Александр ТЮРИН
Падение с Земли

ПАДЕНИЕ С ЗЕМЛИ (ПРОЛОГ)
СВЕРХНЕДОЧЕЛОВЕК или ИСТОРИЯ ПОДОПЫТНЫХ
ПОЛНОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ
МЕЧ  КОСМОНАВТА
КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА: МЕРКУРИЙ
КАМЕННЫЙ ВЕК
ИСТОРИЯ ОДНОГО ДЕСАНТА
ДОРОГА НА БУЯН




                             Александр ТЮРИН

                             ПАДЕНИЕ С ЗЕМЛИ
                         (кшатрий из клона К123)



                                    Нужно прожить жизнь так,
                                    Чтобы не захотелось прожить ее еще раз
                                                    Космическая  поговорка



       ВМЕСТО ПРОЛОГА. ОФИЦИАЛЬНАЯ ХРОНИКА КОСМИКИ, вып.2028-2063 гг.:

     2028-29 гг. Распространение киберсистем типа "оболочка", способных  к
симбиотическому взаимодействию с психикой человека.
     (см. "ДОРОГА НА БУЯН")

     2031-32 гг. Внедрение "мягкой" (вирусной)  техники  генных  операций.
Бунты спонтанных мутантов на Земле.
     (см. "ПОЛНОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ")

     2034  г.  Космические  Поселения,  оставаясь  зависимыми  от   земных
властей, создают кастовую структуру. Законодательство о допустимых  генных
модификациях каст.

     2036-40 гг. Заражение "оболочек" враждебной  человеку  формой  жизни.
Космические  Поселения  проводят  Великую   Санацию   "оболочек".   Полное
отделение от Земли, война за независимость.  Собрание  каст  провозглашает
Державу (Empire, Reich) Космика, состоящую из  семи  префектур:  Меркурий,
Луна, Марс (столичная), Астероиды, Юпитер, Сатурн, Трансатурния.

     2043-46   гг.   Власть   на   Земле   переходит   к   кибероболочкам.
Кибертоталитаризм. Разведывательно-диверсионные операции Космики на Земле,
подготавливающие проведение там Великой Санации.
     (см. "КАМЕННЫЙ ВЕК".)

     2047 г. Вырождение землян  входит  в  опасную  фазу  потери  основных
мотиваций. Разведгруппа Космики  впервые  сталкивается  с  иноматериальным
хищником Плазмонтом.
     (см. "ИСТОРИЯ ОДНОГО ДЕСАНТА".)

     2048 г. Уничтожение Космикой  кибероболочек  на  Земле.  Варваризация
материнской  планеты.  Поддержание  жизнедеятельности  землян  с   помощью
полуразумных мутантных пород домашнего скота.

     2056 г. Столкновение с Плазмонтом  в  префектуре  Меркурий.  Открытие
способов воздействия протогенов (души) человека на материальные объекты.
     (см. "КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА: МЕРКУРИЙ".)

     2062  г.  Запрет  генных  модификаций,  коренным   образом   меняющих
человека, как биологический вид  homo  sapiens.  Запрет  на  использование
человеческого тела, как в целом, так и его фрагментов, для создания  живых
организмов.

     2063 г.  Мятеж  касты  мутантов-штурманов  в  Трансатурнии.  Создание
первых человекоподобных систем (квибсеров), объединяющих протогены  (душу)
человека и субнуклоновые генераторы материи.
     (см. "СВЕРХНЕДОЧЕЛОВЕК")




                              Александр ТЮРИН

                  СВЕРХНЕДОЧЕЛОВЕК или ИСТОРИЯ ПОДОПЫТНЫХ



     "Некогда старший сын превеликого Чингисхана Джучи прошел нашу землю и
забрал в свой улус, прозванный Золотая Орда. А что было прежде  того,  нам
неведомо. Имя же нашей земле было дано - Шибир. Это также верно, как и то,
что зовут ее нынче Темения. И насельниками  на  ней  стали  монгольские  и
татарские племена, явившиеся с Алтая.
     Здесь важное для разумения. С  Алтая  много  сошло  племен,  раскосых
по-рысьи и яростных, ибо там Источник  Сил.  Сколько  жизней  человеческих
сократили племена эти - не считано. Все, что мешало копытам коней -  дома,
сады, стены - обращали они в  прах.  Пажити  затаптывали,  канавы  падалью
забрасывали. Ибо поклонялись племена Вечному Синему  Небу,  Кок-Тенгри,  и
землю пытались уподобить небу - чтоб ровно все на ней было и лишь  кочевые
аилы со стадами своими двигались подобно облакам.
     По истечении некоторого времени отложилось от Золотой Орды и стало на
наших землях Сибирское ханство монголов и татар с  городами  Чимга-Тура  и
Кашлык.
     А  потом  пришли  казаки,  царские  слуги  и  прочие  удальцы   из-за
Урала-хребта, татаров да монгол побили  и  установили  власть  московского
государя. Отправились московские люди на север  к  Ледовитому  Морю  и  на
восток и меняли у диких племен соболью и беличью рухлядь на водку.
     Немало воды в Оби и Тоболе утекло, когда на  Москве  воцарился  Ленин
Ульянов, который по отцу из монгольского племени калмыков.  Происходил  он
от чресел самого Чингисхана и хоругвь имел того  же  алого  цвета.  Потому
Ленин Ульянов и побил до смерти казаков да царских  слуг  и  имущество  их
взял, а его красные  полчища  изрядно  перебрали  и  помучили  людишек,  и
крестьян, и купцов, и служивых.
     Потом из земли нашей у города Чимга -Тура или Тюмени качать принялись
кровь черную - нефтю, и менять ее в  заморских  краях  на  хлебное  зерно.
Земля из-за того похудела и озлилась.
     Чтоб  народ  еще  больше  лениться   мог,   стали   всем   заведовать
железно-счетные устройства по имени Оболочки. Оболочки эти в конце  концов
и трудились везде за крестьян и прочих работников,  сами  же  люди  словно
впали в спячку.
     Так было по всем землям, от нашей родной Темении до Калипони,  что  в
стране Америке, пока не явились с неба Космики и не  разбили  Оболочки.  А
потом небесные гости сделали так, что много душнее стало, льды  на  севере
потаяли и от новой воды образовалось  Теменское  море.  Отчего  бездельные
люди с голода не сгинули, а взялись  за  хлебопашество,  разведение  стад,
взращивание плодов и хождение в море с неводами.
     Земля наша Темения  велика,  и  рожь  с  пшеницей  на  ней  колосятся
обильно, скотина умна да послушна, стоят два больших городища,  Теменск  и
Березов, а в теменском море полно рыбы, бабы у нас грудасты  и  плодовиты,
войско бравое, потому что с успехом отражает  набеги  татаров  да  монгол.
Округло говоря, порядку у нас изо дня в день прибывает..."
                                          "Книга для отроков и отроковиц".
            Березов, 2063 г., словопечатная мастерская князя Березовского.



                                    1

     Я был послан  в  город  Березов  вовсе  не  для  того,  чтоб  пресечь
очередное незаконное ремесло.  Хотя,  между  прочим,  я,  как  жрец  Храма
Чистоты в звании Ревнителя, могу отбить охоту к любому вредительству.
     На сей раз Властелин  Неба  науськал  мое  начальство.  Что-то  дикое
приключилось с еропланом  в  небе  над  Заводом.  Ни  с  того  ни  с  сего
патрульный летак был атакован каким-то существом,  похожим  на  огроменную
старуху с крылами. Это самая  баба-яга  отломала  хвост  самолету  так  же
просто как стрекозе. Летуны едва успели броситься с парашютами в  разбитое
окно.
     Проверки через разведчиков и лазутчиков не получились у Стражей Неба,
физики-брехуны нассали в их проницательные  глаза.  Какие  сейчас  физики,
одни колдуны остались  с  трехклассным  образованием.  Собственно,  они  и
предложили наложить какое-то страшное  заклятье  на  дальнейшее  появление
этой вот бабы-яги.
     Поэтому Властелин Неба послал челобитье с просьбой о  помощи  Владыке
Чистоты в Теменск.  Тот  пожалел  горюющего  властелина  -  все-таки  наши
Небесники  предпоследний  летак  потеряли   -   затем   вызвал   меня   по
радиоговорильнику. Не сам, конечно, а посредством Уст Владыки,  Блюстителя
Почкина. Суть распоряжения такова: выручай, Столп  Чистоты,  смельчак  наш
Марк Матвеевич Кологривов. Впрочем, языковеды сообщают, что  дети  уже  не
различают слова "смелый" и "глупый".
     Я как раз сидел на скрипучих ступеньках  своей  крепостенки,  что  на
берегу Теменского моря, смазывал бомбометалку, а холопы Петька да  Василий
заряжали бомбы порохом. Хоть я получил земельный надел от Владыки Чистоты,
сосед мне немирный  попался  -  "председатель",  то  есть  крупный  феодал
Никитич, происходящий по прямой линии от большого  колхозного  начальства.
Тоже собрался меня на оброк поставить, как прочих огородников и садоводов.
Уже два раза я его людей отваживал. Малой кровью обходилось. Налетали  они
на своих  юрких  лошаденках,  да  я  вовремя  дизель-генератор  включал  и
сталкивались хитрецы с моим  электрическим  забором,  замаскированным  под
зеленую изгородь. Потом постреляю вдогонку - отравленной дробью в  задницу
- и хорош. Вот с помощью каких подначек и вредительства  нынешние  феодалы
начинают проращивать свои "родословные деревья".
     Значит, ладил я бомбометалку, когда девка Палашка заголосила с башни,
что по радиоговорильнику меня начальство кличет, и  спустила  наушники  на
проводе. Палашку я купил за пару целковых на базаре, она хоть  дурная,  но
старательная. А оболтуса Ваську мне Храм подарил от своих щедрот. Конечно,
страдают мои холопы в неволе, ничего  не  попишешь,  но,  в  основном,  от
пьянства и пережирания. Они  уже  сейчас  напоминают  не  слишком  дальних
родственников свиньи.
     Так  и  есть,  высочайшим  повелением  Владыка   посылает   Ревнителя
Кологривова - учинить проверку, также спросить  строжайше  с  нарушителей.
Где-то кто-то посягает на нашу девственную вечную  Чистоту,  которая  есть
Дух, а наш Храм по обыкновению должон оборонить ее от скверны. Потому  что
Дух Чистоты, который есть Прямой Путь, с каких-то занюханных пор борется с
Духом Грязи и вот только недавно  более-менее  одолел  его.  (Я,  конечно,
цитирую Книгу Метлы.)
     Верю ли я сам в этот самый Дух? Все на свете происходит,  похоже,  не
абы как. Из Дерьма проклевывается Великое. Великое успешно превращается  в
Дерьмо. Раньше люди верили в законы Природы лишь потому, что проявления ее
сил  выражались  какими-то  формулами  и  уравнениями.  Формулы   исправно
работали, однако они мало что сообщали о сути - зачем и почему?  Еще  люди
верили в вождей, партию, пролетариат, нацию и в классовое чутье.  И  такая
вера работала, потому что позволяла уцелеть - есть, пить  и  тискать  баб.
Дух Чистоты тоже вполне работоспособен. Ведь  и  в  самом  деле  вся  наша
Индустрия распалась и сгнила до основания. Народ же, чтобы пропитать  себя
харчами, стал как встарь ковыряться в земле.  Благо,  что  не  вымер.  Дух
Чистоты  народу  пособил,  сделав  обширную  ледяную   Сибирь   теплой   и
плодородной.
     Можно,  конечно,  сказать,   что   Индустрия   уничтожена   Космикой,
испоганившей информационные сети и компьютеры.  Что  именно  она  обогрела
Сибирь, когда слегка сбила земную ось и разместила на орбите искусственные
солнышки "Ярило-1" и "Сварог". Однако и Космику  кто-то  подвинул  на  это
дело.  Что-то  же  позволило  неземной  империи   уцелеть   в   борьбе   с
кибероболочками, которые, как известно, самые жуткие исчадия Духа Грязи.
     Раз поступил  приказ,  бросил  я  лекарственные  растения,  благодаря
которым зеленеют все мои сотки  -  крапиву,  лебеду,  лопухи.  Оставил  на
какое-то время сиротками стадо умненьких баранов.  Наладил  свою  повозку,
представляющую собой "мерседес" с выпотрошенными потрохами  и  запряженный
двумя  довольно  статными   конягами   в   яблоках.   С   помощью   сеанса
завораживания, то есть гипноза, оразумил их знанием маршрута  и  правилами
уличного движения. После чего помчался по ухабам бывшей автомагистрали  на
Завод, то есть в Березов, без помощи всяких  вожжей  и  поводьев.  Василий
восседал в "гнезде" на крыше  повозки  с  помповым  ружьем,  зорко  озирая
придорожные канавы, нет ли засады. Засады не было, вокруг мирно  колосился
ячмень, да бродили с жеванием на лицах полуразумные скоты, козлы да  овцы.
Лишь пару раз кто-то засадил в нас из самострела наудачу.
     Когда пятнадцать лет  назад  киберсистемы  развалились,  то  внезапно
жрать оказалось нечего и все рванули на лоно природы. Так бы там на лоне и
передохли, кабы не встретила людей полуразумная  скотина  своим  радостным
блеяньем да меканьем. Ей ни пастухи, ни овчарки не требовались, на  волков
она самостоятельно нападала клином. И овины с хлевами  ей  не  надобились,
потому что  Новые  Солнца  даже  для  зимнего  времени  обеспечили  вполне
приличную погоду.  На  радость  всем  выяснилось,  что  поголовье  еды  не
уступает поголовью едоков.
     Правда, заварилась меж поселянами большая  буча  из-за  пастбищ,  так
называемые  "овечьи  войны"  или  "войны  баранов".  Тем   свежеиспеченным
крестьянам, которым травы не хватило, пришлось взяться за соху  и  мотыгу,
благо злак да овощ столь удачные пошли, что любой дурак  их  вырастит.  Ни
удобрений, ни прополки не требуется,  тля  с  саранчой  травятся  насмерть
таким урожаем.
     Это плюс. Минус в том, что в прошлом  году  до  Березова  можно  было
короче добраться -  на  дирижабле  через  Теменское  море.  Цеппелин  сей,
принадлежавший Владыке  Чистоты,  состоял  из  древней  оболочки,  надутой
старыми запасами гелия, и прицепленному к ней ветхому автобусу (где вместо
сортира люди пользовались задним окном). Но в прошлом году не кочевали еще
вдоль южного берега танкеры и линкоры Макария  Морского  Царя.  Танкеры  и
линкоры они в бывшем времени, ныне  же  в  трюмах  шампиньоны  растут,  на
палубах  огороды  разведены,   из   иллюминаторов   рыбаки   свои   неводы
забрасывают. Еще постреливают  иногда  палубные  орудия,  ржавые  ракетные
установки пуляют самонаводящиеся ракеты, что смертельно угрожает  летящему
транспорту.
     Когда наш дирижабль последний раз плыл над морем, от  одного  меткого
выстрела автобус свалился прямо на линкор, на Макария. Однако тот уцелел и
с тех пор слыл чудотворцем. Один прок от него, что  реже  стали  китайские
пираты набеги устраивать.  Вообще-то  ребята  с  узкими  хитрыми  глазками
напирают, не сколько на море, сколько на земле, причем всякого сорта тюрки
куда больше, чем китайцы. А  разъяснение  таково  -  на  юге  нынче  стоит
великая сушь - если точнее, Новое Солнце  второй  раз  за  двенадцатилетие
палит там сверх всякой меры.
     Завод принадлежит, то  есть,  собственно  цеха,  свалка,  прилегающий
город Березов, местному феодалу - Березовскому князю, у которого  папка  с
дедкой были директорами местного промышленного гиганта.  Наверное,  оттого
он прозывает  себя  также  Начальником  Железа  и  пользуется  мистическим
почетом тех, кто выпрашивает у него мечи, сабли, игольчатые булавы,  ядра.
Однако он давно принес присягу на верность Владыке Чистоты. Впрочем, чтобы
этот магнат не самовольничал, рядом с Заводом стоит крепость-филиал нашего
Храма Чистоты.


     Являюсь я туда за содействием, а там вдруг начинают  меня  тормозить.
Начиная  с  местного  Начальника  Чистоты,  шамана-профессора   Васильева,
обладателя гнусной  скрипучей  бороды.  Чертяки,  я  же  сам  выступал  за
расширение их самостоятельности. Так она расширилась, что я подальше  бани
оказался.
     Для начала местные Хранители Чистоты  не  поселили  меня  в  Гостевых
Палатах крепости. Сказали, свободных покоев, подходящих моему чину, сейчас
в распоряжении нет. У меня же с собой в мошне лишь десяток серебреников да
один золотой - этого хватит только на  хреновый  постоялый  двор  плюс  не
слишком великий кутеж.
     Вдобавок  эти  сраные  Хранители  Чистоты  отказались  выписать   мне
пропускную бумагу  на  Завод,  дескать,  там  накопление  опасных  веществ
чересчур пагубное для моей  ценной  жизни.  Дескать,  надо  сперва  пройти
полный курс укрепления внутренних сил, который дает местный колдун.
     Пришлось мне эти песни слушать от каких-то  позорников;  да  я  лично
дюжину заводов в нашей Темении на свалку отправил! Но коли случилась такая
феодальная раздробленность, стал я свои должностные обязанности трактовать
весьма гибко.
     После обеда-пира, на который меня все-таки пригласили, я  зафрахтовал
в крепости одну дамочку. Конечно, для пользы дела, а не  тела  вовсе.  Эту
аспирантессу Людмилу из Березовской Всенаучной Семинарии я сразу приметил,
потому что она крутилась в крепости-филиале без всякой устали, в прямом  и
переносном смысле.  После  торжественного  доклада  шамана-профессора  она
исполнила танец, задабривающий Духа Чистоты. Кроме того,  на  моих  глазах
заглянула сударыня Люся  в  кабинет-палату  к  столоначальнику  Васильеву.
Оттуда задорный смех донесся, когда же выходила она из дверей,  то  прикид
поправляла. Значит, привечали ее  там.  Как  не  привечать,  если  вольных
женщин-"амазонок" сейчас мало, феодализм половую сферу сковал.  А  у  этой
дамочки юбчонка такая, что при танцах  развевается  и  показывает  "задние
щеки". Прочие же прелести не скованы корсетом.
     Последний факт я, правда, позднее  уточнил,  когда  выгуливал  ее  по
несвятым местам, по увеселительным заведениям, вертепам и  кабакам  города
Березов, оставив пьяного в дрист Василия  просыхать  на  крепостной  кухне
среди прочих холопов. Только  вот  по  зудящему  "вопросу  Завода"  ничего
волнительного узнать не довелось. Так подогрела меня эта "конфорочка", что
больше хвастал о своем  героизме.  Как  никак  матерый  я  витязь-активист
зеленого движения и бывший кавалерист. Кстати, ехали мы уже к  Людмиле  на
моем "мерседесе", смотреть коллекцию бабочек или, может, живописи. Я там в
повозке старался-старался,  шаря  по  даме  пытливыми  руками,  однако  не
забывал править своими умными конягами, когда словами, а когда вожжами.
     В общем, я перетрудился. Наверное, эта Люська какую-то "сонную" точку
мне сдавила, хорошо, хоть не врезала ребром  ладони.  Вот,  например,  моя
последняя жена - тоже из амазонок - владела "датским" поцелуем. Поэтому  я
принципиально подваливал к супружнице  только  спереди,  готовый  провести
блок.
     Закончил я  кемарить  где-то  на  пустыре,  куда  меня,  по-видимому,
завезла  прекрасная  дама  и  кинула.  Коняги   на   меня   с   удивлением
оглядываются, как, дескать, такое безобразие допустил.
     Я, конечно, давай нашаривать свой бинокль-тепловизор, импортированный
из  Космики  за  десять  бочек  земляничного  варенья.  Но  обошлось   без
материальных потерь, сложный прибор по-прежнему грел правый  бок.  Ничего,
думаю, зажигалке Люсе завтра керосин  выпущу,  сегодня  же  я  бодр  и  не
отягощен сексуальными проблемами, как армия  Суворова  в  горах.  И  время
подходящее для налета на интересуемый  район,  солнце  заползает  в  нору,
полдевятого. Вздрючил я своих коней в яблоках, чтоб  они,  закусив  удила,
поскорее меня к Заводу доставили.
     Одиннадцать, я  в  сердце  недобитой  промышленной  зоны,  точнее,  в
помоечной ее части, проник  "с  черного  хода",  через  забор  из  колючей
проволоки с наколотыми консервными  банками.  Для  любого  разбойника  она
непреодолима, а мне пожалуйста, вход открыт, потому что владею  титановыми
кусачками.
     Протащился понизу надрезанной колючки на спине, потом,  не  вскакивая
на ноги, стал изучать  местность.  Поначалу  ничего  особо  выдающегося  и
увлекательного не заметил - обломки, останки, ржавый лом. Здесь  истлевали
остатки цивилизации, станки, компьютеры, прокатные станы.  Однако,  ничего
такого, что могло бы нанести смертельный удар по  летящему  ероплану  даже
при всем желании.
     Впрочем,  когда  я  в  очередной  раз  припал  к  окулярам,  то   мое
пристальное внимание своей бодрой краской привлек тепловой выброс слева от
развалин доменной  печи.  Работающая  аппаратура?  Я,  на  четвереньках  и
пригнувшись,  стал  пробираться  к  непонятному  факту  и,  наконец,  смог
разглядеть его в некоторых неаппетитных подробностях.
     Какие-то фигуры берут завернутое в бумагу тело человека, выносят  его
из телеги, кладут на землю. И оно  начинает  опускаться  куда-то,  как  на
лифте. Немного погодя  следует  тепловой  выброс  из  трещины  неподалеку.
Получается, что невезучее тело поджаривают. Или заставляют отдать тепло!
     Второй  вариант  более  осмысленный.  То  есть  -  здесь   промышляют
потрошители-продавцы   свежезамороженных   органов.   Космика-то    охотно
человеческие потрошки приобретает.  Неземная  империя  вообще  натуральные
продукты уважает. Такое уж между Землей и Космикой разделение труда, у них
все искусственное, у нас - естественное.
     Хотя и не исключен первый, "людоедский" вариант. Тогда, значит, здесь
орудуют сектанты. Секта у нас сейчас в каждой деревне своя. Есть  те,  что
людей жарят, другие  же  кушают  сырыми.  Это,  чтоб  вступить  с  едой  в
экстатическую  связь.  Такими  делами  "новые  ацтеки"  балуются,  которые
мастерят украшения из  человеческих  органов  -  всем  известные  аленькие
цветочки. Опять же "истинные народолюбы",  которые  ценят  в  человеке  не
только душу, но и жир с мясом. И приверженцы странной  тантрической  секты
"семья Ульянова", которые молятся на запад,  на  Мавзолей  Ильича,  причем
начинают с важных слов: "Мумия Ленина, сила  астральная,  нас  к  половому
экстазу ведет".
     Раз дело стало мокрым, то живой и  непосредственный  интерес  к  нему
может нанести непоправимый ущерб моему здоровью. Особенно сейчас, когда со
мной нет пары десятков вооруженных холопов.
     Я достаточно резво стал пробираться обратно,  переходя  на  прыжки  и
бег. Когда до ограды оставалось  метров  пятьдесят,  луч  сильного  фонаря
впился  в  мое  интеллигентное  (как  порой  кажется)  лицо.   Ноги   даже
задрыгались от конфуза. Вот так, поторопился и не заметил  спрятавшуюся  в
засаде, за кучей ящиков, телегу, запряженную  массивным  зловещим  битюгом
цвета ночи. Фонарь высвечивает мою невнушительную фигуру, из-за телеги  же
выходит  четверо  сомнительных  личностей,  что  говорится,  с  лейкой   и
блокнотом, а то и с пулеметом.  Хороший  пулемет  вынесли  -  "Дегтярева".
Кроме этого,  в  руках  мечи-саморезы  и  игольчатые  палицы.  Все  ребята
крепкие,  кривоногие  тюркские  багатуры  в  халатах,   однако   по-нашему
заговорили довольно чисто.
     - Дорогой товарищ, мы по вам давно скучаем.
     Всегда-то они с издевочки  начинают.  Мне  же  самое  лучшее  держать
фасон.  Все-таки  черная  куртка  с  околышами  Ревнителя  должна  оказать
воздействие. Авось кто испугается.
     - А по-моему мы слишком часто видимся, мои будущие друзья.  Вы  стали
ерзать раньше времени, подобные массовые встречи  претят  моему  вкусу,  -
стойко говорю им,  как  и  полагается  Ревнителю.  -  Приходите  завтра  в
контору, у меня прием после обеда.
     - Приборчик на землю, пожалуйста. Мы ему стеклышки протрем.
     Да, сейчас мне полезно  вспомнить  о  ненасилии,  ахимсе  и  Нагорной
проповеди.
     Только я аккуратно да вежливо положил свой тепловизор и распрямляться
стал, мне запаяли сапогом, так сказать, в  "изображение".  Что  говорится,
удачно подставился. Чуть повыше уткнись носок сапога и черты  лица  вообще
исчезли, одна каша  бы  осталась.  Итак,  брякнулся  я  оземь  и  вставать
неохота.
     - Что это с господином?.. Моча в голову плеснула...  Может,  господин
станцевать хотел и поскользнулся. - Да, в жизни всегда найдется повод  для
развлечения у таких ребят. Не боятся они меня, это факт. Судя по  оснастке
и месту промысла, у них, серьезный  хозяин.  Если  же  у  злодеев  имеется
зацепка в земельном суде, там вынесут определение:  "Ревнитель  Кологривов
поскользнулся на собственном плевке и упал лицом на свой ботинок".
     Один из них чуть не помог  мне  встать,  но  отпустил  -  копчик  мой
хрустнул как огурец. Я всегда считал, если пропадать,  так  уж  в  дерзкой
атаке и при  восхищенных  зрителях  -  однако  этот  принцип  сегодня  мог
реализоваться  лишь  частично.  Поэтому  просто  "терпец   урвался",   как
выражаются южане. Я, не смотря на грусть-тоску, освежил в памяти  картинку
из былых  сражений.  Поднялся,  обманно  полуотвернулся  и  прыгнул  ногой
вперед. Кого-то я сшиб, но остальные  поймали  меня  во  время  исполнения
пируэта, скрутили руки за спиной и понесли почти  аккуратно.  Кто-то  даже
шептал: "Осторожно,  не  роняйте,  а  то  развоняется".  Затем,  раскачав,
метнули в телегу. Я влетел в кучу хлама.
     Авторитетно утверждаю, что любая гордыня сразу пропадает - пусть ты и
венец творения - когда лежишь побитый, мордой в гнилой  осклизлой  соломе.
Да еще предчувствуя дальнейшие неприятности. Раз не  убили  сразу,  значит
будут мучить. Как и того человека,  который  недавно  отдал  все  телесное
тепло.
     "Вперед, какашка",  -  сказали  напоследок  мастера  своего  дела.  И
сообщник злодеев, битюг, тупо поволок мой будущий труп в мрачную даль, мне
же рыпнуться некуда. Конская перевязь,  стиснувшая  руки,  заодно  меня  к
телеге пришпандорила.
     "Какашка". Я видимо достоин столь непрестижного прозвища. Доигрался с
аспирантессой,  секретно-сексуальной   сотрудницей   -   она,   наверняка,
душегубов на меня навела. Тараканам же из  крепости-филиала  такой  случай
пригодится лишь для того, чтоб поглубже заползти за печку.
     Чьи-то руки выскребли меня из телеги и бросили  оземь,  оборвав  цепь
нехитрых размышлений. Вражьи пальцы залепила глаза каким-то дерьмом.  Была
погожая летняя  ночь  и  так  не  хотелось.  Но  пришлось.  Чьи-то  кулаки
прогулялись по мне. Отмечу, справедливости ради, что не заходясь и  больше
для проформы.  Затем  уложили  меня  на  платформу,  которая  стала  вдруг
опускаться в какое-то подземелье, где был я "посажен на  цепь".  Кольца  и
браслеты, щелкнув, прихватили мои руки, ноги, горло, лоб к железному стулу
на колесиках. Хоть танго, хоть камаринского пляши в таких  условиях,  жюри
тебе заранее "неуд" поставило. Ой, мне сейчас будет нехорошо! Ой, чувствую
расчлененка мне светит.
     А я беструпной смертью,  может,  не  желаю  заканчиваться,  я  требую
красивого ритуального  прощания,  которым  любовались  бы  дамы  и  мужали
мужские сердца!!!
     Щелкнул тумблер, загудела какая-то установка. Процедура  началась,  я
поехал на  стуле.  Однако  от  всех  тревог  неожиданно  всхрапнул,  будто
заколдованный, и увидел в спальной стране большую медную  трубу.  Ту,  что
гудит в духовом оркестре, имени-отчества  которой  никогда  не  знал.  Вот
негромкое, но мощное гудение давай раскачивать каждую клетку,  вдобавок  и
молекулу, атом, даже субнуклон, может, шкварк со стрингом. И прочие штуки,
которые мы зачем-то учили в школе. В итоге, я стал сам от себя  отделяться
и отслаиваться. Мое тело принялось бледнеть, я же какое-то  время  смотрел
на него сверху - оно казалось тающей ледышкой. Потом труба засосала меня в
себя, началось тоскливое падение. В конце  концов,  душа  моя  застряла  в
центре ничего, без памяти и прочих средств к существованию. А  затем  меня
подхватил смерч из напряжений, непонятных ощущений, слишком ярких  красок,
искаженных  картин,  распадающихся  и  расчленяемых   предметов.   Я   был
беспомощнее амебы, оказавшейся в бушующем океане.



                                    2

     -  Барин-профессор,  телоприемник  исправен.  Никаких  отклонений  по
основным и вспомогательным функциям. "Мясо" поступило с температурой минус
двести сорок, чай, не протухнет.
     - Барин-профессор, начинаем сканирование  высокоинформативных  тканей
"мяса" по картограмме.
     -  Барин-профессор,  приступаем  к  сканированию   низкоинформативных
тканей.
     - Барин-профессор, моторную память  считываем  десятью  параллельными
каналами.
     - Барин-профессор, готовы к изъятию у  "мяса"  индуктивно-резонансной
пси-структуры.
     - Барин-профессор, объемную томографию  закончили,  ведем  сортировку
отсканированной информации.
     - Барин-профессор, приступает к пересылке пси-структуры в Материнскую
Субстанцию.



                                    3

     Живой, братва! Не расчлененный, даже не  потрошенный,  ни  крошки  от
меня не отпало. Я не просто очухался, а будто всплыл  с  большой  глубины.
Вдруг стал видеть, слышать и нюхать.  Сфокусировалось  зрение,  озарившись
перед этим яркими разноцветными полосками. Звуки  возникли  из  невнятного
квакающего шума, но стали  вполне  нормальными,  словно  кто-то  подкрутил
ручку настройки. Даже запахи, которые вначале резко  как  аммиак  шибанули
мне в нос, вдруг помягчали и расплылись.  Память  тоже  несколько  странно
заработала, вдруг без спросу из нее  полезла  всякая  дребедень.  Какие-то
стародавние сценки поплыли перед мысленным взором и внутренним глазом.
     Вначале   вспомнились   детско-юношеские   забавы   еще   технических
"до-закатных"  времен,  путешествия  по  компьютерным  мирам   с   помощью
двигательного имитатора и контактного экрана. Там я сражался  с  какими-то
сказочно-придурочными демонами, которые  кричали  мне:  "Попался,  который
кусался".  А  потом  ожили  картины  вполне   реальных   конных   сражений
двенадцатилетней давности на южнотеменском шляхе, когда  налетела  Старшая
Орда из казахских степей под красными знаменами Чингисхана. Тогда это было
внове, всадники в малахаях, свист шашек  из  титанового  сплава,  юркие  и
умные  лошаденки-мутанты,  которые  мелькают   то   там,   то   сям,   как
пинг-понговые шарики.
     Тюркам некуда  было  деваться,  кроме  как  переться  к  нам.  Первый
климатический  скачок,  случившийся  именно  тогда,  выжег  степь,  отчего
проснулась древняя хищность, - порушив все, потоптав, порезав,  покромсав,
пустить баранов на зарастающие травой развалины поселений. А там  и  вовсе
на  чистый  паразитизм  перейти  можно.  Рабы-пастухи  гоняют  отары,  сам
балуешься в юрте с белобрысой курносой полонянкой.
     И нам некуда было податься, не прыгать же в Теменское море. Умели  мы
до этого колоть и резать  только  котлеты  и  колбасу.  Однако  выцарапали
где-то старичка, способного махать шашкой,  исторические  энциклопедии  из
подвалов достали. Принялись устраивать засеки, заставы,  засады,  разъезды
конные пускать. Я уже в то время думал, что Космика  здорово  забавляется,
глядя на нас сверху - просто многосерийный кинофильм на исторические темы.
     Тогда на южнотеменском шляхе я Северина Почкина спас от расставания с
умной головой. Благодаря этому дворянство заработал, плюс земельный  надел
ухватил от Храма Чистоты.
     Извержения памяти закончились и я смог  включится  в  текущий  момент
своей жизни. Сейчас я без всяких цепей, ничего не болит,  уже  за  оградой
Завода. Шмотки все грязные  пыльные,  как  у  бездаря-бродяги,  за  куртку
уцепилась консервная банка с какой-то плесенью внутри. Конечно,  лучше  бы
знать, как я здесь оказался, но можно и в неведении  остаться,  все  равно
больше партизанить не буду. Вот если  получу  полномочия,  тогда  въеду  в
промзону как дядька Черноморг на белом коне в сопровождении тридцати  трех
людоедов-мутантов. Или не въеду, даже если уговаривать  станут.  Чего  мне
инициативничать и изучать стреляющую пушку со стороны дула?  Пусть  пацаны
вертятся, а мне пора с фразками баловаться, сидеть в палатах каменных  или
во главе стола.
     Когда я поднимался  и  первые  шаги  делал,  движения  были  какие-то
порывистые неловкие.  Такое  ощущение  складывалось,  что  части  тела  не
слишком знакомы друг с другом, отсюда непригнанность и движения вразнобой.
Иной раз думать приходилось, куда ногу поставить  и  в  какую  сторону  ее
согнуть. Но тут на помощь  стрелочки  являлись.  Стрелочки  в  поле  моего
зрения учили меня прямохождению, итти их налево!
     Повозку-мерседес у меня, конечно, гады-разбойники угнали, не сыскал я
своих коней с яблоками, вокруг меня  ни  зги,  ни  пешего  ни  конного  не
видать. Да и мне лучше на встречу не напрашиваться.
     Пробирался я до постоялого двора по кустам  кизила  и  крапивы  вдоль
Второго Березовского тракта, роняя  три  тысячи  тридцать  три  матюга  на
каждые тысячу шагов. Хорошо,  что  банде  "генератов"  не  встретился.  Но
каким-то двум поножовщикам, похоже сектантам, все-таки попался.
     Они  прыгнули  на  меня  из  засады.  Они  были  сзади,  я   к   ним,
соответственно, спиной. Но я их почувствовал,  настолько  хорошо  услышал,
что даже увидел.
     Слышали затылок со спиною, вообще любой участок тела был восприимчив,
будто везде имелись уши. Слуховые мембраны  просто  блуждали  по  телу.  И
запах - аромат немытых шкур - шибанул в нос. Не только  это,  даже  аромат
злобной мужественности почувствовался. Шум  шагов,  шелест  одежды,  скрип
кожаной амуниции, все сплелось в общую картину.
     Один из сектантов заходил прямо в спину и его  клинок  был  направлен
острием под мою лопатку. Я упал на колени  и  лезвие  прошло  над  плечом.
Другой нападающий был чуть левее и он должен был приголубить меня  палицей
с гвоздями. Поэтому руку с клинком я  перехватил  за  запястье  и  локоть.
Затем, взяв ее на излом, направил лезвие  в  сторону  второго  разбойника.
Занавес опустился для этого персонажа, поскольку он напоролся на острие  -
к своему сожалению, к моему счастью.
     Тот мужик, чьим клинком я любезно  воспользовался,  пытался  пережать
левым предплечьем мое горло, однако мне очень удобно было  направить  свой
локоть в его челюсть.
     После чего наступил мир. Шлепнувшийся на  спину  остался  без  особых
чувств, его агрессивный взор погас. Судя по изображениям звезд,  серпов  и
молотов на черкесках, я избавился  от  представителей  общества  "Сознание
Сталина". По мнению членов этого добровольного объединения,  надо  убивать
все,  что  тебе  дорого  и  недорого  тоже,  дабы  избавиться  от   земных
привязанностей и соединиться  в  итоге  с  всепобеждающим  духом  великого
вождя.
     Добрался я до своей гостиницы, плюхнулся в  бочку  с  горячей  водой,
отмок там хорошенько. И хоть совсем недавно пинали меня и валяли в  грязи,
уже кажется, что ничего такого и не было. Даже отзудил  горничную,  что  в
номер ко мне явилась. Не зря же СПИД и грозный спирохет вот уж с  четверть
века как побеждены вирусами-защитниками. Кстати, я воспользовался тем, что
храмовникам редко отказывают дамочки такого  сорта,  напротив  даже  ведут
себя наступательно. По их мнению, в минуты любовных действий  Дух  Чистоты
нисходит на тех, кто предается разврату. Кстати, пока я  валял  горничную,
перед внутренним взором скакали какие-то  диаграммы  и  чертились  ломаные
линии графиков.
     Итак,  на  душе  похорошело,  я  даже  отправился  в  общую   комнату
радиоговорильник послушать. Шла толковища  про  то,  как  Западноалтайский
султанат забодал Восточноалтайскую республику. Война началась с того,  что
неизвестные всадники обстреляли  обе  столицы  из  рентгеновских  лазеров,
отчего несколько важных персон превратились в вонючие вспышки света. Сорок
восемь часов подряд нападали западно-алтайцы, затем стали  хозяйничать  на
захваченных территориях - сожрали даже национальное достояние  республики,
суперпалку  колбасы  длиной  в  сто   метров.   В   ответ   свободолюбивые
восточно-алтайцы  дали  в  Пекине  оперу  "Бедна  юрта  моя"  силами  двух
музыкальных полков. А восточноалтайские партизаны  обнаружили,  что  враги
внутри  состоят  из  ТЕСТА,  поэтому  как  ни  руби  их,  раны  немедленно
срастаются. Затем словно переключение рубильника - весь кураж у нападающих
пропадает.  Восточно-алтайцы  врываются  на  загривках  бегущих  врагов  в
столицу Западного Алтая, бесчинствуют в гаремах и не платят в тавернах. Но
славная дочь отчизны заражает трихомонозом целую бригаду восточноалтайских
захватчиков. Причем, по заявлению обороняющихся, лучшие  бойцы  вражеского
стана непобедимы, потому что  сделаны  из  ТЕСТА.  Однако,  близка  уже  к
завершению миротворческая миссия митрополита Пимена (Кровохлебова)  и  его
друзей по партии  всеобщего  покоя.  Несмотря  на  покушение  пяти  ниндзя
-террористов (они якобы не знали, что войне конец) султан и президент  под
восхищенные крики общественности обмениваются поцелуем Мира.
     Конечно, слухи  о  "богатырях  из  теста"  ясно  показывают  нынешнее
смутное состояние мозгов.  Но  если  серьезно  -  кто  подкинул  алтайским
всадникам рентгеновские лазеры? Наверное, опять  Космика  воду  баламутит.
Мало ей того, что рынок распался и вся Земля ухнула в феодализм,  вдобавок
неземная империя еще балуется нами как шахматными фигурками.
     Ночью  же  меня  сомнительный  алкогольный  сон  преследует,   словно
заглотил я вечерком полведерка водки. А я принял все-то  чекушку.  Снилось
мне, что я сыплю искры как бенгальский огонь. И от этого тлеет, даже горит
одеяло...



                                    4

     Недобрым утром, супротив  всей  моей  воли,  после  громового  удара,
появляется в моей комнате некто, хотя я его не приглашал  и,  естественно,
не отпирал дверей.  Пытаюсь  нашарить  оружие,  да  только  тесак  куда-то
запропастился. Одним глазом я подлого  гостя  высматриваю,  другим  глазом
озираю  дыры  непонятные  на  одеяле  -  подгорело   постельное   бельишко
отчего-то!
     Он смахивает крошки и садится в наглую на скособоченный стул. Пялится
на меня, как птица-падальщик. Интересно, когда поймет, что находится здесь
по недоразумению? А что, если вчерашние знакомцы опять  за  меня  берутся,
недоделали чего-то намедни. Я ведь еще меньше  приспособлен  к  битве  чем
тогда - потому что мне стыдно за одеяло. Я, кстати, однажды  повышения  по
службе не получил, потому что на торжественном балу в Храме Чистоты портки
сзади лопнули.
     И вот настырный человек идет ко мне прямо по захезанной  одежке,  что
на полу валяется. Я напрягся, готовясь как-нибудь и без тесака защититься.
Может, метнуть подушку в лицо и врезать ночным горшком? Только  вдруг  сей
визитер не злодей вовсе?
     - Ну, доставайте свое оружие, - шепчу в растерянности.
     - А что  вы  мне  за  это  дадите?  -  подошедший  сунул  в  мой  нос
удостоверение Палаты Дознаний нашего же Храма Чистоты на Воителя по  имени
Виталий Султанчик. После чего уселся обратно. Свой, что ли?
     - Ага, - воспрял я, - значит, вы, собрат  по  перу  и  шпаге,  будете
поднимать мое уроненное в грязь достоинство. Тогда  привет  вам,  дотошный
сын богини Правосудия. Между прочим, достоинство мне  багатуры  разве  что
уронили, а вот тепловизор казенный унесли. Да  они  там  людей  мучают,  я
требую возбуждения небесного и земельного суда! Учтите сей факт.
     - Чего ж вас не замучили? - съехидничал этот, с  позволения  сказать,
гость. - Раз так, зацикливаться на своих болячках мы не будем.
     Наконец я нашарил под подушкой тесак и он все же объяснился:
     - Надеюсь, вы не запамятовали, что Палата Дознаний  замыкается  прямо
на Владыку Чистоты.  При  всем  моем  сочувствии,  случай  ваш  заурядный,
коллега Кологривов. Просто просочившаяся через наши  оборонительные  линии
незначительная группка кочевников немного порезвились за ваш счет.  Отряды
Березовского князя уже занимаются ей. Но это все  суета,  которой  нам  не
пристало отдаваться. Ваше задание изменено, господин Ревнитель. Вы  теперь
подчиняетесь непосредственно мне.
     - Ну, допустим, господин Султанчик,  вы  тот  за  кого  выдаете.  Вам
скучно слушать лепет о  каком-то  тепловизоре,  тем  более  о  незабудках,
расцветших на чужом лице, и выпотрошенных из кого-то органах.  Но,  может,
чтобы нам  поскорее  познакомится,  вы  покажете  письменное  распоряжение
шефа-Владыки?
     Султанчик, чувствуя мою недоверчивость, кладет ладонь в  карман,  где
якобы лежит грамота.
     - Ну и что там на самом деле, господин Воитель?
     - А вот что, - посетитель  выхватил  широкий  клинок  и  одним  махом
оттяпал мне пару пальцев - с той руки, которой я заслонялся -  легко  так,
будто они из сливочного масла. Я  не  слишком  зашелся  от  боли,  поэтому
торопливо вытащил из-под подушки тесак и метко  засадил  гостю  под  пятое
ребро. Изо рта у  Султанчика  пролилась  красная  струйка.  Он,  кашляя  и
съеживаясь, отвернулся, затем хрипло выдавил.
     - Обалдуй, шуток что ли не понимаешь?
     - Хороши шутки, да как  мне  теперь  без  перстов?  Мне  и  ложку  не
удержать. Сейчас как яйца отрублю тебе, сволочь такая.
     - Приставь пальцы обратно и скажи при  этом:  "Я  дурак",  тогда  все
срастется.
     Я сделал все именно так. Нет, не поверил я в  оглушительную  чушь,  а
просто очумел от столь  подлого  нападения...  Но  персты  приросли,  даже
задвигались! Не знаю, к чему сейчас приложить силу ума, где  искать  суть?
По крайней мере, я зряшно зарезал человека, своего коллегу и  старшего  по
званию... Ой, что мне будет!
     - Ну, что замочил трусы? - Султанчик дотянулся до кувшина с пивом  и,
хлебнув, обернулся ко мне. - Кажется, обошлось.
     И никаких у него следов поранения. Это ж гнусное алтайское шаманство!
     - Мне, пожалуй, снова поплохело.
     Хотя на самом деле полегчало - ну, в конце-то концов,  невозможно  же
присобачить отхваченные пальцы обратно и  запросто  зарастить  скважину  в
боку. Где начинается цирк, там нет места трагедии.
     - Ладно, теперь прочитайте письмецо Владыки, - Султанчик  бросает  на
позорное одеяло бумажку.
     И в самом деле, на ней начирикано, что Ревнителю имярек  поступить  в
распоряжение предъявителю сего послания Воителю господину Султанчику.
     Прозвучал голос сломленного человека.
     - Вот с этого и надо было начинать, коллега Воитель. А то, понимаешь,
впечатляют, давят на психику. Устал от вас. Ладно, согласен на  совместное
времяпровождение, только без этих фокусов...
     И вот я с этим коллегой, которого бы держать  в  заколоченном  гробу,
выхожу из номера, причем мой некогда элегантный мундир  сейчас  напоминает
дворницкие шмотки.
     - Едем брать колдунишку одного, - распорядился Воитель.
     У него была приличная мотоповозка,  дизельный  "говноход"  повышенной
проходимости.  Поездка  на  таком  приспособлении  доставляла  откровенное
удовольствие.
     Я не удивился, когда мы нацелились в палаточный городок, который  был
разбит  каким-то  бродячим  театриком.  У  кочевого  люда  всегда  имеются
недозволенные технические приспособления.  Хотя  артисты  с  разбойничьими
рожами пытались нас напугать, вращая дубинами, мы, помахав своими ярлыками
- Знаками Чистоты, - протопали прямо в шатер режиссера. По  крайней  мере,
снаружи было написано "С. Куров. Устроитель зрелищ."
     А внутри С.Куров вел себя с артисткой как  настоящий  режиссер.  Этот
представительный мужчина-верзила,  обладатель  гладкой  матовой  головы  и
развесистых  ушей,   репетировал,   объясняя   любовную   сцену.   Шмонили
курительницы, время от времени кто-то снаружи играл на дуделях  и  сопелях
въедливую музыку.  Все  это  создавало  подходящую  нервную  атмосферу,  в
которой артистка верещала  и  расшнуровывала  корсет,  вываливая  арбузные
буфера. Впрочем, лицо режиссера было то ли скучающим,  то  ли  отрешенным.
Завидя незнакомцев, дама мигом заправила свои  буфера  обратно  и  юркнула
наружу, а С.Куров, чтоб не испугаться, гаркнул:
     - Чего надо? Пшли вон, негодяи!
     - Мы от Духа Чистоты, - бросил Султанчик.  -  Я  смотрю,  театральные
работники весьма слабо реагируют на форму Ревнителя.
     Воитель показал пальцем на мою засранную куртку, а  режиссер  скривил
рожу, будто его тошнит.
     - Может, они приняли вашего товарища за клоуна...
     Тут  уж  я  обиделся.  Ревнителя,  отмеченного  печатью  Высших  Сил,
сравнивать с каким-то убогим потешником. Нет, при бабе я бы точно  кинулся
с тесаком на Курова. А  без  бабы,  наоборот,  отодвинулся  в  сторонку  и
пробовал немного почиститься каким-то висящим балахоном.
     - Значит, Владыка, так сказать, Чистоты собрался пригласить мой театр
к себе в замок? И он догадывается, сколько ему это будет стоить?  -  голос
режиссера стал наглым и пронзительным. Вообще,  несмотря  на  внушительные
размеры, этот господин выглядел несобранным и даже  развинченным.  Больной
он или алкаш?
     - Это будет стоить вам. Потому  что  нас  интересует  отнюдь  не  ваш
балаган, который пробавляется в основном контрабандой, а вы сами.
     - Но я не мастерю незаконные станки и приборы, ничего такого не умею.
Я скорее мастер по бабам, - речь театрала была  на  вид  справедливой,  но
почему-то неубедительной. - И, кстати, нахожусь во владениях  Березовского
князя, а не вашего Владыки.
     - Наш Храм наводит предвечную  чистоту  по  всей  Темении,  -  твердо
заявил Султанчик. - До нас дошли подлинные сведения, что  во  время  своих
представлений вы недозволенными  средствами  вызываете  грязные  эмоции  у
толпы, называемой зрители.
     - Но такова сила искусства, господа храмовники.
     - Вернее, искусство применения силы, - поправил Воитель.
     - Чего вы плетете? Совсем охренели там в своей Минэкологии.
     - В Храме Чистоты. Следите за словами,  нынче  они  много  значат,  -
снова поправил Султанчик и стал припирать. - Так вот, нами отслежено,  что
два-три человека из побывавших на каждом вашем зрелище  лишаются  здравого
ума и начинают  страдать  от  общего  расстройства.  Что  вам  известно  о
шаманстве?
     - Но белое шаманство не запрещено. Я волен обращаться к  духам  неба,
солнца, луны, созвездий, облаков...
     - Мы, Храм Чистоты, определяем, где проходит граница между  черным  и
белым шаманизмом. Мы не забыли, что каких-то  сто  лет  назад  приверженцы
тибетских шаманов - бонпо и тантристов Левой Руки  -  пришли  к  власти  в
Москве и Берлине, - Султанчик говорил напористо, но без особого  интереса,
а потом добавил уже с особой интонацией. - Может быть, вы  поведаете,  что
такое душа? Откройте благодарным слушателям, не стесняйтесь.
     Наверное, оттого, что вопрос показался каверзным, Куров  отреагировал
слишком страстно. Он грозно приподнялся, однако лично ничего предпринимать
не стал, а только затрубил:
     - Крохин, сюда!
     В палатке появился человек двух с половиной метров росту,  в  трусах,
обросший шерстью с головы до пят, с руками до колен. Ясное  дело,  мутант.
Но мускулатура у  него  явно  была  укрупнена  с  помощью  биоорганических
вкладышей. Плюс топор.
     - Кого бить? - вежливо поинтересовался Крохин.
     - Вот этих всех, - устроитель зрелищ показал на нас пальцами.
     Мне стало жарко.
     Крохин сперва все-таки подвалил к Султанчику, за что я  был  премного
благодарен монстру.
     - С железом или без? - поинтересовался великан условиями поединка.
     - "Без", друг мой, - Султанчик уронил тесак. Крохин столь  же  честно
выкинул свой инструмент. Что вполне оправданно. Согласно теменскому  своду
законов убийство железом карается усекновением головы.  А  вот  причинение
смерти голыми руками считается случайным происшествием и выражением Высшей
Справедливости  -  родственники  "справедливо"  убиенного   довольствуются
возмещением в виде трех баранов.
     Поэтому Крохин  нанес  почти  отвесный  удар,  кулаком  в  лоб  моего
напарника. Я  только  успел  заметить,  что  широченное  запястье  монстра
оказалось в ладони у  Султанчика,  а  следом  волосатый  соперник  выписал
немыслимую фигуру. То есть Воитель, удерживая его запястье, зашел  ему  за
спину, выводя руку на излом.  И  произвел  бросок,  подставив  колено  под
падающее тело. После гадкого хруста Крохин стал грязной  кучей  в  углу  и
больше в беседе не участвовал.
     Этот тип был столь противен и грозен, что я даже жалеть его не  стал.
Странно, я всегда жалел, когда теменцы своих же теменцев гробят. Сейчас же
совершенство проявленной силы порадовало меня, а Крохин  показался  просто
предметом, на котором ее можно было показать.
     - Заройте товарища  на  огороде,  чтобы  большие  огурцы  выросли,  -
предложил Воитель какой-то роже, заглянувшей в палатку на шум.
     - Серьезно, я мало что знаю о душе, я ведь  не  жрец,  -  пробормотал
позеленевший Куров. После потери Крохина верзила  режиссер  как-то  оплыл,
словно из него вытащили стержень.
     - Теперь уже ничего не надо  плести,  -  Султанчик  поспешно  оборвал
Курова и предложил ему проехаться кое-куда. - Именем Духа Чистоты следуйте
за мной.
     А снаружи нас  с  нетерпением  ждала  группа  товарищей.  Выстроилось
кольцо из угрюмых здоровых мужиков и визгливо хохочущих коротышек. Медведи
и обезьяны - первое, что мне пришло  на  ум.  Но  это  были,  конечно  же,
представители людского племени. Потому что сжимали топоры и дубины. В моих
глазах побелело, это призывно засветил загробный мир.
     Однако  Куров  уже  сломался,  одну  его  руку  держал  за   запястье
Султанчик, вторая поднялась в умиротворящем жесте. И кольцо разомкнулось.
     Покорный Куров думал,  что  его  отвезут  в  крепость-филиал,  но  он
ошибся, как впрочем и я. Особист Султанчик доставил его, и меня заодно, на
Завод, причем охрана беспрекословно, с отданием чести нас всех пропустила.
Если точнее, добрались мы до печально мне  известной  доменной  печи.  Там
режиссер заволновался, решил, что сейчас его бессудно оприходуют, возжелал
уйти.
     Однако Воитель, промолвив странную фразу: "Девятка не  забыла  тебя",
непреклонно встал на его пути. Тогда верзила  Куров  попытался,  угрожающе
вопя, прорваться через меня, как через самое слабое звено. Он подхватил  с
земли кривую железяку и хотел  припечатать  ей  мое  ухо.  Я  это  заранее
почувствовал. Зачесалось то само место, куда он  меня  собирался  двинуть.
Ухо зачесалось. Я даже взгляд Курова  ощутил,  будто  он  пустил  из  глаз
какой-то электрический вихрь.
     Поэтому я смог, поднырнув под руку режиссера, заблокировать ее снизу,
а потом коленом закатал ему промеж... Упал сердечный лицом в грязь. Мне же
стало приятно, хоть никогда я злорадством не страдал.
     Впрочем процедура не закончилась на этом. Когда мой напарник оказался
к Курову ближе чем я, тот резво вскочил как на пружинках. Невесть откуда у
него в руках появилось два клинка.  Одно  лезвие  сделало  колющий  выпад,
другое - рубануло сверху наискось. Такое сочетание ударов сулит кончину  -
верную и без особых мучений - тем, кто оказался их целью. Однако Султанчик
акробатически изогнулся назад, так что первый клинок проколол воздух  ниже
его спины, а другой свистнул поверх грудной клетки. Мой напарник  крутанул
сальто-мортале и утвердившись на ногах, извлек будто из рукава кривой меч,
затем выписал им несколько  мастерских  восьмерок.  Куров  лихо  парировал
немало ударов, но все-таки попался на ложный выпад  -  в  конце  последней
восьмерки клинок впился ему в плечо и пошел наискось вниз...
     Видал я такие приемы на южнотеменском шляхе, как тюрки  ими  владели,
так и наши пограничные казаки. Ознакомился я тогда с тем, что получается в
результате. Разрубленный показывает потроха, вот что...
     Разрубленный Куров показал очень странные потроха.
     Режиссер имел начинку из какой-то тестообразной массы -  пузырящейся,
булькающей, жужжащей и даже мерцающей. (Я сразу вспомнил про услышанных по
радиоговорильнику богатырей из теста.) Внутри обнаружилось также множество
трубочек с пупырышками. Еще там было что-то вроде  разрядного  столба.  Он
просвечивал сквозь "тесто" метелкой линейных разрядов, которая  находилась
в ореоле из мелких голубеньких искорок.
     Тут же Султанчик завернул Курова в тряпку и связал ремнем, как  будто
еще опасался каких-то фортелей со стороны разрубленного режиссера.
     И вдруг  невесть  откуда  появилось  четверо  багатуров,  тех  самых,
вчерашних, только без "Дегтярева".
     - Вот они, мучители. Попались, которые  дрались,  -  и  я,  подхватив
Куровскую железяку, кинулся к ним.
     Она опять без дела осталась. А я, видимо, избежал крутого  переплета,
оттого что Воитель меня догнал и затормозил своей чугунной рукой.
     - Коллега Кологривов - это наши, наши сотрудники! Они ошиблись вчера,
перепутали, с кем не  бывает.  Вы  же  видели,  какая  Куров  гадина.  Они
работают, поэтому и ошибаются. Поэтому извиняются.
     - Да, очень извиняемся, - сказал передний багатур. - Мы не знали, что
вы такой уважаемый человек.
     - Значит, братья по оружию, встреча на Эльбе, - поддержал без особого
удовольствия я.
     И профессиональные мучители продолжили пеленание режиссера, как будто
тот по-прежнему был вредоносен.
     - Теперь, коллега  Кологривов,  подождите  внутри  того  замызганного
домика, -  покончив  с  укутыванием  Курова,  настоятельно  предложил  мне
Султанчик. - Нужно уделить время некоторым формальностям.
     Не доверяют? Или не желают психически травмировать меня  как  зрителя
повторением вчерашней процедуры?
     Во всяком случае я послушался, а багатуры вместе с запеленутым  телом
свернули за остов доменной печи. Причем Куров  был  поразительным  образом
жив, напоследок он даже помаргивал глазами. Да, какой-то он не  такой  как
все - в смысле  анатомии  и  физиологии.  Впрочем,  что  мне  известно  об
анатомии и физиологии? - несколько отрывков из учебников. Однако в далекие
времена моей учебы еще не расплодились по  всей  Земле  мутанты  и  прочие
аномалы с особым устройством организма.
     Безропотно дожидался я сотоварища в заброшенном цеху. Иногда хотелось
зарыться куда-нибудь, хоть по маковку в дерьмо, но чувствовал -  Султанчик
выкопает. Чем все-таки он занимается? разве  это  может  одобрить  Владыка
Чистоты, который известен по всей  Темении,  как  самый  чистый  феодал  и
вместилище какого-то особого Духа? Или  опять  феодальная  раздробленность
виновата, кто-то в среднем эшелоне отсебятину порет? А когда напарник  мой
появился,  усталый,  но  довольный,  то  я,  нарушая   правила   храмового
поведения, бросился на него с вопросами.
     - Куров - мутант, что ли?
     - Наверное. Вскрытие покажет. К тому же черный  шаман,  сейчас  много
таких развелось. Душевные силы высасывает, порчу наводит. Он шаман,  но  и
мы  не  лыком  шиты,  -  как-то  вяло  после  последних  событий  объяснил
Султанчик.
     - Здесь что-то непонятное, господин  Воитель.  Храму  Чистоты  всегда
было плевать на шаманство.
     Напарнику явно не хотелось отвечать, его  словно  тошнило  от  лишних
вопросов. Наверное, это нормально для человека из Палаты Дознаний.
     - А если шаманство на нас плюнет? Ладно, я вам лекции читать не буду,
мы не в семинарии... Попробуем-ка лучше червячка заморить. Лично  я  люблю
активные молекулы.
     Воитель хлобыстнул из  бочки  с  надписью  "едкий  натр".  Я  немного
зажмурился,  попадал  во  всякие  переделки,   но   нарочно   никогда   не
напрашивался. Из  пасти  у  напарника  дымок  легкий  вышел  да  появились
кристаллики соли на подбородке, больше ничего примечательного.
     - Распад пошел, - прошептал удовлетворенно  Султанчик.  -  Запомните,
Кологривов, легко идущие реакции разложения - это то, что нам нужно.
     Большие  шаманы,  конечно,  и  не  такое  вытворяют,  но   подготовка
сотрудников особого отдела вызывает почтительный страх.
     - На второе надо что-нибудь сытное, чтобы гастрит не случился.
     Султанчик незамысловато взял  "сытный"  металлический  лист  и,  сдув
пыль, принялся без особой аккуратности обкусывать его.  Дробление  металла
отозвалось в моих костях унылым эхом. Если он шаман, то я, похоже,  жертва
шаманства. Короче, всю эту сцену я решил списать на умопомрачение.
     - Ну, а на десерт? Что-нибудь вкусненькое?
     Удачно  кинутым  болтом  Султанчик  угробил  голубя,  курлыкавшего  в
уголке, поднял погибшую птичку, встряхнул и выжал. Кровь из "вкусненького"
текла тоненькой струйкой,  чтобы  попасть  в  рот  обедающего  гражданина.
Наверняка, птичку покинули все  без  исключения  соки,  потому  что  через
минуту от нее осталась одна  жалкая  тряпочка.  Однако  это  почему-то  не
вызвало во мне протеста.
     - Можно быть консерватором во всем, кроме еды, - убедительно произнес
пищевой либерал. Он нажрался и ждал, когда я приступлю к трапезе.  Голубя,
положим, я мог бы еще схавать. Если бы не было выхода. А сейчас он есть?
     - Чего-то не хочется, господин Воитель, я всю ночь жрал от скуки.
     Напарник, демонстративно скинув с себя пиджак, пробежался  по  стене,
как ниндзя высшей квалификации и даже получше. Может,  зря  я  надеюсь  на
умопомрачение.  Что-то  в  этом  чувствовалось  неподдельное,   настоящее!
Султанчик заражал меня уверенностью, стремлением к совместному выискиванию
и изничтожению трудностей, кипящей волей к победе не  поймешь  над  кем  и
чем.
     Я впился зубами в доску, причем не из суицидных намерений,  а  потому
что почувствовал тайную ее аппетитность. Мне это полезное  чувство  словно
передалось  от  напарника.  Но  для  этого  пришлось   протаранить   некий
психологический барьер, стоявший на пути моих зубов - сами  челюсти  стали
тяжелые, горячие, чуть ли не металлические, однако сохранили послушность.
     Потом все наладилось, опасения оказались напрасными.  Еда,  как  еда,
напоминает пережаренный кусок мяса - не по вкусу, а по ощущениям.  Чувство
одиночества в животе притупилось, я заерзал от силы, заструившейся вдоль и
поперек  организма.  Впрочем  доску  хавал  украдкой,  пригнувшись.   Было
неловко, как  при  заглядывании  в  декольте  своей  подчиненной,  которая
зачитывает отчет о  проделанной  работе.  Впрочем,  гордость  почувствовал
тоже, потому что не мяконькая курочка, а грубая доска мне покорилась.
     - Это, конечно,  не  деликатес,  но  вполне  усваиваемый  продукт.  Я
вначале тоже предпочитал углеродные соединения, они  вроде  роднее,  -  со
сдержанным одобрением заметил Султанчик. - И  вообще,  чтоб  справиться  с
тяжелым веществом, тебе  сперва  надо  добыть  силу  из  легкого.  Или  же
получить мощь от своей Девятки. Ты скоро узнаешь, что это такое.
     Звучало непонятно, но здорово. А мой аппетит  требовал  еще.  Заметил
оставшийся  от  какого-то  празднества  стакан   и   вдруг   был   пронзен
предвкушением - это может быть вкусно! Тем  более,  я  как-то  на  ярмарке
видел конопатого мужичка, который без всякой медитации, из  чистой  удали,
жевал стекло.  Я  взял  граненую  "снедь",  осторожно  укусил,  похрумкал,
проглотил - и было не тяжелее, чем с печеньем. Доел стакан, не отрываясь.
     Невольно у меня появилось расположение к  господину  Воителю.  Хорошо
работает и интересно отдыхает.  Значит,  колдовство  действительно  крутая
штука, и в Храме Чистоты им всерьез  занимается  некая  "девятка".  Однако
вопросы продолжают зудеть.
     - Это все правда, господин Султанчик - то, что случилось в  последний
час? Или колдовство, мираж, наваждение?
     - Это - сила, коллега Кологривов, невиданная сила, и  ей  надо  уметь
пользоваться совместно и с радостью. В ней наша значительность, наша жизнь
и слава.
     - Слава от победы над Куровым? А  вчера  слава  была  от  того,  меня
обработали? Чем больше галочек в наряд-задании на день, тем радостнее,  не
правда ли?
     Заметно  было,  что  коллега  Султанчик  куда  более  озадачен  моими
вопросами, чем действиями монстра Крохина. Он как будто  подбирает  слова,
хотя все храмовники известные хреноплеты.
     - Господин устроитель зрелищ отягощен многими  грехами.  Посягновение
на вечную Чистоту, искривление Прямых Путей матери Природы  и  отца  Рода.
Плюс святотатство. Однако глубоко виновный Куров вместе со своими органами
не пойдет на экспорт. И у вас, насколько мне известно, ничего не вырезали.
     - Вы намекаете, коллега Султанчик, что  меня  приковали  ко  стулу  и
усыпили только для того, чтоб я немножко отдохнул?
     Коллега  еще  больше  обеспокоился,  он   был   даже   огорчен   моей
назойливостью.
     - Не только... Во время  глубокого  замораживания  происходит  своего
рода чистка души, то есть пси-структуры. Снимаются  кое-какие  блокировки,
оставшиеся от времен  господства  кибероболочек.  Сколько  сейчас  светлых
возможностей открывается, когда мы скинули гнет машин, кибероболочек  этих
сраных и прочей нечисти.
     Султанчик сумел, наконец, швырнуть  дежурные  лозунги  и  закончил  с
наигранным подъемом:
     - Так неужто мы теперь позволим черному шаманству  набросить  на  нас
свою удавку?
     "Не это ли чистая душа напала  на  летчиков  в  виде  бабы-яги?"  Как
подумал, так сразу почувствовал особое  внимание  со  стороны  Султанчика,
хоть он даже  не  двинул  глазными  яблоками  в  мою  сторону.  Неприятно,
конечно. Улавливает гад мои мыслишки. Если ему и раньше не  нравились  мои
вопросы, то сейчас от него просто понесло едкой настороженностью.
     Потом мне стало чудиться. То есть, я ничего  не  слышал,  но  тем  не
менее. У господина Воителя в голове дзинькнуло и  он  вышел  с  кем-то  на
связь. Более того, произнес внутри себя такие слова:
     "Значит, у  вас  какой-то  недотепа  портит  матрицы  воздействия  на
пси-структуру, а мне расхлебывать?"
     Ко мне потянулся влажный холодок - ощущение было  вполне  отчетливым.
Не сыграю ли я роль того самого голубя? Представил, что меня выжимают  как
птичку, и вдруг осознал. Султанчик,  может,  Воитель  и  сотрудник  Палаты
Дознаний, может, из Храма Чистоты, может, шаман,  но  он  является  кем-то
еще. Кто я такой и кто он, мне бы лучше разобраться самому, в одиночку,  в
отдельной  светелке,   потихоньку   жуя,   виноват,   читая   какую-нибудь
веселенькую книжку.
     Почти непроизвольно я направился к выходу.
     -  Вы  куда,  сударь?   -   более   вежливым   тоном,   чем   обычно,
поинтересовался  Султанчик.  Он  привстал,  собираясь  в  какой-то  момент
рвануть за мной.
     - В кабинет задумчивости, живот прихватило, - невинно отозвался я,  -
все порядочные люди туда захаживают после такого рода угощений.  Вас  что,
приучили считать это пережитком темного прошлого?
     - Вы не хотите _т_у_д_а_, - леденеющим голосом произнес Воитель.
     - Тебе-то какое дело, сука? - откликнулся я, включив ускорение.
     Он догнал бы меня в один момент. Собственно, он  догнал  и  перегнал.
Пока  я  добирался  до  дверей,  Султанчик  эффектно   проломился   сквозь
железобетон стены и стал ждать меня снаружи. Я мог растеряться, упасть  на
пол, закрыть глаза. Однако смекнул, что наши шансы не могут быть столь  уж
неравны. Все-таки мы питаемся одной и той же дрянью.
     Меня как из пушки выстрелило  в  другую  сторону,  к  противоположной
стене, где не было никаких дверей. Может, я хотел как следует  приложиться
лбом. Наверное, больше нечего было  желать.  Перед  тем  как  врезаться  в
стену, увидел ее крупнозернистую, а потом и микроскопическую  структуру  -
овальным пятном где-то в центре взгляда. Даже оценил,  какая  сила  должна
быть приложена к разрушению железобетона. После чего выплеснул  из  сердца
достаточную  мощность.  Диаграмма  показала   распределение   энергии   по
различным частям и уголкам тела, которое было изображено "в разрезе",  как
туша в мясной лавке.
     Я неожиданно увидел то, что находится за  стеной  -  мусор,  дорожка,
оранжевые деревца. Значит, пробил дыру в стене. Просто пробил,  и  никаких
восклицательных знаков,  потому  что  непонятно  -  сон  это,  морока  или
какое-другое дерьмо. Я поднял глаза и заметил, что на меня  целая  стенная
панель сверху валится. Зажмурился, возникли странные  ощущения  в  голове,
потом стало ясно, в живых-таки остался.
     Когда отворил веки, то вначале показалось, что два моих глаза смотрят
на мир из-под мышки. Невесть откуда взявшееся третье око блуждает по  телу
- вот видна изуродованная голова, похожая на расплющенную луковицу.
     Вероятно в таких запредельных ситуациях страх вообще  не  появляется,
возможно я стал  олицетворением  тупости,  однако  не  было  ничего  кроме
вялотекущей отрешенности. Скорее всего, она мне изрядно посодействовала.
     Я  машинально  стал  прикладывать  усилия  (множество  стрелочек)   к
деформированным участкам бедной головы. Наконец все  выровнялось  и  глаза
туда переместились, где им положено быть! Хоть пыль столбом, а видно,  что
проход свободен, тикать надо.
     Я стал  тикать,  вдобавок  на  ходу  перед  третьим  внутренним  оком
представали портреты разных личностей,  которых  я  встречал  в  последнее
время.  Словно  бы  я  листал   фотоальбом.   Наконец   мысленный   взгляд
застопорился на работяге, которого я  приметил  час  назад  неподалеку  от
заводской проходной ввиду его глупой ухмылки. Образ не образ,  а  какая-то
схема из многих "разрезов". Гражданин был уже заранее отсканирован слой за
слоем, пласт за пластом. На контурах разными цветами и тенями были указаны
направления  сил,  натяжения,  сопротивления,  напряжения,  энергетические
потоки.
     Потом  я  словно  вбежал  в  эти  отсканированные  контуры   и   стал
переделываться. Да, да, я изменялся, заодно стараясь не свалиться носом  в
землю. Меня корежило, кривило, сминало,  растягивало  изнутри  и  снаружи.
Порой казалось, что меня продевают через извилистую  трубу,  втискивают  в
неудобный узкий костюм, а на голову  нахлобучивают  тесную  микроцефальную
шляпу, которая прямо-таки врезается в мозги.



                                    5

     Рабочего или  может  ремесленника  Крюкова  еще  минут  пять  дергали
конвульсии, но прохожие объясняли происходящее тем литром, что заглотил он
вчера. Хотя это был вовсе не Крюков.
     Это был я. Естественно, никакой особой уверенности, что я - это я. Не
совсем ладилась фокусировка, не  слишком  хорошо  сходились  поля  зрения,
отчего в мозгах возникало крайне неприятное, даже щекотное ощущение. Между
левым и правым полем имелась зона затемнения, по которой время от  времени
пробегала рябь, цветные полосы и... цифры. Клянусь штанами  Духа  Чистоты,
что действительно мелькали колонки и шеренги чисел. Некоторые  из  цифирок
явно представляли расстояние до какого-нибудь  обозреваемого  предмета,  а
также его угловые скорости.
     А еще было очень холодно. Зябко было,  дыхание  с  изморозью  и  иней
вокруг. Волосы на голове так заледенели, что хрустели под пальцами!
     Наконец все внутри меня утряслось, и я огляделся. Ко  мне  торопилась
какая-то длинная подозрительная личность. Я не сразу догадался,  кто  это.
Ага, Воитель господин Султанчик,  впрочем  тоже  видоизмененный.  А  может
никакой он не Воитель, а просто оборотень. Также как и я. Цифры  в  правом
верхнем секторе зрения показывали как стремительно  сокращается  дистанция
меж нами, линией была отмечена траектория его  движения.  Впрочем,  пейзаж
оснащали и другие люди, это внушало некую надежду, что скорой расправы  не
случится.
     - Ну, чего, чего надо? - я, выставив вперед кулаки, заслонился ими  -
деваться-то некуда.
     Султанчик замешкался, хотя все-таки приблизился  вплотную.  И  сказал
вроде дружелюбно, рассчитывая явно на публику:
     - Не поможешь развалить на троих? Третий за углом, - и,  приложившись
характерным жестом к горлу, заиграл пальчиками на  брюшке,  затем  шепотом
добавил. - Кологривов, прими прежний вид по-хорошему.  У  тебя  ничего  не
получится. Навыков нет, да и дурак ты впридачу.
     - Тьфу  на  тебя,  анафема,  -  выражая  презрение,  сплюнул  поперек
асфальта  длинной  слюной.  -  Я  тюркских  сабель  не  испугался,  понял,
оборотень?
     - Ты машина, Кологривов, понял. Ты не человек. Без Девятки ты  словно
отрезанный пенис. Поэтому будешь терять торжество силы  и  превращаться  в
гов-но. Тебе это не остановить.
     Дылда Султанчик так красиво выразился, а я неожиданно даже  для  себя
двинул ему в челюсть набухшим кулаком. Якобы  двинул,  а  вернее  обдурил.
Заслоняясь, он открылся, и я, подавшись вперед, влепил ему левой под  дых.
Однако прежде сконцентрировал  силу,  как  бы  сгреб  ее  отовсюду.  Перед
третьим оком замелькали стрелочки векторов, которые  показали  направления
возможных ударов. Так что оставалось только выбрать самый удачный.
     Султанчик согнулся и упал уголком на землю.  А  я  ощутил  "торжество
силы". Однако он не стал что-либо предпринимать, когда я  потрусил  прочь,
время от времени озираясь на него левым глазом.
     Я знал, что ввиду моей трудовой наружности надо  срочно  найти  место
работы. Перед столь полезным  третьим  глазом  замерцала  трасса,  которая
собственно и повела меня. Когда я вступил в черный замусоренный цех, более
напоминающий пещеру, то для начала повстречал мужика в кожаном  фартуке  с
клочной бородой.
     Он, глянув на мои руки, аккуратно развернул меня за плечи в  обратную
сторону и отвесил несильный пинок в заднее место.
     - Ну, сколько еще с тобой горе мыкать, Крюков? Убить - жалко,  пороть
надоело. Тебя ж в такелажку за проволокой для арбалетов посылали.
     Соответственно приданному ускорению я отправился за  проволокой  и  в
дверях  столкнулся  с  "оригиналом"  -  тем   самым,   кого   я   нечаянно
просканировал и сымитировал. Причем в руках у него как раз лежал требуемый
моток проволоки. Я заметил "оригинал" раньше, чем он меня и успел сдвинуть
кепку на лицо. Мы  довольно  вежливо  обогнули  друг  друга,  но  когда  я
оказался уже в предбаннике, он окликнул:
     - Эй, дух, откуда у тебя моя кепка... а башмаки?  Ага,  спер!  -  Да,
Крюков воистину был туп. Он даже не обратил  внимания  на  то,  что  точно
такие же башмаки с кепкой имеются и на нем.
     Когда тяжелая рука "оригинала" легла мне на плечо, я подал  мысленное
напряжение на пыльцы, отчего они сделались форменными клещами. Которыми я,
обернувшись, ухватил вопрошающего за шею. Затем слегка  надавил  и  уложил
мигом  обмякшее  тело  в  какой-то  пустой  ящик.  Оставалось   подхватить
оброненный "оригиналом" моток проволоки и  отчитаться  перед  мастером  за
исполненное задание.
     - Да ты не такой дурак, каким кажешься на первый взгляд,  -  удивился
человек в кожаном фартуке.
     И пришлось встать к токарному станку, одному из  немногих  уцелевших.
Делать нечего, представив  кинематику  этого  нехитрого  механизма,  смело
принялся за  изготовление  телескопической  палицы  с  выдвижными  шипами.
Правда досаждало, что Султанчик заглядывал через окошко,  все  намекая  на
совместное  распитие.  Позвать  каких-нибудь  приятелей  и  обломать  рога
надоедам? Да кабы знать, кто тут приятель.
     Внезапно  соперник  активизировался  и  запустил  руку   в   открытую
форточку. Чудовищная конечность отделилась от тела, проползла  украдкой  к
станку и, пользуясь незаметностью, отвесила пощечину крутящейся заготовке.
Я только успел сказать: "Опа", потому что кусок металла соскочил с крутила
и  двинул  мне  в  лоб.  Испугаться,  кстати,  не  успел.  Однако,  ничего
особенного не случилось.
     Сыпанули искры в прямом смысле  этого  слова.  Голова  сработала  как
резиновая и напружиненная. Деталь отпрянула  от  чела,  полетела,  пробила
другой станок, вызвав короткое замыкание  и  воспламенение.  Я  машинально
потрогал лоб, который похоже схлопотал вмятину, но через несколько  секунд
все уладилось. Хотя по идее - головы вообще не должно было  остаться!  При
этом я снова увидел контуры своей израненной башки с зонами деформации,  к
которым почти без моего участия устремились стрелочки. Повеяло морозцем  и
посыпался с шевелюры мелкий снежок. К переменам погоды  добавился  бешеный
аппетит. Я сунул в рот гайку и хрупнул ею как леденцом.
     Товарищи по бригаде не заметили ни этого,  ни  мгновенно  исчезнувшую
виновницу происшествия, однако оценили мою победу и решили  относиться  ко
мне со значительным уважением, как к интересному человеку.
     Через полчаса мастер велел  мне  навестить  литейный  цех,  проверить
заказанные свинцовые отливки, которые пойдут в середку стенобитных ядер. Я
мялся-мялся, не в силах толково объясниться, тем не менее  подчинился.  На
удивление, никто не подстерегал меня на пустынных дорожках, и я вступил  в
литейный, напомнивший кузницу какого-то одноглазого монстра, в приподнятом
настроении. Впрочем, настроение быстро упало ниже нуля. Пока я высматривал
в красноватом пещерном  полумраке  нужные  мне  отливки,  противник  опять
выпустил на охоту так называемую "руку", которая зашуршала то там, то сям,
выискивая, где навредить.
     Как вскоре выяснилось, я не зря занервничал.  Лопнуло,  должно  быть,
самое тонкое место - керамическая форма.  Прямо  на  меня  рухнула  слегка
остывшая болванка сочного томатного  цвета.  Я  машинально  протянул  свои
руки-крюки, принял в них раскаленную отливку, однако  она  выскользнула  -
мне на ногу - и откатилась в сторону.
     На  ладони  было  страшно   посмотреть,   однако   пришлось.   Ничего
особенного, если не считать  того,  что  оказались  они  багрового  цвета,
который впрочем быстро пропадал. К тому же своим добавочным зрением озирал
я испорченные и поврежденные слои кожи, усилием воли сбрасывал их и тут же
наращивал новые. Линька шла на удивление оперативно.
     Ступня  же,  ах,  батюшки,  напоминала  ласту!   Расплющилась   из-за
болванки. Да вот только не болела! на  что,  конечно,  жаловаться  грешно.
Впрочем  и  ласта  выровнялась,  пока  подбежали  другие  рабочие.   Снова
сделалась ногой. А ведь  мог  так  и  оставить  ластой  свою  ступню.  Или
превратить, например, ее в  копыто...  Полная  свобода  выбора.  Болванка,
кстати, холодной стала, все тепло из нее  утекло  куда-то.  Не  в  мои  ли
преобразования?
     Начальник  Жидкого  Металла  стал  названивать   Властелину   Железа,
докладывая о чуде, а трудящиеся-литейщики  окружили  меня,  что  народного
сказителя, и внимательно, слегка прищурившись, смотрели в упор, не в силах
сделать какое-нибудь предположение.
     Невольный зачинщик сходки, то есть я, все менее смущаясь, скалился  и
открывал обозрению щербины рта, неухоженного зубным лекарем.
     - Предлагаю почин. Организуем стахановское движение - носить  горячий
металл одними голыми руками, - бросал я в толпу зажигательные лозунги.
     Собственно я ничего  не  мог  добавить  или  убавить  из  впечатлений
литейщиков, ведь конечности мои при несчастном случае ничего особенного не
претерпели, ни тяжести,  ни  огня.  Ничего,  кроме  легкости  и  приятного
холодка.
     Я не такой как все. Это бесспорно.  А  какой  же?  Оборотень,  шаман,
наркоман?..
     Мне велено явиться к Властелину Железа и как-то потешить  его  своими
выходками. Неподалеку от литейного цеха расколупала землю сточная  канава.
Через канаву  лежит  мосток.  Который  под  ногами  внезапно  лопается.  Я
кривобоко отскакиваю, попадаю на склон и пытаюсь  удержаться.  Тут  все  в
крик: "Крюков упал... сам Крюков... лестницу туда... лестницу  сюда".  Под
этот торжественный хор тоскливо соскальзываю по осклизлому  грунту,  внизу
же меня поджидает демон Султанчик.
     Он встречает меня в  строительной  каске,  со  неприятно  почерневшим
лицом и выдающимися на  пять  сантиметров  клыками.  Те  впиваются  в  мои
башмаки, я лягаюсь крепкими каблуками и рвусь вверх, как птица из  силков.
Конечно безуспешно, лишь пересекаюсь взглядом с беспородным псом, который,
поскуливая от страха и сочувствия, снует в  метре  от  меня.  Товарищи  по
бригаде, хоть и поблизости, не производят ничего, кроме бестолковой суеты.
А вот пес мне нравится...
     Кажется,  удалось.  Челюсти  движутся  вперед,  лоб   назад,   пальцы
срастаются,  тело  покрывается  шерстью,  зубы  крупнеют  и   заостряются.
Надеюсь, девушки меня сейчас  не  наблюдают,  хотя  я  мог  бы  похвастать
тщательным соблюдением траектории изменений.
     Я окончательно соскальзываю вниз по обледеневшей уже  стенке.  Однако
есть теперь готовность к встрече с демоном.  Щелкают  оскаленные  зубы,  я
приседаю  на  задние  лапы,  готовый  в  любой  момент  укусить   наиболее
болезненным образом.
     Султанчик тоже не зевает и оснащается коротким широким мечом, который
запросто появляется из его ладони.
     Пора. Я распрямил  пружины  мускулов,  шерстистое  тело  сорвалось  с
места, на  лету  мотнул  головой,  чтобы  перехватить  за  запястье  руку,
направляющую клинок. Рванул зубами жилы врага, даже не жилы, а пластиковые
трубки. Затем продолжил удар и выхватил из живота Султанчика клок какой-то
шевелящейся требухи. Противник упал ничком, но  заодно  сплющился  и  стал
похож на крокодила. Это превращение в мои планы не входило. Тем более, что
крокодил сразу сделал выпад и чуть не отчикал мне переднюю лапу.



                                    6

     Подбежавшие рабочие не могли долго вытерпеть того, что происходило  в
канаве. Полуволк, то есть  вурдалак,  бился  с  полукрокодилом.  Вурдалак,
ощерившись  дециметровыми  клыками,  пытался  ухватить  гада  за   шею   и
увернуться от его усеянных зубами челюстей. Пару раз ему удалось полоснуть
противника. Однако на боку у вурдалака  уже  появились  глубокие  борозды,
сквозь  которые  проглядывались  подвижные,  а  то   и   просто   червивые
внутренности. Рабочих стало тошнить да  пучить  от  страха  и  отвращения,
вдобавок  всех  колотило  от  холода,  вследствие  чего  товарищи  Крюкова
разбежались кто куда.
     А вурдалак, перемахнув  через  пресмыкающегося  гада,  тоже  рванулся
прочь. Вначале вдоль  канавы,  где  оставил  ледяную  дорожку.  Когда  она
кончилась, выпрыгнул наверх уже в  виде  большого-пребольшого,  но  все  ж
вполне нормального пса.


     Человек, который стоял на  посту  подле  мощных  высоких  ворот,  был
вырван  резким  властным  голосом  из  послеобеденной  дремы,   насыщенной
перевариванием цыпленка. Вызывал по дряхлому телефону Начальник Порядка, и
приказ  у  того  был  повергающий  в  смятение,   как   говорили   встарь,
неоднозначный. Чтоб убил служивый человек собаку, перебирающуюся с  Завода
в город. "Я освобождаю вас от  химеры,  называемой  совесть",  -  пошутило
напоследок начальство, но тон его не оставлял сомнений. И приказ  вошел  в
стражника, как иголка в бабочку. Ведь охранный  воин  не  подозревал,  что
Начальник Порядка сейчас валяется, уронив голову в корзинку для  бумаг,  а
из его будки выходит странный посетитель с челюстью, свисающей на грудь, в
большом плаще, из под которого виднеется кончик зеленого хвоста..
     Стражник пригляделся - по обочине дороги чуть боком трусила навстречу
приговору истории облезлая помесь дога с носорогом,  здоровенная  псина  с
шрамами от некогда глубоких порезов на боках. Борьба человека  с  совестью
длилась недолго, и та уползла зализывать побои в свое логовище.
     Страж Ворот вытащил из кобуры большой пистолет, изготовленный тут  же
на Заводе и приспособленный  под  винтовочный  патрон.  Однако  хитрозадая
псина притормозила в десяти метрах и вопросительно посмотрела. "Ну что ты,
что ты, песик, проходи, вохра дает  добро".  Однако  "песик"  основательно
засомневался и решил  не  доверять  краснорожему  детине.  Наоборот,  стал
припадать на передние лапы и урчать утробным голосом, вытаскивая  на  свет
два щербатых клыка. Стражник почувствовал, как разгуливается в нем  злость
на вредную тварь, которая не дает себя убрать быстро и благопристойно.  Не
зря ее, падлу, приговорили к расстрелу -  начальство  понимает.  Наверняка
этот пес - людоед. Сейчас людоедов много развелось.
     Стражник, расставив ноги и слегка присев, принялся активно ловить  на
мушку неприятельское животное, которое,  к  тому  же,  коварно  сновало  и
цинично вертелось. Но в разгар охоты к воротам подъехал со  стороны  цехов
паромобиль, нагруженный палицами, секирами и моргенштернами.
     Охранный  воин  готов  был  поклясться  на  Уставе  Стражи  и  других
священных книгах, что собака вдруг запрыгнула на капот свистящей и гудящей
машины. Затем ударом морды пробила  ветровое  стекло,  ухватила  машиниста
зубами за воротник и вышвырнула его вон.
     Шофер, лежа на земле, сучил ногами  и  изрыгал  мерзости,  машина  же
медленно, как полагается паровым повозкам, стала набирать скорость.
     Вдруг очнувшийся стражник с  театральным  воем:  "У-у-умри,  тварррь"
стал всаживать в кабину винтовочные пули. Но  без  толку.  Паромобиль  был
угнан, причем непонятно кем и чем.



