, потом за Фавста
Суллу, двух знатнейших юношей115, а Октавию - за своего пасынка Нерона,
хотя она уже была помолвлена с Силаном. Британик родился на двадцатый день
его правления; во второе свое консульство116. Клавдий не раз младенцем
поручал его вниманию народа и солдат, на сходки выносил его на руках, на
зрелищах то прижимал к груди, то поднимал перед собой, и желал ему самого
счастливого будущего под шумные рукоплескания толпы. Из зятьев своих Нерона
он усыновил, Помпея же и Силана не только отверг, но и казнил117.
     28. Из вольноотпущенников особенное внимание он оказывал евнуху
Посиду, которого при британском триумфе даже пожаловал почетным копьем118,
словно воина; не менее любил он и Феликса, которого поставил начальником
когорт и конных отрядов в Иудее119, супруга трех цариц120; и Гарпократа.
которому дал право ездить по Риму в носилках и устраивать всенародные
зрелища; и еще больше - Полибия, своего советника по ученым делам, которого
даже на прогулках нередко сопровождали по бокам оба консула; но выше всех
он ставил Нарцисса, советника по делам прошений, и Палланта, советника по
денежным делам121. Этих он с удовольствием позволял сенату награждать не
только большими деньгами, по и знаками квесторского и преторского
достоинства122, а сам попускал им такие хищения и грабежи, что однажды,
когда он жаловался на безденежье в казне, ему остроумно было сказано, что у
него будет денег вдоволь, стоит ему войти в долю с двумя
вольноотпущенниками.
     29. И вот, как я сказал, у этих-то людей и у своих жен был он в таком
подчинении, что вел себя не как правитель, а как служитель: ради выгоды,
желания, прихоти любого из них он щедро раздавал и должности, и
военачальства, и прощения, и наказания, обычно даже сам ничего не зная и не
ведая об этом. Незачем перечислять подробно мелочи - удержанные награды,
отмененные приговоры, тайно исправленные или явно подложные указы о
назначениях. Но даже Аппия Силана, своего тестя123, даже двух Юлий, дочь
Друза и дочь Германика он предал смерти, не доказав обвинения и не выслушав
оправдания, а вслед за ними - Гнея Помпея, мужа старшей своей дочери, и
Луция Силана, жениха младшей124. (2) Помпей был заколот в объятьях любимого
мальчика, Силана заставили сложить преторский сан за четыре дня до
январских календ125 и умереть в самый день нового года, когда Клавдий и
Агриппина праздновали свадьбу. Тридцать пять сенаторов и более трехсот
римских всадников были казнены им с редким безразличием: когда уже
центурион, докладывая о казни одного консуляра, сказал, что приказ
исполнен, он вдруг заявил, что никаких приказов не давал; однако сделанное
одобрил, так как отпущенники уверили его, что солдаты исполнили свой долг,
по собственному почину бросившись мстить за императора. (3) И уже всякое
вероятие превосходит то, что на свадьбе Мессалины с ее любовником Силием он
сам был в числе свидетелей, подписавших брачный договор126: его убедили,
будто это нарочно разыграно, чтобы отвратить и перенести на другого угрозу
опасности, возвещенную ему какими-то знаменьями.
     30. Наружность его не лишена была внушительности и достоинства, но
лишь тогда, когда он стоял, сидел и в особенности лежал: был он высок,
телом плотен, лицо и седые волосы были у него красивые, шея толстая127. Но
когда он ходил, ему изменяли слабые колени, а когда что-нибудь делал,
отдыхая или занимаясь, то безобразило его многое: смех его был неприятен,
гнев - отвратителен: на губах у него выступала пена, из носу текло, язык
заплетался, голова тряслась непрестанно, а при малейшем движении - особенно.
     31. Здоровье его, хоть и было когда-то некрепко, во все время
правления оставалось превосходным, если не считать болей в желудке,
которые, по его словам, были так мучительны, что заставляли помышлять о
самоубийстве.
     32. Пиры он устраивал богатые и частые, в самых просторных палатах,
так что нередко за столами возлежало по шестьсот человек. Пировал он даже
над водостоком у Фуцинского озера и едва не утонул, когда хлынувшая вода
вышла из берегов. Ко всякому обеду он приглашал и своих детей с мальчиками
и девочками из знатных семейств: по древнему обычаю они сидели у подножья
скамеек и ели со всеми. Однажды он заподозрил, что один гость128 украл
золотой сосуд - на следующий день перед этим гостем была поставлена
глиняная чашка. Говорят, он даже собирался особым эдиктом позволить
испускать ветры на пиру129, так как узнал, что кто-то занемог оттого, что
стыдился и сдерживался.
     33. До еды и питья был он жаден во всякое время и во всяком месте.
Однажды, правя суд на форуме Августа, он соблазнился запахом угощения,
которое готовилось в соседнем Марсовом храме для салийских жрецов130, сошел
с судейского кресла, поднялся в храм и вместе с ними возлег за трапезу. От
стола он отходил не раньше, чем отяжелев и взмокнув, и тут же ложился
навзничь, чтобы во сне ему облегчили желудок, вставив перышко в разинутый
рот. (2) Спал он очень мало и обычно не засыпал до полуночи, зато иногда
задремывал днем, во время суда, и ораторы, нарочно повышая голос, с трудом
могли его разбудить. К женщинам страсть он питал безмерную, к мужчинам зато
вовсе был равнодушен. До игры в кости он был великий охотник и даже
выпустил о ней книжку; играл он и в поездках, приспособив доску к коляске
так, чтобы кости не смешивались.
     34. Природная его свирепость и кровожадность обнаруживалась как в
большом, так и в малом. Пытки при допросах и казни отцеубийц131 заставлял
он производить немедля и у себя на глазах. Однажды в Тибуре он пожелал
видеть казнь по древнему обычаю132, преступники уже были привязаны к
столбам, но не нашлось палача; тогда он вызвал палача из Рима и терпеливо
ждал его до самого вечера. На гладиаторских играх, своих или чужих133, он
всякий раз приказывал добивать даже тех, кто упал случайно, особенно же
ретиариев: ему хотелось посмотреть в лицо умирающим. (2) Когда какие-то
единоборцы поразили друг друга насмерть, он тотчас приказал изготовить для
него из мечей того и другого маленькие ножички. Звериными травлями и
полуденными побоищами134 увлекался он до того, что являлся на зрелища
ранним утром и оставался сидеть даже когда все расходились завтракать.
Кроме заранее назначенных бойцов, он посылал на арену людей по пустым и
случайным причинам - например, рабочих, служителей и тому подобных, если
вдруг плохо работала машина, подъемник или еще что-нибудь. Однажды он
заставил биться даже одного своего раба-именователя135, как тот был, в тоге.
     35. Но сильнее всего в нем была недоверчивость и трусость. Даже в
первые дни правления, стараясь показать себя простым и доступным, он
решался выйти на пир только под охраной копьеносцев и с солдатами вместо
прислужников, а навещая больных, всякий раз приказывал заранее обыскать
спальню, обшарив и перетряхнув тюфяки и простыни. А впоследствии даже те,
кто приходил к нему с приветом, все до одного подвергались строжайшему
обыску: (2) лишь с трудом и не сразу согласился он избавить от ощупывания
женщин, мальчиков и девочек, и не отбирать у провожатых или писцов их
ящички с перьями и грифелями. Камилл, начиная мятеж, был уверен, что
Клавдия можно запугать и без войны: он отправил ему письмо, полное
надменных оскорблений и угроз, с требованием оставить власть и частным
человеком удалиться на покой,- и действительно, Клавдий, созвав первых лиц
в государстве, стал целиться с ними сомнениями, не послушаться ли ему
Камилла. 36. А ложный слух о каком-то заговоре привел его в такой ужас, что
он и впрямь попытался отречься от власти. Когда же, как я рассказывал136,
но время жертвоприношения близ него был схвачен человек с кинжалом, то он
спешно, через глашатаев137, созвал сенат, со слезами и воплями жаловался на
свою долю, на грозящие отовсюду опасности и долго потом не показывался
людям на глаза. Даже пылкую его любовь к Мессалине заглушил в нем не
столько позор унижений, сколько страх перед опасностью: он подумал, что она
добивается власти для своего любовника Силия, и в жалком трепете бежал в
лагерь, всю дорогу только и спрашивая, крепка ли еще его власть.
     37. Не было доноса, не было доносчика столь ничтожного, чтобы он по
малейшему подозрению не бросился защищаться или мстить. Один из тяжущихся,
подойдя к нему с приветствием, отвел его в сторону и сказал, что видел сон,
будто его, императора, кто-то убил; а немного погодя, словно признав
убийцу, указал ему на подходящего с прошеньем своего противника; и тут же,
словно с поличным, того потащили на казнь. (2) Подобным же образом,
говорят, погублен был и Аппий Силан. Уничтожить его сговорились Мессалина и
Нарцисс, поделив роли: один на рассвете ворвался в притворном смятении в
спальню к хозяину, уверяя, будто видел во сне, как Аппий на него напал;
другая с деланным изумлением стала рассказывать, будто и ей вот уже
несколько ночей спится тот же сон; а когда затем по уговору доложили, что к
императору ломится Аппий, которому накануне было велено явиться в этот
самый час, то это показалось таким явным подтверждением сна, что его тотчас
приказано было схватить и казнить. А на следующий день Клавдий без смущенья
рассказал сенату, как было дело, благодарно восхваляя своего отпущенника,
который и во сне печется о его безопасности.
     38. Гнев и вспыльчивость он сам признавал в себе, но в эдикте
оправдывал с разбором и то и другое, обещая, что вспышки его будут недолги
и безвредны, а гнев - справедлив. Когда из Остии не выслали лодок, чтобы
встретить его у входа в Тибр, он напал на остийцев с такой яростью, словно
они, как он сам говорил, разжаловали его в солдаты, а потом вдруг всех
простил и чуть ли не извинялся перед ними. (2). Тех, кто не вовремя
подходил к нему при народе, он отталкивал своею рукой. Одного писца из
казначейства, а потом одного сенатора преторского звания он без вины и не
слушая оправданий отправил в ссылку за то, что первый слишком ретиво
выступал против него в суде, когда он еще был частным человеком, а второй в
бытность свою эдилом наказал съемщиков из его поместий за противозаконную
продажу вареной пищи138 и прибил вступившегося за них старосту. За это он
даже отнял у эдилов надзор за кабаками.
     (3) Глупости своей он также не скрывал; правда, в нескольких мелких
речах он уверял, будто он нарочно притворялся глупцом при Гае139, так как
иначе не остался бы жив и не достиг бы своего положения, однако никого этим
он не убедил, так как немного спустя появилась книжка под заглавием
"Вознесение дураков", в которой говорилось, что притворных глупцов не
бывает.
     39. Кроме всего этого, людей удивляла его забывчивость и бездумность -
то, что греки называют рассеянностью и незрячестью. Так, после убийства
Мессалины, садясь за стол, он спросил, почему же не приходит
императрица140? И многих других, приговоренных к казни, он на следующий же
день звал на совет или на игру в кости, а так как они не являлись, то
обзывал их через посланных сонливцами. (2) Собираясь вопреки обычаю взять
Агриппину в жены, он продолжал во всякой речи называть ее и дочкой и
питомицей, которая была рождена и взлелеяна на его груди. А собираясь
усыновить Нерона - словно мало его осуждали за то, что, имея сына на
возрасте, он еще заводит пасынка! - он много раз заявлял во всеуслышание,
что в род Клавдиев еще никто никогда не вступал через усыновление.
     40. В словах и поступках обнаруживал он часто такую необдуманность,
что казалось, он не знает и не понимает, кто он, с кем, где и когда
говорит. Однажды, когда речь шла о мясниках и виноторговцах, он воскликнул
в сенате: "Ну разве можно жить без говядины, я вас спрашиваю?" - и стал
расписывать, сколько добра в старое время бывало в тех харчевнях, откуда он
сам когда-то брал вино. (2) Поддержав одного кандидата в квесторы, он
объяснил это, между прочим, тем, что когда он лежал больной и просил пить,
отец этого человека поднес ему холодной воды. Об одной свидетельнице,
вызванной в сенат, он заявил: "Это отпущенница моей матери, из горничных,
но меня она всегда почитала как хозяина, - говорю об этом потому, что в
моем доме и посейчас иные не признают меня за хозяина". (3) И даже в суде,
когда жители Остии просили его о какой-то милости, он им крикнул в сердцах,
что им не за что ждать от него услуги - он в своих поступках волен, как и
всякий другой. Всякий день и едва ли не всякий час у него на языке были
присловья: "Или я, по-твоему, Телегений!"141, "Болтай, да рукам воли не
давай" и многие в том же роде, неприличные даже для простого человека, не
говоря уже о правителе. А ведь он не лишен был ни учености, ни красноречия
и всегда с усердием занимался благородными искусствами.
     41. Историю он начал сочинять еще в юности, по совету Тита Ливия и с
помощью Сульпиция Флава. Но когда он в первый раз выступил с нею перед
большим собранием, то с трудом дочитал до конца, и сам был виноват, что
встретили его холодно. Дело в том, что в начале чтения вдруг подломились
несколько сидений под каким-то толстяком, вызвав общий хохот; шум удалось
унять, но и после этого Клавдий, то и дело вспоминая о случившемся, не мог
удержаться от хихиканья. (2) Во время своего правления он также много писал
и всегда оглашал написанное с помощью чтеца142. Начал он свою историю с
убийства диктатора Цезаря, но потом перешел к позднейшим временам и взял
началом установление гражданского мира143. Он видел, что о событиях более
ранних правдивый и свободный рассказ уже был невозможен, так как за это его
бранили и мать и бабка; и о предшествующих временах он оставил только две
книги, а о последующих - сорок одну. (3) Сочинил он также восемь книг о
своей жизни, написанных не столько безвкусно, сколько бестолково; а также
"В защиту Цицерона против писаний Азиния Галла"144 , произведение весьма
ученое. Он даже выдумал три новых буквы145, считая необходимым прибавить их
к старым; еще в бытность свою частным человеком он издал об этом книгу, а
став правителем, без труда добился принятия этих букв во всеобщее
употребление. Знаки их сохранились во многих книгах, ведомостях и надписях
на постройках.
     42. Греческой словесностью занимался он с не меньшим старанием, при
всяком удобном случае выражая свою любовь и предпочтение к этому языку. К
одному варвару, который разговаривал и по-гречески и по-латыни, он
обратился со словами: "Так как ты владеешь обоими моими языками..."
Предлагая вниманию отцов-сенаторов провинцию Ахайю, он говорил, что она
дорога ему из-за их ученых связей. А греческим послам в сенате он нередко
отвечал целыми речами. Даже в суде он любил напоминать стихи Гомера. А
когда ему случалось наказать неприятеля или злоумышленника, он всякий раз
давал начальнику телохранителей, на его обычный запрос, следующий пароль:

Дерзость врага наказать, мне нанесшего злую обиду146.

(2) По-гречески он тоже писал истории: этрусскую - в двадцати книгах и
карфагенскую - в восьми. По этой причине он присоединил к старому
александрийскому Мусею147 новый, названный его именем148, и распорядился,
чтобы из года в год по установленным дням сменяющиеся чтецы оглашали в
одном из них этрусскую историю, в другом - карфагенскую: книгу за книгой, с
начала до конца, как на открытых чтениях.
     43. К концу жизни он начал обнаруживать явные признаки сожаления о
браке с Агриппиной и усыновлении Нерона. Когда однажды вольноотпущенники с
похвалой вспоминали, как накануне он назначил в суде наказание женщине,
обвиненной в прелюбодеянии, он воскликнул, что волею судьбы и его все жены
были безнравственны149, но не были безнаказанны; а потом, увидав Британика,
он крепко обнял его, пожелал ему вырасти, чтобы принять от отца отчет во
всех делах, и добавил: "Ранивший исцелит!"150. А собираясь облечь его, еще
безусого подростка, в тогу совершеннолетнего -- рост его уже позволял это -
он произнес: "Пусть, наконец, у римского народа будет настоящий
Цезарь!"151. 44. Вскоре затем он составил и завещание152, скрепив его
печатями всех должностных лиц. Он пошел бы и дальше, но встревоженная этим
Агриппина, которую уже не только собственная совесть, но и многочисленные
доносчики обличали в немалых преступлениях, опередила его.
     (2) Умер он от яда153, как признают все; но кто и где его дал, о том
говорят по-разному. Одни сообщают, что сделал это евнух Галот, проверявший
его кушанья за трапезой жрецов на Капитолии154, другие - что сама
Агриппина, за домашним обедом поднесла ему отраву в белых грибах, его
любимом лакомстве. Что случилось потом, также рассказывают различно. (3)
Большинство сообщает, что тотчас после отравления у него отнялся язык, и
он, промучась целую ночь, умер на рассвете. Некоторые же передают, что
сперва он впал в беспамятство, потом от переполнения желудка его вырвало
всем съеденным, и отраву ему дали вновь - то ли подложив в кашу, будто ему
нужно было подкрепиться после рвоты, то ли введя ее с промыванием, чтобы
этим якобы облегчить его от тяжести в желудке.
     45. Смерть его скрывали, пока не обеспечили всш для его преемника.
Приносили обеты о его здоровье, словно он был болен, приводили во дворец
комедиантов, словно он желал развлечься. Скончался он в третий день до
октябрьских календ в консульство Азиния Марцелла и Ацилия Авиолы, на
шестьдесят четвертом году жизни и четырнадцатом году власти155. Погребенный
с пышностью, подобающей правителю, он был сопричтен к богам; впоследствии
Нерон отказал ему в этих почестях и отменил их, но затем Веспасиан
восстановил их вновь.
     46. Предвещанием его смерти были важные знаменья. На небе явилась
хвостатая звезда, так называемая комета; молния ударила в памятник его
отца, Друза; много должностных лиц, больших и малых, скончалось в тот же
год156. Да и сам он, как кажется, знал и не скрывал близости своего конца.
Это видно из того, что при назначении консулов он назначил их только до
месяца своей смерти; в последний раз присутствуя в сенате, он всячески
увещевал сыновей жить меж собою в согласии и с мольбою просил сенаторов
позаботиться об их молодости; а в последний раз заседая в суде, он
произнес, что близок его жизненный предел и, несмотря на общее
возмущение157, повторил это снова и снова.

         Гай Светоний Транквилл. Божественный Клавдий. Примечания.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Сначала носивший имя...- в эту пору в знатных родах начинают вместо
обычных личных имен (Гай, Марк и т. п.) давать детям имена, которые раньше
были родовыми прозвищами (Нерон, Друз и т. п.).

2. Квестором был Друз около 16 г., претором в 11 г. до н. э.

3. Друз провел канал от Рейна к озеру Флево (ныне Зейдер-зе; по-видимому,
каналом послужило очищенное и расширенное русло Исселя), чтобы сократить
опасный путь по Северному морю, в 11 г. вышел в море из Флево и достиг
устья Везера, а в следующие годы по суше дошел до Эльбы; здесь, по Диону
(55. 1), и явился ему призрак со словами: "Доколе, ненасытный Друз...?" и
т. д.

4. Болезнь Друза была вызвана падением с лошади и сложным переломом бедра.

5. Писцы (одна декурия "эдильских" и три декурии "квесторских", т.е.
казначейских писцов) были привилегированной частью римского чиновничества:
служба приравнивала их к всадникам.

6. Погребальный бег в оружии как часть воинских надгробных игр упоминается
еще в "Энеиде" (XI. 188 сл.).

7. Знатнейшая добыча (opima spolia) - так принято было называть доспех,
снятый с побежденного в единоборстве неприятельского вождя; за все время
царей и республики римские полководцы лишь трижды достигали этой славы. О
республиканских взглядах Друза ср.: Тиб. 50.

8. Молодые Цезари - Гай и Луций.

9. Клавдий родился 1 августа 10 г. до н.э.

10. Вышел из-под опеки, т. е. достиг совершеннолетия.

11. С братом - с Германиком, в 6 г. н.э.

12. В шапке - palliolum, род чепца, защищавшего уши и горло от простуды:
носить его считалось приличным лишь при болезни.

13. Августа - т.е. Ливия.

14. Внучатным дядей Клавдию Август приходился как брат Октавии, его бабки
по матери.

15. В отрывках из писем Августа замечательна чересполосица латинского языка
и греческого, к которому Август всякий раз прибегает для деликатного
обозначения слабоумия Клавдия.

16. Марсовы игры справлялись в Риме дважды в год, в мае и в августе.

17. Угощение для жрецов устраивалось после религиозных церемоний
специальной коллегией эпулонов, к которой принадлежал, между прочим,
упоминаемый далее Плавтий Сильван.

18. Родственника - так как Клавдий был женат на сестре "Сильванова сына",
Плавтии Ургуланилле.

19. О священном ложе см.: Авг. 45.

20. О Латинских играх см.: Авг. Примеч. 187. На краткое время отсутствия
консулов для управления Римом назначался знатный молодой человек с почетным
званием префекта, но Август считает Клавдия и к этому неспособным.

21. О декларациях см.: Гр. 25; "связно" - "бессвязно", - вариант перевода:
"внятно - невнятно" (ср. Апоколокинтосис. 5: "ни одна земная тварь, одни
лишь морские чудовища ревут таким ладом").

22. В третью очередь - ср.: Авг. 101.

23. Знаки консульского достоинства - т. е. титул, ликторов и т. д.

24. Сорок золотых, т. е. 4000 сестерциев. Сигилларии - двухдневный
праздник, следовавший за Сатурналиями.

25. Жрецы Августа, избранные по жребию, составляли коллегию из 21 человека,
и сверх счета к ним поименно были причислены четверо: Тиберий, Германик,
Друз Младший и Клавдий (Тацит. Анн. I. 54).

26. Консуляры при подаче голосов опрашивались в сенате первыми.

27. Указал на него... народу римскому - тем самым признав Клавдия членом
императорского семейства, хотя он и не был усыновлен в роде Юлиев.

28. По жребию - т. е. Гай, составляя списки консулов на будущие годы и
колеблясь между Клавдием и каким-то другим кандидатом, жребием решил дело в
пользу Клавдия (Смилда).

29. Ср.: Апоколокинтосис. 15: "Вдруг появляется Гай Цезарь и требует
Клавдия себе в рабство, ссылаясь на свидетелей, которые видели, как Клавдий
принимал от него побои и хлыстом, и кулаком, и розгою..."

30. Сан жреца Калигулы-Юпитера, по Диону, стоил Клавдию даже 10 миллионов
сестерциев; чтобы заплатить их, Клавдий занял деньги в казне под залог
своего имущества, но не смог вернуть долг, и его имущество было предложено
к торгам, сперва на льготных условиях, а потом и безоговорочно, vacuum
(толкование Смилды).

31. Солнечная галерея или терраса обычно располагалась на крыше дома.

32. Солдата, открывшего Клавдия, звали Грат.

33. Лагерь преторианцев находился за Коллинскими воротами (Тиб. 37).

34. Четыре городские когорты, подчиненные префекту Рима, были во вражде с
преторианцамн и служили естественной опорой против них.