                                    7

     Машинист-водитель, оказавшийся "за бортом" не по  своей  воле,  мигом
оповестил Воинов Дороги об угоне. Те, находясь на  службе  у  Березовского
князя и кормясь поборами, хохотнули довольно и  быстро  выехали  со  своей
заставы. Догнать паромобиль на дизельной повозке не стоило больших трудов.
     При въезде на  бывшее  магистральное  шоссе,  Воинам  Дороги  удалось
перегородить путь угонщику. Тот пытался развернуться на рытвинах и ухабах,
но лишь забодал лошадь с телегой.
     В итоге, все участники дорожно-транспортного происшествия свалились в
придорожную канаву, образовав кучу-малу, почему-то покрытую инеем  и  даже
ледяной корочкой. Однако наблюдателям  пришлось  удивиться,  когда  коняга
выбрался из кучи, особенно не пострадавший, с телегой, но без  возницы.  И
вдруг как бешеный помчался по дороге, отчего-то оставляя передними  ногами
собачьи следы. Досмотр обломков паромобиля убедил Воинов Дороги в том, что
угонщика ни в трупном виде, ни живьем там нет. Более того, им стало  ясно,
что мерзавец как-то замаскировался и ускакал.
     Тогда  Властелин  Неба  поднял  в  воздух  летак-биплан,  чтобы   тот
ликвидировал безобразие в назидание всем и каждому. Однако ни  лошадь,  ни
телега особо не прореагировали на пулеметные очереди и даже  бомбу.  Тогда
пилот биплана Стуков с виража стал пикировать на  цель,  ведя  по-прежнему
плотный огонь.
     Что потом произошло -  народная  молва  расходилась  во  мнениях.  По
крайней мере, от Стукова по радио успели услышать, что лошадь превратилась
в большую полуптицу, которая летит навстречу. А потом  новоявленный  Пегас
лягнул копытами ероплан, отчего тот вскоре шмякнулся на землю.
     Стуков так упал, что мощные колдуны едва-едва собрали его  потом,  но
все ж остался в списочном составе Небесного Воинства. Оправившись,  летчик
рассказывал, что крылатое  существо,  пробив  копытами  фонарь,  просунуло
внутрь кабины человеческие руки, которые ударили по шлемофону и в глаз.



                                    8

     Большая гордая птица волочила перебитым крылом  неподалеку  от  места
авиакатастрофы.  Наконец  она  заползла  в  кусты  бузины  и   больше   не
появлялась, зато листочки с ягодками покрылись инеем. Когда  они  оттаяли,
оттуда вылез обшарпанный бродяга, который направился  к  крепости-филиалу.
Таких как он шаталось  много  по  дорогам.  После  развала  индустриальной
оболочки Земли, деревенский труд  принял  в  свои  корявые  объятия  сотни
миллионов  граждан,  желающих  самостоятельно  вырастить  себе  харчи.  Но
кое-кто, из особо одаренных,  понял,  что  проще  будет  нарвать  яблок  с
придорожного дерева или попросить гнусавым голосом на пропитание.
     Среди воришек попадались принципиальные - члены секты "октябрят".  Те
считали, что Дух Ильича подсказывает им, кого  можно  обчистить,  то  есть
избавить  от  грязи,  которой  является  имущество.  Все  свистнутое   они
благородно делили  на  всех  холопов  и  прочих  "трудящихся".  Украденное
пианино так распиливали, что каждому по  полешке  доставалось,  от  коровы
стибренной каждый желающий по косточке обглоданной получал.
     Бродяга все более профессионально гнусавил у ворот  крепости.  Однако
он увязался следом, когда из филиала  выехал  местный  Властелин  Чистоты,
профессор Васильев, в карете, запряженной четверкой шикарных гнедых коней.
В удобный момент нетрудовая личность ссадила казачка с запяток и добралась
до красивого домика с высоким резным забором. Потом залезла  на  ближайшую
сосну, чтобы разглядеть того, кто встречает профессора. Вернее, ту.
     Это была "конфорочка" Люся, с которой вся гадость пошла быть. Бродяга
на хорошем ускорении проложил  путь  через  забор,  оставляя  за  собой  в
воздухе шлейф из ледяных кристалликов...


     Светелка Людмилы Бонбон, или, как ее называли друзья-поклонники, Люси
Б., тянула на звание будуара. Об ученых занятиях напоминал лишь чемодан  с
материалами диссертации, смирно лежащий под кроватью  альковного  типа.  В
самом деле, кровать чаще пускалась в ход, чем  чемодан.  Людмила  называла
себя женщиной на самоокупаемости, а не на дотации. В этот вечер  Люся  Б.,
сидевшая без лишней одежды перед зеркалом, занималась тем, что  выщипывала
лишнюю  часть  бровей.  Ждала,  что  появится  Васильев:   грозный   глава
березовского филиала, он же верный вассал Владыки Чистоты, он же профессор
математической  экологии,  он  же  шаман  высшей  категории,  на  которого
регулярно нисходит Дух Чистоты. Он же - просто Васишка. Еще у него страшно
скрипела при чесании борода, которая к тому же всегда полнилась  крошками.
Вот уже заржала у ворот четверка его коней.
     Однако, перед  появлением  нужного  человека,  в  спальню  с  порывом
холодного  ветра  неожиданно  ворвалась  мама,  какая-то  возбужденная,  с
красными и зелеными пятнами, которые блуждали по пускающей пар физиономии.
     Взъерошенная  родительница  открыла  рот:  "Доченька,  что   ты   все
скрываешь от своей старенькой мамы?". Людмила  удивилась:  "Чего  это  вы,
мамо?", ведь старушка никогда не забывала  подслушивать,  подсматривать  и
поднюхивать. Однако, молодая женщина изумилась донельзя, когда  в  комнату
ввалилась еще одна мама, только с обычным румянцем лица и, ликуя,  с  ходу
завела: "Ага, опять сюда пожаловал  этот  властелин  фекалий.  Каких-таких
сраных наук он профессор? Ах, на него нисходит  Дух  Чистоты,  так  пускай
берется за метелку и совок. Тоже мне феодал нашелся".  Тут  вторая  мамаша
заметила первую и уставилась на нее, по выражению калимантанцев, как варан
на новые ворота. Первой маме стало  неловко  от  пристального  неразумного
взгляда - ковыряясь у себя в ногтях, со словам:  "Чего-то  жарко,  сколько
градусов сегодня?", она стала отступать к дверям.
     Но как раз в комнату заглянул веселенький профессор Васишка:  "Ку-ку,
вот и я к вам. Знаете, этим утром мне пришли в голову такие чистые строки:
"Направившись к толпе берез, мудрец любил их, не  боясь  заноз".  В  ответ
странная пятнистая маманя взяла "мудреца"  за  ноздри,  отчего  нос  сразу
окрасился багрянцем, как месяц из известной матросской песни, и сказала:
     - Ну, чего раскуковался в этих сложных неоднозначных обстоятельствах?
Придуриваешься, что ли?
     - Не придуриваюсь, я в самом деле  такой,  -  чистосердечно  сознался
шаман-профессор, отчего пятнистая мама пробила ему пенальти  -  кулаком  в
лоб. И, перешагнув  через  полегшее  костьми  тело,  скрылась  в  сумерках
коридора. Минут десять спустя вторая, то есть,  ныне  единственная  мамаша
прекратила кататься в истерике, заодно профессор вышел из нокаута.  Поиски
первой  мамы,  проведенные   вооруженной   челядью   госпожи   Людмилы   и
Березовского Властелина Чистоты, дали отрицательный результат. Собравшиеся
приняли устную резолюцию, в которой постановили считать сбежавшую личность
то ли разбойником, то ли тюркским лазутчиком. То ли дружком  Васишки.  Сам
шаман-профессор в последнем варианте решения голосовал против. Затем  двое
холопов унесли маму.
     - После всего совместно пережитого... - "после всего" Васишкин  голос
стал еще гнусавее, - вы моя экология, вы воплощение первозданной  Чистоты.
И я хочу вас  видеть,  так  сказать,  без  приписок.  Чтоб,  не  занимаясь
зкстраполяциями, провести точный математический анализ ваших  прелестей  и
осознать Дух Чистоты непосредственно.
     Затем процитировал себя: "Мудрец Людмилу познавал рассказом о себе, а
дева, ведая мораль, укрылась в водке и вине".
     Люся  Б.  не  стала  обнажаться,  напротив,  закуталась  в  трофейный
китайский халат - один казак подарил - и выскользнула  из  протянутых  рук
ученого.  Обольстительная.  Пантера.  Побежала  проверить,  захрапела   ли
маманя.
     Профессор  плюхнулся  на  люсин  водяной  матрас  и   несколько   раз
подпрыгнул, подумывая о приятном. Закрыл глаза. Открыл, когда  показалось,
что скрипнула дверь и дунуло морозным ветерком.
     Перед  ним  стояла  фигура,  его   собственная.   Васильеву   вначале
показалось, что это всего лишь кукла. Однако фигура моргнула  и  размякшая
челюсть профессора легла на грудь.
     Уже  мгновение   спустя   ошарашенный   человек   рванулся,   пытаясь
распрощаться с комнатой ужаса  при  помощи  окна.  Двойник  с  полуприседа
прыгнул следом и, растянувшись, успел зацепить стремглав улепетывающего за
щиколотки. Тот, рухнув шлагбаумом,  еще  пытался  отпихнуться  и  уползти.
Оборотень, скакнув как крокодил из  положения  лежа,  окончательно  настиг
беглеца-профессора.  Схватил  за  оттопыренные  уши,  и,  сверкнув  своими
глазами будто лампочками, шмякнул лбом об пол. Потом,  быстренько  обшарив
карманы отключившейся жертвы, выудил оттуда скомканную для  туалетных  дел
бумажку, кстати, гербовую, с таким вот  содержанием:  "Владыка  Чистоты  -
своему слуге шаману-профессору Васильеву. Дознать  о  причинах  пропадания
Блюстителя Кологривова и доложить в пятидневный срок." И приписка  корявым
почерком (видимо получателя письма): "Спросить Посла".
     После этого шаман-профессор был затолкан во  встроенный  шкаф.  Когда
оборотень закрывал  дверцу,  уминая  выпирающие  части  тела,  в  коридоре
зацокали каблучки Люси Б. Оставшийся  на  ходу  мужчина,  подобрав  букет,
сиганул на постель под розовый балдахин. А улегшись несколько раз  свел  и
развел свои руки, пропустив между ними черточки разрядов.
     - Что там за клопик завелся в моей кроватке? - оценила "выходку" Люся
Б. -  Профессор,  рано  вы  сняли  очки-велосипед,  нас  еще  ждет  расчет
динамических тензоров из пятой главы и составление заклинаний Духа Чистота
из седьмой.
     - Это  кощунственно,  в  конце  концов!  -  возмутился  лжеученый.  -
Во-первых, мы опаздываем.
     - Наоборот, все успеваем.
     Оборотень-профессор казался застигнутым врасплох и даже думающим.
     - Так вот... Наша наука похожа на водяной матрас, -  начал  он,  явно
выискивая верные слова. - Чем сильнее налегаешь, тем  больше  отдача...  В
общем, целесообразно для  увеличения  знаний,  чтоб  вы  находились  между
матрасом и еще одним ученым...
     -  Ну,  Васишка,  -  закапризничала  дамочка,  -  только   я   хотела
заниматься, вы опять про другое. Что во мне такого интересного?
     - Зачем вам заниматься, надо просто мыслить. А мыслить  лучше  голым.
Это нулевая аксиома Евклида. От нее у древних греков случился такой  взрыв
науки. Мы же аксиому не соблюдаем - и налицо спад.
     - Нет, не спад, а вон какой подъем, забыли, что ли, про свои  доходы?
За что вам подарили столько земли вместе с крестьянскими  дворами?  Вот  и
давайте про тензоры, - настаивала Люся Б.
     Лжепрофессор   не   унимался,   началась   и    закончилась    возня.
Васишка-Второй с вывернутыми руками прокричал:
     - Сдаюсь, побежден я силой обаяния. Пусть  будут  проклятые  тензоры.
Только я хотел кое-что выяснить вначале. Этот козел из центрального  Храма
Чистоты, Кологривов. Не кажется ли вам, что кое-кто с ним поторопился?
     Люся мазнула лжепрофессора несколько недоумевающим взором.
     -  "Кое-кто".  Таким   словом   вы   обозначаете   свою   собственную
деятельность?
     - Я просто не могу выражаться яснее, вдруг нас подслушивают,  -  стал
оправдываться Лжевасильев.
     - А сальности выражать ясным голосом вы в состоянии?..  -  улыбка  не
сползала   с   идеального   лица,   однако    лжепрофессор    почувствовал
наэлектризованность Люси Б. - Послушайте, уважаемый, пока вы не сдрейфите,
никто не узнает о наших  операциях.  Любой  расследователь  отправится  по
стопам Кологривова.
     - Но все-таки я хотел повстречаться с  Послом...  -  оборотень  повел
глазками вверх, в сторону неба. - Пусть неземляне обеспечат  нам  надежное
прикрытие в центральном Храме...
     Вместо ответа Люся  встрепенулась  молодым  телом  из-за  зашумевшего
грозно шкафа.
     - Ой, боюсь, - сразу пожаловалась она.
     - Прижмитесь ко мне, и все пройдет, - посоветовал лжеученый.
     - Я как раз прижималась, когда оно  случилось,  -  резонно  возразила
дама и отшвырнула от себя Лжевасильева. Вынула  из-под  подушки  пистолет,
изящный, дамский. Подкралась, гибкая как дикая  кошка,  к  шкафу  и  резко
дернула дверцу. Оттуда вывалилось тело, в котором нельзя было не  признать
профессора Васильева. Еще одного.
     - К стене, - металлизированным голосом скомандовала Люся  Б.  -  Оба.
Шаг влево, шаг вправо, считается побегом, стреляю без предупреждения.
     Двойники по внешности и  профессорскому  званию  исполнили  приказ  с
охотцей, быстро, точно, поглядывая друг на друга искоса, но с ненавистью.
     - Это же я, Васишка, - уговаривал один, -  тот  самый,  что  построил
функцию нагрузки на канализацию в зависимости  от  качества  потребляемого
населением продовольствия.
     Другой долдонил:
     - Двадцать лет жизни  я  изучал  влияние  посещаемости  библиотек  на
количество заболеваний триппером. Ну, помните  знаменитый  вывод:  никакой
связи нет... А вот этот тип - фантом.
     -  Спустить  штаны,  задрать   рубашонки,   -   продолжила   проверку
решительная женщина.
     - Это разве удобно? Все-таки заднее место оголится, - поинтересовался
кто-то из Васильевых.
     - Знаешь, сколько я их  видела,  твоих  мест.  Если  склеить  вместе,
получится ВДНХ. - Дама стервозно поторопила джентльменов. -  Сейчас  будет
финал, приготовьтесь. У настоящего профессора Васильева на попе татуировка
с изображением секретного знака Воина Чистоты. А вот  лжеученого  придется
пристрелить как собаку. Дело в том, что хоть я добрая, могу убить  сгоряча
- потом, конечно, переживаю.
     Заключительных  слов  один  из  Васишек  не  выдержал  и  бросился  к
распахнутому окну - свинец срезал  его  уже  на  подоконнике  -  невезучий
человек повалился назад, дернулся, затих. Первая пуля  пробила  затылок  и
вышла через лоб, заодно высадив глаз. Вторая прошила грудную клетку, залив
кровью кружевной галстук.
     Люся Б. снова улыбнулась. Довольно мило. Оставшийся в живых, а именно
профессор-из-шкафа, помахал татуированной попой, как  знаменем  полка,  и,
довольный, натянул штаны. Люда сунула пистолетик под  вышитую  подушку  со
словами: "Вот теперь  все  честно,  по  справедливости.  Кто  неправ,  тот
задвинул кеды в угол".
     - Между прочим, я еще участвую в беседе, - наповал сраженный внезапно
ожил, выхаркнул багровый сгусток, оглянулся одноглазым лицом и  выбросился
со второго этажа. Люся вытащила из-под  кровати  винтовку,  прицелилась  с
подоконника и выстрелила.
     - Попала... Нет, ушел гад в канализационный люк. Эх, давно собиралась
забетонировать его. -  Людмила  в  сердцах  сплюнула  и  растерла  изящной
туфелькой с помпоном.
     - Барин, - послышалось снизу, - вы живы аль преставились?
     - Профессор, подойдите-ка к окошку, - снисходительным голосом  велела
Людмила, - ваши холопы интересуются.
     Бледный полубезумный истинный профессор  появился  пред  глаза  своих
мужиков и отослал их за забор мановением трясущейся руки.
     - Этот оборотень, что ль, только слегка умер? -  спросил  Васильев  у
Людмилы. - То есть, кто он такой?
     - А вы, большой ученый, так и не  догадываетесь?  -  с  презрительным
раздуванием ноздрей произнесла Люся Б. - Это ж Кологривов.
     - Да ну?.. Неужели он вышел из-под контроля?!
     - Не исключено, что благодаря вам.  Похоже,  ваша  группа  не  совсем
понимает, какую информацию перекачивает из исходного тела в  синтетика.  А
если сейчас появится Почкин и повстречается с Марком Матвеевичем?
     - Ну, мы не позволим им пересечься.
     - Не вы, а МЫ не позволим, - неожиданно для профессора заявила Люся.
     Васильев несколько опешил.
     - Люсенька, я же вас и привлек к этой работе по указанию  Посла...  -
профессор воздел глаза к потолку. - Теперь, создается впечатление, что  вы
меня как-то отодвигаете.
     - Да, вы меня привлекли, - голос Люси помягчал снова, движения  стали
плавными, она уронила кудрявую  головку  на  бороду  профессора,  а  своей
сладостной ручкой провела по...
     - Между прочим, Людмилушка, я недюжин во всем.
     Васишка радостно заскулил, он  расстегивал  пуговки  ее  халата,  его
прошибала сладкая волна гормонов и прочих флюидов. Одновременно  профессор
едва поспевал размыкать свою ширинку. Одновременно  шаман  делал  подножку
дамочке, чтобы поскорее приступить к делу.
     - Нет уж я сверху, -  замурлыкала  красотка,  с  чем  профессор-шаман
немедленно согласился. Люся оседлала ученого и тот отзудил свое.
     - Отпусти, сладкая моя, - наконец сказал он, имея ввиду  свой  прибор
для половых действий.
     - Он тебе больше не понадобится, - мило сказала Люся  и  наклонила  к
шаману-профессору свое лицо. При том ее челюсти выдвинулись  вперед  и  из
них потянулись клыки.
     - Оборотень, - прохрипел ужасающийся Васишка. - Еще один.
     - Нет, квибсер, - спокойно возразила Люся.
     - Квибсер! Но ты же никогда не проходила через телоприемник!
     - Каждый отдельный человек не должен знать обо всем. А теперь тебе не
надобно беспокоиться вообще ни о чем.  Ведь  Посол  -  нынче  это  местный
житель. Если точнее,  именно  я  возглавляю  свою  синтетическую  Девятку,
именно я претворяю волю Космики. И я приказываю тебе исчезнуть.
     Зубы Посла прокололи основание шеи у профессора.  Васильев  дернулся,
но боль исчезла сразу. Поэтому он наблюдал, как клыки красотки вскрывают и
вспарывают  его,  как  ее  руки  погружаются  в  его  живот   и   начинают
перекладывать наиболее ценные внутренности в пакет, как  ее  пухлые  губки
проговаривают: "Фу, липкий какой".
     Порой она что-то поспешно жевала или с хрустом разгрызала косточку, и
в итоге залила весь подбородок дымящей кровью. Писанная красавица пожирала
несносного урода.
     - Красота спасет  мир,  -  шепнула  она  в  утешение.  -  Некрасивых,
противных надо просто скушать. Тем более, что в них  так  много  полезных,
приятных и легкоусваиваемых веществ.
     Перед тем  как  чувство  зрения  стало  изменять  главе  филиала,  он
заметил, что расчленительница меняет свой  облик.  Свой  облик  на  его  -
васильевско-профессорский. Он ощутил холод и  больше  ничего...  Соратница
повела с ним себя достаточно мило и избавила от необязательных мучений.



                                    9

     Кологривов не сразу нырнул в канализационный люк. На  какое-то  время
он залег в кустах, жалко  всхлипывая  из-за  того,  что  опростоволосился.
Нелюдь, известная как Люся Б., конечно же, отсканировала его еще в  начале
визита, но не стала торопиться с расправой. Напротив, поваляла дурака (или
дуру) ввиду присутствия истинного профессора Васильева.
     Маленькое, холодное и мокрое ткнулось в щеку Кологривова.  Оказалось,
что собственный глаз подполз к нему  с  помощью  стебельков,  которыми  он
ранее крепился в черепе. Марк Матвеевич поднес столь важный  член  тела  к
глазнице.
     Однако разрушенное око не смогло при всех  стараниях  занять  прежнее
законное место, стебельков-корешков явно не хватало.  Но  все-таки  сумело
показать кино, заснятое у дома врага. Кологривов увидел словно вживе,  что
от Люси выходит профессор Васильев и  на  его  одежде  поблескивает  иней.
Какой-то   непорядок.   След   оборотничества!   Некто    превратился    в
шамана-профессора Васильева?! Впрочем, подранку Кологривову сейчас было не
до расследований.
     Кусты вывели его к люку позабытой-позаброшенной сточной системы. В ее
трубах не было пусто. Помимо всякой живности, в канализации водились люди:
разбойники, попрошайки, ковырятели дерьма и прочие вольные добытчики.  Они
не стали вступать в контакт с человеком,  имеющим  по  дырке  в  голове  и
груди.
     Кологривов скорчился в каком-то темном углу. Там запихнул в рот кусок
хлеба, позаимствованный у одного  подземного  жителя,  заодно  пару  крыс,
которых схватил молниеносными руками. Пальцы сейчас погружались в пробитый
лоб целиком, в разверстой груди можно было разглядеть  какие-то  подвижные
порой разорванные трубочки с пупырышками, также нечто густое,  пузырящееся
вроде горячей каши. Только каша эта была не горячей, а холодной, звенящей,
искрящейся.  Несмотря  на  оторопь,  Кологривов  поддел  пальцем   кусочек
непонятного вещества, и разглядел, что состоит оно из тоненьких волокон  с
пузырьками.  Прямо  на  глазах,  нисколько  не  стесняясь,   эти   ниточки
прорастали и искали  друг  друга,  чтобы  соединиться.  А  еще  Кологривов
чувствовал нарастающую слабость во всех своих членах.
     Марку Матвеевичу очень захотелось понять, в  чем  же  дело.  И  перед
внутренним глазом поплыли надписи странного содержания.
     СУБНУКЛОНОВЫЕ КОНВЕРТЕРЫ.
     ФАЗА 1. СУБНУКЛОНОВАЯ ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ  ПЕРВИЧНЫХ  ЭЛЕМЕНТОВ.  КИСЛОРОД,
АЗОТ - НОРМА. УГЛЕРОД - 40%. ВЫРАБОТКА ЭНЕРГИЙ - 30% ОТ МАКСИМУМА.
     ФАЗА 2. СУБНУКЛОНОВАЯ ИНТЕГРАЦИЯ ТКАНЕЙ ТЕЛА. ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ 12
ЧАСОВ ПРИ СОХРАНЕНИИ УРОВНЯ ПОДАЧИ ЭНЕРГИЙ И СТРОИТЕЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ.
     РЕКОМЕНДУЕТСЯ  УВЕЛИЧИТЬ  ПРИЕМ  УГЛЕВОДОРОДОВ,  ВОССТАНОВИТЬ  КАНАЛЫ
ЭНЕРГООБМЕНА С ДЕВЯТКОЙ.
     Но Кологривов не желал никакого обмена с Девяткой, он экранировал  из
предпоследних сил свои излучения - лишь бы монстры не засекли  его.  А  из
последних сил он вполз  в  какую-то  щель,  где  набросился  на  глазах  у
изумленных ее обитателей на солому, устилающую бетонный пол.
     Через девять часов затянулась рана на груди,  однако  глаз  прорастал
куда медленнее и еще был прикрыт бельмом.
     За это время о Кологривове разнеслась по подземельям то ли дурная, то
ли добрая слава, как о демоне - пожирателе крыс и соломы,  -  которому  не
мешает дыра в голове. Некоторые личности подбирались  к  нему  и  пытались
поклоняться. Жертвоприношения были в кайф, но Марк Матвеевич понимал,  что
излишняя реклама ему ни к чему, можно по-крупному засветиться.
     Поэтому он, проплыв и протопав путями сточной  системы,  выбрался  из
люка где-то в центре города.
     Где увидел ослика из породы полуразумных мутантов, который едва брел,
страдая от одышки и икоты. Что-то не ладилось  у  домашнего  животного  со
здоровьем, отчего ему приходилось хлебать то и дело из луж,  бока  у  него
болтались как у бурдюка, однако он не забывал поводить своими  ушами,  как
локаторами. И к тому же направился прямиком к Кологривову.
     Лет  двадцать  киберсистемы  активно  занимались   выведением   пород
животных, со способностями мозга,  достаточными  для  замены  человека  на
простых работах.  Дворницких,  малярских,  официантских.  Делалось  это  с
помощью самонастраивающихся вирусов развития. Такие  вирусы  действительно
вшивали гены разумного и доброго в животных, но иногда могли  переборщить,
отчего  получались  монстры.  Живущие,  размножающиеся  и   неплохо   себя
чувствующие до сих пор, хотя зачинатели экспериментов  -  кибероболочки  -
давно вышли из обращения. Правда, и в жизни монстров бывают огорчения.
     Ослику стало совсем невмоготу, он примостился неподалеку  у  стены  и
затих. Причем Кологривову отчетливо показалось - животное здесь  оказалось
неспроста и как бы намекает на что-то.
     Через пять минут появилась хозяйка  осла.  В  таком  месте,  почти  в
центре города Березов! В полночь,  когда  может  безболезненно  проехаться
лишь бригада рабочих в бронированном паромобиле.  В  полночь,  когда  этой
частью  суши  безраздельно  владеют  силы  зла  -  происшедшие  от   людей
мутанты-"генераты". В полночь,  когда  творятся  их  непонятные  бесовские
игрища. Которыми, как  считают  некоторые  прозорливцы  в  Храме  Чистоты,
руководят сигналы,  прилетающие  из  империи  Космика.  Но  простому  люду
известно одно, что генераты порождены злым Духом Грязи.
     Итак, возникла тощая востроносая девица, подхватила этого  недобитого
осла и  хотела  уже  выбираться  назад.  Ей  было  жутковато,  фигурка  ее
съежилась, глаза то и дело озирались.
     И не зря.
     Позади ее, легки на  помине,  появились  две  широкие  тени.  Девица,
ойкнув, глянула вперед - там мрачным памятником стояла еще одна фигура.
     - Кого ждала, кого любила я... - фигура протянула свою  правую  руку.
То, что  должно  было  оказаться  кистью  и  предплечьем,  вырисовалось  в
огромную  клешню  с  синеватым  металлическим  отливом.  -  В  ней  помимо
металлоорганики полно нервных клеток,  так  что  не  злите  ее,  а  просто
поздоровайтесь.
     Девчонка спрятала свою ладошку за спину, а клешня пощелкала на разные
лады, затем убедительно перекусила стальной прут торчащий из земли.
     - Или может поцелуемся? Я люблю взасос. -  Язык  того  генерата,  что
предложил  "поцелуй",  вывалился  на  полметра,  заболтался  расслабленной
змеей,  а  потом  напрягся  и  стал  трубой.  Средство  для  поцелуя   еще
заизвивалось, показывая свои способности и, наконец, всосало для  разминки
лужу. - Вы понимаете, красавица, каковы возможности других моих членов?
     Еще  один  участник   встречи   поклонился   как   артист,   обхватил
двадцатисантиметровыми   пальцами   тополек,   стоявший   у   обочины,   и
бесхитростно срубил его двумя парами дециметровых зубов.
     В  начале  представления   девица   явно   перенасытилась   гормонами
остолбенения, но столбняк помаленьку испарился и ужас ее стал  приобретать
осмысленный характер.
     - Сударыня, осмелюсь предложить  вам  народную  игру  в  пятнашки,  -
вежливо произнес "краб". - Вы убегаете, мы догоняем. Причем  вы  получаете
фору, потому что мы сперва разойдемся на все четыре стороны,  а  уж  потом
начнем. Учтите, каждый запятнавший возьмет у вас то, что ему нужно. Но  вы
не  беспокойтесь.  Причиненный  вам  ущерб  будет   обязательно   возмещен
любовными ласками - в знак понимания вашего  нежного  возраста.  И  вообще
причин для огорчения нет, мы всегда так балуемся.
     Над родителями этих генератов  когда-то  поработали  "ручные"  вирусы
высокого уровня. Папашам и мамашам  лечили  шизофрению,  диабет  и  прочие
болезни, вызванные генетическими отклонениями. Вирусам была привита задача
- найти и убрать гены, виновные  за  столь  нехорошие  болезни.  И  вирусы
почистили  организм  с  гарантией.  Только  выброшенные   гены   оказались
ответственными не только за болезни, но и  за  биологическую  устойчивость
вида homo sapiens.
     Поэтому, когда  не  стало  многообразия  болезней,  наступил  видовой
плюрализм, и из homo sapiens пророс  целый  букет  генератов:  homo  lupus
(вурдалак, ликантроп),  homo  vampiricus  desmodus  (упырь),  homo  rattus
(человекокрыс) и так далее.
     Когда Асе настал черед удирать, ужас  сразу  превратился  в  полезную
энергию,  от  которой  четко  и  ясно  заработали  мозги.  Мгновенно  была
выработана траектория наиболее быстрого и безопасного движения. Однако  со
смекалистой девчонкой играли в свои игры особые существа.  И  они  играли,
конечно же, по своим  правилам.  Для  генератов  охота  была  естественной
формой жизни.
     Первым - на развалинах спортзала  -  повстречался  владелец  страшных
зубов. Он стал щелкать ими в разных  углах  мглистого  помещения  в  ритме
какого-то вальса. Но в тот момент, когда, желая  ухватить  кусок  сладкого
девичьего  тела,  пасть  стала  очень  близкой  и  призывно  распахнулась,
возникло нечто. "Нечто" представляло собой точную копию девчонки.
     Это второе "я" одной рукой схватило верхнюю  челюсть  злыдня,  другой
нижнюю...  и  пасть  разорвалась,  брызнув  кровавыми  струйками.  Зрелище
оказалось  слишком  сильным  и  путешественница   завизжала.   Когда   она
осмелилась посмотреть снова, то двойница исчезла и  стало  ясно,  что  все
привиделось. Однако не слишком красивый труп лежал у ног девицы.
     На звук явился человек с особым  языком,  он  пытался  опустить  свой
инструмент девушке в нутро и поцеловать "до попы".  Но  опять  второе  "я"
появилось неизвестно откуда,  ухватилось  за  окаянный  отросток  и  стало
ненатужно раскручивать тощее тело неприятеля. Через десять секунд языкатый
человек был расплющен об стену. Однако от дублерши опять  никаких  следов.
Девица изумилась, выходит, что кровавое пятно на стене - ее рук  дело.  Но
вопить не стала, потому что привыкла. Привыкла к тому, что ей  содействует
демон-хранитель.  То  есть  происходит  нечто   непонятное,   чем   однако
обязательно надо воспользоваться без всяких возражений.
     Получилась отчаянная тишина. И в этом молчании ослик неожиданно подал
немелодичный голос.
     Уже через минуту Ася держала за шкирку своего  осла  Никиту,  который
чудным образом оказался живым, невредимым и  поблизости.  Только  вся  его
шкура была в изморози, будто вынули его минуту назад из морозильника. Тоже
факт, ставящий в тупик, однако меркнущий перед радостью встречи  со  столь
любимой длинноухой игрушкой.
     Когда хозяйка вместе  с  домашним  животным  перебралась  через  рвы,
оставшиеся от стволов метрополитена, то встретились  с  отрядом  городской
стражи. Стражники хоть и пощипывали  девушку  за  ляжки,  но  все  ж  таки
доставили ее к дому, возле которого уже  бегали  с  дубинами,  факелами  и
криками дворовые люди.



                                    10

     Мама Аси трудилась где-то за Сатурном, и дома бывала раз в три  года.
Вернее, тамошнее начальство уже три года не пускало ее отдохнуть в  родные
края. Раз в месяц дочка передавала ей с попутной грузовой ракетой весточку
типа: "Живу хорошо, у бабушки все дома. Не волнуйся за розы  -  они  давно
засохли. Ася".
     Некогда здесь бывал и батя, капитан то ли пиратской, то  ли  торговой
шхуны, которая моталась и по Северному океану,  и  по  Тихому,  вплоть  до
американского государства Калипони. В свое  время  он  получил  дворянство
вместе с поместьем от Теменского Великого Князя за то, что доставил ему из
Нового Древнего Египта секрет мумификации, позволяющий надолго  обеспечить
жизнерадостный вид и хорошее настроение мертвецу.
     Но потом папаша, плюнув на поместье, стал захаживать  в  Березов  все
реже, наконец, и вовсе растаял в  тумане  -  поменял  порт  приписки,  как
трактовала это Асина мама ("Приписьки", -  как  выговаривала  бабушка,  не
ведая греха). Кстати, бабушка,  будучи  запуганной  великими  потрясениями
представительницей забытой деревеньки, все никак не могла поверить, что  в
доме имеется пятеро слуг и двое кухарок. Поэтому  считала,  что  живет  со
своей внучкой в общежитии.
     Да,  благодаря  мамаше   в   Асином   доме   было   порядком   всяких
приспособлений, которых на Земле с огнем  и  мечом  не  сыскать.  Конечно,
отсутствовали кибероболочки, то есть терминалы и  роботы.  Пятнадцать  лет
назад  это  хозяйство  было  сметено  кибернетической  эпидемией,   зараза
поразила даже изолированные компьютеры. Асина мама как-то  объясняла,  что
помимо программных вирусов  виноваты  некие  грибки,  который  чрезвычайно
возбуждаются  от  тактовой  частоты  вычислительной  машины  и  харчат  до
последней молекулы полимерную основу дисков - информационных носителей.
     Зато имелось в доме несколько прилично оразумленных мутантов.  Такие,
конечно, на Земле присутствовали в  большом  количестве.  На  воле  бегали
запрограммированные волки,  которые  кушали  только  бродяг-алкоголиков  и
одичавших овец. В поместьях крупных феодалов проживали весельчаки-медведи,
они сторожили владения, сжимая большие дубины в лапах.  А  в  крестьянских
хозяйствах  мекали  козлы,  ржали  лошади  и  брехали   собаки   несколько
повышенной разумности.  Меканьем,  ржаньем  и  бреханьем  они  даже  могли
выводить разные мелодии. Но в Асином доме квартировались  зверюшки-мутанты
совершенно необычайных способностей.
     Ася Шерешевич самостоятельно и к тому же украдкой  от  Храма  Чистоты
прививала разум животным.  Малолетние  звери  получали  вирусную  инъекцию
разумности "ММ-ген", отчего генный аппарат мозговых клеток становился куда
совершеннее и начинал производить  белок  ММ-12.  Эти  длиннющие  молекулы
чрезвычайно годились для наращивания ассоциативной памяти, благодаря  чему
коты  достигали  умственного  коэффициента  первоклассников,   попугаи   -
пятиклассников, а обезьянка породы гиббон поднялась  на  уровень  политика
средней руки.
     Кстати, бабушка  стремительно  удирала  от  оразумленных  монстриков,
поэтому проблемы не представляла. А слуги отлично  слушались  обезьянку  в
генеральском  мундире,  которая  командовала   с   помощью   жестов.   Эта
исполнительность была единственным плюсом дворовой челяди.
     Как  раз  наступало  время  утреннего  моциона,  все  обитатели  дома
получили по команде генерала-обезьяны свой завтрак, а "отличившийся" ослик
не слишком радостно захрустел овсом. Сегодня любимое животное было  совсем
квелым. Вчера же вечером повело ушами как антеннами, потом номер  отмочило
- удрало без всякого  спроса!  У  длинноухого  и  раньше  всякие  закидоны
случались.  Может,  инъекция  разумности   была   ему   сделана   какая-то
нестандартная или дефективная?
     Да не шпион ли он?... Впрочем, подобную инъекцию и  попугай  получил.
Кстати, эта птица тоже незаурядная, схватывает все на  лету  (в  прямом  и
переносном смысле), способна поддерживать нешуточный разговор.  Те  ампулы
"ММ-гена" попали к Асе три года назад,  а  произведены  были  на  каком-то
спутнике Сатурна - Титане, что ли.  На  них  еще  имелись  астрологические
значки этой планетки.
     Когда Ася  хотела  покумекать  -  что  могли  подмешать  сатурняне  в
"ММ-ген" - домашние звери-интеллектуалы вдруг  переполошились,  а  попугай
мужественно пропел: "Стоим на страже всегда-всегда. Ударом  мощным  сметем
врага. Дальневосточная, смелее в бой..."
     А затем в дверь позвонили, причем очень настойчиво.  "Не  отпирай  ни
под каким соусом", - тревожно забубнил разумный попугай.
     - Без сопливых обойдемся, я пока в доме паханша,  -  отозвалась  Ася,
однако к двери направилась с  большой  настороженностью  и  с  сверхострым
мечом в руке.
     На пороге лежало двое холопов в состоянии то ли сна, то ли  обморока,
по крайней мере они болезненно храпели.
     А еще на пороге застыл некто. Отчасти смахивающий на  папиного  друга
Николая, тапки длинные, как лыжи, зипун до колен и борода  на  щеках.  Тот
бородатый фраер почему-то наведывался, даже когда папаня прочно скрылся за
горизонтом. В последний раз Николай-хам вмазал разумному коту, который уже
читал книжки, так что зверь напрочь разучился грамоте. А с другой стороны,
уши у Николая были  оттопырены,  у  этого  же  типа  прижаты.  Ася  решила
называть визитера Как-бы-Николай. И заодно почему-то  вспомнила  двойника,
трижды спасавшего ее ночью. То был демон-хранитель. А нынче кто пожаловал?
На хранителя не шибко похож...
     - Вам собственно чего надо, уважаемый, после  наглого  побиения  моих
холопов? Только я имею право их бить, пороть и всячески наказывать.
     - Извините, мы просто столкнулись лбами.  -  Гость  ткнул  пальцем  в
лежащих. - Поэтому у них  ноги  подвернулись.  А  мама  дома?  -  спросил,
скалясь, Как-бы-Николай.
     - Вы бы лучше про папу спросили. Да и нет никакого дома,  один  адрес
остался.
     - А сколько сейчас в доме оразумленных мутантов?  -  подобрал  другой
вопрос незванный гость.
     - В этом доме для вас пусто, - вежливо ответила Ася и хотела оборвать
беседу. Но дядя отжал дверь плечом и показал ярлык. Ярлык Владыки Чистоты,
которого всякий опасался. Там были изображены два сплетенных вихря, черный
и белый.
     - Мы ищем Нечистого, он у тебя, мне все известно.  Он  может  принять
любой облик,  -  продолжал  упорствовать  Как-бы-Николай.  -  Надобно  его
изъять.
     - Почему?
     - По инструкции, девонька. Мы инструкции читаем, а не романы.
     Ася смутно подумала, что речь идет об ее ослике,  который  не  просто
оразумленный осел. А кто же? Случилась какая-то трансформация?  Однако  ей
захотелось разобраться самой, без участия подозрительного визитера.
     - А мы, уважаемый, читаем романы. Так что "до  свиданья",  неприемный
день. Рассказывайте про Нечистого своему Владыке.
     Тогда "дядя Николай" без дальнейших разъяснений двинулся вперед.  Ася
уточнила:
     - Значит, вы настаиваете?
     - Мы всегда настаиваем.
     - Это неинтеллигентно и неблагородно, - напомнила девушка и,  схватив
свой меч, сделала выпад. Без  особых  церемоний.  Однако  стальное  лезвие
Как-бы-Николай шутя смахнул на сторону ладонью. Потом, скользнув вперед  и
вбок, ткнул в Асин локоть. Клинок выпал.
     - Рекомендую приемчик, - произнес вредный гость, продолжая  двигаться
вперед.
     - Так вот вы какой, - протянула разочарованная  неудачей  девочка  и,
шмыгнув по коридору в главную светелку, заперлась там. А попугай  уверенно
наговаривал на гостя: "Это нечеловек. Просто вредная нелюдь."
     Как-бы-Николай  проломил  дверь,  оставив   позади   себя   почему-то
квадратную дырку. Ослик заорал при виде возникшего в  комнате  гостя.  Асе
визжать было бесполезно: поскольку соседи считали ее  младой  ведьмой,  то
никогда бы не явились на  зов.  Надеяться  на  скорую  помощь  дворянского
ополчения и княжеских стражников тоже не приходилось.
     - Не надо этих дешевых воплей, Кологривов, джентльмен  ушастый.  Тебе
не стоило шиковать и столь культурно спасать эту юную особу от страшных  и
ужасных генератов. Должен был понимать, осел, что раскроешься своим жарким
излучением, что с запасом энергий возникнут трудности. А теперь иди  сюда,
паршивец, - Как-бы-Николай поманил несчастное животное пальцем. - Тару для
тебя я уже подготовил.
     И показал большой пыльный мешок.
     - Никуда ослик не пойдет, - вмешалась Ася, - это моя  игрушка.  Он  и
денег стоит, и столько времени угрохано на его воспитание.
     - Это не игрушка, а ловкий интриган. А сейчас мы как раз увидим, куда
он отправится.
     Визитер вытащил из кармана то ли  фонарик,  то  ли  дубинку.  Из  нее
вырвался пучок света - лазерный луч, догадалась Ася - и воткнулся в  глаза
ослику.
     Тот хоть сопротивлялся и вырывался изо все сил, однако особого успеха
не имел, лишь морщился и комкался от отчаянной борьбы. И,  самое  главное,
глазенки не отводил.
     - Ну что, доигрался,  осел,  страшно  стало?  Сейчас  я  тебе  нанесу
моральную травму, - визитер по ходу дела вел психическую  обработку  своей
жертвы. - Больше никаких выходок не будет, потому что успокоишься надолго.
Знаешь, сколько живчиков  вроде  тебя  закончило  маршрут  в  этом  мешке?
Имелась бы минутка свободная, показал бы опись вложения...
     А  ослик  на   глазах   у   ошеломленной   Аси   пробовал   уйти   от
ответственности, то распластываясь в ящерицу,  то  превращаясь  в  подобие
обезьяны, то вообще становясь  геометрической  фигурой.  Но  это  помогало
плохо.
     Ася даже прикрыла глаза осла своей шапкой, защищая  их  от  лазерного
луча. Даже держала его за шерсть. Однако животное  было  уже  закодировано
пучком  света  и  вскоре  провалилось  в  мешок.  Фонарь-дубина   сработал
безотказно.
     - Спасибо за внимание, - поблагодарил Как-бы-Николай Асю, -  надеюсь,
это недоразумение останется между нами. Дарю  совет,  не  создавайте  этой
сцене дополнительную рекламу, тогда мы с вами раззнакомимся  и  не  станем
дальше выяснять отношения по поводу вашего  злоупотребления  контрабандным
"ММ-геном".
     И злодей отправился через все распахнутые двери прямо на улицу, кинув
слегка подрагивающий мешок на плечи.
     Ася разжала кулачок, в котором лежал клочок шерсти. Все, что осталось
от осла. Сейчас кинуть это в мусорную вазу, и вся церемония похорон.  Нет,
лучше не так. Девочка подняла клочок и подставила под солнечный луч.
     Что-то не так, какой-то стальной отблеск. Через минуту волосок  лежал
на предметном стеклышке микроскопа. Это  был  не  животный  волос,  скорее
синтетический. И еще какое-то странное чередование полосок. Широкие узкие,
потом пробелы. Может, азбука Морзе?
     Ася взяла гусиное перо и  стала  переносить  на  бумагу  расшифровку.
Буквы как ни странно складывались  в  слова,  те  укладывались  во  фразы.
Получившийся текст был странным, но все-таки текстом.

     "Я  не  осел,  а  Кологривов,  Ревнитель  Храма  Чистоты.  Свяжись  с
Блюстителем по имени Северин Почкин, он обязательно заявится  в  крепость.
Осел не я. Я - человеческая душа, которая находится внутри  искусственного
существа, получающего энергии от субнуклонового конвертера. Человек -  это
средство   создания    подлинного    нечеловека.    Индуктивно-резонансная
пси-структура - это ключ, она еще важнее чем конвертер..."

     Вначале Асю  занимала  не  столько  ахинея,  прочитанная  по  шерсти,
сколько сама шерсть. Она была искусственной,  а  это  означало,  что  само
животное являлось кибернетическим организмом.
     Минуту девочка ничего не понимала, разные  события  никак  не  желали
соединяться в  общую  картину.  Мешал  своими  звуками  возбужденный  бык,
бредущий по улице. Осел еще вчера был  настоящим,  хотя  и  странным,  как
будто  запрограммированным,  шерсть  тоже  казалась  вполне   натуральной.
Выходит, случилась подмена, причем ночью. В  то  время,  когда  действовал
оборотень, принимавший ее, Асин, облик. Он ведь мог не погнушаться и стать
ослом. А утром за ним явилось другое чудовище, изображавшее из  себя  дядю
Николая.
     Картина стала цельной и еще менее понятной. Руки от этого опускались,
в покои барышни тем временем вползали осоловевшие от нокаута холопы.
     - Вон, вон, все отсюда, - замахала она руками.
     А что, если попробовать осмыслить хотя бы фрагмент картины?
     "Северин Почкин, Блюститель Чистоты, -  по  крайней  мере,  сочетание
слов  довольно  дурацкое...  Человек  как  средство  создания   подлинного
нечеловека... уже любопытно. Подлинный нечеловек - это, наверное,  киборг.
Но что ему не хватает? В  киборге  есть  все,  свои  мышцы,  кости,  гены.
Единственное,  чего  ему  не  хватает,  так  это...  действительно   души,
пси-структуры. Вот что можно вычленить из  меня,  например,  и  вложить  в
киборга. Не удивлюсь, если пси-структуры покупаются на базаре  или  просто
выхваются совершенно антирыночным образом..."



                                    11

     Блюститель Чистоты, член  храмового  совета  Северин  Почкин  пересек
гостиничный номер, где еще совсем недавно жил-поживал, да лихо наживал его
подчиненный. Стало грустно оттого, что одним все лучше и краше,  а  другим
все хреновее. К таким хреновистам  явно  относился  Кологривов.  Особенное
чувство вызывало  одеяло,  прожженное  какими-то  садистами.  После  этого
одеяла нетрудно было представить, какой нелучший вид  имеет  сам  господин
Ревнитель.
     Вчера еще Почкин присутствовал на ежегодном ритуале нисхождения  Духа
Чистоты. Весь зал был забит Ревнителями и Блюстителями, на темном  балконе
таились незаметные Воители, для светских феодалов места не хватало, князья
сидели на подоконниках, бояре вообще на лестнице торчали. Верховный  Белый
Шаман старался изо всех сил. Он задабривал и заклинал  Дух,  отрешался  от
суетного  и  низменного,  пел,  кружил  и  взбалтывал  воздух,  настраивал
энергетические центр пониже пупка для того, чтобы высшая сила таки вошла в
него.
     Главный шаман в белых одеяниях публично боролся за  все  естественное
против всего искусственного.  Грехопадение,  по  словам  шамана-белоснежки
началось, когда человечек обмельчал и принялся  все  делить  на  плохое  и
хорошее для  здоровья,  на  полезное  и  вредное  для  благополучия,  стал
уклоняться от того, что казалось ему  злым  и  противным,  лелеять  жалкое
телесное добро с помощью квартир и машин.
     Греховный Дух Грязи был приглашен мизерными человечками на Землю  для
ублажения тела, но недолгим получился период изобилия в кормушках.  Святой
Дух Чистоты изгнал Демона Грязи и свершилось по всей Земле возвращение  на
естественный Путь, однако родные просторы уже все в адском говне...
     Верховный шаман задорно бил в бубен, а  старые  сотрудники  вынуждено
соглашались: "Это  очень  похоже  на  даосизм".  Самые  старые  сотрудники
добавляли, что на шизофрению тоже похоже, что духи с демонами рвут и делят
хилое человеческое сознание на части.
     Великое камланье было вчера, а потом сообщили из Березовского филиала
- Кологривов пропал нахрен где-то  за  пределами  крепости.  Кому  как  не
непосредственному начальнику ехать, проверять пропажу. А  сегодня  капитан
стражи,  приставленный  Березовским  князем   к   Блюстителю   Почкину   в
провожатые, вздохнул сквозь толстые щеки. Вначале надрывно, потом легче и,
наконец, полной грудью.
     - Дело  об  исчезновении  господина  Ревнителя  мы,  естественно,  не
собираемся законопатить  в  архив.  -  Капитан  икнул  вчерашним  пивом  и
продолжил максимально изысканным, на его взгляд, языком, излагать суть.  -
Мы, скрепя всем сердцем, вынуждены  признать,  что  покой...  пострадавший
Марк Матвеевич не отличался преданностью,  стойкостью  и  умом.  Все  свои
темные стороны, всех сидящих в нем демонов, этот  многогранный  человек  с
большой душевной щедростью открыл желающим и нежелающим за короткое  время
пребывания в нашем городе. А чего стоит его так называемый слуга Василий -
до сих пор просохнуть не может!
     Увы, у меня есть неприятные показания на  эту  тему  главы  храмового
филиала, охранников Завода  и  аспирантессы  из  нашей  Семинарии  госпожи
Людмилы Бонбон. Думаю, Марк Матвеевич не как-то особенно у нас  отличился,
а подобными проявлениями "радовал" окружающих на  каждой  страничке  своей
биографии. Просто в эти два  дня  господин  Кологривов  не  изменил  себе,
вступив в преступный сговор в целях наживы с  группой  презренного  быдла,
разбойников, орудующих на  свалках.  Но,  видимо,  факт  провала  рассорил
бывших заединщиков.
     Ревнителя  Кологривова  видели   выходящим   из   этой   сомнительной
гостиницы, также в палатке бродячего театра и на Заводе. Может быть, там и
кончился не слишком идеальный жизненный путь вашего  сотрудника,  господин
Почкин. Не исключено, что труп Марка Матвеевича уничтожили. Скорее  всего,
перегнали на газообразную и жидкую фракции при помощи имеющихся в промзоне
агрессивных  веществ.  Попросту  говоря,  спустили  в  уборную.  В  общем,
господин Кологривов так сгинул, чтобы другим неповадно было проказничать.
     "Тебе бы в стаде бараном работать", - сказал глазами Почкин, но вслух
был вежлив как самурай:
     - Что-то вы не прибегаете к доказательствам, милейший капитан. Как-то
брезгуете ими, а вместо них  выплетаете  ртом  кружевные  узоры.  Если  вы
считаете, что кому-то жить нельзя, то он сразу обязан  подохнуть  каким-то
гнусным образом. Почему бы убийству не случится совсем по другой  причине?
Допустим, Кологривов действовал в разрез с интересами  какого-то  высокого
лица. И, кстати, первое значительное лицо, которое приходит на  ум,  -  не
мой, конечно, - что это ваш хозяин, Березовский  князь,  он  же  Властелин
Железа...
     Капитан не обиделся за своего  суверена  и  честь  свою  не  посчитал
задетой, напротив был по-прежнему готов тарахтеть:
     - Хозяин принес присягу Храму Чистоты и был верен ей всегда... Но,  в
общем-то, мы готовы  разделить  точку  зрения,  что  никакого  убийства  и
разборки не случилось. Мы проверили окрестные трупохранилища  и  лечебницы
Храма Жизни-Смерти - все есть, кроме Марка Матвеевича. А  если  Кологривов
просто удрал? Он же мог провороваться? Это каждый может. Слизнуть казенное
золотишко или серебро, что прояснится при проверке храмовой  сокровищницы.
Мог наш  блудодей  запутаться  в  любовницах  или,  психанув  из-за  своей
непутевой жизни, пришить кого-нибудь. Это ведь так обычно  и  заурядно.  К
тому же наш герой уже отдыхал однажды  в  дурдоме  даосского  монастыря  с
диагнозом "легкая одержимость бесами". А какая там у него болячка  была  в
голове - поди разберись.
     -  Меня,  кстати  при  прежнем  Владыке  Чистоты  в  монастыре   тоже
помариновали.  По-вашему,  это  означает,  что  я   пошарил   в   храмовой
сокровищнице? Или психанув, пришил кого-то и спрятал тело в ночной горшок?
     - Обижаете, - круглое свое лицо капитан раскатал еще шире  с  помощью
искренней  улыбки.  -  Вам-то  зачем?  Вы  бывший  кавалерийский  есаул  с
наградами,  пару  деревенек  имеете,  вдобавок  магистр   каких-то   наук,
подчиненные каждое слово ловят, кругом почет, вот и по радио вас хвалили.
     Взвинченный Северин Почкин покинул место  нехорошего  происшествия  и
перебрался   в   значительно   более   благоустроенные   палаты,   которые
располагались непосредственно в храмовом филиале. Сколько  раз  Блюститель
внушал своему подчиненному Кологривову: "Лишь тот достоин жизни и  заботы,
кто каждый день бежит  для  них  с  работы".  Сколько  раз  объяснял,  что
подлинный героизм заключается в том,  чтоб  никуда  не  ввязываться  и  не
вляпываться. Все напрасно.
     Из-за огорчения господин  Блюститель  окрикнул  горничную,  та  мигом
доставила ему смирновскую водку  в  запотевшем  хрустальном  графинчике  и
сигару южного  производства.  Но  даже  такие  средства  пожаротушения  не
загасили едко тлеющие душевные огоньки.
     Чтобы там не плел капитан городской стражи, думалось  Почкину,  ясно,
что Кологривова убрали. Ну  зачем  он,  матерый  Блюститель,  выпустил  из
клетки этого  исключительно  дикого  Ревнителя  Матвеича?  Для  кого  было
страшной тайной, что этот  неудовлетворенный  карьерой  Кологривов  станет
рыть землю  носом?  Лучше  бы  направил  сюда  писаря,  поднаторевшего  на
отписках, приписках и банкетах.
     Спокойно бы отмазались от Властелина  Неба  вместе  с  его  летунами,
пусть не трясут воздух, где попало -  атмосфера  дело  тонкое.  Мы  другую
вахту несем: склевываем подлых воров, которые мастерят всякие  хитрости  и
не платят за это подати. Однако, чую, шустряк Кологривов принялся  сновать
меж когтей какого-то угрюмого феодала, скорее  всего  самого  Березовского
князя. Оттого-то Марк исчез чисто, будто стерли его резинкой.
     Ясно же, Властелин Железа подчиняется Владыке Чистоты лишь формально,
однако  никто  не  доводит  дело  до  войны.  Ведь  битва  неизвестно  чем
закончится. Податных земель у Храма  куда  больше,  но  это,  в  основном,
свалки и руины  заводов,  малопригодные  для  земледелия.  Конечно,  среди
мусора немало  ценных  материалов  валяется,  порой  попадаются  уцелевшие
механизмы, которые можно загнать  заготовителям  с  Космики  или  феодалам
пожирнее. Но Березовский князь сам делает  машины,  у  него  даже  имеется
кое-что похожее на танки. И неизвестно, поддержит  ли  Космика  Храм,  или
предпочтет, чтобы мы с Березовским князем измолотили друг друга.
     Северин Почкин сидел в изящном кресле по имени "трон Кощея"  и  почти
посапывал, замаривая  грусть,  как  вдруг  сквозь  дремоту  понял:  кто-то
дергает его за штанину. Он решил, что это шалит солидный  красиво  завитой
кот, входящий в обстановку Гостевых Палат, и пнул его  сафьяновым  тапком.
Ненадолго кот отвалил, потом принялся  мешать  снова,  пуская  снизу  дым.
Тогда директор Почкин  перешел  на  другой  уровень  сознания,  где  стало
предельно понятно: коты дымить не умеют. И тогда обозрел свои ноги.
     Конечно, коты дымить не умеют. На  самом  деле  внизу  стоял  большой
попугай. Правда, он тоже курил, демонстрируя колечки дыма и умение. Почкин
пришел к мнению, что этот оразумленный монстр  появился  тут  неспроста  и
надо бы с ним пообщаться.
     -  Поговорите  со  мной,  -  вклинился  в  его  мысли  попугай  своим
малоприятным картавым голосом. - Можно считать для простоты, что я -  один
из ваших доброжелателей. У меня есть информация о  господине  Кологривове.
Он в каком-то смысле ушел от нас.
     Попугай  говорил,  конечно,  готовыми   блоками,   но   его   толково
запрограммировали. И от таких слов Блюститель вскочил, как будто в кресле,
под  ним,  распрямилась  большая  острая  пружина.  Он  завертел   головой
влево-вправо, вверх-вниз.  Но  потом  все-таки  застегнул  кафтан  на  все
пуговицы и оправился, аккуратными движениями рук как бы снимая напряжение.
     - Кологривов, говоришь. Неужели  скопытился?  Эх,  Марк  Матвеевич...
Выражаю тогда себе чувство искреннего...
     - А я вам. Однако не будем торопиться.  Он  пока  что  перестал  быть
человеком.
     - И кем же он стал?
     - Наверное, осликом.
     Напряжение окончательно ушло. Несерьезно все как-то звучит.  Особенно
из смешного попугайского клюва.
     - Ослом?... Оборотень?  Тогда  тебе  надо  к  шаману.  -  Теперь  уже
посетитель казался Почкину гораздо более интересным, чем сам разговор.
     Попугай отреагировал на слова "оборотень".
     - Какой там оборотень. Киборг, трансформер, черт те знает что. Но при
том он сохранил чувство "я" и собственного  достоинства.  Понимаете,  осел
недвусмысленно назвал себя Ревнителем Кологривовым. Мне такое  утверждение
представилось не столь уж далеким от истины...  Правда,  он  изменил  свою
телесность. Но я гарантирую...
     - Ну, все. Изыди, демон со своими гарантиями. Хватит с  меня  местных
капитанов. Я сейчас вызову замковых стражников и они бросят  тебя  в  суп.
Понял, пернатый? В гороховый суп, лучшего ты не заслуживаешь.
     Попугай уловил неприязнь и разразился гневной отповедью.
     - Вы же правду услышали. А правды никогда не хватит. Вы немало теперь
знаете о Кологривове. Он ведь надеялся на свое  начальство,  если  точнее,
хотел вас найти. Только вот, судя  по  всему,  голова  ваша  нафарширована
какой-то чушью. Но я скажу напоследок, - не вам, конечно, а так для  звука
- где-то в  Космике  искали  способ  внесения  инструкций  прямо  в  геном
человека.  И  доискались.   Нашли   какие-то   протогены,   состоящие   из
тонкоэнергетических линейных зарядов. К тому же поняли, что  это  -  центр
управления, индуктивно-резонансная  пси-структура.  Что  она  формирует  и
физическое, и психическое в человеке, руководит работой  генома,  является
узлом сознания и самосознания. В общем и попросту выражаясь - это душа.  А
почему бы такую душу не отнять у  тела,  не  запрограммировать  ее  нужным
образом и не встроить в киборга?
     Северин Почкин даже застонал мучительно.
     - Почему - по кочану. Киборги-шмиборги. Это все у них, у космиков.  А
у нас шаманы с соплями до полу, бесы, злые духи.
     - С чего вы решили, что если у нас  есть  бесы,  то  не  должно  быть
киборгов-шмиборгов? Как раз Космике очень удобно здесь экспериментировать,
поплевывая на  наше  общественное  мнение.  Мы  отлично  годимся  на  роль
подопытных, - обличительно произнес попка.
     - На подопытных годимся - это уже неплохо, есть,  значит,  повод  для
веселья  и  радости...  Слушай,  если  даже  в  твоем  попугайском   трепе
присутствует доля правды, то что мы будем с  нее  иметь?  Ты  знаешь,  где
находится Кологривов?
     - Нет, - честно признался пернатый собеседник.
     - Ну так и заткнись. Не читай мне морали, не долдонь мне про какие-то
лженаучные протогены... Я не представляю, как нам управиться с Властелином
Железа в случае лобового столкновения. Я без понятия,  что  ты  за  штука,
какую цель преследуешь. Но я уверен на все сто,  что  Космика  может  меня
превратить в фарш за миллисекунду. Вот тогда много будет  проку  от  твоей
правды. Нет, Кологривову не помочь. Если даже от него осталась  на  память
эта самая пси-структура.
     - Да вы хоть представляете, что такое - превратиться  из  человека  в
машину? И некому  руку  подать  в  минутку  душевной  невзгоды!  -  заорал
пернатый гость.
     Измученный  Почкин  подхватил  птицу  и   зашептал   ей   туда,   где
предполагалось наличие уха.
     - Все-таки, с кем я имею дело? Кто заставляет меня пасть  в  неравном
бою? Попугай или его хозяин? Почему Кологривов не попытался лично выйти на
контакт со мной? Почему хотя  бы  не  передал  записку?..  Ну  в  конце-то
концов, смешно говорить на серьезные темы с тем, у кого под  хохолком  два
грамма мозгов.
     - Мне моих нейронов хватает, - уверенно произнес  пернатый  гость.  -
Зато неизвестно, что имеется  в  вашей  голове  -  если  вы  уверены,  что
Кологривов должен был явиться к вам на чашечку чая  и  рюмочку  водки.  Да
ведь его сунули в пыльный мешок, едва он как-то проявился!..  Сейчас  наша
малопродуктивная беседа становится еще более затруднительной, в  следующий
раз мы встретимся на Ф145...
     Попугай царапнул когтем, вывернулся и  скрылся  за  портьерой.  Когда
Северин заглянул туда, то ничего не обнаружил кроме  открытой  форточки  и
наглых умных ворон за окном. Эти каркающие мутанты тоже стояли  в  филиале
на казенном удовольствии.
     Потом  два  черных  "вороньих"  пятнышка  рванулись   за   желтеньким
"попугайным". Крылатая стража погналась за недавним собеседником господина
Почкина - еще немного и вырвут красивые перья из  хвоста.  Попугай  однако
был не прост. Он сделал  очень  рискованный  маневр  по  дуге  к  окну,  а
увлекшиеся  вороны  атаковали  по  кратчайшей.  Желтая   птица,   тормозя,
пробежалась по стеклу, черные же  ударились  в  него  клювами,  так  и  не
ухватив добычу. Посыпались осколки...
     "Из всех мутантов только ворон не люблю. Говорят, они даже на крыс  в
подвалах охотятся. Клювы такие  имеют,  что  могут  откупоривать  бутылки,
пальцами в состоянии кошелек  из  кармана  выудить...  А  вообще,  дурость
какая. Растрепался не поймешь с кем. Сегодня с попугаем,  завтра  придется
общаться с тараканом, послезавтра спорить с клопом, - подумалось  Почкину.
- Но все же, что такое Ф145?"
     Он пораскидывал мозгами с полминуты, но  мысли  никак  не  рождались.
Надоела фигня, решил Почкин, собираясь ударить в  небольшое  било.  Сейчас
прибежит служанка и  можно  будет  немножко  пошалить,  как  и  полагается
солидному начальству. Ребеночка, например, сбацать наудачу. Блюститель уже
ударил в медную тарелку, уже  возникла  на  все  готовая  женщина,  но  он
устыдил себя внезапно - возможно  прозрению  поспособствовал  резкий  звон
металла.
     "При власти киберсистем мы башкой не варили, не надо было.  И  сейчас
тоже не требуется. Одни пашут, сеют  и  жнут,  другие  отбирают  у  первых
жратву." -  Разозлившись,  Почкин  догадался.  "Ф"  -  фиолетовый,  первый
фиолетовый  луч  солнца,  девять  вечера  или  около  того.  145   -   это
радиочастота. Радиоговорильник-то в палатах каменных как-нибудь имеется...
     - Чего изволите? - настойчиво повторила румяная женщина в кокошнике.
     - Изволю сейчас с тобой попрощаться.
     Господин  Блюститель  с  некоторым  сожалением  развернул  бабенку  и
подтолкнул в округлую часть тела.
     Чуть позже, он понял, что догадка оказалась  верной  -  в  означенное
время по радио послышалось:
     - Рыжий лес надевает черный  пояс.  Когда  включится  свет,  поймаешь
золотую рыбку.
     На   удивление   кое-что   понятно.   Ага...   там,   где   развалины
нефтехимического комплекса, напоминающие  ржавые  джунгли,  встречаются  с
землей, залитой пятнадцать лет  назад  гудроном,  он,  догадливый  Почкин,
встретит на рассвете солнца своего контрагента. Который, возможно  укажет,
где находится Кологривов, или его невезучий труп.
     В четыре утра, несмотря на недовольные позевывания конюха, Блюститель
вывел своего скакуна из бывшего гаража и направился на встречу  по  сонным
улицам Березова, где уныло бродила  лишь  городская  стража  да  несколько
оборванцев. Несколько раз Почкину показалось, что  дроби  копыт  его  коня
вторит еще одна. Наконец Блюститель пригласил своего  жеребца  в  какой-то
переулок, и там обмотал подковы тряпкой.
     Он промчался тесными улочками среди  заброшенных  домов,  похожих  на
мертвые головы, далее перемахнул через разрушенный забор нефтехимкобината,
и там уж сбавил ход среди металлических зарослей.
     Был момент,  когда  ему  показалось  -  что-то  блеснуло  под  лучами
восходящего солнца, а это являлось  странным  в  краю  сплошной  ржавчины.
Настолько странным, что Почкин не поверил: "Нет, наверное, что-то блеснуло
у меня в голове." Вот и  вечный  след  гудроновой  реки.  Тогда,  то  есть
пятнадцать  лет  назад,  кибероболочка  нефтехимкобината  была   вырублена
последней. Космика каким-то боком была причастна к этому, ведь именно  она
намекнула  Храму  Чистоты  (а  тогда  Министерству  Экологии),  чтоб  была
выставлено оцепление и никто дурной не бросил спичку.
     Вокруг  ничего  не  дышало  и  не  шевелилось.  Почкин  погонял  коня
туда-сюда, потом выскочил из седла и побродил. Все ясно. Вернее, ничего не
ясно. Ошибка, розыгрыш или провокация?
     Почкин запрыгнул снова на спину своего жеребца, попутно отметив,  что
кавалерийской ловкости все-таки не утратил. Ну, пора  в  палаты  каменные,
досыпать.
     И тут послышалось:
     - Дядя-сударь, двигайте сюда, да за цистерну встаньте.
     За цистерной Почкин и повстречал своего контрагента. Какое убожество.
В смысле, для контрагента. А так  нормальная  девица.  Правда,  щуплая  по
нынешним  грудастым  и  ягодичным  временам.  Длинненькая,   по   нынешним
низкорослым временам. В кепке с протяженным козырьком.



                                    12

     - Итак, вторая серия беседы с попугаем. Ну, кто тебя подослал? Или ты
меня здорово разыграла? - Несмотря на возможный обман Почкин решил себя не
кипятить. Все-таки, видно, что девчонка из благородных.
     - Нагнитесь, или лучше  свалитесь  с  этой  лошади.  По-моему,  вы  с
"хвостом" явились, - напористо сказала девица.
     - Ну, ладно не злоупотребляй, - осек ее Почкин.
     - Вы точно с "хвостом", сударь. Я голос только потому подала, что вас
уж больше не вытащить будет из берлоги. Да отцепитесь вы от коня.
     Она внезапно ухватила жеребца за уздечку да дернула.
     - Эй, дьяволица, - гаркнул Почкин и как раз пули свистнули у него над
головой.  Тут  уж  пришлось  ему  свалился  мордой  вниз  из-за  страха  и
неожиданности.
     Стреляли из автомата с высокой, чудом сохранившейся  ректификационной
колонны. Причем Почкин находился именно в секторе обстрела. Еще  несколько
секунд и после попадания в "десятку", привет на тот свет.  Дух  Чистоты  и
Дух Грязи раздерут на шматки психику и физику господина Блюстителя.
     - Давайте за мной, не пожалеете, - подала голос девчонка из  какой-то
щели. И Блюститель Чистоты, Уста  Владыки,  член  храмового  совета,  стал
протискиваться следом по весьма тесному лазу.  Который  оказался  какой-то
раздавленной трубой, все более  сужающейся.  И  немаленькому  Почкину  все
затруднительнее было в нее вписываться,  несмотря  на  проявляемую  прыть.
Пришлось даже от тесака избавиться.
     - Я не могу больше сжиматься и съеживаться, я ведь не  членистоногий,
- заорал в один неприятный момент Северин Касьянович, - к тому же  вот-вот
поймаю очередь в беззащитную задницу.
     - Я не могу защитить вашу задницу, голову хотя бы спасти.  Вы  же  не
гарцуете на коне, ползите смирно,  как  червячок,  -  дала  девица  гулкие
инструкции.
     Наконец труба чуть расширилась и при том загнулась вверх.  Удирающие,
в конце концов, выпростались из тьмы и оказались на  невысокой  платформе,
рядом с ректификационной колонной. Той самой колонной, на вершине  которой
кто-то угнездился и стрекотал из грозного оружия.
     - Там пулеметчик, сударь, уберите-ка его  по-быстрому,  -  предложила
девочка.
     - Как же, сейчас, - огрызнулся  Почкин,  оттого  что  ее  предложение
показалось легкомысленным. Но вскоре с тоскою понял - деваться некуда.
     Он отправился по  скобам  наверх,  еще  не  представляя  как  же  ему
управится со стрелком, в то время  как  адреналин  активно  насыщал  тело.
Почкин не помнил слова "адреналин", но замечал, что жизнь пошла  скорее  и
каждая нынешняя секунда вмещает всяких переживаний  и  ощущений  на  целую
минуту.
     Отсчитываются последние скобы... надо очень тихо, ни  одного  лишнего
шороха, а сердце колотится, чуть ли  не  вылетает  из  макушки.  Господину
Блюстителю ведь сорок лет, и он десять лет как ни с кем не бьется,  ни  на
кулаках, ни на саблях, напрочь утратил сноровку и забыл боевые ухватки.
     Вот голова пересекла границу верха и низа колонны.  Пулеметчик  лежал
боком  и  высматривал  человеческую  дичь  зорким  оком.  Ну  что  теперь?
Блюстителю предстоит исполнить либо прыжок  на  супротивника,  либо  полет
вниз головой.
     Стрелок  не  успел  перенаправить  ствол,  но  приподнялся  и  оружие
оказалось между ним и нападающим Почкиным. Почти  одновременно  противники
ударили друг друга, Блюститель получил в челюсть, а сам  отвесил  ногой  в
пах. В результате Почкин оказался на самом краю верхотуры и  едва  удержал
равновесие. Но все-таки  качнулся  вперед,  опять  схватил  ствол,  однако
угостился еще одним ударом в скулу. И тогда  всплыло  что-то  полезное  из
растревоженной побоями памяти.
     Держась за ствол, Почкин  резко  сел,  отчего  в  "ножницы"  его  ног
угодила нижняя часть врага. Ноги недолго  вспоминали,  что  надо  сделать.
Одна, не растерявшись, влупила сзади по щиколотке неприятеля, другая -  по
коленке, спереди. И пулеметчик усвистал вниз с  башни,  правда  вместе  со
стволом.
     Победитель осторожно глянул вниз -  смайнавший  враг  был  лежащим  и
недвижным, то есть распрощавшимся с жизнью. От этого Почкину стало  не  по
себе. Он отвык убивать.
     Блюститель стал спускаться по скобам, пытаясь поверить, что эта серия
его  жизни  не  оказалась  последней.  Сознание   сделалось   вялотекущим,
отрешенным; мнилось, что распухшие звуки  еле  пролезают  в  уши.  Но  тут
пришлось снова встрепенуться, потому  что  пулеметная  очередь  впилась  в
цистерну чуть сбоку. Были заметны утопшие в стальном листе комочки свинца,
звон заполонил всю голову, будто она являлась пустым котлом.  Все,  теперь
точно хана и даже  трепыхаться  не  стоит.  Ведь  сзади  возник  еще  один
стрелок!
     Впрочем неприятная неожиданность сменилась приятной. Загавкал  другой
пулемет, причем мишенью был не Почкин, а тот,  кто  на  Почкина  охотился.
Неужели  девчонка  подхватила  упавшее  с  башни  оружие!  Теперь,   когда
вражеский  пулеметчик  пытался  укрыть  свое  тело,  Блюститель  на  манер
шустрого таракана заперебирал руками-ногами и, не утерпев, сиганул вниз  с
высоты в три метра.
     Так и есть, напарница держала под обстрелом огневую  точку  метрах  в
пятидесяти от себя. Еще десять секунд и... подавила.
     - Я долго в стрелковой гильдии занималась, приходилось для этого даже
пацаном переодеваться. Но только сейчас первого своего неприятеля кокнула,
можно звездочку на прикладе вырезать. Жалко, конечно, дядю...  -  заметила
девица без особой печали.
     - Да, не жилец он был. Рано или поздно ему бы конец настал... Я  рад,
если ты все делаешь так хорошо. Умельцев нынче мало.
     Почкин похвалил, а девица скомандовала:
     - Надо прочесать местность. Я к компрессору двинусь, а  вы  -  вон  к
тому контейнеру.
     Пигалица распоряжалась Блюстителем,  но  пришлось  повиноваться.  Как
никак пигалица была неплохой пулеметчицей.  Он  пробирался  среди  ржавого
хлама на полусогнутых, пока голова не  почувствовала  намечающуюся  в  ней
дырку. Почкин заблаговременно упал,  еще  до  того  как  высунулось  из-за
контейнера дуло пистолета и пыхнуло дымком. Вновь ярко засветил капец.
     Однако, именно в это время глазки Блюстителя сноровисто забегали. Как
и тогда, на южнотеменском шляхе.
     Быстро высмотрев  поблизости  большую  бочку,  Почкин  в  полупадении
пихнул  ее,  чтобы  она  покатилась  на  человека  с  пистолетом  в  руке.
Чрезвычайно согнувшийся Блюститель потрусил вслед за катящимся  предметом,
слушая, как пули звякают об  железку.  В  самый  последний  момент,  когда
пакостник с пистолетом уже отскочил в  сторону,  Почкин  ухватил  с  земли
железную цепь и, приподнявшись, достал ею цель.
     Железяка вышибла пистолет и  подбила  врагу  ребро,  не  более.  Тот,
перехватив цепь, потянул ее на себя, потом швырнул прямо  в  умную  голову
Блюстителя. Но Северин Почкин уже прыгнул  умной  головой  вперед,  плечом
подбил колени противника, правой рукой - лодыжки. А опрокинув его,  еще  и
тяпнул локтем в кадык.
     - Почкин, шухер справа! - скороговоркой предупредила бой-девица.
     После чего Блюститель боковым зрением зафиксировал  летящую  на  него
гранату, и даже того, кто ее метнул - шагах в тридцати от себя. Выбор  был
скуден. На роль укрытия годился лишь открытый контейнер и Почкин нырнул  в
его распахнутое ржавое нутро. Был взрыв, здоровенный  ящик  несколько  раз
подпрыгнул и перевернулся. Вдобавок оказался в  некоторых  местах  пронзен
осколками, внутреннее  же  его  пространство  наполнилось  ржавой  трухой.
Ослепший, оглохший, кашляющий и чихающий до треска Почкин,  был,  конечно,
полностью "открыт" для врага. Но никто не добил  беспомощного  человека  с
помощью тяжелого кулака или приклада, напротив кто-то ласково  потянул  за
ботинок. Блюститель подался вперед, а уж  потом  разлепил  веки.  Над  ним
стояла девица с большим козырьком и пулеметом Дегтярева в руках.
     - К сожалению, пришлось и того пришить, который гранату метнул.  Пока
что все концы оборваны, - подытожила она и  подмигнула,  -  но  вы  дядька
боевой оказались.
     Господин Блюститель, он же член храмового совета, оторвал  голову  от
контейнерного днища, вытряхнул из шевелюры ржавчину и  со  скрипом  привел
спину в вертикальное положение.
     - Как-нибудь заслужить твою  любовь,  не  подрываясь  на  гранатах  и
минах, можно? И, кстати, девушка, с кем я воевал и за кого?
     - Если вы моему пернатому посланцу достаточно разумно внимали,  тогда
должны  понимать,  что  старательно  сражались   за   вашего   же   витязя
Кологривова, и против тех, кто его оприходовал. Кому, в  конце-то  концов,
все эти разборки больше требуются, вам или мне?
     - Где же он, итти  его  налево?  -  с  трудом  встрепенулся  господин
Блюститель.
     - Откуда мне  знать...  Ваш  человек  растворился,  вы  и  напрягайте
мозговые извилины. Одно ясно, не так уж все чисто в вашем  хваленом  Храме
Мочалки и Мыла. Тот ведьмак, что за ослом-Кологривовым в мой  дом  явился,
махал мне ярлыком Чистоты. Кроме того,  сегодня  слежка  за  вами  велась,
уважаемый, не за мной.
     Девчонка спокойно произнесла крамолу, при  этом  нечаянные  соратники
двигались в поисках затерявшегося жеребца.
     - Ну-ну, не трожь святыню своими маленькими пальчиками, -  нахмурился
Блюститель. - Почему под твоим красивым чепчиком не пробегает  мысль,  что
замешан Властелин Железа, он  же  бывший  директор  Колобков?  Технические
фокусы всякие, скорее уж по  его  части.  А  в  нашем  филиале,  допустим,
трудится какой-то его соглядатай.
     - Такой фокус с Кологривовым можно было отчудить только  при  участии
Космики, а ваш Храм общается с ней  куда  теснее,  чем  Властелин  Железа.
Причем с давних пор. Вы ж практически на нее работаете.
     - Ты откуда  знаешь?  Вылупилась  ведь  совсем  недавно,  -  изумился
Блюститель.
     - У меня маманя там, наверху, - девчонка ткнула пальцем в небо.  -  А
меня туда не берут, потому что я не хочу, пока что.
     - Ну так слушай, доброжелательница,  и  не  называй  меня  старпером.
Вчерась я засиделся в цитадели крепости-филиала, проверял красивые липовые
отчеты.  В  целом  доме  один  скучал  -  только  внизу  пяток  стражей  в
шашки-шахматы сражались на щелбаны.
     Кстати, накопал кое-какой компромат на  шамана-профессора  Васильева.
Некие подозрительные личности получают от него натуроплату хрен  знает  за
что. Может, это наши сегодняшние пулеметчики и есть. Недостачу  по  оружию
обнаружил. А еще Кологривову ордер на проживание  в  гостевых  хоромах  не
выписан, хотя свободные одноместные палаты имелись.
     Так вот, копаю я документы, вдруг шебуршение в коридоре. Не  охранник
сапожищами половицы давит, а  кто-то  тихонько  след  кладет.  Я  в  своем
закутке канделябр притушил и кочерыжку из двери  высунул.  Ага,  попалась!
Вижу цель - то ли призрак, то ли крепостной танцор от порки бежит.  Слегка
светящаяся такая фигурка на цыпочках. В моих интересах за любое  нарушение
хвататься (говно-прием, понимаю) и раскручивать, авось  главный  узелок  и
потянется. Выруливаю за подозрительным  силуэтом,  упорно  его  преследую,
таясь как змей и скакая как горный  баран,  до  самого  последнего  пятого
этажа. Там этот таинственный беглец юркнул в какой-то  переход,  прикрытый
обычной невзрачной дверью. Я не лопухнулся, не отстал, но тут мне показали
фокус-покус. Добрался поднадзорный силуэт до конца перехода  и  растаял  в
стене. Все сантиметры тупика  я  простучал,  пропальпировал,  но  никакого
рычага для открытия сезама народу. Лишь только щель у  самого  потолка  не
шире кулака.
     - А переход всегда был тупиковым? Куда он вел раньше?
     - Из цитадели в лабораторный корпус, который уж  пятнадцать  лет  как
законсервирован. Причем, тупик бетонными блоками выложен. Видишь, барышня,
я был смел, упорен, но толку никакого.
     - Почему же, достаточно толка. Фактов у вас зашибись.  На  территории
крепости встречаются неопознанные  по  своей  сути  объекты.  Похоже,  что
Кологривов к таковым относится. И тот  коз-зел,  что  ко  мне  за  осликом
явился. Шаман-профессор Васильев  тоже  какой-то  подозрительный.  Надобно
расследовать.
     - Поменьше бы таких фактов, -  вздохнул  Почкин.  -  От  них  спиться
можно.  Если  Васильев  поспособствовал  превращению   Кологривова   в   в
малопонятный, летающий, бегающий, скачущий объект, то расследование  долго
продлится. И неизвестно, чья башка в итоге слетит, кто кого уест!
     - Вначале  надо  раздобыть  план  крепости-филиала  -  посекретнее  и
подетальнее. Вы же Блюститель, потребуйте и вам дадут. Или сами поищите  в
анналах вашего Храма.
     - Не командуй. Анналов, понимаешь, захотела. Да и вообще, я  тебе  не
доверяю - девчонки такими ушлыми  не  бывают.  Ты  должно  быть  лазутчица
какого-нибудь врага, провокаторша. Шпиенка из ханской ставки. Это им надо,
чтобы мы все передрались. А внешне такая невинная, прямо  пианистка.  Если
мы будем совать голову в каждую помойную яму, нас обязательно  возьмут  за
шкирку. Но тебе много  не  дадут  и  при  первой  же  амнистии  под  задок
коленкой, опустят  гулять.  Я  же  стану  вдохновителем  заговора,  бандой
одного, растлителем малолетней. Меня обязательно повесят, даже если судьей
будет Дюймовочка!..
     - Закройте рот, слюни летят, - затормозила  смелая  девица  господина
Блюстителя и напомнила. - Не надо предрекать  работу  похоронной  команде.
Она работает по своему расписанию... Ну, отсидите вы  сейчас  на  скамейке
запасных, потом ведь сами себя закушаете-закусаете. Кроме того,  рано  или
поздно вы станете неудобным, тогда с  вами  запросто  случиться  такая  же
бяка, что и с Кологривовым, или  еще  похуже.  Враг  же  непременно  будет
расширять операции, пользуясь всеобщей  тупостью.  Оттого-то  и  надо  все
выяснить. Может, вы спасете целую  Землю.  Когда  о  вас  сложат  песни  и
легенды, это будет приятно.
     - А целая Земля будет меня спасать?
     Тут Почкин заметил свое домашнее животное.  Конь  виновато  заржал  и
укоризненно пукнул, показывая, что вначале испугался и спасал свою  жизнь,
но потом сбился с копыт, выискивая хозяина.
     - А когда вы помрете, - продолжила увещевание  Ася,  -  я  вам  такую
шикарную надпись на саркофаге сделаю, что народ будет как заводной  ходить
и поклоняться.
     Спустя несколько минут Почкин поймал жеребца за уздцы и  запрыгнул  в
седло.
     - Не торопись, девушка, я  пока  не  в  саркофаге  и  мне  достаточно
матерной надписи на заборе,  а  почести  требуются  совсем  иного  рода...
Ладно, покататься нам никто не запретит. Садись на облучок.
     Девица легко забралась на  транспортное  средство  о  четырех  ногах,
пытаясь сохранять дистанцию от второго  наездника.  Однако,  когда  Почкин
добавил лошаденке ходу, ему пришлось приобнять спутницу одной рукой.
     - Ты уж извини за это дружеское объятие, а  то  свалишься,  ударишься
своим мудрым лобиком об поверхность планеты.
     - Если бы вы меня приобняли так в других обстоятельствах, дядя, я  бы
выпустила семечки из вашего пуза, - сообщила девушка,  но  смирилась  ради
общего дела.
     - Я что, насильник и садист? Да я еще ни  одной  девушке  плохого  не
сделал.  Всем  сделал  хорошего.  Славные  получились  мальцы,   -   голос
Блюстителя сделался густым и сладким. -  Я  им  заботливый  отец,  кстати.
Однажды даже решил принести алименты. Чуть-чуть не донес.
     - По-моему, это безнравственно, - строго произнесла девица.
     - Моя лошадь ржет от ваших слов. А отпустить девушку ни  с  чем,  это
нравственно, что ли? Вдруг она решит, что никому не нужна и руки  на  себя
наложит? - ловко отбрехался Блюститель.
     Здоровенная ладонь Почкина лежала на упругом животике новой знакомой,
большой палец задевал у  нее  то,  что  не  слишком  далеко,  но  все-таки
выдавалось вперед.
     - Раз наши кости смыкаются столь  же  тесно,  что  и  в  постели,  мы
обязаны получше узнать друг друга, - выразил свое мнение Почкин.
     - О себе можете не рассказывать, это пока не интересно.  А  я  -  Ася
Шерешевич, Березовская дворянка.



                                    13

     Господин Блюститель хотел проявить эрудицию и это у него получилось.
     -   Крепость-филиал   Храма   Чистоты   возводилась   еще    могучими
кибероболочками  с  применением  приличных  стройматериалов  и   настоящей
техники.  То   есть,   на   славу   сооружался   огромный   институт-завод
биотехнологий, в котором должны были разрабатываться и  вставляться  людям
биокибернетические имплантанты. От этих имплантантов люди  становились  бы
совсем  послушные  кибероболочкам  и  хоть  немножечко  полезные.   Таково
предание. Как ни странно, у нас очень мало документов даже  двадцатилетней
давности. Соответственно недоступны  и  компьютерные  файлы.  Эта  зараза,
которую ты называешь грибками, перепортила всю аппаратуру.  А  документами
народ топил печки. Бумагами также питались  пожары,  которые  как  с  цепи
сорвались после краха кибероболочек и,  соответственно,  всего  городского
хозяйства. Бумагу размачивала вода, льющая сверху и  поднимающаяся  снизу.
Вдобавок непечатники доконали многие архивы. Это такая секта,  одно  время
близкая к нашему Храму.
     - Ну и что сталось с доблестными непечатниками, чего-то я про них  не
слыхала, - задалась вопросом любопытная Ася.
     - Мы их породили, мы варфоломеевскую ночь  и  устроили  этим  грязным
даосистам-хиппанам. Всех перерезали.
     - Как, вместе с детьми? - праведно ужаснулась девушка.
     - Конечно без. Кто же знает, где у них дети. На то они и непечатники,
чтобы одни собачьи свадьбы играть. Однако, вернемся к крепости. Цитадель -
это бывший административный корпус. Все  здания  были  сложены  из  мощных
композитных  кирпичей,  окна  имели  узкие,  поэтому  без  особых  проблем
превратились  в  крепостные  укрепления.  После  варваризации  всей  Земли
оставалось только поставить вокруг институтского комплекса стены из грубых
гранитных глыб с зубцами наверху, прокопать ров, залить его водой, в  воду
запустить хищных карасей-мутантов, которые рвут  все  живое  на  части.  В
общем, березовские Хранители постарались в  меру  способностей.  В  итоге,
крепость-филиал вряд ли мощью своей уступит центральному Храму  Чистоты  в
Теменске.
     - У тебя недурно  варит  башка  по  нынешним  временам,  -  похвалила
девчонка, отчего Почкину стало необычайно приятно, хотя  он  отметил:  "Да
ведь светлая голова не затем дана, чтоб ее в каждую петельку совать".
     Блюститель стал массировать светлую голову  по  китайскому  методу  -
самих китайцев частенько брали в плен,  потому  что  они  инструкторами  у
тюрков  служили,  -  а  также  вспоминать  схему  крепости,   рисовать   и
поглядывать на Асю. Безусловно, она была  новый  экземпляр,  который  смог
появиться уже  после  развала  всемирной  вычислительной  среды.  Феодалка
младая.
     Дивиденды и зарплата последние десять-пятнадцать лет мало  интересуют
людей, простым приказом тоже никого не прижмешь.  Храм  или  князь  только
пожалованием земель может собрать на своей службе не шантрапу  безмозглую,
которой полным полно, а ловких и проворных авантюристов. А где своя земля,
там  и  челядь  подневольная,  и  крестьяне  оброчные,  и  много  спеси  у
свежеиспеченного дворянина.
     Сейчас Почкин и Ася сидели не в замке, не в Асиной усадьбе, а  просто
в колючих кустах кизила где-то в окрестностях Березова. Девица не рискнула
вернуться домой, потому что с ночи  над  родовым  гнездом  кружили  наглые
крепостные вороны, заглядывая в окна, обжирая ягоды с  деревьев.  Пернатые
шпики устроили особо плотную слежку на рассвете, когда Асе еще  предстояло
пробираться из своей усадьбы к руинам  нефтехимкомбината.  Только  попугай
спас положение. Едва он дерзко появился в воздухе, как вся  черная  братия
кинулась за ним.
     А здесь в кизиле было неподнадзорное место, пригодное для  заговоров,
заклинаний и засад. Также тайных пыток. Однако, Почкин прикупил в лавчонке
кувшин  пива  да  полпалки  кровяной  колбасы.  Прихлебывая  и  откусывая,
старался думать, что попал на пикник. Господин Блюститель  уже  отпсиховал
свое и теперь мысль о том, зачем ему все это надо, спряталась  в  глубокую
тень.
     - В самой цитадели вряд ли  найдется  что-нибудь  любопытное.  А  вот
рядом, в заброшенном лабораторном корпусе, который  некогда  соединялся  с
ней переходом, возможно таится кое-что. Таится во мраке, ведь все  окна  у
него законопачены. Тем более, народ наговаривает: мол, там обитают бесы  и
прочие силы зла. А народ пусть смутно, но всегда что-то понимает. Впрочем,
лично я считаю, что бесы  там  проживают,  где  их  меньше  всего  ожидают
увидеть. Ладно, это не по теме. А по теме то,  что  Гостевые  Палаты,  где
обитаю лично я, стоят совершенно в стороне. Оттуда попасть в  заколоченный
лабораторный  корпус  немногим  проще,  чем  из  какого-нибудь   сельского
сортира.  Эх,  если  б  можно  было  сгонять  в  Теменск  и  вернуться   с
полномочиями.
     - Этим все испортите. Насколько я поняла, контора ваша гнилая, никому
верить на  полслова  нельзя,  -  возразила  Ася.  -  Такими  громогласными
действиями, хочешь не  хочешь,  но  обязательно  предупредишь  оппонентов,
дескать, "иду на ты". И возвращаться в Гостевые Палаты вам не стоит, сразу
будет установлена плотная слежка... Лучше так. Мы перейдем ров  по  южному
мостику, мой какаду взлетит на стену вместе с тросом...
     - Что, твоему какаду совсем  некуда  лететь?  А  мы  разве  сибирские
ниндзя? Там ведь Южные ворота и пост из пяти отборных молодцов.
     - Всего из пяти? Почкин, кто не ошибается, тот не пьет шампанского.
     Блюститель понуро отхлебнул  пива  и,  вздохнув,  поглядел  на  кусок
колбасы.
     - И ты, колбаса, еще вчера весело мумукала. Боюсь, что завтра я стану
похож на тебя... Кстати, Ася, почему твой попугай такой  умный?  И  неужто
случайно твой личный осел вдруг объявил себя Кологривовым?
     Ася вдруг потеряла обычную говорливость, даже показалась задумчивой.
     - Несколько лет назад мамаша спустилась с  неба,  в  отпуск,  значит,
пожаловала. Тут у нее разболелась нога. Нашли приличного  лекаря,  который
вырезал три гибкие ампулы из-под ее  кожи.  В-общем,  чистая  контрабанда.
Пришлось этому докторишке еще отару овец пригнать, чтоб не настучал вашему
Храму -  ведь  ваш  Владыка  внаглую  считает  себя  монополистом  в  деле
прививания   разумности.   Препарат   в   ампулах   назывался    "ММ-ген",
сатурнянского производства...
     - Ну, меня ты контрабандой не удивишь... Я тоже "ММ-ген" доставал для
своих лошадок.
     - Но мамаша моя всегда чуралась таких дел.  Кроме  того,  эти  ампулы
оказали странное воздействие на всех, кого я  колола  -  попугая,  осла...
Иной раз их было трудно понять, будто искали они кого-то...
     Почкин заканчивал с пивом и колбасой, поэтому стал закруглять ставший
невнятным разговор:
     - Будем считать, что себя искали. А вообще-то, когда речь  заходит  о
непонятных маневрах Космики, все сразу стыдливо замолкают.  Что  неземляне
предпринимают, чего хотят?.. Однако  у  меня  создается  впечатление,  что
кто-то там вознамерился втравить нас с тобой в историю с  оборотнями  или,
допустим, киборгами, причем очень скользкую историю.
     - Ну что, вы сдрейфили и решили сделать разворот в сторону?
     Только сейчас Почкин ощутил, насколько он влип. А липучками являются:
девчонка, которую он не может отпустить одну, и Кологривов,  какой-никакой
друг, впрочем, других нету. Ну, просто рок.
     - Пожалуй, разворот  делать  поздновато.  Если  того  хотят  товарищи
боги... Зачем твой монстр пернатый какую-то чушь порол про "пси",  которую
можно вытащить из тела?
     - Все  известное  нам,  включая  атомы,  элементарные  частицы,  даже
субнуклоны, получилось из смешения  тонких  сил  в  различных  пропорциях.
Поэтому любую вещь мы можем ввести в резонанс  и  заставить  откликнуться,
воздействуя своей пси-структурой, то есть душой, которая опять же  состоит
из тонкоэнергетических струн. Такой вещью может быть не только свое  тело,
но и чужое. Понятно?
     - С этим-то понятно, а вот с твоей обширной эрудицией - неясность.
     Остатки пива из кружки господин Блюститель постарался  забросить  как
можно дальше в молчаливое небо.


     В закатных сумерках через мостик, соединяющий две стороны рва,  стала
перебираться  запряженная  понурой  клячей  телега,  держа  путь  к  южным
воротам. Однако, правили ей не слишком удачно и левым задним  колесом  она
съехала с мостика, после чего - ни туда ни сюда.
     Страж, не выдержав такого зрелища,  выскочил  из  ворот  крепости.  И
заиграл как на одной  струне  одним  неприличным  словом.  Потом  все-таки
схватил конягу за удила и помог выбраться.
     - Ну, куда вы, придури такие, двинулись? - обратился стражник к  деду
и бабке, восседавшим на телеге поверх снопов сена.
     - Туда же, куда и  все.  Вашему  конюшенному  везем  из  Колюпановки,
согласно   заготовительной   ведомости,   -   вежливо,   как    полагается
простонародью при общении с вышестоящими, объяснил дед.
     Охранный воин понюхал руки, потом повел внимательным  носом-локатором
по сторонам, как будто выискивая источник непонятного  запаха.  Но  ничего
подозрительного не обнаружил.
     - Заткнись, пока по морде лица не получил, - твердо заявил  стражник.
- Думаешь, на тупость все спишется? Тебе, бестолочь, в западные ворота.  А
здесь вход для благородных.
     - Слушаюсь, - отчеканил по-военному дед и стал разворачивать телегу.
     А воин вернулся в караулку,  где  находились  прочие  стражи.  Кто-то
уколол его:
     - Севостьян как чем-то провоняется, так сразу к нам бежит, чтобы и мы
порадовались.
     - Сам засранец, - отозвался стражник Севостьян,  но  вскоре  обмяк  и
захрапел, впрочем, другие тоже стали клевать носами.
     Дело в том, что во время обмена мнений  с  дедкой,  старческая  рука,
принадлежавшая бабке, окропила зеленый мундир воина настойкой из  эфирного
растения-мутанта кошмаргона. А смоченная униформа  в  замкнутом  помещении
стала вовсю выделять снотворные молекулы.
     Пока дед отбуксировывал телегу с мостика  к  ближайшим  кустам  ирги,
бабка уже подползла к стене и со словами  "Труба  зовет"  запустила  вверх
попугая. Сама птица держала в мощном клюве тросик с крюком на конце.
     Когда же крюк вместе с пернатым другом исчез за зубцом стены,  бабка,
- вся как была, в платке и платье до пят, - стала  карабкаться  по  тросу,
выискивая носками своих ветхих ботинок щели меж камнями. Три минуты спустя
она уже осилила подъем. Тут сразу  дедка  появился.  И  прямо  в  кепке  с
посохом с неподдельным  кряхтением  потащился  вслед  за  бабкой,  пытаясь
угнездиться своими  несмазанными  кирзовыми  сапогами  в  прорехах  стены.
Старец тоже взял приступом высоту и спортивная старушонка встретила его  в
широкой длинной впадине меж двух зубцов.
     - Здесь два стражника разгуливают, я едва успела голову  спрятать.  С
правой стороны сейчас подходят.
     Воины  действительно  прохаживались  неподалеку  от  зубцов,  но  это
оказалось милым старичкам весьма на руку.
     - Леопольдовна, помоги-ка смотать тросик. Это сподручно, что ветер им
в лицо.
     Перед тем, как стражи должны были поровняться со впадиной, дед метнул
из мешочка перечный порошок. Тот был вдут неспокойным воздухом в глаза  да
носоглотки воинов, которые мигом стали чихать и кашлять  до  треска.  Один
даже отвернулся от ветра, пытаясь прочистить саднящие гляделки.
     Тогда дед, скользнув из ниши на пол,  с  колен  поразил  стражника  -
посохом в пах. Пораженный  человек  со  стоном  согнулся,  а,  получив  по
темечку, рухнул. Когда второй стражник собирался обернуться, посох лег ему
на горло и стал удушать.
     Воин оказался крепышем, он потащил дедку-душителя за собой, а  потом,
чуть присев, бросил ветхого обидчика через плечо.  Старичок  шмякнулся  на
спину, тут уж стражник поднял свой вострый клинок, чтоб проткнуть упавшего
и одновременно распахнул рот, чтоб протрубить тревогу. Однако не  очень-то
вышло.
     У него на горле оказался трос, а на  спине  юркая  старушка.  Боец  с
длинным мечом растерялся и, пока скидывал бабку, дедка ткнул  ему  с  пола
своим посохом  сперва  в  челюсть,  затем  в  живот,  вызвав  рефлекторное
сгибание. Потом, привстав, влепил уже по затылку. Этого хватило.  Обмякшие
тела стражей были оперативно пристроены на отдых в межзубцовые впадины.
     - А теперь прошмыгнем как мышки, - провозгласил дед. - Шварц,  штиль,
шнель, как выражаются наши тевтонские друзья.
     Немного странные пожилые люди  рванули  вниз  со  стены  по  узеньким
ступенькам,  потом  припустили  по  хрустящим  туфовым   дорожкам   внутри
крепости, стараясь вести бодрый разговор о сене и не  привлекать  праздным
видом внимания храмовников. Вот показался законсервированный  лабораторный
корпус  -  замок  в  замке,  все  окна   заложены   щитами,   двери   даже
забронированы.
     -  Сейчас  нам  пора  в  цитадель,  -  дедок   юркнул   в   аккуратно
подстриженные  кусты   и   через   мгновение   принял   нормальный   облик
добропорядочного Блюстителя Почкина  в  длинной  кожаной  куртке  с  тремя
дубовыми листиками на околышах. (Воители щеголяли четырьмя, у Владыки  был
целый дуб.) А бабка пока что сохранила скромную старушачью наружность.
     У входа в цитадель не было строгой  охраны  и  Почкин  только  бросил
позевывающему стражнику.
     - Это моя осведомительница из деревни Накакино.
     Блюститель вместе со спутницей-бабкой  поднялся  на  четвертый  этаж.
Этажом  выше  исчезла  позавчера  та   самая   таинственная   фигурка.   В
застекленной галерее единомышленники уткнулись в  нишу  для  доверительных
бесед и старушка,  заслоненная  внушительной  фигурой  Почкина,  мгновенно
преобразилась в девушку Асю.
     Потом Блюститель и Ася распахнули дверь  с  табличкой  "Архив".  Там,
перед  длинным  рядом  пыльных  шкафов,  старился   над   бумагами   давно
осунувшийся юноша с длинным простуженным носом.
     - Ведомости по разиндустриализации  северного  Березова  у  нас  где,
господин дьяк? - твердо спросил Почкин.
     - Слева, сударь, двадцатый шкаф.
     - А Новой Слободки?
     - Справа, господин Блюститель, тридцать второй шкаф.
     Из  коридора  донеслись  довольно  резкие  звуки.  Ася  вскинулась  и
растерянно глянула на старшего товарища. Шум погони? Но Северин  продолжил
речь без тени смущения, поэтому дремлющий ум архивариуса не возбудился.
     - Мне к тридцать второму... а это моя помощница, дьяконисса... Да,  я
понимаю, что у нее нет  пропуска  в  архив.  Но...  как  мужчина  вы  меня
понимаете... еще более поймете как мужчина, потому  что  вам  представится
возможность ознакомиться с ней как с женщиной.
     У юноши в знак понимания двинулся кадык и он опустил голову вместе  с
пыльными волосами к какой-то папке. Почкин подмигнул Асе, мол,  быстренько
двигай за мной. Когда они  оказались  за  несколько  шкафов  от  хранителя
ведомостей, девица несколько возбужденно зашептала:
     - Чего это вы торгуете моим  телом,  господин  Блюститель?  Я,  между
прочим, благородная девушка, товарищ жлоб.
     - Торговля была ложная, мы ведь не собираемся заниматься  любовью  за
шкафом. Хотя убавь мне лет двадцать, прибавь тебе кое-где пару размеров, и
будь мы, конечно, не такие благородные...
     Почкин осекся, смутившись. Он даже двадцать  лет  назад  не  стал  бы
послушно ломиться невесть куда  по  первому  свистку  какой-то  невзрачной
пигалицы. А сейчас нежданно-негаданно сделался  шахматной  фигуркой  в  ее
узенькой ладошке. Увы, надо признать, что кабы не  хотел  он  выпендриться
перед девчонкой, все страсти по Кологривову  ограничились  бы  поминальной
чаркой. И никакое мужество не проснулось бы. Жизненный опыт  давно  научил
тому,  что  не  стоит  каждую  вредную  задницу  прикрывать   собственными
ладошками.
     Но. Истинно-мужское желание "быть  пред  бабами  великим  и  могучим"
сейчас подначило его и пересилило  жизненный  опыт.  Правда,  в  древности
такое желание удовлетворялось куда проще  -  угробил  побольше  соперников
сучковатой дубиной и оплодотворил максимальное число самочек.
     Через узкое оконце была видна крыша  лабораторного  корпуса.  В  трех
метрах ниже и в двух метрах сбоку. Крюком не за что зацепиться, все  трубы
на крыше гладкие, с колпаками.
     Почкин подвинул проржавевшие запоры  и  дернул  на  себя  поддавшиеся
ставни.
     - Кто-то струхнул или мне почудилось? -  не  упустил  он  возможности
поиздеваться, хотя  и  сам  был  в  миноре.  -  Куда  ж  подевался  гонор,
березовская дворянка? Да, выбор не богат, это вам не рынок. Однако в  окно
надо.
     - Не  стоит  таким  тарахтеньем  прикрывать  собственную  робость,  -
огрызнулась девушка.
     Блюститель спустился на карниз. Ася за ним.
     - Ступай приставными шагами. Повторяй, дядя Почкин вместе с тобой.
     - Это мне очень поможет, если я полечу вниз головой, - вякнула она.
     - Я полечу у тебя ведомым.
     Пора была прыгать, даже Почкину, участвовавшему в  разных  переделках
во время знаменитой алтайской кампании,  показалось  не  слишком  приятным
преодолевать эти два метра вперед и три вниз. Блюститель быстро присел  и,
напружинив ноги, сильно толкнулся. Мгновение спустя понял, что уцелел.
     Почкин, глянув на новую подружку, вдруг подумал, что, если она улетит
не туда, куда положено, то не исключено, что он,  раскинув  руки,  сиганет
следом. Уж не ведьма-ворожейка ли эта девчонка?
     - Аська, обвяжись тросом и брось мне один конец, -  девица  несколько
дрожащими руками  выполнила  указание  напарника.  Тот,  отойдя  подальше,
закрепился на вентиляционной трубе. - Ну, вперед, кавалеры приглашают дам.
     "Ведьму" видимо вспугнули какие-то  шумы,  поэтому  оттолкнулась  она
неудачно  и,  завершив  полет,  не  удержалась  на  краю.  Однако  Почкин,
оперативно и мощно смотав веревку, втянул девицу на крышу.  Ася  благодаря
незначительному весу быстро оказалась в его руках, и компаньоны простояли,
обнявшись, чуть больше чем необходимо..
     Едрить мою налево и направо,  подумал  Почкин,  кажется,  мне  дорога
каждая ее косточка.
     Тут  в  окне,  из  которого  они  держали  воздушный  путь,  возникло
несколько рож. И несколько стволов.
     - Именем Чистоты, стойте, - протрубила одна из них.
     Мужчина и девушка бросились улепетывать. Вдогонку понеслись свинцовые
поцелуи. Поэтому пришлось спешно укрывать тела за вентиляционными трубами.
     - Труба в прямом и переносном смысле, - горестно выдохнул  Почкин.  -
Либо протискивайся в дырку, либо пропадай.
     Он заработал своим кольтом,  заставив  стрелков  в  окне  вести  себя
осторожнее.  Но  распахнулись  еще  одни  ставни  -  теперь  уже   угрожал
перекрестный обстрел.
     - Я много лет активно занимаюсь  похудением,  но  худеют  видно  одни
мозги. А тебе габариты трубы вполне подходят, - намекнул Блюститель  своей
напарнице.
     Он перезарядил револьвер, сорвал  колпак  вентиляционного  тоннеля  и
открыл рьяную пальбу по  окнам  цитадели.  Девица,  пользуясь  прикрытием,
нырнула в темное отверстие.
     И очутилась внутри  здания,  пользующегося  сомнительной  репутацией.
Вначале Асе показалось, что вокруг, словно мухи, порхают  какие-то  пятна.
Потом глаза смогли использовать фотоны скудного освещения, благодаря  чему
она ощутила  зрительную  перспективу  и  разглядела  с  десяток  колобков,
которые прыгали, как мячи  во  время  тренировки  какой-нибудь  спортивной
команды. Впрочем рядышком не было видно ни футболистов, ни баскетболистов.
     Мячи болтались в другом конце зала,  дрожали,  жужжали  и,  казалось,
имели весьма скромные размеры.
     И вдруг бодро направились в ее сторону, все более разбухая.
     Команда колобков стремительно приближалась. Ася драпанула от  них,  а
когда поняла, что не успеет, то опрокинулась на пол. Мячи, удачно скакнув,
пролетели над ней. Девчонка устремилась в другую сторону, но  неопознанные
прыгучие объекты  опять  рванули  следом.  Она  снова  рухнула  и  колобки
пронеслись впритык к голове, так что  чубчик  с  козырьком  подскочили  от
порыва ветра.
     Надо было срочно менять тактику.  Поднявшись,  Ася  не  нашла  ничего
более подходящего, как пойти в атаку на  наглые  мячи.  Хотя  атака  была,
конечно же, психической, однако неопознанные объекты принялись вести  себя
в другом ключе. Выстроились в  рядок,  напряженно  подрыгиваясь  на  одном
месте и как бы ожидая чего-то. Когда девица остановилась, какой-то из  них
запрыгал к ней, причем весьма аккуратно, без ража. Ася почувствовала некое
успокоение - есть контакт! - и влупила к нему ногой.
     После  чего  заварилось  что-то  вроде  игры.  Ася  пинала  мяч,  тот
впилившись в ряд своих товарищей, отскакивал обратно. Когда  предсказуемо,
а иногда довольно странно. Затем девчонке надо было успеть к  отскочившему
колобку и снова отправить его в шеренгу товарищей. Если Ася  не  успевала,
то мяч, отразившись от стенки, обязательно шлепал ее по затылку или спине.
Можно было возмущенно вопить, но это не смягчало наказания. Иногда из ряда
бодро выскакивал еще один колобок и, если Ася поспевала к нему, то  первый
мяч, становился куда более деликатным, даже  замедленным.  Немного  погодя
девица прочувствовала связи меж собой, колобками и стенами, будто все  они
были скреплены пружинками.
     В разгар матча из проема вентиляционной шахты появился Почкин.
     - Я  себя  наполовину  испарил,  но  все  равно  пузо  ободрал,  пока
протискивался. А она тут балуется. Ну, хватит играть не поймешь с кем.
     - Это вроде той игры у  ацтеков,  в  результате  которой  проигравшей
команде обрубают головы и вырезают бифштексы,  -  сквозь  шумные  вдохи  и
выдохи пожаловалась юная дворянка.
     - Ага, понятно - принудили маленькую  девочку.  Квазиживая  органика,
она ведь с рефлексами. Ну, давай двигать  помаленьку.  Вот  там,  кажется,
трап.
     Ася, отбивая при помощи Почкина подачи,  стала  смещаться  в  сторону
выхода. Шаловливые объекты, хотя догадались, что она  сваливает,  вдогонку
не пустились. Лишь  один  маленький  мячик  увязался  следом,  но  явно  с
дружественными целями.
     На  трап  пробивались  лишь  отдельные  крапинки  света.   А,   когда
исследователи спустились на уровень ниже, стала  царить  полная  мгла.  Но
кожное  "зрение"  улавливало  присутствие  каких-то  недалеких  предметов,
вдобавок слышалось непонятно откуда странное почмокивание. Почкин  включил
фонарик, но лучик света выбелил только кафельную полосу голого пола. Тогда
Блюститель догадался посветить на потолок.  С  него  свисали  малоприятные
вещи: вроде мешки, скорее даже большие пузыри, наполненные гущей.
     Пузыри казались неспокойными,  они  подрагивали,  внутри  них  что-то
перемещалось и предавалось какой-то скрытой деятельности.
     - Подарки висят, - шепнул Почкин.
     И действительно, один из пузырей вдруг шумно лопнул,  из  него  сочно
пролилось нечто полужидкое, с хлюпаньем образовав студневидный  холмик  на
полу. Впрочем студень с мерзкими звуками вскоре скатался  в  червеобразное
тело.
     - Похоже, наверху мы имели дело с малышами, а  здесь  уже  отроки,  -
высказала мнение Ася.
     - Я вот думаю, что Господь не  зря  сотворил  червяков  и  студеньков
маленькими.
     После этих слов червяк, словно обидевшись, оформил на одном из  своих
концов что-то вроде рта-воронки и бросился на  Почкина.  Причем,  довольно
необычным  образом.  Приподнявшись  на  хвост  и  немного  побалансировав,
прыгнул. Блюститель едва успел упасть, поэтому червяк просвистел над  ним.
А затем неудовлетворенная тварь стала  обращать  пристальное  внимание  на
Асю.
     - Ложись, девушка, ложись. Этим ползучим комплексантам  не  нравится,
когда кто-то возвышается над ними, - высказал предположение Почкин.
     Когда оба посетителя лабораторного корпуса стали смиренно ползать  по
полу, червяк уже более миролюбиво подобрался к ним.
     - Аська, расслабься, представь, что ты такая же, как и этот  ползучий
гад.
     - Надеюсь, у нас достаточно много общего.
     Червяк потыкался одним своим концом, возможно носом, в бок  девчонки,
потом направился к Почкину и, неожиданно присосался к его спине.
     - Ася, передай нашим, что я  погиб  раньше,  чем  сдался.  Что  перед
смертью смеялся,  -  дребезжащим  голосом  сделал  заявление  перед  очень
вероятной   кончиной   господин   Блюститель.   Он   дергался   и   елозил
руками-ногами, однако без особого толку. - Если сохранится  мой  труп,  то
зимой его используйте вместо вешалки.
     - Почкин, выволакивайтесь из куртки. Зверю прикид ваш понадобился.
     - Сомнительно, чтобы ему требовалось так мало... Но, ладно, подавись,
червь.
     Почкин  аккуратно  выпростался  из  куртки.  А  червеобразная  тварь,
напротив,  втекла  в  нее.  Однако  не  успокоилась   и   стала   как   бы
присматриваться к голове Блюстителя.
     - Эй, товарищ в моей куртке. Здесь нет съемных  деталей,  -  затявкал
Почкин.
     По счастью червяк удовольствовался наружным осмотром. Затем правильно
распределился  в  куртке,   передним   своим   концом   скопировал   форму
человеческой  головы.  Еще  и  встал  на  хвост,  схематически   образовав
человеческую фигуру.
     - Оказывается, господа Блюстители являются  примером  для  подражания
даже у квазиживой органики, - нервно хихикнула Ася.
     Тут из пакета, подвешенного  к  потолку,  вылетел  еще  один  червяк,
причем весьма рассерженный. Он крепко ткнул своего  "товарища  в  куртке",
затем шлепнул Почкина  как  гибкий  резиновый  шланг,  отчего  непрошенный
визитер  покатился  кубарем.  Червяк  не  унимался,  напротив   он   снова
приподнялся в боевую стойку. Видимо готовился к решительно  пригвождающему
удару.
     Тот гад, что в куртке, с интересом покачивался неподалеку.
     - Не оплошайте, Сева, - крикнула в поддержку Ася.
     - Легко сказать.
     Злой червяк сделал выпад  сверху  вниз,  Почкин  успел  оторваться  в
сторону, потом резко вскочил и перепрыгнул ударившего по ногам червяка.
     - Аська, этот гад - сущий каратист, школа "гада".
     - Сейчас он умнее врежет, с упреждением вашего маневра, - в тревожной
тональности подсказала Ася. - Когда увернетесь, цепляйте его петлей троса.
     Неожиданно и весьма по-доброму вмешался червяк в куртке Блюстителя. В
тот момент, когда злой гад совершил бросок с упреждением,  добряк  ухватил
собрата за хвост "ложной ногой", отчего Почкин сумел избежать нокаута.
     - Опять-таки  тикаем,  -  крикнул  зажигательный  лозунг  Блюститель,
которому удалось, наконец, заметить выход - то ли люк, то ли дверку.
     Исследователи рванулись в спасительную сторону под падающими мешками,
из которых выплескивались новые и новые "отроки".
     - Сейчас здесь будет очень густой вермишелевый суп, - заорал Почкин и
сразу же какой-то  вредный  червяк  надел  на  него  свое  кольцо.  Однако
Блюститель, резко выдохнув, успел продернуться сквозь  "мертвую  петлю"  и
даже зашвырнул откровенному врагу в рот-воронку свой фонарик.
     - Жри, гнида.
     Затем шмыгнул в выходное отверстие  вслед  за  Асей,  удачно  покинув
"червивую"  тусовку.  Девушка  вовремя  предотвратила  свободное   падение
упитанного тела Блюстителя.
     - Вы не на лестнице.
     Они действительно находились в  вентиляционной  шахте,  на  этот  раз
вполне отвесной. Ася спускалась вниз, пользуясь трещинами  и  выщербинами,
всовывая нож в щели. У Почкина  получалось  не  так  лихо,  он  прижимался
спиной к одной стене, ногами к другой, и потихоньку сползал.
     Внезапно Ася куда-то исчезла, а потом уже сбоку донеслось.
     - Почкин, нас по-моему кое-куда приглашают.
     Изрядно вымазавшись, исследователи выбрались из чего-то напоминающего
камин.
     - По-крайней мере, здесь  можно  восстановить  нормальное  дыхание  и
перейти от воплей  к  спокойному  разговору  двух  людей  противоположного
пола... Похоже, здесь  когда-то  существовал  кабинет,  -  определился  на
местности Почкин.
     И  в  самом  деле  кресла,  пшикающие  озоновым  ароматом,  едва   вы
присядете;  диванчики,  которые  щипками  массируют  вашу  усталую   попу;
искусственные угольки в камине, что краснеют, как только вы их поворошите;
и еще  цельнометаллическая  скульптурка  голенькой  девушки,  до  сих  пор
выделывающей соблазнительные движения.
     - Несмотря на  обесточивание,  замечаю  признаки  автономной  системы
питания, - высказался Почкин, когда осмотрелся с восхищением.
     Имелся тут  и  компьютерный  терминал  с  пленочным  почти  невидимым
экраном.
     - Когда-то я баловался с такими штуками. - Почкин потыркал клавиши. -
Конечно же, жадный грибок сожрал  внутренности  и  этой  полезной  некогда
машинки.
     - А папки сплошь пустые, кто-то видно проводил правильную  эвакуацию,
-  заметила  Ася,  оглядывая  полки.  -  Правда,  на   корешках   остались
наклейки... "Голубой кисель", это, наверное, искусственная кровь, я что-то
про  нее  от   мамаши   слышала...   Далее   совсем   непонятные   клички,
"биополимерный блок L49", "Материнская Субстанция" и такое прочее. Да, тут
одного старания маловато, надо еще и мозги, напичканные знаниями иметь.
     - С большими знаниями каждый дурак в этом деле разберется, -  оспорил
Блюститель.
     Ася влезла под стол и выползла оттуда с  каким-то  бумажным  мусором,
зажатым в ручонке.
     - Тут что-то  начиркано.  Про  саморегенерацию  биополимерных  слоев.
По-моему, в этом заведении дело зашло дальше искусственной крови.
     -  А  что  может  быть  дальше?  -   поинтересовался   и   без   того
догадывающийся Почкин.
     - Дальше искусственная кожа, печень, почки,  голова,  ноги.  В  итоге
получается  искусственное  существо,  наверное,   биокибернетическое,   из
квазиживой органики. Конечно, я не  знаю,  кем  оно  будет  считаться,  но
отличить его от человека окажется непросто.
     - Ты слишком много держишь в своей головенке, Асик, - сказал Почкин с
некоторым недоброжелательством  по  отношению  к  умственным  возможностям
девушки. - Это, может серьезно подпортить твой внешний вид,  личико  из-за
умственной активности сморщиваться  начнет,  попка  пожухлой  станет,  нос
обвиснет... Единственная надежда, что ты начнешь усиленно трудиться другим
своим местом и котелок у тебя быстро опустеет.
     - У вас же из-за работы этим самым местом, не уменьшилось  количество
вещества под черепной крышкой, - отразила Ася.
     - Может потому, что нечему было уменьшаться и убывать,  масса  и  так
была критической... - тоскливым голосом произнес Блюститель. - Впрочем, мы
отвлеклись.
     - Почкин, я нашла какую-то замечательную штуку.
     Девица показала фиговину, похожую на шипованную дубинку.  Ася  чем-то
покрутила на рукоятке, из шипов выскочили лучики света и впились  прямо  в
сетчатку глаза, принадлежащего господину  Блюстителю.  Он  и  захрипел,  и
задрыгался,  и  замер  очарованный.  Впрочем,  устройство  было   тут   же
выключено.
     - Извините, - произнесла мигом  оробевшая  напарница.  Блюститель  не
откликался. - Ну, что, извинить трудно?
     -  У  меня  голова  взорвалась,  -  наконец  пожаловался  Почкин.   -
Отсутствует орган, который  принимает  извинения...  Эти  лучи  лазаря  на
удивление быстро влезли в мозги. В общем, они самосознание размазывают.
     - Это, кажется, кодировщик, - подумав чуток, предположила  Ася.  -  Я
что-то в этом роде уже видела. Но, кажется,  на  человека  он  не  слишком
точно действует. Наверное, потому что у нас в мозгах чересчур много  ходов
для одной и той же мысли, пускай самой простой. Этот фонарик  предназначен
для чего-то подобного человеку. Но более примитивного.
     - Не больно вдохновляет меня твое прозрение, Ася. Кому и зачем  нужны
подобия людей, когда и  оригиналов  хватает?  У  меня  вот  на  кухне  три
стряпухи один обед готовят.
     - Подобия людей легче научаемы и проще управляемы. А  ваши  оригиналы
мы как-нибудь видели.  Тупые  хлеборубы  и  лесоробы,  -  пренебрежительно
отозвалась Ася о простом народе.
     - Слышу дворянский голосок, - заметил Почкин, - мне так высказаться в
голову бы не пришло. И хорошо, что они  появились,  эти  тупые  хлеборубы.
Двадцать пять лет тому мы имели  вместо  людей  каких-то  кукол,  пахнущих
нафталином, которых киберсистемы иногда поднимали и дергали за ниточки.  А
полвека назад у нас были злые и ленивые  колхозники,  что,  опохмелившись,
давили поля многотонными тракторами.
     - Жалко народных масс рядом нет, они бы порукоплескали вам, на ложках
бы для вас сыграли. Все-таки, к обжорству,  ковырянью  в  носу  и  бзденью
добавилось  новое  развлечение.  Однако,  для  больших  умных   дел   наши
полуразумные мужики даже вкупе с разумными козлами и баранами не  очень-то
годятся. - Березовская помещица  презрительно  зафыркала.  -  Вообще-то  я
догадываюсь, каким образом вы сближаетесь с той частью народа, что ходит в
юбках.
     Собеседники вышли в коридор, нормальный коридор слегка подсвечиваемый
- до сих пор! - плафонами. Видимо, электрификация  еще  фурычила  за  счет
солнечных батарей и термопар.
     Вдоль одной  стороны  коридора  густо  просыпались  двери  кабинетов,
офисов, информационных узлов, вдоль другой - серебрились куда более редкие
двери лабораторий.
     - Хоть  и  страшно,  но  надо  заглянуть.  Иначе  зачем  пришли.  Вот
"биополимерная лаборатория N_3, ответственный за безопасность Петров А.Г."
Чем же там Петров некогда занимался? - задался непраздным вопросом Почкин.
     Исследователи вступили за порог  и  самостоятельная  дверь  с  легким
скрипом закрылась за  ними.  Блюститель  с  Асей  очутились  на  минуту  в
непроглядной мгле, ожидая  дрожащим  подсознанием,  что  вот-вот  какие-то
демоны схватят их за бока, а черти  за  пятки.  Но  бока  с  пятками  пока
уцелели, включатель света нашелся и сам свет обрисовал помещение.
     Почкин перевел дух и сказал с сочащейся в голосе ненавистью.
     -  Все-таки,  Темная  Эпоха  даром  не  проходит.  Доконали  нас  эти
бесчисленные  сектанты  и  колдуны,  которые  полощут  мозги  бесконечными
разговорами  о  бесовстве.  В  того  бес  вселился,  из  этого  выселился.
Потусторонние голоса, дескать, вещают как раньше радиостанции  и  призраки
являются не реже, чем программы новостей в былые времена.
     - А вы уверены, что бесы с призраками к  вам  никогда  не  явятся?  -
задала резонный вопрос Ася.
     - И ко мне могут явится, только это будет называться шизофренией. Да,
древние египтяне тоже имели диагноз "шизофрения", когда  говорили,  что  у
них четыре души, и древние греки, которым боги все время что-то напевали и
навеивали, и марксисты, которые всегда ссылались  на  классовое  чутье,  и
почвенники, которые про голос крови, и наши колдуны-шаманы.  Башка  всегда
пытается шизофренировать, и ум хочет расчлениться на части,  если  человек
себя не уважает и дрейфит.
     За таким разговором посетители лаборатории гуляли по плиточному полу,
давя башмаками пробирки, колбы и пластиковые обломки.  А  кругом  валялись
вскрытые   приборы   с   вывороченными   кишками    проводов,    хрустящие
кристаллические потроха компьютеров, ампутированные части столов,  шкафов,
ворохи бумажек, ржавый лом.
     - Будто драка какая-то случилась, но скелетов не видно,  значит  одни
приборы пострадали. Эх, почаще  бы  сектанты  с  колдунами  сражались  меж
собой, убивая друг дружку как можно больше, - помечталось Почкину.
     - Наверное, здесь произошло "народное гуляние", - предположила Ася.
     - Да вряд ли, лабораторный корпус  сразу  после  развала  киберсистем
перешел на баланс и под охрану Минэкологии, то есть Храма  Чистоты.  Когда
шайки Чингиса Джансеитова напали на город, взять крепость  они  так  и  не
сумели. Правда, у стражей тогда еще бластеры тридцатикиловаттные  имелись.
А город отбился с помощью овсяного киселя...  Какие  шутки.  Тюрки  сперва
захватили ярмарочное поле, где Березовский князь от щедрот потчевал  толпу
киселем и прочими бесплатными продуктами. Аскеры сами нахлебались с дороги
и лошадей напоили, ну а потом их  всех  пробрало.  Такой,  пардон,  дрист,
пошел, что крестьяне за десять верст за удобрением приезжали.
     - Ну, а что тюрки-то?
     - В плен сдались с позором. Разве посражаешься, если в  штанах  полно
этого самого.
     И тут Почкин  и  Ася  совершенно  неожиданно  наткнулись  на  фигуру,
выступившую из-за какого-то шкафа с весьма неясной в сумерках физиономией,
но в старинном барахле, какое уж с  пятнадцать  лет  никто  не  носит.  На
фигуре был пиджак от Кардена вместо современных длинных курток и кафтанов,
короткий "ежик" заменял модно свисающие патлы и парики.
     - Вы кто? - первая опомнилась Ася.
     - Я-то? Я - Петров, ответственный за пожарную и прочие  безопасности.
А вот кто вы такие?... Ресу-у-рсы! - последние слова фигура уже произнесла
с подвыванием на бегу. Бег шел по  полу,  потом  продолжился  на  стене  и
потолке. Наконец "Петров" стал темным пятном, похожим на паука, в  дальнем
углу.
     - Сам ты козел мохнорылый... Я думаю,  это  все  нам  привиделось,  -
заключил Почкин, успокоив колочение  в  сердце.  -  Просто  легкая  шизия,
небольшое  хиленькое  расчленение  сознания.  Может,  мы  еще   надышались
каких-нибудь паров-испарений. Вот  так,  господа  товарищи.  Хотя  фамилию
Петрова я припоминаю. "Автополимеризация по Петрову." Когда тюркский  воин
занес над ним саблю, он закричал: "Не  трогай  мой  полимер."  И  налетчик
разрубил пополам его полимер.
     - По сравнению с теми временами Петров заметно деградировал. Вряд  ли
он понравится даже самой неприхотливой даме... А еще тут какая-то  каморка
сбоку, - обнаружила Ася.
     - Ну, давай посмотрим, коли пришли.  Что  там  еще  за  комнатка  для
тайных свиданий?
     Дверь бокового помещения защищалась кодовым замком, который,  однако,
был сильно изъеден временем. В этой комнате оказалось куда холоднее, чем в
лаборатории, что особенно прочувствовал оказавшийся без куртки  Почкин.  А
шкафы  тут  сохранили,  можно  сказать,  юношескую  крепость   и   хорошие
клинкетные запоры. Почкин покрутил ручки и потянул массивные дверки одного
из металлических ящиков. Потом застыл озадаченный.
     - Ася, дай-ка свечку. Что-то я здесь не очень разберусь.
     Наконец слабенькое пламя высветило внутренности шкафа.
     - Теперь понятно, разобрался. Но я все-таки надеялся на лучшее. Хотел
бы я знать, отчего у меня так стучат зубы - из-за стужи,  или  содержимого
этого ящика?
     Шкаф был полон голов, ГОЛОВ на подставках. Отрезанных и  сохраняемых.
Прилично сохраненных. Причем некоторые из них напоминали неандертальские и
питекантропские.
     - Гады, садисты, тьфу. - Почкина передернуло, - я и сам башки  рубал,
но под горячую руку! А тут все разложено и коллекцией называется.
     - Даже при такой бодрящей прохладе все  эти  кочаны  не  должны  были
столь хорошо сохранится, - заметила стойкая  Ася  и  распахнула  еще  один
шкаф. - Здесь руки  рядком  лежат.  Есть  даже  обезьяньи,  с  примыкающим
большим пальцем.
     - Прозекторская. Или провиантская. Впечатление создается,  что  здесь
жил-поживал  да  добро  наживал  какой-то  просвещенный  людоед.   Устроил
любовно, в своем вкусе красный уголок.
     Почкин стал закрывать шкаф, но потом передумал и вновь открыл.
     - Кто-то чего-то сделал или мне почудилось? Ася-я-я, да по какому они
праву? Эдак живот может со страху заболеть.
     Непонятно по какому праву одна из голов с большими надбровными дугами
занималась тем, что подмигивала и пыталась что-то нашептывать. Однако  Ася
вопреки ожиданиям не побледнела.
     - Это меня вполне успокаивает и даже  устраивает,  Почкин.  Головы  и
руки не настоящие. Просто детали квазиживых  биополимерных  киборгов.  Или
квибсеров, как выражаются в Космике.
     - А это меня не слишком успокаивает. Как, например, эдакого  живучего
квибсера можно кокнуть?
     - Для начала закройте дверцу, господин Блюститель. Или вам  требуется
внушительное количество слушателей?
     - Да, девушка права. Спокойной ночи, головы. Хватит ужас наводить.  -
Почкин поспешно затворил дверку. - У меня  ощущение,  что  я  скоро  начну
кое-чего понимать.
     - Я думаю, избавиться от квибсеров  трудновато.  Квазиживая  органика
при  достаточно  мощном   источнике   энергии,   например,   субнуклоновом
конвертере,  возобновляется  быстро.  Если   даже   останется,   например,
половинка тела, этого достаточно.  Наверное,  энергетическое  подкрепление
можно получать,  так  сказать,  от  товарищей  по  партии.  А  структурная
информация будет восстанавливаться по копиям и матрицам, хранящимся  также
на каких-нибудь других носителях... Ладно, пора нам отмерзать.
     После   такого   неутешительного   заключения   трясущие    челюстями
исследователи вернулись из холодной кладовки для членов тела  в  помещение
самой лаборатории. Где их, оказывается, ждали с большим интересом.
     Полукругом стояли фигуры мужских очертаний в давно немодных  пиджаках
и брюках, также женские фигуры в архаичных  платьях,  весьма  открытых  со
всех сторон.
     - Интересно, а между ног у квибсеров  все  подробности  соблюдены?  -
пробормотал "для разрядки" Почкин и, вытащив свой кольт с широким стволом,
взвел курок.
     Фигуры приближались с неразличимыми в потемках эмоциями. Причем, если
у одних были довольно координированные движения, то  другие  перемещались,
как развинченные игрушки.
     - Ну-ка, фу, - сказал Почкин как будто к  нему  подбирались  голодные
псы. - Чего надо?
     - Роскоши человеческого общения, - объявил передний силуэт. - Роскоши
общения с человеком.
     - Я - профессор Никодимов, - представилась следующая фигура,  которая
все время качалась, пытаясь удержать  равновесие.  -  Именно  я  рассчитал
оптимальные размеры унитаза в 2038 году.
     - А я доктор Хусаинов, - заявила странная личность,  у  которой  руки
двигались вне всякой связи с  телом.  -  Изобретатель  саморазогревающейся
котлеты и вечно теплого супа. Ну, помните сенсации 2042 года?
     - А вот я синтезировал мусорное ведро, которое съедает помои,  еще  в
2047 году, - гордо напомнил ученый с отчаянно трясущейся башкой.
     - У меня такое  впечатление,  что  я  попал  на  бал  самых  именитых
мертвецов. Сейчас будут  приглашать  на  брейк,  польку-бабочку  и  другие
древние  танцы,  -  поделился  впечатлениями   с   компаньонкой   господин
Блюститель.
     Тем временем остальные присутствующие тараторили о своих достижениях.
     - Цвет ИТР, все из Минэкологии, -  подытожил  Почкин.  -  Итак,  наши
лучшие таланты были каким-то образом сохранены в искусственных организмах.
Но, эти полимерные товарищи будто поголовно белены объелись и  мухоморного
сока опились. Им явно чего-то не хватает.
     - По-моему, они  за  что  боролись,  на  то  и  напоролись.  Телесное
бессмертие обрели, да  вот  душевные  силы  в  пластмассовом  теле  быстро
истощаются. Осечка вышла, - особенно гулкие и смелые слова произнесла Ася.
- Угадала? Пока ее нет, вы, господа ученые, просто куклы.
     - Ты потише, Аська, - нахмурился Почкин, - еще разозлятся с горя.
     - Иначе мы ничего никогда не узнаем, господин  Блюститель,  -  нехотя
оправдалась спутница.
     - Девушка права. Загвоздка в одной  комплектующей  детали.  Но  разве
трудно поменять свечу зажигания в двигателе внутреннего сгорания?
     Удачное сравнение привела передовая фигура. Ее лицо посветлело, стало
доступно обозрению, оно просто лучилось. Петров, тот самый. Но  на  глазах
физиономия  текла,  как   глиняный   холмик   в   проливной   дождь.   Она
видоизменялась, она силилась стать на что-то  похожей.  Получалось  плохо.
Лицо расплывалось в какую-то лужу. Однако не слишком удачливый  оборотень,
собрав остатки душевных сил, все-таки привел свою  физиономию  в  порядок.
Она явно теперь подражала, и носом, и ушами, и  особенно  усами,  Министру
Экологии, вернее Владыке Чистоты, каким тот был в более юные годы.
     - Это уже узурпация власти, это мне не может понравится,  -  произнес
Почкин и выстрелил в лоб полимерного вора.
     Верхняя часть башки у квибсера, как и ожидалось,  разлетелась  словно
ударенный кирпичом арбуз. Однако фигура, покачнувшись, осталась на  ногах.
Чудо.
     Обыкновенное чудо продолжалось.  Из  уцелевшей  части  головы,  будто
цветы из горшка потянулись вверх спиралевидные ростки. "Как при ускоренной
перемотке фильма", - вспомнил Почкин. Побеги, кружа, сплетались - что было
похоже на работу кружевниц - и получалась  в  итоге  утраченная  благодаря
выстрелу часть черепа. Вначале без макушки, что-то  вроде  чаши  с  лицом,
потом незавершенка превратилась в нормальную яйцевидную голову.
     - И так далее, и тому подобное, -  мрачно  подытожила  Ася.  -  Жизнь
прекрасна для тех, кто является одновременно и скульптором, и статуей.
     Петров  тряхнул  головой.  И  она  снова  "расплелась".  На   макушке
образовалась дырка, из которой выскочило несколько бурно растущих побегов.
Они не только крутились как скакалки, но и направлялись к Почкину.
     Блюститель стал садить из кольта во враждебные отростки и  отступать.
Он преимущественно мазал, хотя и делал пробоины в квибсерах.
     - Ах, вот  так,  -  Ася  направила  на  страшную  публику  "дубинку",
позаимствованную в кабинете. - Неужели вам это нравится? А так, а сяк?..
     Пучки лазерных лучей полетели прямо в зрачки обитателей  лаборатории.
Вначале ничего особенного, лишь пластиковые  отростки  загнали  Почкина  в
угол.
     И вдруг среди квибсеров случился небольшой переполох.
     - Откуда ты знаешь код расфокусировки? - мучительно выкрикнул  бывший
Петров, щурясь, но не пытаясь заслонить глаза ладошкой.
     Отростки бросились на Почкина, как  стая  некормленных  змей.  Однако
опутать уже не смогли, он удачно  отвертелся  и  отстрелялся.  Петли  были
разорваны и Блюститель выскочил на волю, отдирая от себя липкие ошметки.
     - В коридор,  Аська,  в  коридор,  -  голос  Почкина  был  истощен  и
надтреснут.
     Блюститель проскочил под  растопыренными  пальцами  какого-то  кощея.
Парочка полимерных людей вышибла из Асиных рук "дубинку  умиротворения"  и
пыталась ухватить девицу. Но когда Почкин прострелил  им  запястья,  кисти
загребущих рук отлетели. Затем он зацепил  крючковатым  концом  троса  шею
самого прыткого квибсера, а другим концом, который с  гирькой,  захлестнул
шею самого мощного. Эти монстры, погнавшись за снующим Почкиным,  завязали
узлом десяток своих товарищей и организовали кучу малу.
     Почкин с Асей удачно преодолели расстояние до двери - Блюститель даже
"дубинку умиротворения" успел подобрать - и вымелись  в  коридор.  Как  ни
странно, там их никто уже не преследовал.
     - Они  вовсе  не  такие  плохие  ребята.  Доктора,  профессора.  Тоже
несчастные по-своему, - заметил  несколько  успокоившийся,  но  взмыленный
Почкин, отскабливая от кожи остатки липкой дряни. - Хотя в общем-то  гады,
напугали и испачкали.
     - Для меня теперь не составляет труда заявить, кто таков  Кологривов.
Он один  из  них,  только  почему-то  вышел  из-под  контроля,  -  сказала
прозорливая Ася.
     - Ну, тебе виднее, вышел ли он, а если вышел, то зачем.  Хотел  бы  я
знать, чем наши друзья  квибсеры  руководствуются.  Какими  сказочками  их
кормят, чтобы они не взбесились от безысходности. У любого человека должна
чем-то поддерживаться тяга к жизни. Даже у пластмассового.
     - Вряд ли им надо заботится о смысле  жизни.  Скорее  всего  ощущение
личности у квибсера теряется. И остается только память: "Я был,  Я  буду",
да еще чувство причастности к каким-то высшим силам и задачам...
     - Мудрено, не  по-девчоночьи  говоришь.  Или  ты  себе  тоже  вколола
сатурнянскую инъекцию разумности? -  неодобрительно  произнес  мужчина.  -
Расскажи лучше, какие конфеты любишь, или когда ты первый раз поцеловалась
с мальчиком?
     - Вы явно не мальчик. Но давайте в самом  деле  о  более  простом,  -
согласилась Ася, забыв ответить на  вопрос,  что  стало  с  третьей  дозой
сатурнянского "ММ-гена". - Например, во всей этой технологической  цепочке
явно не хватает того причинного  места,  с  помощью  которого  зарождаются
квибсеры - инкубатора, генератора...
     - А  эта  дорога  не  ведет  ли  к  чреслам,  из  которых  появляются
пластиковые малыши? - Почкин махнул на широкую вертикально стоящую трубу с
овальным проемом. Затем сунул в нее бесшабашную голову. -  Здесь,  кстати,
диск, металлический кругляш на уровне пола.  Немного  напоминает  лифт.  В
домах имелись такие устройства когда-то. Да,  во  времена  моей  молодости
можно было добраться до  пятого  этажа,  не  только  топая  подметками  по
лестнице.
     Визитеры поставили все свои ноги на кругляш и хотели поискать  кнопку
включения, но он сам, без понукания, двинулся вниз,  еще  и  вращаясь  при
том.
     - Для человека довольно неприятное  путешествие.  Но  наверняка  этой
штукой с комфортом  пользуются  квибсеры.  -  Почкин  морщился  и  начинал
чувствовать тот литр портвейна, который он принял еще в Теменске.
     Неприятный   спуск   наконец-то   закончился.   То,   куда    угодили
исследователи, мало чем напоминало какой-нибудь  генератор-инкубатор.  Они
очутились в месте, смахивающем на захламленный подвал. Там и тут  валялись
куски квибсеров, наверное, не слишком удачные - когда  вспученные  и  даже
пованивающие, когда твердые как полено,  хоть  стругай.  Затем  посетители
подвала добрались до целого ряда коконов, вернее полупрозрачных  капсул  с
какой-то жижей, в которой отлеживались целые квибсеры и чего-то ждали. Она
была густой и  казалась  похожей  на  плаценту,  даже  делилась  на  слои,
пронизанные множеством капилляров, образующих симметричный рисунок. А сама
капсула, судя по всему, получилась из той же жижи, только ороговевшей  или
засохшей по краям.
     - Может,  на  этой  помойке  чудаки  квибсеры,  потихоньку  вызревая,
дожидаются своей очереди, - предположил брезгливо осматривающийся  Почкин.
- Но вообще-то для начала здесь не мешало бы подмести.
     Далее подвал все более стал тянуть на  пещеру  -  волнистый,  кое-где
ощерившийся сталагмитами пол, ребристые стены, бугристый потолок.
     - По-моему, мы потихоньку сместились в пещерную эпоху, и  сейчас  нас
поприветствует сучковатой дубиной товарищ  неандерталец.  -  Почкин  устал
озираться.
     - А мне кажется, что пол под ногами пружинит, пульсирует, даже плывет
немного, - насторожилась Ася.
     - Надеюсь, ты ошибаешься. Это так всегда  кажется,  когда  сходишь  с
корабля на берег. Хотя нет, уже не надеюсь, потому  что  не  кажется.  Все
действительно плывет к какому-то хрену.
     Через несколько секунд определилось, что исследователи попали в самый
настоящий гущеворот.
     -  Едрить  мои  лапти,  мы  явно  не  туда  забрели,  потакая  своему
любопытству, - отметил Почкин. Он понял, что  дрейфит,  но  старается  изо
всех сил не подавать трусливого виду в присутствии девочки.  Эх,  если  бы
возникла какая-нибудь явная опасность в образе волка или воина, однако тут
что-то мощное, но скрытое. - Давай сюда, Аська, нашлось местечко потверже.
     Исследователи забрались на какой-то выступ,  а  вокруг  все  текло  и
изменялось, как пресловутая Гераклитова река: стены, потолок, пол. Однако,
на устойчивом месте не было простора даже для двоих человек.
     - Такую проблему бабы с мужиками решают запросто. Можно я  тебя,  как
говорят в деревне, обойму?  -  спросил  Почкин.  -  Станет  у  нас  меньше
девственности, но зато больше безопасности.
     - Обнимите, только не слишком тискайте ради этой вашей безопасности.
     Его  рука  опустилось  на  ее  утлое  плечико,  затем  сместилось  на
ребрышки, не слишком сильно прикрытые  плотью.  Воробей,  а  не  баба.  Но
что-то будто тает в груди и горле.
     - Ну как, плотские мысли зароились в  вашей  благообразной  голове  с
красивыми залысинами? - шепнула Ася.
     - Я хочу  не  тебя,  я  хочу  добра  тебе.  Это,  наверное,  старость
виновата. Впрочем, положи нас в одну кровать, причем без излишней одежды и
по обоюдному согласию...
     - Много условий выставляешь, Почкин. Лучше скажи, что  можно  сделать
вот на таком пеньке. - Она перешла на "ты" и  заодно  прикоснулась  к  его
губам, легонько, не тверже ветра. - Если погибнем,  то  дураки,  наверное,
будем.
     - Да, что ты, я еще буду гулять на твоей свадьбе. Или ты на моей. Или
мы оба на нашей...
     Под мечтанья о свадьбе выступ обрушился и  сидельцы  сразу  увязли  в
гуще, топкой, эластичной и мускулистой. Почкин  выпустил  Асю,  то  ли  от
неожиданности, то ли хваткая среда выкрутила девчонку из его рук.  Впрочем
самого мужчину гнусная масса  сдавила  так,  что  голова,  мигом  опухнув,
взорвалась разноцветными пузырями мыслей и чувств.
     Когда эти  мысли  и  чувства  были  еще  вместе,  то  все  по-разному
подкрепляли тягу Почкина к жизни  к  бессмертию,  его  любопытство,  веру,
упрямство, его пробивную силу. Теперь они разлетелись  и  неизвестно,  что
осталось от личности.
     Потом  зрительные  ощущения  вернулись  и  Блюститель  нашел  себя  в
какой-то вакуоли. Аси же нигде не было  видно.  Почкин  прочистил  глотку,
звуки по-прежнему из нее выпрыгивали, хотя лететь им было особенно  некуда
и они гулко бились обратно в слуховые перепонки.
     - Вот, зараза!  Где  же  я?  -  не  удержался  от  праздного  вопроса
заключенный Почкин. Неожиданно поступил отзыв. В виде объемного шепотка со
всех сторон.
     "Стало быть во мне. С поглощением."
     Стенки вакуоли  дрожат,  заметил  "поглощенный".  Может,  они  плодят
звуки?
     - А вы кто? И на каком я свете?
     "Какая разница. В любом случае от меня зависит,  будешь  ли  ты  жить
дальше хорошо, плохо или вообще  никак,  -  шепоток  насытился  кое-какими
эмоциями и стало ясно, что собеседник или собеседница гордится собой. -  Я
в принципе лишь субстанция, но желательно, чтобы ты относился ко мне как к
женскому существу, допустим, как к богине."
     - Согласен, всецело одобряю.  Я  вас  богинюшкой  с  охоткой  назову.
Поклоняться буду, жертвы приносить весомые. Кабана, быка заколю, даже если
они будут против. Воскурения, возлияния...
     "Фу, какая грубая настырная речь. Да тебе не сравниться с  господином
Проектировщиком", - заметила слизневидная дама.
     - Но где все-таки Ася, моя подружка?
     "О твоей подружке пока рано говорить", -  отрезал  голос.  А  Почкин,
несмотря на временное поражение разума, вспомнил  о  надписи  "Материнская
Субстанция", что значилась  на  пустой  папке,  валяющейся  в  заброшенном
кабинете.
     - Самое  время,  богиня.  Можете  разозлиться,  задушить  меня  разок
другой,  однако  пора  поговорить,  порассуждать,  потолковать   об   этой
девчонке.
     После  небольшой  довольно  жутковатой   паузы   голос   "субстанции"
откликнулся на предложение.
     "Я уважаю такую настойчивость. Решил, значит, пофорсить,  поиграть  в
крутого парня. Ладно, неважно  какая  игра,  лишь  бы  она  придавала  нам
значительности",   -   слизеподобная   богиня   показала   себя    большой
человековедкой.
     К вакуоли с Почкиным приблизилась еще одна -  с  голым  тельцем  Аси.
Совсем неподвижным. Два студневидных проводка уходили ей в нос и под веко.
     Горячая волна плеснула  внутри  головы  Почкина,  как  по  корыту  и,
отвердев, застыла колом в горле.
     "Жизнь присутствует всеми  необходимыми  пульсами  в  этом  теле.  Ты
видишь движение грудной клетки? - несколько успокоил объемный голос.  -  А
теперь сделаем так, чтобы нам ничто не мешало."
     Последний цепкий взгляд  Почкина  ухватил  тонкую  жалостливую  линию
девчоночьей руки. А еще запечатлел перекрестье узеньких бедер,  которое  в
других обстоятельствах  могло  вызвать  силу  притяжения  в  нижней  части
живота,  но  сейчас  -  лишь  томление  сердца.  Наступят  ли  эти  другие
обстоятельства?
     - Ну так, что вы поделываете, богиня? -  Почкин  собрал  все  ручейки
воли в одно русло.
     "Не слишком  вежливо  переться  напролом...  Ладно  уж.  Я  поделываю
квибсеров. Пеку людей так сказать."
     - Не слишком настоящих. - Почкин нашел силы покритиковать.
     "Когда я  вдыхаю  в  них  душу,  им  не  кажется,  что  они  какие-то
буратинки. Особенно, если настроить умишки моих отпрысков на что-нибудь не
слишком сложное и приобщить к какому-нибудь большому делу. Потом,  правда,
личность у моих исчадий немножко распадается, они начинают шизофренировать
и засыпают. До той поры, пока в них  не  вдувают  новую  душу.  А  что  им
делать, когда истощается тяга к жизни?"
     - Я все-таки не могу поверить, что мы  с  вами,  богиня,  просто  так
общаемся.
     "Мы с тобой не просто  так  общаемся.  -  "успокоила"  субстанция.  -
Глянь-ка под нос, герой."
     Батюшки - и у него пуповинка. Скользкий слизистый  проводок  пролегал
из стенки вакуоли прямо в ноздрю. И куда-то дальше.
     "Да, прямо в речевой центр мозга.  Потому-то  я  и  говорю  на  твоем
языке", - пояснила богиня-хирургиня.
     - Так отчего же истощается тяга к  жизни  у  синтетических  людей?  -
переключился с неприятной темы Почкин. - Или это секрет?
     "Если вопрос поставлен, надо отвечать. Но так, чтобы никто  не  понял
ответа. Душа - это своего  рода  батарейка,  только  четырехполюсная  и  с
линейными зарядами, она дает  искру  в  энергетическую  систему  человека.
Нормальный белковый организм обратной волной  подзаряжает  "батарейку",  а
вот полимерное тело, увы, нет.
     - Я  врубился.  Как-нибудь  понял,  что  это  начальство  на  Космике
постаралось, - гордо объявил Почкин. - Значит, им не надо прочной души. Но
что им надо тогда?
     "А я почем должна тебе говорить?"
     - Так я ж могу подумать, что вы чего-то не знаете, богиня.
     "Думай как хочешь, мне какое дело... Ну, ладно, внемли... У  них  там
каких-то устаревших мутантов из специализированных каст должны поменять на
моих синтетических ребятишек. Мои-то не боятся ни радиации, ни ускорения."
     - Богиня, а кого все-таки собираются отправить на пенсию?
     "На пенсию никого. Эти мутанты, штурмана, которые тоже не  боятся  ни
радиации, ни ускорения, похоже, на мыло пойдут... Создавали-то их на  базе
человеческого генома, но лишь как живые разумные машины. С помощью  других
живых  машинок,  дрессированных  вирусов,  которые  помогали  человеческим
гаметам вырасти в монстров, полезных для народного хозяйства. А сейчас эти
самые хвостатые-зубатые-зеленые штурмана  оборзели  слишком,  права  стали
качать, в общем, ведут себя как евреи."
     - Вы, богиня,  откуда  такое  слово  знаете?  В  Космике,  я  слышал,
различие племен утрачено, там любой  негр  с  помощью  эндогенного  вируса
"Блонди  -Т"  может  превратить  себя  в  белобрысую  бестию,  а   вирусом
"Негатив-Ультра" очернить себя обратно. У нас же на Земле, иудейская нация
куда южнее Темении живет. Говорят,  что  на  острове  каком-то,  водой  от
магометан отгородилась, и в море том левиафаны  плавают,  которые  корабли
харчат.
     "Вот-вот, а в Космике водой не отгородишься",  -  скверно  выразилась
богиня, будто служанка какая-нибудь. И стало ясно,  ее  воспитанием  давно
никто не занимался. Или, что господин Проектировщик привил ей  собственные
дурные манеры. Несмотря на явные пробелы в моральном облике,  студневидная
дама чувствовала свою материнскую значительность и  явно  претендовала  на
большее.
     "В общем, надоело мне синтетиков клепать, хотя я вроде  на  это  дело
настроена. Осточертел мягкий полимерный синтез  по  матрицам,  копирование
информации  в  пластиковые  мозги,  прошивание  энергетических  каналов  в
пластиковых организмах... Потому я устроила так, чтобы ты сюда попал.  Это
я ведь дала Кологривову степень свободы, а уж  он  сработал  как  следует.
Шустрый оказался малый. Ну, спрашивай теперь, чего мне от тебя надо?"
     - Ладно, ладно, чего тебе надо, богиня? - подчинился Почкин.
     "Я больше не хочу делать синтетиков  с  расползающейся  душонкой.  До
меня дошли сведения, что у Бога была Премудрость, София, Хокма,  помощница
при творении. Помогать Ему в творении хочу, лепить то, чего не  было,  что
мне кажется наиболее интересным. А душа у всего сотворенного моя будет."
     И студневидная богиня  устроила  экскурсию  по  своим  вакуолям,  как
музейным  залам.  Там  были  существа,  похожие   на   большие   тюльпаны,
естественно хищные, умеющие легко расщеплять углеводороды, жиры, белки.  И
квазиживые прозрачные пленки, которые должны были упаковывать и  поглощать
тех, кто случайно наступит на них. И квазиживая  органика,  что  принимала
облик стульев и кроватей, готовясь поживиться тем, что попадет в ее узы. И
другая продукция такого же свойства. Особенно понравился, если  можно  так
выразиться, господину Блюстителю "зеркальщик". Эта тварь с  помощью  ионов
серебра   одному   своему   боку   придавала    отражательные    свойства.
Планировалось, что будущая жертва подойдет к этому боку как  к  зеркалу  и
займется  прихорашиванием.  А  в  один  ответственный  момент  собственное
отражение превратится в страшную морду,  которая  плюнет  из  "зазеркалья"
клейкими быстро застывающими струйками. С помощью этих струек жертва будет
облеплена и утянута в пластиковое чрево на расщепление.
     - Ну, что сказать, богиня. Свежо, оригинально, умно. Я бы даже сказал
остроумно, - добавил господин Блюститель со  вздохом.  -  Все  необходимое
присутствует в ваших исчадиях, и катаболизм и анаболизм, и инстинкты.
     "Спасибо на добром слове. Теперь ты будешь отправлен мной  на  Завод,
если  точнее,  туда,  где  извлекаются   пси-структуры   из   замороженных
человеческих тушек. Нужно прикрыть эту лавочку.  Кроме  того,  ты  сможешь
найти там  своего  приятеля  и  привести  его  в  движение.  Управишься  с
порученным дельцем, будем считать, что послужил мне. Отдам  тебе  тогда  и
девчонку. Все."
     Задание на уровне много  ниже  среднего.  Приказ  самодурки.  Поди  и
напорти. Сразу видно, что возможности у нее, куда  больше  чем  умственные
способности. Такие мысли зароились в голове господина Блюстителя, а  потом
в его руку лег тяжелый, но мелкий предмет, не больше гандбольного мяча, со
странной нарезкой.
     "Это шарик с непростой начинкой. Там,  можешь  считать,  душа  твоего
дружка", - сказала невероятную вещь  студенистая  богиня.  Во  что  Почкин
поверил незамедлительно. Однако спросил, несколько недоумевая:
     - А как я попаду на место диверсии? Что-то здесь не видно  кабриолета
или двуколки.
     "Ты полетишь по воздуху... То  есть,  транспортное  средство  у  тебя
будет пневматическим."
     И вакуоль протащила Почкина к трубе не слишком  большого  диаметра  с
удлиненным люком наверху.
     "Ложись-ка на люк спиной, милок, руки с шариком выставь вперед и  дуй
с ветерком, сердечный. Учти, кстати, времени у тебя  мало.  Сейчас  вблизи
холодильника-телоприемника нет  ни  одного  квибсера,  но  они  могут  там
появится в течении часа. Кроме того, я не могу слишком долго держать  твою
подружку в заторможенном состоянии, это может подпортить ее."
     Почкин улегся, разместился как велено.  Пережил  довольно  неприятный
момент, когда пуповинка-проводок  выходил  из  его  носа.  Боли  не  было,
очевидно субстанция-мама повоздействовала на центры  ощущений,  но  гадкое
тянущее чувство и умопомрачение Блюститель испытал, а  из  ноздрей  выпало
несколько мелких красных капелек.
     - Эй, осторожно, я вам не мумия, чтобы мозги через нос вытаскивать.
     После этого  выкрика  люк  резко  перевернулся,  забросил  Блюстителя
внутрь трубы, где ураганный ветер сорвал его с места. И понес там, где  до
сих носились только разные предметы и синтетические люди квибсеры.
     Почкин постарался затвердеть снаружи, превратиться в камень, в  пулю,
все силы воли направить  наружу,  в  эпидермис.  Ему  показалось,  что  он
наконец заощущал свою душу, которая была похожа на многослойную  луковицу,
почувствовал ее от огненной сердцевинки до плотной наружной корки.  Потом,
в один непрекрасный миг, под гадкий скрип  костей  и  жил,  его,  изогнув,
выбросило из трубы.



                                    14

     В ту ночь довольно много людей на Земле  задирало  голову  к  ночному
небу и кое-кто подмечал - особенно астрологи, моряки,  проститутки  -  что
оно не такое как обычно. Несколько звездочек были  слишком  подвижны,  они
просто сновали, похожие на мошек  в  свете  костра,  вспыхивали  и  гасли.
Иногда насовсем.
     А космос был занят битвой. Военно-космическая  база  "Порог",  что  в
префектуре     "Луна",     подверглась     нападению     террористического
банд-формирования в составе трех мятежных катеров.
     Момент был выбран удачно, корабли лунарской эскадры  рассредоточились
в южном секторе и база "Порог" осталась без прикрытия.
     Однако эта космическая  крепость  выглядела  практически  неуязвимой.
Командующий лунарской эскадрой адмирал Соларз хранил  спокойствие,  потому
что "Порог" с гарантией размазывал все приближающееся к нему  хотя  бы  на
дистанцию в десять тысяч километров. При этом грохнуть саму базу оказалось
бы весьма непросто. Ведь  ее  гамма-лазерные  пушки  четко  наводились  на
угрожающий объект и были закреплены на титаново-молибденовых  кольцах.  Те
имели,  во-первых,  километровый  диаметр,  во-вторых,  хрен   знает   как
болтались и по-всякому крутились вокруг фокальных точек.
     "Хрен знает как". Вращение колец было непостижимым аналогом колебаний
молекулы. Какой, неизвестно.
     Однако  удары  с  трех  мятежных  катеров  пришлись  ровнехонько   на
гамма-лазерные  пушки.  Случилось  это  с  расстояния  в  двадцать   тысяч
километров. Два  катера  были  шпокнуты  подоспевшим  эсминцем,  наверное,
потому что прикрывали движение третьего,  которому  удалось  прорваться  к
Земле. Адмирал Соларз трижды сплюнул на палубу рубки.  Из  угла,  тревожно
попискивая, выскочила красивая кибер-уборщица.
     Путь к Земле был свободен.
     И адмирал, и его флагман-инженеры, мучительно двигая лбами, не  могли
понять, каким образом противнику - "этим крокодилам" - удалось  постигнуть
тайну движения колец.
     Но "крокодил" на третьем катере, - а если точнее представитель  касты
штурманов, что приближал к себе разбухающую голубую кляксу Земли  -  знал.
Знал, что у любой, пусть самой крохотной молекулки имеется душа, также как
и у него.