35. Подробнее описание событий 24-25 января 41 г. дает Иосиф Флавий (Указ.
соч. XIX. 3-4). Разбежавшись из театра, сенаторы собрались на Капитолии,
народ толпился на форуме. К Клавдию сенат направил трибунов Верання и
Брокха: они призывали его подчиниться воле сената и грозили ему участью
Гая; но, увидев массу войска, окружавшего Клавдия, стали просить его хотя
бы принять власть из рук сената.

36. Разноголосица: в сенате начались споры за власть между Валерием
Азиатиком и Марком Виницием, двумя вождями заговорщиков, народ в тревоге
перед засильем аристократии стал требовать единовластного императора,
городские когорты перешли на сторону Клавдия, и Херея не мог их удержать.

37. Несколько трибунов и центурионов: Херее по его просьбе отрубили голову
тем мечом, каким он убил Калигулу, Луп дрожал, подставляя голову, и погиб
лишь после второго удара, Сабин сам бросился на меч (Иосиф Флавий. Указ.
соч. XIX. 4-5).

38. Имя Августа - Плиний пишет, что Клавдий даже приказал на двух картинах
Апеллеса стереть лицо Александра Македонского и заменить его лицом Августа
(Плиний, 35. 36. 94).

39. Колесница... запряженная четырьмя слонами, назначенная сенатом изваянию
божественного Августа сохранилась в изображении на монете.

40. Состязание в Неаполе, ср.: Авг. 98; греческая комедия, по мнению ряда
комментаторов, могла быть из числа сочиненных самим Германиком (Кал. 3).

41. "Дед мой Марк Антоний был ничуть не ниже своего победителя", -
говаривал Клавдий (Сенека. Утешение к Полибию. 16).

42. Имя "Император" вместо своего личного имени "Гай" впервые принял
Август, потом Нерон, потом, начиная с Веспасиана, это делали все императоры.

43. Помолвку дочери - Октавии с Луцием Силаном в 41 г.; рождение внука - от
Aнтонии и Фавста Суллы; по-видимому, он умер в детстве.

44. В курию не дозволялось входить воинам: еще Тиберий должен был
испрашивать особого дозволения для Макрона (Тацит. Анн. IV. 7).

45. Прокураторы - здесь: заведующие доходами императорской казны в
провинциях.

46. О покушениях всадников на Клавдия упоминается также в От. (1, 3), у
Диона (60, 18) (под 43 г.) и у Тацита (Анн. XI, 22) (под 47 г.): какие из
этих покушений тождественны между собой, неясно.

47. Азиний Галл, по словам Диона (60. 27), был обижен насмешками над своим
малым ростом и безобразием; о Статилии Корвине Дион не упоминает.

48. То ли случайно...- при варианте casu quodam ас divinitus перевод был бы
"божественным случаем..."

49. Серебряные орлы были знаменем легиона, им поклонялись, венчали их
венками и умащали благовониями.

50. Консульства Клавдия: 42, 43, 47 и 51 гг. В третий раз - т. о. в 43 г.
(считая от консульства 37 г.).

51. Увлечение Клавдия судопроизводством осмеивается и в "Апоколокиптосисе"
(7 и 12).

52. Как отец семейства - одна из льгот по lex lulia de maritandis
ordinibus; какое количество детей давало на нее право, неясно.

53. Практика осуждения in absentia восходила еще к законам XII таблиц и
была лишь возобновлена Клавдием.

54. В римской тоге - как будто он уже выиграл дело, в греческом плаще - как
будто уже его проиграл.

55. После Планка и Павла в 22 г. до н.э. цензорские обязанности время от
времени принимали на себя сами императоры, официально же цензоры не
назначались.

56. О смотре всадников см.: Авг. Примеч. 106.

57. Без его... позволения, ср. гл. 23. 2.

58. О деле Рабирия Постума сохранилась речь Цицерона, но обвинение в
оскорблении величества римского народа в ней не упоминается.

59. Покушение на самоубийство обычно не считалось у римлян позором:
по-видимому, и это было новшеством Клавдия.

60. Сигилларии - улица или квартал (не праздник, как в гл. 51).

61. Незначительный - по участию в нем Клавдия вообще же поход был задуман
широко: в нем участвовали 4 легиона, а со вспомогательными войсками - более
40 000 человек.

62. Триумфальные, украшения - в 41 г. за подавление мятежа в Мавритании.

63. Перебежчики - Админий (см.: Кал. 44. 2) и Берик (Дион, 60. 19).

64. Северо-западный ветер (Цирций, ныне мистраль) отличался особенной силой
в южной Галлии и прилегающей части Средиземного моря; галлы молились ему.
Август посвятил ему в Галлии храм (Плиний. 2. 46. 121; Сенека. Естественные
вопросы. V. 17. 5).

65. Стойхады - ныне Йерские острова близ Марселя.

66. Гезориак - ныне Булонь.

67. Несколько дней - по Диону, 16 дней; часть острова - до Темзы и Эвона;
средняя Британия была завоевана уже позже Авлом Плавтием и Осторием
Скапулой.

68. Морской венок - золотой, с украшениями в виде носов кораблей; о
гражданском дубовом, см.: Тиб. Примеч. 65.

69. Дирибиторий - здание на Марсовом поле для подсчета голосов на выборах и
раздачи жалованья солдатам; Эмилиево поместье, по-видимому, находилось, в
том же северо-западном конце Рима.

70. Старост - см.: Авг. 30.

71. Ср. "По эдикту Клавдия латину предоставляется гражданское право, если
он построит морской корабль, способный вместить не менее 10 000 модиев
зерна и на этом или на заменяющем его корабле в течение 6 лет будет возить
в Рим зерно..." (Гай. I. 3. 2).

72. По праву четырех детей вольноотпущенницы получали освобождение от
покровительства патрона.

73. Начало главы переведено по конъектуре Има.

74. О водопроводе см.: Кал. 21; его длина была 59 км, суточный объем воды -
191200 кубометров, стоимость - 55,5 млн. сестерциев; "нет ничего более
достойного восхищения в целом мире", - писал о нем Плиний (36. 15. 123)

75. Спуск Фуцинского озера был произведен по подземному каналу в реку
Лирис: "невозможно вообразить его, не видев, и невозможно рассказать о нем
человеческим языком", - говорит Плиний об этом сооружении (36. 15. 124); но
по небрежности Нарцисса, заведовавшего стройкой, канал скоро пришел в
негодность: Траяну и Адриану пришлось вновь его отстраивать.

76. Гавань в Остии была освящена уже Нероном.

77. Обелиск ("огромный" в отличие от двух меньших, воздвигнутых Августом)
был привезен из Египта при Калигуле и поставлен в цирке на Ватикане; ныне
он стоит перед собором св. Петра. Корабль, специально построенный для его
перевозки, был чудом античной техники: по описанию Плиния, он вмещал 120000
мер балласта, и мачта его была в четыре охвата.

78. Фарос - см.: Кал. Примеч. 126.

79. Верхний храм Венеры Победительницы был построен над зрительными местами
Помпеева театра.

80. Об "Истории" Клавдия см. гл. 41. Так как точный срок священного "века"
был спорным, а до Августа одно из празднований было пропущено, то пересчет
Клавдия мог быть вполне оправдан. Кроме того, срок, избранный Клавдием
(апрель 47 г.), совпадал с 800-летней годовщиной легендарного основания
Рима.

81. Некоторые актеры - в том числе Стефанион, комический актер, упоминаемый
в Авг. 45. 4 ( Плиний, 7. 78. 159).

82. Заездов в цирке обычно бывало по 10 в день, но при Клавдии это число
доходило до 24.

83. Фессалийских быкобойцев в римском цирке впервые показал Юлий Цезарь
(Плиний. 8. 70. 182).

84. "Закуска" (sportula, буквально "корзинка") - так называлось угощение,
выдаваемое патроном каждому из клиентов.

85. Почетную отставку - rudis, деревянный меч, знак гладиаторской выслуги.

86. "А может, и нет" (aut non): поздние рукописи дают avete et vos
"здравствуйте и вы" - попытка переписчиков исправить неуклюжую шутку
императора.

87. Сицилийский и родосский флот, ср.: Юл. 39; по 12 трирем - кроме трирем,
выступали квадрирсмы, и всего сражалось 19 000 человек и 100 кораблей
(Тацит, Анн. XII. 56; Дион. 60. 33): по-видимому, в тексте лакуна.

88. Служители и рабы, как неграждане, не имели права участвовать во
всенародных молебствиях.

89. О посмертной доверенности - de fidei commissis.

90. Консулами - до того назначением опекунов занимались преторы и трибуны.

91. Перевод по чтению Смилды. Им сохраняется рукописное чтение "между двумя
консулами на трибунской скамье".

92. Наместникам второго разряда (duconariis) - наместники делились на 4
разряда соответственно получаемому жалованию: 300, 200, 100 или 60 тысяч
сестерциев.

93. До пятого колена, т. е. даже строже обычного закона, который требовал
от сенаторов гражданства лишь до третьего колена.

94. Вольноотпущенниками libertini: Светоний полагал, что в древности
отпущенные на волю рабы назывались liberti, а их сыновья - libertini, и
лишь потом эти термины смешались; однако этот домысел не подтверждается
словоупотреблением писателей и надписей.

95. Для управления Галлией (Цизальпинской) и Остией, важной для снабжения
Рима, из коллегии квесторов выделялись особые лица.

96. Вернул... казной - ср.: Авг. 36; при Нероне был восстановлен прежний
порядок.

97. Еще подростком - Силану было 18 лет.

98. По левую руку от него - в знак уважения.

99. Условная служба более нигде не упоминается.

100. Эскулапов остров - на Тибре, с храмом Эскулапа, бога врачевания; в
Путеолах и Остии пожары грозили житницам с привозным зерном и стоявшим в
гаванях кораблям.

101. На Эсквилинском поле, за одноименными воротами, совершались экзекуции
еще во времена Плавта.

102. У родосцев свобода была отнята в 44 г. за расправу с несколькими
римскими гражданами и возвращена им в 51 г. благодаря заступничеству Нерона
(Нер. 7; благодарственную эпиграмму Антифила см. в Палатинской антологии.
IX. 178).

103. Хрест - довольно распространенное среди рабов имя, поэтому нет
необходимости видеть в этой смуте первое известие о христианах в Риме;
однако возможность такого толкования все же допустима.

104. Случай с германскими послами (фризами Верритом и Малоригом) Тацит
относит ко времени Нерона (Анн. XIII. 54).

105. Друиды ужасали римлян обычаем человеческих жертвоприношений; их культ
был запрещен Тиберием, но пережитки его сохранились и позднее.

106. Храм Венеры на горе Эрик, заложенный, по преданию, Энеем, был в чести
у римлян: восстановить его обещал еще Тиберий (Тацит. Анн. IV. 43).

107. Договоры - напр., с Агриппой Иудейским в 41 г.

108. Фециалы - жрецы, наблюдавшие за точностью выполнения обрядов и
заключением договоров.

109. Эмилия Лепида была дочерью Юлии Младшей; ссылка последней,
по-видимому, и повлекла расторжение помолвки.

110. Отцом Ургуланиллы был М. Плавтий Сильван (см. гл. 4.3), получивший
триумфальные украшения за участие в подавлении паннонского восстания,
бабкой - знаменитая Ургулания, наперсница Ливии.

111. Проект брака с Петиной поддерживал Нарцисс, с Лоллией - Каллист, с
Агриппиной - Паллант.

112. Нашел людей - во главе с Луцнем Вителлием, отцом будущего императора;
о нем см.: Вит. 2. Указ о дозволении брака с племянницами упоминается со
ссылкой на Клавдия и у Гая. I, 62; он был отменен лишь в 342 г., при
христианских императорах.

113. Еще на исходе отрочества, перевод по чтению Смилды.

114. Уже начали выкармливать - т. е. Клавдий официально призвал
новорожденную своей дочерью, подняв ее с земли (см.: Авг. Примеч. 11).

115. Знатнейшие юноши - Помпей по матери был потомком Гнея Помпея, по отцу
- триумвира Красса; Фавст Сулла был правнуком диктатора.

116. Во второе свое консульство - эти слова Смилда и другие считают
интерполяцией; мы принимаем толкование Клинтона, несмотря на возражения
Смилды.

117. Казнил - неточно: см. гл. 29, 2 и примеч. 124.

118. Почетное копье - копье без наконечника, служившее боевой наградой.

119. Иудея вновь управлялась римскими прокураторами после смерти Агриппы I
в 44 г.

120. Из трех цариц известны две: одна дочь Агриппы I, другая - дочь Юбы II
мавританского и (по матери) внучка Антония и Клеопатры.

121. По ученым делам (a studiis), no делам прошений (a libellis), по
денежным делам (a rationibus) - названия придворных ведомств, учрежденных
Клавдием.

122. Знаки квесторского достоинства получил Нарцисс за действия против
Мессалины и Силия, преторского - Паллант за инициативу одного декрета
против рабов (Тацит, Анн. XI, 38; XII. 53). Богатство Нарцисса достигало 4
миллионов, Палланта - 3 миллионов сестерциев (Дион. 60. 34; Тацит, XII. 53).

123. Тестем Клавдия Аппий Силан был как второй (или третий) муж Домиции
Лепиды, матери Мессалины.

124. Аппий Силан, обе Юлии и Помпей были умерщвлены по наветам Мессалины,
видевшей в них соперниц, Луций Силан покончил с собой, обвиненный по
наветам Агриппины ( 1 января 49 г.).

125. За 4 дня до январских календ, т. е. до официального истечения срока
должности.

126. Об участии Клавдия в свадьбе Мессалины не упоминается более нигде.

127. "Славного роста, весь седой", - описывает "Апоколокинтосис" появление
Клавдия (гл. 5).

128. Один гость- Тит Виний Руф, впоследствии временщик Гальбы и консул 69 г.

129. За недержание ветров сам Клавдий едко осмеивается в
"Апоколокинтосисе", гл. 4.

130. Пиры, устраиваемые салийскими жрецами Марса в храме Марса-Мстителя в
священный праздник 1 марта, славились своим великолепием (ср.: Гораций. Оды
I. 37.2).

131. Казни отцеубийц - ср. Авг. Примеч. 91. Сенека, "О милосердии". I. 23,
уверяет, что за пять лет при Клавдии этой жестокой казнью было казнено
больше преступников, чем за все века до него.

132. Казнь по древнему обычаю - см.: Нер. 49.

133. Или чужих, т. е. на играх, которые давал и на которых осуждал и
миловал павших другой магистрат.

134. На полуденных побоищах, когда знатная публика уходила завтракать, на
потеху оставшимся устраивался кровавый бой гладиаторов без щитов и
доспехов; гневную картину такой резни дает Сенека в 7-м письме.

135. Именователя - так назывался раб, сопровождавший хозяина на улице и
подсказывавший ему имена встречных для приветствий.

136. Как я рассказывал - в гл. 13. 1.

137. Через глашатаев - а не эдиктом, как обычно делалось.

138. О продаже вареной пищи см.: Тиб. Примеч. 78.

139. Нарочно притворялся глупцом.- Любопытный образец этой притворной
глупости Гиршфельд усматривал в поставленной Клавдием в 39 г. надписи "Юлии
Друзилле, дочери Германика Цезаря. Тиберий поставил в честь божества
родительницы" (CIL. XII. 1026), где он, дядя, называет "родительницей"
собственную племянницу (приведено Смилдой).

140. По-видимому, вариант того же рассказа у Тацита (Анн. XI. 38): Клавдию
на пиру доложили, что Мессалина умерла, и он, не спросив даже, было ли то
убийство или самоубийство, продолжал есть и пить.

141. Телегений - лицо неизвестное.

142. С помощью чтеца - из-за своего заикания.

143. Установление гражданского мира - 29 или 27 г. до н. э.

144. О книгах Азиния Галла, где тот сравнивает красноречие Цицерона с
красноречием своего отца Азиния Поллиона и отдает предпочтение последнему,
упоминают: Плиний. Письма. VII. 4; Квинтилиан. XII. 1. 22; Геллий. XVII. I.
1.

145. Три новых буквы: F для согласного v (который обычно писался одинаково
с гласным u). Е для греческого u и для латинского звука, среднего между i и
u (optimus - optumus), С для сочетаний ps, bs. Две первых буквы встречаются
в некоторых надписях Клавдиева времени.

146. "Дерзость врага..." - стих "Одиссеи" (XVI. 72 и XXI. 133).

147. Мусей в Александрии - научный центр греческого мира: комплекс
библиотек, лабораторий, аудиторий и т. п., объединенных вокруг храма девяти
Муз.

148. Его именем - т.е. "Клавдиэй" (Рот предлагал даже ввести это название в
текст).

149. Безнравственны - намек на прелюбодеяние Агриппины с Паллантом.

150. "Ранивший исцелит" - слова оракула мифическому мизийскому царю Телефу,
который был ранен копьем Ахилла и которого должна была исцелить ржавчина
того же копья.

151. Настоящий Цезарь: двусмысленность - "достойный этого имени" и "родной
наследник, а не усыновленный, как Тиберий, Гай и Нерон".

152. Завещание это было после смерти Клавдия без прочтения объявлено
недействительным (Тацит. Анн. XII. 69).

153. Яд был приготовлен знаменитой Лукустой; Тацит рассказывает (Анн. XII.
66-67), что яд Клавдию подал Галот, а когда он не подействовал, то врач
Ксенофонт, якобы желая вызвать рвоту, ввел ему в горло перышко, намазанное
быстро действующим ядом.

154. Должность раба, проверяющего кушанья (praegustator), была введена у
римлян Антонием по примеру восточных царей.

155. Смерть Клавдия - 13 октября 54 г.

156. Много должностных лиц - преувеличение: умерли один квестор, эдил,
трибун, претор и консул.

157. Несмотря на общее возмущение, abominantibus qui audiebant: abominare -
собственно - отвращать дурную примету положенным восклицанием ("да не будет
так!" и т. п.).

                 Гай Светоний Транквилл. Божественный Тит.