                                    15

     Северин   Касьянович   закончил    стремительное    путешествие    по
пневмопроводу в каком-то подземелье. И  первое,  что  удалось  разглядеть,
было непонятным. Однако чутье матерого человека  кое-что  подсказало  ему.
Два толстых обруча - это, кажется, установка ядерно-магнитного  резонанса,
из-за нее объект мгновенно и без разговоров отдает все свое  тепло.  (Нет,
не даром Храм Чистоты оставался единственным заведением Темении, даже всей
Евразии, где следили не только за остатками разумности и знаний  в  рамках
Земли, но и пытались выведать про научные достижения Космики.)
     Потом Почкин набрел на установку, которая казалась большим письменным
столом дяди-циклопа. Однако вместо ящиков в него были вставлены капсулы  с
чем-то  очень  холодным  внутри.  Здесь  вообще  царила  малоприятная  для
слабоодетого Блюстителя прохлада.
     Напротив махины "письменного стола" торчали рядком стойки с нишами, в
которых закреплены были "гандбольные мячи", вроде того самого, что лежал у
Блюстителя  в  ладони.  На  сей  раз  они  сильно   разлохматились   из-за
подключенных к ним кабелей. Проводки же уходили, как в  саму  стойку,  где
мигали и рябили огоньки, так и в установку с капсулами.  Озирая  все  это,
даже малопроницательному уму стало бы ясно, что из "письменного  стола"  в
"мячики" что-то активно перекачивается.
     На  стойках  имелись  приборные  панели   с   множеством   совершенно
непонятных индикаторов. Впрочем на индикаторе  "код  объекта"  цифры  вели
себя тихо в отличие от мельтешенья на других  экранчиках.  Это  показалось
Почкину исполненными глубокого смысла. Кроме того на переднем щитке каждой
капсулы имелся небольшой компьютерный терминал, которым почему  погнушался
хищный грибок. Когда  господин  Блюститель,  выбрав  один  из  терминалов,
отстучал на клавишах эти самые "спокойные" цифры, экран вдруг откликнулся:
     "Цель извлечения?" (1) Уничтожение (2) Проверка (3) Восстановление".
     "Проверка", осторожно отозвался Почкин.  И  тут  капсула  выдвинулась
где-то  на  четверть,  после  чего  за  стеклянной   крышкой   засветилась
физиономия свежезамороженного  гражданина.  В  душе  Северина  Касьяновича
будто бы заиграл токкату с фугой старичок Бах. Стал понятно значение  слов
"телоприемник-холодильник". Почкин напрягся памятью и  установил  личность
замороженного - постановщик зрелищ С.Куров из бродячего театра.
     Блюститель вернулся к стойкам с "гандбольными мячиками"  и,  запомнив
коды объектов, снова поспешил к капсулам.  Так  методом  тыков  и  отсосов
нашелся М.М.Кологривов.
     Капсула высунулась, показав его лицо с заледеневшей глупой улыбочкой.
Почкин растерялся. Что делать, куда бросаться? Как  разморозить  мороженое
мясо, да так, чтобы не протухло? Богиня-субстанция ничего не посоветовала.
Если даже она, великая и ужасная, мало в чем разбирается, так куда ж  ему,
сопливому Блюстителю, понять.
     Ясно пока одно. Человеческий организм здесь берется на  ответственное
или безответственное хранение, вдобавок из него  что-то  выволакивается  и
вкладывается в "гандбольный мяч". Наверное,  как  раз  та  самая  парашная
пси-структура, про которую столько слухов.  Может,  она  взаправду  этакий
тонкоэнергетический командный пункт. Кроме того, по идее,  "мячик"  должен
начинятся не только душой, но и памятью замороженного господина.
     Почкин вложил  свой  "мячик"  в  стойку  напротив  капсулы,  хранящей
ледяного  Кологривова,  и  нажал  кнопку  "Восстановление".  Как   бешеные
заскакали огоньки по индикаторам и заодно стал меняться  цвет  жидкости  в
капсуле. Немного погодя зажглась надпись "пересылка пси-структуры", следом
замелькали слова про "активацию длинномолекулярной памяти" и такое прочее.
Минут   пять   после   этого   засветилась   панель   "настройка",   затем
"ингибернизация".
     И, наконец, по компьютерному  терминалу  самой  капсулы  заторопились
малопонятные   объявления:   "проверка   функций   левого   полушария    -
положительно,   правого   полушария   -   положительно...   газообмен    -
положительно... солевой баланс  -  положительно...  ионные  соотношения  -
удовлетворительно...  мембранная  проницаемость  -   близко   к   норме...
энергетическая схема - близко к норме...".
     В конце концов жидкость  из  капсулы  целиком  куда-то  вытекла  и...
крышка ее откинулась. "Все  системы  -  жизнеспособны,  объект  к  изъятию
готов." Почкин взял запястье Кологривова, пульс ровный был,  но  слабый  и
далекий,  налицо  состояние  глубокого  сна.  Как  забрать  такой  объект?
Несколько растерявшийся  Блюститель  пару  раз  угостил  по  щекам  своего
подчиненного.
     - Вставай, протухший подлец, вставай,  спящий  урод.  Проснись,  гад,
обворовали. Ну, сколько мне с тобой возиться? Комплексант, зануда,  хватит
сидеть на моей шее.
     Подчиненный плохо реагировал  на  упреки  начальника,  вернее  никак.
Неожиданно на экране установки возникла еще одна надпись. "Для  сокращения
сроков расторможения центральной нервной системой рекомендуется применение
реанимала. Использовать только в чрезвычайных обстоятельствах, не более  5
мл." Из стойки выехал поднос,  на  нем  лежала  штука,  в  которой  Почкин
признал шприц-пистолет. Начальник поставил измеритель  дозы  на  максимум,
поднес приспособление к бледной руке подчиненного  и  нажал  на  спусковой
крючок. Игла бодряще куснула Кологривова.
     - Ну, этого  тебе  хватит,  чтоб  запрыгать,  зараза?  Или  прикажете
чашечку кофе в саркофаг? Трамвай не может ждать вечно. Скажешь, что  рано,
что еще не оклемался? А ну не ври тут, вставай как хрен.
     После такой бодрящей фразы к озабоченному затылку  Почкина  прижалось
что-то. А именно ствол пистолета. Приспособление для изготовления дырок  в
голове и других частях тела.
     Включился незнакомый и весьма неприятный голос.
     - Не надо никуда больше ехать. У твоего трамвая  конечная  остановка,
дядя. Теперь шаг назад, не стоит мусолить товарища грязными пальцами... Не
мешай ему отдыхать.
     Пришлось послушно и поспешно отступить. Далее владелец ствола, он же,
очевидно, стражник подземелья,  посоветовал  Блюстителю  уткнуться  хитрой
рожей в стену и выбросил из его кобуры ставший лишней тяжестью  револьвер.
Кончилось это тем, что одну руку Почкина прицепили  наручниками  к  мощной
трубе. После всего такого задержанного господина оставили  в  одиночестве,
предупредив напоследок: "Не  трепыхайся,  скоро  тебя  приберут,  до  утра
мучиться не оставят".
     Победитель покрыл десяток  метров,  отделяющие  его  от  вертикальной
шахты, и дал подъемнику унести себя вверх. Истекло пять минут напряженной,
насыщенной внутренними проклятьями тишины. Ведь  не  было  исключено,  что
приковал господина Блюстителя человек, получающий натуроплату от Храма.  И
само подземелье,  возможно,  какой-то  контрольный  пункт  Храма  Чистоты,
позднее законсервированный. Только не для всех.
     И вот в шахте снова заработал лифт. Вначале  появились  сапоги  сорок
четвертого размера, черный плащ, гладкая матовая  голова  с  оттопыренными
ушами "под локаторы". Фигура и рожа  узнаваемые,  ошибки  не  может  быть.
Режиссер Куров? Но тот  хранился  в  мороженном  виде  неподалеку  отсюда.
Значит, подтверждается вся  эта  мудистика  про  пластмассовые  тела,  про
киборгов, в которых вставляется человеческое "пси"?
     - Вы случаем не родственник Курова? -  попытался  обратиться  Северин
Почкин к странной персоне.
     - Это тебе знать необязательно... - отозвалась "персона" грубовато. -
Ты, наверное, думаешь, что после пересадки  пси-структуры  станешь  чем-то
вроде меня, а еще  лучше  фрондером  вроде  Кологривова.  Возьмут-де  твою
бессмертную  душу  да  аккуратненько  переложат   из   бренного   тела   в
долговечного квибсера. Увы и ах, я должен разочаровать. Ничего  такого  не
предполагается. Отправится твое тело вместе  с  душой  в  цистерну,  но...
Замораживание будет не мгновенное, а  обычное  -  просто,  чтобы  у  трупа
получше сохранился румянец, чтобы органы не протухли и можно было их потом
распродать по приличной цене.
     "Это не просто грозная трепотня удалого монстра, таково  решение  его
хозяев, которое принято только что",  -  заметил  Почкин.  Сейчас  у  него
оставалась одна-единственная забота:  как-нибудь  притормозить  неприятный
ход событий.
     - Спасибо за трогательное внимание к моим органам.  Но  отчего  столь
плевое отношение к моей "пси"? Разве она хуже качеством, чем  у  режиссера
Курова или у этой бестолочи Кологривова?
     - Ты попался, когда  уже  многое  ясно.  Некоторые  люди,  вернее  их
протогеновые пси-структуры - носят вырожденческий характер. Уж  извини,  к
тебе это как раз и относится, хотя дела твои вполне НАШИ. Мы их одобряем.
     Почкину   тоже   стало   кое-что   ясно.   Хозяева-верховодники   про
изменническую деятельность Материнской  Субстанции  еще  не  догадываются.
Следовательно Кологривова считают чистой воды вырожденцем.
     - Что за дела, многоуважаемое чудище?
     - Ты со  своими  экологическими  бойцами  очень  постарался,  чтоб  в
головах землян еще скуднее  сделалось,  чтобы  планета  стала  резервацией
балбесов. Небось уже соображаешь, что на  земных  огородах  растут  помимо
вкусных огурцов и помидоров  также  полезные  пси-структуры.  Вот  они-то,
получив полимерные мышцы да кости, будут создавать новые прекрасные миры -
там  наверху.  Интересно,  да?  Души  человечьи  оказались  чем-то   вроде
корнеплодов, которые надо умело, без потерь, убрать по осени. Видишь, тебе
оказана высокая честь - сделаться напоследок образованным человеком.
     Почкин вспомнил как один исторический  персонаж  обделался,  узнав  о
смертном приговоре.  Однако,  несмотря  на  мандраж,  снова  отметил,  что
пластмассовый Куров  поет  с  чужого  голоса,  уж  больно  глобальные  эти
разлагольствования.
     Тем временем монстр разорвал легким ненатужным движением наручники  и
взял Почкина за загривок. Сомнений не оставалось - доведет куда надо. И  в
самом деле, непреодолимой силой Куров N_2 подтащил Северина Касьяновича  к
установке, ткнул кнопку. Вылезла  капсула,  только  свободная,  без  тела.
Гостеприимно  распахнув  "чрево",  она  стала  ванной  с  жидким   азотом.
Потянулся холод, мерзкий, преисподний, адский. Квибсер  подвел  физиономию
Почкина поближе к нехорошему резервуару, стужа схватила щеки, вгрызлась  в
нос, стала пролезать в горло.
     - Не будет у тебя ни того, ни этого света.  На  запчасти  пойдешь,  -
посулил монстр. И этот посул явно не был пустым.
     - Стоп, машина. Я должен передать важное сообщение твоим хозяевам,  -
максимально  затвердев  голосом,  произнес  Почкин,  но  звуки  все  равно
получились надтреснутыми.
     Куров  N_2  отвел  лицо  Почкина   от   холода.   Казалось,   квибсер
сомневается,  даже  вслушивается  во  что-то.   Только   одно   объяснение
напрашивалось - из-за неполной автономности синтетический монстр  получает
сейчас инструкции сверху. Или снизу.
     - Я посетил лабораторный корпус крепости,  -  Почкин  глубоко  вдыхал
воздух в  нижнюю  часть  живота,  пытаясь  обрести  самоуверенность.  -  И
зафиксировал  все,  что  видел.  Учтите,  видел  я  многое.  Увиденное   и
зафиксированное  в  виде  записей  отправил  кое-куда,  и  они  дойдут  до
адресата. Причем, попадут в руки не каких-нибудь балбесов, на которых  вам
дерьма накласть, а весомых компетентных людей.
     Сказал и понял, что слишком слабую  зацепочку  придумал.  По-большому
счету, хозяевам плевать, что записи попадут к какому-то  Владыке  Чистоты,
если даже тот еще не продался вместе с потрохами Космике.
     Однако, монстр стал вслушиваться  во  что-то,  даже  загримасничал  с
натуги. Заметно было, как он напрягает свои  мощности,  пыжится  изо  всех
сил, желая осилить  помехи.  Хватка  его  несколько  ослабла,  тут  Почкин
кувыркнулся вон из своего пиджака. Крутанулся на полу, как на танцплощадке
когда-то, и закончил свой кульбит, схватив валяющийся на  полу  револьвер.
Самонадеянный  охранник,  который  прихватил  Блюстителя,  не   удосужился
разрядить барабан. Пули полетели веером  и  угодили  в  башку  монстра,  в
телоприемник, в стойки, в какие-то трубы на стенах.
     Заискрила, заплевала огнем  проводка,  забил  бурун  азота,  наполняя
клубящейся мглой все помещение. Квибсер, хоть и с дыркой  в  башке,  мигом
отнял револьвер каким-то отростком. Но не  ринулся  следом,  когда  Почкин
стартовал в ту сторону, куда  ушел  стражник  подземелья.  Воспользоваться
пневмопроводом  уже  не  представлялось  возможным,  оставалась  последняя
надежда на подъемник.
     Синтетическому монстру важнее было навести  пластырь  на  цистерну  и
прекратить утечку - чтобы не рассекретить операции - жертва же могла  пока
побегать. Это господин Блюститель вполне  усек,  оказавшись  у  шахты:  до
поверхности метров двадцать, подъемника и  в  помине  нет.  Карабкайся  не
карабкайся, а получается,  что  остановка  у  Севы  Почкина  действительно
последняя.
     Но  платформа  сверху  все-таки  приползла.  Правда  не  в  одиночку.
Подземный  шум  привлек  внимание  того  самого  угнетателя,  что  недавно
приковал Почкина к трубе.
     Пистолет стражника был выставлен вперед, палец на  спусковом  крючке,
однако глаза, не успевшие привыкнуть к туману, не  разглядели  атакующего.
Северин Касьянович по-волчьи проскочил к вражеским сапогам  и,  дернув  за
щиколотки, повалил бугая на пол.  После  чего  стражник  тремя  ударами  -
пинком ноги в корпус, апперкотом в челюсть  да  ребром  ладони  по  шее  -
уложил Блюстителя в нокдаун и поспешил к своему выпавшему пистолету,  чтоб
заняться проделыванием скважин в лежащем теле.
     Однако, в тот момент, когда враг нагибался, Почкин уже очухался.  Еще
в далекой юности при обучении в летной школе, кибероболочки  вставили  ему
пластины из упругого сплава в шейный отдел позвоночника.  Поэтому  очнулся
быстро  и  из  положения  лежа  впаял  грозно  нависающей  фигуре   промеж
расставленных ног. Один удар, но как резко все переменилось. Пока здоровяк
обалдевал от  столь  внезапного  нездоровья,  Блюститель  еще  разок,  для
надежности, припечатал его ногой и потянулся к кнопке подъема со  словами:
"Это блюдо называется - отбивные в промежности."
     - Подожди меня,  повар,  -  из  клубов  азотного  пара  появился,  на
полусогнутых и покачиваясь, Кологривов.
     Вот неожиданность, хотя почему нет.
     - Вовремя ожил. - Почкин победно поправил усы. - А  кто  вместо  тебя
заснул в капсуле, квибсер что ли?
     - Кому пора,  тот  и  заснул,  -  небрежно  отозвался  Кологривов.  -
Понимаешь, Куров внутри ослабленный, такого легко взять под контроль,  как
его собственному начальнику, так и собрату по  несчастью  вроде  меня.  Ты
смог геройски удрать, когда я господина режиссера полностью задурил.
     - Ну, вечно  надо  успехи  очернить  и  принизить.  Ладно,  ты  потом
расскажешь про "одурения" и прочие  свои  фокусы.  А  пока  что  предлагаю
быстренько  воспользоваться  пневмопроводным  транспортом   вместо   этого
подозрительного лифта.
     - Ничего не выйдет. Пневмопроводная система автоматически отключилась
из-за аварии.  Аукнулись  полеты.  Так-то,  -  равнодушно  сообщил  крайне
неприятное известие Кологривов.
     - Надеюсь, мозги у тебя уже достаточно отмерзли, и ты не бредишь.  Но
в лабораторном  корпусе  крепости-филиала,  в  какой-то  разлагольствующей
жиже, которая называет себя богиней и  субстанцией,  лежит  живая  девочка
Ася. Эта  барышня  все  устроила  так,  чтобы  выручить  тебя,  дурака.  И
проникнуть к ней мы можем, только используя силу воздуха.
     - Господин Блюститель, у нас еще имеется  сила  разума.  Кроме  того,
попасть  в  крепость  через  ворота  даже  захудалый   дьяк-чистильщик   в
состоянии.
     Почкин понурился.
     - А мне  красный  свет.  Я  в  филиале  уже  отметился,  прошелся  по
полутрупам. Так что, спасет меня разве что полное разоблачение  всей  этой
петрушки. Иначе секир башка. Говорят, у нас в Храме Чистоты сносят  головы
очень умело. Палач хороший, он раньше в хлеборезке работал.  Увы,  если  у
нас кто-то теряет голову, то она улетает очень далеко.
     -  Почкин  -  и  вдруг  смутьян,  бунтовщик.  -  Кологривов  не   без
удовольствия произнес немыслимое  ранее  сочетание  слов.  -  Единственное
объяснение, что это Ася  на  тебя  такое  благотворное  действие  оказала.
Ладно, жми пока что кнопку лифта.
     Блюститель  и  Ревнитель  вывинтились  на   поверхность   в   районе,
устеленном металлоломом, около мрачного костяка домны, на опушке стального
леса, где застыли в состоянии полураспада  сталеплавильные  печи.  А  дыра
шахты была мгновенно закрыта каким-то ползучим шлакоблоком.
     Оба беглеца из подземелья натужно  всматривались  в  туман,  пытались
сориентироваться на местности.
     - Это, похоже, Завод, - определился Почкин, -  место,  где  находился
когда-то опорный пункт Минэкологии.
     - Мне напоминать не надо, - вздохнул Кологривов, -  был  лично  здесь
замучен.
     И вдруг среди испарений возникла фигура. Если точнее, фигурка.
     -  Люся,  -  прошептал   Кологривов.   -   Неожиданное   расставание,
неожиданная встреча.
     - Я тогда, после пира, хотела помочь вам,  Марк  Матвеевич,  в  вашем
расследовании, - затарахтела она. -  Я  знаю,  что  виновата  перед  вами,
однако не так как вы думаете. Моя стыдливость не  позволила  мне  уступить
вам... А с тех пор, как вы пропали,  я  искала  вас  здесь,  на  Заводе...
Здравствуйте, господин Почкин.
     - Добрый день,  Людмила,  -  отозвался  недоумевающий  Блюститель.  -
Правда, мы очень торопимся. Потом увидимся. До свиданья, целую.
     И он, спешно взяв Кологривова под руку,  повел  на  одну  из  четырех
сторон.
     -  Однако   после   того   совместного   и   весьма   многообещающего
времяпровождения я побывал инкогнито у вас  в  доме,  Люся,  -  признался,
напряженно озираясь на женщину, Кологривов. - И вы... вы  меня  застрелили
на подоконнике.
     -  Так  это  были  вы?..  Грешно  упрекать  бедную  девушку  в  ране,
причиненной не поймешь кому. Я ведь стреляла в оборотня. Я не могла знать,
что под его личиной скрываетесь вы.
     - Допустим, не могли. Вы справедливо подстрелили мнимого Васильева  и
наверное это было правильным решением,  но  что  вы  сделали  с  настоящим
шаманом-профессором? Он ведь не покинул вашего жилища.  Ваш  дом  покинула
только его внешность.
     Люся Б. нежно улыбнулась и мило погрозила пальчиком.
     - Какой вы, право, забавный фантазер.
     - Зачем ты так  с  ней  разоблачительно,  сейчас  озлится  и  сделает
что-нибудь нехорошее, - упрекнул Почкин товарища.
     - Она и так  сделает  плохое,  -  отбился  от  упрека  Кологривов.  -
Людмила, вы, выходя из дому, забрали себе личину господина Васильева.
     - Ах, бес тебя раздери, - догадалась Люся, - ты же глаз свой  выбитый
оставил во дворе. Он именно туда и вылетел.
     Личико аспирантессы после этой догадки  заледенело,  причем  в  самом
прямом смысле, потому что потянуло холодком.
     - Давай удирать со всех ног, Кологривов, - предложил Блюститель.
     - Поздно. Нам удирать от нее, все равно, что сопле от трактора.
     На всю Люсю нашло какое-то затмение, по лицу даже заскользили  черные
пятна. А когда они исчезли,  то  на  ее  месте  находилась  совсем  другая
персона.
     - Султанчик, - объявил погрустневший Кологривов.
     - И Султанчик, и Люся, и не только. Я - усовершенствованный  образец.
Само совершенство. Я - это он и она, - загадочно  произнесло  переменчивое
создание.
     - И вы,  наверное,  руководитель.  Куров  вам  подчиняется?  -  решил
уточнить Почкин.
     - Не только. Я хозяин своей Девятки. Через восемь часов  я  произведу
еще одну Девятку.
     - Ваше совершенство, вы гомик и хвастун, - пренебрежительно отозвался
Кологривов.
     - Ревнитель, ты мне надоел. Поэтому я тебя  сейчас,  больной  вопрос,
оздоровлю, уже не отвертишься. Куда тебе до Левиафана, но я даже ему  яйца
оторвал, - пригрозил обозлившийся враг и рукой, проросшей  в  кривой  меч,
сделал секущее движение.
     - Ну все, доигрались мы, - покачал головой Почкин,  -  и  в  кого  ты
такой смелый уродился, Марик?
     Ответа не последовало, вместо этого сзади снова отодвинулся шлакоблок
и возник еще один персонаж.
     - Пластиковый  Куров  явился,  а  Султанчик-то  ему  непосредственный
командир, - Блюститель прозвучал искренним стоном отчаяния. - Ну все - это
капец с гарантией. Если будем хорошо себя вести, то хотя  бы  мучиться  не
придется.
     Однако сам Почкин решил вести себя плохо и направил лучи из  "дубинки
умиротворения" в глаза суперквибсеру Султанчику.
     Тот поморщился немного, а потом стал глядеть без опаски.
     - Уж от вас-то, Северин Касьянович, я не ожидал  подобных  несолидных
трепыханий. Говорил же вам, что я усовершенствованный образец.
     Тут Кологривов выхватил приспособление из рук  Блюстителя  и  занялся
уже Куровым.  А  Почкин  заметил,  что  гримаса  появилась  не  только  на
физиономии квибсера, но и Марк Матвеевич исказился от напряжения.
     - Колдуешь, что ли?
     Марк не откликался. Наверное, кто-то все-таки  колдовал.  Потому  что
квибсер Куров неожиданно ухватил здоровенную станину  от  станка  и,  взяв
короткую паузу на раздумия, швырнул железяку  в...  Султанчика.  Правда  и
тот, оперативно согнувшись, голову свою сохранил.
     - Один монстр неожиданно переходит на сторону добра и справедливости,
то есть, нашу, -  прокомментировал  Почкин.  -  Наверное,  у  тебя,  шаман
Кологривов, что-то получается... Не ожидал.
     Но Кологривов по-прежнему был занят.  Он,  опустив  веки,  не  только
глубоко втягивал воздух, но руками  будто  расплетал  и  сплетал  какие-то
нити.
     Куров,  не  огорошенный  неудачей,  выдохнул  пламенный  сноп,  более
подобающий огнемету, чем  квибсеру,  и  опять  в  сторону  своего  бывшего
соратника.
     Однако Султанчик, не теряя времени  даром,  натянул  перепонки  между
руками и телом, напоминающие крылья, и с их помощью взмыл в воздух, спасая
себя от тяжелых ожогов.
     Не обращая внимания на успех противника, Куров набряк своим  кулаком,
так, что тот обернулся форменной булавой, а пальцы  стали  ее  лепестками.
Поэтому имелось чем встретить  пикирующего  Султанчика.  Однако  сотрудник
Палаты Дознаний тоже знал,  как  "порадовать".  Его  кисть  заострилась  и
приобрела  металлический  отлив  клинка.  Левые   же   ладони   вместе   с
предплечьями у обоих поединщиков обзавелись защитными щитками.
     Султанчик  пронзительно  взвизгнул,  отчего  показалось,  что  воздух
треснул, затем рубанул сверху. Но клинок лишь скользнул по  щиткам.  Куров
моментально захлестнул своим длинным языком щиколотку крылатого неприятеля
и сдернул его на  землю.  После  чего  рука-палица  шлепнулась  на  голову
Султанчика. Тот хоть успел заслониться, однако  зашатался  от  сотрясения,
пытаясь поймать точку равновесия. Неуверенно  качнувшись  вперед,  главный
монстр сделал два довольно твердых выпада рукой-клинком. Куров,  скручивая
то верх, то низ тела, не дал нанизать себя на острие. Затем сам двинулся в
атаку, примериваясь своей рукой-булавой.  Меч  Султанчика  обманно  нырнул
вниз, атакующая сторона, купившись на этот прием, опустила щит. После чего
серьезно пострадала.
     Вражеский клинок резкой восьмеркой скользнув вверх,  пропорол  Курову
грудь. Впрочем, сам Султанчик пропустил ударное оружие в лоб,  отчего  вся
голова смялась и сплющилась, а изо рта пролился белесый ручеек.
     Тут уж единоборцы сцепились, превратив свои руки в  крепкие  захваты.
Левые ладони стали  клешнями,  правые  прирастили  длинные  когти.  Клешня
Султанчика сошлась на горле противника и принялась  давить.  Когти  Курова
впились во вражескую спину и стали что-то из нее выгребать, как из ведра с
помоями.
     - Все, ребят зациклило. Полный  клинч.  Сейчас  самое  время  удрать.
Надеюсь,  исход  битвы  будет  печальным  для  обеих  сторон,  -   крикнул
вернувшийся  к  нормальной  жизни  Кологривов.  Он  вместе  с  неотстающим
Почкиным перешел на бег с барьерами, с  препятствиями  и  по  пересеченной
местности,  стараясь  не  оглядываться  на  малоэстетичную  сцену   сзади.
Существуй  по  данному  виду  легкой  атлетики  какое-нибудь   официальное
соревнование, то бегущие наверняка бы взяли рекорд. По крайней мере, через
двадцать минут, легкие болтались в груди как воздушные шарики  на  сильном
ветру, волосы свалялись словно малярные кисточки, а отрыв  от  сражающихся
полимерных бойцов стал приличным.
     - Я тоже хочу иногда командовать каким-нибудь жутким монстром.  Будет
мне за водкой бегать, - сбавив скорость, помечтал Почкин. - Как это у тебя
получается, Кологривов? Ничего не понимаю. Ты ж в последнее время явно был
в  "ауте".  Тело-пломбир  в   отстойнике-холодильнике,   душа,   то   есть
пси-структура, в каком-то яйце, яйцо хранится  у  субстанции-богини.  Твою
гнилую душонку  даже  в  синтетический  организм  не  пускали,  как  самый
антиобщественный элемент.
     - Ты называешь мою "гнилую душонку"  пси-структурой?  Забавно.  Я  бы
назвал ее упырем, который хочет удержать свои силы-заряды. Особенно, когда
она выдрана из законного тела и вдобавок лишена сообщества Девятки.  Упырь
все время сидит в засаде, пытается пристроиться на волну другого такого же
невезучего объекта и выкачать из него энергии. Когда у  богини-лады  вновь
очутилась  потрепанная  душа  Курова,  я  легко  приручил  этого  раненого
звереныша. В свое время наш полимерный режиссер каким-то образом выпал  из
объятий Девятки и попал на вольные хлеба, что  впрочем  не  пошло  ему  на
большую пользу. Ведь Девятка  -  это  не  только  обмен  энергиями,  но  и
поддержание совместной воли к жизни. Тем не менее, следующим,  куда  более
независимым  образцом  стал  я,  и  злоключения  Курова  мне  в   общем-то
пригодились...
     - Ну, будем считать, что объяснил. Декабристы разбудили Герцена и все
такое... Богиней-ладой ты,  надо  понимать,  ласково  кличешь  Материнскую
Субстанцию. Но, кажется, не догадываешься, что она предательница какого-то
там  неземного  дела.  И  экспериментировала  на  двух  балбесах,  тебе  и
Курове... Вернее, трех - меня тоже можно добавить в вашу непрезентабельную
компанию. - Чтобы отвлечься от малоприятной темы, Почкин спросил невпопад.
- А вместо булавы и клинка может квибсер вырастить,  например,  эскимо  на
пальце?
     - За вкус не ручаюсь, но холодное оно точно будет. Увы,  меня  сейчас
другое  тревожит.  Новые  усовершенствованные  синтетики,  или,  по-твоему
выражаясь, суперквибсеры - не просто оборотни, но, кажется,  еще  способны
производить квибсерят без всякого участия богини-лады. Тогда ясно,  почему
наша  жидкая  дама  всполошилась.  Через  восемь   часов   начнется   цикл
размножения, - отметил Кологривов без особых признаков душевного волнения.
     - Мы еще старые проблемы не решили,  а  ты,  неугомонный,  уже  новые
создаешь, - недовольно отозвался Почкин.
     Беглецы, пыхтя, преодолели железобетонный лес, состоящий из  остатков
цеховых стен, а также металлический кустарник из  проржавевших  вагонеток,
рельсов и стального проката. Преодолели нынешнюю границу Завода,  то  есть
проволоку-колючку и нацепленные на  нее  банки,  причем  Кологривов  ловко
выискал место,  где  ограждение  было  надрезано  снизу.  Металлургические
заросли продолжались и за  колючим  забором,  потом  они  резко  сменились
"редколесьем"  и  "лесостепью",  где  беглецы  и  столкнулись  с   группой
всадников. Да так столкнулись, что и удирать было некуда.


     Всадники прибарахлены были в традиционные тюркские  халаты,  посажены
на   жилистых   оразумленных   лошаденок-мутантов,   немало   напоминающих
приземистых  верблюдов-недоростков.  Все  конники  приоделись   в   легкие
титановые  кольчуги,  защитные  металлические  чепраки  имелись  также   у
лошадок. Тюркские головы вдеты были помимо меховых шапок еще и в  каски  с
рожками. Вооружилась кавалерия самозатачивающимися шашками, многозарядными
самострелами  с  оптическими  прицелами  и   особо   упругими   спусковыми
пружинками. Стрела, вылетев из такого приспособления, пробивала  доску  на
расстоянии полкилометра. Ну и шкуру само собой. У кое-кого из всадников  в
седельных кобурах лежали винтовки.
     - Откуда здесь взялись эти типы? - краешком рта выпустил Почкин.
     - У них степь выжгло  Новым  Солнцем,  -  также  краешком  объяснился
Кологривов.
     - Погоди, не было ли такое выжигание специально  устроено?  Кому  это
выгодно?
     - Тому, кто хочет устроить разброд в Темении, а, может,  конкретно  в
Березове. Ну, поработай своей умной головой.
     - Сейчас умная голова  будет  оттяпана  и  укатится  под  кустик  как
какашка, - мрачным шушуканьем  предрек  Почкин,  а  Кологривов,  напротив,
ласково улыбнулся самому представительному, то  есть,  упитанному  аскеру.
Тот почесал себе спину кривым кинжалом, а затем произнес:
     - Ну, будэм гаварить или в малчанку играть? Куда спишиль?
     - В крепость, бай, -  вежливо  отозвался  Кологривов.  -  Больше  тут
интересных мест нет. На Заводе пулеметы и большая охрана. В  городе  полно
княжеских стражников.
     - И чыго там в крэпост интэрэсный? - последовал резонный вопрос.
     - Только там и можно найти штуки-дрюки, которые вам очень понравятся.
Их туда со всей округи стаскивали. Все-таки филиал Храма Чистоты. Кто туда
направится, попадет прямо в яблочко.
     - Нам ныравится лишь адно, когда нычто  не  мешаит  нашым  лашадям  и
стадам - ни стена, ни дом, ни  поле.  Ровное  нэбо  свэрху,  ровный  зымля
снызу. А посредине я, атабек Кероглу-багатыр, и мои аскеры. -  Важный  бай
скромно отозвался  программой-минимум,  но  все-таки  полюбопытствовал:  -
Расскажи, что за хытрый штука в крэпост?
     - Арканы-самохваты, ползучие глаза-соглядатаи, одеяла-самогреи, их на
халаты и  трусы  перешьете,  самосворачивающиеся  и  саморазворачивающиеся
пластиковые палатки, юрты, то есть...
     - Красивый пэсни поешь.  А  надувные  бабы  эсть?  -  решил  уточнить
атабек.
     - И это, если поискать в кладовке, найдется.
     - А то, панимаэшь, мясные бабы  надаедают,  да  и  жрать  они  всегда
хатят, - пожаловался атабек под смех  аскеров,  переходящий  в  ржание.  -
Ладно, ты мэне убедил. Сы нами пойдешь, путь покажешь.
     Кероглу ткнул нагайкой в сторону Почкина.
     - А этат вэрзила зачэм нам нужэн? Мнэ кажэтся, эсли пакавэрять в  его
брюхе саблэй, там найдется мыного калбасы и пива. Зачэм  такого  жруна  на
зиму аставлять?
     Блюститель испуганно схватился за  живот  и  подумал,  что  вражеский
предводитель не столь уж далек от истины.
     - Если обещаете выдавать  жалованье  золотыми  монетами,  тогда  буду
защищать, - шепнул Кологривов Почкину.
     - Золотыми не могу, я тебе землицы еще отрежу. Защищай, не пожалеешь,
- господин Блюститель перешел почти на чревовещание.
     - Ну, ладно, так уж и быть... Уважаемый атабек, этот  человек-верзила
знает  все  крепостные  ходы-выходы  лучше  меня.  Есть   такие   люди   -
расхитители, несуны. Вот он как раз из них.
     Почкин  судорожно  оглянулся,  нет  ли  поблизости   кого-нибудь   из
березовских жителей.
     - Ай, гулям-маладэц, - похвалил Блюстителя атабек, - ну, цэплайсь  за
стрэмя.
     И, стараясь  не  отстать  от  коней,  Почкин  с  Кологривовым  повели
тюркский  отряд  к  крепости.  По  пути  еще  не  раз  попадались   группы
налетчиков, Кероглу что-то втолковывал им, шлепая Кологривова по  затылку.
Наверное, достаточно убедительно, потому что присоединялись новые и  новые
всадники. Иные из них имели за плечами ремесленно-сработанные гранатометы,
напоминающие небольшие средневековые пушки.
     Внушительное в итоге получилось войско, триста сабель не  меньше.  Да
еще несколько кибиток  с  лестницами  и  прочим  "оборудованием".  И  пару
тачанок, на которых были установлены безоткатные орудия.
     Вот уже высокие тополя перестали заслонять стены  крепости.  Всадники
растеклись меж низеньких домиков, примыкающих ко рву. Было видно  с  какой
нервной скоростью крепостные стражи закрывают ворота и поднимают мостики.
     Однако тюрки действовали сноровисто и согласованно. С  крыш  соседних
домов  открыли  стрельбу  по  крепости:  зубцам,  бойницам  и  всему,  что
двигалось.  Стены  каких-то  мигом  разобранных  сараев  послужили  новыми
мостками, по которым устремились через ров аскеры  с  лестницами.  Правда,
некоторые из них срывались вниз,  к  хищным  карасям,  которые  радовались
обильной поживе, однако это не сбивало общего задора.
     Вскоре те воины, что тащили лестницы спереди, стали забегать вместе с
ними  по  стенам,   переводя   горизонтальное   усилие   в   вертикальное.
Естественно, что  их  подпирали  кривоногие  здоровяки,  несущие  лестницы
сзади.
     Передовые   воины   достигают   верхотур,   машут   саблями,   падают
простреленные и прорезанные вниз,  но  лестницы,  закрючившие  стены,  так
просто  не  спихнешь.  Наверх  торопится  очередь  из  аскеров,  она   уже
разбегается по пристенным галереям. Вскоре стражники у южных ворот  совсем
порублены, и створки дверей скрипуче проворачиваются на огромных петлях. В
результате, для основной массы незванных визитеров вход  стал  свободен  и
бесплатен.
     - Это, по-крайней мере,  лучше,  чем  если  бы  джигиты  орудовали  в
городе, - успокоил Кологривов Почкина.
     - А почему бы  им  не  поорудовать  после  крепости  и  в  городе?  -
скептически отозвался Блюститель.
     Тем временем, вереница всадников  ворвалась  в  раскрытые  ворота.  И
вместе с ней оказались внутри оба наводчика.
     - Налево Гостевые Палаты, там ничего кроме копченостей  и  постельных
принадлежностей вы не найдете, не потащите же шкафы и  серванты  отсюда  в
свою Орду. Прямо - цитадель, там лишь бумажки и  сопливые  бюрократы.  Их,
конечно, приятно порубить в окрошку, но цитадель  еще  надо  взять.  Одних
лестниц  вам  там  не  хватит,  господа  разбойники.  А  вот   направо   -
лабораторный корпус, где полно подлинных сокровищ, -  расписал  обстановку
Почкин.
     - Ну, сматри. Эсли абманешь, я тэбе буду рэзать на  маленьки-маленьки
кусочэк, - пообещал атабек.
     - Это, конечно, неприятно, но, если все будет  "о'кей",  разреши  нам
забрать одну девчонку из лабораторного корпуса. Ну, в  награду  за  верную
службу одну щуплую тощую девчонку на двоих, - попросил Блюститель.
     - "Акэй", гаваришь... А точна щуплая? - уточнил  атабек.  -  И  ляжки
тожа?
     - Клянемся. Как березка. Ляжки как палки.
     - Ладно, эсли одну всего надо девушку, эсли бэрезка какая-то, бэрите,
- милостиво согласился строгий справедливый атабек.
     Одни багатуры уже  залпами  из  орудий  крошили  бронированные  двери
лабораторного  корпуса,  другие,  посмекалистее,   приставляли   лестницы,
которые доставали до третьего этажа. А самые-самые бодро карабкались вверх
по водосточным трубам. Посыпались осколки щитов и стекол из окон второго и
третьего этажа, после чего  смелое  воинство,  нисколько  не  задумываясь,
полезло внутрь здания.
     Правда,  несколько  секунд  спустя  оконные  проемы  стали   источать
немирные шумы, солянку из человеческих воплей и звучных ударов  -  однако,
не мечей, но _м_я_ч_е_й_ о пол, стены и тела. Кто с кем играет? задавались
вопросом оставшиеся внизу. Еще  немного  погодя  люди  стали  вылетать  из
оконных проемов третьего этажа,  покидать  здание  с  большим  ускорением.
Вместе с ними на двор заторопились и какие-то шары.
     - Шайтан, шайтан, - кричали выпадающие из окон и удирающие  воины,  а
колобки резвились, сшибая их  на  лету  точными  ударами,  отчего  падение
становилось сокрушительным.
     Атабек испустил несколько немелодичных, но грозных  ревов,  какому-то
паникеру снес саблей шалапутную голову, отчего навелся порядок, и на  мячи
началась дружная охота. Пошла стрельба из всех калибров и крутая  сеча.  В
результате активных боевых действий округлые неприятели  были  раскурочены
на кусочки не больше пинг-понгового шарика, которые особого вреда  уже  не
могли причинить, ну разве что высадить глаз.
     Люди снова полезли по лестницам  в  здание,  и  теперь  обошлось  без
неприятных шумов. Однако через несколько  минут  из  окон  второго  этажа,
оставляя мокрый след на стене, принялись выпадать огромные капли,  которые
на земле с чмоканьем превращались  в  расползающихся  слизней,  а  те,  по
дороге оперативно стягиваясь и скатываясь, в червей.
     - Так это дэрьмо и эсть ваше сакровище? - воскликнул, суживая  и  без
того некруглые глазки, атабек.
     - Настоящие сокровища всегда хоть немного  охраняются.  Неужели  твои
воины испугались жалких червячков? - возразил Кологривов.
     - Пускай дерьмо, зато его много, - шепнул Почкин своему подчиненному.
     Атабек призывно воздел бунчук, засвистел ятаганом и верные аскеры  со
страшным воем ринулись в бой. Они пластали  извивающихся  врагов  саблями,
кривыми  мечами,  кромсали  секирами,  пробивали   их   пулями,   гвоздили
шипованными булавами, плющили цепами.
     Команда червей, в  свою  очередь,  душила  воинов  кольцами,  мозжила
бросками и заглатывала ртами-воронками,  которые  у  тварей  работали  как
спереди так и сзади. Кроме того она двигалась в боевом порядке, веером,  и
как только между двумя ее клиньями  попадалась  группа  воинов,  та  сразу
охватывалась со всех сторон. Окруженные ликвидировалась  почти  мгновенно.
Твари становились в  позу  крючка  и,  распрямляясь,  взмывали  в  воздух.
Многопудовые колбаски валились на аскеров и те падали с каблуков. А  потом
черви, изгибаясь в разные стороны, колошматили  упавших  воинов  на  манер
больших резиновых дубинок. Из-за такой молотьбы  от  степняков  оставались
одни сопливые лужи.
     Однако строгий атабек сумел перестроить воинов и  направить  в  атаку
должным образом. Аскеры схватили шесты, доски, лестницы и стали укладывать
их поверх червивого месива. Подмяв таким образом гадов, тюрки набросали на
импровизированный "помост" шкафы, скамьи и сундуки, побрызгали керосином и
подожгли. Соответственно, любую тварь, что пыталась выползти сбоку, рубили
в клочья. Вскоре огромный костер сожрал жутких непрестижных соперников. Но
и тюркское войско недосчиталось у лабораторного  корпуса  тридцати  бритых
голов.
     - Сразу видно, врагу  есть  что  защищать  и  отступать  ему  некуда.
Следовательно, драгоценностей он накопил больше, чем даже нам мечталось. А
вот делить их теперь  придется  на  меньшее  число  желающих,  -  уверенно
нашептывал Кологривов атабеку.
     Как раз яростная пальба покончила с дверями и  вся  жаждущая  людская
куча рванулась вовнутрь, к обещанным сокровищам. Однако, ничего дурного не
случилось.  Даже  появились  первые  плоды  нападения.   Багатуры   тащили
светящиеся тряпки с переменчивыми узорами, бережно несли в руках  комочки,
превращающиеся то в ароматные цветочки, то в посвистывающих птичек,  то  в
зверьков,  жующих  и  какающих.  Аскеры   пытались   удержать   в   охапке
разлетающиеся и слетающиеся пузыри, которые  лопались,  производя  смешные
звуки.  В  общем,  тюрки  радостно  несли  всякую  квазиживую   дребедень.
Некоторые  воины  громко  препирались   меж   собой   из-за   каких-нибудь
самозавязывающихся галстуков или трусов переменной прозрачности.
     - Вот, работает мое предсказание! Народ-то тянется к красоте и  чуду,
- удовлетворенно произнес Кологривов. - Не лучше  ли  и  нам  поспешить  к
нему, уважаемый атабек.
     - Сагласэн, - и Кероглу величественно спешился.
     Главный тюрк в сопровождении свиты  и  пленников  важно  прошествовал
сквозь двери. И попал в холл, где бравые воины сдирали со  стен  обои,  на
которых мельтешили мультипликационные  персонажи,  срывали  с  постаментов
странные пластиковые и  металлические  скульптурки,  которые  двигались  с
тихим бормотанием, хотя не имели не привода, ни сочленений.
     - Мне вот это, пажалуста, упакуйте, - вежливо сказал атабек одному из
своих аскеров. Тот спешно стал засовывать в мешок произведение искусства в
виде двух фигурок, целующихся то  так,  то  сяк  и  отпускающих  при  этом
соответствующие шепотки.
     - И еще вот эта, пажалуста, - воины  радостно  исполнили  приказание,
сдернув со стены изображение  девушки,  которая  оголялась  именно  в  том
месте, куда падал проницательный взгляд.
     Следующий зал поначалу был непонятен визитерам,  но  потом  из  стены
выплыл едва заметный шарик. Тот вскоре раздулся в большой  пузырь,  внутри
которого возник чудной незнакомый мир. Несущиеся звездолеты,  взрывающиеся
звезды, сталактитовые небеса, сталагмитовые полянки,  стреляющие  звездами
бластерные пушки, корабли, огромные как горы...
     Некоторые из налетчиков увидели в пузыре происки шайтана и очень злых
духов. Другие все-таки поняли,  что  это  лишь  баловство  неземных  людей
космиков и восхищенно чмокали языком. Наконец один из тех,  кто  разглядел
демона, рубанул  шар  саблей,  отчего  объемное  изображение  с  пфуканьем
пропало. Впрочем, и сам борец с нечистью  тотчас  был  искрошен  ятаганами
недовольных зрителей.
     Разочарованная публика  двинулась  дальше  и  очутилась  в  помещении
складского типа, уставленном  множеством  ящиков.  Тут  же  аскеры  своими
острыми железяками принялись вскрывать их.
     Они  немного  удивились  содержимому,  когда  разодрали   упаковочную
бумагу. В ящиках  содержались  люди  -  много  господ  и  дам  в  костюмах
старинного кроя.
     - Дахлятина. Харашо сахранилась,  -  усмехнулся  атабек.  -  Странный
обычай у ваших прэдков.
     Один из воинов со страху сразу решил поозоровать и, усадив  "предка",
шашкой снес ему голову. В виде неожиданного  ответа  из  соседнего  ящика,
пробив доску, вылетела рука с очень длинным и острым указательным пальцем.
Этот палец воткнулся аскеру между лопаток -  легко,  как  будто  воин  был
кремовым - затем слегка пошуровал во внутренностях. И тюрк рухнул,  пустив
густую красную струйку изо рта.
     Атабек сразу заорал на подчиненных.
     - Наконец-то призвал своих бойцов быть  поделикатнее,  -  порадовался
Почкин.
     Кологривов охотно сделал вольный перевод.
     - Кажется, почтенный Кероглу настоятельно предложил порубить и пожечь
всех злых мертвецов, то есть, приказал порешить наших квибсеров до одного.
     Соответственно  приказу  началась  кутерьма.  Тюрки  лихо  взламывали
ящики, выбрасывали на пол полимерных людей, пластовали их, других  волокли
во двор, чтобы подпалить. Работа спорилась. Иные квибсеры пытались кое-как
сопротивляться, но им быстренько оттяпывали руки и  ноги,  большинство  же
"злых мертвецов" вело себя по-доброму, то  есть  податливо.  Быстро  росла
куча нарубленных членов,  иногда  шевелящихся  и  пытающихся  отползти  от
клинков, которые со свистом шинковали их на еще более мелкие кусочки.
     - Один-ноль в пользу команды гостей, - подытожил Кологривов.
     Некоторые воины слишком увлеклись, другие двинулись  навстречу  новым
свершениям,  вернее,  по  ступенькам  вниз.  И  очутились   в   подвальном
помещении, более  напоминающем  пещеру.  Хотели  было  тронуть  назад,  но
впереди показалось какое-то  соблазнительное  свечение.  Оттого  аскеры  и
продолжили свою экскурсию, надеясь повстречаться с очередными сокровищами.
     Однако подвал  оказался  неинтересным,  разочаровывающим,  грязным  и
захламленным. Никакие примечательные экспонаты, кроме  поднадоевших  "злых
мертвецов" в капсулах, не встретились. Поэтому передовая группа  собралась
повернуть. Да поздно было. Поверхность под ногами полопалась  и  будто  из
преисподней явились цепкие руки и клейкие щупальца. И когти,  и  клыки.  А
следом и фигуры с четко выраженными недружественными  намерениями.  Причем
фигуры эти были чрезвычайно гадки по своим очертаниям: обезьяньи  задницы,
тигриные  челюсти,  слоновьи   хоботы.   Некоторые   из   этих   "подарков
преисподней" передвигались на двух  ногах,  другие  на  трех,  и  даже  на
четырех или шести.
     Аскеры принялись, отступая,  рубить  приставучие  конечности,  наглые
отростки и кусачие головы саблями. Однако на месте отрубленных  непременно
прорастали  новые.  А  то  и  вовсе  поднимался  какой-нибудь   многорукий
многоротый пузырь, склеенный будто из множества разнообразных  организмов,
который просто  выламывал  и  выкусывал  сабли.  Или  возникало  чудище  с
огромной пастью в районе брюха и, втянув пачку воинов, опускалось в  зыбь.
Но все же большая часть аскеров успела вытесниться из подвала.
     Однако следом за ними торопились  весьма  бодренькие  квибсеры.  Они,
отстреливая свои загребущие конечности, отростки  и  хоботы  на  несколько
метров, захлестывали и захватывали бойцов из  отступающей  шеренги.  Воин,
выдернутый из шеренги отступающих, сразу становился  добычей,  потому  что
квибсер впивался ему длинными зубами в основание  черепа  и  первым  делом
высасывал мозги. Иной раз из живота преследующего квибсера выбегал  зверек
с клейкими лапками, который  догнав  воина,  проскакивал  по  его  ноге  и
туловищу, после чего пытался впиться в яремную вену  или  в  какой  другой
кровеносный сосуд. Иногда эти твари первоначально добирались до потолка, а
затем уж сигали аскерам на загривок, где начинали жевать шейные позвонки.
     Вдобавок квибсеры, раскрутив на гибких отростках очень твердые  комки
с шипами, запускали их в преследуемую добычу с большой  убойной  скоростью
будто из пращи.
     - Один-один, крепкая ничья,  -  прокомментировал  Кологривов,  отводя
Почкина подальше от посвистывающего оружия.
     Тюрки не только отступали, но и орали своим  товарищам,  занимающимся
оголением холла, чтобы те вкатили  пушку  и  долбанули  по  толпе  демонов
прямой  наводкой.  И  действительно,  когда  с  большими  потерями  аскеры
стремительно откатились назад, перед напирающей гущей  монстров  оказалось
дуло орудия, в котором полыхнул дымный порох и силой газов выбросил  поток
картечи.
     У синтетических существ  в  разные  стороны  полетели  головы,  ноги,
хоботы, члены,  какие-то  потроха.  Но,  как  выяснилось,  основная  масса
демонов загодя, перед выстрелом, слиплась в большую трубу, сквозь  которую
и просвистела картечь.
     В любом случае, в холле воины почувствовали себя  увереннее,  активно
замахали саблями, секирами, однако и квибсеры обратили свои руки  в  щиты,
клинки и копья, которые пробивали любой  доспех  и  человека  впридачу.  А
хоботы и щупальца время  от  времени  превращались  в  арканы,  что  ловко
хватали тюрок за горло, валили и душили.
     - Вы заманиль, вот они, сакровища  ваши,  боком  вышли,  да?  -  свел
густые брови предводитель, источая гнев в сторону Ревнителя и Блюстителя.
     - Не извольте беспокоиться. Все в порядке, малой кровью  и  на  чужой
территории, - пытался успокоить Кологривов, однако справедливо возмущенный
атабек и его ординарец занесли уже карающие клинки над пленниками. Но  тут
на ординарца напал квибсер, ударив его кулаком-булавой по затылку,  отчего
глаза пострадавшего моментом залились кровью и он уткнулся головой в  пол.
Почкин, в свою очередь, поднырнул под рубящую руку Кероглу и, ухватив ее в
районе локтя, бросил упитанного тюрка через бедро.  Рухнувший  атабек  еще
пихнул Блюстителя ногой, который хоть  и  отлетел,  но  сразу  кувыркнулся
вперед. Его каблуки попали  предводителю  в  лоб,  отчего  тот  откинулся,
хрустнув шейными позвонками.
     Кологривов присматривался и прислушивался,  затем  определился  -  не
дождавшись появления всех своих  товарищей  во  дворе,  наружные  тюрки  с
перепуга залили пол керосином, забаррикадировали с  той  стороны  двери  и
бросили спичку. Вскоре в холле засуетились синеватые язычки пламени.
     Оставшиеся в здании тюрки и монстры немного поостыли друг к  другу  и
кинулись  искать  спасительные  выход.  Большинство  из   них   единодушно
устремилось на второй этаж.
     -  Обе  команды  перестали  соперничать,  и  это  хорошо,  -  сообщил
Кологривов Почкину сквозь шум-гам.
     - Юродивый ты какой-то стал. Ладно, выбирайся  с  остальными.  А  мне
надо в подвал, Асю  выручать,  -  сообщил  Блюститель  Ревнителю.  Тот  на
удивление легко "поддался на уговоры".



                                    16

     А Марк Матвеев сын Кологривов вовсе не собирался просто и  без  затей
смыться, логика вещей ему подсказывала, что в  таком  внушительном  здании
обязательно должна иметься централизованная система пожаротушения.
     Несколько минут метаний ничего не дали,  лишь  навстречу  то  и  дело
попадались психующие тюрки или не слишком складные  квибсеры.  Они  решали
свои вопросы и как правило не замечали господина Ревнителя.
     Впрочем  некий  нездорово  возбужденный  багатур   все-таки   захотел
отрезать ему голову - просто, чтобы снять себе стресс. Марк ложно двинулся
вперед и вражеское оружие взлетело повыше -  для  хорошего  разваливающего
удара. Потом, резко сложившись, Ревнитель упал на  бок  и  выбросил  левую
ногу в сторону тюрка. Получился прием по имени "подсечка", из-за  которого
противник больно схлопотал по щиколоткам и свалился, мелькнув подметками.
     Как раз в это время, отдыхая  на  полу,  Кологривов  заметил  красный
проводок, отходящий  от  еле  заметного  датчика  на  стене.  Похоже,  эти
крохотные вещицы имели отношение к пожарной сигнализации.  Марк,  подобрав
кусок трубы и быстренько угомонив соперника, резво побежал вдоль проводка.
Недавно еще замороженные эмоции все более  распалялись  в  нем,  испарялся
кошмар равнодушной механической борьбы, которая наполняла  долгую  ледяную
ночь там, в холодильнике. Кологривов рвался вперед, отшвыривая и отваживая
своим оружием всех, кто лез ему под  руку  или  под  ноги.  Трасса  иногда
ныряла под обои, становилась просто  полоской  вздутия.  Тогда  надо  было
по-обезьяньи прыгать по стульям и шкафам, чтобы отследить ее.
     И вот, когда Кологривов взломал какую-то вредную дверь, он оказался в
довольно большом зале, где нашелся пульт противопожарной системы. Когда-то
этой системой руководила бдительная кибероболочка, но  потом  она  сгинула
вместе  со  своими  собратьями  и  сосестрами.  Однако  сама  сигнализация
фурычила по сей день, о чем  свидетельствовал  помаргивающий  беспокойными
огоньками план здания на стене. С полминуты Марк пристально изучал пульт и
наконец его рука двинулась к кнопкам включения активных средств  борьбы  с
огнем.
     Когда успех был столь близок, прямо под пальцами пульт превратился  в
разлетающиеся осколки из-за удара тяжелым предметом. И кнопки, и  пластик,
и  соединения  брызнули  в  разные   стороны   разноцветным   фонтанчиком,
заболтались в воздухе беспомощные проводки.
     - Извините, я бросил стул. Вам не стоило так настойчиво стремиться  к
этим кнопочкам.
     Голос  явно  принадлежал  Кологривову,  а  вот  слова  были   чужими.
Ревнитель спешно обернулся - и увидел себя.
     - Ну,  это  не  ново,  мой  малоуважаемый  двойник,  -  заметил  Марк
Матвеевич. - Уж тем более, что  достать  пси-структуру  из  меня  вряд  ли
получится. По крайней мере, сейчас.
     Двойник откашлялся, и продолжил казалось бы нерешительно.
     - Мне  можно,  надеюсь,  обращаться  на  "ты".  Ведь  мы  ближе,  чем
братья... Больше не надо ни о чем беспокоиться.  Опасения  твои  напрасны,
ведь скоро вся информация, которая есть в тебе, обогатит и меня.  Нет,  я,
наверное, не так выразился. Мы скоро станем одним целым. Во мне  уже  есть
Султанчик, Васильев, Люся Бонбон, Куров - да, да, я его тоже присовокупил.
Вот еще  ты  собираешься  присоединиться.  Добро  пожаловать.  В  неплохой
компании окажешься, - изложил игривым тоном двойник.
     - Но Султанчик... Когда ты был в облике Султанчика, разве Куров  тебя
не распатронил? - недовольно спросил Кологривов, изнывая  от  практической
неуязвимости зла.
     - Скорее наоборот. Да, распатронить меня трудновато. Достаточно куска
в  полкило  весом,  чтобы  вырастить  все  недостающее  снова...  Так  что
приступим. В произведенной мной новой  Девятке  свойства  всех  нас  будут
перемешаны и распределены наилучшим образом между отпрысками...
     Голова оборотня постоянно менялась,  причем  очень  точно  и  быстро.
Султанчик, Васильев, Люся, Куров - их личины появлялись и таяли...
     - Стоп! Ведь сканировать и вытягивать пси-структуру надо  в  условиях
мгновенного замораживания. В особых условиях. Разве я не прав? - Ревнитель
попытался вывести хвастливого оборотня на чистую воду.
     - Был прав. И в этом мы совершенствуемся. Будут тебе  особые  условия
прямо на месте. - Оборотень стянул шевелюру и оголил  ребристый  череп.  -
Тут ЯМР. Теперь без всякого  стороннего  оборудования  можно  отчирикивать
пси-структуру. Было ваше - стало наше! Говорю же без излишней скромности -
усовершенствованный я образец. Я силен и  в  глубоком  сканировании,  и  в
накоплении большого количества разносортной информации.
     - Я тоже был непрост.
     - Материнская Субстанция вывела тебя  из-под  моего  контроля,  чтобы
попользоваться для своих  махинаций.  После  того,  как  слабоумный  Куров
хорошенько царапнул меня, стало все ясно с матушкой-богиней.  Ну,  ничего,
доигралась, капец ей. Она отменяется, поэтому самое время  ей  сгореть.  Я
полагаю, нет нужды растолковывать, что Материнская Субстанция не требуется
даже для размножения. Производством квибсеров займутся сами квибсеры.
     - Поздравляю. Неужели гомосексуальным образом?.. Фу, стыд.
     - Моносексуальным, бисексуальным и даже трисексуальным.  Не  стыд,  а
самообслуживание, - последнее слово было произнесено могучим  оборотнем  с
заметным чувством законной гордости.
     На черепе квибсера задрожали ребра и шишки.  Первый  же  ледяной  луч
заставил подумать, что Кологривов одним боком прижался к Южному полюсу.
     - Вот так он работает, ЯМР-излучатель. Чувствуешь, Марк?
     Кологривов чувствовал, но обрезок трубы был слишком далеко. Вот ребра
и шишки  заходили  снова,  а  в  верхней  части  Султанчиковой  физиономии
образовалось что-то вроде раструба, который вытеснил нос и глаза  вниз,  к
подбородку.
     Тут в зале показался некий тюрк. Он в раже  подскочил  к  квибсеру  и
дернул его за плечо. Усовершенствованный образец любезно обернулся.
     Тюрк, завидев такую рожу, с криком:  "Шайтан,  шайтан"  успел  только
воздеть саблю - и застыл ледяной статуей.
     - Как просто стать талантливым скульптором, - хвастливо  оценил  свое
"творчество" суперквибсер.
     Кологривов и до этого противного дела перемещался  к  обрезку  трубы,
который безалаберно  оставил  в  углу.  После  того  как  опасность  стала
нескрываемой, Марк совершил прыжок с переворотом и  ухватил  свое  оружие.
Когда господин Ревнитель поднялся, то оборотень  показал  фигу.  Только  и
всего. Но "фига" выстрелила и вражеский палец чуть не попал Кологривову  в
лоб. Чуть. Ведь Ревнитель  бросил  все  свои  кости  и  мышцы  так,  чтобы
оттолкнувшись плечом от пола, снова вскочить и врезать  неприятелю  трубой
по затылку. Это почти получилось. Однако  голова  оборотня  резко  съехала
вниз по груди, а потом ткнулась в живот Кологривову. Тот все-таки  пытался
увернуться и касание  получилось  скользящим.  Но  следующий  удар  достал
Марка, полимерные мышцы квибсера  выбросили  кулак  прямо  в  человеческую
челюсть.  Последний  раз  Кологривова  угостили  столь   основательно   на
южнотеменском шляхе. Причем, кистенем.
     Все завертелось,  а  когда  остановилось,  то  оказалось,  что  перед
глазами качается потолок. Наверное, оттого что  затылок  врезался  в  пол.
Кологривов лежал, а на него надвигалась широкая тень.  Он  знал,  чья  это
тень и догадывался, что сейчас произойдет. Потому что было  очень  студено
снаружи и внутри, и пот на лбу превратился в ледяную корку.  Сознание  уже
покрылось мерзлыми темными пятнами и стало расслаиваться - из  Кологривова
заживо выходила душа. Квибсер брал ее в "общий котел" новой Девятки.
     Наступил момент  полного  поражения.  Однако  вместе  с  тем  лопнуло
оконное стекло, металлические ставни тоже, и шквальный порыв ветра  прижал
Кологривова к полу, а  жуткую  фигуру,  бросающую  страшную  тень,  просто
отшвырнул. Глаза, мучительно скошенные набок,  помогли  Марку  установить,
что в помещении появилось устройство, какого он  прежде  не  видал.  Сразу
стало  понятно,  что  подобным  образом  выглядит  небольшой   космический
аппарат. И, кстати, цвет его оказался таков, что он почти не выделялся  на
фоне стены. То была шпионская или диверсионная капсула. Вот она раскрылась
как орех, и из нее вывалилось малоприятное существо с бластером.  Впрочем,
что-то мигом свистнуло и оружие вывалилось из жутковатой лапы неземлянина.
     Да, таких чудищ Кологривов никогда не встречал, но  быстро  пришел  к
единому мнению, что это представитель одной  из  специализированных  каст,
разводимых в Космике для выполнения всякой дерьмовой работы.  В  противном
случае это мог быть разве что представитель преисподней.
     Существо сохраняло некое  человекообразие,  но  сильно  смахивало  на
африканского крокодила, вставшего вдруг на две ноги, и даже на  небольшого
динозавра с умными  глазами.  Хвостатый,  с  грубой  чемодановой  кожей  и
жабрами, с выдающейся вперед пастью, где хватало места на два ряда  зубов,
с четырехсуставными когтистыми пальцами. А  росту  в  небольшом  динозавре
было два с половиной метра от кончика хвоста до гребня на голове.
     - Штурман, - опознал гостя квибсер,  -  только  тебя  и  не  хватало.
Субстанция, мать-перемать, все-таки достучалась до вашей шайки.
     - Не думай, что ты здесь хозяин,  -  произнесло  существо  быстрым  и
плохо различимым голосом.
     Дальнейшее случилось крайне стремительно. Средств огневого  поражения
у противников уже не нашлось. Зато правая ладонь квибсера сменилась  тремя
клинками, один длинным и двумя покороче, левая превратилась в два крюка  и
одно изогнутое серповидное лезвие. Судя по всему, сейчас динозавру  должно
было не поздоровиться.
     И в самом деле клинки правой руки резали воздух во всех направлениях,
а  крючья  левой  прощелкали  все  пространство,   в   котором   находился
гость-крокодил.  Однако  и  пришелец   реагировал   удачно,   демонстрируя
сногсшибательную для белкового существа реакцию. Кроме того, движения  его
были не только мгновенны, но и совершенно  неожиданны  на  земной  взгляд.
Впрочем неземлянин лишь уклонялся, кружил и отходил, что с каждой секундой
уменьшало его шансы на долгую жизнь. Вот  уже  один  из  клинков  квибсера
пропорол толстенную кожу гостя и показалась зеленоватая кровь. Но рана  не
слишком глубоко прочертила "крокодила" и его ловкость даже увеличилась.
     Очередной выпад квибсера  не  принес  очков,  многоострая  рука  лишь
раскурочила шкаф,  а  крючья  с  серпом  воткнулись  в  какой-то  стеллаж.
Пришелец нырнул головой вперед. Но  движение  было  ложным.  Пока  квибсер
лихорадочно прикрывал живот, гость чуть присел - а  колено  его  согнулось
совсем не в ту сторону, чем у людей - и, резко подпрыгнув, впаял сопернику
в челюсть. Там  что-то  хрустнуло  и  синтетик  стал  заваливаться  набок.
"Крокодил" еще раз оторвался от земли и после странного кривобокого сальто
лягнул квибсера в затылок.
     Синтетический человек хоть и чиркнул клешнями-крючьями,  но  все-таки
улетел в стену, сотряс ее, немного сплющился и покрылся  штукатуркой.  Тут
же "крокодил" ухватил какой-то мощный металлический шкаф и  протаранил  им
неприятеля. Изо рта у квибсера брызнули зеленоватые  струйки,  снизу  тоже
натекла лужа - и он, недолго попульсировав,  застыл.  Впрочем,  неземлянин
этим не удовольствовался, и, развернув дюзами свою капсулу, превратил шкаф
в раскаленную болванку, а раздавленного синтетика в довольно вонючий пар.
     - Вот и все, наш друг  безвременно  испарился,  -  разумный  динозавр
обернулся к Кологривову, и на  его  странную  физиономию  явилось  подобие
улыбки. - Не зря  мне  сюда  командировку  выписали.  Нам  удалось  засечь
излучение субнуклоновых конвертеров - те работали на предельных  мощностях
и плохо экранировались. Что, в общем-то, мы сами и спровоцировали.
     Кологривов ощутил и  собственные  заслуги  в  рассекречивании  работы
конвертеров, однако тащится от гордости не стал. Вместо этого он оглянулся
на труп тюрка, который сейчас, отмерзая, лопался и расползался как квашня.
     - Ну и что нам с вашей командировки? В наших краях  любого  человека,
даже любого князя и владыку могут поменять в любой момент на квибсера.
     - Теперь уже нет. Правительственные  чины  Космики  сходится  лишь  в
одном - в нелюбви к штурманам, в вопросах же хозяйственного освоения Земли
расходится  на  скандалящие  фракции.  Мы  сумеем   передать   кому   надо
сенсационные сведения об использовании людей в производстве синтетиков.
     - Ай! - включился Кологривов,  но  было  поздно.  Один  из  ручейков,
протекших из раздавленного квибсера, добрался до  валяющегося  беспризорно
бластера и превратился в захват. После чего оружие точно  выпустило  яркий
пучок энергии, а гость-крокодил осел с дециметровой дырой. Марк бросился к
захвату, растоптав его, выхватил  бластер,  быстро,  но  аккуратно  спалил
остатки квибсера. Затем подошел к распростертому штурману и, оторвав рукав
от рубашки, сделал неуклюжую повязку. Заодно попробовал выяснить:
     - Как включить пожарную систему, если пульт разбит?
     Пришелец, особо не страдая от раны, поднял свою лапу и покачал ей  из
стороны в сторону, держа открытой ладонью в сторону пульта.
     - Красный и зеленый проводки воткни в пятиугольный разъем.
     Кологривов послушался  и  красные  огоньки  на  плане  здания  слегка
позеленели, показывая, что заработало газовое пожаротушение.
     - Что там  у  вас  случилось?  Откуда  взялись  на  нашу  голову  эти
оборотни-квибсеры? В чем дело-то? - наконец прорвало Кологривова.
     - Все дело в нас, штурманах. Многие члены и органы нашего тела  имеют
смысл лишь при пилотировании  судов  с  атомными  силовыми  установками  и
жидкостным наполнением кабин,  при  жевании  жестких  белковых  плиток  на
завтрак, обед и ужин, при перезарядке батарей с плутониевыми  стержнями  и
латании переборок в баках с водородным гелем. Однако эти  ценные  члены  и
органы теряют  всяческий  смысл  при  оснащении  торгового  флота  империи
Космика судами без собственных двигателей, разгоняемых  лучами  с  внешних
лазерных станций. Вместе с ненужными свойствами становятся лишними  и  мы,
штурмана, закрываются на Каллисто инкубаторы  по  нашему  воспроизводству.
Теперь нас, как утративших полезность, собираются отправить в переработку.
     Гость с неба говорил очень быстро, просто тарахтел, Кологривов уловил
едва ли половину слов.
     - Но  отчего  ж  не  на  пенсию?  Неужели  ваше  правительство  такое
жмотистое? Или там злодеи засели?
     - Да нет, они щедрые, когда надо. Но почему бы не ликвидировать  тех,
кто помог Космике распространиться до самого Заплутонья. Да  не  почистить
соответствующим образом файлы  личного  состава  флота?  Что,  где,  какие
штурмана? И тогда не надо будет вечно благодарить и ставить  на  постамент
откровенных уродов. Это ведь так  естественно...  А  ты  похоже  на  нашей
стороне. Чего вдруг?
     Почти всегда ясно, чем  обуреваем  человек,  какие  чувства  посетили
млекопитающее, но что за эмоции ползают внутри пресмыкающегося, совершенно
непостижимо. Та же невнятность  была  и  с  "крокодилом"-штурманом.  Особо
удивляло то, что при столь жуткой ране пришелец ведет спокойную беседу,  и
ему будто лишь чашечки чая не хватает.
     - Это уж скорее вы на моей стороне. Но  я,  конечно,  хочу,  чтоб  вы
были, - попытался объяснить Кологривов. - Вот кабы  вы  собрались  сожрать
вместо белковых плиток всех нормальных людей, тогда бы я за  вашу  команду
не болел.
     - Бластер переведи  на  минимальную  мощность,  -  голос  неземлянина
неожиданно  стух,  стало  заметно,  что  он  напрягается  для  продолжения
разговора. - И возьми вот это, наши опознают тебя по такой  штуке  даже  с
расстоянии в триста тысяч километров. - Когтистая лапа  вложила  в  ладонь
Кологривова какую-то прозрачную липкую пластинку. - А теперь пока...
     Крокодил из оранжевого стал  фиолетовым,  края  раны  сделались  даже
прозрачными. Пришелец, судя по всему,  преставился.  И  оставалось  только
дивиться тому, какой волей к жизни штурман удерживал сознание в этом мире.
     Кологривов вспомнил неспрошенные вопросы, а не штурмана  ли  устроили
климатический скачок в степи, не они ли вызывали нашествие кочевников,  не
играли ли они балбесами-землянами также как Космика, не  они  ли  прислали
три дозы программируемой разумности для  Аси,  ее  ослика  и  попугая,  но
увы...
     Тут в помещение влетела  парочка  взбудораженных  квибсеров,  которая
быстро ознакомилась с новым "горячим" оружием Кологривова.
     - Здравствуйте, ребята, - произнес  он  ласково,  -  будем,  надеюсь,
дружить.
     Его бластер ударил  синтетическим  людям  в  самое  тонкое  место,  в
адаптер, где электронные мозги контактируют с осевым каналом пси-структуры
- под кадык.
     Это квибсеров не прикончило, а лишь парализовало их волю.
     Можно было уложить присмиревших синтетиков параллельно,  и  проделать
разрезы за их ушами, там,  где  скрываются  платы  управления  ЯМР.  Потом
уткнуть синтетические лица раструбами друг в друга. И вот  пробили  воздух
ледяные лучи, пси-структуры голубыми струйками потянулись из  тел  наружу,
и, сомкнувшись, образовали радужную перемычку.
     Кологривов продолжил операцию, он рассек  квибсерам  грудные  клетки,
которые  вывернул  словно  пиджаки  и  сплавил  легким  бластерным  лучом.
Конечно, часть конвертерных цепей и каналов  питания  была  испорчена,  но
остальные  удачно  срослись.  Парочка  квибсеров  обратилась  в   сиамских
близнецов. Для начала.
     Затем   Ревнитель    посредством    "дубинки"-кодировщика    настроил
свежеиспеченных сиамцев на восприимчивый лад. Жуткий холод раздался во все
стороны, воздух заискрил от изморози, пасти квибсеров непрерывно поглощали
столы,  стулья,  металлические  обломки  приборов,  даже  ковер.  Все  эти
продукты подкидывал им заботливый Кологривов.
     На месте сиамских близнецов возникало что-то новое. Особенно пришлось
Ревнителю помучиться с перепонками крыльев, подбирая для  них  материал  и
способы энергетической подпитки, однако без этого все  планы  пришлось  бы
похоронить и залить цементом. Силовая схема сращенных квибсеров  оказалась
не слишком сбалансированной. Вдобавок субнуклоновые  конвертеры  требовали
огромного количества  энергии  для  полетных  движений,  поэтому  пришлось
увеличить объем кислородных и азотных тоннельных поглотителей. А  в  итоге
летательный аппарат стал дышать не хуже турбореактивного двигателя.



                                    17

     Когда Северин стал приближаться к подвалу, то заметил, что огонь  уже
опередил его. Горящий ручеек керосина лился прямо по  ступенькам.  Почкин,
прыгая над танцующими язычками пламени, все-таки  проскочил  вниз.  А  там
Материнская Субстанция уже шипела от соприкосновений с огнем,  съеживалась
со страха и, может быть, боли. Пламя проковыряло дорожку  в  ней,  и  хоть
умная гуща липла к стенкам, шансов на спасение у нее оставалось маловато.
     - Ася, Ася, Асенька. Где же она? Отвечай, богиня. Я не  виноват,  что
так все получилось.
     И тут субстанция еще больше подобралась  к  стене,  а  Почкин  увидел
тельце Аси, облепленное шматками студня.  Голенькое  тельце  с  тоскливыми
линиями рук и горестным пересечением бедер. Почкин скинул рубаху и закутал
девчонку. Он почувствовал себя раздавленным, будто по нему проехал паровой
каток или прошлась нога циклопа. Ему даже захотелось остаться  размазанным
навсегда. Однако ладони, касавшиеся Аси, ощутили в ней присутствие  жизни,
легкие  прерывистые  пульсы.  Почкин  помассировал  девушку  по   методике
китайских пленных.
     А потом изо рта у нее выползла студневидная пуповина,  девчонка  пару
раз надрывно кашлянула и открыла глаза.
     - Почкин вернулся, - протянула Ася с кхеканьем. - Ты все сделал,  как
хотела эта говорящая жижа?
     - Я делал, Асюха, как  она  хотела,  да  вот  результат  вряд  ли  ей
понравился.
     Живехонька девица, но и выход перекрыт огненным заслоном. И с  каждой
секундой в помещении становится все  неуютнее.  Потихоньку  пускает  парок
серебристо-ребристая  поверхность  пола,  с  противными  звуками  лопаются
пупырышки на многослойных стенах. Тем не  менее  где-то  обязана  работать
вытяжка, иначе Почкин с Асей уже б задохнулись.
     - Там не вытяжка ли? - произнесла девица еще синюшными губами, угадав
мысли Почкина, и ткнула пальцем в какой-то щиток.
     Блюститель рванулся к нему, попробовал сковырнуть руками,  однако  не
вышло,  лишь  ногти  ободрал.  По  счастью,  валялась  неподалеку   сабля,
оброненная  каким-то  незадачливым  тюрком.  Острый  титано-борный   сплав
прогрыз замок и щиток отпал.
     - Давай сюда. Сейчас придется отбрасывать нормы морали,  -  пригласил
Блюститель.
     Почкин протиснул Асю в щель,  потом  стал  толкать  ее  наверх.  Если
точнее, девица кое-как перебирала  слабыми  руками,  а  он  подсаживал  ее
плечом в попку. Столь сомнительным образом они добрались до уровня первого
этажа, но никаких проемов и выходов там не имелось. Видимо вытяжка  цельно
следовала до самой крыши.
     Почкин представил и  ощутил  уже  весь  ужас  подъема,  когда  сверху
замаячило пятно света и  оттуда  упал  полимерный  трос.  Едва  Северин  с
девчонкой ухватились за  него,  как  трос  стал  сокращаться  и  буквально
выбросил их через несколько секунд на крышу.
     Вначале  перед  глазами  Почкина   была   лишь   одна   матово-черная
поверхность, мерцающая отраженным  солнечным  блеском.  "Фотоэлементы",  -
высказался он зачем-то и, невзирая на ломоту в шее,  поднял  голову...  Он
даже похлопал  веками,  пытаясь  прогнать  неудобоваримое  видение.  Перед
Блюстителем и Асей "красовалось" огромная крылатая тварь  с  бьющимися  на
ветру перепончатыми крылами, с двумя руками вдобавок и, что немаловажно, с
двумя улыбающимися физиономиями. Собственно хвост подозрительного существа
послужил спасательным тросом. А  еще  вспомнилась  баба-яга,  с  нападения
которой на летак началась "веселая" жизнь.
     - Не очень-то ты похож на ангела, - вымолвил, робея, Почкин. - Хотя я
где-то читал про четырехликого херувима.
     -  И  тем  не  менее,  -  послышался   знакомый,   а   если   точнее,
Кологривовский голос.  -  Тем  не  менее,  рассею  предубеждение.  Парочка
квибсеров любезно согласилась стать  моей  биополимерной  оболочкой.  Мне,
конечно, пришлось их поуговаривать. Но потом  они  стали  особо  чуткие  и
восприимчивые.
     - Ну и куда мы с тобой таким? - с  сомнением,  но  уже  начальственно
произнес Северин Касьянович, - если бы еще цирк-шапито поблизости  имелся.
Или птичий рынок какой-нибудь.
     - Глянь-ка лучше вниз, если кажешься себе таким умным,  -  предложило
крылатое создание.
     Почкин осторожно высунул голову из-за края крыши. Дым не помешал  ему
рассмотреть, что внизу сильно поредевшую цепь тюрок взяли в  кольцо  воины
Березовского князя  и  у  налетчиков  прогулка  явно  подходила  к  концу.
Березовцы  лихо  располовинивали  своими  двуручными   титановыми   мечами
зарвавшихся визитеров.
     - Впрочем, мы тоже можем узнать, каково это - из одного целого  стать
двумя половинками, так сказать, раздвоиться, - заметил Почкин. - Пока  что
мы считаемся разбойниками и наводчиками. Если  и  есть  смысл  кому-нибудь
чего-то втолковать, так это Владыке Чистоты или Березовскому князю.  И  ты
бы, Кологривов, служил у нас основным вещдоком... Выходит, что я рад нашей
очередной встрече.
     - Сейчас сматываться по воздуху надо, - убежденно и деловито произнес
Кологривов. - Хватай девицу, а я тебя. Или наоборот.
     Почкин подобрался к Асе, примерился и обнял ее.
     - Таковы условия полета.
     - Нет, это уже слишком далеко зашло, - строго провозгласила девица.
     - Правильно. После всего такого, я как честный человек просто  обязан
сделать тебе предложение, - смиренно произнес господин Блюститель,  щекоча
девушкину шейку усом. -  Тем  более,  я  почувствовал,  что  моя  старость
отступила, она даже побежала от меня прочь со всех ног.
     - А, решил завладеть моим поместьем, проклятый храмовник, -  и  Асина
щека потерлась о колючий подбородок Почкина.
     - Только без фальстарта, Кологривов. Ты отвечаешь за все, потому  что
являешься  самолетом  и  пилотом  в  одном  лице,  -   хмуро   предупредил
Блюститель.
     - Слушай, не отвлекай разговорами, я ведь первый  раз,  -  огрызнулся
"пилот-самолет", пытаясь настроиться на борьбу с силами тяготения.
     Крепкие полимерные  руки  скрепили  поясом  безопасности  пассажиров,
крылья захлопали, все шесть ног оторвалось от крыши. И  сражавшиеся  внизу
воины, хоть им было не до того, заметили, как пронесшийся над  ними  ангел
унес двух людей, мужчину и женщину неизвестно куда.



                                    18

     - Тебе сколько лет, Почкин?
     - Сорок два, Ася.
     - Ты смелый дядька.
     - Смелый, потому что глупый. Вообще-то мы все герои.  Так  что  можно
даже о памятниках похлопотать. Кологривову монумент в  полный  рост,  тебе
бюст,  мне  живот.  Впрочем,  памятника  придется  подождать.  При   жизни
мраморный как-то неудобно ставить, а если бронзовый, то его просто  сопрут
и разделают на кастрюли.
     - А до этого светлого посмертного времени нам есть чем заниматься?
     - Ты сказала "нам". Ловить на слове или мне послышалось?
     - Да, чем нам с тобой заниматься, Касьяныч?
     - Это надо понимать как извращенную форму свадебного  предложения?  А
вдруг я еще недостаточно зрел  для  четвертого  брака?  И  самое  главное.
Конечно,  я  не  мордастый  бурдюк  на  кривых  ножках  и  медали  мои  не
шоколадные. В отношении зрелых женщин я спокоен,  чтоб  поцеловать  такую,
мне не надо тянуть ее за уши. Однако редколесье на этой голове и довесок в
брюшке могут испугать молодку.
     - Пустяки, учитывая что объектом моей первой привязанности был просто
ослик.
     - Я и сейчас осел,  а  не  орел,  -  летящий  Кологривов  вмешался  в
воркование Почкина и Аси. - Любой на моем месте давно бы разжал руки...



                          ПОЛНОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ


                                            Хоть я мал и глуп,
                                            а служить буду не хуже других.
                                                                 Из сказки


                                    1

     ...Принятием новой  статьи  конституции  Верховный  Совет  подтвердил
массированное внедрение в труд и быт граждан  симбиотических  киберсистем,
известных как "жизненные  оболочки".  Кибернетизации  страны  предшествует
комплекс   подготовительных   мероприятий,   определенных   законами    об
"Общественном здоровье" и "Праве на безопасность"...
                                                     Официальное сообщение



                                    2

     Матвей Малов угодил на больничную койку с переломом костей и хрипом в
спине. Тоже неплохо. Мог ведь  оказаться  на  лежачем  месте  чуть  пониже
уровня земли. Таковы были  последствия  неуместной  (в  неверно  выбранном
месте) критики -  на  грузовом  ярусе  моста,  откуда  и  швырнули  самого
критика. Собственно говоря, он гулял по  верхнему  ярусу,  отведенном  для
легковушек и редких пешеходов, не боящихся  ветров.  Размышлял  над  своей
новой книжонкой под верным названием "Смерть онанизму", которая начиналась
так: "Редкий литератор не страдал венерическими заболеваниями". Как и  его
последняя брошюрка "Забавная сексопатология в  картинках",  она  имела  бы
страничек  тридцать  убористого  текста,  размножилась  бы  на   пол   ста
экземпляров и  разошлась  бы  в  винных  лабазах  старого  города.  Матвей
собрался проанализировать  человеческую  натуру,  расчленив  ее  на  самые
мелкие  части,  -  такие  как  нейроны,  митохондрии  и  спирохеты,  -   и
пристрастно разобравшись с их поведением.
     "...Из-за поворотов кровяных каналов выплывали липкие  мины  антител,
сочащиеся  гнусной  силой.  Откуда-то  выныривали  нестерпимые  чудища   с
невеселым именем "фагоциты". Они  мигом  откупоривали  наступающим  героям
доспехи-капсулы и снова погружались, унося в  своих  объятиях  -  объятиях
смерти - лучших бойцов бацилльного  стана.  "Победа  будет  за  нами...  -
подзуживал несгибаемый Бацилла Великий, пронзая плевком очередного  врага,
- даешь нейроны. Мозги для всех!"
     Конечно же, Малов хотел  выпустить  в  свет  что-нибудь  стоящее.  Но
когда-то в юности он не  проявил  должной  понятливости.  Разве  мэтры  не
уделяли ему по-отечески время и внимание? "Зачем вы все это  написали?"  -
"Я хотел..." -  "Опять  "я"  да  "я".  Думали  ли  вы  пусть  чуть-чуть  о
читателе?" - "А он обо мне?"  -  "Их  миллионы  (палец  светила  вздымался
кверху). Им подавай  насущное  и  наболевшее.  А  вы  за  их  счет  хотите
самовыражаться".
     Не послушался Матвей. Остался навсегда мелким литературным  камешком,
которому дозволено просвистеть по-быстрому и скромно сгореть в  атмосфере,
не выделяя много дыма. А потом и вовсе стало  неприлично  околачиваться  в
приличных редакциях - нос красный, пальтецо с  непонятными  пятнами,  плюс
неотъемлемое сквернословие.
     Лжеписатель уже насочинял до  того  момента,  когда  хор  гонококков,
выдавливая свои  токсины,  навевал  инфицированному  юноше-поэту  стихи  о
любимой. И тут раздались вопли. Вопили  с  нижнего  яруса  моста.  Обычная
совсем  история.  Двое  спортивных  ребят  в  кожаных  куртках  "улучшали"
кулаками и ботинками внешний вид неспортивных бледно-зеленых  мужчин.  Эти
"бледно-зеленые",  с  глубокими   отпечатками   многочисленных   утех   на
расплывшихся "фасадах", не внушали симпатий, напротив. Однако, один из них
уже пустил грязную струйку изо рта, второй полз на четвереньках, надрывно,
несколько театрально, кашляя.
     Малов стал уходить, но ноги словно вязли в  упругой  среде,  и  вдруг
упругость швырнула его назад. Он побежал, чувствуя облечение и  страх.  На
нижний ярус вел винтовой трапик. Развязать  дискуссию  на  общую  тему  не
удалось. Двое "спортсменов" зажали критика, потом взяли его  за  руки-ноги
и, раскачав, спровадили в речку. "Освежись, папаша!"
     В больнице произошло уплотнение из-за ремонта - строители  выкуривали
своим перегаром  бессмертные  штаммы  каких-то  клебсиелл.  Вначале  Малов
разместился джентльменским валетом с горячим как чайник  легионеллезником.
Сосед шумно попросил газировочки ("га-а-азу мне"... но его никто не понял)
и незаметно  помер.  Покойник  нечаянно  отморозил  Матвею  бок,  пробудив
дремавший до поры радикулит. Кстати, недоброжелатели потом утверждали, что
сосед скопытился, когда на него положили сломанную ногу Матвея. Сам  Малов
ничего этого не заметил - он читал в бреду газету "Правда", положив ее  на
конечности напарника, видневшиеся рядом с его глазами.
     Затем случилось, что двое инвалидов повезли  Малова  в  перевязочную.
Впередсмотрящий упал в дверях, наступив на собственные панталоны,  которые
ему выдали на вырост. Поскольку подрасти он не  успел,  то  и  потащил  за
собой вниз каталку со  всем  ее  содержимым.  Второй  калека,  тот  что  с
воспалением уха, не слышал бранных криков. Он с чувством долга пер вперед,
пока  не  умял   барахтающуюся   группу   товарищей,   употребляя   вместо
пресса-уплотнителя некогда безобидную каталку. Количество травм  на  сизое
рыло больничного населения заметно увеличилось.
     Одна беда вела за ручку другую, словно они были  первоклассницами  на
переменке. Только решился Малов простирнуть свою кожу в душевой - поползли
его костыли по первобытной слизи, в которой еще только зарождалась  жизнь,
и пациент со всеми своими гипсовыми  украшениями  и  деревянными  деталями
сотряс пол. Пока Матвей радовался, что  обошлось  без  членовредительства,
подкравшаяся нянечка навесила амбарный  замок  на  дверь  душевой,  "чтобы
всякие шелудивые не расходовали воду зазря, когда спать  положено".  Крики
Матвея, похожие на позывные осипшего петуха, разбились о железо  двери,  и
останки их развеялись в пустоте коридора. Перед  мысленным  взором  Малова
уже  пролетали  живописным  клином  все  грехи,  накопившиеся  в  нелегкой
биографии. Однако в полночь замок был сбит пулей,  дверь  вылетела,  и  на
пороге возникла белая фигура. Это  был  представитель  Института,  который
стал забирать Малова из больницы под обвинительные вопли нянечки:  "А  что
он там все время моет?".




                                    3

     Строгая женщина в голубом халате скучно объясняла устройство  скучных
вещей: крана, койки, форточки.
     - Все тут не по-людски: рычаги, педали.  Нет,  еще  не  скоро  пойму,
почему форточку надо закрывать ногой, - откликнулся я.
     Строгая, строгая, а под халатом только трусики общей площадью в  пять
квадратных миллиметров.
     - Я тут проигрыватель нашел, сестра. Хорошая музыка  есть.  Потанцуем
вечерком? Я - прекрасный плясун.
     - Пациент Малов, вы всем одно и то же говорите?
     Очень нужно с тобой танцевать,  хранительница  мочи  и  кала.  Ты  же
двигаешься, как машинка для стрижки газонов.
     - По всем щекотливым вопросам к вам обращаться?
     Игнорирует, попробуем острее.
     - Сестра, а что здесь заменяет полноценную сексуальную жизнь?
     - У вас ее будет заменять полноценная клизма.
     Настоящая пила - ты к ней пристойно протягиваешь руку дружбы,  а  она
по ней зубьями.
     - Ваш любовник сделан в колбе?
     - Еще один "умный" вопрос, я вызову санитаров и вкачу вам сульфазин.
     - Спасибо за информацию.
     Понятно - переборщил. Но она - или душегуб, или таким  образом  нынче
отшивают. Если бы я  приставал!  Я  окончательно  понял  -  тому,  кто  не
пристает, говорят: "Нет".
     В процедурной  солнце  смотрелось  в  никелированные  железки.  Умнее
ничего не могло придумать. Так же благостно оно  сияло  бы  и  на  железку
гильотины. Умнее ли наша любимая звезда моего тапка? Кто знает?
     Вот светило уткнулось в кончик иглы.  О,  Ярила,  освяти  миллиграммы
незнакомой падлы, которая сейчас из-за сестры Исидовой ворвется молнией  в
глубины зада.
     - Больной, что вы кричите, будто вас режут?
     - Так вы же меня и не гладите.