БОЖЕСТВЕННЫЙ ТИТ.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

    1. Тит, унаследовавший прозвище отца1, любовь и отрада рода
человеческого, наделенный особенным даром, искусством или счастьем снискать
всеобщее расположение, - а для императора это было нелегко, так как и
частным человеком и в правление отца не избежал он не только людских
нареканий, но даже и ненависти, - Тит родился в третий день до январских
календ, в год памятный гибелью Гая2, в бедном домишке близ Септизония3, в
темной маленькой комнатке: она еще цела, и ее можно видеть.
     2. Воспитание он получил при дворе, вместе с Британиком, обучаясь тем
же наукам и у тех же учителей. В эту пору, говорят, Нарцисс,
вольноотпущенник Клавдия, привел одного физиогнома4, чтобы осмотреть
Британика, и тот решительно заявил, что Британик никогда не будет
императором, а Тит, стоявший рядом, будет. Были они такими друзьями, что,
по рассказам, даже питье, от которого умер Британик5, пригубил и Тит,
лежавший рядом, и после того долго мучился тяжкой болезнью. Памятуя обо
всем этом, он впоследствии поставил Британику на Палатине статую из золота
и посвятил ему в своем присутствии другую, конную, из слоновой кости,
которую и по сей день выносят в цирке во время шествия.
     3. Телесными и душевными достоинствами блистал он еще в отрочестве, а
потом, с летами, все больше и больше: замечательная красота, в которой было
столько же достоинства, сколько приятности; отменная сила, которой не
мешали ни невысокий рост, ни слегка выдающийся живот; исключительная память
и, наконец, способности едва ли не ко всем поенным и мирным искусствам. (2)
Конем и оружием он владел отлично; произносил речи и сочинял стихи
по-латыни и по-гречески с охотой и легкостью, даже без подготовки; был
знаком с музыкой настолько, что пел и играл на кифаре искусно и красиво.
Многие сообщают, что даже писать скорописью умел он так проворно, что для
шутки и потехи состязался со своими писцами, а любому почерку подражал так
ловко, что часто восклицал: "Какой бы вышел из меня подделыватель
завещаний!"
     4. Войсковым трибуном он служил и в Германии и в Британии, прославив
себя великой доблестью и не меньшей кротостью, как видно по статуям и
надписям в его честь, в изобилии воздвигнутым этими провинциями. (2) После
военной службы он стал выступать в суде, больше для доброй славы, чем для
практики. В это же время женился он на Аррецине Тертулле, отец которой,
римский всадник, был когда-то начальником преторианских когорт, а после ее
смерти - на Марции Фурнилле из знатного рода, с которой он развелся после
рождения дочери6. (3) После должности квестора он получил начальство над
легионом и покорил в Иудее две сильнейшие крепости - Тарихею и Гамалу7. В
одной схватке под ним была убита лошадь - тогда он пересел на другую, чей
всадник погиб, сражаясь рядом с ним.
     5. Когда вскоре к власти пришел Гальба, Тит был отправлен к нему с
поздравлением и повсюду привлекал к себе внимание: думали, что его вызвал
Гальба, чтобы усыновить. Но при вести о новом общем возмущении он вернулся
с дороги8. По пути он спросил оракул Венеры Пафосской, опасно ли плыть
дальше, а в ответ получил обещание власти. (2) Надежда вскоре исполнилась:
он был оставлен для покорения Иудеи, при последней осаде Иерусалима9 сам
поразил двенадцатью стрелами двенадцать врагов, взял город в день рождения
своей дочери и заслужил такую любовь и ликование солдат, что они с
приветственными кликами провозгласили его императором, а при его отъезде не
хотели его отпускать из провинции, с мольбами и даже угрозами требуя, чтобы
он или остался с ними, или всех их увел с собою. (3) Это внушило
подозрение, что он задумал отложиться от отца и стать царем на востоке; и
он сам укрепил это подозрение, когда во время поездки в Александрию, при
освящении мемфисского быка Аписа выступил в диадеме: таков был древний
обычай при этом священном обряде, но нашлись люди, которые истолковали это
иначе. Поэтому он поспешил в Италию, на грузовом судне добрался до Регия и
до Путеол, оттуда, не мешкая, бросился в Рим, и словно опровергая пустые о
себе слухи, приветствовал не ожидавшего его отца: "Вот и я, батюшка, вот и
я!"
     6. С этих пор он бессменно был соучастником и даже блюстителем власти.
Вместе с отцом он справлял триумф, вместе был цензором, делил с ним и
трибунскую власть и семикратное консульство10; он принял на себя заботу
почти о всех ведомствах, и от имени отца сам диктовал письма, издавал
эдикты, зачитывал вместо квестора речи в сенате. Он даже принял начальство
над преторианцами, хотя до этого оно поручалось только римским всадникам11.
     Однако в этой должности повел он себя не в меру сурово и круто. Против
лиц, ему подозрительных, он подсылал в лагеря и театры своих людей, которые
словно от имени всех требовали их наказания, и тотчас с ними расправлялся.
(2) Среди них был консуляр Авл Цецина: его он сперва пригласил к обеду, а
потом приказал умертвить, едва тот вышел на столовой. Правда, тут опасность
была слишком близка: он уже перехватил собственноручно составленную Цециной
речь к солдатам. Всеми этими мерами он обезопасил себя на будущее, но
покамест возбудил такую ненависть, что вряд ли кто приходил к власти с
такой дурной славой и с таким всеобщим недоброжелательством.
     7. Не только жестокость подозревали в нем, но и распущенность - из-за
его попоек до поздней ночи с самыми беспутными друзьями; и сладострастие -
из-за множества его мальчиков и евнухов и из-за пресловутой его любви к
царице Беренике, на которой, говорят, он даже обещал жениться; и алчность -
так как известно было, что в судебных делах, разбиравшихся отцом, он
торговал своим заступничеством и брал взятки. Поэтому все видели в нем
второго Нерона и говорили об этом во всеуслышанье.
 Однако такая слава послужила ему только на пользу: она обернулась
высочайшей хвалой, когда ни единого порока в нем не нашлось и, напротив,
обнаружились великие добродетели. (2) Пиры его были веселыми, но не
расточительными. Друзей он выбирал так, что и последующие правители в своих
и в государственных делах не могли обходиться без них и всегда к ним
обращались. Беренику он тотчас выслал из Рима, против ее и против своего
желания. Самых изысканных своих любимчиков он не только перестал жаловать,
но даже не желал на них смотреть на всенародных зрелищах, хотя танцовщиками
они были замечательными и вскоре прославились на сцене. (3) Ничего и ни у
кого он не отнял, чужую собственность уважал как никто другой и отвергал
даже обычные и дозволенные приношения. Щедростью он, однако, никому не
уступал: при освящении амфитеатра12 и спешно выстроенных поблизости бань он
показал гладиаторский бой, на диво богатый и пышный; устроил он и морское
сражение на прежнем месте, а затем и там вывел гладиаторов и выпустил в
один день пять тысяч разных диких зверей.
     8. От природы он отличался редкостной добротой. Со времени Тиберия все
цезари признавали пожалования, сделанные их предшественниками, не иначе,
как особыми соизволениями, - он первый подтвердил их сразу, единым эдиктом,
не заставляя себя просить. Непременным правилом его было никакого просителя
не отпускать, не обнадежив; и когда домашние упрекали его, что он обещает
больше, чем сможет выполнить, он ответил: "Никто не должен уходить
печальным после разговора с императором". А когда однажды за обедом он
вспомнил, что за целый день никому не сделал хорошего, то произнес свои
знаменитые слова, памятные и достохвальные: "Друзья мои, я потерял день!"
     (2) К простому народу он всегда был особенно внимателен. Однажды,
готовя гладиаторский бой, он объявил, что устроит его не по собственному
вкусу, а по вкусу зрителей. Так оно и было: ни в какой просьбе он им не
отказывал и сам побуждал их просить, что хочется. Сам себя он объявил
поклонником гладиаторов-фракийцев13, и из-за этого пристрастия нередко
перешучивался с народом и словами и знаками, однако никогда не терял
величия и чувства меры. Даже купаясь в своих банях, он иногда впускал туда
народ, чтобы и тут не упустить случая угодить ему.
     (3) Его правления не миновали и стихийные бедствия: извержение Везувия
в Кампании, пожар Рима, бушевавший три дня и три ночи, и моровая язва,
какой никогда не бывало14. В таких и стольких несчастиях обнаружил он не
только заботливость правителя, но и редкую отеческую любовь, то утешая
народ эдиктами, то помогая ему в меру своих сил. (4) Для устроения Кампании
он выбрал попечителей по жребию из числа консуляров; безнаследные имущества
погибших под Везувием он пожертвовал в помощь пострадавшим городам. При
пожаре столицы он воскликнул: "Все убытки - мои!"15 - и все убранство своих
усадеб отдал на восстановление построек и храмов, а для скорейшего
совершения работ поручил их нескольким распорядителям из всаднического
сословия. Для изгнания заразы и борьбы с болезнью изыскал он все средства,
божеские и человеческие, не оставив без пробы никаких жертвоприношений и
лекарств.
     (5) Одним из бедствий времени был застарелый произвол доносчиков и их
подстрекателей. Их он часто наказывал на форуме плетьми и палками и,
наконец, приказал провести по арене амфитеатра и частью продать в
рабство16, частью сослать на самые дикие острова. А чтобы навсегда пресечь
подобные посягательства, он в числе других постановлений запретил подводить
одно дело под разные законы17 и оспаривать права умерших18 дольше
известного срока после их смерти.
     9. Сан великого понтифика, по его словам, он принял затем, чтобы руки
его были чисты19, и этого он достиг: с тех пор он не был ни виновником, ни
соучастником ничьей гибели, и хотя не раз представлялся ему случай мстить,
он поклялся, что скорее погибнет, чем погубит. Двое патрициев были уличены
в посягательстве на власть - он не наказал их, а только увещевал оставить
эти попытки, так как императорская власть даруется судьбой, а все остальное
он готов им дать добровольно. (2) Так как мать одного из них была далеко,
он тотчас послал к ней скороходов с вестью, что сын ее вне опасности, а их
самих пригласил к семейному обеду; а на следующий день на гладиаторском
зрелище нарочно посадил их рядом с собой, и когда ему поднесли оружие
бойцов, протянул его им для осмотра. Говорят, он даже рассмотрел их
гороскоп и объявил, что обоим будет грозить беда, но не теперь и не от
него: так оно и случилось. (3) Брат не переставал строить против него козни
и почти открыто волновал войска, замышляя к ним бежать - однако он не
казнил его, не сослал и не перестал его жаловать, но по-прежнему, как с
первых дней правленья, называл его своим соправителем и преемником, и не
раз наедине молитвенно и слезно просил его хотя бы отвечать ему любовью на
любовь.
     10. Среди всех этих забот застигла его смерть, поразив своим ударом не
столько его, сколько все человечество. По окончании представлений, на
которых под конец он плакал горько и не таясь, он отправился в свое
сабинское имение. Был он мрачен, так как при жертвоприношении животное у
него вырвалось, а с ясного неба грянул гром. На первой же стоянке он
почувствовал горячку. Дальше его понесли в носилках; раздвинув занавески,
он взглянул на небо и горько стал жаловаться, что лишается жизни невинно:
ему не в чем упрекнуть себя, кроме, разве, одного поступка. (2) Что это был
за поступок, он не сказал, и догадаться об этом нелегко20. Некоторые
думают, что он вспомнил любовную связь с женой своего брата; но Домиция
клялась торжественной клятвой, что этого не было, а она бы не стала
отрицать, если бы что-нибудь было: она хвалилась бы этим, как готова была
хвастаться любым своим распутством.
     11. Скончался он на той же вилле, что и отец, в сентябрьские иды на
сорок втором году жизни, спустя два года, два месяца и двадцать дней после
того, как он наследовал отцу21. Когда об этом стало известно весь народ о
нем плакал, как о родном, а сенат сбежался к курии, не дожидаясь эдикта, и
перед закрытыми, а потом и за открытыми дверями воздал умершему такие
благодарности и такие хвалы, каких не приносил ему даже при жизни и в его
присутствии.

           Гай Светоний Транквилл. Божественный Тит. Примечания.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Прозвище отца - полное имя Тита было Тит Флавий Веспасиан, как и у его
отца; брата его звали Тит Флавий Домициан по прозвищу матери, Домициллы.

2. Тит родился 30 декабря 41 г.; однако возраст Тита, названный в гл. 11,
указывает на 39 г. как год рождения Тита.

3. Септизоний - семиэтажная башня; самое известное из таких строений было
воздвигнуто позднее, при Септимии Севере.

4. Физиогном, metoscopus: физиогномика в античности пользовалась
значительной популярностью, несколько руководств по этому предмету
сохранилось, и приемы Светония в описании внешности императоров
обнаруживают знакомство с этой "наукой".

5. Питье Британика - см.: Нер. 33.

6. О дочери Тита, Юлии, см.: Дом. 22.

7. Тарихея и Гамала - крепости на противоположных берегах Геннисаретского
озера.

8. Вернулся с дороги - из Коринфа, открытым морем через Родос и Кипр. О
храме Венеры Пафосской на Кипре с его коническим камнем вместо статуи
богини и с жертвенником, "над которым никогда не идет дождь", см.: Тацит,
Ист. II. 3.

9. Взятие Иерусалима (захват и пожар Иерусалимского храма) - 6 августа 70
г. О почетном имени императора см.: Клав. Примеч. 42.

10. Консульства Тита - 72, 74-77, 79 гг.

11. Только римским всадникам - но были и исключения: так, Сеян оставался
начальником преторианцев и после того, как стал сенатором.

12. При освящении - Колизея в 80 г. - О быстрой смене водных и наземных
зрелищ в празднествах Тита пишет и Дион (66. 25); "быстрые зрелища",
говорит о них Марциал (Книга зрелищ. 2).

13. О гладиаторах-фракийцах см. примеч. к Кал. 55. 2.

14. Извержение Везувия - 24-25 августа 79 г.: то, которое погубило Геркулан
и Помпеи. Моровую язву Дион (66. 23) приписывает засорению воздуха от этого
извержения.

15. "Все убытки - мои!" - испорченное место, перевод по конъектуре
Баумгартена-Крузиуса: nil nisi sibi publice perisse.

16. В рабство - в лучших рукописях этих слов нет, так что фраза может быть
понята: "распродать их имущество".

17. Под разные законы - т. е. при неудаче одного обвинения выдвигать другое
против того же лица.

18. Права умерших - т. е. спорить, был ли умерший свободным гражданином или
вольноотпущенником, не имевшим права свободно распоряжаться наследством.

19. Отношение к сану великого понтифика редко было таким серьезным: так,
Цезарь сохранял его во все время галльских войн.

20. Были, конечно, слухи, что Тит отравлен Домицианом, и что перед смертью
он жалел именно о том, что не казнил брата и оставил империю такому злодею
(Дион. 66. 26).

21. Смерть Тита - 13 сентября 81 г.

              Гай Светоний Транквилл. Божественный Веспасиан.

БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕСПАСИАН.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

    1. Державу, поколебленную и безначальную после мятежей и гибели трех
императоров, принял, наконец, и укрепил своей властью род Флавиев. Род этот
был незнатен, изображений предков не имел1, но стыдиться его государству не
пришлось, хотя и считается, что Домициан за свою алчность и жестокость
заслуженно понес кару.
 (2) Тит Флавий Петрон из города Реате был у Помпея в гражданской войне то
ли центурионом, то ли солдатом на сверхсрочной службе; после битвы при
Фарсале он вернулся домой, добился прощения и отставки и занялся сбором
денег на распродажах. Сын его, по прозванию Сабин, в войсках уже не служил
- впрочем, некоторые говорят, что он был центурионом или даже старшим
центурионом, и получил увольнение от службы по нездоровью; он был в Азии
сборщиком сороковой доли2, и позднее там еще можно было видеть статуи,
поставленные городами в его честь, с надписью: "Справедливому сборщику"3.
(3) Затем он был ростовщиком в земле гельветов4; там он и умер, оставив
жену Веспасию Поллу с двумя сыновьями, из которых старший, Сабин, стал
потом городским префектом, а младший, Веспасиан, - императором. Полла
происходила из Нурсии, из именитого рода; отец ее Веспасий Поллион трижды
был войсковым трибуном и начальником лагеря5, а брат - сенатором
преторского звания. Есть даже место под названием Веспасий6, на верху горы
у шестой мили, как идти из Нурсии в Сполеций; здесь можно видеть много
памятников Веспасиев - явное свидетельство древности и славы этого рода.
(4) Я не отрицаю, что некоторые говорят, будто отец Петрона был родом из
Транспаданской области и занимался подрядами в артелях, каждый год ходивших
из Умбрии к сабинам на сельские работы, а потом поселился в городе Реате и
там женился; но сам я при всем моем старании не мог отыскать об этом
никаких свидетельств.
     2. Веспасиан родился в земле сабинов, близ Реате, в деревушке под
названием Фалакрины, вечером, в пятнадцатый день до декабрьских календ, и
консульство Квинта Сульпиция Камерина и Гая Поппея Сабина, за пять лет до
кончины Августа7. Рос он под надзором Тертуллы, своей бабки по отцу, в ее
поместье близ Козы8. Уже став правителем, он часто посещал места своего
детства: виллу он сохранял в прежнем виде, чтобы все, к чему привык его
взгляд, оставалось нетронутым. А память бабки чтил он так, что на
праздниках и торжествах всегда пил только из ее серебряного кубка.
 (2) Достигнув совершеннолетия, он долго не хотел надевать сенаторскую
тогу, хотя брат ее уже носил9; только мать, наконец, сумела этого добиться,
да и то скорее бранью, чем просьбами и родительской властью: она все время
попрекала его, твердя, что он остался на побегушках10у брата. (3) Служил он
войсковым трибуном во Фракии, после квестуры получил по жребию провинцию
Крит и Кирену11; выступив соискателем должностей эдила и претора, одну
должность он получил не без сопротивления, и только шестым по списку12,
зато другую - по первой же просьбе и в числе первых. В бытность претором он
не упускал ни одного случая угодить Гаю, который был тогда не в ладах с
сенатом: в честь его германской победы 13 он потребовал устроить игры вне
очереди, а при наказаниях заговорщиков14 предложил вдобавок оставить их
тела без погребения. А удостоенный от него приглашения к обеду, он произнес
перед сенатом благодарственную речь.
     3. Женился он тем временем на Флавии Домицилле, бывшей любовнице
римского всадника Статилия Капеллы из Сабраты в Африке: она имела лишь
латинское гражданство, но потом судом рекуператоров15 была объявлена
свободнорожденной и римской гражданкой по ходатайству ее отца Флавия
Либерала, который был родом из Ферентина и всего лишь писцом в
казначействе. От нее он имел детей Тита, Домициана и Домициллу. Жену и дочь
он пережил, потеряв обеих еще в бытность свою простым гражданином. После
смерти жены он снова взял к себе свою бывшую наложницу Цениду,
вольноотпущенницу и письмоводительницу Антонии16, и она жила с ним почти
как законная жена, даже когда он стал уже императором.
     4. В правление Клавдия он по милости Нарцисса был направлен в Германию
легатом легиона, а потом переведен в Британию, где участвовал в тридцати
боях с неприятелем и покорил два сильных племени, более двадцати городов и
смежный с Британией остров Вектис17, сражаясь под началом то Авла Плавтия,
легата консульского звания, то самого императора Клавдия. (2) За это он
получил триумфальные украшения, затем вскоре - два жреческих сана18 и,
наконец, - консульство: в этой должности он был два последних месяца в
году19. После этого до самого своего проконсульства жил он на покое и в
уединении, опасаясь Агриппины, которая была еще в силе при сыне и
ненавидела друзей уже умершего Нарцисса. (3) В управление он по жребию
получил Африку и правил ею честно и с большим достоинством20, если не
считать, что однажды в Гадрумете во время мятежа его забросали репой. Во
всяком случае, вернулся он из провинции, ничуть не разбогатев, потерял
доверие заимодавцев и вынужден был все свои именья заложить брату, а для
поддержания своего положения заняться торговлей мулами21: за это в народе и
называли его "ослятником". Говорят также, что он получил двести тысяч
сестерциев с одного юноши, которому выхлопотал сенаторскую одежду против
воли его отца, и за это получил строгий выговор.
     (4) А сопровождая Нерона в поездке по Греции, он навлек на себя
жестокую немилость тем, что часто или выходил во время его пения, или
засыпал на своем месте. Ему было запрещено не только сопровождать, но и
приветствовать императора22, и он удалился на покой в дальний маленький
городок, где и жил в безвестности и страхе за жизнь, пока вдруг не получил
неожиданно провинцию и войско.
     (5) На Востоке распространено было давнее и твердое убеждение, что
судьбой назначено в эту пору выходцам из Иудеи завладеть миром. События
показали, что относилось это к римскому императору23; но иудеи, приняв
предсказание на свой счет, возмутились, убили наместника, обратили в
бегство даже консульского легата, явившегося из Сирии с подкреплениями, и
отбили у него орла. Чтобы подавить восстание, требовалось большое войско и
сильный полководец, которому можно было бы доверить такое дело без
опасения; и Веспасиаи оказался избран как человек испытанного усердия и
нимало не опасный по скромности своего рода и имени. (6) И вот, получив в
добавок к местным войскам два легиона, восемь отрядов конницы, десять
когорт и взяв с собою старшего сына одним из легатов, он явился в Иудею и
тотчас расположил к себе и соседние провинции: в лагерях он быстро навел
порядок, а в первых же сражениях показал такую отвагу, что при осаде одной
крепости24 сам был ранен камнем в колено, а в щит его вонзилось несколько
стрел.
     5. После Нерона, когда за власть боролись Гальба, Отон и Вителлий, у
него явилась надежда стать императором. Внушена она была ему еще раньше, и
вот какими знаменьями. (2) В загородном имении Флавиев был древний дуб,
посвященный Марсу, и все три раза, когда Веспасия рожала, на стволе его
неожиданно вырастали новые ветви - явное указание на будущее каждого
младенца. Первая была слабая и скоро засохла - и действительно, родившаяся
девочка не прожила и года; вторая была крепкая и длинная, что указывало на
большое счастье; а третья сама была как дерево. Поэтому, говорят, отец его
Сабин, ободренный вдобавок и гаданием, прямо объявил своей матери, что у
нее родился внук, который будет цезарем, но та лишь расхохоталась на это и
подивилась, что она еще в здравом уме, а сын ее уже спятил. (3) Потом,
когда он был эдилом, Гай Цезарь рассердился, что он не заботится об очистке
улиц, и велел солдатам навалить ему грязи за пазуху сенаторской тоги; но
нашлись толкователи, сказавшие, что так когда-нибудь попадет под его защиту
и как бы в его объятия все государство, заброшенное и попранное в
междоусобных распрях. (4) Однажды, когда он завтракал, бродячая собака
принесла ему с перекрестка человечью руку 25 и бросила под стол. В другой
раз за обедом в столовую вломился бык, вырвавшийся из ярма, разогнал слуг,
но вдруг, словно обессилев, рухнул перед ложем у самых его ног, склонив
перед ним свою шею. Кипарис на его наследственном поле без всякой бури
вывернуло с корнем, но на следующий день поваленное дерево вновь стояло,
еще зеленее и крепче.
     (5) В Ахайе ему приснилось, что счастье к нему и его дому придет
тогда, когда вырвут зуб у Нерона; и на следующий день в атрий вышел врач и
показал ему только что вырванный зуб. (6) В Иудее он обратился к оракулу
бога Кармела 26, и ответы его обнадежили, показав, что все его желания и
замыслы сбудутся, даже самые смелые. А один из знатных пленников, Иосиф,
когда его заковывали в цепи, с твердой уверенностью объявил, что вскоре его
освободит тот же человек, но уже император. (7) Вести о предзнаменованиях
доходили и из Рима: Нерону в его последние дни было велено во сне отвести
священную колесницу Юпитера Благого и Величайшего из святилища в дом
Веспасиана, а потом в цирк; немного спустя, когда Гальба открывал собрание,
чтобы принять второе консульство, статуя божественного Юлия27 сама собой
повернулась к востоку; а перед битвой при Бетриаке на глазах у всех
сразились в воздухе два орла, и когда один уже был побежден, со стороны
восхода прилетел третий и прогнал победителя.
     6. Тем не менее он ничего не предпринимал, несмотря на поддержку и
настояния близких, пока неожиданно не поддержали его люди неизвестные и
далекие. (2) Мезийское войско отправило на помощь Отону по две тысячи от
каждого из трех легионов. В пути они узнали, что Отон разбит и наложил на
себя руки; тем не менее, как бы не поверив слуху, они дошли до самой
Аквилеи. Там они, воспользовавшись случаем и безначалием, стали вволю
разбойничать и грабить; а потом, опасаясь, что по возвращении им придется
дать ответ и понести наказание, они решили избрать и провозгласить нового
императора - испанское войско поставило императором Гальбу, преторианское -
Отона, германское - Вителлия, а они ничуть не хуже других28. (3) Были
названы имена всех консульских легатов, сколько и где их тогда было, и все
по разным причинам отвергнуты. Но когда солдаты из третьего легиона,
переведенного перед самой смертью Нерона в Мшзию из Сирии, стали
расхваливать Веспасиана, все их поддержали и тотчас написали его имя на
всех знаменах. Правда, в тот раз дело заглохло, и солдаты на время
вернулись к покорности. Однако слух о том распространился, и наместник
Египта Тиберий Александр первый привел легионы к присяге Веспасиану, - это
было в календы июля, и впоследствии этот день отмечался как первый день его
правления. А потом, в пятый день до июльских ид, иудейское войско
присягнуло ему уже лично29.
     (4) Начинанию содействовало многое. По рукам ходило в списке послание
к Веспасиану с последней волей погибшего Отона, - неизвестно, настоящее или
подложное,- где тот завещал отомстить за него и умолял спасти государство.
В то же время разошелся слух, будто Вителлий после победы собрался поменять
легионы стоянками, и на Восток, где служба спокойнее, перевести германские
войска. Наконец, из провинциальных наместников Лициний Муциан, забыв о
соперничестве и уже явной вражде, предложил Веспасиану сирийское войско, а
парфянский царь Вологез - сорок тысяч стрелков30.
     7. Так началась междоусобная война. В Италию Веспасиан отправил
полководцев с передовыми войсками, а сам тем временем занял Александрию,
чтобы держать в руках ключ к Египту31. Здесь он один, без спутников,
отправился в храм Сераписа, чтобы гаданием узнать, прочна ли его власть; и
когда после долгой молитвы он обернулся, то увидел, что ему по обычаю
подносит лепешки, ветки и венки вольноотпущенник Басилид32 - а он знал, что
Басилид был далеко и по слабости сил не мог ходить, да никто бы его и не
впустил. И тотчас затем пришли донесения, что войска Вителлия разбиты при
Кремоне, а сам он убит в Риме.
     (2) Новому и неожиданному императору еще недоставало, так сказать,
величия и как бы веса, но и это вскоре пришло. Два человека из
простонародья, один слепой, другой хромой, одновременно подошли к нему,
когда он правил суд, и умоляли излечить их немощи, как указал им во сне
Серапис: глаза прозреют, если он на них плюнет, нога исцелится, если он
удостоит коснуться ее пяткой. (3) Нимало не надеясь на успех, он не хотел
даже и пробовать; наконец, уступив уговорам друзей, он на глазах у огромной
толпы попытал счастья, и успех был полным33. В то же время и в аркадской
Тегее по указанию прорицателей откопаны были в священном месте сосуды
древней работы, и на них оказалось изображение, лицом похожее на Веспасиана.
     8. Таков был Веспасиан и такова была его слава, когда он вернулся в
Рим и отпраздновал триумф над иудеями. После этого он восемь раз был
консулом, не считая прежнего, был и цензором34; и во все время своего
правления ни о чем он так не заботился, как о том, чтобы вернуть
дрогнувшему и поколебленному государству устойчивость, а потом и блеск.
     (2) Войска дошли до совершенной распущенности и наглости: одни -
возгордившись победой, другие - озлобленные бесчестьем; даже провинции,
вольные города и некоторые царства враждовали между собой. Поэтому многих
солдат Вителлия он уволил и наказал, но победителям тоже ничего не спускал
сверх положенного, и даже законные награды выплатил им не сразу. (3) Он не