                                    4

     В палате, разрезанной на  одиночные  боксы,  их  было  пять.  "Пятеро
смелых", как выражалась  опасливая  нянечка.  Алкаш  широкого  профиля  по
кличке Муму; бомж Андрон с пятидесятилетним стажем;  Никита,  пострадавший
от любви, он же по совместительству спидоносец; юноша Петя с  вызолоченным
кудрявым  чубчиком  -  из  начинающих  террористов,  группировки   "Смерть
Носатым". И Матвей Малов. Непродолжительное время  в  их  рядах  находился
шестой, некто Гур. Но повинуясь закону пяти,  он  исчез  при  невыясненных
(никто не хотел выяснять) обстоятельствах.
     Ночью, по таинственным причинам он оказался  рядом  с  Муму,  который
ворочался на койке, страдая тяжелой формой беспокойства. Алкаш вдруг  стал
звать на помощь - и товарищи не подвели. Стрелой мелькнул  бомж  Андрон  и
так обработал подозрительную личность тапком по рылу, что та стала хладным
прахом. Петя  с  чубчиком  попытался  еще  раздавить  Гура  отсутствующими
сапогами. Желая быть хоть чем-то полезным, владелец  СПИДа  справил  малую
нужду на темную личность,  которая,  когда  очухалась,  без  лишнего  шума
выползла за дверь. Правда, позавтракав, Муму  вдруг  вспомнил,  что  "этот
самый, кажись, закурить просил..."
     Но после случившегося ЧП  началась  самая  обычная  жизнь.  Алкаш  то
экономил таблетки как буржуазия,  то  по-пролетарски  швырял  их  в  пасть
словно  лопатой  и  прихлебывал  горячий  чифирь,   создавая   комплексное
удовольствие. Но он был резко несогласен,  он  неустанно  клеймил  позором
тех, кто заманивает честных трудящихся в институтские  клетки.  Измученный
таким зудежом юноша-террорист пытался научить Муму оттягиваться  на  манер
народных   богатырей   прошлого,   плавными    жестами    показывая    ему
микрокосмическую орбиту богатырской силушки и  точку  выхода  таинственной
"живой воды".
     "Насчет "живой воды"  я  тебя  понял,  -  откликался  Муму,  стараясь
попасть тяжелым, как гаечный ключ, пальцем по носу собеседника, и  тут  же
переключался без связи: "Ну-ка скажи, шкет,  космос  наш?"  -  "Спустим  в
сортир "носатых" и будет наш", - терпеливо успокаивал его Петя, после чего
алкаш-страдалец ненадолго окостеневал.
     Юный террорист тоже был несчастлив, здесь никто не понимал  принципов
его борьбы. Медперсонал считал  его  олигофреном,  товарищи  по  несчастью
упорно отказывались вникать в его построения. Петя переживал, что не может
сражаться   с   таинственным   заговором    "носатых"    против    прежней
природно-почвенной жизни. Той самой, которая у предков протекала на  печи,
на завалинке, в баньке, за столом - со жбаном бузы. Это  "носатые"  своими
успехами заставляют всех соперничать и вкалывать, не покладая рук  и  ног.
Это "носатые" своей вертлявостью лишают человека сладости мирного  отдыха,
мешают хороводам и посиделкам, где могли бы предаваться соитию родственные
души. Это "носатых" надобно, преодолевая зевоту, изничтожать  без  устали.
Или хотя бы гадить им под двери, поджигать почтовые  ящики  и  мочиться  в
парадной. С  увядающей  радостью  юноша  вспоминал  последний  поединок  с
"носатыми" у выхода из оперного театра, когда потери врага составили  трое
очков, двое зубов и один ридикюль.
     Бомж по  ночам  взлетал  с  койки  и,  побежденный  силой  тяготения,
шлепался на пол. Болезному Андрону во сне, да и наяву мерещилось, что того
и гляди, подоспеет исполнительный лист с алиментами за  полвека,  а  также
кипа повесток в суд и военкомат.
     Даже пострадавший через секс  Никита  чего-то  боялся,  его  гнусавый
голосок все реже разливался переливами заразительного (в  разных  смыслах)
хохота. "Доктор ножницы схватил и полперца отхватил", -  делился  мрачными
прогнозами он.
     Матвею жилось много лучше других, и он  это  признавал.  Все  желания
исполнялись, потому что были близки к нулю. Побои исцелялись, хрип в груди
затихал, кости срастались, карандаш, свистнутый со стола  доктора,  шуршал
по клочкам бумаги.
     Кроме того, Малову было  приятно,  что  им  заведует  старшая  сестра
Исидова. И пусть это вряд ли имело какое-нибудь значение,  старался  вести
себя красиво - как актер на сцене. Аккуратно ел, спал, захлопнув  рот,  не
позволял себе мелких шалостей.
     Со всеми, даже с распоследней сволочью старшая сестра обращалась  как
хорошая птичница с  яичками  -  быстро,  аккуратно,  упруго,  даже  нежно.
Единственное, что  ему  не  нравилось  в  Исидовой  -  она  делала  уколы.
Инъекциями занимались, конечно, и другие сестры, но Исидова лично,  раз  в
день, колола каждого пациента в главную мякоть. Ее настойчивость в занятии
этим делом, а также необходимость  показываться  в  столь  неромантическом
виде перед дамой, беспокоили Малова. Правда, недолго. Ведь он  не  мог  не
заметить, что лечение благотворно подействовало на его однодельцев. Ошибки
быть не могло: разгладились лица, помягчали манеры,  от  пациентов  нельзя
было теперь услышать громкого слова или неприличного звука, увидеть ужимки
и прыжки.
     Алкоголик внешне уже не напоминал  монтировку,  он  ничего  не  искал
теперь, кроме пользы своему телу. Говорил всем: "Дурак я был" и налегал на
атлетическую гимнастику: благо здесь имелся отличный спортзал. Пелена  лет
свалилась с него, и он стал ладноскроенным джентльменом с усами-пружинами.
Он рассказывал прилежно внимающему террористу про особо  точный  фрезерный
станок - тут и  выяснилось,  что  когда-то  Муму  трудился  в  космическом
центре.
     Оказалось, и террорист Петя может быть полезным человеком.  Он  сразу
дал совет, как поднять  производительность  станка  на  десять  процентов:
выходить  на  работу  на  полчаса  раньше.  И,  наконец,   согласился   не
изничтожать "носатых", а победить их упорным трудом.
     Бомж Андрон вежливо, но настойчиво принуждал  всех  вытирать  ноги  и
мыть руки по десять раз на дню. Он повесил на окно занавески вместо жалюзи
и развел цветы,  он  пек  пироги  по  забытым  рецептам  бабушки  Матрены.
Администрация ни в чем ему не перечила. У него даже прорезался тенор. "Наш
уголок нам никогда не тесен", - звучало  в  палате,  особенно,  когда  там
находилась Исидова.
     Спидоносец Никита  тоже  стал  выправляться.  Для  начала  он  сменил
выпирающие кости и члены на округлый вид. Попросил фрак  -  ему  принесли.
Когда с пациентами ужинала Исидова, он галантно шутил и даже  ухаживал  за
ней - тонко и ненавязчиво. Потом прочитал по материалам  прессы  лекцию  о
большой роли женщины-матери и труженицы в обществе,  в  борьбе  за  мир  и
озеленение, объяснил, за что ее нужно уважать.
     Однажды во время процедуры Малов засмотрелся на Исидову,  которая,  в
свою очередь любовалась содержанием ампулы, входящим в шприц.
     На  ум  пришло  несколько  строчек,  Малов  почувствовал,   что   они
ускользают, и вытащил бумажку с карандашом. Чтобы  чиркнуть  про  то,  как
светлые воины, представляющие лекарства,  грызут  блюющих  ядом  микробов.
"Трупы бацилл валялись на огороде и в поле, в шкафах и на  стульях.  Враги
убивали их повсюду, где  встречали  и  где  не  встречали  тоже.  Бациллам
отрывали  жгутики,  выдирали  митохондрии,   вышибали   с   одного   удара
нуклеотиды. Уцелевших прогоняли сквозь прямую кишку."
     - Значит, вы пишете, - с  грустью  зафиксировала  сестра  и  положила
прохладную ладонь на жаркую голову Малова. - Бедный вы мой.
     - Почему бедный?. У меня есть зубная щетка, трусы, расческа. Хотя уж,
конечно, изюм из булки не выковыриваю.
     - Мы поможем вам, - ее глаза посветлели от устремленности в  какую-то
даль, - и многим другим.
     - При чем тут другие? - пожал плечами Малов, - на всех не напасешься.
     - Доктор Козлов стоит на  том,  что  любая  психопатология  -  всегда
ускоритель системных  поражений  организма.  Это  рычаг,  что  сворачивает
нормальный химизм среды. Дыра,  через  которую  уходит  энергия  и  входит
болезнь.
     - Ну, Козлов! Я смотрю, ему сказать такое, что плюнуть. Милочка  моя,
привет и прости от патологий, живущих у  меня  и  исправно  отрабатывающих
свою  жилплощадь.  Не  будем  устраивать  экскурсии  по  многострадальному
родному телу.
     Малов тут заметил, что Исидова смотрит на него ласково, но  деловито,
будто он сам был каким-то вирусом. Показалось, решил он. Но  когда  Матвей
вернулся с обеда, то обнаружил, что смыло все  его  достояние,  и  огрызок
карандаша, и  жеванную  бумагу.  Нарушитель  не  только  проник  в  тайник
подушки, но даже зашил ее напоследок, проявив  определенную  заботливость.
Ни перековавшийся алкаш, ни начавший  мирную  жизнь  террорист  не  смогли
что-либо добавить или убавить по сути происшедшего.
     - У кого-то припадок? - отреагировала на появление сердитого пациента
Исидова.
     - У меня припадок. Сейчас завизжу как свинья. Какие-то жлобы свинтили
мои канцтовары.
     - Матвей, не надо так говорить о людях, выполняющих свой долг. У  нас
действуют разумные ограничения.
     - Ну, ладно, на жлобов они еще не тянут. Выполнили задание,  можно  и
галочку поставить. А теперь отдайте.
     - Нельзя, -  милым  голосом  сказала  Исидова,  -  вы  считаете  себя
талантливым человеком, но талант един, попробуйте свои силы  в  чем-нибудь
другом.  К  сожалению,  ваша   пространственная   дельта-синусоида   четко
показывает перевозбуждение одних зон  и  угнетение  других.  Страдает  ваш
иммунитет, неустойчивы плазменные структуры крови.
     - Ну, а мне-то зачем надо, чтоб они были устойчивы? Это,  может,  тем
нардепам требуется, которые сочинили последние два закона. Но я  с  такими
друзьями даже мочиться рядом не стал бы.
     - Вашим ртом сейчас говорит болезнь. А  моя  задача  -  увидеть  вас,
Матвей,  полноценным,  здоровым  и   счастливым.   Ваше   так   называемое
"творчество" - это просто уход организма из состояния равновесия. Ваша так
называемая "муза" - тот же самый продукт неравновесного состояния,  что  и
остальные болезни.
     Эдакие пронзительные слова Малову, действительно, никто не говорил. А
вдруг, в самом деле, он, ища себя, заблудился в гнилых потемках?
     - Я, пожалуй, даже взволнован заботой.  И  мама  предупреждала  меня:
"Матюша, ты пустоцвет". Ну, полечи,  сестричка.  Прикажи  сделать  клизму,
авось письменное искусство из меня и выскочит.
     Исидова закинула ногу на ногу, и Малов заметил,  что  к  его  приходу
надеть она успела только один чулок, а коленка у  нее  гладкая,  будто  не
настоящая. И вообще-то, она - вполне... страсти  разжигает.  Наверное,  он
даже может под каким-нибудь предлогом до этой дамочки, в целом,  и  до  ее
коленки, в частности, дотронуться. Например, облокотиться, зашатавшись  от
сильного чиха. Нахрен всю писанину, если  Исидова  не  отскочит.  А  ведь,
пожалуй, не отскочит.
     Но вдруг Малов сообразил, что она купила его за несколько минут своей
мнимой доверительностью, а еще пуще своими убедительными рельефами. Не  за
дорого, кстати. Нет, мотать отсюда. Это  ж  не  тюрьма.  Пусть  штрафанут,
пусть месячишко попрессуют в исправильнике. А потом -  воля.  И  живописуй
любимых бацилл хоть пальцем на дерьме.
     Раненый в душу Малов грубо толкнул дверь сестринской и, тяжко  топая,
отправился в  свой  бокс.  У  него  найдутся  сообщники,  уговаривал  себя
горе-писатель, макая перегревшуюся голову под  кран  -  смелые,  наглые  -
такие, как он. Не могут  не  тосковать  однодельцы  по  другим  измерениям
жизни. Алкоголику, наверняка, снятся парки,  скамейки,  щебетание  птичек,
стаканы с красным  и  белым.  Бомж  хочет  услышать  стук  колес,  который
бесплатно понесет его  на  юг,  к  звенящим  истекающим  соком  базарам  и
надежной крыше теплого небосвода над  головой.  Подданный  Венеры,  должно
быть, соскучился по боевым  подругам.  А  террорист  тоскует  по  звонкому
выкликанию лозунгов в кругу товарищей по борьбе. И возможности для  побега
найдутся, даже при запертых дверях и зарешеченных окнах. Есть  у  кое-кого
золотые руки, пригодные для распиливания решеток, есть подсобные материалы
для вязания веревок.
     В  дальнейшем  Малов  не  терял  времени  даром,  он  намекал   своим
товарищам, он отзывал их в сторону по одному и по двое. Однако...
     - Сменять светелку-бокс на коммунальный подвал в крысиной республике?
Где живот болит и фурункулы чешутся, - огрызнулся бомж Андрон.  -  Шалишь,
инженер человеческих душ. А до юга поди  доберись.  Сбросят  пацанята  под
колеса, и читай в газете: "Снова найден бездокументный труп".
     - Ну, залудил, Матвейка. Мне  что  опять  в  ханурики  подаваться?  -
возмутился алкаш. - А я ведь могу сейчас не только  сантехником,  но  и  в
космическом центре служить. Подам запрос за подписью главврача, дескать, с
пьянкой завязал, готов к тонкой  работе  над  ракетами.  А  пока  останусь
здесь, опыт свой буду охапками передавать молодежи. Понял, пис-ссатель?
     -  Ну,  может,  добрый  витязь,  хватит  точить  свой  меч  Онан,   -
подступился  Малов  к  спидоносцу  Никите.  -   Или   чудом   нашлась   та
неприхотливая девушка, которую ты смог притянуть за уши?
     Спидоносец толково объяснил, что торопиться ему особенно  некуда.  Он
любит плотски свою надувную подругу и, пока что платонически - не  отвечая
уколом  на  укол  -  сестру  Исидову.  Малов   удивился.   Значит,   такой
распространитель заразы как Никита уже довольствуется малым. В том же ряду
дивных  исцелений  явно  находятся  и   разумные   преобразования   других
однодельцев.  Это  означает,  что  доктор  Козлов  действительно  обладает
страшной лечебной силой. Но только ли лечебной?
     Даже некогда юный террорист Петя посмотрел взглядом старухи.
     - Мы уже немолоды, а там, - он махнул на окно, - ничего от таких  как
мы не надо. Ты, хоть и "носатый", а не пробил лунку и  не  всплыл  наверх.
Связи у  тебя  лишь  на  уровне  очереди  по  сдаче  пустой  стеклотары  и
художества твои никого не возбуждают. Значит, ты заранее всем надоел.  Что
ты ТАМ забыл, Малов?
     - А ты, значит, прикипел к этой убогой жизни, маленький?
     - Мы ТАМ появимся, -  мечтательно  закатив  глаза,  заявил  юноша,  -
однако, новыми лучшими людьми. Я всегда хотел быть  вместе  с  товарищами,
только товарищи попадались не те. Но сейчас мы работаем на какую-то  очень
серьезную Систему. Она не бросит на полпути, она позаботится о нас, потому
что мы будем ее витриной. "Люди полностью совместимые с  киберсистемами  -
совместимые с Будущим". Вот какая вывеска зажжется у  нас  на  лбу.  А  не
таким, как мы, сильно поплохеет. В этом можешь быть уверен, Малов. Но надо
делать то, что требуется Системе, а не то, что прибредится твоему  гнилому
кочану. И тогда Система всегда  будет  стоять  за  твоей  спиной.  Ты  уже
никогда не останешься один против всех. Тебя не посадят на перо криминалы,
тебя не потопчет легавка.  Все  будут  понимать,  что  с  тобой  не  стоит
связываться... Слушай, если Системе понадобится, я стану даже  слону  яйца
качать. Это вполне отвечает моим принципам.
     И Петя вернулся к починке дверного замка.
     - Между прочим, Малов, у меня здорово получается. И ты не  ерунди,  а
подыщи себе занятие. Так скорее окажешься на воле.
     Мысль о сообщниках исчезла из  головы  Малова  также  быстро,  как  и
появилась. Он - волк-одиночка.  Звучало  красиво  и  ободряюще.  Но  нужно
торопиться. У него в голове будто мокрая  тряпка  прохаживается  -  там  с
каждым днем все менее пестро, все более серо.
     Малов принялся было обрабатывать решетку окна коронкой зуба и свивать
из сэкономленной туалетной бумаги веревку,  даже  пытался  сигнализировать
наволочкой от подушки наблюдателям из общества защиты животных.
     И вдруг  решил  -  хватит  цацкаться.  Диверсия,  захват  заложников,
киднэппинг, надо показать серьезный мужской подход.
     И в означенный час нечто, похожее на разладившийся автомат, ворвалось
в ординаторскую, где дежурил врач Куценко и, грузно навалившись со  спины,
принялось вязать докторские  руки,  приговаривая:  "Тебе  -  каюк.  Сейчас
наступит,  долго  мучиться  не  будешь".  Маленький   доктор   однако   не
растерялся, будто предвидел такой выброс злой энергии. Он, уйдя чуть  вниз
и вбок, ткнул громилу острым кулачком в пах, а потом резко выпрямившись  -
острым затылком в  нос.  Находясь  в  сильном  затемнении,  агрессор  стал
выдавать удары, которыми можно было уложить и быка  хороших  размеров.  Но
доктор аккуратно уходил от немилосердных кулаков. А затем подловил момент.
Когда озверевший налетчик хорошо открылся, Куценко сделал захват руки,  и,
вывернув кисть, направил его тело в стену.
     Впрочем, отчаянно борющийся киднэппер сумел немного свернуть и  попал
в стеллажный шкаф. Тот превратился в  обломки  и  осколки.  Спирт  покинул
разбитые колбы.  Почуяв  его  запах,  распоясавшийся  злодей  заревел  как
динозавр, который упустил вкусную добычу, и чиркнул  спичкой.  Той  самой,
прибранной со стола доктора.
     Голубые огоньки сразу украсили руки и спину Малова. Чтобы  избавиться
от язычков пламени, он кое-как поднялся на  четвереньки  и,  в  обрамлении
деталей  шкафа,  стал  скакать  по  комнате,  оставляя  красные  лучи   от
порезанных рук и коленей. Малова вынесло в коридор, но он не слышал топота
ног, сотрясающего пол. Затем  плотная  материя  облепила  его,  как  земля
покойника. Боль брызнула и  замерла,  покачивая  ядовитыми  головками.  Он
разглядывал их, а игла хозяйничала в его заднице. Боль унялась  резко,  ее
сдернули как пенку с молока. Но вместе с ней ушел и воздух,  будто  Малова
подсоединили к мощной помпе.
     - Выключите насос, черти, - беззвучно орал он.
     Насосы и черти были не при чем,  химия  поглаживала  его  дыхательный
центр и щекотала клеточные мембраны, а потом погасила импульсы  в  коре  и
подкорке мозга. В покрывших мозг потемках и молчании появились неизвестные
враги. Идя вглубь, они изводили смертным ядом все мешающее им и не трогали
то, что доставляло им уют.


     Малов открыл глаза, сфокусировал взгляд и сказал:
     - Любая работенка у вас ладится, завидую. - Исидова орошала  какой-то
жидкостью его ожоги. Как всегда ее действия  были  умелыми,  но  почему-то
особо смахивающими на работу с неодушевленным предметом. Надо было  срочно
избавиться от обиды на старшую медсестру. "Вы хотите, чтоб я  стал  частью
многоголовой твари под именем "здоровый коллектив", вы это получите".
     - Знаете, Исидова, - Малов приподнялся и облокотился на подставленное
ею плечо, - я, кажется, вполне поддаюсь  лечению.  И  теперь  приступаю  к
оздоровительной процедуре.
     - Какой-какой? - не поняла дама в белом.
     - А вот  такой,  -  Малов  сжал  кусок  чего-то  сытого  холеного  из
исидовских телес  и  швырнул  ее  на  пол.  Она,  бледная,  всхлипывающая,
попыталась заползти под топчан.
     - Вы серьезно облегчили мою работу, я люблю темные места, - и  нырнул
следом.
     Под  топчаном  завозились,  торчащие  наружу  четыре  ноги  исполнили
незатейливый  танец.  Потом  ненадолго  все  стихло,  и   наконец,   лежак
перевернулся. Показалась яростно чихающая Исидова.
     - Вы заплатите за это.
     - Мы не в магазине, ваше замечание  неуместно,  -  отозвался  с  пола
Малов, - особенно после того, что между нами произошло. Не  будете  же  вы
говорить, что израненный больной человек с успехом покусился на вас.  Нет,
вы скажете, моя несравненная (в масштабах больницы): это  была  любовь  на
поле боя. В самом деле, ожоги горят, ужасть,  почти  как  следы  от  ваших
поцелуев.
     - И не пытайтесь, лысый болван, догадаться, что я скажу и  сделаю,  -
фыркнула Исидова, поправляя халат, прическу и еще что-то. - Вставайте  же,
не могу я весь день  с  вами  возиться,  через  четверть  часа  инструктаж
доктора Козлова.
     А у Малова защемило сердце. Не от страха. Он знал наверняка,  Исидова
сейчас как ни в чем не бывало займется его ожогами. Просто он почувствовал
- что-то смылось безвозвратно. Малов прикинул, что это было, но так  и  не
смог понять. Всю ночь он ворочался из-за холода снаружи и жара  внутри,  а
наутро заметил, что его  ногти  заметно  подросли,  посерели  и  несколько
заострились.



                                    5

     У  журналиста-интервьюера  были  плохие   почки   -   Иванов   ставил
непрошенный диагноз, глядя на его набрякшие  подфарники.  Из  руководителя
проекта доктора Козлова лилась плавная речь. Биокибернетик Григорий Иванов
наблюдал за беседующими по институтскому монитору.
     - ...Когда вы вдруг узнаете, что некто собирается  вас  пришить,  то,
скорее всего, не надеетесь на собственные силы - вы же не профессионал. Вы
нанимаете  другого  душегуба,  который  отдал  весь   сердечный   жар   на
совершенствование в своем мастерстве. Он-то подстережет и укокошит  своего
коллегу.
     - Ага, вы -  тот  самый  другой  убийца.  Верно  я  угадал?  -  решил
"подмахнуть" журналист.
     - Неверно, попали пальцем в попу.  Это  не  я,  а  ОНИ.  Наш  дружный
коллектив загнал-таки сказку в жизнь и создал биоавтоматы на основе широко
известного вируса гепатита В. Зашил  в  его  генетическую  программу  одно
ограничение. Из-за чего он жить и в меру размножаться сможет  лишь  в  той
химической среде, которая имеется внутри совершенно  здорового  организма.
Для особо  одаренных  повторяю  -  здорового.  Действие  любых  патогенных
факторов (я про всякий вред и яд), относятся ли они к  вирусам,  микробам,
пораженным  клеткам,  изменяет  химизм  среды.  И  наши  вирусы-защитники,
З-вирусы, будут биться за его постоянство, за его равновесие,  потому  что
это  необходимо  для  их   выживания;   драться   с   привлечением   всего
эволюционного механизма.  Когда  же  наши  маленькие  друзья  вычистят  из
человека всю гниль, он прекратит разлагаться как физическое  тело.  Но  не
только. Начнет оздоровляться и психика. В итоге  мы  получим  полноценного
гражданина, который с песнями включится в процесс общественного  развития.
Текст песен нынче уточняется.
     Доктор Козлов удовлетворенно откинулся  в  кресле,  пуская  блики  от
очков на журналиста.
     - Прессе было сообщено, что в опытах  принимают  участие  одиннадцать
добровольцев, - стал тянуть на более твердую для него почву  журналист,  -
можно с кем-нибудь  потолковать?  -  и  продолжил,  давясь  лукавством.  -
Доктор, это точно не обезьяны?
     - Если и обезьяны, то такие, как мы с вами, молодой  человек.  Вы  их
получите, но вас будет разделять  тонкая  стеклянная  переборка;  передача
голоса по проводной связи. Также можно читать по губам. Надеюсь понимаете,
насколько важна для наших пациентов изоляция.
     На добровольцев было бы приятно посмотреть даже в пункте  вербовки  в
десантные войска - здоровые, румяные, спокойные. Было видно, что их ничего
не  гложет,  что  они  благодарны   доктору   Козлову   и   законодателям,
обеспечившим их  спасение  и  первоочередное  вживление  в  симбиотические
киберсистемы. Их ответы удовлетворили  бы  любого  государственного  мужа.
Дисциплинированность, социальная ориентация, субординация.
     Нам нужны  такие  люди,  несколько  раз  про  себя  повторил  Иванов.
Полноценные, а не какие-то обрубки. Здоровые руки, ноги, голова,  желудок,
кровь. Здоровый дух. Люди, которые не вымещают свою  боль  и  уродство  на
других. Которые могут, а не только хотят. Крупные  вожди  и  злыдни  более
мелкого  калибра  были   физиологически   неуравновешенные   людишками   -
изъеденные мозги,  отсохшие  конечности,  горячечная  кровь  -  отсюда  их
маньячества, паранойи и разнообразные преступления.  Они  мстили  миру  за
свою  ущербность,  даже  когда  достигали  всего.  МЫ  отныне  и  навсегда
прекращаем производство физических и моральных уродов!
     Журналист уже пресытился однообразием и гладкостью. Успешный репортаж
близился к концу, но отчего-то не мог Иванов зажмуриться от  удовольствия.
Вовсе  не  потому,  что  кто-то  другой  посмотрит  мудрым  проницательным
взглядом с экранов и глянцевых журнальных обложек.  Те,  кто  разбираются,
знают роль Иванова. Дело было в ином. Добровольцы оказались все, как один,
тупы. Скучные неразличимые будто вокзальные  пирожки.  Ни  одного  меткого
слова или замысловатого сравнения, никаких домыслов по  поводу  медсестер,
сомнений в мудрости медицинских вождей. Только штампы, устойчивые обороты,
прописные  истины,  тоскливые  паузы   на   месте   исчезнувших   матюгов.
Стерильность тела - стерильность мышления? Неужто так?
     Конечно, добровольцы могли быть "дубками" изначально. Конечно, у  них
мог спрятаться язык в задницу из-за  наставленных  видеокамер.  Но  Матвей
Малов никогда не страдал словесным запором. Тем не  менее,  тусклая  маска
принадлежала пациенту с известной фамилией на пижаме.
     Они  с  Матвеем  происходили  из  одного  пованивающего,   неумытого,
визгливого дома со смешанным населением из людей, кошек и крыс, состояли в
одной ватаге драчунов-качков.
     Малов являлся к нему в университет и, если  Иванов  не  умел  ссудить
приятелю на "согревающие напитки к зиме", переходил в  психическую  атаку.
Предлагал жриц Астарты согласно "голым" фотокарточкам на выбор. Этот номер
не проходил и тогда Матвей просто начинал  хлебать  из  всех  попадающихся
пробирок, даже если в них плавал вибрион имени Коха или павшая  на  алтаре
науки ящерка. "Тебе кто дал право микробов мучить?  -  слышались  бичующие
вопросы приятеля. - Ты не смотри, что они маленькие. Ты  и  сам  маленький
был,  эмбриончик-живчик  не  больше  микроба,  а  к  тебе  и  папа-мама  и
правительство уважение имели. Ты митохондрию,  небось,  знаешь?  Она  тебе
жизнь согревает, а ведь по социальному происхождению -  вчерашний  микроб.
Мы ответственны за тех, кого приручаем. Ты бацилл погладь по  жгутикам,  и
они тебя любить будут. А пока что ненавидят они твое утонченное зверство и
ходишь ты постылый".
     Нет, Малов не мог растеряться и разнюниться. Он просто отупел. Как  и
все остальные.



                                    6

     - Что значит отупел? - Козлов достал папку. - Я вот тоже не  блистаю,
но стал же главврачом. А ты хоть и большой ученый, но чавкаешь за  столом.
Малов, к тому же, опять  прихворнул  и  ничего  тут  не  попишешь.  Гриша,
успокойся, твоя вакцина спасет весь мир и его окрестности, но успех на сто
процентов - это ведь даже неинтересно. У  Малова  поражение  инфекционного
характера, отсюда заторможенность, вялость. Вот тебе фотокарточки любимых.
     Доктор  кинул  папку  с  данными  микробиологических   анализов,   но
биокибернетик не поймал ее и бумажки усеяли пол.
     - Гуляй среди этих цветочков,  да  собирай  букетик,  если  они  тебе
нравятся... Или давай лучше сыграем в шашки-шахматы, побалуемся кофейком.
     - Staphilococcus aureus, - услышал Иванов свой голос и  удивился  его
тусклости, - а гноеродность слабая.  Определен  лишь  по  антитоксинам  из
сыворотки. Ничего себе, "Малов прихворнул", микроб же ему в мозги  пролез.
Необычный какой-то микроб.
     - Все-то тебе  подавай  суперстар.  Самый  обычный.  Убогий,  хотя  и
золотистый стафилококк. Не ожидали, что подгадит в мозгах, это факт. Да не
удивляйся так, Гриша-друг. Ты ведь не врач. Ты  -  биокибернетик,  который
имеет дело только с кнопочками на компьютере. Тебя нюансы не интересуют. А
получилось так, что иммунитет забуксовал раньше, чем включились на  полную
мощность защитнички. Иммунитет как Илья Муромец  решил,  что  он  на  печи
уместнее, раз его коллеги, З-вирусы, на заставе стоят.
     - Тут написано, что воспаление локализуется, -  словно  оправдываясь,
произнес Иванов. - Вы, наверное, лечите Малова, вводите ему гаммаглобулин,
сульфаниламиды и такое прочее.
     - Ничем мы не лечим, Гриша. Немного ведь было  толка  для  Малова  от
сульфаниламидов  и  антибиотиков.  Да   и   должна   соблюдаться   чистота
эксперимента. Однако, воспаление уже проходит - это  чистая  правда.  Наши
драгоценные З-вирусы хотя и не слишком поторопились, но все-таки  кинулись
в бой. Твоя добродетель ничем не оскорблена.
     - "Лучше поздно, чем никогда", как заявил один умный человек в старом
анекдоте, кладя голову на рельсы после достаточного удаления поезда.
     - Гриша, у тебя вид человека, который целые сутки просидел в сортире.
Надо жить весело. Запомни и передай другим - твоя вакцина сработала  и  на
этот раз, - Козлов выпустил воздух сквозь ротовую  щель,  словно  учитель,
измученный воспитанием трудного  подростка.  -  А  теперь,  извини,  время
нашего свидания истекло. В моем меню: игра в пятнашки с  директором  и  на
десерт инструктаж персонала.
     Иванов от доктора направился не к выходу, а в свой кабинет. Служебное
помещение в отличие от квартиры биокибернетика было весьма  привлекательно
своим уютом. Предыдущий владелец кабинета, эстетская натура, не отступал с
боем с этой территории, не  производил  эвакуации  так,  "чтоб  ничего  не
досталось врагу". Его слишком внезапно вынесли вперед ногами. "Но  комфорт
продолжает поддерживать", - пошучивал Козлов.
     Биокибернетик, возложа ноги на дубовый стол стиля "советский  ампир",
стал определять этапы большого пути - того, что похоже ведет в ад.
     "Козлов дал мне деньги, независимость, время. Все, что  нужно  умному
человеку. Да и не только умному. Это меня извиняет,  хотя  доктор  заранее
предупредил - работа связана с новым законом.
     Козлов - бес, у него и "обложка" соответствующая  -  тощий,  ушастый.
Отсюда бесовские способности и энтузиазм. Он почуял еще не  родившиеся  из
моей мечты З-вирусы, потом взлелеял их на своей груди.
     В генетическую программу З-вирусов была вмонтирована большая нелюбовь
к недугам. Любая хворь бьет "защитников" по кровному,  биологическому.  Но
З-вирусы отчего-то не бросаются на болезнь, они  терпят  пагубный  химизм,
мертвеют, не плодятся, разрушаются. Вот когда хвороба как следует погрызет
человека, тогда уж и они подключаются со  своими  услугами.  Уж  извините,
такую программу мы в З-вирусов не закладывали.  Но  ведь  у  них  и  своих
генетических матриц хватает, те могли возбудиться, не спросясь нас.
     Козлов должно быть заначил главные материалы обследования Малова. Его
кабинет на замке, но под моим, ниже этажом. Иногда мы даже переругиваемся.
Если материалы в сейфе -  швырну  с  восьмого  этажа  и  он  расколется  -
внизу-то бетон. Я успею добежать до него раньше любого  прохожего.  Пускай
только сунется мне кто-нибудь поперек, разорву  от  головы  до  седла.  Но
сперва спущусь по веревочке и ать  в  окошко,  которое  у  Козлова  сейчас
открыто. Вместо веревки, кстати, будут  связанные  портьеры.  Даешь  новый
вариант картины Репина "Не ждали"!


     Иванов быстро ощутил, что он не альпинист.
     На каждом  этаже  имелся  карниз-козырек,  один  из  них  и  заставил
биокибернетика болтаться над подсасывающей пустотой примерно  в  метре  от
желанного проема в стене. Иванов  чувствовал  -  стоит  ему  бросить  даже
скользящий взгляд на полоску улицы внизу, и руки разожмутся сами собой. Не
был он уверен и в батарее, к которой присобачил  портьеру  -  в  последнее
время все делают на соплях, "на живую нитку".
     Чтобы попасть в  окно,  надо  было  немного  раскачаться  и  в  точке
максимума ухватиться за подоконник Козлова. Рано-поздно, рано-поздно...  И
вот - рывок, ноги зависли в пустоте - одна  рука  на  подоконнике,  вторая
вцепилась в портьеру. Земля потянула к себе,  но  отчаянно  ищущим  носком
Иванов нащупал какую-то  трещину  в  стене  и  перекинул  вторую  руку  на
подоконник. Теперь лишь бы пальцы не подвели.
     Иванов перевалился, забодал головой пол, стены поплыли от  сотрясения
ума.  Когда  биокибернетик,  наконец,  вспомнил  о  своей  задумке,  ящики
вылетели из стола, бумага взорвалась и запачкала белыми  хлопьями  воздух.
Запертый шкаф был изуродован отнятой у стула ножкой.
     Нет, нет и нет.  Значит,  в  сейфе.  Иванов  решительно  подступил  к
нему... но тут заметил что-то вроде тени  и  уклонился  вправо.  Там,  где
только что была его голова, мелькнул графин и искрошился в хлам о стальной
ящик. Иванов  в  полупадении-полуповороте  увидел  чьи-то  ноги  и  сделал
грамотную подсечку - один башмак зафиксировал чужие пятки,  второй  ударил
по голени. Атакующий повалился в  бумажную  траву.  Однако,  когда  Иванов
вскочил и пытался влепить ему острым носком между ребер,  тот  словчил  и,
кувыркнувшись назад, поднялся.
     - Никакой слежки, Иванов. Просто я забыл свою записную книжку и перед
инструктажем решил зайти за ней. Извините, что помешал, - главврач  Козлов
сделал книксен. - Но вообще-то я шокирован до кончиков  штанов.  Ах-ах-ах.
Увы, ты такой же негодяй, как и я.
     - Хотелось бы увидеть  на  снимках,  как  взаимодействуют  З-вирус  и
стафилококк.
     - Да как мы с тобой, Иванов, поцапались и разошлись...
     - Учти, лекарь.  Сейчас  разыграется  безобразная  сцена.  Подумай  о
материальном и моральном ущербе. В  лучшем  случае  ты  лишишься  веселого
выражения лица.
     - Я знаю, чего ты на самом деле хочешь, Гриша. Ты  хочешь  упасть.  -
доктор Козлов махнул ногой, показывая,  что  собирается  зацепить  коленку
Иванова, но ограничился лишь шажком вперед, а уж затем направил  башмак  в
район  неприятельского  уха.  Биокибернетик  уловил   траекторию,   нервно
отшатнулся. Какой-то венский стул сделал ему подкат. Однако ученый вовремя
запрыгнул на сидение и, соскочив со спинки, отправил предмет обстановки  в
Козлова. Так, чтобы снести голову. Но доктор пригнулся и стул, пообщавшись
со стеной, превратился в груду деревяшек.
     - Гриша, кажется, мы с тобой выступаем в разных жанрах. У меня каратэ
"сетокан", а у тебя какая-то вольная пролетарская борьба, - неодобрительно
произнес Козлов. И напряженка спала, будто разрядился конденсатор.
     - Пожалуйста, дай мне снимки, - раздался вежливый голос Иванова.
     - Я все ждал, когда ты  попросишь  меня  по-человечески,  дурашка  ты
невыносимая.
     Иванов хватанул протянутый конверт, отступил  на  три  шага.  Козлов,
рисуясь словно перед газетчиком, стал комментировать.
     - Ничего нового тут не увидишь. З-вирус, вернее, его  гаденькая  ДНК,
пропихивается в нежное тельце бактерии, ну  и  встраивается  в  ее  генный
аппарат. Микробушка  не  дохнет,  а  просто  становится  вреднее.  Изрядно
погнуснев, он отравляет и  разрушает  популяции  нейронов,  отвечающих  за
самую высшую нервную деятельность, а именно творческую активность.  Потом,
З-вирус, поселившийся в  стафилококкусе  ауреусе,  гибнет  жалкой  смертью
вместе с хозяином от рук своих же братьев.  Я  вижу,  Гриша,  по  гримасам
твоего выразительного лица - ты желаешь что-то добавить.
     - Да, желаю. З-вирус с той и  другой  стороны.  Работает  вначале  на
болезнь, потом на исцеление. Как такое называется? Системный фактор. А еще
точнее макроорганизм, извините за словцо. Этот самый "макро" сидит  в  тех
частях вирусного генома, которые мы не трогали. Они сами "тронулись".
     - А ты, Иванов, не тронулся? Скоро уже дым из башки пойдет.
     - Макроорганизм поточнее чем мы определил причины, которые  будоражат
и портят химизм. Итак, мысли и душевные выплески, особенно на уровне  выше
среднего, были приравнены к болезненным проявлениям. И вот "макро"  вполне
изощренно превращает голову в  горшок  с  дерьмом.  При  этом  даже  часть
вирусов приносится в жертву ради торжества общего дела.
     - Да, я признаю "свободу звука" - за что боролся, на то и  напоролся.
Но ты перебираешь. - Козлов утомленно зевнул. - А у твоего  "макро"  косая
челочка и имя Адольф? Или, может, он в кепке, картавит и зовется Ильичем?
     -  Он  -  мастер  своего  дела.  И  после  того  как  он  восстановит
"равновесие" гражданину, тот поздоровевший и  зарумянившийся,  оказывается
многоквартирным домом со всеми удобствами для коллектива З-вирусов.
     - Ну и что, Иванов? Открыл ты Америку через  форточку.  Мне  все  это
известно и без твоих бойких высказываний. Но  ты,  с  простотой  достойной
мальчика-дебила, думаешь, что можно просто сходить к начальству и сказать:
извините,  поторопился.  Миллионы  ваши  порастратил,   но   это   бывает.
Одиннадцать молодцов сделал дураками и носителями страшной заразы,  но  от
таких тоже польза науке. Объявишь, что отрицательный результат - результат
не хуже других. И теперь, мол, до свидания, целую, и помашешь  ручкой.  Да
только твою ручку возьмут две "гориллы" и завернут поближе к затылку.
     - Пускай. Но мы ведь как на звездолете, команда которого не знает,  в
какую сторону летит.
     - Пускай летит к любой звезде, п..., лишь бы только  не  горел  синим
пламенем, - заорал Козлов. - Нельзя быть таким эгоистом, Гриша! Мы сделаем
умно, надерем и З-вирусы, и начальство, как щенков.  Будем  тянуть  время,
деньги и разбираться с теорией. Если даже не найдем  способа  покончить  с
защитничками, то хотя бы успеем провернуть пару интриг и зайти  начальству
в тыл... А ты отдохни, вот что. Наверное, знаешь на ком? У тебя,  кажется,
наладился контакт с Исидовой. Извини, что я в курсе всего - просто у  меня
везде мониторы. Что с этой засушенной воблой стало, не понимаю, нынче  она
- просто Венера из колбы. Дерзай дальше, тютя.
     Иванов чуть не начал  спорить,  но  вынужден  был  согласиться.  Год,
считай, отвечала дамочка  на  его  пошучивания  деревянными  взглядами,  а
позавчера, когда ему пришлось задержаться за расчетами, вдруг... Явилась в
вычислительный центр - "поучите-ка меня своей биокибернетике, Григорий"  -
а щека все ближе, а халат сверху и  снизу  приоткрывается.  Духи  какие-то
дурманящие,  и  кожа  глянцевая  -  его  прямо  передергивать  стало.   Не
удержался, положил руку ей на талию, думал разорется дамочка, прогонит.  А
тут она такое сделала своей рукой... В общем, уже  не  остановиться  было.
Он, когда штаны застегивал, почему-то "извините" сказал. Зря он,  конечно,
эмоциям поддался. Лишний козырь Козлову дал.



                                    7

     На столе главврача Козлова  слегка  трепетала  от  сквозняка  бумага,
которая только что поступила из одной городской больницы.
     "...Иванов Г.Р., 37 лет, скончался у себя дома приблизительно в шесть
утра.  Тело  обнаружено  родственником  два  часа  спустя.   Произведенное
вскрытие показало, что  смерть  наступила  вследствие  обширного  инфаркта
миокарда..."
     "Допрыгался, ученый. ОНИ сделали из него труп. Должно быть  первый  в
шеренге. Пал ты, Иванов, зато доказал, что ОНИ  улавливают  любое  вредное
для их дела шебуршение  в  башке  по  одним  лишь  химическим  изменениям.
Последнее достижение "защитников" - инфаркт. Достаточно небольшого сгустка
чужеродного белка в  миокарде,  и  автоволновой  сердечный  процесс  будет
разбит  вихрями-ревербераторами.  А  что  для  защитничков  синтез  белка?
Внедрились в геном клетки и пошли молотить.
     Иванов не  знал,  что  он  инфицирован.  Хотя  контактировал  половым
способом  с  гражданкой  Исидовой  на  столе  промеж   двух   компьютеров.
Получается, не он ее, а она его поучила биокибернетике. Впрочем,  Исидова,
когда занималась любовью с пациентом Маловым под диваном, тоже не знала  о
заразе.  Какая  прямо-таки  революционная  романтика  в  этих  связях!  Не
догадывался об том и я, потому что наш вирус  не  должен  был  пробираться
половой стезей. Проникающие способности малышей оказались  выше,  чем  те,
что были зашиты в генетическую матрицу.
     Итак, малыши все резвеют. А значит,  с  добровольцами  пора  кончать.
Рецептов  тут  много,  взрыв  какой-нибудь,  например,   или   небрежность
медсестры. Может же девушка не тот препарат вколоть - девушки  такие  ведь
невнимательные,  просто  ужас.  Задействованных  врачей  тоже  в  холодную
отправим. Сам смоюсь. Надеюсь, я еще не... Ты, дружок Иванов, подкинул  бы
из своего таинственного "может быть" пару  толковых  мыслей.  За  мной  не
заржавеет. Того будущего вируса, исправленного  и  полезного,  обязательно
назову твоим именем."



                                    8

     Экраны мониторов в кабинете доктора Козлова были как всегда включены,
он, застыв как паук, терпеливо смотрел и слушал. Запас слов у добровольцев
изрядно отощал, зато беспрерывно скакали у них дельта-ритмы и посверкивали
глазенки. Должно быть, общались они, в основном, по "своим" каналам.
     А  еще  в  их  дневной  распорядок  регулярно  входили   "пятиминутки
бешенства". К чему персонал готовился загодя. Санитары в щитках  и  шлемах
разгоняли дубинками вертлявых  "больных"  по  боксам  и  сажали  на  цепь.
Какой-то вид полового психоза?  Но  каждый  из  добровольцев  мог  открыто
любить свою "надувную подругу". Или, вдруг, пациенты тут не причем. Просто
товарищи  вирусы   питаются   энергией   стресса,   энергией   расщепления
ацетилхолина, адреналина и прочих гормонов.
     Изменились добровольцы и внешне -  прихорошились  будто  для  прессы.
Одни стали тощие, с выпирающими носами и зубами, почти без живота.  Так  и
хочется сказать им - снимите маски - но они уже сняли. Ноги  почти  как  у
кузнечиков, мышцы что стальные тросы, миофибриллы длинные как проволока. У
этих тощих и быстрорастущие ногти с металлическим отливом.
     Между прочим, поварихи жалуются, что частенько ложки пропадают, уж не
становятся  ли  столовые  приборы  жертвой  наглого  аппетита?   Тощенькие
пациенты хлебали чай корытами, но из жратвы признавали разве  что  кашу  с
сахаром, а то и сидели на капельнице с глюкозой  -  кишечник  явно  у  них
съежился. Любимым их развлечением было плевание на дальность, от стены  до
стены.
     Добровольцы  другой  породы,  напротив,  приближались  по  облику   к
пузырям. Были они жирные, мало подвижные, с головами облезшими и  опухшими
от избытка жидкости, выводящейся под  кожу.  Лимфатические  и  кровеносные
системы этих выдающихся во все стороны личностей смахивали на  водопровод.
Толстяки харчили  все  подряд.  Кстати,  от  их  пальчиков  железяки  даже
намагничивались. Альфа-ритм  у  "пузырей"  все  пытался  спрямится  как  у
форменных идиотов, а дельта-ритм, наоборот, выделывал немыслимые  курбеты.
Это  намекало  на  тяжкий  труд  подкорки.  На   мощную   "бессознательную
разумность". Хоть каламбур получился, но так оно и  есть.  Бессознательная
разумность сменила сознательную неразумность. Эх, сделать  бы  трепанацию.
Впрочем и без пилы кое-что ясно.
     Наконец, оно  случилось  -  отметил  доктор  и  зафиксировал  у  себя
удовлетворение. Столько тысяч лет бабы с мужиками, монголы  с  германцами,
аристократы с плебеями, умники с дураками становились все  более  похожими
друг на дружку. И физически и  умственно.  Все  старались  самовыражаться,
валять дурака и рефлексировать. Как вдруг пошел обратный процесс.
     Эти тощие попрыгунчики с металлическими ногтями явно тянут  на  касту
солдат. А жирные большеголовые товарищи - на  хранителей  информации,  что
ли? По крайней мере тощие относятся к "пузырям" с  видимым  почтением,  по
башке не бьют. Эх, не зря мы с Ивановым накудесили. Приятно,  но  страшно.
Чуток успокаивает тот факт, что наш министр макает сейчас отпускную попу в
теплое море, а отравленный колбасой директор блюет в  какой-то  образцовой
клинике.
     В дверь кабинета поскреблись.
     - Никого нет! Доктор уехали, - откликнулся Козлов  кряхтящим  голосом
уборщицы.
     "Но зачем малышам все это надо? - он опустился снова в  мутный  поток
сознания.  -  А  если  З-вирусы  так  увлеклись  своей  работой,   что   и
застопориться  никак?  Тормоза-то  мы,  к  сожалению,  не   предусмотрели.
Защитнички просто занимаются нормализацией и уравновешиванием.  На  первой
стадии защитнички "уравновесили" психику, убрав  из  нее  как  заразу  все
крупные сильные мысли и чувства. На второй стадии люди  были  поделены  на
породы  и  касты:  рабочие,  солдаты,  хранители  информации.   Мысли   из
расстройства мозга превратились в  спокойную  инстинктивную  деятельность.
Все  теперь  полностью  уравновешено,  у  каждой  особи   свое   место   в
макроорганизме, каждая стал функцией и органом.
     - Сейчас я спасу вас от проблем,  -  в  кабинет  вступил  врач-интерн
Куценко.
     - Я вашим мнением еще лет сто интересоваться не стану. И  вообще  для
человека, таящего погоны под белым халатом, вы просто нарушитель  воинской
дисциплины. Смотрите, на "губу" отправлю, поменяете стетоскоп на метлу.
     - По военной линии вы для меня ноль, товарищ главврач, так что  будем
считать, что я просто нахал.
     - Пожалуй, Куценко, между нами  есть  что-то  общее.  Что  вы  имеете
сказать, как выражаются наши южные друзья?
     Молодой доктор чихнул. Очень мощно. Совершенно не  заслоняясь.  Видно
было как полетели капельки. Нос у него был  какой-то  распухший  и  синий.
Похожий на тот, что у тощих пациентов. Подражает, что ли?
     -  Во-первых,  Куценко,   человечество   изобрело   носовые   платки,
специально  для  таких  сопливых  как  вы.  Во-вторых,  я  надеюсь,   ваше
самовыражение на  этом  прекрасном  чихе  закончилось.  Или  же  скоренько
кладите свои козыри картинками вверх.
     - Мой главный козырь - дело полного выздоровления, - блеклым  голосом
затрындел Куценко. - Здоровье не должно быть уделом одних и  не  дойти  до
других. Вы задумали так -  нормализовать  маргиналов,  всех  этих  бомжей,
алкоголиков,  венериков,  террористиков,  художничков,  поэтишек,  крайних
индивидуалистов, чрезмерных коллективистов, всех, кто оказался на  дне  по
любой из причин. Решили превратить этот сброд в  такую  культурную,  такую
идеальную среду, что-то  вроде  теннисных  шариков  -  катай  их  в  любую
сторону, бросай об стенку, тряси. Но кто будет управлять нашей продукцией,
кто  станет  использовать  оздоровленных  нами  людей?  Опять  же  больные
личности.
     Козлов нажал  на  кнопку  вызова  санитаров.  "Сейчас  Куценко  будет
размазан по ковру и не получится из этого  дурилки  предводителя  народных
масс". Однако, ни топота ног по коридору, ни мигания лампочек.
     - Я вас понимаю,  -  сочувственно  произнес  Куценко.  -  Прежде  чем
договориться, две стороны должны показать  свои  подлинные  силы.  Нет  ли
блефа. Ваши силы я когда-то переоценивал.
     - А сейчас может все-таки недооцениваете? - зарябил лукавством доктор
и вынул из кармана пистолетик "Беретта М-30" калибра 6,35 мм. - Ну,  какие
у вас еще есть аргументы?
     - Вот такая маленькая штучка, - задумчиво протянул Куценко.
     - Из-за нее наш разговор на сегодня окончен.
     - Боюсь, что нет, - включился мерный голос сестры Исидовой,  и  между
третьим да четвертым грудными позвонками доктора Козлова потерлось  что-то
твердое и холодное.
     - Я выстрелю раньше, шеф. При все моем уважении к вам.
     - Ах, какой чарующий аргумент. И убедительный притом. Даже  железо  в
ваших руках, сестра, становится ласковым.  А  посему  я  думаю,  -  сказал
Козлов, бросая оружие на стол и демонстративно  отряхивая  ладони,  -  что
разговор зашел не в ту степь из-за нас с Куценко. Из-за  нас  обоих.  Надо
снять установку на  соперничество,  кончать  с  этими  ненужными  мужскими
выкрутасами.
     - Ну, наконец, в вас  заговорил  ученый,  -  Куценко  взял  пистолет,
шутливо сказал: "Паф", направив его на доктора, а потом спрятал  "Беретту"
в карман. - Расслабьте, шеф, все мышцы, исключая сфинктер.
     Сестра Исидова встала рядом с Куценко. Свет лампы, не замечая халата,
прорисовывал четкие очертания ее фигуры.
     И тогда  главврач  увидел  следы  порезов,  а  может  даже  укусов  у
докторишки. В районе ключицы. А у сестры, стоящей в полумраке за торшером,
глаза мерцали как  у  кошки.  Светоулавливающий  слой,  помогающий  ночной
охоте.
     -  Между  прочим,  Куценко,  не  мешало  бы   вам   научить   Исидову
стриптизерству, чтобы она рекламировала своим телом ваше дело.
     - Итак, шеф. Следите за моими губами. _Р_а_в_н_о_в_е_с_и_е_,  оно  же
здоровье, должно  придти  ко  _в_с_е_м_.  Добровольцы  в  ближайшее  время
покинут изолятор и разбредутся кто-куда. А далее что, как вам кажется?
     - Мне уже не кажется. У вас в  глазах  все  написано,  мой  маленький
друг. Массовая вакцинация населения З-вирусами - вот ваша голубая мечта.
     "З-вирусы  хотят  жить  во  всех.  Достаточно  чиха,  пука,   половой
процедуры -  и  вирусная  программка  ввинтилась  в  генетический  аппарат
ближнего твоего. Эти двое -  уже  чужаки.  Расчеловеченные  люди.  Нелюдь.
Какая-то у них там уже идеология вызрела. Поскольку у  Куценко  нос  вечно
сопливый, то идеология, наверное, называется "соплизмом".
     - А если я откажусь, друзья?.
     - Укушу, - улыбка Исидовой была вполне притягательной.
     - Надеюсь, сестра, после местного обезболивания.
     "Это шутка - правда. Всеми фибрами души ей хочется  кусаться.  Ну,  а
что такого страшного? В их  здоровом  обществе  даже  культура  останется.
Только акцент будет перенесен с половой темы  на  гастрономическую.  Герой
пока еще ненаписанного романа  на  трех  сотнях  страниц  будет  стараться
героиню пленить, а на триста первой она его сожрет после копуляции.  Певец
как и нынче споет: "я хочу тебя", но добавит чавкающим баритоном: "скушать
даже без гарнира"."
     Исидова  раскинулась  в  кресле.  Колено  совершенно  глянцевое,  как
бильярдный шар. И аромат. Ну и духи! Даже французам такие не  потянуть.  У
Козлова кое-где заекало, особенно в одной определенной части тела.
     "Вот и "уравновешенная" Исидова  явно  стала  представительницей  еще
одной касты, касты соблазнительниц."
     -  Товарищ  главврач,  я  могу  вас  оставить  наедине   со   старшей
медсестрой. Наверное вдвоем, вы  как  старые  товарищи,  сможете  запросто
придти к взаимопониманию, - предложил Куценко  как-то  по  тараканьи  щуря
усами под сопливым носом.
     "Для Куценко совершенно нормально  предложить  свою  бабу  кому-то  в
пользование  -  если  того  макроорганизм  требует...  Конечно,  интересно
узнать,   в   чем    проявляется    биологическое    совершенство    касты
соблазнительниц, но придется воздержаться - я не хочу прослыть  человеком,
заразившим весь мир изо своего тряхомудия". -  Козлов  прогнал  сильнейший
соблазн, представив Исидову в виде лежалого трупа.
     - Нет, пожалуй, мы потанцуем потом, без вашего присутствия за дверью.
     Доктор Козлов поднялся. Подошел к сейфу, который уронил еще Иванов.
     - Давайте-ка, юноша, поднимем этот ящичек. Он того  заслужил.  Внутри
него таятся магнитные ключи практически от всех помещений. Хватайтесь тут,
а я там.
     Козлов наклонился, следом согнулся и Куценко.
     - А теперь тяните на себя, вверх,  легко,  непринужденно,  словно  вы
тащите девушку...
     Вдвоем они приподняли сейф наполовину, затем Козлов,  резко  отпустив
свой  край  ящика,  одной  рукой  направил  голову  Куценко   в   стальную
поверхность, другой проник к нему  в  карман.  Молодой  специалист  крепко
приложился лбом к металлу и уже обмяк, когда сейф рухнул ему  на  руки.  В
этот момент Исидова бабахнула из  своего  крупнокалиберного  пистолета  по
главврачу, который попытался спрятаться.  Увод  ствола  у  такого  мощного
оружия оказался существенным. Пуля  скользнула  по  ящику  и  усвистала  в
стену.  Следующий  выстрел  был  за  Козловым.  Металлический  комочек  со
смещенным  центром  тяжести  швырнул  старшую  медсестру  на  пол.  Доктор
перешагнул через  вытянувшиеся  ноги  Куценко,  наклонился  над  Исидовой.
Красное пятно словно выплывало у нее из груди.
     - По-своему красивый финал красивой женщины. Я буду тебя вспоминать.
     "Маленькая штучка" еще раз прыгнула в руке  -  специально  для  казни
Куценко. "Всего  хорошего,  молодой  специалист.  Хорошего,  надеюсь,  для
меня", - усмехнулся доктор и слегка опечалился своим первым убийствам.
     "Впрочем, борьба видов - это суровая штука", - самоутешился он,  сдул
дымок с дула, поправил галстук и выступил из кабинета.
     В пультовой его встретил неприятной улыбкой изъеденный труп оператора
Евсеича, которого грызли не слишком  долго,  но  целенаправленно.  Неужели
Куценко и в этом отличился?
     Экраны  показывали  странную  жизнь  обеих  палат.  Два  бокса   были
затемнены - очередные неисправности с камерами. В  девяти  просматриваемых
боксах пациенты занимались своими обычными  делами.  Кто  раскачивался  на
койке, кто мерил шагами пол. "Потерпите немного, ребятки. Я знаю, как  вам
помочь, так чтоб никто не обиделся", - шепнул главврач.
     Свет  лампы  неожиданно  потеснили  две  тени.  Доктор  Козлов  успел
обернуться. Две твари с руками, приподнятыми на манер крюков, бросились на
него от двери. Они уже вынесли вперед  свои  левые  ноги,  причем  пятками
наружу, и распрямляли по дуге правые. Прыгнули как кузнечики, сразу метров
на семь.
     Два  выстрела  из   "Беретты"   разорвали   воздух.   Только   одного
попрыгунчика удалось срезать на лету. Доктор Козлов, не  шибко  соображая,
что  делает,  приник  к  полу.  Убийственная  пятка  второго   "кузнечика"
скользнула верхом. Попрыгунчик  опустился  позади  доктора.  Козлов  резво
откатился в сторону и в то место, где только что была его  голова,  ударил
смертоносный башмак, образовав вмятину в  паркете.  Доктор  жал  спусковой
крючок, лежа на спине, понимая, что если промахнется, то ступня  оппонента
расплескает его живот как студень. Именно поэтому он не промазал.
     Козлов еще немного полежал, боясь спугнуть тишину  и,  наконец,  стал
подниматься, машинально  смахивая  пыль  с  костюма.  Два  звериных  трупа
валялись по обе стороны от него. Хотя, как сказать, звериные. В очертаниях
морд угадывались лица спидоносца Никиты и террориста Пети. Да  и  в  телах
просматривалось сходство. Хотя животы, прилипшие  к  позвоночному  столбу,
говорили о прощании этих пациентов с человекообразностью.
     "Куценко с Исидовой, покаранные изменники, выпустили  на  волю  двоих
добровольцев. Но девять остальных все-таки на месте. Вот  они,  голубчики,
на экранах, ничего не подозревают о  расстреле  своих  товарищей."  Козлов
промокнул кровь с руки. Хоть красная жидкость не  своя,  а  чужая,  однако
сполоснуть кожу было бы гигиенически верным шагом.
     "Я  сейчас  войду  на  отделение,  соединю  несколько  проводков   на
распредщите  и  начнется  огненное  представление.  Конечно,  чистой  воды
злодейство, однако теперь у меня алиби -  в  боксах  сидят  злодеи  похуже
меня."
     Доктор  выбрал   самую   незаметную   дверь,   отпер   ее   магнитным
ключом-вездеходом, который был снабжен всеми кодами-открывашками.
     Козлов не оказался готов лишь к тому, что на отделении  встретится  с
полным молчком и безлюдьем. Значит, минуту назад, по монитору  ему  просто
крутили запись!
     Значит,  мутанты  Никита  и  Петя  давно  слопали  Евсеича  вместе  с
протеинами, из которых была слеплена память оператора.  Мутанты  из  своей
еды  переняли  навыки  по  управлению  системой  мониторинга!   Вот   она,
инстинктивная разумность, на что способна.
     "Хотите больше знать - ешьте сырыми знающих людей, и у них  не  будет
от вас секретов!"
     Доктор Козлов не смог совладать с чувством научного восхищения.
     "Браво-браво,  чудесные  гомункулы,  вы   научились   гастрономически
перенимать память; расшифровать ее химический код с  помощью  желудка,  и,
наверное, съедая человека, по вкусу познаете его внутренний мир. Какие это
сулит возможности системам высшего и  среднего  специального  образования!
Аморально ли это? По сути нет. Разве индейцы, откушав своих мухоморов,  не
видят замечательных орнаментов, основу самобытного искусства?
     Как  близок,  однако,  оказался  макроорганизм  к   вековым   чаяниям
человека. Поневоле решишь, что эти новые  генетические  коды,  прививающие
разумный каннибализм, не такие уж новые и не такие чужие нам.  Они  просто
были выбиты из наших клеток, когда мы еще лазали по веткам да гадили,  где
попало - и только в вирусах гепатита В сохранились до  лучших  времен.  Мы
упорно развивали психическое естество заместо  биологического,  но  теперь
все равно пойдем звериными людоедскими тропами. Не забывая, конечно, своих
научно-технических достижений. И какой простой людоед потянет в состязании
с профессором антропофагии?"
     Восторг оттенялся грустью,  потому  что  пациенты  поголовно  удрали.
Кроме номера одиннадцать - интеллигентного воришки Гура.
     "Если бегунки выберутся из здания, тогда хана  в  мировом  масштабе".
Доктор отправился к выходу из отделения и надо же  -  его  магнитный  ключ
сработал, а дверь не захотела открываться. Похоже, что с  той  стороны  ее
заложили шкафом или повесили обычный  амбарный  замок.  Выходит,  движение
доктора Козлова исправно отслеживалось недоброжелателями.
     Доктор Козлов ненадолго заледенел  от  ужаса,  но,  растормошив  себя
специальными принятыми в карате "сетокан" конвульсиями, навестил бокс, где
содержался Гур. На губах у пациента присутствовала довольная ухмылка.
     - К  вашему  лицу,  господин  доктор,  накрепко  прилипло  удивленное
выражение. Как так, все любимцы смылись. Эх, Исидова, повернувшая заветный
ключик, передержали тебя в стойле... Впрочем недолго длился твой заезд.
     - Пациент Гур, с какой стати вы остались вполне... человеком.
     - А почему бы и нет? Я остался  вполне  человеком,  кто-то  обернулся
зверем, а вы, должно быть, превратились в птицу-стервятника.
     - Но как так получилось, что вас  ни  уколы  медперсонала,  ни  укусы
товарищей не взяли? Я же вижу по физиономии - вы нормальный.
     - Не слишком внушительный комплимент, господин доктор. Но вы мне  все
равно не поверите. Я с вашими малышами, З-вирусами,  в  хорошем  контакте.
Слышу их негромкий хор, сам подвываю. Вижу  их  -  они  словно  бензиновые
разводы на воде. И кажется, где-то внутри готовлюсь к их визиту. Мне  даже
порой мнится, что я просто подружился с ними. От их  пения  появляются  во
мне мысли, я бы даже сказал, рекомендации. Например, они насоветовали  мне
принимать кровь окружающих людей, чтобы приучать иммунную систему к  своим
мутациям.
     - Пациент Гур, вы меня очень  огорчаете  как  врача  тем,  что  пьете
всякую гадость.
     -  В  любом  случае  порассуждать  об  алкогольных  и  безалкогольных
напитках мы еще успеем. А сейчас я хочу вам помочь,  поскольку  все  же  в
злодействах ваших чувствуется здоровая научная основа.
     Они затворили двери  палаты,  причем  неожиданный  союзник  из  числа
пациентов ловким движением прихватил с собой небольшой игровой компьютер -
должно быть на память. И кастрюлю  -  из  непонятных  соображений.  Козлов
убедился, что у Гура нынче походка ночного животного, мягкая и стелющаяся.
"Пожалуй, этот доброволец тоже изменился. Хотя отчего-то  вирусы-защитники
не покромсали его мозги. В  нем  осталось  кое-что  кроме  бессознательной
разумности."
     Проход между боксами,  потом  коридор,  в  него  утыкается  еще  один
проход. Несколько шагов,  и  опять  аппендикс.  Гур  придержал  главврача,
принюхался. Козлов сразу напряг мышцы ног - было понятно, что-то не так.
     Гур сделал шажок и в этот момент  откуда-то  из-за  угла,  но  снизу,
мелькнула  плоская  фигурка.  Пациент  отреагировал  первым,  но  оказался
слишком легок для столкновения, поэтому опрокинулся  наземь.  Впрочем,  он
успел в падении поддать носками под  брюхо  атакующей  фигуре.  От  такого
пинка у неприятеля ноги вместе с задницей взмыли выше головы. Поэтому и не
случилось ему отреагировать, когда Козлов вломил  рукояткой  пистолета  по
бритому затылку.
     - Вдвоем, кажется, у нас неплохо получается, - подал реплику  с  пола
Гур.
     - Не думайте, что мне нравится так обращаться с пациентами, -  нервно
предупредил доктор, - вот даже настроение испортилось.
     - На несколько минут. А у меня от вас,  доктор,  жизнь  почти  совсем
испортилась.  Ясно  уж,  вы  бы  предпочли,  чтобы  все  пациенты  исчезли
моментально и без останков.
     На этаже им уже никто не стал мешать.  Гур  подвел  доктора  к  лифту
мусоросборника. Козлов, взяв небольшую паузу, устроился  вместе  со  своим
новым компаньоном на платформе, которая незамедлительно двинулась вниз. По
пути Гур то и дело ковырялся в коробке управления и стопорил движение.  Но
дверцы мусорной шахты на всех этажах были наглухо задраены.
     - Пора вам учесть в своих соображениях, что наша траектория пролегает
прямо в подвальный крематорий, куда собственно  и  обязан  попасть  всякий
порядочный мусор, - напомнил доктор.
     - Я много чего учел, теперь ваша очередь, -  прервав  движение  между
этажами, Гур стал шарудить руками по стене. - Здесь, в  этой  черной  дыре
все и решится.
     Доктор включил фонарик, а пациент как раз закончил возню. Лучик света
подкрасил сетевой  кабель.  Гур  уже  успел  вытащить  пожарный  датчик  и
воткнуть в сетевой разъем учебный компьютер. Значит...
     - Почему у вас обвисло лицо, доктор? Ну, да, да, бывал я  здесь  уже,
посодействовал большому общему делу.
     От этой фразы поведение З-вирусов показалось не таким уж  загадочным.
Гур-паскуда, вот тот неучтенный фактор, который  все  испортил.  И  с  ним
теперь придется дружить, никуда не денешься.
     - А что вы хотели, доктор?  Я  боролся  против,  я  не  хотел  кушать
неизвестное снадобье через задницу. В первый день после вакцинации красный
столбик в моем термометре прыгнул за сорок, я чуть не стал вареным  яйцом.
Но виду не показывал, играл в подкидного дурака  и  козла  забивал.  Потом
притворился кретином, чтоб "как все" - нетрудно это было, улыбайся пошире,
и все тут. Ну и как-то в полночь прокрался к  мусоросборнику,  да  прыг  в
коробок.  Не  дал  же  медсестре  по  кокошнику,  дождался  пока   женщина
зазевается и отвернется.  Правда,  компьютер  этот  в  качестве  выходного
пособия прихватил... Поехал вниз, потом догадался, что там выход только на
тот свет, и лифт застопорил. Стал с горя шарить  по  стене  и  нашел  этот
самый  сетевой  кабель.  Подключил  компьютер.  Система  приняла  меня  за
техническую  неисправность,  присвоила  моему  терминалу  адрес.  А  затем
спросила у меня пароль. Я и набрал  формулу  фермента,  сшивающего  ДНК  у
вирусов. Вернее, кусок формулы. Оказалось, что не ошибся. А когда  в  банк
данных прорвался, мне многое стало ясно.
     - Да не могли вы,  Гур,  от  балды  подобрать  пароль.  Кто  вам  его
сообщил? Кто вас вообще послал, ЦРУ или китайцы?
     - Что за невежливые вопросы? Мы же с вами еще не в  застенке.  Отмечу
лишь, что я когда-то трудился в генетической  лаборатории,  пока  меня  не
спустили с лестницы за утечку ценных химикатов через мои карманы.  Поэтому
я немного соображаю в биокибернетике. А паролем, кстати, обычно становится
то, что трудно забыть. В общем, я разобрался  с  целевой  функцией  вашего
любимого вируса.  И  с  веществами,  за  счет  которых  он  капсулируется,
проникает в клетку, пристраивается в ее ДНК. Ну и в  конце  концов  освоил
генетическую карту вашего героя... Не виноват же я, раз  отомстить  хотел.
Короче, чтоб вирус до вас  самих,  экспериментаторов  долбаных,  добрался,
заострил ему агрессивные способности. Всего-то понадобилось заменить  пару
ферментов...
     - Да не учли мы, что по статистике на  десять  булыжников  приходится
один плевок, на котором поскальзываешься, - мрачно подытожил доктор. Затем
уверенными пальцами ударил по детским смешным клавишам  и,  связавшись  по
паролю с программой утилизации отходов, дал команду "мусор не сжигать".
     Платформа сползла  еще  ниже  и  остановилась  над  задернутой  жаром
плитой. Если бы  все  продолжалось  в  обычном  режиме,  открылся  бы  зев
крематория, и платформа, развернувшись на 90 градусов, высыпала бы груз  в
пекло.
     Чуть повыше плиты Козлов различил  небольшой  люк,  через  который  в
шахту  могут  проникать  ремонтники.  Первым  полез  Гур.  Он  выпростался
наполовину, а потом резко нырнул  вперед,  как  рыбка,  которая  хватанула
крючок. Доктор поспешил высунуть голову. Но успел поучаствовать в действии
лишь как зритель.
     Мужик в комбинезоне, должно быть  вахтенный  техник,  лупит  железным
прутом Гура по темечку. Но не тут-то было, пациент подныривает  под  локти
техника и резко дергает их вперед. А следом зубы Гура опасно льнут  к  шее
противника. Брызнув кровью, человек с прутом укладывается смирным телом на
бетонный пол.
     - Наверное, в  вашем  кругу  вы  не  очень-то  оригинальны,  Гур.  Но
все-таки в наших кругах не принято кусаться без  особой  необходимости,  -
заметил Козлов.
     - От кого я слышу. - Гур сплюнул красной струйкой. -  Зубы  -  оружие
естественное, а, значит, прекрасное.
     Главврач всмотрелся в  трупное  лицо.  Похож  на  вахтенного  техника
Алексеева, но все-таки не он.  Скорее  отражение  вахтенного  Алексеева  в
кривом зеркале. Да это же мутант-людоед, который, сожрав техника,  перенял
его внешность, улыбку, даже прищур - все присвоил!
     До чего прохладно тут, хотя и место знойное. Со  страха  знобит,  что
ли, или во время таких метаморфоз происходит  поглощение  тепла?  И  снова
научный восторг захлестнул Козлова.
     - Но где же сам Алексеев?
     - Туда ушел, - Гур ткнул пальцем в дверцу крематория.
     - Десять этажей, и на каждом жуть, - доктор искренне  присвистнул.  -
Ладно, это минус, а плюс тот, что выходы из здания только внизу. Это очень
мощные бронированные двери. На окнах же, вплоть до пятого этажа,  решетки.
Монстры монстрами, но им  трудновато  будет  удрать.  Коды-открывашки  для
дверей, в том числе самых мощных, меняются у нас каждую смену. А  получить
желанные коды можно только через компьютер.
     - Добавьте еще: "Мне так кажется".



                                    9

     Пассажирский лифт пока работал. И на  нем  можно  было  добраться  до
компьютерного центра, если тот, конечно, еще находился на шестом этаже.  С
подземного этажа до пятого прокатились с ветерком, но потом-таки застряли.
Козлов забрался Гуру на плечи, снял плафон, крутанул ручки верхнего  люка.
Но живой пьедестал вдруг зашатался и уронил главврача.
     - Хлипкий вы человечишка, Гур. Я ж не вставал на пуанты,  -  упрекнул
доктор.
     - Да я не собираюсь ничего менять в комбинации. Разве  что  я  теперь
вступлю на вас, - загадочно отозвался Гур.
     Пациент взял докторскую  шапочку,  и  стал,  отодвигая  верхний  люк,
просовывать ее наружу. Но  вдруг  всполошился  и,  ухватившись  за  ручки,
попытался закрыть образовавшуюся щель.
     - Засада, доктор!
     Гур тянул на себя крышку люка, которую кто-то хотел у него  отобрать,
Козлов же отчаянно закручивал болты. Наконец, можно  было  утереть  пот  и
сопли с лица. Отбились.
     - Слушайте, а чего вы так испугались? - осведомился доктор  Козлов  у
пациента.
     Вместо ответа два лезвия без особого шума  прошили  потолок  лифта  и
заработали как ножницы, выстригая дыру. Сыпанув напоследок  искрами,  свет
пропал из кабины.
     - Теперь вопрос исперчен, а, доктор?
     Да, Козлов окончательно понял, зачем пациенты сглодали все  ложки  на
отделении. Изменившийся генокод руководил накоплением очень острого железа
в ногтях, которые теперь уже стоило считать когтями. Сейчас доктор  Козлов
боялся, что хотя он узнал  много  нового,  однако  свежие  сведения  уйдут
вместе с его свежим мясом в желудок хищного мутанта.
     Козлов хоть и был некогда врачом в спецназе, никогда еще не попадал в
коробок, который кромсают  со  всех  стороны.  Причем  в  темный  и  узкий
коробок. Кто-то  обзавелся  мечами-ножницами,  чтобы  протыкать  и  резать
пластик лифтовой кабинки как картон.
     Вот лезвия идут на удаление  докторской  головы.  Козлов  уклоняется,
ориентируясь по одному лишь ветерку, теряет клок волос с  макушки  и  жмет
спусковой крючок пистолета -  совершенно  зря.  Тут  же  клинки  протыкают
стенку лифта чуть выше уровня пола. Козлов невнятно ощущает  линию  отреза
своих  конечностей  и  танцевальным  прыжком  спасает  себя  от  ампутации
башмаков вкупе со ступнями. Юркие лезвия достригают дыру вверху, к тому же
они расчленяют и докторский пиджак вдоль спины. В дыру  входит  сумрак.  В
нем выписана тень монстра, которая одновременно является самим монстром.
     Гуру удалось прижать своим  секретным  оружием  -  кастрюлей  -  одну
колюще-режущую руку, но вторая рука мутанта,  с  коготками  покороче,  тем
временем  продолжала  располосовывать  обшивку  лифта.   А   затем   стала
опускаться, пытаясь кого-нибудь ухватить. Выстрелить не удалось, вражеский
коготь зацепил "Беретту" за скобу и куда-то выбросил. Козлов своим  снятым
башмаком вроде вломил монстру по предплечью, но на самом деле  промахнулся
- каблук загремел прямо  в  стенку.  Со  своей  стороны  когтистый  мутант
разодрал Гуру кожу над ключицей.
     Тогда доктор,  как  некогда  в  студенческой  баскетбольной  команде,
подпрыгнул и поймал башку монстра за волосню.  И  тут  же  своей  тяжестью
потянул ее вниз. Однако острый инструмент из нескольких  когтей  воткнулся
ему в тыл ладони. Больной режет доктора - мелькнуло в мозгу и захлебнулось
в потоках боли. Только не отпустить, не отпустить!
     Козлов  сквозь  умопомрачение  услышал,  как  Гур  гулко  бьет  своей
кастрюлей. Острый инструмент  вышел  из  ладони  и,  наконец,  утвердилась
тишина. Доктор дождался, пока уймется боль, потом вспомнил о фонарике.
     Гур был весь исполосованный,  но  живой,  а  в  углу  кабины  валялся
мутант, нокаутированный кастрюлей. Пальцы-ножницы  до  сих  пор  неприятно
шевелились. Козлов  поспешил  неповрежденной  рукой  подобрать  "Беретту",
которая по счастью далеко не улетела.
     - Что я говорил? Пригодилась кастрюлька, сварила  кашу  в  голове,  -
нахваливал свою посудинку Гур.
     - А я не нарадуюсь на мутационный процесс. До чего все  тонко.  Атомы
железа вставлены в органические  молекулы  и  высовывают  рвущие  головки,
когда прокатываются стоячие  волны.  Получается  из  ногтей  что-то  вроде
циркулярной пилы, - порассуждал, успокаиваясь, Козлов.
     Его ладонь была проколота насквозь, но довольно  аккуратно.  Основные
сосуды остались целы, хотя, конечно, кровь сочилась изрядно.  Гур  поводил
своими набрякшими пальцами над  израненной  конечностью  главврача.  Кровь
вначале  брызнула  сильнее  и  Козлов  чуть  не   дал   свежевылупившемуся
врачевателю по мозгам, однако красненькие струйки быстро заткнулись.
     - Колдуешь, что ли? - уточнил доктор.
     - Колдун не понимает,  что  происходит.  А  я  вам,  товарищ  больной
доктор, сосуды сперва  расширил,  чтобы  ранки  прочистились  и  вирус  не
прицепился, и затем сузил, чтобы "краски сгустились", - пояснил Гур.  -  У
меня пальцы работают  как  микроволновые  излучатели,  поэтому  они  такие
целительные.
     У него самого кровь давно  уже  застыла  тяжелыми  темными  потеками.
Козлов  наложил  Гуру  повязку,  после  чего  сеанс  взаимного  врачевания
закончился. Два целителя - университетский и народный - вылезли  на  крышу
лифта, где монстр Длинный  Коготь  успел  оторвать  один  контакт.  Козлов
приладил провод, сыпануло окалиной, но подъемник откликнулся на лечение  и
тронулся вверх.
     Дверь, ведущая в компьютерный центр, беспомощно  болталась  на  своих
петлях. Внутри уже закончились некие жуткие  процедуры.  О  них  напоминал
только небольшой беспорядок и невезучий труп  дежурного  программиста  без
каких-то особых повреждений.
     - Вроде здоровенький, а не живет, - без особой печали заметил Гур.
     Доктор приподнял веко мертвеца и принюхался.
     -  Знаменитый  запах  миндаля.  Крохотная  доза  синильной   кислоты,
которой, впрочем, вполне хватило.
     -  Это  плевок,  обычный  плевок.  Поэтому   не   снимайте,   доктор,
очки-велосипед, не надо. Вам интересно, как такой яд хранился в  организме
плеваки? Я думаю, синилка образовалась из двух более безопасных струек уже
на лету.
     - Мне сейчас интересно, когда это произошло... - доктор потрогал  лоб
и запястье мертвеца. - Минут пять назад.  Если  программист  раскололся  и
выдал пароль системы безопасности, то нашим монстрам  коды-открывашки  уже
известны... И они уже успели добраться до выхода!
     - Ничего он не выдал. - Гур поднял руку программиста за  запястье.  -
Костяшки пальцев ободраны. Вон еще  железяка  какая-то  валяется.  Значит,
этот крепкий  мужчина  пробовал  подраться  и  наши  "друзья"  его  просто
прикончили. Но сожрать или даже пожевать не успели.
     Козлов  включил  компьютерный  терминал.  Тот,  просыпаясь,  замигал,
забубнил экранами. Пальцы доктора ввели пароль системы безопасности. Затем
вставили в прорезь магнитный ключ.
     - Не подсматривайте, Гур, из-за моего плеча. Я  и  так  все  объясню.
Сейчас  стираются  старые  коды-открывашки,  потом  включается   генератор
случайных чисел и какие-то цифровые последовательности намагничиваются  на
замки дверей, а также на мой ключ-вездеход.
     Гур покачал головой, а потом  вдруг  встрепенулся.  И,  гладя  воздух
ладонями как танцор, прошелся туда-обратно по помещению. Застрял над одним
из аккуратных  квадратиков  пластикового  пола  и,  зацепив  его  ногтями,
откинул в сторону.
     В прорехе обнаружилась чья-то образина. У  Козлова  ослабла  челюсть.
Владельцем открывшейся физиономии был алкоголик Муму. Вернее бывший алкаш,
который в  результате  лечения  вначале  постройнел,  а  следом  столь  же
стремительно раздобрел. Нынче он присосался к сетевому оптическому  кабелю
и, не иначе как запоминал  всю  информацию,  которую  выбрасывала  машина.
Светящиеся  оранжевые  рубчики  на  ладонях  Муму  похоже  исполняли  роль
интерфейса, переводящего сигналы из технического в биологический вид.
     И тут глотка  экс-алкаша  булькнула  и  выбросила  натуральный  шнур,
который, завязавшись узлом на шее Гура, давай ее сдавливать. Тот  принялся
сипеть и выкатывать глаза. Когда доктор брал на мушку жирного  пакостника,
ладонь вдруг перестала слушаться,  отяжелела,  повела  дуло  вниз.  Однако
Козлов не обезумел, успел перехватить  пистолет  второй  рукой  и  выстрел
случился все-таки своевременно.
     - Не очень-то торопились, - кашляющим голосом выразил  неудовольствие
Гур. На его шее вздувались синие полосы, видимо  поработали  стрекательные
клетки. Пострадавший смочил свои повреждения слюной.
     - Ладно, доктор, будем  считать,  что  мы  вдвоем  опростоволосились.
Правда, на прошлой неделе такое вот жало у жирных мужиков  выглядело  куда
скромнее. Они им только в ухе могли поковырять. Но уже тогда я  усек,  что
язык растет не по дням, а по часам, и токсичные железы все злее. Я  думаю,
и вы, доктор, не отказались бы от такой штуки во рту.
     Козлов с отвращением сплюнул.
     - Я рад, Гур, что вы даете комментарии. Но мы и сами разберемся.  При
вскрытии...
     - Ну, как вам все-таки нравятся шишки на его лбу?  Они  дают  понять,
что наш жирный друг не только считывал сигналы компьютера, но  может  быть
являлся  узлом  связи,  и  электромагнитным  излучателем,  действующим  на
нервные окончания.
     Доктор машинально помассировал руку, которая столь  недавно  отказала
ему.
     - Просто она добрее, чем вы, - усмехнулся Гур.  -  Слишком  легко  вы
вымарываете людей из списка живущих.
     - Насчет  людей  вы  преувеличиваете,  -  напористо  произнес  доктор
Козлов. - И "пузыри", и попрыгунчики уже не относятся к виду homo sapiens.
Кстати, окажись на моем месте невротик, горюющий по каждому  раздавленному
клопу, зараза бы уже ушла гулять по всему миру.
     - Все звучало бы красиво, доктор, если бы не вы эту заразу  выпустили
в свет. - Гур оставил за собой последнее слово.
     "Осталось четверо пациентов. Наверняка они попробуют выбраться  через
крышу. Но  как?  Разве  что,  вызвав  вертолет  пожарной  службы  или  там
милиции".
     - Чуете, шеф? - поинтересовался Гур. - Кстати, можно я вас  так  буду
называть?
     - Чую, больной. А что именно?
     - Газ, природный, тот,  на  котором  делают  яичницу.  Наши  "друзья"
выпустили его где-то внизу. Повернули вентили недрогнувшей рукой.  Значит,
в ход пошла версия пожара. Сейчас газ  рванет  по  всем  нижним  этажам  и
сердобольный пожарники пришлют винтокрылого друга -  снимать  уцелевших  с
крыши. Вы понимаете, кто будут эти уцелевшие? И у кого окажется яичница  в
одном популярном месте.
     - Понимаю... Так что же мы торчим на месте, как памятники вождей?
     Они преодолели один этаж, а потом Гур вдруг замер и повел носом:
     - Не успеем, вот-вот разгуляется огонек.
     На этот раз Козлов был на высоте - вышиб тренированной ногой дверь  в
кладовку, схватил парусину, сунул ее под кран. Гур тем временем вытащил из
шкафа две кислородные подушки.
     - А теперь, доктор, тикаем отсюда, здесь будет знойно.
     Козлов и  Гур  рванули  подальше  от  залежей  кислорода,  обмотались
парусиной в три слоя - прокатившись по полу - и  сунули  в  рот  мундштуки
подушек. Поможет ли нам эту суета, гадал по ходу дела доктор,  или  просто
ярче гореть станем?
     Вой пожарных сирен едва ли  не  опередил  грохот  взрывов,  а  следом
нескромным басом наложился вой пламени.  Через  пять  секунд  до  путников
долетел огненный вихрь. Они были на  приличном  удалении  от  разомкнутого
газопровода и горящий ветер уже не имел  той  плотности.  Но  Козлову  все
равно показалось, что прочность его тела на пределе  -  и  в  этот  момент
голос пламени заткнулся. Когда чьи-то руки  потащили  доктора,  он  принял
свою собственную кожу за нечто чужое, давящее и приносящее  боль  -  будто
проглотила его змея и жжет своим пищеварительным соком.
     Прикрывшись тлеющей парусиной, скача среди  очагов  и  очажков  огня,
врач и пациент принялись сражаться с раскаленной лестницей, пока не  стало
относительно сумрачно и прохладно - на восьмом этаже.
     - Скоро предстоит встреча с "друзьями", а вид  у  вас  никудышный,  -
подколол Гур.
     Сам он был похож бодрым багровым цветом на охотничью сосиску.  Козлов
понимал, что сам выглядит  немногим  лучше.  Но  как  ни  странно,  тряпка
свалившаяся с  ключицы  Гура,  показывала,  что  порезы  уже  основательно
затянулись.
     - Если мы будем карабкаться прямо по лестнице, "друзья" нас зашухерят
очень  быстро.  Паче   чаяния   следит   за   нами   какой-нибудь   жирный
локатор-ретранслятор, - Гур шмыгнул обгоревшим носом и поморщился.
     Доктор с трудом возобновил мыслительную активность.
     - Тогда остается... остаются  нам  для  продолжения  великого  похода
трубы вытяжных шкафов... Кстати, они хорошо экранируют от всяких локаторов
благодаря своей стальной природе.
     В итоге, там, где должен был взлетать аммиак, пытался тащиться наверх
Козлов. Труба оказалась узкой, чуть раздуй живот и уже держишься, но  зато
почти невозможно упираться руками или  ногами  -  у  конечностей  не  было
"фронта работ".
     Когда доктор, наконец, приспособился - стал перекатываться  на  манер
гусеницы - то уже выдохся. А когда выпал на крышу - в  глазах  угнездилась
стойкая пелена. Козлов тем не  менее  почувствовал  приближение  "друзей",
осторожное, но многозначительное. Послышался звук  вскипающего  чайника  и
доктор догадался, что сейчас в него плюнут.
     Козлов сфокусировал взгляд и увидел, как в его сторону летит  струйка
жидкости. А помимо плеваки на крыше еще маячит "пузырь".
     Ничего хорошего не случилось  бы,  опоздай  Гур.  Напарник  аккуратно
заслонил от плевка платочком и шепнул:  "Сними  жирного  дирижера".  После
чего стал уходить  от  плеваки,  который  переквалифицировался  в  рубаку,
выпустив свои лезвия и принявшись сечь ими воздух. Жирный мутант  вряд  ли
смог расслышать слова, но тем не менее  уловил  суть  предложения  Гура  и
жалко запищал.
     У Козлова  даже  защемило  сердце  от  пронзительного  звука,  но  он
все-таки  взял  покрепче  свой  пистолет  и  принялся  наводить  на  столь
приметную цель. Тогда  "цель"  выбросила  свое  знаменитое  жало,  которое
перехватило кисть, сжимающую оружие. Воздействие оказалось и  сдавливающим
и разъедающим одновременно. Так что доктору было впору самому запищать.
     Когда уже лопнула кожа и  была  намертво  пережата  артерия,  Козлов,
наконец, стащил зубами командирские старомодные часы и хлопнул циферблатом
о твердь крыши. Чувствуя, как немеет рука, только  что  горевшая  от  яда,
доктор принялся пилить обломком стеклышка подлый шнурок. Перепилил, собрав
всю волю, какая есть, и начал сжимать непослушные конвульсирующие  пальцы,
которые упорно не хотели слушаться под тяжелым взглядом "пузыря".
     Тем временем, Гур и владелец  лезвий  оказались  уже  на  самом  краю
крыши. Оппонент делал резкие  выпады  своими  смертоносными  ногтями.  Гур
увиливал, но отступал.  И  вот  когтистый  мутант  как-то  особенно  резво
"стриганул" сверху и  снизу.  Гур  закачался  на  краю  и  враг  несколько
самоуверенно направился свои ножики ему прямо в мякоть живота. Однако  Гур
вовремя прекратил качаться, неожиданно у него  в  руках  появился  платок,
которым он прихватил разящую  руку.  Потом  рывок  на  себя  с  отходом  в
сторону. Когтеносец улетел с присвистом, но и Гур не удержался,  исчез  за
краем крыши. Козлов понял, что не осталось у него союзников на всем  белом
свете.
     Жирняга еще раз запищал, только уже не жалостливо, а призывно,  после
чего резко распластался, даже раскатался по  крыше.  Козлов  смог  наконец
выстрелить, пуля просквозила пухлую спину,  из  которой  что-то  брызнуло.
Однако жирный мутант продолжал пищать. И неспроста.
     К самому доктору приближались, прячась за трубами и  антеннами,  двое
недоброжелателей. Бывший бомж Андрон нагло показывал ему  пальцем  вниз  -
дескать, скоро и ты туда отправишься,  уважаемый,  станешь  удобрением  на
клумбе. А в обойме оставался  единственный  патрон.  Противники,  кажется,
просекли затруднения доктора с боеприпасами.  Вернее  жирный  мутант  смог
просканировать тревожные дельта-ритмы докторской головы и сообщить новость
своим товарищам. Козлов с тоской понял, в какой  переплет  взяла  его  эта
тройка.
     Если даже он ухлопает Андрона, то летательный  исход  придет  в  виде
некогда безобидного писателишки Малова. Тот не просто задушит, а  заплюет,
закусает и зацарапает. Потом или вначале  скушает.  А  когда-нибудь  будет
похваляться описью вложения в свое брюхо и  сочинять  рассказы  "из  жизни
главврача".  Такая  вот   беспроигрышная   для   противоположной   стороны
арифметика.
     Враги приближались не прямо, а  зажимая  в  клещи,  так  что  доктору
приходится вертеть головой, как очумелому.  Резкая  перебежка  и  экс-бомж
совсем рядом, за чердачным фонарем, метрах в шести. Малов  же  скрылся  за
трубой, однако сохраняет дистанцию метров  в  пятнадцать.  И  вот  Андрон,
укрывшийся за фонарем, зашевелился. Козлов не слышал ничего,  кроме  этого
шороха, из-за которого сердце  взвихрилось,  а  внутренности  взметнулись.
Вдруг случилось озарение - именно сейчас Малов рванет из-за трубы. Но ведь
только повернешься к нему и изготовишься к встрече, как  бомж  вопьется  в
затылок.
     Так и есть, бывший литератор со скоростью  слова  полетел  навстречу.
Тут  же  дернул  модернизированный  бомж.  Козлов  выстрелил   в   кабель,
проходящий по крыше,  и  раздолбал  одно  крепление.  Затем  резко  поднял
стальную жилу, ухватив ее неподалеку от того места,  где  была  повреждена
изоляция,  и  стал  действовать  по  принципу  скакалки.   Махнул   вверх,
коснувшись выставленных рук бомжа  -  Андрона  электричество  угробило  на
месте. И опустил вниз,  цепляя  вылетевшую  вперед  ногу  литератора.  Тот
шлепнулся, после чего Козлов прижал к нему оголенный кусок кабеля.
     Предстояло еще проведать жирного мутанта.
     Но тот был уже трупом с  неожиданно  внушительной  дырой  на  темени.
Что-то не так, подумал Козлов, мучительно глотая ком, разбухший  в  горле.
Потом заметил влажный след, тянущийся от дыры в мутанте к  краю  крыши.  А
там, собираясь уже скрыться на стене здания, ползло какое-то  студневидное
образование. Доктор кинулся туда и обрушил на ползущий студень ногу, может
быть, в самый последний момент. Поскользнулся,  едва  не  рухнул  вниз.  А
потом с нарастающей тошнотой понял,  что  раздавил  мозги.  Водянистые,  в
какой-то  оболочке,  обрамленной  щупальцами.  Но  эта   была   та   самая
бессознательная разумность, которая явилась из вирусного макроорганизма  и
захотела стать достоянием всего мира.
     Неподалеку забили лопасти. Козлов поскорее отошел от края - на  крышу
усаживался вертолет.
     Из кабины выпрыгнули двое - врач и пожарник.
     - Эй, есть тут еще живые?
     - Вы  про  загробную  жизнь?  Здесь  на  нее  много  претендентов,  -
откликнулся  Козлов.  -  Нет,  живых  в  прямом  смысле  этого  слова   не
осталось... Какие-то неполадки в газовой сети и вот, пожалуйста, плачевный
результат. Сделаем, конечно, правильные выводы и  в  будущем  году  станем
чаще проводить техосмотры.
     - А эти  трое,  отчего  погибли?  -  врач  мельком  проверил  наличие
признаков смерти.
     - От плохой жизни. Толстяка прибило балкой еще внизу, но его вытащили
на крышу. А у этих поражение током. Андрон нечаянно схватился  за  кабель,
Матвей пытался ему помочь. Внизу огонь, а тут надо же дождик  прошел,  все
отсырело. Отличные были парни, хотя и своеобразные. Кстати, опять ушел  от
нас в чем-то талантливый, душевно молодой писатель. Будьте добры,  снимите
каски.
     - Снизу пожарники уже ломают двери и окна. А нам пора. Ничего, шкурку
вашу подлечим, хоть она и  покраснела  местами,  -  подбодрил  прилетевший
врач.
     Они загрузились в кабину, и вертолет лег на обратный курс.
     "Поймем ли мы когда-нибудь феномен Гура? А если поймем, что мы с того
будем иметь? - сочилась мысль в изнуренной голове главврача.  -  Я  сейчас
припоминаю, что видел снимки, где вирус внедряется в клетки Гура за  милую
душу. Это у добровольца номер одиннадцать случилось также как и у  других.
Но Гур же поборол,  больше  того,  использовал  инфекцию  в  своих  целях.
Наверное, его  клетки  действительно  чуяли  "защитников",  когда  те  еще
подбирались по кровеносным каналам, и загодя  готовили  ферменты,  которые
затем отрезали у вирусов все вредное. "Макро" хотел  поорудовать  клетками
Гура, а вышло  наоборот.  Опять,  значит,  бессознательная  разумность  на
сцене. Разумность мириад частиц, из которых состоит  человек  -  нейронов,
митохондрий, клеточных ядер, микробов, вирусов..."
     Когда здание института уже напоминало  именинный  торт  со  свечками,
Козлов на самом пределе зрения засек силуэтик.
     - Надо вернуться. Мне кажется, кто-то вылез на крышу.
     Доктор сам не знал, кто сейчас говорит  его  усатым  ртом.  Неизменно
пытливый  исследователь,  вдруг  пробудившийся  гуманист,   нераскаявшийся
злодей?
     Окружающие  люди  покачали  головами,  но   решили   попотворствовать
увечному.
     Гур сидел на крыше, похожий на жутковатую фигурку с собора  Парижской
Богоматери. Только лицом он был уже не Гур, а подходящий ему  по  росточку
Куценко.
     "Мы заставим ИХ служить себе", - подумал Козлов, протягивая ему руку,
не зная кого точно имеет в виду - вирусов-защитников  или  мутантов  вроде
Гура.
     - Спасибо за руку, доктор, а также за широкие карнизы, которые иногда
помогают падающим. Видите, упал в пропасть, но обошлось.  Вы  вернулись  и
это говорит хотя бы о том, что вы цените  свою  работу.  Да,  мне  удалось
приручить ИХ. Ну, а что остальные граждане?
     Козлов размышлял недолго.
     -  Остальные  будут   мутировать,   замазывая   психические   пробелы
биологическими  достижениями.  Вот  вам,  психический,  вот  биологический
варианты развития, соперничайте на здоровье. И пусть  победит  сильнейший.
Представляю себе где-то в виде  итога  мутанта,  у  которого  две  головы:
прогрессивная и реакционная.
     "Кто знает, удался  ли  фокус?  Лишь  тот,  кто  на  самом  деле  его
проводил. Я - негодяй. Я не сочувствую людям. Я готов пожертвовать жизнью,
но только чужой. Но именно такие  как  я  толкают  мир  -  к  вершине  или
пропасти. Я - педаль скорости."




                             Александр ТЮРИН

                             МЕЧ  КОСМОНАВТА



                                              Посвящается встречающим меня




                                 АРХИВ I

                                   Возлюби самого себя, насколько сможешь.
                                        Святой Ботаник, Низинная Проповедь

                                   Ясень я знаю
                                   По имени Иггдрасиль,
                                   Древо жизни, омытое
                                   Влагою мутной,
                                   Росы с него,
                                   На долы нисходят,
                                   Над источником судьбы Урд
                                   зеленеет он вечно.
                                                   Прорицание вельвы


                          БЛОК 1. О ПОЛЬЗЕ ЧТЕНИЯ
                          (Четкий прием. Симплекс)

     "...Земля наша Темения велика, и рожь с  пшеницей  на  ней  колосятся
обильно, скотина умна да послушна, стоят два больших городища,  Теменск  и
Березов-на-Туре, а в Теменском море полно красной  рыбы  и  тучных  китов,
бабы у нас обильны телом и  плодовиты,  войско  бравое,  лихое,  посему  с
успехом  отражает  набеги  тюрков  и  прочих  азиатцев.   Даже   безбожный
властитель  Ван  Шэнь,  насылающий  лютые  орды  морских  разбойников,  не
насытился победой над нами.  Уже  десять  лет  тому,  как  положен  предел
языческому поганству и земля наша стала обителью  второевангельской  веры.
Божественным произволением был явлен Пророк  и  Святой  Учитель  по  имени
Ботаник. Он научил, как возлюбить самого себя на  радость  людям  и  Богу.
Лютые бесы из Храма Нечистоты изорвали его чистую плоть на тьму мельчайших
кусочков, инда ничего крупнее пылинки и не сохранилось,  однакоже  воскрес
он в виде Крестного Древа Жизни, каковое проросло к престолу Господа.  Так
открылась нам, рабам Божьим, дорога в цветущий вертоград Вечности..."
                 "Книга для отроков и отроковиц". Словопечатная мастерская
                 при дворе Его Царского Величества Макария Второго.
                 10 год от Святого Одервенения Учителя нашего Ботаника.



                БЛОК 2. ПРОИГРЫШ ПОБЕДИТЕЛЯ. АВГУСТ 2075 г.
                 (месяц сытень 10 года от Св.Одервенения.)
            (Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс)

     Яреющий ветер сбирал морщины  на  лице  моря  и  подгонял  крутобокие
джонки к берегу. Тот имел  облик  пустынный,  лишь  коло  кромки  воды,  в
обширных лужах копошились пернатые,  выискивая  мелкую  морскую  живность,
хиреющую на суше после отлива. Чуть поодаль, над невысокими  скалами  иные
птицы хороводили в воздухе, но, в основном, важно стояли  на  часах  подле
своих  гнезд.  Чайки  и  гагары  уже  не  суматошились,  ибо  свыклись   с
непрошенными, но смирными гостями. Те стыли на скалах почти  не  шевелясь,
стараясь  не  громыхать  доспехами  и  оружием.  Лишь  изредка   доносился
смущенный чих  или  виноватый  кашель.  Однако  птицы  относились  к  этим
нездешним звукам как будто с пониманием.
     Участок берега, к коему стремились корабли, образовывал вместительную
бухту, защищенную от волн, с довольно узким  проходом  меж  двух  отмелей.
Саженях двадцати от берега первая джонка бросила якорь и прямо в воду с ее
бака посыпались нездешние люди. Одновременно с  бортов  спускались  ялики,
протягивались длинные сходни,  слетали  бревна,  из  которых  умелые  руки
вязали хлипкую пристань. И вот уже  крепкие  немало  кривые  ноги  моряков
стали месить прибрежную грязь. И щебечущие  звуки  голосов,  и  халаты,  и
круглые шапки, и сапоги с загнутыми носами выдавали в них  воинов  владыки
китаев Ван Шэня.
     Корабли приставали к берегу один за другим.  Под  скудными  утренними
лучами двух солнц носились и заполошно кричали птицы, пара грязных песцов,
злобно кашлянув, почесала в болотистую даль. Никогда еще сей брег не  знал
столь кипучего  движения  двуногих.  Здесь  были  и  ратники  в  узорчатых
шипастых панцирях,  с  мечами-секирами  "квандо"  в  руках,  и  стрелки  с
большими щитами и длинноствольными ружьями на сошках, и  легкая  пехота  с
пиками-многозубцами, в когтистых  перчатках  и  остриями  на  сапогах.  На
древках трепыхались красные стяги с иероглифами Шэнь  -  жизненного  духа,
каковой наполняет недолговечные сосуды человеческих тел. На те  же  древки
насажены были высохшие головы могучих врагов, чья  сила  Ци  вечно  теперь
служит победителям.  По  чертам  сморщившихся  мертвых  лиц,  по  обрывкам
головных уборов угадывались и  обезьяновидные  жители  южных  островов,  и
эбеновокожие гиганты  Африки,  и  неукротимые  туркийские  воины,  и  даже
ландскнехты верхнегерманского кайзера.
     Погонщики выводили из воды на  песок  приземистых  волосатых  слонов;
выплывали к берегу на мохнатых носорогах, чьи схожие с глыбами головы были
защищены  щитками,   а   рога   окованы   железом;   по   шатким   мосткам
силачи-звероводы направляли своими  твердыми  руками  рыкающих  саблезубых
тигров, облаченных в кольчуги.
     И вот уже на прибрежной полосе скопилось  не  менее  трехсот  воинов,
вглубь суши двинулись следопыты  на  быстрых  конях-единорогах,  на  скалы
стали карабкаться разведчики, используя для камнелазанья "кошачьи когти" и
цепы с якорьками.
     Егда некоторые из скалолазов должны были наткнуться  на  тех  воинов,
что смирно стыли на камнях, загаженных птицами, грохнул залп  из  ружей  и
картечниц. Он смел  разведчиков,  следопытов  и  прорядил  толпу  моряков.
Следующий залп, к коему добавились ядра легких мортир и пороховые  ракеты,
затянул дымовой пеленой и прибрежные камни, и высадившихся шэньцев.  Засим
грянуло еще несколько залпов,  отчего  моряки  частью  ринулись  вместе  с
обезумевшими носорогами в узилище между скал (каковое  вело  далее  вглубь
суши), другие стали карабкаться вверх по камням, гоня перед собой  тигров,
третьи суматошно бросились обратно к своим джонкам.
     А со скал посыпались люди совсем иной наружности, коих было бы  легко
пересчитать - однако не гнездилось трусливое томление  в  их  сердцах,  не
текло безволие в жилах. Окромя того, сверху  им  шэньские  мореходы  видны
были как на ладони инда напоминали стаю ос, растревоженных громом и огнем.
Воины, ринувшиеся из засады, облачены  были  в  высокие  меховые  шапки  и
красные сапоги,  серые  кафтаны  или  чекмени  -  одежда  выдавала  в  них
подданных  теменского  царя   Макария   Второго.   Теменцы   стреляли   из
широкоствольных пистолетов, а  засим  рубили  неприятеля  длинными  слегка
изогнутыми мечами. Те, воины, что помощнее, искусно  орудовали  бердышами.
Одни шли вперед молча, стиснув горячие  зубы,  другие  возносили  истошные
крики: "Конец сукам  долбанным  во  славу  царства  Теменского!"  Теменцев
сопровождали крепколапые боевые псы и  медведи  в  кожаных  нагрудниках  с
пришпандоренными металлическими бляхами и шипами.
     Тем временем  мортиры  ударяли  по  кораблям,  по  мосткам  временной
пристани, по яликам. Ужо щепья, доски и разбитые снасти усеяли воду, там и
сям мелькали головы шэньских моряков, пытающихся удержаться на поверхности
и призывающих помощь жалкими словно бы птичьими криками. Некоторые  джонки
быстро  подняли  якоря  и,  преодолевая  встречный  ветер,  направились  к
горловине бухты. Однако же к переднему из кораблей устремилось  на  веслах
несколько  теменских  лодок,   мгновенно   выскользнувших   из-за   мыска.
Моряки-китаи наслали на них облака пуль  и  ядер,  но  половина  из  утлых
суденышек достигла бортов джонки. Лодки уже горели, когда  находившиеся  в
них теменцы вонзили крючья в обшивку  шэньского  корабля  -  дабы  сцепить
борта намертво. После того  теменские  воины  попрыгали  в  воду  и  резво
поплыли обратно, а брандеры взорвались. Получив зияющие пробоины, джонка с
треском и скрипом ломающихся снастей осела в воду,  затем  легла  на  дно.
Однако над поверхностью осталась высокая корма, превратившаяся в громадное
кострище, и мачты с тающими  в  огне  парусами.  Другое  судно,  тщившееся
проскользнуть между горящим остовом и отмелью,  застряло  в  узости  из-за
сильного порыва бокового  ветра  и  тоже  заполыхало.  Шэньские  моряки  с
гибнущих судов кидались в воду, чая вплавь добраться до берега.  Из-за  их
белых шапок казалось, что море покрылось пеной. Впрочем "пена" сия  вскоре
окрасилась красным. Головы  несчастных  резко  уходили  в  пучину,  а  над
поверхностью  воды  появлялись  тугие   животы   бултыхающихся   людоедов,
привлеченных запахами крови и страха -  касаток-убийц,  морских  медведей,
коих еще прозывают белыми, спинорогих морских змеев.
     После  того  всем  шэньским  мореходам,  еще  остававшимся  на  своих
кораблях, ничего лучшего не придумалось, как устремиться на берег.  Однако
они высаживались на сушу  не  скопом,  а  волнами  -  по  мере  того,  как
сокрушались их товарищи, пытавшиеся вырваться из "котла". Впрочем теменцам
такоже приходилось не сладко. Многие китаи давно опамятовались  и  теперь,
обретя небесное спокойствие, применяли заученные  с  младенчества  правила
ратоборства,  посылая  свою  жизненную  силу  на   разрушение   телесности
противника. Шэньские воины стелились по  земле,  коля  и  подрубая  снизу,
взмывали  в   воздух,   нанося   удары   сверху,   перескакивали,   вращая
мечами-секирами и  исторгая  из  глоток  жуткие  рыки,  с  которыми  могло
соперничать толико рычание рассвирепевших тигров.
     Усмирить  секирного  бойца  сумела  бы  разве  что  пуля   или   цеп,
захлестнувший его руки  и  ноги.  А  лютого  саблезубого  тигра  удавалось
остановить лишь стаей презлобных псов. Они остервенело  терзали  его  бока
зубами  и  шипами,  а  он  расшвыривал  их  сокрушительными  шлепками  или
мгновенно умерщвлял своими клыками длиной в локоть - но  тут  поспевала  к
нему пуля или кроящий удар бердыша. Толстую волосатую шкуру носорогов  все
же пробивали колья, загодя  врытые  в  землю,  прикрытые  кустарником  или
притопленные в ямках.
     Воинами в серых кафтанах распоряжался  невзрачного  вида  полководец,
коего заслоняли от вреда ражие молодцы, ближние слуги и боевые холопы -  к
шапкам их в знак достоинства приторочены были лисьи или волчьи  хвосты.  К
сему начальнику  все  обращались  "княже".  Пребывал  он  на  почтительном
удалении, так, чтобы не могла его достать прицельная пуля, и  надзирал  за
ратоборством в подзорную трубу.
     Вот  шэньцы  собрали  кавалерийский  отряд  и   всадники   на   белых
единорогах,  облаченных  в  шипованные  панцири,  ринулись  на  прорыв  из
прибрежного  "котла".  Хитроумные  животные  огибали  колья  (на   которые
запросто напарывались носороги), ударом рогов вышибали кровавые потоки  из
ставших им на пути медведей и ратников. Но тут с боков, из узких  проходов
между скал, на них устремился кавалерийский отряд серокафтанников-теменцев
на буланых единорогах. Те вонзали окованные сталью  острия  в  бока  белых
"собратьев", пробивая их кольчугу ино сшибая с ног. Боевые звери вбивали в
друг друга передние либо задние копыта,  ломали  панцири,  рвали  длинными
желтыми зубами  и  шипами  шкуру  и  жилы,  иной  раз,  ухватив  всадника,
стаскивали его с седла и трепали, пока он не вручал душу  Отцу  Небесному.
Воины с проломленными черепами и оторванными конечностями падали на песок,
чтобы тут же стать месивом под могутными копытами.  Не  успела  бы  дважды
прокуковать кукушка, како оба кавалерийских отряда  полностью  перекрошили
друг друга.
     Егда начальник серокафтанников-теменцев увидел, что ярость и отчаяние
шэньцев достаточны для того, чтобы прорвать окружение, то велел спустить с
высоты особые бочки, которые помчались по склонам вниз, источая  из  щелей
желтый едкий дым. Кашель и  чихание  воцарились  над  прибрежной  полосой,
морские пришельцы терли мигом раскрасневшиеся похожие  на  сливы  глаза  и
пытались спрятать лицо в ворот. Когда ветер уже разорвал и отогнал  желтую
пелену, а шэньцы еще купались в слезах и соплях, теменский  полководец  со
своей ближней дружиной и медвежьей ватагой выехал на  бой.  Он  устремился
прямо в середину вражеской  толпы,  где  находился  шэньский  предводитель
вместе со своими слонами и драбантами, выстроенными в многоугольное  каре.
Медведи оборачивались к каре задом,  в  то  же  время  с  их  спины  дымно
стреляли  картечницы,  расчищавшие  дорогу  вперед.  Аще  дело  дошло   до
рукопашной, уцелел лишь  один  слон,  собиравшийся  как  будто  обезуметь.
Впрочем теменский полководец, уворачиваясь от копий-многозубцев,  оказался
в опасной близости от закованного в кольчугу хобота и был тут же  схвачен.
Еще немного и полезли бы потроха из князя. Токмо не оплошал ближний  слуга
его, вскочил на хобот слона, закрутившийся удушающим  кольцом,  перемахнул
на огромную спину, ударами топорка расшвырял погонщиков и верховых воинов,
засим пальнул животному в затылок из пистоля.
     Сей воин с обгоревшим лисьим хвостом  на  шапке  выказал  ловкость  и
крепость воли такоже после спасения своего господина.  Стоя  на  слоновьей
туше, он споро рубил  мечом  древки  обращенных  к  нему  шэньских  копий.
Дождавшись  наступающих  товарищей,  он  возглавил  клин  и   пробился   к
вражескому предводителю.  Того  обороняли  искуснейшие  бойцы,  владеющими
всеми видами боя, и тигриными  перекатами  и  перескоками  цапли;  широкие
изогнутые клинки китаев выписывали восьмерки и круги, ино заметить  лезвие
было затруднительно. Однако теменский  воин  увернулся  от  меча-секиры  и
попоной, сорванной со спины  слона,  накрыл  лютых  по-звериному  шэньцев,
которые впрочем незначительны были ростом. Парочка бойцов-медведей примяла
китаев  сверху,  а  следом  прошлись  теменские  воины  с  шестоперами   и
бердышами, отмолотили и покромсали все, что  трепыхалось  под  попоной,  в
месиво.
     Брани подходил конец. Мортиры отправляли на дно морское  одну  джонку
за другой, немалое число кораблей сгрудилось коло выхода из бухты и сейчас
многоалчное пламя кидалось с борта на борт  како  прыгучий  зверь.  Шэньцы
частью уходили на  утлых  лодчонках  прямо  в  волнующееся  море,  частью,
прорвавшись сквозь оцепление на скалах, улепетывали по чавкающей  грязи  в
сторону болот. Им вдогонку уже устремлялись всадники на ездовых баранах  и
своры боевых псов. Однако большинство китаев осталось лежать на прибрежном
песке  и  у  подножия  скал;  зеленые  из-за   водорослей   волны   лениво
перекатывали мертвецов на мелководье.  Все  еще  поревывали  издыхающие  в
грудах своих кишок носороги и храпели осиротевшие кони-единороги.
     -  Произошло  одно  изменение  и  возникло  тело,  произошло   другое
изменение и тело исчезло. Лишь жизненная сила не знает времени и пределов,
- полководец-победитель повторил слова одного из шэньских мудрецов,  глядя
на мрачные следы побоища. Засим обратился к своему отличившемуся воину.  -
Что ты мыслишь о таковой философии, Страховид?
     - Дивуюсь, княже Эзернет, что с такой верой китаи бросаются на битву.
Считают себя ничем, каким-то  испражнением  скоротечным.  Нам-то  многажды
легче, слава Ботанику, теменцам ведомо как произрастить  в  себе  крестное
дерево и сподобиться вечной зелености.
     - Не дорожащие жизнью, не боятся смерти, мой друг. Хотя сдается  мне,
что великая пустота в их головы могла быть  привнесена  нарочно,  каким-то
хитрозадым кудесником... Гликося, что за всадники  замаячили  вот  на  том
холме?
     Пока  ближние  слуги  пытались  разглядеть  незванных  гостей,  князь
Эзернет уже приставил к глазу подзорную трубу и на лицо его  словно  упала
тень.
     - Се не китаи и уж, конечно, не тюрки-ордынцы,  се  -  черные  стражи
государя, числом тринадцать. И они прибыли за мной.
     Слуги еще не поняли, почему  возопечалился  их  господин,  но  верным
сердцем уже почуяли неладное.
     У Страховида тоже заныло в груди, хотя он и не мог взять в толк,  чем
могут угрожать черные стражи князю Эзернету.  Разве  государь  может  быть
недоволен своим военачальником? Разве не  князь  Эзернет  побил  казахских
тюрков Большой Орды, хлынувшей через реку Иртыш и  сметающей  все  заслоны
како пожар лесной? Ино не князь одолел за пару недель тысячи  верст,  дабы
поспеть к  вторжению  китаев-шэньцев  в  Обский  пролив?  Ино  не  Эзернет
Березовский учинил прошлым летом разгром треокаянного кузнецкого  ханства,
которое  послало  на  нас  железные  колесницы,  работающие  на   паре   и
извергающие снопы огня? Царь тогда закручинился, сердцем озяб, облачился в
рубище, платом накрылся и укрылся в тайге, чтобы  среди  отцов-пустынников
проращивать в себе Крестное Дерево. А войско, и  дворянское  ополчение,  и
казачьи тысячи, и стрелецкие полки, и  наемники-ландскнехты,  откатывались
под натиском железной силы, скользя в собственной крови. Но  бодрый  князь
Эзернет устраивал засеки, перерывал шляхи и  иные  пути,  ставил  надолбы,
рушил дамбы, задерживая и  затопляя  металлические  колесницы.  Он  сыскал
мудрецов, шибко сведущих в алхимии, те сготовили зелье, способное  сжигать
самодвижущиеся повозки. Огненным составом можно было заполнять сосуды  для
последующего  метания  рукой  или  пушкой.  Такоже  получены  были  дымные
снадобья,  замутняющие  глаза.  Железные  повозки  удалось  сжечь,  многие
вражеские бойцы лишились зоркого зрения, заодно казахские тюрки  хитростью
и подкупом подвинуты были на вылазку против ханской столицы. Кузнецкий хан
Амангельды зарезан был лазутчиком, прокравшимся по подземельям  в  дворец,
его войска рассеяны по лесам и истреблены.  Уже  тогда  поговаривали,  что
государю Макарию без князя Березовского не царствовать...
     Всадники в черных малахаях, не встречая никаких  преград,  подскакали
прямо к полководцу и его ближним слугам.
     - Княже Эзернет, - заорал передний из них, заросший  чуть  ли  не  по
глаза сивой бородой. - Государь требуют тебя к своему престолу.
     - Нам еще не ведомо, весь ли шэньский флот  вошел  в  сию  бухту,  не
случатся ли где новые  высадки.  Разве  я  не  надобен  здесь?  -  отвечал
военачальник неожиданно дрогнувшим голосом.
     - Ты нужен там, куда  направит  тебя  воля  самодержца,  -  возгласил
черный страж. Спокойствие сего неведомого  малоприглядного  человека  лишь
подчеркивала ту мощь, которая стояла за ним. - Найди, княже, себе  замену,
начальника, иже справится с твоими делами,  и  следуй  за  нами.  Государь
желают говорить с тобой.
     Князь глянул  на  своих  ближних  слуг  и  Страховид  впервые  увидел
растерянность в глазах господина, того вроде мандраж взял.
     - Мы с тобой, княже, в любую  невзгоду,  -  прошептал  он.  -  Изволь
приказать и мы утопим этих лярв в их собственных соплях.
     Но господин молчал, понуро теребя темляк своего чекана.
     - Возьмешь с собой, князь Эзернет, толико пятерых слуг,  больше  тебе
не надобно, потому что мы с тобой, - распорядился сивобородый.
     Не успело солнце Сварог отойти от солнца Ярило  даже  на  двенадцатую
часть небосвода, как князь Эзернет в сопровождении  пяти  ближних  слуг  и
тринадцати черных стражей отбыл от войска в град престольный Теменск.
     Первое, чему подивился Страховид - не пороли горячки и спешки  черные
стражи, не гнали своих мощных единорогов,  хотя  и  сорвали  военачальника
чуть ли не с рати. Сивобородый предводитель "черных", именем  Демонюк,  не
выискивал и пути посуше да поровнее, и советов не выслушивал.  Можно  было
подумать, что он нарочно  подбирает  места  топкие  и  низинные  даже  для
ночлега.
     Настала третья ночь,  вернее  пора  сумерек,  когда  Сварог  сошел  с
небосвода, а Ярило притомился и слабо  светил  своим  глазом  подле  круга
земного.  Князь  со  слугами  устроились  на  небольшом  холмике,  нарубив
карликовых елок, чтобы хоть немного спастись от сырости.  Да  и  в  случае
нападения быстротекущей клейковины имелось бы время,  чтобы  испугаться  и
чего-нибудь сообразить. Все вознесли молитву  "Да  произрастет  Древо",  а
потом  Крепослов  сотворил  заклинание  Ботаника,  каковое   должно   было
отпугнуть упырей-кровопийц и червей-мозгоедов. Черные стражи расположились
по кругу возле слабеньких костров, став почти незаметными темными кучками.
Точно как волки, которые в два  счета  могут  вырвать  тебе  кадык,  серой
молнией выпрыгнув из укрытия.
     - Энти оглоеды почище всяких вурдалаков, - Крепослов пустил  ветер  в
сторону черных стражей. - Навалиться бы нам сейчас на них и  открутить  им
чресла.
     Страховиду пришлось по нраву такое предложение.
     - Княже, отчего нам не замочить поганцев? Каждому  чекушку  в  лоб  и
настанет спокой.
     -  И  при  том  покое   будем   мы   государевыми   преступниками   и
крамольниками, - голос князя был непривычно робким. - Что тогда, друзья?
     - Сдается мне, не дождемся мы милости от царя,  коли  он  таких  псов
присылает, - заметил Крепослов. - Ноги в руки и айда на вольный прокорм.
     - И как мы кормиться станем, аще даже преодолеем все заслоны? -  рече
унылый  будто  захиревший  князь.  -  За  медные  деньги  будем  провожать
курваков-тюрков через теменские леса? Наймемся таскать горшки с дерьмом  у
богатых шэньцев и сами возсмердим?  Ино  Крепослов  отсечет  себе  яйца  и
пойдет утруждать свой зад в гарем кузнецкого хана?
     - Чур меня, - отозвался Крепослов.  -  Там  хватает  придворных  слуг
Макария, кои в плен попались при Лысых Холмах.
     Беседа, еще немного продолжившись,  затихла.  Страховид  улегся  чуть
подальше от костра, чем ему хотелось. Он  сгреб  ельник  в  некое  подобие
перины, положил  под  голову  седло,  притулился  к  теплой  спине  своего
ездового барана Барона и, как ему показалось, закимарил.
     Сон был навязчивый как бесы, липкий как клейковина.  Страховид  снова
видел помазание Макария на царство: зима, Дворцовая площадь, толпы народа,
заряженные безотчетной радостью.  Самодержец  выходит  из  золоченых  врат
собора к людям, на  главе  его  сияющий  венец,  в  руках  зеленых  посох,
изображающий Крестное Древо.  Недавно  закончилась  усобица,  войны  Храма
Чистоты  против  Властелина  Железа  и  последователей  дьявольской  ереси
"Сознание Сталина", тысячи воинов вместе со своими господами сложили  свои
буйны головы. Желая прекратить смуту и запустение, народ возвел на царство
молодого  Макария   Чистые   Руки,   сына   Морского   Царя,   приверженца
второевангельского веры. Князь Эзернет как  раз  тогда  купил  Страховида,
юного холопа, у одного  из  недобитых  храмовников  и  привез  с  собой  в
столицу.
     Однако сновидение подернуто было пеленой тоски и мрака.
     Люди кажутся  истрепанными  куклами,  одежки  их  совсем  как  ветхие
тряпки, там и сям вылезли нитки. Люди еще живы, но  руки  их  полуистлели,
холодные облезшие лица покрыты инеем,  величавый  же  собор  смахивает  на
полусгнивший покосившийся сарай. Над толпой набрякло сизое  небо,  похожее
на  преисподнюю.  Снег  оседает  на  уродливые  тела,  одежды,   строения,
смерзается и на смену сей рухляди приходят прекрасные ледяные  изваяния  и
сооружения: стрельчатые арки, гроздья  легких  башенок,  соцветия  высоких
окон,  галереи-паутинки,  изящные  портики  -  все  словно  сотканное   из
серебристых нитей. Посреди этой лепоты царь, похожий на  дивью  статую  из
переливчатого хрусталя. Свет стекает с поясневшего неба, на котором однако
нет солнц и заставляет играть новый город и воздух, его насыщающий,  всеми
цветами. Парят существа  совершенного  величавого  вида:  диски,  сферы  и
многогранники. Они сливаются и разъединяются, перетекают друг в друга, нет
на них ни греха, ни страха. А еще слышна чудная музыка хрусталя и серебра.
     Страховид почуял дьявольский соблазн и восхотел проснуться, но ничего
у него не вышло. Ему мнилось, что  сам  он  расползается  ветхими  гнилыми
нитками. И руки, и ноги, и голова. Он дернул за какую-то нить  и  от  сего
действа расплелся весь его нос, отчего образовалась  нелепо  зияющая  дыра
посреди лица. И единственное, что могло еще спасти от тлена и расползания,
то было превращение в ледяной столп.
     Толико с большой  натугой  и  многими  усилиями  Страховид  сподвигся
вырваться из пут поганого сна. Первое, что  распознали  глаза,  был  блеск
устремленной к нему стали. Страховид резко откатился в сторону и там,  где
только что был его живот, вонзился в землю злой клинок. Чуть  повернувшись
набок княжеский воин подсек  ногами  то,  что  казалось  пыхтящей  грудой.
Выхватив  из  сапога  нож,  он  ткнул  им  в  сторону  шума  и   лишь   по
сопротивлению, передавшемуся руке, догадался, что  попал  в  мясо.  Потом,
взявши клинок за зубчик, Страховид швырнул его в другую метнувшуюся  тень.
По  донесшемуся  матерному  крику   понял,   что   угомонил   еще   одного
недоброжелателя.
     Ум быстро соотнес события и стало ясно Страховиду, что черные  стражи
внезапно кинулись резать княжеских воинов. Но ездовой баран уже поднимался
на ноги и отряхивался, заодно  лягнул  в  лоб  подбегавшего  стража,  ажно
сразил наповал, проломив кость. Страховид вскочил  на  спину  Барона  -  и
впервые  огляделся.  Несколько  покойных  тел,  лежащих  на  холме,   явно
принадлежало княжьим воинам. Крепослов, тоже успевший запрыгнуть на своего
барана, отбивался в низинке от  наседавших  "черных".  Страховид  шенкелем
кинул своего Барона в  ту  сторону,  срубил  первого  попавшегося  стража,
выстрелом из пистоля сбил другого.
     - Дуй, бля, за мной, тогда будешь жив-здоров, - крикнул он сотоварищу
и оба устремились в брешь, образовавшуюся среди подрастерявшихся "черных".



                      БЛОК 3. КОНЕЦ СИЛЬНЫХ И СМЕЛЫХ
                         (Четкий прием. Симплекс)

     Взгляд летел над лесотундрой и негде ему было приткнуться, не на  чем
было задержаться. Сумели княжеские воины оторваться в сумерках  от  черных
стражей, но к утру устали без седел, и бараны выдохлись от бешеной скачки.
К тому же все более чахлой и зыбкой становилась почва под ногами.  Грязной
свалявшейся сделалась шерсть и у взмыленного Барона.  Закопошились  в  ней
болотные пиявицы, некоторые из них добрались и до кожи Страховида.
     Крепослов молвил ему, что видел князя Эзернета  уже  неживым.  Черные
стражи первым делом подобрались к полководцу и  отсекли  ясную  головушку.
Семь лет, с самого отрочества,  Страховид  жил  умом  и  чувствами  своего
господина, который заменял ему отца, мать, а может даже  сына  -  токмо  к
князю одному  имел  боевой  холоп  заботу.  Сейчас  разом  были  обрублены
путеводные нити и Страховид словно погрузился в зябкую томящую пустоту.
     Потом  он  попробовал  вынырнуть  из  мрака,   утвердиться   на   том
единственном, что у него оставалось - ненависти  к  погубителям  князя.  А
ведь царь Макарий изшайтанился,  сделался  нечестивым  губителем  и  рабом
антихриста, подумалось Страховиду. Не зря в кабаках его кличут  -  Макарка
Зеленая Нога. Извел он лучшего и преданного  ему  воина.  Выходит,  что  и
верным слугам  Эзернета  не  сносить  головы,  не  допустит  злыдень  царь
Макарий, чтобы они поведали правду-истину об убиении светлого князя.
     После злодейства, учиненного минувшей ночью, живыми  осталось  семеро
псов-стражей, но княжеских ратоборцев на все про  все  токмо  двое.  Ну  и
пусть убьют, не жалко,  решил  Страховид,  однако  зараз  заметалась  иная
мысль: в  сем  случае  никто  не  поведает  людям  о  черном  коварстве  и
погубителей не осудит даже молва. Да, Бог воздаст им по  заслугам,  однако
высшая кара может свершиться лишь руками человеческими.
     Воины, покинувши спины усталых баранов, почали  месить  грязь  своими
сапогами, выискивая, где потверже. Однако  там  и  сям  мшина  разрывалась
водяными зыбучими окнами, в  коих  то  и  дело  бухали  пузыри  -  близкая
преисподняя дышала смрадом. Пару раз замечал Страховид узорчатые хребты  и
клыкастые морды ящеров-коркодилов. Это еще  не  беда,  тварь-то  заметная,
коли не свалишься в воду - она к тебе втихую не подберется. Другое дело  -
трупоедки, мелкие ядовитые ящерки. Одну такую гадину  Страховид  едва-едва
заприметил, когда остановился перекурить из чубука, и покромсал мечом.
     Трупоедка незаметно подкрадется и чиркнет двумя зубчиками  почти  что
без болести. А  како  станешь  ты,  возсмердя,  синим  опухшим  мертвецом,
устроит в тебе кладку яиц. Им непрестанный сугрев  будет,  а  вылупившимся
малькам - стол и дом. Ежели же трупоедка не устроит  в  теле  человеческом
своей кладки, то гибнет она мерзкой смертью,  ибо  новорожденные  тварюшки
остаются во чреве и начинают питаться маманькой, изгрызая ее изнутри. Зело
символическая тварь.
     Войско, конечно, любило князя Эзернета. А вот Макарий  Зеленая  Нога,
како выедет на войну  с  блестящей  свитой,  с  беловолосыми  отроками  из
дворцовой гвардии, так учинит неразбериху, каковую распутывать  приходится
князю Березовскому. Чего стоит  конный  натиск,  предпринятый  по  велению
государя на Лысые Холмы, где  за  день  легло  костьми  два  полка  лучших
всадников. Князь Эзернет увел тогда войско,  лишившееся  конницы,  почитай
что через трясину, иначе всем сорока  тысячам  теменцев  настал  бы  худой
конец от тюрков. Князь не токмо умом и отвагой государя превосходил, но  и
своим высокородством. Род его был знатен и в те времена, когда  о  предках
Макария никто слыхом не слыхивал, и тем паче  тогда,  когда  отцы  и  деды
Зеленой  Ноги  промышляли  лютым  разбоем  на  Теменском   море.   Неужели
червяк-мозгоед совсем лишил ума Макария - ибо несдобровать ему без верного
полководца...
     - Страховид, ты будто знаешь, за кем  мы  гонимся  со  столь  великой
резвостью? Энти долбоебы-стражи совсем отстали. Они, верно, притомились за
нами гнаться. На кой хрен мы им вообще сдались? - заметил Крепослов, уныло
вытаскивая сапог из грязи.
     - Сдались, не сомневайся. Ежели они нас не закопают, мы  будем  орать
на каждом майдане, что Макарий - никакой не помазанник Божий, а вор, стало
быть, и самозванец.
     Крепослов вытащив сапог, стал вытирать шапкой взопревший лоб.
     - Где-то я такое слыхал,  или  читал.  Ладно,  когда-нибудь  сам-друг
воскричим на каждом углу, или складно воспоем на два  голоса,  сопровождая
пенье ладной пляской. А сейчас-то куда почешем? Раньше мы путь  держали  в
составе войска, кое вели искушенные следопыты, а  до  того  еще  плыли  на
кочах по реке Таз. А ныне нам ведомо лишь, где  стороны  света,  да  и  то
приблизительно. Как добраться до тропок-дорожек, как  сыскать  сторожки  и
запасники? И вообще в энтих краях дьявол обитается. Да-да, он где-то здесь
прописан. Кому удалось отсюда выбраться, всякие жуткие вещи сказывали. Что
он превращает твою жизнь в сон, а ужасный сон в явь.  Что  душу  вынимает,
как семечко, и отправляет в преисподнюю, где из нее растет Древо Смерти.
     - Много чего по кабакам и трактирам сказывают, егда надобно на черпак
водки гроши наскрести, - устало отозвался Страховид. Более всего желал  он
нынче не слышать и не видеть ничего, и токмо поминать славные деяния,  кои
совершал он под началом доброго господина.
     Однако Крепослов не унимался:
     - У меня, друже, порохового зелья и пуль на пять выстрелов  осталось.
Како нам справится с медведем, не говоря уж о летучем упыре,  по  которому
надоть залпом палить?
     - Медведя ты изведешь нытьем, Крепослов,  а  упырь-кровосос  от  тебя
отравится. У меня запас еще на четыре  выстрела.  Можно  и  рыбу  острогой
бить, и птичьи яйца собирать. Так  перебиваясь  помаленьку,  мы  с  Божьей
помощью на избенку какую-нибудь наткнемся, где полно брашна [по-сибирски -
пища, угощение] будет. На воле-то проживем, коли не станем искать  встречи
с "черными".
     - И я согласно с тобой считаю, что на воле и проживем, и прокормимся,
и даже баскую бабу поимеем. Токмо  плюнуть  должно  на  "черных",  ети  их
налево. Ино сумеем еще возвернуться обратно тем самым путем,  каким  зашли
сюда. Ну, иж напоремся на стражей, лучше быструю смерть принять, чем гнить
заживо в энтих болотах.
     Страховид  не  заметил  в  друге   ни   устремленности   мыслей,   ни
заматерелости  чувств,   которые   помогли   бы   тому   стерпеть   долгое
изнурительное мучение.
     - Крепослов, у меня есть  нужда  пожить  еще.  Назад  не  пойду,  там
кобздец, так что прощай.
     Крепослов повернул первым и Страховид  смотрел  ему  вослед.  Друг  и
соратник становился все мельче, а небеса и болота все больше, он  удалился
шагов на двести, буде вдруг пропал. Баран его по-прежнему был  на  виду  и
что-то там искал на земле, и даже  косился  на  Страховида.  А  тот  зараз
ощутил, как навалилось единачество. Потом насыпал порох  на  полку  своего
пистоля, загнал пулю в длинный ствол и двинулся туда, где  только  был  да
сплыл его товарищ. Баран Барон неохотно поплелся следом.
     Слева и справа от мостика  из  зыбкой  почвы  стояла  гнилая  вода  с
камышовыми зарослями и кочками, на коих теснились кривые березки-карлики.
     С каждым шагом  копилась  тревога,  инда  приходила  и  отрешенность.
Страховид словно шествовал по большой  зале,  в  каковой  никогда  еще  не
бывал, и просторы,  залитые  водой,  становились  просто  росписью  на  ее
стенах. Даль приблизилась и сделалась вполне различимой и близкой, хотя не
слишком  четкой.  И  когда  отсчитал  воин  сто  пятьдесят  шагов,  что-то
промелькнуло среди зарослей. Или даже не промелькнуло, а только дало знать
о себе. Страховид сделал несколько шагов в сторону  и  съехал  в  воду  по
пояс, ноги сразу стала подсасывать илистая няша [по-сибирски жидкая топкая
грязь, донная тина], хотя и несильно. Умненький  Барон,  имея  собственные
понятия о жизни, за ним не последовал. Воин старался воздеть  повыше  свою
берендейку с пулечной сумкой и пороховым рогом. И просил Святаго  Ботаника
заступиться за него перед небесами, дабы не схватил прежде вражеской  пули
коркодил и не цапнула трупоедка. Еще двадцать шагов  по  тревожно  вязкому
дну и Страховид различил на поверхности  водной  две  плоскодонные  лодки,
одну совсем близко, другую поодаль, на них  плыли  черные  стражи,  числом
семь. А еще на воде лежало тело  -  Страховид  по  чекменю  сразу  признал
Крепослова. Промежду глаз мертвеца торчала  короткая  стрела,  "черные"  -
большие любители бесшумных арбалетов. Сгустившаяся тоска  навернулась  под
горло Страховида, с утратой последнего друга не кого было и жалковать.
     Княжий слуга выстрелил из пистолета  и  сбил  одного  из  "черных"  в
болото. Потом рванулся под водой, проплыл под днищем и вынырнул с  другого
бортика. Там, где враги не очень ожидали. Дернул  за  бортик  и  еще  двое
государевых псов упало в воду. Как они всплывали,  Страховид  потчевал  их
мечом по голове - приемам боя на плаву его  научил  один  пленный  азиатец
именем Масаеши Ояма. И что дивно, на разрубленной  черепной  кости  одного
стража, над диким выпученным глазом, блеснула  звездочка  о  тридцати  или
сорока  лучах.  Страховид  успел  сию  странность  приметить,  хотя  через
мгновение разрубленная голова паки  скрылась  под  водой.  Княжеский  воин
запрыгнул в плоскодонку, подхватил весло и айда грести изо всех оставшихся
сил.
     Те четверо, что плыли на втором дощанике [плоскодонная  лодка],  само
собой припустили за ним и, естественно, общая силушка у них была побольше.
Они еще и постреливали вослед, хоть и мазали, но  вопили  истошно:  "Стой,
ехида, не то промежность порвем."
     А засим перед Страховидом встала стена густых  камышовых  зарослей  с
несколькими узкими просветами. Куда грести, чтобы не  заблукать  в  густых
волосах болота? И тут обозначились полоски на воде  -  очередной  коркодил
без особых дум выбрал направление.  Воин  предпочел  за  лучшее  следовать
животной  мудрости.  Вскорости  Страховиду  показалось,  что   плоскодонку
подхватило какое-то течение, причем теплое. Здесь вообще было теплее,  чем
в окрестных местах; Страховид хоть  и  мокрый,  однако  же  еще  не  озяб.
Впрочем, сугрев возможно происходил оттого, что воин  работал  веслом  как
очумелый. Надо было поспевать за коркодилом,  который  резал  воду  словно
воздух. А зверь здоровенный такой, что прямо оторопь брала. Его  челюстями
можно было, раз-два, и плоскодонку напополам раскусить.
     Греб княжеский воин за своим коркодилом,  ажно  пар  из  ворота  шел,
заросли все гуще делались,  у  "поводыря"  появлялись  новые  товарищи.  А
Страховиду мнилось, что заплывает  он  в  какое-то  гадское  царство  -  и
призадумаешься, как такому обилию ящеров корма хватает? Впрочем  коркодилы
- умные хитрые твари. И вообще многие звери и домашние скоты  много  умнее
сделались, чем до Святой Чистки, так старики сказывают.
     Несколько раз Страховид миновал  скопления  коркодилов,  напоминающие
передовые дозоры. Прямо перед носом его плоскодонки то  и  дело  всплывала
жуткая морда с вылезающими вбок зубами, которая будто испрашивала  пароль.
Однако же ничего не дождавшись, мирно тонула  обратно.  Тем  временем  ход
лодчонки замедлился, понеже вода из узости  вытекала  на  простор.  А  там
Страховиду померещилось, что попал он на  вечевое  сборище  в  коркодильем
царстве. Шибко много сгрудилось ящеров,  терлись  они  боками,  теснились,
переползали по спинам "товарищей", словно по бревнам, но некое  благочиние
блюли. Воин убеждал себя не бояться изобилия гадов и почти  что  уговорил.
Да   вдруг    на    "просторе"    появилась    вторая    плоскодонка    со
стражами-преследователями. Неуемные люди зараз давай палить  в  Страховида
из  своих  пищалей,  и  фонтанчики  все   приближались,   знать   выстрелы
становились точнее и кучнее. В лодчонке, где плыл Страховид,  от  прежнего
экипажа осталась ручница, причем заряженная. Княжий  воин  выстрелил  лишь
раз, однако поначалу не знал, попал он или нет.
     А при стрельбе почудилось ему будто линии протянулись светящиеся, иже
соединили его и  вражеское  суденышко  воедино,  облегчив  прицеливание  и
меткую стрельбу.
     Страховид пальнул все-таки в "яблочко", потому что супротивники стали
вдруг утопать. Они прекратили стрелять и грести, переключившись толико  на
черпание. Коркодилы вовсю резвились вокруг стражей, да и возле  Страховида
тоже. Воин пытался избежать толчеи, выгребая на более свободное место.  Но
при том он сближался с дощаником черных  стражей.  Едва  бы  те  перестали
черпать воду и занялись бы меткой стрельбой, то и беглецу недолго бы  небо
коптить. Ан стражам было уже не до стреляния, хотя  обе  лодки  сплывались
все теснее и теснее.
     Страховиду мнилось, что коркодилы прямо подталкивают  его  к  врагам;
сиречь, многозубым тварям нет никоей разницы между ним и  кровавыми  псами
государя. А "псы", углядев поблизости  его  плоскодонку,  не  только  воду
сливали, но и тщились подгрести поближе. Однако проскрипели  ужо  для  них
ворота преисподней бездны. Лодочка "черных" черпала воду одним бортиком, в
другой  лупили  ящеры  своими  каменными  мордами.  Какой-то  из   стражей
изловчился перепрыгнуть к Страховиду. Бросил тело свое удачно, но все-таки
чуток не долетел. Страховид не рубанул мечом по его  голове,  показавшейся
из воды. Впрочем не стал  и  руку  протягивать.  Только  разок  успели  бы
щелкнуть часики, а коркодил уже поимел упавшего  стража.  Непонятно  даже,
почему ящер дозволил  выплыть  "черному"  на  поверхность.  Человек  тонко
взвизгнул, на большее видно запала не хватило, и  тотчас  исчез  по-новой.
Под водой ящеры его потрепали и прикончили, токмо красное  облачко  бывшей
жизни и всплыло наверх.
     Однако следующий страж был удачнее,  он  не  только  прыгучесть  явил
хорошую, но и с прирожденной ловкостью уцепился за  бортик  плоскодоночки,
вмещающей Страховида. Пришлось отвадить прыгуна мечом по голове. Княжеский
воин понадеялся, что прикончил беднягу, ино  коркодилы  драли  уже  дохлое
тело.
     Корыто, где сидели стражи, набрало  столько  жидкости,  что  получило
твердое направление -  ко  дну.  Одного  "черного"  ящер  утащил  даже  не
дожидаясь, буде обед окажется в воде - прянул в лодку  и  зажав  челюстями
туловище, плюхнулся обратно. Тут  последний  страж  сиганул  к  княжескому
воину из своей утопающей посудинки  -  просаживая  все  силы,  накопленные
страхом и отчаянием. Линия полета выписана была правильно, посему очутился
"черный" в гостях у княжеского воина.  Страховиду  приложить  меч  уже  не
удалось, цепкий страж  ухватил  его  за  запястье  правой  руки  и  заодно
попытался подпороть ножом. Десницу [правую руку] с ножом  вышло  придавить
коленом, однако вражеский боец употребил  борцовый  прием  -  изогнувшись,
ударил Страховида башкою под дых. Княжеский воин вылетел из лодки,  однако
же не забыл ухватить неприятеля за ворот и прихватить его с собой. В  воде
они недолго бились, не до  того  стало.  Перемирие  наступило,  когда  оба
увидели, что к ним метнулись длинные смертоносные тела ящеров.
     Плавание Страховида  было  борзым,  порывистым  и  нелепым.  Кажется,
кто-то из  коркодилов  норовил  уже  цапнуть  его  за  пятку,  како  вдруг
взметнулись  водяные  заросли  из  белесых  толстых  стеблей.  А  за  ними
шевельнулось что-то напоминающее  большой,  но  мягкий  колокол  молочного
цвета,  внутри  коего  просматривались  полупереваренные  останки   всякой
живности  и  даже  кости  крупного   четвероногого   зверя.   Пресноводная
сорокалучевая медуза по прозвищу "белая  смерть"  -  метнулась  догадка  в
голове Страховида. Жуткая думка, однако сейчас было не до боязни. Один  из
белесых "стеблей" мягко обкрутился вокруг ноги и выпустил  для  надежности
еще десяток выростов. Но не время было им заниматься, сперва надобно ножом
ткнуть под нижнюю челюсть ящера. Подколотый  коркодил  задергался  и  стал
удаляться, показывая некрасивое желтое пузо, только  и  самого  Страховида
скрутила резкая боль, впившаяся тьмой мелких ядовитых коготков в тело. Ибо
белесый "стебелек" ужо поработал,  выпустив  одну  стрекательную  ниточку.
Страховид недужно заметался, желая поскорее вынырнуть на  поверхность.  Он
отсек окаянное ловчее щупальце, однако голову его накрыло нечто  мягкое  и
как будто нежное ласковое. Воин знал, что за сим последует,  орудуя  ножом
он все-таки выдрался из  ядовитых  объятий  и  рванулся  к  берегу.  Когда
Страховид  доплыл  до  береговой  тины,  то  заметил  обрубок   ветвистого
щупальца, присосавшийся к коже, и потянулся,  чтобы  отодрать.  Но  прежде
стрекательные нити еще раз ввинтились в ногу, отчего резко сократились все
уязвленные мышцы. Воин, мгновенно теряя власть над телом, упал, а вместе с
тем нахлынула тьма. Она поглотила боль и разные прочие чувствования...
     Очнулся Страховид из-за больших комаров, чей размер превышал  фалангу
указательного пальца, а хоботок проникал глубоко под кожу. Ныли все  мышцы
и даже хрящные суставы. Голова лежала в  лужице  и  к  ноздре  подбиралась
юркая мушка, собираясь отложить там яички. Пока что Страховид мнил  только
одно - он от кого-то убегал. Или может догонял. Осколки  памяти  никак  не
складывались во единую картину. Ясно припоминалось лишь та  невзгода,  что
пресноводная медуза ужалила его ядом своим  преаспидным.  Вот  из  опухшей
ноги доселе торчат пожухлые стрекательные нити.
     Кроме мышечных болестей сейчас Страховид чувствовал иные  недужности,
наипаче зудение в глазах, и общую неуютность. Он провел ладонью  по  лицу.
Пальцы соскоблили какую-то липкую белесую дрянь. Клейковина. Подобралась к
нему,  пока  он  валялся  колодой  бесчувственной.  Страховид  знал,   что
клейковина  наверняка  успела  запустить  свои  тонюсенькие  щупики  вкруг
глазных яблок прямо в череп. Говорят, она мозг пьет. А может и  не  так  -
достоверно известно лишь то, что клейковина блудно ворошит и  перемешивает
начинку головы. Сумеет и память отнять, и добавить  чужое  памятование,  и
сделать так, что себя забудешь.
     "Я - Страховид, прежде боевой холоп,  а  затем  ближний  слуга  князя
Эзернета Березовского. Вместе с ним  ратоборствовал  в  восьми  битвах,  в
брани при Лысых Холмах прикрывал отход главных сил, стоя одесную от князя.
Но меня еще звали... Меня звали Демонюк, царь любил меня,  кормил  с  руки
сладостями, бороду трепал, по его велению выкорчевывал я смуту,  князей  и
бояр душил за то, что они государство на части разрывали..."
     Тьфу, что за зараза оказалась в его голове? Ведь он - Страховид, а не
черный страж, не этот кромешник Демонюк. Именно царь, а не князья, изнурил
государство самодурством своим.
     И все равно  Страховид  помнил  чужой  памятью  злобесного  окаемного
[беспредельного, кромешного] человека про то, как разорял  поместье  князя
Березовского. Военный начальник в походе тогда был, славу себе  добываючи.
А стражи во  главе  с  черным  полковником  Остроусовым  наскочили  ночью,
факелами  избы  крестьянские  закидали,  затем  взорвали  бревенчатый  тын
пороховым зарядом и разлетелись по усадьбе.  Порубили  дворню,  постреляли
ратных слуг, вздернули дворецкого на сук,  девок  горничных  растащили  по
темным углам. Ему невестка княжеская досталась - како показал ей  перчатку
свою, утыканную гвоздями, так она сразу присмирела, юбки  задрала  и  сама
еще помогала, шафирка... Все равно ее потом  прикончили.  Полковник  велел
всех баб к  упавшему  тыну  привязать,  юбки  им  завернуть  на  головы  и
натравить боевых псов, которые к тому же кобели ужасные. Псы  вначале  тех
баб  отзудили-задрючили  по-кобелячьи,  а  потом  еще  закусали  насмерть.
Княжескую челядь и холопов усадебных царские стражи прикрепили к воротам и
начали на них ездовых баранов испытывать - на бодучесть. Несколько боданий
и от тех мужиков только мешки переломанных костей остались...
     Экий чертов бред засел в голове. Видимо, дьяволова отрыжка,  окаянная
клейковина, вытянув ядовитую дрянь из памяти царского стража, изблевала ее
в голову княжеского воина. Страж Демонюк - лютый  пес-кромешник,  но  есть
звери и злобеснее, навроде полковника Остроусова. А теперь надо все чужое,
мерзкое, кровопийное, потугой мысленной отчленить и удалить  прочь,  пусть
вернется сие непотребство туда, откуда явилось.
     Тело было словно квашня, Страховид как будто  собрал  его  и  поднял,
стараясь не опираться на левую ногу. Та казалась посторонней - лишь сквозь
онемение томила душу тупая боль. Воин срубил карликовую березку, получился
дурацкий кривой посох, помолился Богу Единому, как велел Ботаник, и  повел
свое тело... собственно, куда очи зрят. Так он брел три дни  по  лядине  с
ногой, обмотанной травой-сосальщицей, иже лучше пиявки  оттягивала  дурную
отравленную   кровь,   меняя   свой    окрас    со    свеже-зеленого    на
грустно-коричневый. Кабы не отыскал травку  сию,  то  умерла  бы  нога,  а
следом трупная зараза охватила бы все тело. Ну, а с сосальщицей  к  исходу
третьего дня и багровая опухоль спала, и даже хромота стала малозаметной.
     Впрочем, к тому времени забрел Страховид в странную местность.  Исчез
кривобокий березнячок и торф вылез на поверхность. Тутошняя земля вся была
в дивьих узорах -  сплошняком  круги,  полосы,  пятна,  вмятины,  рытвины,
воронки, словно водились здесь недавно какие-то бесовские  игрища.  Чудные
отметины образованы  были  спекшейся  ино  прогоревшей  почвой,  россыпями
блестящих камушков и хрусталинок или же  потеками  стекла.  Впрочем,  егда
беглец  потрогал  их  пальцами,  оказались  они  не  твердыми,  а   мягкой
пружинящей гущей. Кой-где воронки были заполнены черным глянцевым  камнем,
в  нем  застряли  прокопченные  проплавленные  куски  будто  бы   металла.
Несколько раз попадались  и  более  жуткие  находки  -  глыбы,  очертанием
похожие  на  разорванные  человеческие  тела  и  члены,  угадывались  даже
умученные лица.
     Страховид паче и паче разумел,  что  случилось  здесь  неведомое,  но
лютое побоище, где бились нелюди, а оружием им  служили  громы  и  молнии,
либо что-нибудь еще похуже. Несколько раз ему  встречались  полуобгоревшие
остовы каких-то кораблей. Внятно было, что  сии  бесовские  изделия  могли
пожаловать сюда лишь по воздуху. Страховид различал и ребра,  и  балки,  и
обшивку, и нечто по виду как толстые волоса, и гроздья твердых пузырей,  и
огроменные диски,  и  какие-то  большущие  котлы  с  множеством  отходящих
трубок, и слизь текучую, и блестящее  переливчатое  крошево,  и  всяческую
дребедень, коей имя и названия он бы не подобрал. Попадались ижна странные
кресла, должные как будто обхватить  тело  со  всех  сторон  -  можа  быть
пыточные приспособления. Что-то  в  обломках  и  останках  еще  шипело  по
змеиному, сыпало искрами как шутихи, извергало дым и брызги, даже  чавкало
и булькало - туда  близко  Страховид  не  подходил.  Подвернулась  и  пара
настоящих бесов-мертвецов с жжеными дырами на теле. Облачением  они  имели
пленку, меняющую окрас, от угольно-черного до бурого, точь-в-точь под цвет
земли, запястья были охвачены браслетами  с  мерцающими  глазками,  головы
упрятаны были в шеломы-горшки.  Снаружи  те  выглядели  непрозрачными,  но
изнутря можно было глазопялить на окрестный мир  и  еще  дальше.  Вдобавок
бегали по забралу буковки с  циферками  и  колдовские  письмена-руны.  Вот
наваждение-то.
     Рядом с одним из мертвых бесов валялась  труба  с  рукоятью,  каковая
несколько напоминала пищаль. Се, должно быть,  бесовское  оружие,  смекнул
Страховид. А буде и ему попользоваться такой  вот  штуковиной,  отчего  не
применить достижение бесовского,  но  изощренного  разума?  Ибо  наверняка
бесовская  трубка  извергает  громы  и  молнии.  Страховид   дополнительно
вооружился и двинул дальше. Прошел, наверное, с версту по  измятой  почве,
когда обломков и рытвин сделалось наконец поменее. К тому времени и Сварог
закатился за край земли. Страховид паки закручинился, томление поползло по
груди, ведь утратил он все - доброго господина, надежных друзей-товарищей,
стол, дом, верного барана Барона - а  взамен  ничем,  кроме  сей  странной
трубки, не обзавелся.
     Где-то завыли-заголосили  волки.  Страховид  покамест  не  видел  их,
однако вызвали они еще большую тягость на  душе.  Воин  подвигся  развести
костер, но хворосту не сыскал, поскольку и деревья в сем гиблом  месте  не
росли,  а  от  травы  и  мха  маловато  было  толку.  Вскоре  появились  и
четвероногие  "друзья  человека".  Каждый  из  волков,  вставши  на  ноги,
превысил бы Страховида ростом и был потолще его  в  брюхе,  имел  клыки  в
указательный палец длиной и широкие лапы, удобные для шастания по  болоту.
Говорят, до Святой Чистки звери сии  были  гораздо  мельче  и  безобиднее,
нападали на людей разве что голодной зимой и не отличались  большим  умом.
Сейчас они стояли цепью в  двадцати  саженях  от  Страховида.  Один  пошел
вперед, но шагах в пятнадцати припал на передние лапы  -  на  тот  случай,
коли человек  попробует  выстрелить  в  него.  Потом  проползли  вперед  и
остальные. Звери  занимали  позиции  так,  чтобы  кинуться  на  Страховида
единовременно со всех сторон.
     Воин решил шугануть зверей,  и  наведя  трубку  на  вожака,  притопил
какой-то выступ, имевшийся  на  рукояти.  Никакого  устрашающего  грома  и
молнии, трубка  пшикнула,  словно  заяц  чихнул,  и  к  мощной  шее  зверя
прилепился мелкий цилиндрик. Следующего выстрела уже не случилось. Значит,
развеялось бесовское наваждение и опять ад надсмеялся над  человеком.  Аль
нет? Волк присел, затем провыл что-то жалобное, а серая братия  отозвалась
ему, тут он зашатался, закачался то на левой, то на правой лапе,  затем  и
вовсе упал. Другие звери, видимо, удивление такое возымели, что  дозволили
Страховиду дать деру. Впрочем, егда он осилил с  полверсты,  заметил,  что
волки все же припустили за ним следом. Они его догоняли со всей резвостью,
а вот ужаленная нога  опять  давала  знать  о  себе.  К  своему  изумлению
Страховид узрел среди догоняющих хищников и того  волчару,  коего  недавно
посчитал вожаком и якобы застрелил.
     Было от чего расстроиться  и  заскучать,  но  тут  попался  на  глаза
бесовский корабль, застрявший в болоте и не слишком разрушенный.
     Страховид сразу порешил укрыться там, инда с новым упованием помчался
вборзе [быстрее] прежнего. Но вскоре пришлось  ему  подивиться  снова.  Он
запнулся о что-то длинное, как будто корягу, едва не упал, и перед  ним  с
земли поднялся Демонюк. Княжий воин и черный страж на сей  раз  не  почали
выяснять отношения, не бросились, оголя сталь клинков,  друг  на  друга  с
ратными воплями: "За царя" и "За князя". По крайней мере  Страховид  решил
свести счеты вдругоряд. Вдвоем  они  припустили  от  многозубых  тварей  к
упавшему кораблю.
     К тому вела довольно зыбкая тропа посреди двух болотных  "окон",  так
что и волкам пришлось перестроиться из шеренги в цепочку.  Однако  большое
неудобство чувствовалось, когда Демонюк оказывался сзади и  Страховид  все
ожидал, что лютый ворог, обретя второе дыхание, поразит беззащитную спину.
Наверное, подобное мнилось и черному стражу, буде княжеский воин оставался
со стороны его спины.
     Однако добрались они до цели своей, не вонзая в спину острие. Корабль
уткнулся носом в трясину, но одно его крыло  послужило  как  бы  мостиком.
Беглецы пронеслись по нему, подпрыгнули и протиснулись в дыру, похожее  на
разбитое окно. Еще несколько ерзающих телодвижений и оказались оне  внутри
- впрочем,  сквозь  многочисленные  пробоины  проглядывались  окрестности.
Волки  были  совсем  рядом,  карабкаясь  друг  другу  на  спину,  они  уже
составляли пирамиду, дабы добраться до ближайшей пробоины.
     Сапоги заскользили на какой-то маслянистой жиже и люди  скатились  по
наклонной палубе прямо в нос.  Там  их  с  готовностью  приняли  кресла  -
наученные ли бесом, или по заклятью обхватили  беглецов  со  всех  сторон,
даже щеки закрепили. Прямо в воздухе загорелась алым  пламенем  колдовская
надпись: "Аварийный выброс". И тут  на  Страховида  съехал  волчий  вожак.
Зверюга изготовилась было запустить  свои  клыки-ножи  в  горло  человека,
однако...
     Страховид и взять в толк не мог, что  же  случилось.  Его  словно  из
пушки стрельнуло в самое небо. Воин пришел в  себя,  когда  уже  летел  по
воздуху в том самом кресле, словно баба-яга в ступе. Летел и весь мир  был
словно расчерчен для него светящимися  линиями,  а  он  мог  внутри  себя,
мысленно, а затем и  наяву  менять  наклон  и  скорость,  а  также  делать
подскоки и повороты. Бедняга-волк чудом не падал  с  кресла,  он  вцепился
трехдюймовыми зубами в подлокотник и прижимался к Страховиду изо всех  сил
словно дитя малое. Неподалеку прочерчивал воздух и черный страж Демонюк.
     Невзирая на тоскливую пустоту в животе, княжеского воина  все  тянуло
сблевануть, а порой накатывала  сильная  дурнота,  все  это  приправлялось
потом, которым он то и дело заливался - наверное, с ужаса.
     В одном из кубиков, каковыми был поделен весь окрестный мир, замерцал
магический знак в виде маленькой дверцы. Пребывая в  обалдении,  Страховид
все же допетрил, что его куда-то приглашают. Все  равно  лучшего  пути  не
выберешь. Он направил свое летучее кресло к таинственной дверце. Когда  до
зеленой глади болота оставалось с десяток саженей, на  ней  вздулся  вдруг
большущий пузырь. А потом оное вздутие лопнуло и в  завидневшийся  колодец
юркнул Страховид со своим креслом  и  волком,  а  следом  туда  и  Демонюк
пожаловал.
     Потом воин еще немало летел в каком-то темном  подземелье,  озаряемым
красными всполохами, наконец полет прекратился и началось скольжение.
     Прекратилось малоприятственное движение в какой-то зале,  похожей  на
слоновий костяк: ребристые округлые стены и потолок весь в буграх, повсюду
висят трубки и шнурки. Кресельные захваты разжались и можно было встать на
свои ноги. Что и сделал Страховид, а также два его врага,  включая  волка,
который спрыгнул с коленей на пол. Хищный  зверь  зарычал,  однако  не  на
воина. Похоже, все прибывшие  в  подземелье  понимали,  что  ссориться  им
покамест не стоит.
     Прямо в воздухе появились колдовские слова: "Идентификация  личности.
Не моргать, не дышать, руки развернуть ладонями наружу."
     Как ни странно,  теменцы  послушались  и  в  воздухе  возникла  новая
надпись:  "Доступ  разрешен.  Присвоен  гостевой   статус.   Подтверждаете
контроль над животным со степенью разумности 3?"
     Волк глянул на Страховида словно просящим взором и  тот  откликнулся:
"Подтверждаю, отчего  нет."  Впрочем  воина  задело,  что  бесы  отнеслись
одинаково благосклонно к нему и к негодяю Демонюку.
     Стена перед ними вдруг растянулась, стала прозрачной, а засим лопнула
и разверзшаяся дыра как бы пригласила вперед. Надо идти. Страховид  немало
наслушался сказок в детстве своем и помнил, что в лоб бодаться с бесовской
силой не стоит, ведь рано или поздно она сама подскажет, как укоротить ее.
     Люди и зверь, превозмогая робость, двинулись по коридору, где над  их
головами по потолку скакала какая-то металлическая ящерица. С каждым шагом
робость сгущалась. Механические и светящиеся твари сновали там и сям, едва
не попадая в лицо или под  дых,  трубы  и  шнуры  извивались  как  змеи  и
пытались уцепить за шею, призрачные слова  и  образы  мелькали  в  глазах,
голоса привидений  бились  в  ушах.  От  чумового  мельтешения  Страховиду
казалось, что он совершенно безумен и теперь уже не сможет исполнить самых
простых дел, таких как испить воды или откушать каши.
     Но глянув на жалобно скулящего волка,  он  рассудил,  что  остался  в
своем уме, только вот бесовское подземелье перенасыщено колдовством. А еще
непорядок тут творится. Оплавленные механизмы, порошок на  полу,  угольки,
стекловидная гуща, какая-то  слизь,  труха  и...  изуродованные  мертвецы,
обожженные кости, куски льда, похожие на члены  тела.  Иногда  встречалась
пятна на стенах, имеющие человеческие очертания. Не только  Страховид,  но
даже кат и убивец Демонюк растерялся. Он дергал княжеского воина за  рукав
и бубнил:
     - Давай возвернемся?
     - Не докучай, злодей. Куда вернемся, к твоим кромешникам что ли?  Для
меня лучше податься к бесам в гости. А ты можешь дыбать отсюда, шмалять  в
спину не стану, потому что нечем.
     Демонюк не повернул, а волк, который уже  откликался  на  имя  Пушок,
уверенно пер вперед, как будто знал...
     В  одной  зале  бесы  лежали  словно  шелуха  от  семечек.  И   опять
встретились рассеченные тела, у коих в нутре не плоть человеческая была, а
нечто вроде заквашенного теста, только еще светящееся и даже искрящееся. И
многие из них  покамест  не  были  полноценными  мертвецами,  несмотря  на
страшные повреждения. Сии некоторые даже тянулись к идущим людям,  жалобно
мычали, роняя изо рта белесую жидкость, один из них схватил Страховида  за
сапог и угомонился лишь после того, как волк  вырвал  ему  ухо  с  корнем.
Впрочем случилось и так, что из разрубленного чрева, истекающего настоящей
кровью, начиненного истинно человеческой плотью,  а  не  тестом,  поползло
стекловидное   все   более   твердеющее   существо   ино   приспособление.
Стекловидное создание повернуло злобную острую головку в сторону  "гостей"
и потянулось к ним, светясь единственным глазом.
     "Гости", окончательно утратив присутствие  духа,  быстро  свернули  в
какой-то тоннель, где казалось посвободнее. Там и в самом деле было не так
тесно. Лишь катились забавные колобки, похоже слепленные из того же теста,
что и шевелящиеся неспокойные трупы.
     Но вот впереди  прорисовалась  стоящая  фигура.  Она  направлялась  в
сторону "гостей", вихляя головой,  руками  и  так  далее,  и  в  проклятом
подземелье  принадлежало  единственному  человекоподобному  существу,  иже
могло самостоятельно двигать ноги.
     Бес замер в двух шагах от Страховида и Демонюка.  Росту  в  нем  было
поменее, чем в "гостях", однако же конечности имелись более длинные и зело
загребущие. Лысая голова отражала свет, однако  выглядела  менее  крупной,
чем у Страховида и даже у Демонюка. Пушок предупредительно заурчал, хотя и
не стал скалить зубы.
     - Почему так поздно?  -  вопросил  бес.  -  Сатурняне  на  нескольких
уровнях уже все разнесли, такая заруба была. Предупреждение  поступило  за
четыре минуты до начала атаки. ОНИ прошли сквозь три периметра обороны как
сквозь масло.  На  командный  пункт  через  систему  вентиляции  пробились
киберкрысы и сразу вырубили общий контроль. Они знали  заранее  наши  коды
доступа. Сейчас в районе рубки такое творится... А  почему  вы  нарядились
как шуты гороховые, где оружие? Вы из какой службы? Почему ваши  Анимы  не
отзываются на запрос опознания?
     Голос был ровным, заунывным, но Страховид почувствовал,  что  в  бесе
искрит  встревоженность,  готовая  в  любой  миг  разрядиться  молнией,  и
попробовал вмешаться, стараясь подражать его речи:
     - Спокойно, друже. Мы - из особой службы. И прибыли только что. Нам и
самим мало что ведомо.
     - Значит, вы - нелегалы, с поверхности. Так бы  сразу  и  сказали,  -
злобесное существо вроде бы успокоилось, но потом снова встрепенулось. - Я
должен  просканировать  ваши  Анимы   и   провести   идентификацию   через
кибероболочку Мара. Она обязана открыть доступ к  каталогу  нелегалов  при
тревоге уровня "Ассегай".
     Длиннорукий прилепил по пластине на лоб Страховиду и Демонюку,  потом
направил в их сторону небольшой металлический жезл.
     - Мара, ты почему молчишь на радиоканале? - кинул куда-то  в  пустоту
беспокойный бес. И в пустоте родился неведомый как будто бабий голос:
     - Я не обязана  давать  вам  ответ,  Триста  Седьмой.  Ни  при  каких
обстоятельствах у вас нет доступа даже к локальным каталогам нелегалов. Вы
- простой квибсер класса "Гном-А", работающий по линии "Х". Каждый сверчок
знай свой шесток.
     - Правильно, хватит тут проверять, - буркнул недовольный Демонюк.
     Похоже, он считал, что коли живым угодил прямо в ад,  то  здесь  ему,
как черному стражу, положено почетное место.
     - Ты должна была получить информацию от других систем о  ситуации  на
базе, - почти возопил длиннорукий бес. - Если ты по  какой-то  причине  не
включилась в нужный момент, то  спешу  обрадовать.  На  пяти  уровнях  все
разнесено  сатурнянами.  Хотя  они  уничтожены,  ущерб  нанесен  огромный.
Обороноспособность уже потеряна на семьдесят процентов. Даже если  удастся
отстоять рубку, следующая волна накроет базу. Ты сечешь, дуреха,  чем  это
пахнет? Что будет с Объектом испытаний? Он либо достанется в трофей врагу,
либо вырвется из своей зоны и последствия такие будут, что никому мало  не
покажется. Ты головой соображай, а не железками.
     Неведомый голос тотчас отозвался:
     - Во-первых, подбирайте выражения, Триста Седьмой, вы  же  не  дикарь
какой-нибудь, а цивилизованный  квибсер.  Во-вторых,  материальная  основа
моей мысли, такая же как и у вас.  В-третьих,  я  не  на  миллисекунду  не
отключалась, напротив  работала  без  устали,  но,  увы,  инструкция  есть
инструкция. Впрочем, я проведу идентификацию гостей,  потому  что  тревога
достигла уровня "Мамай" Хотя, конечно, боюсь поспешных выводов. Соображать
вы ведь не мастер, Триста Седьмой, ассоциаторы у вас  слабые  и  мемообмен
медленный... Так вот, в каталогах нелегалов этих людей нет.
     - И тем не менее, Мара, они проникли через Портал.
     Страховид догадался,  что  сейчас  начнутся  неприятности,  и  Пушок,
кажется, тоже.  Только  Демонюку  было  невдомек.  Время  на  размыслие  у
злобесного существа закончилось. "Цивилизованный  квибсер"  выбросил  свои
руки в сторону черного стража - они, кстати, растянулись еще вдвое -  и  в
мгновение свернул Демонюку упитанную шею. Только хруст и черный страж стал
подобен сломанной кукле.
     - Эти квибсеры класса "Гном-А" - такие дураки, - промолвила демоница,
именуемая Марой.  -  Триста  Седьмой,  разве  так  обращаются  с  гостями?
Немедленно вспомните пункт три из Правил Хорошего Этикета.
     Но мелкоголовый демон был настроен на одно лишь кровопролитие, личина
его обратилась в сторону княжеского воина, заодно распахнулся рот и оттуда
повеяло невыносимым холодом, ажно сразу  стало  сводить  мышцы.  Но  Пушок
немедля  впился  неприятелю  в   задницу,   а   Страховид   воспользовался
мгновением, чтобы прижаться к теплому полу и сделать резкую подсечку,  или
по-ратному говоря - тынки. Когда квибсер  потерял  равновесие  и  взмахнул
руками словно птица, воин резанул своим мечом прямо поперек туловища.
     Меч легко  преодолел  плоть  и  развалил  длиннорукого  беса  на  две
половинки, кои шлепнулись на пол и пустили из разрезов белесый сок. Внутри
неприятеля было все то же тесто. Да,  похоже  квибсерами  кличут  демонов,
сделанных из теста, рассудил Страховид.
     Та половинка, что с руками и головой, еще потянулась  к  нему.  Возле
дергающегося бесовского рта воздух застывал ледяными каплями, образовалась
даже дорожка из изморози. Но воин  отсек  вначале  десницу  демона,  потом
шуйцу и наконец башку. Однако  же  руки  неугомонной  нелюди  аще  тщились
прирасти обратно к телу, а гадкая башка, выпустив  бахрому  мелких  ножек,
прянула к сапогу Страховида - пытаясь превратить ногу  в  комок  льда.  Но
воин хладным затверделым сапогом дал ей хорошего  пенделя  и  она  улетела
вдаль.
     Однако дьявольские козни  на  сем  не  прекратились,  Пушок  тревожно
зарычал, Страховид обернулся и увидел, что нижняя  половина  беса-квибсера
встала ужо на ноги. А из рассечения, пришедшегося ровно  на  пояс  демона,
выползла целая стая ветвистых щупалец. Одна из дьявольских  рук,  отставив
попытки срастись с телом, как будто растворила в  себе  кости  и  суставы.
Паче того, она заизвивалась  и  поползла  как  змея,  а  на  месте  ладони
появилась головка с четырьмя крепкими челюстями.  Вот  зараза  жуткостная!
Страховид не выдержал и бросился тикать по коридору. Бесовская рука и  пол
тела  припустили  за  ним,  причем  "змея"  теперь  катилась,  свернувшись
клубком, а щупальца, летая со  свистом,  ловчились  ухватить  воина  будто
арканы. Окромя того, они то и дело  отстреливались  в  сторону  удирающего
Страховида, спрямлением превращаясь в копья и дротики.
     - К сожалению я не могу помочь вам,  -  ласковым  голосом  произнесла
демоница Мара. - Вашего идентификатора нет в моих каталогах. Информация  о
расположении помещений базы  является  закрытой.  Могу  поделиться  только
сведениями открытого характера. Бежать надо коленками вперед,  попеременно
переставляя ноги. Оптимальная высота подъема  ступни  от  пола  составляет
тридцать сантиметров. На бегу лучше не  разговаривать,  чтобы  не  сбивать
ритм дыхания.
     Не защитила княжьего воина и дверь, за которой он спрятался вместе  с
волком.  Хоть  и  захлопнул  ее  с  щелканьем  и  привалил  шкаф,   однако
бес-неприятель  даже  в  расчлененном  виде  быстро  расковырял  замок   и
отшвырнул преграду. Но тут воину поспособствовал  один  мертвец,  все  еще
удерживающий какую-то трубочку в рассопливленной руке. Страховид помыслил,
что оное  орудие  тоже  стреляет  цилиндриками  и  почти  не  надеялся  на
благоприятный исход.  Но  схватил  трубу,  направил,  пшик  и...  враг-гад
вначале  замер,  а  потом  подвергся  быстрому  скисанию.  Поплыл,  потек,
превратился в лужу с комками. Иже покатились како склизкие колобки, однако
навредить уже не могли.
     На всякий случай Страховид отступил еще на несколько шагов,  оказался
вместе с  Пушком  в  маленькой  каморке,  каковая  вдруг  стала  падать  в
неведомую бездну.
     - Стой, стой, окаянная,  Бога  побойся,  -  зашипел  воин  сдавленным
горлом.
     - Пожалуйста, - ответил голос, принадлежащий  невидимой  демонице.  -
Только не надо нервничать. Я не какая-то окаянная и пред Единым  чиста.  Я
ведь подумала, что вы направляетесь на уровень "В" - там как раз столовая,
а вид у вас бледный, худой.