упускал ни одного случая навести порядок. Один молодой человек явился
благодарить его за высокое назначение, благоухая ароматами, - он
презрительно отвернулся и мрачно сказал ему: "Уж лучше бы ты вонял
чесноком!" - а приказ о назначении отобрал. Моряки35, что пешком переходят
в Рим то из Остии, то из Путеол, просили выплачивать им что-нибудь на
сапоги - а он, словно мало было отпустить их без ответа, приказал им с этих
пор ходить разутыми: так они с тех пор и ходят. (4) Ахайю, Ликию, Родос,
Византии, Самос он лишил свободы36; горную Киликию37 и Коммагену, ранее
находившиеся под властью царей, обратил в провинции; в Каппадокию, где не
прекращались набеги варваров, он поставил добавочные легионы и вместо
римского всадника назначил наместником консуляра.
     (5) Столица была обезображена давними пожарами и развалинами. Он
позволил всякому желающему занимать и застраивать пустые участки, если
этого не делали владельцы. Приступив к восстановлению Капитолия38, он
первый своими руками начал расчищать обломки и выносить их на собственной
спине. В пожаре расплавилось три тысячи медных досок - он позаботился их
восстановить, раздобыв отовсюду их списки: это было древнейшее и
прекраснейшее подспорье в государственных делах, среди них хранились чуть
ли не с самого основания Рима постановления сената и народа о союзах,
дружбе и льготах, кому-нибудь даруемых.
    9. Предпринял он и новые постройки: храм Мира близ форума, храм
божественного Клавдия на Целийском холме, начатый еще Агриппиной, но почти
до основания разрушенный Нероном, и, наконец, амфитеатр посреди города39,
задуманный, как он узнал, еще Августом.
     (2) Высшие сословия поредели от бесконечных казней и пришли в упадок
от давнего пренебрежения. Чтобы их очистить и пополнить, он произвел смотр
сенату и всадничеству, удалив негодных и включив в списки самых достойных
из италиков и провинциалов. А чтобы было известно, что различаются два
сословия не столько вольностями, сколько уважением, он однажды, разбирая
ссору сенатора и всадника, объявил: "Не пристало сенаторам навлекать брань,
но отвечать на брань они могут и должны".
     10. Судебные дела повсюду безмерно умножились: затянулись старые из-за
прекращения заседаний, прибавились новые из-за неспокойного времени. Он
выбрал по жребию лиц, чтобы возвращать пострадавшим имущество, отнятое во
время войны, и чтобы решать вне очереди дела, подведомственные
центумвирам40: с этими делами нужно было справиться поскорее, так как
набралось их столько, что тяжущиеся могли не дожить до их конца.
     11. Безнравственность и роскошь усиливались, никем не обуздываемые. Он
предложил сенату указ, чтобы женщина, состоящая в связи с чужим рабом, сама
считалась рабыней, и чтобы ростовщикам запрещено было требовать долг с
сыновей, еще не вышедших из-под отцовской власти, даже после смерти отцов41.
     12. Во всем остальном был он доступен и снисходителен с первых дней
правления и до самой смерти. Свое былое низкое состояние он никогда не
скрывал и часто даже выставлял напоказ. Когда кто-то попытался возвести
начало рода Флавиев к основателям Реате и к тому спутнику Геркулеса, чью
гробницу показывают на Соляной дороге, он первый это высмеял. К наружному
блеску он нисколько не стремился, и даже в день триумфа, измученный
медленным и утомительным шествием, не удержался, чтобы не сказать: "Поделом
мне, старику: как дурак, захотел триумфа, словно предки мои его заслужили
или сам я мог о нем мечтать!" Трибунскую власть42 и имя отца отечества он
принял лишь много спустя; а обыскивать приветствующих его по утрам он
перестал еще во время междоусобной войны43.
     13. Вольности друзей, колкости стряпчих, строптивость философов нимало
его не беспокоили. Лициний Муциан, известный развратник, сознавая свои
заслуги, относился к нему без достаточного почтения, но Веспасиан никогда
не бранил его при всех, и только жалуясь на него общему другу, сказал под
конец: "Я-то ведь, все-таки, мужчина!" Сальвий Либерал, защищая какого-то
богача, не побоялся сказать: "Пусть у Гиппарха есть сто миллионов, а Цезарю
какое дело?" - и он первый его похвалил. Ссыльный киник Деметрий повстречав
его в дороге, не пожелал ни встать перед ним, ни поздороваться, и даже стал
на него лаяться, но император только обозвал его псом44.
     14. Обиды и вражды он нисколько не помнил и не мстил за них. Для
дочери Вителлия, своего соперника, он нашел отличного мужа, дал ей приданое
и устроил дом. Когда при Нероне ему было отказано от двора, и он в страхе
спрашивал, что ему делать и куда идти, один из заведующих приемами,
выпроваживая его, ответил: "На все четыре стороны!"45 А когда потом этот
человек стал просить у него прощения, он удовольствовался тем, что почти в
точности повторил ему его же слова. Никогда подозрение или страх не толкали
его на расправу: когда друзья советовали ему остерегаться Меттия
Помпузиана, у которого, по слухам, был императорский гороскоп, он вместо
этого сделал его консулом, чтобы тот в свое время вспомнил об этой милости.
     15. Ни разу не оказалось, что казнен невинный - разве что в его
отсутствие46, без его ведома или даже против его воли. Гельвидий Приск при
возвращении его из Сирии один приветствовал его Веспасианом, как частного
человека, а потом во всех своих преторских эдиктах ни разу его не упомянул,
но Веспасиан рассердился на него не раньше, чем тот разбранил его нещадно,
как плебея. Но и тут, даже сослав его, даже распорядившись его убить, он
всеми силами старался спасти его: он послал отозвать убийц и спас бы его,
если бы не ложное донесение, будто он уже мертв. Во всяком случае, никакая
смерть его не радовала, и даже над заслуженною казнью случалось ему
сетовать и плакать.
     16. Единственное, в чем его упрекали справедливо, это сребролюбие.
Мало того, что он взыскивал недоимки, прощенные Гальбою47, наложил новые
тяжелые подати, увеличил и подчас даже удвоил дань с провинций, - он
открыто занимался такими делами, каких стыдился бы и частный человек. Он
скупал вещи только затем, чтобы потом распродать их с выгодой; (2) он без
колебания продавал должности48 соискателям и оправдания подсудимым,
невинным и виновным, без разбору; самых хищных чиновников, как полагают, он
нарочно продвигал на все более высокие места, чтобы дать им нажиться, а
потом засудить, - говорили, что он пользуется ими, как губками, сухим дает
намокнуть, а мокрые выжимает. (3) Одни думают, что жаден он был от природы:
за это и бранил его старый пастух, который умолял Веспасиана, только что
ставшего императором, отпустить его на волю безвозмездно, но получил отказ
и воскликнул: "Лисица шерстью слиняла, да нрав не сменяла!"49. Другие,
напротив, полагают, что к поборам и вымогательству он был вынужден крайней
скудостью и государственной и императорской казны: в этом он сам признался,
когда в самом начале правления заявил, что ему нужно сорок миллиардов
сестерциев, чтобы государство стало на ноги. И это кажется тем
правдоподобнее, что и худо нажитому он давал наилучшее применение.
     17. Щедр он был ко всем сословиям: сенаторам пополнил их состояния,
нуждавшимся консулярам назначил по пятьсот тысяч сестерциев в год, многие
города по всей земле отстроил еще лучше после землетрясений и пожаров, о
талантах и искусствах обнаруживал величайшую заботу.
    18. Латинским и греческим риторам он первый стал выплачивать жалованье
из казны по сто тысяч в год; выдающихся поэтов и художников, как например,
восстановителя Колосса и Венеры Косской50, он наградил большими подарками;
механику, который обещался без больших затрат поднять на Капитолий огромные
колонны, он тоже выдал за выдумку хорошую награду, но от услуг отказался,
промолвив: "Уж позволь мне подкормить мой народец".
    19. На зрелищах при освящении новой сцены в театре Марцелла он
возобновил даже старинные представления51. Трагическому актеру Апелларию он
дал в награду четыреста тысяч сестерциев, кифаредам Терпну и Диодору - по
двести тысяч, другим - по сотне тысяч, самое меньшее - по сорок тысяч, не
говоря о множестве золотых венков. Званые пиры он также устраивал частые и
роскошные, чтобы поддержать торговцев съестным. На Сатурналиях он раздавал
подарки мужчинам, а в мартовские календы52 - женщинам.
     Все же загладить позор былой своей скупости ему не удалось. (2)
Александрийцы неизменно называли его селедочником 53, по прозвищу одного из
своих царей, грязного скряги. И даже на его похоронах Фавор, главный мим,
выступая, по обычаю, в маске и изображая слова и дела покойника, во
всеуслышанье спросил чиновников, во сколько обошлось погребальное шествие?
И услышав, что в десять миллионов 54, воскликнул: "Дайте мне десять тысяч и
бросайте меня хоть в Тибр!"
     20. Роста он был хорошего55, сложения крепкого и плотного, с натужным
выражением лица: один остроумец метко сказал об этом, когда император
попросил его пошутить и над ним: "Пошучу, когда опорожнишься". Здоровьем он
пользовался прекрасным, хотя ничуть о том не заботился, и только растирал
сам себе в бане56 горло и все члены, да один день в месяц ничего не ел.
     21. Образ жизни его был таков. Находясь у власти, вставал он всегда
рано, еще до свету, и прочитывал письма и доклады от всех чиновников; затем
впускал друзей и принимал их приветствия, а сам в это время одевался и
обувался. Покончив с текущими делами, он совершал прогулку и отдыхал с
какой-нибудь из наложниц: после смерти Цениды у него их было много. Из
спальни он шел в баню, а потом к столу: в это время, говорят, был он всего
добрее и мягче, и домашние старались этим пользоваться, если имели
какие-нибудь просьбы.
     22. За обедом, как всегда и везде, был он добродушен и часто отпускал
шутки: он был большой насмешник, но слишком склонный к шутовству и
пошлости, даже до непристойности. Тем не менее, некоторые его шутки очень
остроумны; вот некоторые из них. Консуляр Местрий Флор уверял, что
правильнее говорить не "plostra", а "plaustra"; на следующий день он его
приветствовал не "Флором", а "Флавром"57. Одна женщина клялась, что умирает
от любви к нему и добилась его внимания: он провел с ней ночь и подарил ей
четыреста тысяч сестерциев; а на вопрос управителя, по какой статье занести
эти деньги, сказал: "За чрезвычайную любовь к Веспасиану".
    23. Умел он вставить к месту и греческий стих: так, о каком-то человеке
высокого роста и непристойного вида он сказал:
         Шел, широко выступая, копьем длиннотенным колебля58.
 А о вольноотпущеннике Кериле, который, разбогатев и не желая оставлять
богатство императорской казне, объявил себя свободнорожденным и принял имя
Лахета:
         О Лахет, Лахет,
        Ведь ты помрешь - и снова станешь Керилом59.
 Но более всего подсмеивался он над своими неблаговидными доходами, чтобы
хоть насмешками унять недовольство и обратить его в шутку. (2) Один из его
любимых прислужников просил управительского места для человека, которого
выдавал за своего брата; Веспасиан велел ему подождать, вызвал к себе этого
человека, сам взял с него деньги, выговоренные за ходатайство, и тотчас
назначил на место; а когда опять вмешался служитель, сказал ему: "Ищи себе
другого брата, а это теперь мой брат". В дороге однажды он заподозрил, что
погонщик остановился и стал перековывать мулов только затем, чтобы дать
одному просителю время и случай подойти к императору; он спросил, много ли
принесла ему ковка, и потребовал с выручки свою долю. (3) Тит упрекал отца,
что и нужники он обложил налогом; тот взял монету из первой прибыли, поднес
к его носу и спросил, воняет ли она. "Нет",- ответил Тит. "А ведь это
деньги с мочи"60, - сказал Веспасиан. Когда посланцы доложили ему, что
решено поставить ему на общественный счет колоссальную статую немалой цены,
он протянул ладонь и сказал: "Ставьте немедленно, вот постамент".
     (4) Даже страх перед грозящей смертью не остановил его шуток: когда в
числе других предзнаменований двери Мавзолея вдруг раскрылись, а в небе
появилась хвостатая звезда, он сказал, что одно знаменье относится к Юнии
Кальвине из рода Августа, а другое к парфянскому царю, который носит
длинные волосы61; когда же он почувствовал приближение смерти, то
промолвил: "Увы, кажется, я становлюсь богом".
     24. В девятое свое консульство он, находясь в Кампании, почувствовал
легкие приступы лихорадки. Тотчас он вернулся в Рим, а потом отправился в
Кутилии62 и в реатинские поместья, где обычно проводил лето. Здесь
недомогание усилилось, а холодной водой он вдобавок застудил себе живот.
Тем не менее, он продолжал, как всегда, заниматься государственными делами
и, лежа в постели, даже принимал послов. Когда же его прослабило чуть не до
смерти, он заявил, что император должен умереть стоя; и, пытаясь подняться
и выпрямиться, он скончался на руках поддерживавших его в девятый день до
июльских календ, имея от роду шестьдесят девять лет, один месяц и семь
дней63.
     25. Всем известно, как твердо он верил всегда, что родился и родил
сыновей под счастливой звездой: несмотря на непрекращавшиеся заговоры64, он
смело заявлял сенату, что наследовать ему будут или сыновья, или никто.
Говорят, он даже видел однажды во сне, будто в сенях Палатинского дворца
стоят весы, на одной их чашке - Клавдий и Нерон, на другой - он с
сыновьями, и ни одна чашка не перевешивает. И сон его не обманул, потому
что те и другие правили одинаковое время - ровно столько же лет65.