                     БЛОК 4. ЗНАКОМЕЦ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ
                        (Четкий прием. Симплекс)

     Каморка послушно остановилась. Судя по всему, воин и зверь  оказались
на другом этаже. Прямо на пороге валялся раненый бес. Неподалеку  от  него
слабо шевелилось несколько дьявольских змеев -  они  были  разрублены,  из
разрезов лениво выдавливалась прозрачная гуща. Вспоминая нелегкое  общение
с предыдущим хозяином  подземелья,  Страховид  нацелил  трубку  на  голову
лежащего беса. Но приметив, что руки  раненого  пусты,  спрятал  трубку  в
сапог и вытащил меч из ножен.
     - Не делайте этого, вам же хуже будет, - смирно молвил  лежащий  бес,
поднимая глаза.
     - Что еще хуже? - огрызнулся Страховид. - Моего доброго князя сгубили
посланцы царя-злодея, они искали моей смерти словно я  бешеная  собака.  И
здесь лысый бес давал мне прикурить ручищами своими загребущими,  он  и  в
разрубленном  виде  угомониться  не  мог,  чертяка  злая.  Сие  называется
"цивилизованный квибсер". А что тогда "нецивилизованный"?
     Раненный бес, хотя и выглядел бледным измученным, изрядно оживился.
     - Так вы дикарь... извиняюсь, землянин. Поди  пойми,  как  вы  попали
сюда. Судя по-всему, вам дико повезло, раз вы живы до сих пор.  Но  будьте
уверены, протянете вы не дольше, чем обезьяна за штурвалом  коптера,  если
прикончите меня сейчас. Я ваша последняя надежда.
     - А я, знаться, ваша.
     Страховид пособил раненому бесу приподняться. Судя по всему,  у  того
было сильно неладно с ногой. Причем начинкой сего беса было не заквашенное
тесто, а плоть и кровь обычного цвета, глядя на которые Пушок облизнулся.
     Тут все подземелье  содрогнулось  и  даже  исказилось  на  мгновение,
теменского воина как будто шлепнуло здоровенной мокрой  тряпкой,  вдобавок
он получил по голове  куском  потолка  и  только  шапка-меховуха  смягчила
потрясение ума. Раненный бес снова упал и был завален щебнем.  Впрочем  он
первым подал голос, обращаясь к невзорной демонице:
     - Сдается, Мара, что кто-то перепутал унитаз с гравитационной миной.
     - Ф.К123, в районе рубки произошел сильный взрыв, все узлы наблюдения
в БЧ-1 утрачены, сильное гравитационное возмущение прошло по осевой  шахте
и лучевым тоннелям уровня "Г". С вероятностью ноль-девяносто основные силы
нападающих, как впрочем и персонала базы уничтожены.
     Княжеский воин поднялся, размазывая кровь, текущую из носа,  по  лицу
своему.  Засим  подхватил  покалеченного  демона.  Тот,  егда  оказался  в
самодвижущейся каморке, стал тыкать  пальцем  в  пупырышки,  имеющиеся  на
стене. Каморка зараз поехала, токмо не вверх, и не вниз, а вбок.  Волк  от
неожиданности заскулил, а житель подземелья молвил, превозмогая изнурение:
     - Сейчас мы вдвоем, пардон, втроем, изготовимся к  обороне,  а  затем
геройски сразимся с превосходящими  силами  сатурнян.  Тебе,  воин,  слава
будет вечная. Это тоже немало. Скальды про тебя стишки сложат:  "Шел  тур,
буйством обуян, словно громил гадов". А из меня сделают пакет чипсов, если
будет из чего, конечно. Зовут меня, кстати, Фома К123, очень приятно.
     А невидимая демоница Мара сочла нужным сказать:
     - Насколько я тебя поняла, Ф.К123, ты принял на себя  ответственность
за гостя с незнакомым идентификатором, вплоть до завершения его пребывания
на нашей базе. Этому обстоятельству весьма рада.
     Воину понравились  слова  бесов  и  он  вспомнил  одну  из  заповедей
Ботаника: "Не беспокойся."
     - А меня Страховидом с отрочества кличут, но дотоле в Храме Нечистоты
прозывали Франкенштейном - за то, что уши у меня большие  были,  будто  от
другого человека взятые. А зверь сей откликается на имя Пушок.  Только  не
желаю я тебе поборать в битве с сатурнянами.
     - А куда тебе деваться? Кода распознавания у тебя нет, значит ты  для
них чужой, враг. Первый же сатурнянский боец из тебя накрутит  фарш,  хоть
ты себя объяви музейным экспонатом.
     Бес оперся на стену и уважительно коснулся меча.
     - Ну, а вы-то  чем  лучше?  -  откликнулся  Страховид.  -  Я  за  вас
сражайся, а вы меня потом в банке заспиртуете.
     - Ты слыхал о космиках? Я -  один  из  них.  Мы  только  друг  дружку
спиртуем и маринуем.
     - Слыхивал я байки, распускаемые Храмом Нечистоты, о небесных  людях,
каковые изничтожили и заткнули все трубы, источавшие  грязь  и  заразу  на
мир. Слыхал да только пересказывать  никому  не  стал  бы.  Как  воцарился
Макарий Второй и воссиял светильник истинной второевангельской  веры,  так
храмовники оказались еретиками и язычниками, а небесные космики  -  бесами
из преисподней. Вот и ты не по небу летаешь, а  обитаешься  в  подземелье.
Аще я буду якшаться с тобой, то душа  моя  не  станет  семенем  жизни,  не
произрастет из нее Крестное Древо, и мне суждена погибь на веки вечные.
     - Сам знаешь, Страховид, что царь  Макарка  -  злодюга  первосортный,
второевангельская вера у него стала карманной и большинство его  изречений
- брехня или плагиат. Если ты будешь повторять чужие слова,  то  погибнешь
не духовно, а телесно, причем очень быстро. И никто не узнает, где могилка
твоя, и поп не пропоет над ней священную  песню  Ботаника:  "Нас  извлекут
из-под обломков".
     - Может и так. Я - человек темный и мне  трудно  в  толк  взять,  где
слова честные, а где  протоблядское  лукавство,  -  с  охотцей  согласился
Страховид.
     Каморка  замерла  и  все  вышли  из  нее,  чтобы  оказаться  в  белой
просторной зале. Там космик (или  же  бес)  улегся  на  стол,  пробормотал
заклинание и к нему опустилось несколько гибких трубок, схожих с медузьими
щупальцами и змеями-гадюками. Одни из них разрезали  штанину,  иные  стали
ковыряться в ране, третьи пустили лучи, широкие и узкие, такие яркие,  что
смотреть на них было невозможно. Инда Пушок с испугу словчился  втиснуться
в какой-то шкап. Наконец бес (или же космик) Фома сполз со  стола,  причем
вид у него был немало обалделый, а взгляд бессмысленный, мутный. Страховид
даже удивился, когда услыхал:
     - Теперь, кореша, труба зовет на резервный командный пункт. Это через
два уровня отсюда.
     Слова были вроде связные,  но  маловразумительные,  ан  Страховид  не
терял мысль, что ему  и  впредь  надо  держаться  беса-космика.  Все,  что
вершилось в подземелье, скорее подобало ночному кошмару, но  и  сон  имеет
свои понятия и правила, коих надобно придерживаться.
     В  зале,  обозванной  "командный  пункт",  царил   полумрак,   толико
помаргивало несколько блуждающих  огоньков  и  незримые  духи  нашептывали
что-то невнятное. При появлении людей сделалось  светлее,  вся  просторная
палата оснастилась сияющими  глазками,  на  стенах  замелькали  мимолетные
образы. А в самой  середине  залы  возник  призрачный  шар,  вокруг  коего
носились какие-то мушки, оставляя светящиеся  следы.  Страховид  почему-то
вспомнил, как один  скоморох  на  Макарьевской  ярмарке  плел,  что  Земля
круглая. Жалко, что тогда  с  ним  не  удалось  перетолковать.  Воеводские
стрельцы быстро вздернули болтуна на сук, якобы за то, что был он  скрытом
храмовником и слугой Нечистоты.
     - Слушай, Мара,  ты  должна  определять  сроки  подлета  сатурнянских
штурмовиков не за четыре минуты, а хотя бы за  пятнадцать,  -  с  упреками
обратился космик незнамо к кому.
     - У меня выведено из строя две трети узлов орбитального  слежения,  -
оправдывалась Мара певучим мягким голосом. - При подлете  с  экватора  мне
вообще влом производить триангуляцию, видимость получается не более  сотни
километров. Я же не виновата, что лунные  станции  не  дают  информации  с
достаточным полигоном.
     - Что же делать,  что  сотворить  хорошего-пригожего?  -  космик  уже
общался в основном с собой, - веселенький расклад, из  лунного  штаба  ВКС
передают, что в  наш  сектор  движется  чуть  ли  не  эскадра  сатурнян  и
предлагают надеяться только на собственные силы. Но в штабе не знают,  что
у нас тут Объект с гордым именем Икс-структура. А в службе  "Алеф"  знают,
однако не могут поведать об этом штабу. Чего доброго, через  десять  минут
из "Алефа" по закрытому каналу прилетит команда  стереть  Икс-структуру  с
лица земли,  дабы  не  досталась  супостату.  А  если  Объект  не  захочет
уничтожаться? Тут такая заваруха начнется,  что  ядерная  война  покажется
легкой разминкой в клубе пенсионеров.
     - Ну что, подготовиться к уничтожению  Объекта?  -  полюбопытствовала
таинственная Мара.
     Космик маненько поразмыслил.
     - Да, но только тихо, чтобы он ничего не заподозрил.
     - Само собой, Фома. Кстати, сейчас вижу три цели,  три  кораблика  на
подлете, штурмовые катера, работает  активное  волнопоглощение,  дальность
двадцать, азимуты  тридцать,  тридцать  два,  сорок,  движутся  по  низкой
круговой орбите. Через полминуты выйдут из-за горизонта, и зависнут, чтобы
мои радары совсем перестали сечь их...
     - И заодно выпустят три десятка колобашек, для которых уже мы  станем
целями. Мара, сшибай эти борта, пока они не выписали нам некролог.
     - А чем бы я занималась  в  более  благоприятных  условиях?  У  меня,
Ф.К123, на все про все дюжина ракет с квибсерными мозгами.
     - Управимся, у нас мозги пока  что  тоже  в  голове  лежат,  а  не  в
унитазе. Ты, Мара, не смотри, что мы не причесаны, а этот  серый  зубастый
не стоит на двух ногах... Эй, Страховид, - Фома поднес какой-то жезл к лбу
воина. - Оказывается, и у тебя во лбу звезда  горит.  Ты  и  без  понятия,
наверное, что биоинтерфейс Анима запустил  кремнийорганические  проводочки
во все центры твоего дикого-дикого мозга. Правда, на мой запрос твоя Анима
не откликается, но ведь Портал-то тебя  пропустил.  Допустим,  что  ты  из
нелегалов и на тебя возложена кем-то когда-то какая-то функция.  Эх,  если
уцелел бы кто-нибудь из сотрудников линии "С".
     - Я в нелегалы вам не дамся. Ничего не знаю ни про какую херункцию. -
Страховид ощутил возмущение и длинно сплюнул.
     - Тебе это знать вредно, по крайней мере до поры до времени. Ты  ведь
числишься в резерве, либо у нашей службы "Алеф", либо  у  конкурентов.  Но
тебя уже отобрали  в  свое  время,  так  что  поуправляй  сейчас  ракетой.
Проекция будет прямоугольная  с  концентрическим  доворотом  -  ты  должен
управиться, коли нелегал.
     Ко тьме всего бесовского и  непонятного  добавилось  еще  что-то.  Но
Страховиду вдруг мнение пришло, что и в  самом  деле  он  справится.  Ведь
полетал ужо в "ступе бабы-яги", не сплоховал. И  все-таки  княжеский  воин
засумлевался:
     - Конем могу управлять, бараном могу, а с ракетой не знаю как.
     - Примерно  так,  как  попасть  твоей  заточкой  по  имени  копье  во
вражеский пятак при конной атаке, - объяснил бес Фома. - Не дрейфь, сейчас
этот контактный монитор... ну,  этот  обруч  окажется  на  твоей  кудлатой
кочерыжке.
     В самом деле, на голову Страховида опустился обруч и одним колдовским
махом перенес  в  пространство  без  земли  и  неба,  однако  расчерченное
линиями.  И  будто  участвовал  княжий  воин  в  конном   натиске.   Зараз
вспомянулось, как есаул кричит: "Пики к бою, наметом марш!", тебя на скаку
трясет,  супротивник  впереди  мелькает  словно  чертик,  цепь   вражеских
пищальщиков заволакивает дымом, и пули посвистывают,  но  десную  руку  ты
должен держать твердо и при том нацеливать на одно и то же место -  ему  в
грудину.
     Сейчас взамен ханского нукера  противником  считался  некий  предмет,
похожий на прямой широкий кинжал.  Впрочем,  округ  него  мигом  появилось
несколько нимбов и ореолов разного окраса и яркости,  отчего  приобрел  он
сходство  с  дрожащим  радужным  студнем.  А  вместо  пищальных  выстрелов
навстречу понесло огненные хлопья, от коих, ежели постараться, и увильнуть
можно было... Страховид попал студню ровно туда, где сосредотачивалась его
жизнь  -  в  яркое  алое  пятно.  Вспышка  и  осталась  только  бездна   с
разлетающимися ошметьями и светящимися полосами, словно супостат и в самом
деле был лишь водянистым сгустком.  Но  сам  Страховид  с  минуту  не  мог
опомниться, как будто схлопотал по голове дубьем.
     Пушок, судя по рычанию, тоже занят был. Наверное, казалось  ему,  что
он охотится на зайку. И его ракета точно воткнулась в мишень.
     - Я в вас не ошибся, парни! - похвалил бес Фома. Несмотря на недавнее
ранение, пальцы его с ловкостью бегали по пупырчатой поверхности стола или
же бегло касались  призрачного  шара  -  в  точках  касания  словно  цветы
распускались. Губы космика все время бормотали и шептали, а глаза метались
то туда, то сюда. Иногда бес полностью  замирал,  но,  судя  по  волнениям
морщин на его лбу, отдых не наступал,  как  будто  достаточно  было  одной
мысли для борьбы с врагом.
     - Не хочу огорчать, Ф.К123, но один вражеский борт  успел  произвести
залп, - сообщила бесстрастная демоница. - Эти  ракеты  включают  двигатели
только на последней прицельной минуте полета, а до того их  весьма  трудно
засечь. Произвожу залпы контрет...  [контрракеты,  которые,  как  правило,
имитируют цель] Все-таки,  пять  вражеских  колобашек  прорвалось.  Сейчас
будет попадание.
     - Вот зараза, как она может спокойно про это говорить? -  чертыхнулся
космик.
     Тут тряхнуло и  пол  и  потолок,  стена  замигала  новыми  тревожными
огоньками и оснастилась новыми сияющими узорами.
     - Сдается мне,  что  выведены  из  строя  все  контретные  гнезда,  -
продавил космик сквозь сильно сжатые губы.
     - Я так люблю радовать и повышать настроение, но, увы, тебе предстоит
расстроиться еще больше, - ласково произнесла таинственная Мара. - На нашу
любимую базу заходят три десантных борта противника.
     - Опять, - протянул космик, как будто говорил о надоевшей еде. -  Как
мне  надоели  эти  гразеры  и  особенно  их  долбежка,   как   осточертела
квибсерская     пехота,     которая     станет      пробиваться      через
свежеотремонтированные периметры обороны.
     На одной из стен  Страховид  видел  плывущие  над  болотами  корабли,
похожие на каких-то  пузатых  рыб.  Насколько  он  понимал  своим  смутным
сознанием, сии самодвижные картины показывали нападающих сатурнян -  бесов
иной породы, чем космики. В  один  корабль  прямо  из-под  земли  ткнулась
изумрудная молния, отчего из пробоины брызнуло словно кипятком. Уязвленную
черную тушу понесло куда-то в сторону, засим она превратилась  в  огненный
цветок. Нескольких горящих "лепестков" будто зависли в воздухе, прежде чем
рухнуть вниз. Но оставшихся  бесовских  кораблей  вполне  хватало.  Болото
засверкало от вспышек, его заволокло сплошной  пеленой  из  пара  и  дыма.
Однако образы снова обрели четкость и взгляду открылось, как  от  кораблей
протянулись прозрачные трубы, уходящие прямо в топь. Приметно было  и  то,
как, скользя по ним, торопятся вниз человекоподобные фигурки.
     - Значит так, сатурняне пошли на абордаж, - рек бес-космик и сглотнул
слюну. - Кому-то сейчас будет больно и обидно.
     На другой стене Страховид уже видел быстромелькающие образы подземной
брани: длиннорукие квибсеры ползли по туннелям, пробивались через броневые
щиты и двери,  пуская  в  них  огненные  шары  и  лучи,  взорванная  броня
напоминала цветы с багровыми по краям лепестками. На  ужасных  противников
нападали сонмами не  менее  страшные  металлические  крысы  и  пауки,  иже
стреляли пламенем и  молниями.  На  квибсеров  налетали  клубы  пыли,  кои
взаправду  оказывались  маленькими  вредными  существами,  умеющими  мигом
изгрызть всю тестообразную плоть. На атакующих бесов шлепались  с  потолка
слизневидные пленки, затягивая и склеивая свою добычу, они превращали ее в
слаботрепещущую куколку. Быстрые почти прозрачные стебли  борзо  прорастая
из пола, хватали врагов за ноги, свернувшись арканом или петлей, ловили их
за шеи, соединившись сетью, спутывали и скручивали целиком, превращая их в
жалкие коконы.
     Квибсеры тоже не лыком шиты, каждый палец извергает всесжигающий луч,
уста дышат огнем или ледяным хладом, на месте искалеченных и  уничтоженных
членов тела немедля прорастают новые.  Прямо  из  культи  тянутся  стебли,
слипаются, обретают кожу,  да  так  скоро,  что  и  собака  не  успела  бы
погадить.
     - Вот блин, повреждена стенка реактора, - охнул вдруг бес-космик.
     - Утечка теплоносителя, температура в рабочей зоне повышается  каждую
секунду на десять градусов, - сообщил голос,  принадлежавший  таинственной
Маре. - Дисфункция наступит через пять минут, взрыв через двенадцать.
     - Ну так заводи пластыри. Чего телепаешься? -  криком  крикнул  Фома.
Почему-то с Марой он все время общался, повышая голос.
     - Ну так мы и заводим, Ф.К123. Только враги принимают наших аварийных
роботов за боевых и мигом чикают их. И вообще  на  южной  стенке  реактора
такая кутерьма.
     - Знаешь, Страховид, главная черта оптимиста - это  умение  извлекать
из худа добро, - молвил космик. -  Объект  будет  уничтожен  в  результате
взрыва реактора, который случиться  вследствие  неумелой  атаки  сатурнян.
Короче, ни вам ни нам. А мы с  тобой  и  волчарой  прошмыгнем  по  второму
контуру теплоносителя, натрий я сейчас солью в канализацию.  Проберемся  к
резервному шлюзу и попробуем оторваться.
     - Куда оторваться? - вопросил растерянный варвар.
     - Подальше от этой чертовой Земли. Похоже,  и  тебя  здесь  мало  что
держит,  раз  ты  оказался  в  такой  глухомани.  Впрочем,  свою   историю
расскажешь потом...  А  сперва  тебе  надо  нашу  одежку  напялить,  возле
реактора всегда жарковато.  Волка  твоего  мы  тоже  не  обидим,  занятный
все-таки персонаж.
     Одна из стен тут  зазияла,  космик  сквозь  дыру  увел  Страховида  в
соседнюю каморку, где вынул  из  шкапа  разные  приспособления  оружейного
вида. Одно взял в руки, другие приставил к поясу  и  они  мигом  прилипли.
Заодно космик повесил Страховиду на шею какой-то хомутик. Из того,  должно
быть по мысленному приказу, поползла пленка, которая не успокоилась,  пока
не прикрыла воина  целиком  и  не  обрела  зеркальность.  Даже  на  голову
натянулась она капюшоном и лицо закрыла  словно  маска.  Пришлось  пояс  с
мечом и берендейку снять, чтобы их тоже не залепило. А  перед  глазами  по
той пленке полетели разные непонятные слова. Кстати, и на Пушке  облачение
появилось.
     По наклонному пути весь маленький отряд, как с горки ледяной,  съехал
на  задницах  к  чему-то  похожему  на  огромный  металлический  цветок  с
пестиками и  тычинками.  Бес,  немного  поковырявшись,  отворил  крохотную
выпуклую дверку на одной "тычинке", из коей зараз потек желтый дым.  Но  в
нее надлежало проникнуть, ползя на брюхе своем.  Страховид  соскользнул  в
сию щель, пару раз небольно стукнулся и поднялся на ноги, ощупывая себя  -
цел ли. Следом свалился, едва не сбив  его  с  ног,  полузадушенно  воющий
Пушок. Последним внутрь "цветка"  попал  космик  Фома.  Проход,  именуемый
"вторым контуром", был не  слишком  узкий,  однако  с  низким  прижимающим
потолком, да еще с подъемами и скатами, и  извилистый,  что  кишка  твоего
барана.  Желтый  туман  стоял  повсюду,  но  под  пленочкой,  как  выяснил
Страховид, жить можно, воздух поступает через две трубочки  в  нос  свежим
словно весенний ветерок, а сквозь маску все видать.
     Космик, шедший впереди, вдруг замер в полуприседе, рукой махнул, дабы
соратники его тоже ни с места.
     - Тихо, ребята, Мара мне нашептывает, что мы влипли,  детекторы  тоже
попикивают о приближении небольших, но вредных объектов. Как только  судья
на ринге скажет  "бокс",  начнется  мочиловка.  Стисните  зубы  и  зажмите
задницы.
     Княжьему воину пришло на ум, что вряд ли  он  способен  снискать  тут
славу. Да и дело его сторона... однако же стыдно от соратника отступаться,
пускай он и бес. И навряд ли милость  получится  найти  у  противоположной
силы. Страховид вытянул из-за голенища сапога бесовскую трубку.
     - Слушай, нечистый, а долго она еще будет кровь у людей кипятить?
     - Сам ты чистый, но немытый. За боезаряд сквизера не волнуйся, зря он
расходоваться не будет - только при наведении на реальную  цель.  Старайся
совмещать два перекрестия,  которые  у  тебя  возникнут  как  будто  перед
глазами, то есть прицел и  целеуказатель.  А  твоему  четвероногому  брату
дадим контрракетное оружие, оно тоже бесхлопотное.
     Космик оснастил крупную  голову  смирного  зверя  чем-то  похожим  на
шелом, только с поворотным диском вместо вершья.
     Возле очередного изгиба туннеля  мелькнула  красноватая  тень,  верно
брошенная неприятелем, и космик вскинул свое оружие, похожее  на  короткую
кавалерийскую пищаль. Опосля  выстрела  вражеская  фигура  в  значительной
части прогорела, обуглилась, затянулась облачком дыма и пара. Ноздри  даже
сквозь пленку втянули отлично известный запах  горелого  жира  и  мяса,  а
также какое-то незнаемое зловоние.
     И заварилось в тоннеле-кишке ратоборство. У Страховида во  взоре  две
сеточки - одна ловит  изворотливую  цель,  другая  показывает  направление
трубки-ствола. Совместил и шпокай. Раз и  накрыл  противника,  стих  он  и
расклеился. Или же рассопливился. Ан совместить  не  просто,  ты  сам  все
время скачешь, как вошь на сковороде, а в тебя летят боезаряды, начиненные
пожаром, жвахают в тебя молнии, просвистывают  пламенные  стрелы,  ведомые
демонами. Но те разлетаются огненными брызгами во все стороны,  не  достав
твоей плоти, ибо навстречу им тучей несутся противобесовские  стрелы,  кои
выпускает свирепо рыкающий волк.
     В бою том дивьем в поддержку космика  и  воина  Страховида  выступали
стрекочущие пауки и крысы с глянцевыми металлическими  боками  -  в  самом
страшном сне не могли привидеться такие соратники. Да и такие враги  тоже.
Бесы-сатурняне  наставляли  какие-то  широкие  трубы,  каковые   извергали
непрерывным потоком адскую живность - многоножек и скорпионов с тельцем из
крепкого  металла,  саранчу  с  большими  светящимися   глазами.   Пленка,
покрывающая Страховида, такоже затвердела на  груди  и  спине,  стала  как
доспех невообразимой крепости. Посему и  скорпиону  не  пробить  ее  своей
сияющей  от  жара  иглой.  Пушок  тоже  прикрылся  крепкой   кожурой,   он
расшвыривает быстрыми лапами пронырливых многоножек и все извергает  своей
головой огненные стрелы-контреты. В какой-то  миг  волна  адской  живности
чуть не захлестнула Страховида, но тут слетел с руки беса серебряный  шар,
который пожрал и многоножек, и скорпионов, и саранчу.
     А Мара все вещует - осталась-де минута, полминуты, десять  секунд  до
чего-то самого страшного,  однако  не  попрешь  же  пузом  на  прожигающий
плевок. В тот миг, когда невидимая демоница ласково пропела, что  дескать,
погибель наступает, Страховид даже прикрыл глаза, невзирая на  канонаду...
И ничего не случилось. Ни обидного, ни приятного. Токмо  воздух  затянулся
едва заметным голубоватым туманом, состоящим как-будто из длинных кудрявых
волосков.
     - А реактор-то не взорвался. Вот в натуре диво  дивное,  это  вам  не
пирожки из какашек делать, - прямо в ухе зазвенел голос беса Фомы. -  А  я
уж перед киберисповедником покаялся и и всю свою греховодную жизнь за одну
миллисекунду вспомнил, лишний раз огорчиться пришлось.
     Но заодно перестали вдруг действовать трубки,  именуемые  бластерами,
импульсными плазмобоями и сквизерами - не метали они более смерти и  огня.
А вся эта адская мелюзга, и многоножки, и  скорпионы,  и  пауки,  и  крысы
застыли, словно были детскими игрушками. Игрушками злых негодных пацанят.
     - Я очень рада, что вы все живы, так как успела  к  вам  привязаться,
друзья, - проворковала Мара. - Впрочем, Объект является причиной квантовых
преобразований,  которые  я  оценить  на  данный  момент  не  могу,  ввиду
отсутствия соответствующей информации.  А  оболочка  испытательного  блока
сейчас не отзывается, ввиду  разрушения  отдельных  линий  связи  и  части
хардвера.
     "Не стал ли  сей  сон  кошмарный  рассеиваться  и  таять?  -  подумал
Страховид. - Может, достаточно сотворить знак  "крестного  одервенения"  и
бесовское подземелье вовсе пропадет, а он снова окажется на  болотах?"  Но
будет  ли  сие  приятственнее?..  А  ежели  взаправду  существует  чертово
подземелье,  то,  выходит,  поперхнулись  дьявольские  орудия,  заткнулись
испражнители молний и извергатели смертоносных  лучей,  иссякла  бесовская
сила, ослабли божьи враги и теперь наступает время честного ратоборства.
     Вытащил княжеский воин из ножен свой слегка изогнутый  меч,  а  Пушок
оскалил чуть желтоватые клыки, и пошла бранная  потеха.  Квибсеры,  как  и
допреж, были неприятелями грозными, однако ж сделались простыми чудовищами
без колдовского коварства. Теперь куда  легче  было  потчевать  их  добрым
клинком. Правда, и ладони у бесов сих вытянулись, обзавелись металлическим
блеском и острым краем, возымели сходство с мечами и копьями. Проросли  на
дьявольских телах такоже иглы и шипы. Но к сече и  колотьбе  у  Страховида
привычка имелась. А вот бес-космик  преимущественно  бегал  сзади  и  лишь
промолвил в оправдание:
     - Из всех видов холодного оружия я только с вилкой умею обращаться.
     Не растерялся Страховид и егда к нему подступил четырехрукий великан,
весь усеянный шипами и лезвиями - про  таких  чудищ  воин  слыхал  еще  от
сказителей. Увернулся княжеский воин от смертельного обхвата, нарочно упал
на пол и старинным бойцовским приемом "ползунцы" завалил противника, коего
и рассек затем клинком пополам. Там и Пушок в прыжке уронил с  ног  другое
страшилище и стал драть, раскидывая лохмотья странной плоти. Славно бились
с толпою демонов княжеский  воин  и  серый  волк.  Немало  бы  еще  ратных
подвигов совершили бы, кабы не воспрепятствовал  космик,  который  потащил
Страховид за рукав.
     - Угомонись, все хорошо в меру. Это тебе не Куликовская  битва.  Надо
улепетывать, Страховид Батькович,  с  базы.  Видимо,  Объект  приступил  к
спонтанной генерации проникающих  каналов,  из  чего  следуют  все  прочие
странности. То ли тепловой выброс его пробудил к  активной  жизни,  то  ли
почувствовал    угрозу.    Других    причин    для    массового     отказа
высокоэнергетических устройств нету.
     - Чему подобен сей грозный Объект? - стал выведывать воин.
     - Считай, что подобен маленькому божеству.
     Значит,  в  сем  подземелье  гнездится  сама  дьявольщина!  И  сейчас
выбирается она из заточения. Страховид поежился как от  зяби,  ибо  почуял
вдруг, что от нечисти ему вовек уже  не  отвязаться  и  она  всегда  будет
впереди и позади него.
     - Нагрев рабочей зоны  реактора  замедлился,  взрыв,  судя  по  новым
данным, случится только через пятнадцать минут,  -  сообщила  безразличным
голосом бесовка Мара.
     - Как нам половчее пробраться к резервному шлюзу, если мы застряли во
втором контуре теплоносителя?  Ответь,  солнышко,  -  обратился  космик  к
неведомой богине.
     - Воспользуйтесь ремонтным люком ВК-2, а дальше по аварийному тоннелю
- вывожу зрительную схему через твою Аниму... Мне тебя будет  не  хватать,
Ф.К123.
     - А мне тебя, Марочка.
     Фома ткнул  пальцем  в  круглый  шов,  пробегающий  по  металлической
переборке.
     - Это, похоже, тот самый ремонтный люк. Плотненько  подогнан.  Только
как мы его вскроем, если плазменный резак скис? Мара, отопри замочек.
     Демоница не удостоила отзывом.
     - Ты же сама советовала.
     - Советовать я могу, что угодно, а делать не обязана.
     - Ну, Марочка.
     - Ты прекрасно знал,  Ф.К123,  что  после  взрыва  реактора  меня  не
станет! - в голосе демоницы скользнули нотки истерического свойства.
     - Я все понял, Марочка, я был не  прав.  Обязательно  возьму  тебя  с
собой. У меня персональный кристалл памяти  на  десять  мемобайт.  Хватит?
Приложусь к первому же сетевому разъему и ты скачаешься ко мне, солнышко.
     - И семи мемобайт хватит, -  буркнула  бесовка,  после  чего  щелкнул
замок.
     За люком первым же  делом  космик  сыскал  что-то  похожее  на  пятно
неправильной формы и приложил к нему руку.
     - Вот это и есть разъем, Страховид...  А  теперь,  быстрее,  быстрее,
подмахивай, Мара.
     - Дорогой, не торопи так. Я не могу потерять  из  своей  личности  не
одного бита...
     - Ты копируйся, а не разговаривай...
     - Фома, я давно тебя выделила среди остальных, а затем полюбила тебя.
То, что проделывала с тобой та  женщина,  являлось  лишь  слабым  плотским
отзвуком моих духовной страсти... О,  я  так  счастлива...  Моя  любовь...
Потеря семидесяти процентов ментальной емкости... Я желать тебе  хорошо...
Положительный эмоциональный фон... Потеря девяносто  процентов  ментальной
емкости... "Любить" есть "не-любить" с обратным знаком... Потеря девяносто
девяти процентов ментальной емкости... Екалэмэнэ... А-бэ-вэ-гэ-дэ...
     Странная  речь  демоницы  подошла  к  концу,  чарующие  звуки   любви
превратились в басовитый скрежет несмазанного механизма  и  вовсе  стихли.
Засим продлился путь по тоннелю с наседающим на голову потолком, где токмо
Пушку не надлежало сгибать головы своей.
     Остановился  маленький  отряд  перед  тупиковой   стенкой,   каковая,
впрочем, могла оказаться и дверью.
     - Мара, чего там за ней творится? - стал  выведывать  космик,  поводя
головой из стороны в сторону. - У меня кажется детекторы  барахлят,  такое
впечатление, что там целый полк марширует.
     Демоница не снизошла до ответа.
     - Скачалась и довольна. Наверное, резвецы-сатурняне решили  влезть  в
сеть и тогда Мара уничтожила свою основную  копию,  -  бес  Фома  обиженно
сплюнул.
     Затем выудил из кармана небольшую коробочку и, направляя ее на тупик,
нажал несколько пупырышков.
     - Что бы ни было за этой дверью раньше, сейчас там  начнется  бардак.
Победить не победим, но навредничать мы всегда сумеем, если под рукой есть
трансквазер-хаотизатор... Ага, пора открывать двери и здороваться.
     Космик колдовски повел ладонью возле  самой  стены,  она  послушалась
заклинания и разошлась в стороны.
     Открылось взгляду довольно вместительное помещении, где бесы квибсеры
носились  во  всех  направлениях,  кто-то  из   них   стоял,   изнеможенно
привалившись к стене, кто-то лежал согнувшись и пуская  противную  сблевку
изо рта своего.
     - Сомкнутыми рядами вперед, - направил космик. - Кромсай всех,  потом
разберемся, кто прав, кто виноват.
     Страховид сек мечом, с  "кхаканьем"  выпуская  перегретый  воздух  из
груди. Пушок рвал зубами,  космик  тоже  махал  каким-то  ломом.  Квибсеры
кидались на них рьяно, но совершенно бестолково, поскальзывались, падали и
пропадали зазря.
     И курочка не успела бы снести  яичко,  как  космик,  варвар  и  волк,
оставя позади себя ломти тел и  усекновенные  члены,  прорвались  к  самым
воротам, имя коим было "шлюз".
     - Включаю аварийный выброс, - рече  космик,  а  княжеский  воин  стал
тяжко догадываться, что сие может означать.
     И вот  что.  Открылся  какой-то  мрачный  зев,  Страховид  успел  еще
заметить, что за ним тащится светящийся синеватый  след,  но  тут  настала
другая забота. Его  втянуло  в  черный  тоннель,  потом  будто  окунуло  в
сметану, очередная неведомая сила заневолила  его  тело,  и  словно  желая
вытрясти всю душу, и давила и бросала и отжимала, како мокрое тряпье. Воин
чуть не подавился собственным  языком  и  не  мог  пропихнуть  из  уст  ни
полслова, хотя тщился возопить: "Довольно, лучше убейте."
     Когда Страховиду полегчало, то сперва ему показалось, что его  заживо
положили в гроб и закопали во имя произрастания Крестного Дерева. Но потом
стал он  подмечать  угольки  горящие,  словно  из  кострища  разбросанные:
желтые, голубые и красные. Их было столь несметное множество и они светили
из такой дали, что немногие мысли закружились по голове и стали чужими,  и
сам Страховид сделался чужим сам себе, и  каким-то  незначительным,  почти
песчинкой.  А  дальше  и  того  паче.  Огоньки  понемногу  заслонял  некий
пребольшой голубоватый шар, слегка подпорченный бурыми пятнами.
     Страховид  уже  догадывался,  что  сие  означает,   однако   же   еще
полюбопытствовал у беса-космика, который прорисовывался тенью в полумраке.
     - Мы уже провалились в преисподнюю?
     - Как бы не так, - отозвался нечистый, - скорее уж взлетели на небо.
     С таким изречением Страховид вовсе был не согласен.
     - Ты или обмануть меня пытаешься, или утешить. Небо  -  золотое,  там
хорошо и приятно, там зеленеют крестные деревья с прекрасными  плодами  на
ветвях, там Милость Божья. А мы в преисподней бездне, царстве неприкаянных
душ и бездушных тел. Обитатели бездны - несчастные, ибо не имеют  сродичей
и деток, в сей пустоте злобесной обитают куклы, у коих нет души,  но  есть
мышцы мощные, и слуги дьявола, у коих душа живая мучается в неживом  теле.
Святой Ботаник все верно говорил. Он же прав?
     -  Само  собой,  -  ответил  бес-космик,  немного  помедлив.   -   Мы
действительно в преисподней. Всякого дерьма здесь хватает: души без  тела,
то есть законсервированные пси-структуры, тела без души -  надо  понимать,
роботы. И все неприкаянные, болт им в задницу.
     - Но если без души, значит им не больно и не страшно?
     - Да не  сказал  бы.  Боль  и  страх  были  признана  робототехниками
отличным  регуляторами   для   всех   интеллектуальных   устройств.   Даже
кибероболочка, хотя она всего лишь программа, ноет и страдает, когда ей не
хватает информации, когда боится попасть под удар мощного сетевого вируса.
     - Программа? Может, я тоже  программа?  -  вдруг  с  обидой  произнес
Страховид, а в голове его как будто помутилось. Сквозь муть  проступило...
вострая сабля, пластающая связанное податливое тело... Опять чужая память,
чужая злоба - отрыжка адской клейковины. Проклятый Демонюк, чтоб им  черти
подтирались и ковыряли в носу.
     - Личностным программированием мы позанимаемся потом, -  бесхитростно
отозвался космик. - А пока что ты еще варвар, дикий человек-с так сказать,
все у тебя еще впереди - и индустриализация, и эмансипация, и феминизация,
и болванизация.
     - Варвара нашел, да?  -  Страховид  откинул  от  себя  обрывки  чужой
памяти, но обида от этого едва ли уменьшилась. - А сам-то  кто?  Для  вас,
что злодей Демонюк, что я, все едино. Ведь Портал пропустил нас обоих.
     - Ты попал в точку, Страховид. Для нас, что ты, что злодей Демонюк  -
все едино, хотя лично я возражаю против такого подхода. Портал и  в  самом
деле пропустил вас обоих из-за звездочки по имени Анима,  приколоченной  к
вашим глупым черепушкам, вернее  из-за  информации  на  ней.  Что  там  за
сведения такие, я не в курсе. Хочу, кстати, признаться: здесь, на Земле, я
герой, овеянный славой, а вообще, по своей  марсианской  жизни  -  обычный
лох. То есть, меня держат за  очень  мелкую  величину,  вроде  кубического
корня из нуля, в именитом ведомстве Техноком.



                  БЛОК 5. СЪЕДЕННЫЙ НА ЗАВТРАК. МАЙ 2075 г.
           (Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс)

     Если ты меркурианец, то в  качестве  адреса  тебе  надо  указать  имя
ползущей квартал-платформы  и  номер  мачты,  к  которой  прицеплено  твое
жилище. Если ты марсианин, то  речь  уже  пойдет  о  названии  колодца,  в
котором ты благополучно обитаешь.  Причем  последним  этажом  будет  самый
близкий к  поверхности,  прикрытый  прозрачным  колпаком.  А  первый  этаж
расположен глубже всего под землей или, если угодно, под песком-реголитом.
И если выглянуть, так сказать, в окошко на этом  этаже,  то  можно  узреть
только марсианских червяг, которых так блистательно просмотрели все первые
экспедиции.
     В  экваториальном  Рынь-городе   я   скромно   проживал   в   колодце
"Лягушатник" как раз на первом этаже, что  сильно  снижало  ценность  моей
хавиры (также как и в домах земных городов промышленной эпохи).  В  первую
очередь червяги в этом виноваты. Если бы не  они,  то  можно  было  бы  не
нервничать. Червяги пробуривают все, кроме углепластика, впрочем, его тоже
могут приговорить, если накинутся скопом. Конечно, мало  приятного,  когда
ты увидишь в своей уютной спаленке чужеродное тело, похожее на колбасу,  с
кремнийорганической шкуркой, без глаз, ушей и  носа,  но  зато  с  тысячей
мелких  ножек.  Ученые,  кстати,  сказывают,  что  червяги  больше   всего
напоминают не земных червей,  а  земных  простейших,  инфузорий,  то  есть
одноклеточных.
     А еще вот что меня бесит. Писатели прошлого века, которые  назывались
научными и сверхнаучными фантастами, любили изображать совершенную технику
будущего, благодаря которой нет никаких проблем. Так вот, все с  точностью
наоборот. А самая совершенная техника вообще работать не в состоянии.
     На моем первом этаже техника, конечно, самая совершенная. Так что всю
ночь напролет, несмотря на электростимуляцию  сна,  я  слышал  шуршание  и
поскребывания чуть ли не рядом со своей башкой. У  меня  кровать-то  подле
стены (как ее не ставь, всегда подле стенки, спаленка ведь размером три на
два; раньше и саркофаги просторнее делались). Полметра углепластика, потом
теплоизоляция и дециметр титан-неодимового волоконного сплава -  это  все,
что обороняет меня от зверьков, которые желают запустить свое половое ядро
в спящего марсианского гражданина.
     У червяги еще биополе сильно усыпляющее, потому ты  и  не  чикнешься,
когда  его  длинная  выделительная  трубка   блудно   проникнет   тебе   в
пищеварительный тракт (может и через анал!) и выдавит посылку. К утру ядро
поспеет,  даже  построит  себе  новую  мегаклетку  из  содержимого  твоего
желудка. Ты  проснешься,  готовый  блевануть  как  с  бодуна,  и  существо
размером с сосиску, которое невозможно растоптать  и  раздавить,  радостно
извергнется из тебя, после чего заползет  в  какой-нибудь  теплый  уголок.
Считай тогда, что процесс деления червяги  завершился  успешно,  ее  можно
поздравить с пополнением.
     У соседа так и было: периметр охраны не отреагировал,  когда  к  нему
прогрызлась червяга, потому что умная  тварь  заделала  за  собой  дыру  и
потери воздушного давления не случилось.
     Итак, животное использовало тебя. "Ну  и  что  особенного?  -  скажет
какой-нибудь  неискушенный  ганимедец  или  меркурианин,  -  что  в   этом
плохого?" Вроде ничего. Оно помогло тебе крепко выспаться,  ты  ему  помог
размножиться, и вы квиты. Да только иногда у червяги наблюдается особая  и
чрезвычайно своеобразная форма полового процесса - конъюгация:  это  когда
половое ядро пытается вжиться в организм человека.
     То есть, введенное ядро остается в недоразвитом состоянии и проникает
через  стенку  желудка  в  кровеносный  канал.  Затем  попадает  в   мозг,
захватывает генетический материал нервных клеток и принимается производить
псевдомозговую ткань. И мало того, что голова начинает шалить;  зараженный
человек в итоге давай воображать  себя  червягой,  начинает  зарываться  в
песок, не выносит открытых пространств, предпочитает оральный  и  педерный
секс всем прочим и выкрикивает лозунги типа: "Марс для марсиан". При  этом
он доживает до старости, умирает почти  естественной  смертью,  только  из
ушей у покойника (может  быть  даже  высокопоставленного  чина)  выползает
червивая каша. На торжественных похоронах сраму не оберешься.
     Впрочем, в девяносто  процентов  случаев  новорожденная  червяга  без
выкрутас покидает человека-акцептора. Малышку надо  потом  отыскать,  хоть
она и  источает  цианид  калия,  сунуть  в  титановый  тубус  и  кинуть  в
специальный мусорный шлюз, который перенесет ее в естественные  условия  -
уничтожать лучами и плазмой слишком  накладно.  Кстати,  некоторые  тонкие
любители выращивают червяг. Червяговоды, живописуя чудесные свойства своих
любимцев, уверяют, что те чутки к психическому состоянию хозяина и  своими
биополем всегда поднимут упавшее настроение.
     А еще шуршали всю ночь возле моей  головы  (но  уже  с  этой  стороны
стены) марсианские тараканы. Вернее, они - наши, земные, но завезенные  на
красную  планету   в   целях   производства   дешевых   мясопродуктов.   С
государственных ферм оголодавшие  твари  попали  на  частные  квартиры,  а
оттуда уже разбежались и разлетелись - у  многих  ведь  звероводов-марсиан
руки из попы растут. На  красной  планете  тараканы  не  столько  продукты
грызут, сколько пластики  и  полупроводники,  и  ухитряются  жить,  вернее
зимовать даже в  разгерметизированных  помещениях.  Правда,  размером  они
стали поменее, а хитином потверже, пометаллизированнее, чем на материнской
планете.
     - Куда смотришь, все в носу ковыряешь? - накинулся я  на  "домового",
если точнее  на  кибероболочку  квартиры.  -  Не  мог  что  ли  попрыскать
чем-нибудь на них?
     - Во-первых, доброе утро. А кабы ты,  дядя  Фома,  окочурился  вместо
тараканов? Сам знаешь, какой жуткой отравой можно их одолеть.
     - Слушай, домовой, надоели мне твои  отпирательства.  У  меня  одеяло
квазиживое, осмотическое, с элементами разумности, как-нибудь защитило  бы
и от яда, и от вони.
     - Вот именно,  с  элементами  разумности.  И  с  большим  количеством
неразумности, - не унималась кибероболочка.
     Домовой, которого я  иногда  именую  лешим  -  есть  порождение  моей
личности, так что жаловаться на него особенно нечего. Я сам виноват в этих
бесконечных  препирательствах,  выкобениваниях,  нервозностях.  С   другой
стороны он мне через биоинтерфейс Анима в  зрительный  центр  мозга  самые
лучшие виртуальные глюкомультики передает.
     - Кто мне звонил, леший?
     - Соня на связь выходила. Я сказал ей, что вы дрыхните после пьянки.
     "Скотина", - это я  уже  мысленно  произнес,  но  домовой  все  равно
уловил, у интерфейса Анима весьма чувствительные нейрошунты.
     - Это не я скотина, а вы, сударь. Нет,  чтобы  взять  своего  родного
ребенка и слетать с ним  на  пикник  с  экскурсией  куда-нибудь  в  долину
Маринер, где некогда вырвалась из-под земли грозная  марсианская  вода.  Я
думаю, мать ребенка тоже бы не отказалась.
     Соньке  -  семь  лет.  То  есть  семь  лет  назад  мне  сообщили   из
южномарсианского инкубатора "Тритон",  что  наконец  был  использован  мой
запас замороженных живчиков. А  могли  и  не  сообщить.  На  использование
спермулек согласие не требуется,  и  донорство  у  нас  обязательное  -  в
возрасте шестнадцати лет. Помню, привели меня, юного подмастерья  (седьмой
ранг технической касты), в Службу  Репродукции  и  говорят:  "Спускай".  А
стены там серые, через экраны хайратника какой-то  пропагандистский  фильм
крутят  насчет  увеличения  продукции  инкубаторов...  хорошо,  что   мимо
медсестра проходила. Она за пять  имперок  согласилась  трусики  показать.
(Уже на улице товарищи подсказали, что за десять имперок она  бы  лично  у
меня пробу взяла - здесь расценки твердые.)
     Не ожидал я, что спустя несколько лет  это  мероприятие  аукнется.  В
отличие от мужиков дамы сами должны выражать согласие на  использование  в
инкубаторах своих яйцеклеток. Так вот "моя" баба не только согласие  дала,
но еще известила  меня  через  Службу  Репродукции  о  славном  результате
давнего деяния. Я со "своей" мадамой редко вижусь, она -  важная  шишка  в
службе "Алеф" Технокома, сто второй ранг, да  и  по  жизни  у  нее  совсем
другой мужик в хахелях ходит. А вот Сонька у  меня  лучший  кореш.  У  нее
только первый ранг технической касты и многие воспитательные программы  не
совсем понимают, как это у малька может быть настоящий папа.  Но  в  таких
случаях я натравливаю на них своего домового и он мигом все объясняет.
     Но сегодня не придется с Сонькой слетать по пневмотрубе в Зоодом, где
говорящие  зверушки-мутанты,  вроде  Кота  в  Сапогах,  потешают  детвору.
Сегодня в Технокоме совещание...
     Кажется, пол заметно тряхнуло. Сильных марсотрясений в округе  Тарсис
не бывает, поскольку здесь тектоника слабая, вулканы давно потухшие,  хотя
вследствие электрохимических и эрозионных  процессов  некоторые  почвенные
слои хрупчают и оседают. Но этого нам боятся не  стоит,  потому  что  весь
дом-колодец  -  единый  достаточно  гибкий  стержень,  засаженный  в  тело
планеты.
     И тем не менее трясет сильно и даже  такое  ощущение  имеется,  будто
весь дом проваливается вниз  -  у  меня  ведь  немалый  летный  стаж  и  к
инерционным  воздействиям  я  весьма  чуток.  А  способность  воспринимать
электромагнитные поля заложена в меня согласно  генетической  карты  нашей
касты "техно".
     Нет, мы точно проваливаемся.
     - Что ты об этом думаешь, домовой?
     -  Я  покамест  располагаю  той  же  информацией,  что  и  ты,  Фома.
Сейсмическая   служба   молчит,   система   конструкционной   безопасности
зафиксировала весьма умеренные колебания почвы.
     Всегда эти киберы утешают и успокаивают до того  последнего  момента,
когда уже поздно как-либо  мельтешить  и  через  секунду  наступит  вечный
покой.
     - А по-моему мы проваливаемся, домовой,  несмотря  на  все  радостные
сообщения. Так что надо выбираться.
     - Погоди, погоди, хозяин, я скопирую все свои  последние  модификации
на твой кристалл памяти. Погибать так вместе.
     Он ведь тоже дрейфит, как и любая порядочная программа с интеллектом.
     Крохотный цилиндрик, вшитый в мою руку и  имеющий  емкость  в  десять
мемобайт, считал последнюю версию кибероболочки "домовой",  после  чего  я
резво  стал  бросать  в  вещмешок  самые  необходимые  вещи:  персонкарту,
инфопластины,  послушный  пластилин,  способный   принять   любую   форму,
комбинезон из квазиживого пластика, статуэтку бегущей девушки  -  едва  ее
догнал,  пищевой   генератор,   делающий   шоколадки   даже   из   дерьма,
мультиволновой  переговорник  на  урановых  батарейках,   запасные   трусы
памперсного  типа,  самомоющее  мыло,  брадогрыза   и   мочалку-грязеедку.
Подскочил к лифту - ан нет, заблокировано. Ринулся к аварийной пневмотрубе
- еле кашляет. А дом-то  проваливается,  я  это  и  нутром  и  рецепторами
чувствую - хотя система безопасности не признается.
     Остается только пешком по трапу. Я выбежал из дверей своей квартиры и
чуть ли не на голову мне упали обломки лесенки.  Значит,  последний  парад
наступает - все пути отрезаны. Есть ли  варианты?  Ну  разве  что  впрямую
вознестись на небо. Выходит, приговором судьбы-индейки суждено мне  упасть
в  какую-то  дыру,  доселе  неизвестную  академической  науке.  Ученым  не
понадобится тратить денежки на смелое  открытие,  и  под  моим  некрологом
подпишутся все светила научного мира... Нет, все-таки надо еще  повоевать,
по-крайней мере голова будет занята делом, а  не  просмотром  предсмертных
видений. А потом - суп с котом, Анима  простимулирует  выброс  эндорфинов,
они выжмут сладостный допамин,  и  я  с  усмешкой  промеж  уст  сольюсь  с
космическим ветром. (Так гласит догмат нашей единственно-научной  религии,
космотеизма.) А кстати, почему не  воспользоваться  каналом,  из  которого
выпал трап? Все-таки есть у меня вакуумные присоски  для  передвижения  по
вертикали.
     Но когда я, откопав их, собирался пуститься в безнадежный путь, стена
моей комнаты вдруг треснула; зашипел воздух, вырываясь на волю. Червяги! Я
- туда, а они - сюда.
     Вылетел, как пробка, кусок стены и в  пробое  показалась  голова  без
черт лица и прочих деталей. Червяга отчаянно извивалась, пытаясь  поскорее
протиснуться, она просто жужжала,  шипела  от  напряжения  и  затягивалась
красной дымкой (естественно, что без электромагнитных рецепторов  жужжания
я бы не слышал, а за красный ореол спасибо надо молвить тепловому зрению).
Я помог живой колбасе пролезть  и  шлепнуться  на  пол.  А  сам,  приказав
комбезу  загерметизировать  мое  лицо,  ринулся  в  дыру.  Но  за   стеной
перемещался  грунт,  пустоты  сменялись  сплошными  слоями,  там   и   сям
попадались  червяжьи  ходы  и  сами  потревоженные  твари.  Следом   пошли
мерцающие слои мерзлоты. Сунуться  было  некуда,  иначе  меня  моментально
перетерло бы в фарш мясной,  человеческий,  средней  жирности.  Надо  было
признаться в том,  что  дом  безнадежно  падает  вместе  со  мной,  однако
геройски обеспечивает работу канализации, воздухоподдува, освещения и т.д.
Но вдруг надоевшего грунта не стало.
     Вокруг  была  сплошная  пустота,  пронизанная  странным  сиянием.   Я
повертел головой. Сверху обнаружилась-таки твердь,  из  которой  выползал,
вернее  съезжал  вниз,   осыпая   множество   песка   и   ледяной   трухи,
цилиндрический монолит дома.  Но  кроме  этого  тщательные  наблюдения  не
давали ничего определенного. Не назовешь же чем-то определенным  синеватое
зарево с непонятным пределом видимости. Внизу, пожалуй, сияние становилось
гуще, напоминая клубящийся такой туман, впрочем  и  клубящимся  его  можно
было назвать с большой натяжкой.  Просматривались  в  нем  полосы,  овалы,
узлы, узоры, чуть ли не орнаменты более  интенсивной  окраски  и,  кстати,
более подвижные. (Нечто похожее я видел в музее  первобытного  искусства.)
Густая ледяная пыль и сыплющийся реголит на минуту затмили мне  пейзаж.  А
когда немного прояснилось, мне показалось, что узорчатый  туман  смахивает
на некое оформленное существо,  медузоида  или  спрута.  Различалась  зона
ядра, как будто крутящаяся, от нее отходили ветвистые отростки, похожие на
щупальца. Впрочем имелось сходство и c антеннами, и с лучами.
     Ну и ну, в глубинах Марса сидит какая-то туманная тварь,  что  готова
втянуть и сожрать все дома, обитатели которых ни в зуб ногой, то есть ни о
чем еще не подозревают. Счастливчики. Они еще нет, а я уже да.  Жуть  меня
пробирает, она расползается по мне как ленточный червь, томление  в  груди
органично дополняется слабостью в нижнем отделе кишечника - хоть  памперсы
одевай.  Насчет  памперсов  я,  кстати,   стремно   придумал,   они   всем
застрессованным нужны - только с кем поделиться свежей идеей,  если  через
несколько мгновений я с воплем "пиздец" свалюсь вниз.
     И вдруг рядом со мной зазмеился какой-то корень. Черт, на Марсе  пока
нет деревьев и корней - но может, какой-то кабель или  провод  попался  на
глаза? А, собственно, что за разница? Я рванулся и ухватился за  последний
страховочный трос. После этого практически весь дом съехал  вниз  по  моей
спине. Ощущения не из приятных, пару раз какая-то  выщербина  цепляла  мой
комбез и меня едва не сдергивало вниз.  Однако  комбинезон  лишь  частично
рвался, а потом квазиживая оболочка срасталась по-новой. Впрочем, один раз
меня-таки сдернуло вниз, но я сумел ухватиться за кабель во второй раз.  А
потом все закончилось. По крайней мере для дома. Он ухнул  вниз,  стал  из
огромного монолита небольшим цилиндриком,  а  потом  крохотным  пятнышком,
исчезнувшем  в  ярко-синем  ядре  туманной  твари,  которая   сей   момент
конвульсивно  сократилась,  испытав  чувство   глубокого   удовлетворения,
переходящего в оргазм.
     А ведь в злосчастном проглоченном доме  проживало  минимум  пятьдесят
душ, если точнее сотрудников Технокома.
     Впрочем, мне  не  время  было  последние  почести  отдавать,  я  стал
лихорадочно карабкаться вверх, а туман  начал  структурироваться.  Он  как
будто оформился в сферу со множеством лучей-игл - я заметил ее  портретное
сходство с радиолярией и опять-таки с первобытным  орнаментом.  Потом  шар
стал темнеть, а  иглы  соединяться  и  образовывать  что-то  вроде  ячеек,
которые набрякали и густели. Из сияния  как  будто  рождалось  вещество  -
марсианский красноватый мерзлотный лед, несколько более яркий  и  и  более
серебристый чем обычно. И этот лед,  разрастаясь  нитями  (словно  полимер
какой-то!) наседал  мне  на  пятки.  Вот  уж  кошмар  так  кошмар,  сердце
заколотилось как бешеная крыса в клетке.
     Я на полной натуге пехал вверх, комбез еще родил зубчики на  ладонях,
которые помогали держаться. Однако бурный ледяной вал быстро догонял меня,
а  до  поверхности  оставалось  метров  тридцать   еще.   Опять   проигрыш
намечается?
     Но тут в шахту, которая  образовалась  после  падения  дома,  влетела
птичка - вернее, юркий коптер. Его телескопические  руки  крепко  ухватили
меня за талию, я едва успел разжать ладони и тут же оказался  вознесен  из
шахты. На моих глазах она вся затянулась льдом, который еще брызнул  вверх
на манер гейзера, словно пытаясь достать меня в последнем рывке. Но  потом
ледяная труха опала и застыла.  На  месте  приемного  купола  дома-колодца
"Лягушатник" под оранжевым небом маячил только  скромный  холмик,  навроде
могильного,  изо   льда   и   реголита.   Погнутые   трубы   путепроводов,
воздухопроводов, водопроводов, связепроводов еще утыкались в него,  словно
хотели подпитать мертвеца. А вокруг уже кружили  аварийные  и  полицейские
коптеры, подъезжали и зеваки на гермокарах.
     На летательном аппарате раскрылся люк и  телерука  загрузила  меня  в
багажный отсек, из которого я легко перебрался в кабину.  Там  за  пультом
управления  сидела  Екатерина  А190  -  Сонькина  мать,   дама   изрядного
энтузиазма. А как говорит очередной земной имам:  счастье  и  беды  страны
зависят от темперамента женщины.
     -  Рад  встрече,  она  очень  своевременная,  -  заметил  я,  немного
пропыхтевшись. - Ты, надо  полагать,  случайно  пролетала  мимо  на  своей
ступе.
     - Я летела за тобой, Фома.
     Фомой меня называют только дружки и Екатерина  -  чтобы  придать  мне
значительности. На самом деле мой номер - Ф.К123.
     - Так ты... вы... моя родная служба все знала?
     - Узнала, когда началось. Наши детекторы способны  обнаружить...  ЭТО
только в активной фазе.
     Значит, кто-то все же был в курсе дела, однако ждал,  когда  фаза  из
пассивной превратится в активную.
     - И что же ЭТО было, Катерина?
     - Я не могу разглашать, у тебя нет  доступа,  потому  что  ты,  Фома,
подмастерье тринадцатого ранга, а не начальник Технокома, и даже  не  член
какой-либо техносферной директории.
     - Ладно, у меня нет доступа, потому что я полчлена. Я плохо работаю и
скверно отдыхаю, не занимаюсь дебилдингом и  бабклеем.  А  ты  мастер  сто
второго ранга, начальница и вдобавок  красавица.  На  твоем  замечательном
лице  написаны  суровость  и  нежность,  содержательность   и   игривость,
деловитость  и  раскованность,  в  нем  читаются  германские,  тюркские  и
славянская  корни,  причем  аристократические.  Но  почему  ты,  вместе  с
друзьями  начальниками,  не  создала  систему  хоть  какого-то  аварийного
оповещения и эвакуации? Мне же  домашние  кибероболочки  до  распоследнего
момента лапшу на уши вешали. До сих  пор  не  могу  поверить,  что  кто-то
охотился за моей задницей, желая получить ее на завтрак, а вся страна  тем
временем мирно жевала свой утренний омлет и плевала на мои страдания.
     - Фома, директория  нашей  службы  предлагала  потратить  достаточные
средства  и  повсеместно  смонтировать  систему  оповещения.  Но  "Бет"  и
"Гимель" были  против,  дескать  "Алеф"  раздувает  мифическую  опасность,
набивает себе цену и запускает руку в тощий общак.
     Старая история. В составе огромных структур Технокома порядка  десяти
весомых  служб  со  своей  системой  секретности,   доступа,   фильтрации,
ценностей, подходов, перспектив. Только я мало  что  в  этом  петрю.  Я  -
рядовой сотрудник службы "Алеф", рядовее и проще некуда.
     - Куда мы сейчас, Катя? В комплекс "Алеф"?
     - Ко мне. Сжуешь омлет из гадючьих  яиц  и  выдавишь  тюбик  варенья,
чтобы не переживал из-за завтрака. В комплекс потом. А сперва  расскажешь,
как тебе удалось выкарабкаться с первого этажа.
     - Ты, кстати, рада этому?
     Собственно женщина тут впервые посмотрела на меня,  если  не  считать
того беглого зыркания, когда она удостоверилась,  что  я  в  кабине  и  не
нуждаюсь в кибердокторе. А взгляд у Катерины непростой, за  душу  цепляет,
особенно если прилетает искоса. Впрочем отозвался член  Директории  весьма
скупо:
     - Я рада тому, что у меня есть дополнительный источник информации.
     В самом деле, чего большего желать от  мастера  "техно"  сто  второго
ранга, почто ей за вас переживать, она ведь не замухрышка какая-нибудь  из
касты "шудра" (где собралась всякая вольница от старателей до шлюх).
     - Ну и на том спасибо, начальник.
     Но,  между  прочим,  я  впервые  оказался  у  Екатерины   дома.   Она
действительно большая шишка  в  службе  "Алеф",  начальник  отдела  особых
экспертиз. Мою жилплощадь на ее жилплощадь сменять бы вряд ли  получилось.
И не только оттого, что у меня первый этаж и метраж меньше. Я жил в старом
"колодце", а она  в  нормальном  доме  модерновой  застройки  с  видом  на
величественную гору Олимп и прочие  вулканы  Тарсиса,  ради  которых  сюда
припираются толпы туристов. Такое  здание  не  надо  прятать  в  грунт  от
малоприятной атмосферы Марса. Генераторы сферического гравитационного поля
удерживают тепло и воздух над всем кварталом, который торжественно зовется
"оазисом". Соответственно червяги здесь не водятся и тараканы  толпами  не
ходят.
     Я  как  очутился  в  квартире  Катерины,  так  уже  хлопот  не  знал:
коврик-самоход  меня  потащил  под  ионообменный  душ  и  в   тонизирующий
электротуман,  на  массажеры,  разминашки,  костоправки  и  тренажеры,   к
телопричесывателю  и  всекормителю,  работающему  на  свежих  продуктах  с
натуральных   плантаций,   всяких   там   мясопомидорах   и   рыбофруктах.
Деликатесный омлет из яиц земляной гадюки тоже был в меню -  говорят,  что
когда-то человечество применяло в  качестве  несушек  каких-то  птичек  из
семейства курообразных. Это,  конечно,  было  признаком  плохого  вкуса  и
недоразвитости,  ведь  гадючка  не  только  непрестанно  несется  в  любой
обстановке, но и сдаивает литрами полезный яд.
     Наконец  я  был  отдраен,  очищен,  причесан,  облачен   в   стильный
полуформенный  комбез,  набрал  поднос  всяких  яств  и  уселся  за  стол,
поглядывая на светлячков Фобоса и  Деймоса  через  большое  бронестекловое
окно. Порассказав о своих злоключениях, я поинтересовался у Кати:
     - Чего ж раньше к себе не зазывала, я бы, блин, не отказался.
     - У тебя тринадцатая степень, у меня  -  сто  вторая.  Есть  параграф
инструкции, не рекомендующий подобного рода контакты.
     - Да здравствуют наши инструкции,  самые  мудрые  во  вселенной.  Их,
конечно, же писали не задницей, а с применением наивысшей разумности... Но
все-таки, что за напасть случилась с моим  жильем?  Какие-то  авангардисты
устроили подземный спектакль с последующей раздачей бесплатного льда?  Или
брахманы-физики чего-то перемудрили,  когда  создавали  новый  сверхмощный
унитаз. Или может случилось некое природное явление из серии "удивительное
- рядом"? Такое впечатление, что с ним были знакомы даже первобытные  люди
- я видел тот же орнамент, что и на горшках времен палеолита. Ка-те-ри-на,
шепни на ушко всю правду, в крайнем случае, секретчикам своим пожалуешься,
что я тебя угрожал сексом и насилием.
     -  Да  иди  ты  со  своим  сексом  подальше  Фак-сити.  Это   явление
называется... Икс-структурой, - произнесла Катя медленно, будто у  нее  во
рту было полно битого стекла.
     - Благодарю за исчерпывающий ответ. Но откуда оно взялось? Чего-то  я
раньше не  слыхал,  чтобы  какой-нибудь  гондон  мог  стащить  целый  дом.
Пропадали отдельно  взятые  мужики,  бабы,  квибсеры,  роботы,  программы,
деньги, но чтоб целый дом...
     Высокопоставленная женщина половила алыми губками алкогольно-гелиевые
пузыри. Потом соблаговолила сказать:
     - Мы  подозреваем,  что  служба  "Бет"  имеет  какое-то  отношение  к
появлению Икс-структур в активной фазе. И рано или поздно узнаем все.
     Вот  так  всегда.  Нам  с  благородной  сталью   в   голосе   обещают
разобраться, найти виновных, засудить их, навеки засолить и  замариновать.
А потом все спускается на тормозах, дескать идет большая работа, следствие
ведут знатоки, но коварный враг со страха закопался, лег на  самое  дно  и
забился в глубокую нору  с  неизвестным  адресом.  А  коварный  враг,  как
правило, под боком сидит. Но  перед  ним  реверансы  и  книксены  делаются
вместо того, чтобы кинуться на него и замочить. Не  понимаю  я  начальство
службы "Алеф". А может у меня просто терпения нет?
     - Слушай, Катя, среди пятидесяти сгинувших жильцов были мои  знакомые
и дружки, Валька Ф295, например. Возьми меня в ту группу, которая займется
разборками со службой "Бет". Я с ней лично поквитаться хочу.
     Женщина отреагировала чисто бюрократическим образом.
     - Фактически, Фома, ты просишь меня о протекции.
     - Но раньше-то не просил, мне этого не надо было. Считай, что я  спал
до сего дня, а теперь проснулся. И не могу заснуть снова, потому что перед
глазами эта сизая тварь. Она меня искренне взволновала... А  еще  ты  меня
немного волнуешь, только в другом смысле.
     После этих слов у Катюши какие-то женские чувства ко мне  проявились.
Правда неприязненные.
     - Ты это специально сказал, Фома, чтобы  я  разозлилась  и  не  стала
хлопотать за тебя. Что, передумал уже? Хочется не в "группу для разборок",
а в кружок бальных танцев?
     Ясно, что ее не интересуют мои заигрывания, я для  нее  что-то  вроде
морской свинки больших размеров. Но мне всегда тянет  немного  пристать  к
Катюхе - ведь она такая аппетитная. Даже кажется, что я просто в  плену  у
своих штанов. А как она волосы  поправляет  и  ногу  за  ногу  закидывает,
сцепляя пальчики на  коленке!  Биороботессу  сколько  ни  программируй,  и
близко к такому идеалу не подгонишь.
     - Ладно, гражданка начальница, я смиренно затворяю уста, дабы  ты  не
решила,  что  я  сдрейфил...  Кстати,  некоторые  существа,  чтобы  родить
ребеночка, обязательно совершают по любви и согласию копулятивный акт.
     - А некоторые существа после  копуляции  обязательно  съедают  своего
полового партнера. Так что, надеюсь, вопрос исперчен.
     Эротическая тема была волюнтаристски закрыта  и  я  решил  налечь  на
гастрономическую,  тем  более,  что  недавно  был  свидетелем  загадочного
обжорства в особо крупных размерах.
     Однако очень скоро высокоранжированная  дама  словила  алыми  губками
последний алкогольный пузырь и поймала меня за шиворот, когда я  потянулся
за пирожным с элементами интеллекта, которое ползало  по  большому  блюду.
Итак, начинался великий поход в неизвестном мне направлении.
     Через полчаса мы были в комплексе "Алеф", у еще  большей  шишки,  чем
моя Катя, у самого главы  службы  Чертковица  С290.  На  важность  коллеги
начальника  намекали  и  метраж  кабинета,  и   киберптички,   поющие   на
искусственном дереве из саморастущего  вещества,  и  старомодные  очки  на
носу. Там и сям висели сенсокартины, исполненные в стиле гастроромантизма,
которые улавливали мое настроение и изображали как  будто  приятные  вещи.
Однако все эти окорока и ветчины-буженины сильно меня будоражили и сбивали
с мыслей. Кроме  того  они  страшно  контрастировали  с  тощим  как  будто
голодным видом начальника службы.
     - Значит ты уверяешь, Катерина, что твой дружок  вполне  годится  нам
для особых операций, - обратился Чертковиц к главе отдела  экспертиз,  как
бы обращая на меня ноль внимания.
     - В довольно сложной обстановке он не стушевался и результат налицо -
Ф.К123 единственный, кто уцелел. И кроме того он  один  из  немногих,  кто
наблюдал структуру "Икс" в фазе активного  развертывания.  Ясно,  что  там
поработал всего лишь спорозоид, но и слава Богу.
     - А если твой друг облажается, Катерина? - уточнил важный человек.
     - Ну, тогда мы его потеряем. И у нас будет удовлетворение, что на его
месте не был мастер, допустим, шестидесятой степени.
     -  У  меня  не  будет  удовлетворения,  -  вставил  я,   но   остался
незамеченным.
     -  Ну,  Катерина,  ты  горой  за  Фому.  Наверное,   в   этом   парне
действительно что-то есть. И тогда из него можно извлечь пользу. Не  стать
ли  ему  телохранителем  или  чем-то  вроде?  -  вслух  помыслил   большой
начальник.
     Я счел нужным высказать свое отношение:
     - Лучше телохранителем, а не "чем-то вроде".  До  сих  пор  я  правда
охранял только свое тело, но и к другим телам, особенно женским,  отношусь
с должным уважением...
     Я замер на полуслове, потому что большой шишкарь подошел ко мне:
     - Насколько мне известно, Фома, на Ганимеде ты  провалился  в  гнездо
полипептидного слизня и при том не пострадал.
     - Так точно - он  видимо  был  достаточно  сыт.  Даже  мозги  у  меня
уцелели.
     -  Да  уж,  не  знаю,  считать  это  признаком  высшей  доблести  или
отсутствия мозгов... Катерина, насколько я понял из рассказа твоего друга,
структура  "Икс"  сумела  конвертироваться  обратно  в  скрытое  состояние
практически за две-три  минуты.  И  это  при  немалой  массе  захваченного
вещества. Хотя было задействовано столько каналов, наши детекторы едва все
заметили. Если  кто-нибудь,  например,  из  моих  замов  окажется  заражен
Икс-структурой, то ей понадобятся миллисекунды, чтобы сделать свое  черное
дело, допустим, сцапать меня с ботинками вместе,  и  вернуться  в  прежнее
мимикроидное состояние.
     - Но, шеф, каждый сотрудник проходит проверку на "вшивость" по десять
раз на дню. Скрытые сканеры у нас смонтированы на  каждом  шагу,  -  стала
оправдываться меньшая начальница.
     - Ты же знаешь, Катерина, что структуру  "Икс",  если  она  вкраплена
отдельными очагами в молекулярную  структуру,  мы  обнаруживаем  только  в
половине случаев. Стопроцентная уверенность лишь с явными гнездовьями.
     - Так что, внутри каждого из нас может  сидеть  эта  гнусная  медуза,
этот чертов туман с завитушками? - невежественно вклинился я.
     - Пожалуй, такую тему мы отложим  на  потом...  -  резко  закруглился
Чертковиц. - Позвольте, коллега Ф.К123, пожать вашу честную руку. Рад  был
познакомиться.  Сейчас   квибсер   отведет   вас   в   сектор   внутренней
безопасности,  где  вы   займетесь   самоусовершенствованием   во   вполне
определенной области. До новых интересных встреч, Фома.
     Катя помахала мне ладошкой, а в дверях сразу показался  синтетический
товарищ квибсер с оловянным взглядом - мой сопровождающий. Он будто только
и  ждал  момента,  когда  меня  выпроводят.  И  за  пару   минут   я   был
"отконвоирован" в сектор внутренней безопасности.


     Инструктор Р012  (по  прозвищу  Сенсей)  разжал  ладонь,  на  которой
оказался не слишком большой цилиндрик,  размером  с  тюбик  зубной  пасты.
Затем махнул этой штучкой-дрючкой перед стальной болванкой и  она  тут  же
развалилась пополам, словно всегда состояла из двух частей.
     - Клинок  мезонного  прерывателя  невидим,  но  противостоять  ему  в
состоянии только мощные силовые  поля  и  сплавы  с  активной  защитой,  -
заметил не без гордости инструктор.
     - Это оружие хорошо  годится  для  работы  под  столом.  Чик  и  яйца
отлетели, - заметил я.
     - Не только. Но под  столом,  друг  мой,  происходят  самые  страшные
схватки.
     Инструктор  еще  пару  раз  чиркнул  клинком  и  выписал  им   ловкую
восьмерку,  раскурочив   тяжелый   снаряд,   который   в   него   швырнула
тренировочная катапульта. Теперь мое тепловое зрение уже различало след от
движения "меча". Естественно,  что  воспринимал  я  своими  рецепторами  и
неприятно жужжащую электромагнитную волну.
     - Да, теперь клинок заметен, Фома, по крайней мере для твоих  змеиных
глаз. Его уже  можно  назвать  огненным  мечом  и  дать  ему  личное  имя,
например, "Светлячок". Термический  след  появляется,  кстати,  вследствие
дефекта массы у распавшихся атомов кислорода  и  обычной  экзотермики  при
нарушении химических связей.
     Сенсей перекинул мне цилиндрик.
     - Пользуйся, Фома, это твое  основное  оружие,  оно  заменяет  многие
боевые системы недавнего и отдаленного прошлого.  На  ближних  расстояниях
отлично рубит и колет. Только учти, что так называемый клинок - это вектор
напряженности поля, при столкновении с вражеским мечом частенько возникают
сильные завихрения с режущими свойствами...
     Инструктор нахмурился, как будто вспомнил что-то неприятное.
     - Ладно, Фома, не будем пока о грустном.  На  дальних  подступах  это
оружие выступает в роли импульсного  излучателя.  С  помощью  Анимы  можно
нормально прицелиться. Впрочем, насчет мезонного  меча  у  нас  еще  будет
несколько занятий, а сейчас продолжим обзорную экскурсию.
     Сенсей покрутил пальцами небольшой тонкий диск.
     - А эту  невзрачную  штучку  можно  именовать  сюрикеном.  Если  быть
точнее, у меня в руке довольно маленький, но удаленький мезонный сшиватель
нуклонов - синуклер. Носить его лучше на тыльной стороне  ладони.  Там  он
будет практически незаметен. До поры до времени, конечно.
     Инструктор махнул рукой, диск пропал с нее... и по помещению пронесся
серебристый шар, гоня перед собой трескучую волну. Он  запросто  проглотил
несколько  порхающих  робоптичек,  несколько  раздулся,  но  вернувшись  к
хозяйской руке, как будто исчез. Только у ноги Сенсея валялся бесформенный
кусок не поймешь чего.
     - Вот и все, что  осталось  от  наших  пернатых,  -  заметил  не  без
удовольствия Р012.
     - Здорово, - согласился я. Давно приучил себя к  тому,  что  ко  всем
достижениям истребительной техники надо относиться также как к  пирогам  и
блинчикам. Иначе сойдешь с ума от кошмарных видений.
     - Не для всех здорово, Фома. Тебе важно знать, что  сюрикен  особенно
хорош  для  борьбы  с  ракетными  залпами,  а  также  боевыми  робиками  в
стесненных пространствах. При мне один синуклер превратил несколько  тысяч
кибернасекомых и огромного пленочного робота в небольшую кучу дерьма. Ну и
последнее на сегодня...
     Прямо изо рта Сенсея полезла ниточка, которая становилась все  толще,
превратилась в жало, заизвивалась как змея, выискивая на чем  закрепиться.
Наконец она облизала потолочную балку и завязалась на ней узлом. И тут  же
инструктор взлетел ввысь, потому что нить мгновенно сократилась.
     - Это не жало, а нитеробот, если  точнее  полимерная  мономолекула  с
регулируемыми свойствами, внутренними источниками энергии, чувствительными
рецепторами и врожденными элементами управления,  -  стал  вещать  Сенсей,
возвращаясь   обратно.   -   Руководить   нитероботом   можно    напрямую,
мыследействиями со своей Анимы, или через кибероболочку.
     Нить послушно втянулась обратно в улыбающийся рот инструктора, отчего
тот стал напоминать довольного только что отобедавшего питона.
     - Она наматывается на катушку, смонтированную на верхней челюсти.  Но
если шея  недостаточно  натренирована,  во  избежание  перелома  позвонков
катушку лучше держать в браслете или в перстне.
     Через несколько дней я уже недурственно обращался с этими  игрушками,
как на имитаторе, так и наяву, в спарринге. Разрубал огненным мечом  любую
запущенную в меня колобашку, увиливал от сюрикена, возносясь на потолок  с
помощью нитеробота. Это было неплохое оснащение, но его  применял  спецназ
уже в войну с сатурнянами. Или у нас действительно технический застой, или
от меня чего-то скрывают. Надо бы немного подначить Сенсея.
     - Коллега инструктор, я еще слыхал про переквантизаторы.
     Ну я действительно про них слыхал от накирявшихся мутантов в  кабаке.
Глаза Р012 неожиданно сузились, как  у  следователя  в  момент  служебного
возбуждения.
     - А ты в курсе что такое переквантизация, Фома?
     - Ну, как вам сказать, Сенсей.
     - Понятно. Это самое перспективное направление.  Однако  мы  в  самом
начале пути. Насчет оружия-переквантизатора ничего  тебе  не  скажу.  Тебе
достаточно знать, что самые новые двигатели у вояк  основаны  на  принципе
переквантизации. Поскольку квант - это вырожденная девятимерная струна, то
изменив  кое-какие  параметры,  можно  превратить  его  в  другой   квант.
Например,  разрушая  гравитационные   ячейки,   конвертировать   массу   в
электромагнитное   излучение,   или   переклепать   гравитоны   в   кванты
пространства, антигравитоны. Есть и другие варианты.
     - Почтенный инструктор, а использовать кванты  времени,  хрононы,  не
слабо? Они ведь основа и катализатор всех превращений.
     Сенсей заметно поморщился.
     - Кончай бредить, Фома... Кто сможет использовать хрононы,  тот  весь
мир поимеет, как шмару из Фак-сити... Ну теперь, беритесь за меч,  сударь,
иначе вы лишитесь головы. А в графе  "утраты"  я  запишу,  что  практикант
Ф.К123 перепутал мезонный прерыватель с электробритвой.



           БЛОК 6. МЕЖДУ ПАДШИМИ АНГЕЛАМИ И ВЗЛЕТЕВШИМИ ЧЕРТЯМИ
                         (Четкий прием. Дуплекс)