        Гай Светоний Транквилл. Божественный Веспасиан. Примечания.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Изображение предков в атрии родового дома было привилегией только знати
сперва патрициев, потом тех, чьи предки занимали государственные должности.

2. Сороковая доля (2,5%) - ввозная пошлина, взимавшаяся в некоторых
провинциях

3. "Справедливому сборщику" - подножие статуи с такой надписью было найдено
в Риме, но, судя по форме букв, относится к более позднему времени.

4. Гельветы - кельтское племя на территории современной Швейцарии.

5. Начальник лагеря - почетная офицерская должность, обычно
предоставлявшаяся лицам, выслужившимся из центурионов.

6. Веспасии - это имя сохранилось в названии горы Монте-Веспио, но
памятники, упоминаемые Светонием, неизвестны.

7. Рождение Веспасиана - 17 ноября 9 г.

8. Коза - портовый город в Этрурии, ок. 120 км от Рима.

9. Право носить сенаторскую тогу (ср.: Авг. 38. 2)могли получить и сыновья
всадников в знак милости при начале политической карьеры.

10. На побегушках - собств., anteambulo, клиент или раб, шедший впереди
носилок своего патрона.

11. Крит и Кирена составляли в это время одну провинцию

12. Шестым по списку, т. е. последним.

13. О "германской победе" Калигулы см.: Кал. 43-44.

14. Заговорщики - Лепид и Гетулик

15. Рекуператоры - см.: Нер. Примеч. 59.

16. Антония Младшая - мать императора Клавдия.

17. Остров Вектис - ныне Уайт.

18. Два жреческих сана - понтификат и авгурство.

19. Два последних месяца в году - т. е. последним из суффектов 51 г.

20. Честно и с большим достоинством: по Тациту (Ист. II. 97), наоборот, в
Африке "Вителлий был проконсулом справедливым и любимым, а Веспасиан -
ненавистным и с дурной славой", и поэтому в гражданской войне Африка
поддерживала Вителлия

21. Торговля была сенаторам запрещена, но запрет часто обходился; иметь
дело с мулами считалось при этом особенно позорным (ср. насмешки над
Вентидием Бассом, который из погонщика мулов стал консулом 34 г. до н.э.).

22. Запрещение приветствовать императора было опасным предвестием
репрессии: ср. судьбу Фрасеи Пета (Тацит. Анн. XV. 23; XVI. 24).

23. К римскому императору - такое же осмысление мессианского пророчества
дают Тацит (Ист. V. 13) и Иосиф Флавий (Указ. соч. II. 18-19)

24. При осаде одной крепости - Иотапаты, которую защищал Иосиф (Иудейская
война. III. 6. 22).

25. Рука считалась символом власти и изображалась, между прочим, на значках
манипулов.

26. Оракул бога Кармела, древнего филистимлянского бога войны, находился на
одноименной горе. Тацит передает пророчество, сообщенное Веспасиану жрецом
Басилидом (см.: Примеч. 32), так: "Задумаешь ли ты, Веспасиан, отстроить
дом, или расширить именья, или умножить служителей, дом у тебя будет
большой, владения огромные и людей множество".

27. Статуя божественного Юлия - по Плутарху, это знаменье произошло уже при
Отоне (Отон. 4).

28. "Преступление против Вителлия можно сделать заслугой перед
Веспасианом", передает Тацит мысли мезийского войска (Ист. II. 85).

29. В Египте у Тиберия Александра стояли два легиона, в Иудее у Веспасиана
ѕ три; дата присяги в Александрии - 1 июля 69 г., в Иудее - 11 июля (по
Тациту 3 июля)

30. Помощь Вологеза Веспасиан, конечно, отклонил.

31. Ключ к Египту - Египет же Тацит называет "ключом к римскому хлебу"
(Ист. II, 82).

32. Басилид (по Тациту IV. 82, не вольноотпущенник, а вельможа) - имя,
происходящее от слова "басилей" ("царь") и оттого благоприятное гаданию.

33. Тацит (Ист., IV. 81) подтверждает рассказ об исцелении ссылкой на
очевидцев, оставшихся в живых после конца Флавиев, "когда уже не было
выгоды лгать"; он же приводит разумный совет врачей Веспасиану: "Если
исцеление удастся, это послужит только к его славе, если нет - только к их
осмеянию". Об исцелении глаз слюной серьезно упоминает Плиний (28. 37; ср.:
Евангелие от Марка. 8. 23 и др.). Прикосновением большого пальца правой
ноги излечивал болезни печени царь Пирр (Плиний. 7. 2. 20; Плутарх. Пирр.
3).

34. Консульства Веспасиана ѕ 70-72, 74-77 и 79 гг.; его коллегой каждый раз
был Тит.
 Цензорство - по-видимому, в 73 или 74 г.

35. Из моряков составлялись пожарные команды в портах Остии и Путеол, где
пожары грозили складам привозного зерна; отдельные отряды этих команд
попеременно несли дежурство в Риме.

36. Ахайя и т. д. - все эти города и области получили "свободу" при Нероне,
Самос при Августе.

37. Горная Киликия - западная часть области, где власть римлян была
номинальной.

38. Восстановление Капитолия - после пожара 69 г. Комиссия по
восстановлению архива начала действовать еще до возвращения Веспасиана, с
Домицианом и Муцианом во главе.

39. Амфитеатр Флавиев на месте пруда в Золотом дворце Нерона прославился
впоследствии под названием Колизей (Colosseum, впервые упоминается в VII
в.).

40. О центумвирах см.: Авг. Примеч. 99.

41. Указ о наказании за связь с рабом был издан еще Клавдием (по инициативе
вольноотпущенника Палланта) и подтвержден Веспасианом; то же относится и к
закону о заимодавцах (Тацит. Анн. XI. 13; XII. 53).

42. Трибунскую власть Веспасиан принял в начале 70 г., тотчас по окончании
гражданской войны.

43. Обыскивать - ср. сообщение Диона (65. 10), что Веспасиан впервые снял
охрану у дверей своего дворца.

44. Пес - ходячее прозвище киников, живущих "как собаки".

45. "На все четыре стороны!" - в подлиннике "в Морбовию", т.е. в "страну
болезни", смысл ясен из параллельного места у Диона (65. 11).

46. В его отсутствие, например, расправился Муциан с родней Пизона,
усыновленного Гальбой (Тацит. Ист. IV. 11. 49-50). О непременном упоминании
императора в официальных документах (к числу которых относились и
преторские эдикты с разъяснением действующих законов) ср.: Авг. 58. 2; Тиб.
32. 2.

47. Прощенные Галъбою - ср.: Гал. 15. 2.

48. Продавал должность - иногда при посредничестве Цениды, как сообщает
Дион (65. 14).

49. "Лисица..." - ср. греческую пословицу о волке (Апостолий. XII. 66).

50. Колосс - статуя Нерона из Золотого дворца (см.: Нер. 31), переделанная
Веспасианом в статую Солнца и поставленная на Священной дороге. Венера
Косская - статуя неизвестного ваятеля в храме Мира, подражание знаменитой
статуе Праксителя.

51. Представления - acroamata, выражение расплывчатое.

52. Мартовские календы (1 марта) - женский праздник Матроналий, когда
женщины приносили жертву Юноне и получали подарки от мужей.

53. Селедочник (собств. cybiosactes - торговец рубленной ломтиками соленой
рыбой): так звали самозванца, выдававшего себя за родственника сирийских
царей и в 58 г., после изгнания Птолемея Авлета, несколько дней правившего
Египтом. Дион (65.8) пишет, что за стремление нажиться на самых мелких
поборах александрийцы прозвали Веспасиана также "Грошовый побирушка", а
когда Тит от лица Веспасиана объявил им о послаблении, они кричали ему: "Мы
его прощаем: он просто не умеет быть Цезарем!"

54. Десять миллионов - цифра явно комически преувеличенная. В подлиннике:
игру цифрами centies и centum sestertium.

55. Роста... хорошего, statura quadrata, ср.: Плиний. 34. 19.

56. В бане, точнее - "в сферистерии", особом помещении при бане для игры в
мяч и пр.

57. В разговорной латинской речи двугласный au часто произносился как "о",
но в слове plostra ("повозки") "о" было исконным, и двугласное произношение
было нарочитой манерностью: отсюда шутка Веспасиана (к тому же
двусмысленная, так как phlauros по-гречески значит "ничтожный").

58. "Шел..." - стихи из "Илиады" (VII. 213) (об Аяксе).

59. "О, Лахетх" - Менандр. Фр. 921 и 223. 2 (Koeck); о доле, которая
отходила к патрону из наследства вольноотпущенника, ср.: Нер. 3. 2.

60. Отсюда известная пословица: "деньги не пахнут"; ср.: Ювенал. XIV. 204;

...От всякой прибыли запах
Будет хорош...

61. Длинные волосы - слово "комета" лат. Stella crinita, букв. означает
"волосатая звезда".

62. Кутилии близ Реате - популярное место отдыха с холодными источниками и
озером с плавучим островом, который считался центром Апеннинского
полуострова.

63. Смерть Веспасиана - 23 июня 79 г.; однако расчет возраста, приводимый
Светонием, не отвечает этой дате, а данные Диона и других авторов вносят
еще больше противоречий.

64. Заговоры - известен только один, Авла Цецины и Эприя Марцелла (см.:
Тит. 6 и Дион. 65. 16).

65. Столько же лет - 11 лет (Клавдий и Нерон - 41-68 гг., Веспасиан, Тит и
Домициан - 69-96 гг.).