     Немногие из сотрудников нашей службы имели доступ  в  комплекс  "Бет"
(Новый Петербург, округ Ингрия). Даже Катерине он не был открыт.  Комплекс
был защищен еще надежнее, чем яйца великого вождя, имел  мощные  периметры
защиты в воздушной, наземной и подземной частях. Потому мне было невдомек,
как к нему  можно  подступиться.  Но  начальству  всегда  виднее,  с  чего
начинать и чем заканчивать.
     Очередная тренировка внезапно было прервана и я вместе с инструктором
Р012 отправился на космодром Рынь-города. Поехали  не  по  воздуху,  а  на
тоннельном мобиле-"клопе", мимо кабаков и лотков старого города. Пару  раз
останавливались - видимо для маскировки - и заходили  принять  кое-что  за
стойкой, только велено  было  ничего  амфетаминового  и  гормонального  не
хлебать.
     В кабаках как обычно  резвились  дикие  мутанты,  не  попавшие  их-за
своего дебильства ни в  одну  касту.  Я,  конечно,  вспоминал  старые  так
называемые  фантастические  фильмы  и  книжки,  в  которых  оные  субъекты
представлялись угнетенными и борющимися  за  свои  права.  Нашим  мутантам
ничего такого не надо, у них и так сплошные права, плюс пособия на  жизнь,
плюс выпивка с уценкой и закуска со скидкой. Да никого из них не  затащишь
на операцию по  генетической  нормализации!  После  этого  ведь  вкалывать
придется. Вот и сидят бывшие штурмана  атомных  космоходов  глотают  водку
"гемоглобиновку", с хрустом закусывают белковыми брикетами кирпичного вида
и стучат зелеными хвостами по полу.  Первоначально  эти  "крокодилы"  были
созданы для жидкой  антиперегрузочной  среды  корабельных  отсеков,  но  к
воздуху тоже приспособились, хотя везде для них понастроено  рекреационных
ванн. А ведь откусит такой "крокодил" у  нормального  гражданина  ногу  по
самые яйца, так посадят всего на тридцать суток - за  мелкое  хулиганство.
Судья учтет закон о естественных особенностях расы штурманов.  Немало  тут
было  и  нелицензионных  квибсеров,  хотя  они  -  роботы  из   квазиживой
полипептидной органики, однако  имеют  чисто  человеческие  пси-структуры.
Оттого-то ликвидация такого типчика приравнивается  к  человекоубийству  и
карается,  соответственно,  каторгой  на  Амальтее.  Но,   между   прочим,
ликвидировать  квибсера,  куда  труднее  чем  человека,  особенно  пьяного
квибсера, нализавшегося фторводородной шипучки.
     В одном кабаке они как раз нализались и плясали,  вернее  скакали  до
потолка, под распоследний хит: "Женщина в голубом, стала болью ты в  перце
моем." Одному штурману-крокодилу не понравилось мое  одухотворенное  лицо,
названное им гнусной рожей, и  он  стал  задираться.  У  качков-крокодилов
масса мозга ведь совсем невелика относительно массы мышц. Да и  пьяный  он
был в шлюз. Я несколько раз сражался на имитаторе с человекорептилией,  но
сейчас мне пришлось понервничать. Особенно после того, как он  прыгнул  ко
мне на манер тиранозавра и  впаял  ногой.  Я,  слава  космическому  ветру,
уклонился, но поскользнулся на чьей-то  огромной  сопле  и  упал.  Штурман
намеревался топтать меня и размазывать  по  полу,  я  собирался  применять
огненный меч, рискуя навеки вечные отправиться в тюрьму.  Но  вдруг  нахал
оказался на спине с задранными лапками и тут  же  получил  по  сплюснутому
черепу бутылкой - как раз в районе ушной впадины, у штурманов  там  слабое
место. Выручил меня, конечно же, Сенсей, применив потихоньку нитеробота.
     В  общем,  мы  непринужденно  передвигались  к   космодрому,   причем
инструктор все время следил за показаниями сканирующих приемников радио- и
прочих волн, чтобы быть в  курсе,  когда  кто-то  начнет  прощупывать  нас
цепким лучом. Ну, а я прислушивался своими  рецепторами  к  подозрительным
жужжаниям и шипениям.
     Если в старом городе мы терялись в  толчее,  то  на  космодроме  было
пустынно. Контрольный портал и роботы пропустили нас через служебный вход,
квибсеры с щупоискателями дали нам зеленый  свет,  когда  мы  въезжали  на
терминал. Корабль - по виду обычный грузовик - находился, как это  принято
на  городских  космодромах,  в  стартовом  бункере.  Мы  сошли   с   ленты
транспортера  на  щербатый  компаунд-бетон  и  поежились.  Не  от  холода,
гермокомбез исправно поддерживал прежнюю температуру, а от осознания того,
что здесь не было герметизации  и  искусственной  атмосферы  и  вообще  до
космоса оставалась совсем небольшая дистанция.  Раскрылся  люк  зрачкового
типа и мы вошли в этот распахнутый "глаз", потом тарелка  лифта  перенесла
нас в пассажирский отсек. Впрочем  пилотская  кабина  отделялась  от  него
только переборкой с зияющей дырой.  Управляемый  пластик  никак  не  хотел
затягивать ее, впрочем двоих пилотов, - человека и квибсера,  -  это  мало
интересовало. Они обсуждали  сравнительные  достоинства  водки  "язвовки",
любимой космонавтами из касты  вояк-кшатриев,  и  фторводородной  шипучки,
которую уважают синтетические квазилюди.
     - И вот такие долбоебы составляют экипаж самого секретного  борта  во
всем флоте службы "Алеф", - Сенсей  состроил  кислую  физиономию,  у  него
хорошо получилось.
     Тут в нашей кабине появился третий. Это была Катерина,  которая  даже
не поздоровалась  со  мной:  то  ли  из-за  обилия  хлопот,  то  ли  ввиду
напряженки нервов. Впрочем, я еще  не  улавливал  мрачной  торжественности
момента.
     Внутренняя связь почему-то не  сработала  и  пилот  просто  прокричал
через дыру в переборке:
     - Расслабьтесь, мальчики и девочки, сейчас поедем.
     Антиперегрузочные  кресла,  слава  космическому  ветру,   послушались
мыследействий, надулись и обхватили нас со всех сторон.
     - Нет с такими долбоебами мы  никогда  не  завоюем  звезды,  -  снова
пробухтел инструктор.
     Если все кости почти что вырвались из тела, значит стартовал корабль,
да как и положено грузовику - жестко, с быстрым набором второй космической
скорости. Сработали по очереди две гравитационные катапульты,  вернее  два
генератора линейного гравиполя, а уже на  орбите  зафурычила  термоядерная
силовая установка. Перегрузка перестала так давить на мозги и  можно  было
глянуть на гвизоры. Бортоболочка, собирая данные от собственных и  внешних
узлов слежения, рисовала наш курс  в  разных  проекциях.  Заложив  длинную
эллиптическую кривую, мы наконец оторвались от планетного притяжения  и  с
постоянным ускорением полтора "же" стали уходить  в  сторону  астероидного
пояса. Красавец Олимп, мигнув напоследок сигнальными глазками, скрылся  на
невидимой стороне планеты. Трассы с  наиболее  оживленным  движением  тоже
оставались в стороне. Впрочем, еще были видны военные  борта,  похожие  на
спичечные огоньки, они  направлялись  с  фобосской  базы  в  юпитерианское
пограничье. Просматривались и  грузовики,  курсирующие  между  космопортом
Новый Петербург и Меркурием.
     Поскольку  своего  домового  взять  мне  в  дорогу  не  дозволили   -
опять-таки из соображений  скрытости  -  решил  пофлиртовать  с  женщиной.
Почему не зайти еще на одну попытку? Соблазнить не соблазню, но может быть
разозлю ее и что-нибудь выведаю.
     - Катя, а Кать, ну что  ты  только  с  кибероболочками  да  гвизорами
общаешься. Хоть поведай, на  что  мне  настраиваться?  Я  готов  совершить
подвиг, только не знаю, какой надо.  И  что  я  получу  в  награду.  Тебя,
случайно, не потому ли взяли в полет, что ты и есть мой приз?
     - Когда останешься жив, чтобы по-прежнему ковырять в носу и  хаживать
в сортир - тогда поймешь, что это  и  есть  твой  приз.  А  прежде  разных
подвигов надо обшарить тут все на предмет  наличия  "жучков".  -  Катерина
высыпала из кармана целую орду сыщиков-микроробиков,  внешне  напоминающих
муравьев.
     - Лишь бы они не перегрызли какой-нибудь важный проводок.
     - Ну разве где-нибудь внутри тебя... - мрачно пошутила мастер Катя. -
А летим мы, кстати, к планетоиду Комаров-3.
     Гологвизор, повинуясь ее мысленной команде, показал искоркой какую-то
занюханную точку в астероидном поясе.
     - Это страшная дыра, надо полагать, - тоскливо произнес я. - Даже при
использовании полярной проекции.
     - По крайней мере, дыра - не черная, - справедливо заметила  Катерина
и напомнила: - Вплоть до завершения полета выполнять только мои указания.
     - А кто еще нам может поприказывать? - решил уточнить инструктор.
     -  Жизнь  покажет...  В  случае,  если  я  окажусь  в  полном   ауте,
связывайтесь по кодированному мультиволновому каналу с начальником  службы
Чертковицом и преданно ждите от него дальнейших указаний.
     Я еще раз подумал, зачем этой даме, похожей на рыбу-пилу или огненный
меч,  давать  в  инкубатор  свою  яйцеклетку,  да  еще   разыскивать   так
называемого отца ребенка.
     Потекли тоскливые часы полета, наполненные гравитационным изнурением,
но смягчаемые виртуальными глюкомультиками -  мне  их  домовой  с  любовью
наскоро собрал в дорогу. Полусонное существование было прервано внезапно и
конечно же тревожным известием.
     - Кажется, с нами хочет пообщаться полицейский борт, - крикнул кто-то
из пилотской кабины.
     - Приказ в любом случае прежний: попасть на  Комаров-3,  -  несколько
театрально произнесла Катя.  -  При  посторонних  для  общения  используем
закрытый рентгеновский канал Алеф-5.
     На фоне звездного неба даже без увеличения  все  заметнее  становился
факел, вернее трехфакельное  соцветие.  Полицейский  борт,  видимо,  вышел
из-за какого-то мелкого обломка (в засаде, значит,  сидел  гад)  и  сейчас
перся с ускорением минимум 2,8 "же", выходя на встречный курс.
     - Сможем ли сманеврировать? - осведомился Сенсей у пилота.
     Тот охотно отозвался:
     - У них специальный корабль "охотник", с  экипажем,  надрессированным
на огромные перегрузки,  три  термоядерных  движка  и  приличное  бортовое
вооружение вроде гразеров  [гамма-лазерные  пушки].  Пшик  и  нас  нету  -
доманеврируемся.
     Спустя какую-то минуту к нам прилетели узкофокусные лазерные  сигналы
и через динамики ворвался колющий  и  режущий  голос,  который,  казалось,
вот-вот пропорет что-нибудь мягкое.
     -  На  связи  особый  полицейский  отряд  сектора  13А-56.  Внимание.
Приказываю  плавно  снижать  ускорение,  оставаться  на   прежнем   курсе,
подготовить стыковочный узел. В случае невыполнения требований  вы  будете
немедленно уничтожены.
     - А  почему  бы  и  не  состыковаться  с  ними?  -  ласковым  голосом
проворковала Екатерина.
     - Почему бы и нет, - согласился Сенсей и коварно хмыкнул.
     Полицейский  борт  быстро  приближался,  вселяя   нервно-гормональный
трепет в мои жилы. Наступившая невесомость еще только  усиливала  бздение.
Гвизор показывал портрет охотника  крупным  планом.  Тупорылая  блямба,  с
обеих боков "ребра" - это  и  есть  гамма-лазеры,  а  то,  что  похоже  на
соцветия  в  носовой  части  -  импульсники-плазмобои.  Ну   просто   урод
кошмарный!
     Вот пихнуло в бок и стало ясно, что  состыковались.  Через  полминуты
люк пассажирского отсека распахнулся и к нам вошло четверо  полицейских  в
доспехах, стволы во все стороны торчат. Возможно кто-то  из  "гостей"  был
квибсером, не знаю, рожи-то закрыты металлом. Пара полицейских  наведалась
в рубку и вытолкала пилотов в пассажирский отсек.
     - Кто владеет судном? - спросил коп с  нашивками  лейтенанта.  Причем
сразу излучилась главная его  эмоция  -  сильная  неприязнь.  По  флотской
службе знаю таких типов - мелких командирчиков с замашками больших вождей.
Их хлебом не корми, дай кого-нибудь стереть в порошок и согнуть в  бараний
рог.
     - Малая фирма "Карусель-тур", Рынь-город,  округ  Тарсис,  префектура
Марс.  Я  являюсь  представителем  судовладельца,  -  отчиталась  Катя   и
протянула персон-карту, надо полагать фальшивую. - Офицер, проверьте через
любую кибероболочку коммерческой сферы наши данные и убедитесь, что все  в
ажуре.
     - С какой целью предпринят рейс? - продолжал напирать мелкий фюрер.
     - Наш клиент, - Катерина указала на меня, -  проводит,  так  сказать,
рекогносцировку местности, для организации туристических поездок.  Тут  по
курсу 20-28 есть просто чудесная группка кварцевых  астероидов,  хрусталь,
топазы,  аметисты,  александриты.  Поставь  там  отель,  сделай   лазерную
подсветку и греби деньги.
     Я представляю, какие взгляды бросал на меня полицейский из-за  своего
забрала, в то время как Катерина продолжала заливать:
     - Хотите, лейтенант, стать первым посетителем нового отеля? Там будет
много чего интересного, помимо природных красот.
     - Нам поступила информация о незаконном  грузе  на  вашем  борту.  Мы
вынуждены провести полный обыск, - отрубил человек с закрытым лицом.
     - И подбросить нам что-нибудь вроде почки полипептидного  слизня  или
эмбриона воина-рептилии,  -  огрызнулась  Катерина.  -  Вы  забыли  закон,
милейший,  полный  обыск  можно  производить  только  в  присутствии  двух
понятых, причем в космопорте или в другом месте, его заменяющем.
     - Нет, дама, это вы не знаете закон, - отразил человек  без  лица.  -
Если расстояние  до  космопорта  или  места,  его  заменяющего,  превышает
миллион километров, то полный обыск можно проводить в космосе, при условии
отключения всех двигателей, а также генераторов силового поля.
     -  Но  до  планетоида  Комаров-1  меньше  миллиона...  -   продолжала
сопротивляться Катерина.
     - Комаров-1 не является космопортом или местом его заменяющим.
     - Это вам так кажется. Обратитесь к справочнику  якорных  стоянок!  -
заверещала Катерина.
     - Как я сказал, так и будет, - лейтенант прекратил дискуссию  волевым
усилием и стволы бластеров еще недружественнее посмотрели на  нас,  заодно
затрещали микролокаторы, проверяя нашу амуницию, есть ли скрытые доспехи и
все такое. - Первым  делом  сдайте  оружие,  если  не  хотите  попасть  на
Амальтею, где Юпитер из вас все потроха выдавит.
     Это чистая правда: на Амальтее  ни  один  каторжник  больше  года  не
протягивает, вскрытие показывает, что у трупа никакого  целого  органа  не
осталось  -  внутри  все  Юпитер-батюшка  своими  гравитационными  вихрями
переворошил... И тут я получил сигнал по закрытому каналу Алеф-5.  Свет  в
отсеке погас, все присутствующие стали размытыми и еле заметными  красными
пятнами,  а  также  источниками  жужжания  -  это   уже   благодаря   моим
электрорецепторам.
     Я и вздохнуть не успел, как в моих руках появился цилиндрик мезонного
прерывателя, как он стал мечом  и  пробил  -  с  помощью  целеуказателя  и
подсказанной оптимальной траектории - лоб полицейского офицера.
     Вот так начало. Я дернулся и в том месте, где  только  что  была  моя
голова, оказался заряд  плазмы.  Затем  я  покрутил  клинком.  Главное  не
сковывать  ладонь.  Плазменные  заряды  прошипели  надо  мной,   а   когда
подпрыгнул, то и подо мной. Чей-то ботинок достал мои ребра. Меня схватили
за запястье, я тоже перехватил чью-то руку,  а  потом  бросил  чужое  тело
через свое бедро. Причем сам рухнул на колени. Ударил кого-то своей башкой
в челюсть, но тут же получил по затылку и едва не отпал. После этого я еще
сновал  по  отсеку  как  муха.  Шипела,  мучилась  и   извергала   огоньки
искалеченная аппаратура, загорелся и  стал  плавиться  пульт.  Сражающиеся
орали и матерились как какофонический оркестр. Чей-то сапог достал меня  и
уложил на палубу, но и влежку я ударил мечом крест-накрест, причем отвалил
ноги какого-то  квибсера.  То  есть,  стало  ясно,  что  это  квибсер,  по
зеленоватому свечению вдоль разрезов. Затем мой клинок наткнулся на клинок
врага, в результате интерференции  быстрый  гибкий  и  острый  вихрь  снял
шматок кожи с  моей  щеки.  Одновременно  что-то  булькнуло  и  мимо  меня
пролетела красная клякса - это была голова. По счастью, чужая.
     Впрочем, продолжения не последовало  и  все  стихло,  даже  появилось
освещение. На палубе лежало четверо полицейских: лейтенант с дырой во лбу,
один четвертованный квибсер, кто-то, кажется  человек,  без  головы  -  та
улетела в угол из-за неаккуратного  обращения  с  оружием,  один  оказался
задушен мономолекулярной нитью.  Плюс  у  бездыханного  Сенсея  была  каша
вместо живота, а у одного нашего пилота серьезное  повреждение.  Поскольку
он продолжал чего-то  лопотать  даже  с  открытой  "форточкой"  в  грудной
клетке, стало ясно, что удар пришелся по квибсеру.
     Я наклонился к убитому лейтенанту и тут прямо из его пробитого лба  в
меня плеснула стекловидная струя, на лету густеющая и остреющая. Не  знаю,
чем бы это кончилось, кабы не не бластерный выстрел Кати, который  испарил
нападающую хреновину.
     -  Но  ведь  он  не  квибсер,  -  заблеял  я,   впервые   испугавшись
по-настоящему.
     - Ну, Фома, ты - балбес. Этот мент, конечно, не квибсер, но внутри  у
него жидкостный внутриполостной боевой робот,  так  называемый  "последний
поцелуй", - презрительно отозвалась Катя и тоже взялась за мертвого  копа.
Прямо в глаз ему воткнула зонд мемосчитывателя, на секунду замерла,  чтобы
лучше оценить полученную картинку и наконец подытожила. -  Ясно,  что  эти
менты были на подхвате у "Бета",  нам  надо  срочно  исчезнуть  и  замести
следы. Ф.К123, ты немедленно выйдешь через аварийный шлюз и  прикрепишь  к
полицейскому кораблю,  в  районе  навигационной  надстройки,  диверсионное
устройство.
     Начальница протянула мне небольшую металлическую коробочку.
     Я ни капельки не задумываясь, не вспоминая  ужас  недавнего  ближнего
боя, не обращая внимания на болезную щеку и ребро, ринулся по коридору,  в
конце которого  пульсировал  напряженный  красный  свет.  Аварийный  шлюз,
опознав меня, моментально распахнул входной люк.
     -  Вы  уверены  в  необходимости  выйти   за   борт?   -   обратилась
кибероболочка. - Ведь все системы жизнедеятельности работают нормально...
     - Да иди ты.
     Я пробежал сквозь  куб  с  натянутыми  пленками,  которые  обволокли,
обтянули, обклеили меня и стали моим аварийным  скафандром.  В  руки  упал
ручной микродвижитель. Осталось только мысленно  прокричать  кибероболочке
про "чрезвычайные обстоятельства". Наверное, я что-то сделал не  так,  она
перепугалась и даже не уравняла давление внутри и снаружи. Открылся второй
люк и я вылетел в открытый космос как  из  пушки,  да  еще  моя  пленочная
оболочка раздулась на манер пузыря.
     Корпус вражеского катера был совсем рядом, но  я  летел  несколько  в
другую сторону, да вдобавок неумело  управлял  своим  полетом.  Движителем
как-то неловко тыкал, отчего стал вращаться сразу вокруг двух осей.
     - Ну, болван... - кажется, это Катя вмешалась по закрытому каналу.  -
Ты, главное, не дергайся. Расслабься, беру  под  управление  твою  руку  с
движителем.
     Значит, она открыла доступ к моей Аниме неким сверхсекретным  паролем
и теперь забирает под свой контроль мои нервные цепи. Страшновато, но  при
том забавно наблюдать, как работают по чужим командам твои конечности и ты
в общем-то становишься лишним человеком в своем родном теле.
     Катерина  меня  стабилизировала,  довела  до  полицейского  борта   и
передала бразды  правления  моей  собственной  голове  -  наверное,  более
существенные дела нашлись. В итоге, я  оказался  не  возле  надстройки,  а
около  топливных  баков.  И  тут  мой  родной  грузовик  расстыковался   с
полицейским бортом. Произошло это достаточно прикольно. У охотника остался
в объятиях не только стыковочный узел грузовика, но и часть  его  корпуса,
видимо пассажирский отсек. В этом, вероятно, и заключался  главный  секрет
Катерины.
     Грузовик, вернее то, что от него сохранилось, стремительно  удалялся,
а  я  пока  что  пробирался  по  обшивке  охотника  к  надстройке.  Допер,
примагнитил странный коробок неподалеку от сотовой антенны, тут жар-пыл  у
меня пропал и я  стал  думать,  как  мне  выбираться  из  этакой  паршивой
ситуевины.
     Полицейский корабль явно утратил способность к точному  преследованию
своей добычи. Возможно, из-за того, что к нему оказался пришпандорен чужой
пассажирский  отсек  (и  по  какой-то  причине  отстыковать  его  пока  не
удавалось). Неверная центровка не позволяла охотнику остановить "рысканье"
и выйти на правильный курс. Кроме того, пристегнутый кусок  металла  мешал
ударить гамма-лазерам, кстати, именно с того борта,  где  располагался  я.
Возможно сыграл роль и тот коробок, который я прилепил к корпусу охотника.
Странный предмет задорно помаргивал глазками-огоньками.
     Импульсники-плазмобои, правда, заработали, но тут грузовик  затянулся
сиреневым  туманом  -  похоже,  Катерина   врубила   генератор   защитного
сферического гравиполя, что было второй неожиданностью.
     Впрочем, это меня не  слишком  обрадовало  и  развеселило.  Аварийный
пленочный скафандр мог обеспечить жизнедеятельность лишь в течении часа, и
то при условии, что я не буду слишком активно дышать, и не обкакаюсь.
     Неподалеку от меня открылся люк и какой-то  квибсер  высунул  длинную
руку с бластером - я тотчас чикнул мечом и отсеченная конечность вместе  с
оружием поплыла по низкой орбите вокруг полицейского корабля, еще  пытаясь
угрохать меня. Пришлось ее покрошить.
     Сам охотник, похоже, стал испытывать  еще  большие  затруднения.  Это
выражалось и в  странном  вращении  вокруг  какой-то  ненужной  оси,  и  в
непонятном хлюпании двигателей. И тут мой родной грузовик добавил напрягу,
пальнув в полицейский корабль. То есть, соскользнул обтекатель с того, что
я считал трюмом, оттуда  вылезли  две  антенны  и  вжарили.  Кажется,  это
сработал мощный мезонный прерыватель.
     Зеленоватое по своему красивое копье  протянулось  на  несколько  сот
километров и  воткнулось  в  охотника.  Полицейский  борт  успел  включить
защитное поле, но, видимо, слишком поздно, его градиент не  успел  достичь
надлежащей  величины.  В  месте  соприкосновения  "копья"  и   фиолетового
полевого экрана появилось яркое пятно, оно быстро разбухло  и  прилипло  к
обшивке охотника в районе топливного бака, отчего металл закипел и  исчез.
Из большой прорехи принялся вылезать голубой хвост, то бишь  пошла  утечка
горючего. Охотник  затягивался  газовым  облаком.  Вот  зараза,  еще  один
прицельный выстрел грузовика, допустим, из импульсника-плазмобоя, и  будет
бу-бух с биг-бэнгом!
     Я с натугой оттолкнулся от обшивки и поплыл в открытом космосе.  Пока
не  миновал  облако,  состоящее  из  дейтерида  лития,  боялся  движителем
орудовать - чтобы не сыграл он роль зажигалки. И еще дрейфил, что не успею
вылететь, раньше чем сработает какой-нибудь запал.  А  когда  удалился  на
порядочную дистанцию  от  охотника,  то  уже  стал  скучать  по  недавнему
твердому пристанищу. Впрочем, вскоре скучать перестал. Полицейский корабль
взорвался, то есть стал шутихой весьма  больших  размеров.  Ударная  волна
шмякнула, завертела меня, а когда отпустила, то  я  остался  один  посреди
космоса. Лишь багровые полосы и разлетающиеся обломки, не  крупнее  утюга,
но с приличными дымными следами, указывали на недавнее присутствие в  этой
точке пространства какого-то транспортного  средства.  На  связь  со  мной
никто не выходил, впрочем мультиволновой переговорник скафандра был весьма
слабоват для дальнобойных бесед.
     Через полчаса верный каюк. Три или четыре раза в жизни мне  казалось,
что подходит конец (и реагировал я при этом то спокойно, то истерично), но
сейчас его приближение выглядело  очень  заметным  и  неоспоримым.  Вокруг
только  звезды,  то  ли  далекие,  то  ли  близкие,  но  в  любом   случае
равнодушные. Еще заметно  розоватое  пятнышко  Юпитера,  похожее  на  глаз
внимательного зверя, чем-то он мне поможет?
     Попереживал я, с трудом настроился на отходную молитву, обращенную  к
Божественному Единству, но тут  прямо  через  космос  протянулась  сияющая
дорожка. Она приклеила меня и, смешав все мысли  и  чувства,  бесцеремонно
сдернула  с  места.  Я  будто  стал  жидким,  бесформенным,  размазался  в
пространстве и только какой-то маленький наблюдатель, психоцентр,  отчасти
воспринимал, что делается со мной и  вокруг  меня.  А  делалось  странное,
звезды и планеты из точек превратились в струи  единой  реки,  по  которой
протекал и я тоже. Наступал безмятежный покой, доступный лишь тому, кто не
чувствует времени.
     Однако в положенный момент я сконденсировался и  затвердел,  а  время
вступило в свои законные права. И первое, что я увидел в виде  нормального
сфокусированного изображения, это было лицо Катерины. Симпатичное,  умное,
волевое, в общем не чета моей несобранной физиономии.
     - Ну, дотек-таки, - я обратился с "рапортом"  к  начальником,  заодно
трогая синтекожный пластырь на щеке, а также скобу-регенератор на  ребрах.
- Какое-то задание выполнено. Надеюсь, мы встретились не на том свете.
     - На этом. Причем благодаря нашим друзьям.
     Только я сейчас разобрал обстановку, в  которой  нахожусь.  Большущий
зал с мохнатыми стенами,  лохматыми  столбами,  пилястрами,  поставленными
вкривь и вкось, и вдобавок много разноцветной пыли. Впрочем, пыль  эта  не
висела сплошной пеленой, а  собиралась  в  какие-то  узоры  и  даже  некие
объемные фигуры.
     Катя заметила, что я заметил.
     - Это и есть "друзья", - сдержанно заявила она.
     - В самом деле? Ну ничего, бывает и хуже. Интересно, как  ты  с  ними
дружишь?
     - Без проблем. Радиопереговорник на Аниме, и мой,  и  твой,  способен
воспринимать их сигналы, посылаемые в приемлемом для нас формате. Сейчас я
включу у тебя декодер.
     И она включила. Я не услышал, как предполагал сонм  мелких  писклявых
голосов.  Напротив  голос  был  один:  сочный,  низкий,  мужественный.   И
участливый.
     -  Надеюсь,  вы  не  испытали  особо   отрицательных   ощущений   при
перемещении по хрональному каналу? - осведомился владелец голоса.
     - Как, разве я перемещался во времени?
     -  С  помощью  хронального  переквантизатора,  трансквазера.   Кванты
времени,  хрононы,  как  известно,  курсируют  между  прошлым  и  будущим,
создавая настоящее. Благодаря им мы превратили кванты расстояния в  кванты
тяготения, то есть триста тысяч километров были конвертированы в ускорение
на небольшом гравитационном радиусе. Вы  находились  в  хрональном  канале
всего одну  секунду.  В  каком-то  смысле  мы  продернули  верблюда  через
угольное ушко.
     - Ради такого эксперимента рад был пострадать, -  отозвался  я,  хотя
понял, что  в  очередной  раз  стал  подопытной  белой  мышью.  Или  белым
верблюдом.
     - Это не эксперимент. Мы так всегда перемещаемся... И, кстати,  будем
знакомы. Меня можно называть Облаком. А как вас зовут, я знаю,  можете  не
представляться.
     Что же это за Облако  такое?  Кто  умеет  превращать  пространство  в
тяготение и внезапно появляться из ничего?
     Ага, маска, я тебя знаю. Это плутоны!  Или  плутон.  Ну  я  вляпался:
мирно общаюсь, понимаешь ли, с извергами рода человеческого.  И  как  себя
повести? Обделаться ли со страху, вскочить, побежать  незнамо  куда,  дать
пыльному врагу решительный бой. Я еще больше  взопрел,  когда  понял,  что
меча-то при мне нет.
     Катя заметила мое острое беспокойство.
     -  Конечно,  Фома,  мезонный  прерыватель  у  тебя  изъят  на   время
психологического шока, пока не наступит привыкание. Извини, но мы не могли
тебе сказать заранее, с кем предстоит встретиться в  темном  уголке.  Ведь
официально, за контакт с плутонами полагается смерть.
     - Да уж знаю, бля!.. И, кстати, правильно полагается. Ради  чего  вы,
члены директории "Алеф", решили поиграть своей и моей жизнью? Я решительно
требую ответа.
     Катерина положила мне руку на плечо, и хоть я старался  ее  сбросить,
стала поглаживать как сердитую собаку или раздухарившегося дебила.
     - Фомушка, несмотря на все войны, которые мы с ними вели, плутоны нам
сейчас не враги, а, может, никогда ими и не были - в прямом  смысле  этого
слова. Сейчас наша цивилизация загнивает, она все более отстает  по  своей
мощи от того же Сатурна. А загнивающие цивилизации становятся  питательным
продуктом для иноматериального демона, который является богом сатурнян.
     - Ага, усек! - голос мой стал заметно визглив. - Плутоны, конечно же,
вызвались управиться с каким-то там демоном. Мы им за это скажем  спасибо,
которое они себе намажут на хлеб и опустят в свой ласково улыбающийся рот.
     - Да, они не бескорыстны. Но  они  не  собираются  превращать  нас  в
биороботов и щелканьем клавиш принуждать нас к исполнению польки-бабочки и
гопака. Пойми, Фома, ты - подмастерье  тринадцатой  степени  только  из-за
нашей технической отсталости,  на  тебя  не  хватило  ресурсов,  никто  не
разрабатывает  твои  возможности.  Высокое  начальство,   Совет   кастовых
уполномоченных сделал ставку на бюрократическое зарегулированное развитие,
в котором нет места для выплеска творческих сил. Поэтому карьерная система
тебя и не замечает.  Понимаешь,  когда  руководство  запрещало  симбиоз  с
кибероболочками, то преследовало лишь одну  цель  -  не  потерять  рычагов
управления, не выпустить из-под контроля всех и каждого.
     - Но ведь кибероболочки нас поработить хотели. Особенно те, в которых
плутоны гнездились. А что они с землянами сделали в свое время?! Совсем их
угондошили.
     Тут в разъяснительную беседу своим сочным басом включилось Облако:
     - И мы, и вы -  существа  ущербные  и  нуждающиеся  в  симбиозе.  Ваш
трагический порок - медленное мышление, наша беда - формализм решений, что
мешает качественным скачкам. Нелогично нам враждовать  друг  с  другом.  А
земляне были настолько податливой инертной массой, что мы их и не  считали
за всерьез разумных существ.
     Хотелось упорствовать, наверное из-за  того,  что  ощущалась  большая
непонятка: какую собственно роль предстоит сыграть  мне  на  этой  тайной,
хрен  знает  как  законспирированной  базе  злейших  врагов  человечества.
Разговаривать с врагом, это уже пытаться понять его. Поэтому я по-прежнему
обращался к Катерине:
     - А с какой стати плутонам помогать нам, космикам? Только потому  что
мы не инертная масса? Гораздо проще просочиться по нашим сетям, внедриться
в наши кибероболочки, еще более изощренно, чем в прошлый раз,  увлечь  нас
идейкой безудержного техпрогресса и без проблем выжимать  все  необходимое
из наших мозгов.
     - Придется ему показать, что мы  из  себя  представляем,  -  объявило
внушительным голосом Облако.
     Следующее действие  не  отделялось  от  предыдущего  никакой  паузой.
Плутоны чурались всякой театральности и дешевых психологических эффектов.
     Внезапно меня как будто выжали. Я словно лишился тела  и  стал  вроде
водяной струйки. То и дело происходили слияния с другими  потоками,  новые
разделения и новые слияния. Каждую частицу времени я понимал себя  и  свою
задачу  по   новому.   В   этом   непрерывном   изменении   моя   личность
переоформлялась настолько быстро,  что  едва  успевала  вспомнить  себя  и
немного отстраниться от очередного вида  деятельности.  Иногда  происходил
распад почти что до элементарного состояния, когда я чего-то там делал, не
отдавая себе отчета, сосредотачиваясь только на конкретной обязанности. Но
порой  случалось  объединение  в  мегаразум,  который   решал,   например,
глобальную  проблему  Поля  Судьбы  (того  самого,  что   все   на   свете
предопределяет) или занимался перераспределением  энергии  между  звездами
для предотвращения космических катастроф. Ничего знакомого и обычного я не
видел и не чувствовал, зато ощущал многомерность,  более  того,  я  жил  в
ней...
     Потом я, забыв большую часть того, что со мной происходило,  вернулся
на прежнее место, в свое тело.
     - Ну и что мне пытались доказать, Катерина? То, что мы - козлы, лохи,
чушки, а они - самые крутые вундеркинды?
     - Мы для плутонов как бы не существовали, - охотно заобъясняла  Катя.
- Для них все статичное, инертное - мертво и является не более чем почвой,
гумусом, на котором можно вырастить  что-нибудь  динамичное  разумное.  Им
непонятна была наша неспособность к  жизни  внутри  задачи,  к  мгновенным
слияниям и разделениям, к одновременному  восприятию  многих  инфопотоков,
поэтому  они  отказывали  нам  в  интеллекте,  предполагая  за  нами  лишь
простейшие рефлекторные формы сознания, свойственные животным.  Мы  должны
были показать динамичность, то есть свой разум, и кажется усилиями  службы
"Алеф" кое-что удалось сделать. Кроме того, у нас общий враг...
     - Об этом мы пока умолчим, - твердо заявило вмешавшееся Облако. -  Мы
с вами еще слишком плохо понимаем друг друга, чтобы  иметь  общих  врагов.
Хотя определенное содействие службе "Алеф" мы готовы оказывать.
     Весьма неожиданно возникла стена и отделила меня от  Облака  и  Кати.
Вполне возможно, что она была мнимой.  Во  всяком  случае,  я  оказался  в
каком-то другом помещении неопределенного размера. Я не видел  себя,  даже
своих рук и ног.  Антракт  несколько  затянулся.  Коротая  время,  я  стал
размышлять о том, что коли  база  плутонов  устроена  на  одном  из  наших
астероидов, война с ними вовсе не была общим делом всех космиков.
     Размышление прервалось, потому  что  рядом  с  собой  я  увидел  борт
грузовика. Раз и он тускло засветился  в  слабом  инфракрасном  освещении.
Если бы не жужжания и шипения  аппаратуры,  которые  воспринимались  моими
рецепторами, то я решил бы, что это мираж  и  надувательство.  А  если  не
надувательство, тогда,  значит,  меня  опять  перебросили  по  хрональному
каналу, только очень короткому.
     Аварийный люк распахнулся, пропуская меня  внутрь.  Тоже  хитрость  -
обычно он работает лишь на выход. Когда я  уже  загружался  в  шлюз,  меня
догнала Катя, а в рубке нас поджидал уцелевший пилот. В тот момент,  когда
наш корабль покидал базу  плутонов,  я  отрубился,  несмотря  на  то,  что
ускорение было ничтожным. А очухался уже почти на орбите Марса, после того
как получил инъекцию тонизирующего глюкокортикоида.
     - Что это со мной приключилось? - спросил я у Кати, которая улыбалась
моему недоумению своим содержательным милым лицом.
     - Шок от двух хрональных каналов.  В  первом  случае  ты  как  бы  не
существовал в течение секунды, второй раз - тебя не было две миллисекунды.
Но это оказалось достаточно для  отключки  сознания  и  глубокого  сна  на
пятеро суток.
     - И в течении этих пяти  суток  ты  не  пыталась  меня  разбудить?  -
спросил я и заметил, что отдыхаю не в рубке,  а  в  корабельном  лазарете.
Здесь приятно мерцал успокоительный свет, токеры источали нежную музыку во
внутреннее ухо, а электрические вихри  приятно  поглаживали  кожу.  Только
иглы  капельниц,  воткнувшиеся  в  беззащитное  тело,  внушали   некоторое
беспокойство.
     - Пробовала, Фомушка. Даже один раз поцеловала. Но видимо ты  не  тот
спящий  красавец,  которого  я  способна  разбудить  таким  незамысловатым
образом.
     У Кати сто второй ранг мастера. А ее начальственный лик совсем рядом,
чуть раскосые тюрковатые глаза с серыми славянскими радужками так  ласково
смотрят, что меня прямо оторопь берет. Воспоминание о том, что она большой
руководитель, страшно  мешает  мне.  Помню,  какой-то  мутант-оппозиционер
прочирикал через  сетевой  эфир,  что  дескать  Космика  смахивает  своими
ритуалами  и  своей  субординацией  на  традиционный  Китай.  Я  не  шибко
разбираюсь в Китае, даже в нынешней Шэньской династии,  знаю  только,  что
там народишко попроще все  время  кланяется  и  лыбится  перед  гражданами
поважнее. У нас никто не кланяется и веселые  начальники  больше  лыбятся,
чем  подчиненные,  потому  что  и  наказание,  и  продвижение  зависят,  в
основном, от карьерных киберсистем. Но при низком ранге у тебя всегда есть
ощущение, что ты - просто расходный материал. И что  это,  в  самом  деле,
карьерная система не желает замечать меня? Прямо даже хочется протестовать
и оспаривать мудрый порядок вещей.
     Я со своей койки потянулся и чмокнул Катерину.
     - Спасибо за яйцеклетку.
     Думал, сейчас осадит меня бранным криком или даже врежет по  мордасам
начальственной рукой. Ничего, обошлось.
     - Спокойно, парень. Твоя инициатива тут не требуется, прибереги ее на
другой случай.
     И Катя сама притиснулась ко мне, заодно  отшвыривая  иглы  капельниц.
Ускорение в 0,7  "же"  придавало  ее  приятную  тяжесть,  это  лучше,  чем
невесомость, когда любовный партнер напоминает  листик  бумаги.  В  общем,
стало приятно,  куда  лучше,  чем  со  шмарами-мутантками  из  Фак-сити  и
шлюхоквибсерами из Сексограда. Даже  не  знаю  почему  -  те  ведь  крутые
специалистки.
     Одеяло  мое  соскользнуло  на  пол.  Пленка,   скрывающая   Катерину,
разошлась  посередине,  как  кожура  спелого  банана.  Я  оказался  накрыт
добротной  женской  мякотью.  "Буфера"  у  дамочки  оказались  не  слишком
раскидистые, да и зачем ей арбузы нужны, а вот бедра и "булки" были весьма
спелыми интригующими. Так что  на  смену  заочному  знакомству  с  Катиной
половой сферой пришло и очное.
     Несмотря на испытание двумя  хрональными  каналами,  кое-что  во  мне
напряглось и воткнулось в ту самую мякоть. Это сильно  напоминало  процесс
стыковки двух космических аппаратов, где  у  одного  штырь,  у  другого  -
приемное гнездо. Не знаю, что там испытывают космические  аппараты,  но  у
нас с Катюхой наладился свой  "хрональный  канал",  где  расстояние  имеет
меньшее значение, чем время.
     Прозабавлялись мы все свободное время, вплоть  до  выхода  на  низкую
орбиту  Марса,  оттянулась  и  начальница,  и  подчиненный,  тонизирующими
средствами почти не пользовались, серьезных разговоров не вели.  Возможно,
Катерина  умело  применила  два  эффективных  средства  для  того,   чтобы
"выключить" меня после встречи с плутонами. Первое -  это  так  называемый
"постхрональный шок", второе - любовные потехи.
     Я только выяснил, что это  за  коробочка  была  примагничена  мной  к
полицейскому охотнику.  Оказалось  -  простенький  трансквазер-хаотизатор,
блокирующий хрононы, отчего гравитоны,  антигравитоны,  другие  физические
кванты рассогласовываются меж собой и исчезают. Само собой,  увеличивается
содержание сырой стринговой материи, и  соответственно  происходит  резкая
хаотизация.  От  этого  столь  зарегулированный  объект,  как  космический
корабль, быстро приходит в расстройство. В общем,  охотнику  -  кисляк,  а
"Алефу" - ништяк.
     Сели в космопорту Рынь-города тоже  без  заморочек,  идеально  скинув
скорость на приемной эстакаде, где  генераторы  линейного  гравитационного
поля играли роль тормозов.
     - Ну, похоже, приключения закончились, - облегченно вздохнула Катя  и
чисто по-бабьи пригладила волосы. (Педики так тоже делают, но их по  этому
жесту опознают и навсегда исправляют  с  помощью  бластерного  выстрела  в
задницу.) - Выходим через красный портал, там у нас свои люди.
     Тут я вспомнил, что так и не узнал, почему меня взяли  на  встречу  с
плутонами.
     - Об этом потом, за чашкой чая я тебе  все  объясню,  -  притормозила
меня Катя, когда я только начал задавать важный вопрос.
     Мы преодолели без затруднений двое контрольных ворот: мультиволнового
сканирования и активного просвечивания. Наше  оружие  ехало  на  отдельном
транспортере - мой мезонный прерыватель и Катин бластер.
     Неожиданно из стены и из потолка вывалилось по наши  души  c  десяток
оперативников в доспехах из текучего металлопластика - Забрала  шлемов  во
имя долбания по психике изображали рожи каких-то страшных  демонов.  Сразу
поднялась пыль, труха. Вдобавок высыпавшие уроды  швырнули  ослепляющие  и
удушающие  гранаты.  Впрочем,  на  этот  случай  сработал  мой  хайратник,
заслонив пленочным забралом глаза  и  нос.  Я  прыгнул  к  транспортеру  с
оружием, по дороге свалив какого-то раззяву-клерка. Оперативников было так
много, что и стрелять им оказалось не в жилу. Я схватил  меч  и  перекинул
бластер Кате. Следом развалил от  головы  до  седла  одного  губошлепа,  а
напарница метким выстрелом уложила другого.  Но  тут  попер  на  нас  один
ловкий амбал, тоже с мезонным прерывателем. Упала на пол отрубленная  рука
Катерины вместе с бластером. Я взвыл и  пошел  на  сечь  уже  без  всякого
соображения.  Несколько  раз  мой  прерыватель   попадал   на   отражающие
поверхности доспехов-дефлекторов,  потом  заинтерферировал,  завихрил  при
парировании вражеского меча. Едва я увильнул от острого вихря,  как  перед
лицом возник черный шар и... случился полный отрубон -  мне  будто  снесло
голову. Я соответственно погрузился в никуда, даже не успев  проклясть  ту
гравитационную пращу, которая ухайдакала меня.
     Выплыл я ниоткуда спустя эн часов и нашел себя  в  довольно  странном
пространстве. Легкие подергивания  конечностей  указывали  на  то,  что  я
получил  приличный  удар  по  нейронам  гравитационной  волной.  Сейчас  я
пребывал в пузыре или аквариуме, заполненном какой-то жидкостью, из  моего
рта выходила струя и следом втекала обратно.
     Слыхал я про это дело. Так гидромутанты дышат. Ведь  легкие  способны
поглощать кислород из жидкости, если та  перенасыщена  полезным  газом,  а
грудная клетка при том работает как очумелая.  Она  действительно  у  меня
вкалывала крайне интенсивно благодаря адреналиновой стимуляции  мышц.  Это
означало, что через сутки я превращусь в чрезвычайно истощенный совершенно
обезжиренный труп. И, соответственно, стану напоминать жертву диетического
питания, изображенную на листовке антивегетарианского движения.
     - Вы думаете в правильном направлении, - это обратился ко  мне  через
Аниму чей-то голос. Впрочем сам  источник  голоса  виднелся  через  стенку
аквариума довольно неприятной расплывшейся во все стороны фигурой. -  Если
вы не станете с нами дружить, то у вас, прямо скажем, плохие перспективы.
     - Я еще не знаю, с кем вынужден иметь дело, однако  ясно,  что  вы  -
варвары. Женщину  искалечили,  меня  в  банку  посадили,  намеки  какие-то
делаете. Вам нужно выдать дубину с гвоздями и тряпку для прикрытия яиц,  а
затем послать на Землю.
     Слова в жидкости, конечно не зазвучали. Но поскольку имели вид четких
нервных импульсов, направленных на голосовые связки,  то  были  восприняты
Анимой и переданы собеседнику.
     - Мы отнюдь не варвары, Ф.К123, - особенно учитывая, какую угрозу  вы
представляете для всей Космики.
     - Ой-ой, передрейфили. Без угрозы стало скучно жить?
     Голос  стал  более  резким  и  низким.  Я  ощутил  его  эмоциональную
подоплеку - явно принадлежал  он  ревностному  служаке,  готовому  во  имя
святой идеи перекрошить всех и вся.
     - Только не надо хамить, Ф.К123. Кислород-то в моих руках.
     Тут собеседник существенно понизил  процент  дыхательного  газа  и  я
сразу   забился   как   рыба    на    суше.    Отвратительное    ощущение,
рвотно-астматическое.
     - Стоп, стоп, начальник, давайте вежливо разговаривать. Я  просто  не
знал, с кем имею честь.
     - Мелик А965. Директория службы "Бет",  начальник  отдела  внутренней
безопасности. Удосужьтесь рассказать, чем вы занимались во время рейса  на
секретную базу плутонов. Учтите,  мы  со  всем  вниманием  изучили  данные
телеметрии, бортовые и системные журналы, записи черных ящиков  и  станций
навигационной проводки. Естественно, что пошерстили вашу  Аниму  и  личный
мемокристалл. Так вот, для начала укажите название и номер  астероида,  на
котором находится база плутонов.
     Хорошенькое начало. Так ведь не поверит же бетовский сатрап, что я ни
фига не знаю и еще меньше понимаю.
     - Да погодите вы, коллега Мелик. Насколько я въезжаю, мы  работаем  в
одной организации, если вы,  конечно,  не  шпион  сатурнян.  У  меня  есть
начальники, к ним и обращайтесь, потому что я действую не по  собственному
хотению, а по их поручению. На том Космика стоит и стоять будет.
     Тут Мелик и обрисовал, что случилось с  моими  начальниками,  передав
видеоклип непосредственно на мой зрительный центр.
     Начальник службы "Алеф" показан был в своем кабинете,  еще  точнее  в
туалете при кабинете. Только не было у коллеги Чертковица уже ни  больших,
ни малых нужд, судя по отсутствию каких-либо движений тела и  лица.  (А  у
человека, находящегося в сортире, обязательны телодвижения,  я  как-нибудь
знаю.)
     Мелик тут прокомментировал, что Чертковиц скорее всего покончил жизнь
самоубийством. Способ выбран довольно оригинальный, в прямую  кишку  через
анал запущена кибермногоножка, которая, шмыгнув по  кишечнику  и  желудку,
прогрызлась в само сердце.
     Я поинтересовался, почему  для  самоубийства  выбран  такой  мудреный
прием. А не мог  ли  какой-нибудь  злоумышленник  запустить  подлую  тварь
диверсионным образом через канализационную трубу?
     Мелик не исключил, что  убийство  было  подстроено  "непосредственным
конкурентом" Чертковица - руководительницей важнейшего  отдела  Екатериной
М010. Это мнение, дескать, разделяется и высшей директорией Технокома.  Во
всяком случае отдел внутренних экспертиз упразднен и его функции  переданы
другим подразделениям, в то же время  сектор  безопасности  службы  "Алеф"
переподчинен отделу внутренней безопасности службы "Бет".  Так  что  отчет
мне придется держать только перед коллегой Меликом.
     - Погодите, погодите, а Екатерина М010 арестована или нет? Что  с  ее
рукой?  -  спросил  я,  поскольку  догадался,  что  у  дамочки   серьезные
неприятности.
     - К сожалению, она погибла при оказании сопротивления группе захвата,
которая на космодроме проверяла оперативную информацию. Но будьте уверены,
останься Е.М010 в живых, ее рука была бы  реинтегрирована  в  тело  и  эта
женщина предстала бы перед органами дознания в совершенно целом виде.
     Тут же мне продемонстрировали еще одну видеозапись. Там была показана
Катя: правая рука уже отсечена,  но  левой  она  кидает  сюрикен,  который
превращает в дымящуюся кучку трех членов группы захвата. Заметно, что  все
они   квибсеры.   Тут   оперативник   стреляет   в   Катину    спину    из
импульсника-плазмобоя. Я вижу как из ее груди летят пламя  и  копоть.  Она
падает на живот, мне еще показывают крупным планом вывернутую вбок  голову
и прокопченное лицо. Ясно, что дело швах.
     У меня, конечно, внутри все оборвалось. Это как же понимать,  едва  у
меня с бабой отношения стали налаживаться и ее тут же к ногтю!
     - Суки-падлы, ну давайте задушите меня и поскорее покончим с этим!
     Коллега Мелик отреагировал сдержанно, как бы даже сочувственно.
     - Коллега Ф.К123, ничего подобного мы делать не собираемся,  так  что
больше не просите. Напротив,  мы  дадим  вам  успокоиться  и  более  того,
добавим в, так сказать, "околоплодную  жидкость"  расслабляющие  средства.
Надеюсь, у вас получится вспомнить детство,  вернее  пренатальный  период.
После того как придет покой, мы с вами  потолкуем  по  душам.  И  поймите,
Фома, вам не на кого положиться, кроме нас. Согласно закону за  контакт  с
плутонами вас ожидает смертная казнь или же двадцатилетний срок заключения
в каком-нибудь серном бульоне на Ио, где твердь неотличима от жидкости. Но
при наличии смягчающих обстоятельств можно попасть  в  куда  более  легкую
зону на Европе. Таковые обстоятельства сможем  найти  лишь  мы  на  стадии
ведомственного расследования. Подумайте  еще  и  о  том,  что  женщина,  к
которой вы  относитесь  со  столь  теплыми  чувствами,  могла  элементарно
подставлять и использовать  вас.  Вспомните,  что  в  борьбе  с  плутонами
Космика потеряла двенадцать тысяч своих сыновей  и  дочерей,  это  еще  не
считая мирных граждан. Кого вы выгораживаете, что вы покрываете?
     Произнеся надлежащие фразы Мелик ненадолго  оставил  меня,  а  я  еще
недолго побултыхался  в  ярости,  а  затем  подуспокоился  из-за  нервного
истощения и транквилизаторов, отчего, в  итоге,  сладко  задремал.  И  это
действительно напоминало сны  раннего  детства.  А  затем  я  проснулся  и
задумался.
     Зачем меня взяли к плутонам? Только как бойца-телохранителя?  Но  эту
непрестижную роль мог сыграть с большим успехом кто-нибудь из  сотрудников
внутренней безопасности или бывших спецназовцев.
     Я не получал никакой конкретной  информации,  никакого  определенного
задания. На базе плутонов мне тоже ничего не поручали.  Так,  может  быть,
загадка во мне самом? Вдруг я стал  оберткой,  посылкой  для  чего-нибудь?
Вдруг нечто ценное находится внутри меня? А  именно  некая  вещь,  которую
гады-плутоны решили передать на Марс.
     Получается, Катя предала меня ради своих шашней с плутонами. Все  эти
басистые  "облака"  наверняка  нашли  способ  как  подмазать   ее,   такую
авангардную и прогрессивную.
     Мои мысли стали вязнуть, будто в  голове  было  полно  каши.  Катя  -
предательница, кидала. Я мазохистски упирал на эту идею, чтобы было не так
жалко любимую начальницу. А уж  Чертковиц  с  радостью  превратил  меня  в
булочку с сосиской. Я продан и предан  -  только  эта  эффектная  фраза  и
звенела под черепным сводом. Одновременно я понимал,  что  мне  просто  не
хватает энергии на работу ума-разума, потому  что  все  силы  тратятся  на
вдох-выдох.
     Была  еще  какая-то  догадка,  за  которую  я  пытался  уцепиться  из
последних сил. Нападение на мой дом совершили ведь не  плутоны,  это  была
какая-то каверзная тварь, почти что мистического вида. Чертковиц еще такое
странное  название  употребил  -  спорозоид.  И  мы  перед  ней  вроде  бы
совершенно беспомощные дети.  Может,  служба  "Алеф"  пошла  на  поклон  к
умникам-плутонам, чтобы  выпросить  или  выторговать  у  них  какое-нибудь
защитное средство?
     После непродолжительного сеанса  натужных  размышлений  я  отрубился.
Когда-то свет зажегся снова. Я лежал  на  операционном  столе,  мои  ноги,
руки, лоб были стиснуты захватами. Кибердоктора  уже  хищно  зависли  надо
мной,  изготовив  свои  лазерные  скальпели   и   гусеничные   зонды   для
проникновения во внутренности. Мединструменты зловеще шевелились в  гибких
металлических конечностях киберов. От их сверкания заболели  глаза,  такое
впечатление создавалось, что  меня  собираются  разскоблить,  размазать  и
распотрошить до последней козявки. Вдобавок стол (на котором я представлял
обед  из  многих  блюд  для  алчущих  исследователей)   окружали   катушки
сверхпроводящих  электромагнитов,  кольца   ЯМР-морозильников   [установка
ядерного-магнитного резонанса], щупы,  трубки  и  проводки  прочих  хищных
приборов. Бетовцы расселись  неподалеку,  собираясь  любоваться  процессом
потрошения с помощью широкоформатных гвизоров.
     При виде всей этой рати, собравшейся растащить меня по кусочкам, меня
обуяла и жуть, и обида, и ярость. Старинные инквизиторы хотя бы  попеклись
о  моей  душе,  энкавэдэшники  еще  просили   бы   проявить   пролетарскую
сознательность. А здесь не пекутся и не просят. Для бетовских вивисекторов
если я есть - существует загадка, если раскурочен - загадки нет.
     Наверное, в самый драматический момент я заметил, что сквозь мою кожу
проступают  черные  капли,  одна,  другая,  третья,   великое   множество.
Проступают и мгновенно набухают!  Черный  пот  быстро  стекался,  сливался
воедино, образовывая какое-то  устройство,  имеющее  форму  диска.  Я  так
дрейфил этих докторов, так их ненавидел, что даже обрадовался проявлению у
себя  чудовищных  качеств.  Устройство  не  только  возникло,  но  еще   и
заработало. Диск как будто завращался, я глянул на него и  увидел  зияющую
воронку в своей груди. Оттуда вырвался ветер  и  отшвырнул  кибердокторов,
бетовцы тоже засуетились. Обесточенные  захваты  беспомощно  разжались,  я
поднялся  на  ноги,  походя  опрокинув  и  растоптав  операционный   стол.
Появились бойцы с оружием, не меньше десятка,  бластерные  лучи  и  заряды
плазмы устремились ко мне. Но вихрь закружил  их  и  понес  неведомо  куда
словно листики.
     Полетели и люди, и предметы обстановки, в этом потоке  они  бледнели,
размазывались, превращались в какие-то узоры,  арабески.  Неужели  в  моей
судьбе принял участие какой-то  мощный  трансквазер?  Вихрь  не  унимался.
Вместе  с  тем  предметы  и  фигуры  вытягивались,  превращаясь  в  струи.
(Позднее, когда уже вся петрушка закончилось, я сообразил, что находился в
канале хроноволнового преобразования, где не было пространства,  вещества,
гравитации и прочих полей.  Я,  мои  противники,  вещи,  предметы  и  даже
драгоценности с деньгами оказались хилыми ручейками в тоннеле, где несутся
хрональные волны.)
     В какой-то момент  струи  превратилась  в  разноцветные  пульсирующие
линии,  они  были  снабжены   указателями   векторов   и   скаляров.   Это
микропроцессор трансквазера стал  выдавать  через  мою  Аниму  виртуальную
картинку.   Замелькали   надписи:   "Трансквазер    полностью    загружен.
Хроноволновое преобразование  в  активной  фазе.  Введите  новые  значения
хрональных потоков."
     Ага, получается, что теперь я могу переделать ситуацию "под себя". Но
неужели будет достаточно моего минимального мастерства?
     Люди, предметы и явления для трансквазера были совокупностью  базовых
хрональных  потоков.  Трансквазерный  процессор  представлял  их  в   виде
множества линий, пригодных для виртуального управления. Как он ни старался
помочь мне, линии пересекались и спутывались, образуя сплошную ткань.  Мир
превратился в портянку.
     А я  стал  работать  как  портняжка,  мои  виртуальные  руки  ощущали
пульсации хрональных потоков, тонкие, мелкие, грубые,  сильные.  Мысленные
руки сплетали-расплетали хронолинии и перешивали ткань реального  мира.  Я
делал ситуацию менее напряженной, а заодно более хаотичной.
     Подсказки и меню, возникающие порой на виртуальном  экране,  помогали
мне,  но  не  слишком,  ввиду  своей  отрывочности.   Приходилось   больше
действовать по чутью. То есть  сердце  подсказывало,  а  виртуальные  руки
занимались хроноблудством.
     Потом виртуальная картинка побледнела, а  реальный  мир  вновь  обрел
объемность и яркость. Я видел, что одна из стен  пыточной  комнаты  просто
бурлит, словно борщ в кастрюле, переливаясь при этом всеми цветами, хрипя,
рыча и жужжа. В какой-то момент бурление прекратилось, а черный диск исчез
с моего тела, словно впитавшись обратно.
     Можно было оценить результаты переквантизации: изменения, дополнения,
даже перестройки в интерьере и экстерьере здания.  В  стене  теперь  зияла
дыра, которая была не слишком аккуратной и  напоминала  выход  из  пещеры.
Вдобавок помещение украсили сталактиты и сталагмиты пещерного типа. Там  и
сям зияли щели и трещины, из разорванных  труб  вырывался  пар  и  горячий
воздух, раскуроченная электропроводка искрила, насыщая атмосферу озоном.
     Из десятка бетовцев поблизости осталась только парочка, которая  явно
стушевалась из-за внезапной перемены на сцене.  Один  из  них  был  совсем
рядышком, я оглушил его ударом кулака в ухо, забрал плазмобой и  обстрелял
того, что находился подальше.  Второй  сотрудник  внутренней  безопасности
моментально юркнул в какой-то проем.
     Через большую дыру я выглянул наружу, "во  двор".  Исчезнувший  кусок
стены обнаружился на расстоянии доброй полусотни метров ниже, на земле, он
стал просто кучей обломков. Восемь бетовцев валялись на  камнях  в  разных
гробовых позах, даже отсюда была заметна кровь.
     Пора делать  ноги  -  пожарный  трос  поможет  мне  спуститься  более
аккуратно и плавно. Но я неожиданно подумал, зачем торопиться? Кажется,  я
получил неплохую фору, можно порезвиться и здесь. Тем более, что  злобы  я
накопил предостаточно. Я сжал глотку оглушенного мной бетовца.
     - Ты, похоже, выступал в составе  той  своры,  что  зацапала  меня  в
космопорту. Кто приказал прикончить женщину, которая была со мной?
     - Никто ее не убивал, - довольно мужественно, но торопливо  заговорил
бетовец. Ей отчехвостили руку, было дело, но наверное потом  пришпандорили
обратно.
     Вот так номер. Похоже, один из видеоклипов, показанных  мне  коллегой
Меликом, оказался ложным.  И  в  натуре,  откуда  у  Кати  вдруг  появился
сюрикен?
     - И где она находится? Колись быстро, а то кишки вырву.
     - На этом же уровне, в  блоке  4-3,  -  менее  мужественно  залепетал
бетовец.
     Почему не вырвать женщину из лап Мелика? Хотя кое-какую правду он про
Катерину  сказал:  лахудра  она  холоднокровная;  но  все-таки  жалко  ее,
пытается ведь сыграть роль мамаши для Соньки.
     - Веди в "4-3", служивый, - сказал я, хотя все время думал про  себя,
не слишком ли загнул по части симпатии к начальнице.
     - Но по дороге два поста охраны, - ответственно предупредил бетовец.
     - Это уже моя забота, - бездумно, но смело отозвался я.
     Мы вышли из сильно искаженного помещения в коридор. Флуктуации  здесь
тоже пошуровали, испортив пол, стены и потолок. К тому же мигающие  панели
долдонили, что весь уровень заблокирован и перекрыт.
     Пост  охраны,  располагавшийся   неподалеку,   никак   на   меня   не
отреагировал,  похоже  находящиеся  там  квибсеры  пребывали   в   сильной
прострации после воздействия хронального  канала.  Я  с  пленным  бетовцем
спокойно миновал грозных монстров и почти добрался  до  блока  4-3,  когда
возникли новые помехи. У нас со спины  появились  новые  бойцы  из  отдела
внутренней безопасности, которых я сразу обстрелял из  мощного  плазмобоя.
Довольно метко обстрелял - моя Анима быстро приспособилась к новой системе
оружия  и  оперативно  выдавала  на  зрительный   центр   целеуказание   и
целенаведение. Нападавшие явно не рассчитывали на столь решительный  отпор
и почти все полегли.
     Плотно  закрытые  двери  с  надписью  "блок  4-3"   оказались   более
устойчивыми. Не пригодился даже код доступа,  находящийся  в  Аниме  моего
пленника, и идентификатор, присутствующий на его ладони. Возможно,  потому
что сам пленный  скончался  во  время  недавней  перестрелки  от  шального
плазмозаряда. Короче, передо мной  неумолимо  стояли  запертые  двери,  со
створками более мощными, чем у сейфа в Центробанке.
     Могу ли я  еще  разок  попользоваться  диффузным  трансквазером?  Его
процессор сообщил, что энергозапас уже  уменьшился  на  треть,  но  доступ
открыл. Капли черного пота опять проступили сквозь кожу и быстро  стеклись
воедино,   образовав   тарелку   мрачного   вида.   Канал   хроноволнового
преобразователя вырвался из моей груди. Внутренности здания стали плоским,
размазанным, потом заструились. Я снова заработал с  хрональными  линиями.
Теперь подсказки были куда понятнее. Я  четко  просек,  как  маневрировать
скаляром и вектором чистого времени, проставленном на каждой линии. Скаляр
можно было  уменьшить  или  увеличить  за  счет  других  линий,  векторные
взаимодействия тоже имели  свои  четкие  правила.  Когда  я  переналаживал
линию, то фактически изменял судьбу того или  иного  объекта;  управляемая
хрональная волна производила целенаправленные квантовые преобразования.
     (Если кто-то  не  понял  об  чем  разговор,  то  объясняю  еще  более
популярно: я не занимался проникновением в  прошлое  с  помощью  карманной
машинки  времени.  Однако,  хрональные  волны  помогали  мне,  начиная   с
настоящего момента, пересоставить кубики большего  конструктора  по  имени
"реальность" более подходящим образом.)
     Ладно, толковать легко - перестройку делать труднее. Руководствовался
я своим недюжинным чутьем и подсказками, но иные линии не слушались  меня,
выскальзывали из мысленных рук, не расплетались или же наоборот, свивались
как змеи, настроившиеся заняться сексом.
     Но чего-то я  добился  натужным  трудом!  Мощная  дверь  передо  мной
задрожала  как  лист,  пошла  трещинами  и   разорвалась,   все   мешающие
перегородки,  люки,  решетки   внезапно   обветшали   и   рассыпались   во
многовековой прах.
     И как результат, перед мной открылся проход, в дальнем конце которого
я узрел начальницу  Катерину.  Заметила  она  меня  или  нет,  но  головой
завращала,  впрочем  самостоятельно  не  сделала  и  шага  навстречу.  Эти
командорские шаги сделал я.
     Как она впоследствии  рассказывала,  на  стене  ее  камеры  появилось
вздутие, затем оно лопнуло и рваные края дыры загнулись в разные стороны -
все это было похоже на последствия  мощного  выстрела.  Но  уже  мгновение
спустя дыра стала напоминать парадную дверь.  Я  торжественно  появился  в
этом проеме, схватил насмерть удивленную даму под локоть и повел с  собой.
У нее, конечно, были свои субъективные ощущения, у меня - свои,  и  те,  и
другие, как говорится, к делу не подошьешь.
     Когда я с Катюхой двигался  обратно,  позади  нас  возникло  странное
синеватое сияние в полоску, вскоре сгустившееся в узорчатый туман, который
был весьма похож на тот самый "спорозоид", что недавно схавал мой дом. Как
и в прошлый раз туман  украсился  сложным  орнаментом,  за  которым  стала
проглядываться постылая медуза с далеко прозмеившимися  щупальцами-лучами.
Она, конечно же, потянула нас в свои удушающие объятия. Сразу стало  дурно
и погано, потерялась даже  ориентация  в  пространстве.  Тварь  как  будто
гнездовалась в жерле воронки, в которую мы неизбежно проваливались, как не
пищи. Вот такие  ощущения  мне  не  по  нутру.  На  Катино  счастье,  она,
вырубившись, повисла на моей руке и наиболее захватывающих подробностей не
видела. Я  отдавал  себе  отчет,  что  медуза  много  сильнее  и  запросто
"перетянет канат".
     Милостивый процессор трансквазера снова разрешил  мне  попользоваться
хрональным  каналом,  и  даже  сообщил  об  увеличении  энергозапаса.   На
виртуальном экране тварь выглядела еще внушительнее: она рубила мои линии,
которые превращались в жалкие клубочки. Я же трясущимися мысленными руками
лихорадочно сшивал свои линии и закольцевал все мешающие факторы. В  итоге
хроноволновое преобразование таки вынесло меня вместе с дамой по  обломкам
рухнувших перекрытий на крышу здания. Хорошо, что и женщина вовремя пришла
в норму, превратившись из  тяжелого  мешка  в  подвижную  особь,  когда  я
ущипнул ее пару раз за задницу. (По дороге я еще  немало  извинялся  перед
начальницей за свое пошлое поведение.) Тварь, по счастью, вкупе  со  своей
ловчей воронкой приотстала.
     А вот крыша здания "Бет" оказалась не  ровненькой,  а  уступчатой,  с
террасами.  На  ней  в  стиле   царицы   Семирамиды   раскинулся   большой
субтропический сад, где высокие и низкие деревца имели даже индивидуальную
подсветку и подпитку. (А при взгляде с земли  комплекс  напоминал  большую
избушку на курьих ножках, чья двускатная крыша сплошь покрыта мхом.)
     Несмотря  на  то,  что  крыша  заросла  столь  цветущим  вертоградом,
сферическое гравитационное поле заканчивалось лишь десятком  метров  выше.
От марсианского Деда Мороза нас защищала  лишь  тонкая  прослойка  теплого
"земного" воздуха, а  красноватое  небо  планеты  напоминало  преисподнюю,
адскую бездну, которая с чего-то оказалась  наверху.  Даже  оторопь  брала
оттого, что мы при всем при том находимся в климатическом уюте.
     Тут,  прервав  созерцательную  паузу,  на  вечнозеленую  крышу  стали
выбираться бетовские оперативники - оправились значит. Посреди магнолий  и
кипарисов завязался маневренный бой, причем  энергозапас  моего  плазмобоя
быстро падал. От  "метких"  выстрелов  заваливались  и  обгорали  шикарные
деревья, вызывая острую жалость. Для  обострения  ситуации  из  зазеркалья
вновь пробивалась Медуза  Горгона,  а  вот  мультипереговорник  Анимы  был
слишком слабеньким, чтобы выйти на связь со  службой  "Алеф".  Сигналы  же
нейтринного маячка могли засечь только мощные приемники тяжелого  крейсера
или какой-нибудь боевой горы, бороздящей просторы космоса.
     Кажется, зря я понадеялся на фору,  добрые  дела  не  улучшили  моего
личного рейтинга пред Всевышним. Глядя на спокойное чуть  отрешенное  лицо
Катерины - крепкая должна быть психика у прирожденного  руководителя  -  я
подумал, что мог бы уже усвистать далеко-далеко и сидеть сейчас  в  тесную
обнимку с какой-нибудь сисястой мутанточкой. Эх,  если  бы  я  сгоряча  не
кинулся спасать члена директории.
     И вот, когда всем надеждам вроде  бы  каюк,  когда  меня  обложили  и
загнали в угол,  когда  бластерные  вспышки  плавили  крышу  в  нескольких
дециметрах от моего уха, над головой завис коптер. У него  были  некоторые
проблемы с преодолением  силового  поля  -  насколько  мне  известно,  при
пересечении гравитационной плоскости  в  плазменных  двигателях  возникают
запирающие слои. Впрочем, коптер и не стал опускаться  слишком  низко.  Из
гнезда в борту вылетел шнур управляемой мономолекулы. Нитеробот  опустился
к нам с Катериной и, завязавшись  узлами,  образовал  несколько  люлек,  в
которые мы по-быстрому запрыгнули. А потом нас сдернули  с  крыши,  заодно
прикрыв огнем из мощного плазмобоя, который мигом выкосил целую  оливковую
рощицу. Правда,  пришлось  пережить  несколько  неприятных  шок-мгновений,
когда за пределами гравиполя мы заболтались в разряженной атмосфере  Марса
- глаза и еще какая-то требуха уже полезли изнутри наружу. Но тут  створки
коптерского люка распахнулись и мы  были  вобраны  в  уютное  чуть  ли  не
материнское тепло багажного отсека. Когда отдышались и переползли в кабину
пилота, то  оказалось,  что  там  Чертковиц,  самолично  управляет  летным
средством.
     Что ж надо поприветствовать нежданного-негаданного спасителя, хотя он
сам во всем и виноват.
     - Весьма рад, начальник. В службе "Бет" меня весьма огорчили, сказав,
что  у  вас  сильно  ухудшилось  здоровье,   и   показав   соответствующий
видеоролик.
     Чертковиц хмыкнул, понимая, о чем это я.
     -  Они   известные   кинематографисты.   Но   присутствует   в   этом
пропагандистском трюке горькая правда. Вся внутренняя безопасность  службы
"Алеф" благодаря множеству интриг переключена на "Бет", у нас  нет  теперь
своего охранного сектора. Их оперативники сейчас лезут во все щели,  гниды
такие, - начальник службы переключился на Катерину, которая  сидела  тесно
прижавшись ко моему боку (зауважала что ли) и заодно перешел  на  закрытый
рентгеноканал Алеф-5, который, впрочем, был вполне для меня открыт. -  Про
диффузный   трансквазер   бетовцы   уже   прознали,   так    что    проект
"Человек-оркестр" придется еще тщательнее законспирировать.  Нашему  другу
Фоме надобно пока пересидеть в вольере на старушке Земле.
     Ага! Мной уже закусили, мной почистили сапоги, помыли пол  и  теперь,
видимо, собираются вытереть задницу.
     - Но ведь на нашей земной базе отрабатывается совсем другой проект  -
"Параллельная жизнь", - возразила Катя.
     - И ничего особенного, оба эти проекта прекрасно уживутся, - посчитал
Чертковиц. - Расслабься, Катя, глянь какой вид.
     И  действительно,  полярная  шапка  густо  сияла,   сиреневый   туман
углекислотных испарений придавал ей облик большого суфле.
     - И вообще, диффузный трансквазер нуждается в  мощной  энергетической
подпитке, чтобы показывать фокусы, - добавил главный начальник.
     - Значит, он получит ее  с  помощью  подопытной  Икс-структуры,  -  в
словах Катерины прозвучал тонкий намек на какие-то толстые обстоятельства.
     -  Ну  это  в  случае  непосредственного  взаимодействия,  что   пока
исключено. В общем, Фома успеет забыть, что он - супермен... Катя,  у  нас
нет другого выхода. Того глядишь, бетовцы  накопят  на  меня  компромат  с
помощью своей агентуры и спихнут с должности.
     - Как твоя рука, Катюша? - отвлекся я на другую тему, чтобы не думать
о непонятном и неприятном.
     - Да пришили обратно. Бетовские врачи  сказали  даже,  что  поставили
синтетический квазиживой вкладыш вместо разрушенного участка кости.  "Бет"
ведь готовил судебный  процесс  против  "Алефа"  и  мои  показания  должны
были...
     - Не трепись, - рявкнул Чертковиц по закрытому каналу,  -  ты  же  не
знаешь, в чьих руках окажется этот обалдуй завтра.
     А мне и не надо было словесного трепа, тугое женское бедро так плотно
примыкало  к  моей  ноге,  что  невольно  возникал  некоторый   трепет   в
кровеносных сосудах, особенно пролегающих ниже живота.
     - Это мы еще выясним,  чего  там  бетовцы  тебе  поставили,  -  вслух
буркнул начальник службы и я заметил, что он  заботиться  о  Катерине;  по
крайней мере его беспокоит то,  что  к  ней  в  кость  могли  вмонтировать
"жучок". Мне захотелось поддеть Чертковица, чтобы уж не принимал  меня  за
такого чайника.
     - Послушайте, шеф, я дико извиняюсь,  что  невольно  подслушивал  ваш
конфиденциальный разговор, однако мне все труднее притворяться глухонемым.
Не похожа ли эта "параллельная жизнь" на ту тварь, которая  заглотила  мой
дом и которую я видел при вызволении Катерины. И не слишком ли  густо  два
проекта - для меня одного?
     Чертковиц недовольно заерзал.
     - Катя, ты должна была предупредить, что дала ему доступ к  закрытому
каналу Алеф-5.
     - Я думала, вы знаете, - без особой виноватости парировала женщина  и
ее бедрышко потерлось о меня, усилив волнение в моих жилах.
     - Ну,  раз  так,  отвечай  на  вопрос  коллеги,  -  без  удовольствия
распорядился начальник.
     -  Милок,  -  начала  она.  Если  стал  уже  "милок",  то  дела   мои
действительно не ахти. - Поверь мне,  в  идеале  эти  два  проекта  хорошо
сочетаются. Благодаря трансквазеру  устанавливаются  хрональные  каналы  и
возможно рациональное продуманное взаимодействие с Икс-структурой,  в  том
числе и конфликтное.
     Умеют же наши начальники успокоительно выражаться.  Они  тебя  сперва
отправят в пекло, а когда от тебя и соплей не  останется,  то  скажут  для
прессы, что "при обсуждении некоторых спорных вопросов один из  участников
дискуссии вдруг перестал высказывать свое мнение."
     - Насколько я в курсе дела,  Катерина,  так  называемое  "конфликтное
взаимодействие" - есть не что иное, как мордобой и людоедство. Это  я  уже
имел, причем не в далеком будущем, а в недавнем прошлом. Я хочу знать,  на
что можно рассчитывать в следующую драку. Всегда ли сработает та секретная
штука, которая сидит во мне?
     - Фома, твой трансквазер диффузный, он присутствует в  крови  в  виде
микрочастиц и собирается только в нужный момент. Аппарат,  сам  понимаешь,
импортный и этот "нужный  момент"  он  определяет  на  основе  собственной
аксиоматики. А питание  у  трансквазера  внешнее,  он  улавливает  избыток
хроноэнергии, выделяющийся  от  первичного  квантирования  сырой  материи.
Происходит это, кстати, при проникновении Икс-структуры  через  хрональный
экран.
     - Понятно, батарейки подзаряжаются, лишь когда я нахожусь в  пасти  у
хищника.
     Чертковиц счел нужным дать милостивое обещание.
     - Фома, мы демонтируем  диффузный  трансквазер,  как  только  накопим
самую скромную информацию по его работе.
     Ага, усвоил  -  на  ближайшую  пятилетку  я  останусь  упаковкой  для
транспортирования и маскировкой  для  испытания  хитренького  "импортного"
приборчика. Это обстоятельство не унижало мое достоинство, коего  отродясь
не было, а просто подавляло меня. Ведь все яснее чувствовалась:  до  конца
своих дней я каждым своим  телодвижением,  каждым  вздохом  и  чихом  буду
приносить пользу разным смелым проектам. А как  перестану  приносить,  так
меня сразу в утильсырье спишут.
     Я как-то машинально отодвинулся от Катерины - ведь она в этом  смелом
экспериментаторстве не последнюю роль играет.
     - Есть еще у кого-нибудь трансквазер, господа? - вопросил я,  подавив
огорчение недюжинным усилием.
     - Пока нет. Хотя мы собираемся проводить серийные испытания на Земле.
Уже отобрано несколько варваров, - сообщил начальник "Алефа".
     - Вот с кем я оказался в одной компании - с дикарями, которые задницу
пальцем вытирают. Можно мне пойти  и  надраться  вусмерть?  Это  последнее
желание. - В моем  голосе  засквозила  усталость,  также  как  и  в  теле,
напичканном аппаратными микрочастицами.
     - Увы нет. Мы, то есть вы, немедленно отправляетесь на Землю, - отдал
приказ Чертковиц. - Отбудете из Озерков; вы, конечно,  в  курсе,  что  это
бидонвилль  в  пригородах  Нового   Петербурга.   Оттуда   стартанете   на
коптере-челноке,  который  доставит  вас  на  орбиту,  где  пересядете  на
орбитальный космоплан, а потом... в общем, увидите.  Добираться  до  Земли
будете,  как  настоящий  разведчик.  Но  там  вас  встретят  представители
спецлаборатории.
     - Ага, понял. Добираться буду в капсуле, на манер кролика. А если  не
встретит меня представитель спецлаборатории, то  попаду  я  на  закуску  к
товарищам дикарям.
     - Не такие уж они и дикари. Среди них, между прочим, не  столь  давно
проповедовал великий учитель  по  прозвищу  Ботаник.  -  "утешил"  большой
начальник.
     - Ну и чему он их научил? Что надо мыть руки  перед  едой  и  чистить
клыки на ночь,  что  нельзя  какать  мимо  горшка  и  есть  сладкое  перед
обедом...
     Чертковиц поморщился из-за моего невежества.
     - Отставьте свое ерничество, юноша. Он их учил не каким-то ритуальным
молитвам вроде наших, а настоящей Вере в Милость Божью. Ведь на самом деле
в Милость весьма трудно поверить.
     - А мне во все трудно поверить: в то, что я венец творения, в то, что
эту кучу хлама, именуемую Вселенной, сотворил высший разум.
     - Это у тебя от недостатка собственного разума,  -  поддела  Катя.  А
Чертковиц продолжил вдохновенно, как профессор на последней  лекции  перед
уходом на пенсию:
     - Довольно легко согласиться с  тем,  что  мир  был  сотворен  Высшим
Разумом, что Творец сделал это ради самопознания, что Он придумал  законы,
по которым развиваются природа, звезды, планеты и все такое, что Он создал
матрицы  для  появления  всякой  жизни,  что  существует   Единство   всех
естественных и сверхъестественных сил...
     - А как же насчет зла и мерзости всякой, Ваше Превосходительство. Они
тоже украшают Единство? - поддел я философствующего начальника.
     - Можно вполне согласиться и с тем, что зло  необходимо,  что  нельзя
жаловаться на вулканы и наводнения, на микробов и глистов, ведь без них не
появился бы, в конце концов, сам человек. Легко  признать,  что  убийцы  и
садисты нам тоже  нужны,  иначе  мы  не  соблюдали  по  контрасту  правила
хорошего поведения. Нельзя не подтвердить то,  что  Бог  дал  нам  хорошую
возможность плодиться и  овладевать  Землей,  да  и  другими  планетами  и
планетоидами. Но очень трудно согласиться с тем, что Единый  любит  людей,
даже тех, кто старается соблюдать его Заповеди.  Наградой  за  продуманное
крупномасштабное  идеологически  обоснованное   преступление   как   будто
становится  долгая  счастливая  жизнь,  а  вот  трупы   невинно   убиенных
превращаются в безымянный  чернозем,  на  котором  пришлые  люди  собирают
прекрасный урожай. Ни одна религия, ни  один  вероучитель  убедительно  не
доказал иного.
     А этот Чертковиц не очень прост, не какой-то  истукан-бюрократ.  Даже
Катя с удивлением почти  с  испугом  поглядывает  на  него.  Тем  временем
начальник службы не без вдохновения продолжил:
     - Ботаник, в принципе, сказал следующее: не  надо  ждать  Милости  от
Единого, надо добиваться ее, как это делал праотец  Авраам.  То  есть,  не
стучать лбом об пол, а  стучаться  к  Богу,  за  какой  бы  стеной  он  не
находился, и зудеть, напоминать о Милости,  убеждать  в  том,  что  любить
человека - это хорошо. Вот, дескать, и мы сами себя любим, несмотря на все
свои недостатки. Да, несколько парадоксальным образом Ботаник  требовал  в
первую очередь любви к самим себе. Главная его заповедь:  "Возлюби  самого
себя насколько сможешь."
     - Ну, тогда я здорово исполняю эту  заповедь,  как  впрочем  и  любой
нормальный космик, за исключением проклятых фанатов сатурнян.  Я  встречал
немало паскудных мужиков, этаких мелких фюреров, которые очень себя любят,
прямо-таки торчат от собственной персоны, а других регулярно  суют  других
под танк. Эти подлые бздуны в любой войне  уцелеют,  при  любой  революции
взлетят как голуби сизокрылые.
     - Ошибаешься, парень. Мы себя не любим и  не  уважаем.  Особенно  эти
паскудные бздуны, которые, на самом-то деле, себя в грош не ставят. У  них
комплекс неполноценности, чувство ничтожности,  синдром  мелкости,  оттого
они пакостят, мстят, подличают, гнусничают. И конец у них  всегда  жалкий,
даже если они пробиваются в вожди мировой революции  и  генералиссимусы...
Так вот, Фома, разве каждый  из  нас  не  возлюбил  бы  себя,  научись  он
управлять своим сознанием, своим временем, своей жизнью?  У  Ботаника  это
называется вырастить Крестное дерево, то есть Древо Жизни,  оно  и  должно
донести человеческую душу  до  Единого.  Ведь  Бог  -  это  самопознающий,
развивающийся мировой разум, который еще далеко не все осознал.
     - Ну и что, получилось это у Ботаника?
     - Как бы не так. Профессиональные вероучители быстро прикончили  его,
чтобы   не   путался   под   ногами,   слепили   религию   под   названием
второевангельская  вера,  сделали  ее  государственной,  и  начали  грести
десятину... А мы, кстати, уже подлетаем  окрестной  тропой  к  Озеркам,  -
сообщил, закругляясь, Чертковиц. - Надеваем гермокомбезы.
     То, что мы приземлились где-то на задворках - я сразу понял.  Помойка
она и есть помойка. Под красновато-оранжевым небом навалены грудами трубы,
цистерны,  контейнеры,  баллоны,  какие-то  обломки  и   остовы,   которые
мало-помалу засыпаются дюнами и прочими эоловыми отложениями.  Там  и  сям
видны следы обитания - особенно в районе "канала", где не  так  вредничают
пылевые бури, которые частенько случаются летом. Сквозь  окна-иллюминаторы
маячат огоньки жилья, яркими кляксами выглядят для моих тепловизорных глаз
атомные реакторы. Все они, как один, жуткое барахло,  теплоноситель  и  то
протекает,  застывая  желтыми  ледяными  космами.  Провода  электропитания
тянутся к насосным  вышкам,  которые  добывают  воду  из-под  слоя  вечной
мерзлоты,  к  большим  бакам,  где,  видимо,  располагаются  оранжереи   и
плантации по выращиванию грибков и  водорослей,  к  чанам-дезинтеграторам,
где перегнивают и разлагаются объедки, чтобы превратиться затем в белковую
массу.
     - Дальше вы, Фома, путешествуете один. Вам и посох в руки. Инструкции
уже введены в ваш мемокристалл, - сказал, поеживаясь, Чертковиц. - А вот и
проводник.
     К нам, помигав инфракрасным  маячком,  подвалил  какой-то  шестипалый
поц.
     Я все-таки осведомился у начальника:
     - Эй, шеф, все-таки за какую идею вы людей на хрен посылаете?
     - За великую идею научно-технического прогресса. У нас застой,  Фома.
Мы с каждым годом все сильнее отстаем от сатурнян. У них к тому же есть  и
фанатизм, и воинственная религия, и верховный водитель.  Космику  покамест
спасает количественное превосходство, но если мы не найдем потраву на этих
фанатов, у нас будет бледный вид.
     Приятно, когда начальник разговаривает с тобой на одном языке, однако
возникает ощущение, что тебе уговаривают стать затычкой в чужой бочке.
     -  Я  слыхал  про  их  верховного  водителя.  Сатурняне   поклоняются
какому-то темному божеству, которое взяло на себя их грехи, требуя  взамен
преданность и послушание. И на эту задницу мы  найдем  болт  с  резьбой  с
помощью  братьев-плутонов,  которые  теперь  нам  уже  не  кажутся  такими
страшными? Так?
     - Эх ты чудак, - почти ласково протянул Чертковиц и сделал вид, что в
дальнейшем разговоре не заинтересован. - Но, прощай, Хома Брут.
     Хома Брут? Я, кажется, понимаю, на что  намекает  начальник,  но  все
равно внимание придется перенаправить на даму.
     - И ты прощевай, Катя, хоть ты меня и подставила, а зла  на  тебя  не
таю. Видно работенка у тебя такая.
     - Отвернитесь, - цыкнула женщина на своего начальника  и  шестипалого
мутанта, - и к тому же переключитесь на другой радиоканал.
     Она подошла ко мне ближе некуда.
     - Фома, чего ж ты вытаскивал меня из "Бета", если поверил Мелику?
     - Сама знаешь "чего"? Чтобы у Сони когда-нибудь  появилась  настоящая
мамаша.
     - Откуда эти семейные атавизмы, Фома? Глядишь, они и меня заразят.
     - Я думал, что они у тебя есть, Катерина. С чего ты бы стала звенеть,
куда в итоге приплыл мой живчик?
     Женщина замялась и я стал догадываться, что меня опять накололи.
     - Хотела бы иметь лучшее мнение о себе, но, тем не менее...  ошибочку
допустил все-таки компьютер, а я уж  просто  не  стала  отнекиваться.  Сам
понимаешь,  всякие  семейные   узы   и   связи-привязи   вызывают   только
дополнительное нервное истощение - это при нашей суматохе-то.
     -  Компьютер,  блин!  -  очередное  разочарование,  а  так   хотелось
надеяться, что хоть в чем-то сделано для меня исключение.
     - Если точнее, Фома, это виновата киберсистема, заведующая  карьерой.
Суетиться и извещать о приплоде надлежит только высокоранжированных людей,
ну, а она чего-то напутала.
     - Значит, просто ошибочка вышла, поскольку куда  уж  мне,  сопливому,
высокого  ранга  сподобиться.  Хотя  можно  понадеяться,   что   карьерная
киберсистема  за  какие-нибудь  немеркнущие  подвиги   и   заслуги   разом
произведет меня в генералы.
     - На это тоже не надейся, - сказала "псевдоженушка". -  Функция  твоя
сугубо секретная. Чем меньше людей о ней знают, тем ты дольше протянешь.
     По-моему, в этой Солнечной Системе  все  сговорились  опустить  меня.
Пора переселяться куда-нибудь на Альдебаран.
     - Ну, ладно, красавица, разбежались.
     Я уже хотел было отвернуться, но Катя еще попридержала меня за руку.
     - А, может, Фома,  карьерная  кибероболочка  и  в  самом  деле  имеет
какие-то далеко идущие виды на тебя.
     Неверная Катя чмокнула меня через пластик и бодро отправилась  вместе
с Чертковицом к коптеру. Скоро будет отдыхать  в  своей  уютной  квартирке
вместе с этим хиляком.  А  я  поплелся  вслед  за  шестипалой  муташкой  в
неизведанную даль.
     Поползали мы с шестипалым среди всякого мусора где-то  с  час,  ну  и
наконец достигли промежуточного финиша. Это был потрепанный контейнер  для
живых грузов, вернее жилой дом, несмотря на то, шлюз неслабо  с  противным
посвистом  пропускал  воздух.  Впрочем  компрессор  поддувал   крепко,   с
ветерком. Кроме нас, там была пара давно не мытых мужчин и какая-то баба с
грудным мальцом. Эти коллеги, похоже, без всякого  инкубатора  обходились.
Поддатые мужики  гоняли  по  столу  каких-то  кибергномиков-футболистов  и
заодно лапали бабу за мясные места. Это ее никоим образом не смущало,  как
и то, что ребенок все время кричал и кашлял. Я вынужден был согласиться  с
Катериной, что сомнительных семейных связей лучше избегать.
     Я не удержался и с тоски принял двести грамм "язвовки",  отчего  меня
вывернуло еще в челночном коптере. Тот был старый  и  тряский,  но  видимо
достаточно мощный, чтобы вынести  меня  на  орбиту.  Однако,  хорошо,  что
вывернуло. Когда я пересел в  орбитальный  космоплан,  меня  развезло  еще
сильнее. Там я страдал в грузовом отсеке, в окружении цистерн с фекалиями,
вывезенных с какого-то сателлита. Потом меня из  отсека  выветрили  легкой
продувкой, причем безо всякого  предупреждения.  Хорошо,  что  в  подобных
путешествиях мне всегда тревожно и я шлем не раскупориваю. Вместе со  мной
случайно вылетела бочка с дерьмом, которую, наверное, плохо закрепили.
     Космоплан улетел, его факелок быстро стал неприметной  звездочкой.  Я
вместе  с  дерьмовой  бочкой  стал  совсем  уж   неразличимой   кучкой   и
единственное утешение заключалось в том, что мы представляли искусственные
спутники планеты со своим периодом обращения и высотой орбиты. В  каком-то
смысле компанию мне составляла и набрякшая красным ряха  Марса.  В  районе
его терминатора были хорошо заметны  старты  челноков,  все  ярче  полыхал
светлячок восходящего Фобоса.  Вскоре  стало  прохладнее  -  кибероболочка
скафандра, естественно, растягивала тепло на максимальный срок,  поскольку
не получила иных указаний. Меня стала донимать мысль, что Чертковиц и Катя
довольно  хохмаческим  образом  избавились  от  меня.  Но   жуткая   мысль
развеялась в пространстве, когда я увидел  приближающийся  ко  мне  факел.
Напряжение  окончательно  спало,  когда  выяснилось,  что  этот  борт   не
полицейский, а военный. Похож он был на  небольшой  патрульный  корабль  -
хоть небольшой, а пеленгаторы чуткие, раз засекли сигналы моей Анимы.
     Когда меня втягивала за шкирку  механическая  рука,  я  подумал,  что
служба "Алеф" завела какие-то шашни не только с плутонами, но и  с  нашими
вояками. Действительно,  кто,  как  не  люди  в  погонах  и  аксельбантах,
заинтересованы  в   техническом   прогрессе   и   новых   козырях   против
наглецов-сатурнян.
     Я прошел через шлюз и меня встретил капитан-лейтенант, судя по  всему
командир корабля. Он был прям  как  хрен  после  длительного  воздержания,
говорил сухо, глядя сквозь меня. Намучился я с такими солдафонами во время
войны, хотя эти  простые  служаки  на  голову  лучше,  чем  мелкотравчатые
командирчики, которые спят и видят, как за счет твоего трупа  новые  лычки
заработать.
     -  Сейчас,  Ф.К123,  вы  переоденетесь   в   гермокомбез   повышенной
автономности, потому что средство доставки на Землю  не  сможет  устойчиво
поддерживать вашу жизнедеятельность. Кормители рассчитаны на пятеро суток,
есть  еще  пайковый  НЗ,  но  вы  его  сможете  использовать   уже   после
приземления. Свое оружие оставите здесь, чтобы к варварам не попало.
     - Коллега капитан-лейтенант, ну разве это оружие?  Пукалка  какая-то.
Да и варвары все равно не поймут, на какую кнопочку нажимать.
     Офицер не откликнулся и я поставил трофейный плазмобой  к  переборке,
отчего сразу стало неуютно.
     -  Коллега   капитан-лейтенант,   может   хоть   подарите   легонький
нейродеструктор, ружьишко,  стреляющее  глупостью,  из-за  которого  любой
свирепый варвар сразу превратится в смирного  дурачка  и  станет  радостно
кушать сахар с моей руки.
     Однако кшатрий не  стал  участвовать  в  дискуссии,  а  вместо  этого
продолдонил:
     - Вам выдадут инъектор и набор ампул с антибиотиками, тонизирующими и
стабилизирующими средствами. Получите еще  навигационный  прибор,  который
будет выдавать координаты и курсовые показатели, основываясь  на  векторах
естественных полей Земли. Его мы имплантируем в зуб  мудрости  на  верхней
челюсти.  Заранее  предупреждаю,  что  ориентация  в  зонах   геомагнитных
аномалий будет затруднена.
     Набор ампул и усовершенствованный компас - это все, что мне останется
от достижений цивилизации. Попадусь первому же зверю на зуб или же первому
дикарю на рогатину.
     - Да, отличная  у  меня  путевка  в  земную  жизнь  -  до  ближайшего
душегуба. А какое-нибудь варварское оружие вы можете  выдать?  Хотя  бы  в
долг.
     Кэп впервые ослабил жесткий каркас лица.
     - Ни одного меча у нас тут нет. Ну, разве что большой кухонный нож  -
сейчас матрос принесет с камбуза.
     - Да, самозатачивающийся нож сгодится. Он только украсит меня.
     На  борту  патрульного  корабля  удалось  оправить  все  естественные
надобности,  помыться,  побриться   и   пару   раз   перехватить   немного
килокалорий.  С  жалобным  стоном  напялил  на  себе   ГКБ   (гермокомбез)
повышенного автонома. В нем  придется  немало  суток  проторчать:  пипирку
извольте в трубку мочеотвода  вставить,  а  калоотвод  вдевается  прямо  в
прямую кишку - педикам, наверное, сплошной  кайф  от  такого  путешествия.
Корабль  тем  временем  усиленно  разгонялся,  чтобы   придать   "средству
доставки"  дополнительное  ускорение,  из-за  чего  исполнение   последних
желаний было изрядно подпорчено лишними двумя "же". К исходу первых  суток
полета в сторону Земли я пересел в крошечную разведывательную капсулу.  Не
успел сказать "поехали" и взмахнуть тяжелой рукой,  как  зажглась  красная
панель  и  меня  катапультнули  с  корабля.  Наверное,   мой   старт   был
замаскирован  под  учебные  стрельбы.  Сутки  подряд   меня   немилосердно
пережимало спереди назад и даже потряхивало - сперва горел твердотопливный
ускоритель, а потом включился  маломощный  плазменный  двигатель,  который
должен был доставить меня на околоземную орбиту с небольшой перегрузкой.
     До точки в апогее мне нечего было контролировать,  поэтому  я  сделал
себе укол крепкого усыпителя. Без долгого сна  я  бы  быстро  свихнулся  в
тесном отсеке, где и руки в стороны не разведешь - долетел бы до Земли еще
один очумевший дикарь, не способный к упорной борьбе за научно-технический
прогресс.
     Мое счастье, что спанье не было электростимулированным - тогда  бы  я
дрыхнул, пока не завершилась бы полетная программа. Фармакологический  сон
оказался более чутким. Я  вовремя  продрал  глаза.  И  тут  ознакомился  с
очередным "подарком": в неверном режиме отработали  маневровые  двигатели,
тут тебе и ускорение больше, чем следует. А не  диверсия  ли  это?  Ну,  в
смысле, коварные бетовцы мне подкузьмили или хитроумные соратники устроили
кидняк. Но может, все прозаичнее: наши родные марсианские тараканы  что-то
в капсуле погрызли, вроде проводка или чипа; я ведь заметил одну зверушку,
радостно выбегающую из-за панели управления.
     В любом случае капсулу вынесло на низкую орбиту, которая должна  была
закончиться на дне океана. Я давай  рулить  и  маневрировать  по-всячески,
корча из себя лихого пилота, но запасов  мощности  хватило  лишь  на  пару
затяжек движка. Как убедительно  показала  бортоболочка,  приземлится  мне
предстояло на пару тысяч километров южнее заданной точки, не в лесотундре,
а в дремучей тайге.



                         БЛОК 7. БРОДЯЧИЙ ЭЛЕМЕНТ
                          (Четкий прием. Дуплекс)

     Дождь долбил круглосуточно - может, июль здесь  такой,  может  циклон
виноват. Я ко всему быстро привык, и к облакам, и к  растительности,  и  к
птичкам, и даже к членистоногим. (На Венере  облачность  и  погуще,  а  во
время боев на Япете кибернасекомые выедали человека за одну  секунду.)  Но
вот к дождю никак я не приспособился. Если  бы  не  пленочный  комбез,  то
давно бы окочурился. Впрочем элементы  питания  быстро  садились,  слишком
много тратилось энергии, чтобы и согревать  меня,  и  маскировочные  цвета
менять, и выводить пот. НЗ я уплел за первые три дня, размачивая едалищный
порошок в дождевой воде - ручейкам и озеркам не доверял, зачем лишний  раз
заразу  цеплять.  Из  порошка   получалась   белесая   масса,   непременно
приторно-сладкая.  Однако  не  приедалось,  жрать  хотелось  неимоверно  и
постоянно. Первую свою дичь я схарчил на шестые  сутки.  Приделал  дареный
нож к длинному суку - получилось натуральная рогатина,  -  ну  и  прирезал
какого-то жирного грызуна, вроде огромной морской свинки.  Едва  он  сдох,
как из его порезанного пуза  поползли  ленточки  -  длинные  такие,  почти
бесцветные - гаденыш весь червивым оказался. Когда они стали  свиваться  в
маленькие шарики и прилипать к  моим  сапогам,  я  удирать  бросился.  Так
бежал, что напоролся на вторую морскую свинку. Убил ее  со  страху  -  эта
ничего оказалась, чистенькая внутри.  Хорошо,  что  на  инъекторе  имелось
гнездо для прокаливания, то бишь дезинфекции игл. С  его  помощью  кое-как
удалось разжечь костерок и обжарить тварь. Замучился я, пока  освежевывал,
разделывал, пока жевал - челюсти  устали  по-страшному  с  непривычки.  Но
все-таки гордость от  проделанной  работы  появилась,  а  потом  и  страх,
который меня долго мучил - что внутри меня эти самые ленточки вьются.
     После того как спалил капсулу, несколько  дней  не  удавалось  костер
разжечь - чтобы хоть поэкономить элементы питания  комбеза.  Тут,  если  и
прекращался дождь на час другой, то все равно над прелой  опавшей  листвой
столь сырой туман клубился, что любой огонь сразу сдыхал.
     Деревья мрачно и красиво смотрелись - в три обхвата, высотой с башню,
там  и  сям  свисают  какие-то  вьющиеся  побеги.  Понятно  стало,  почему
символика местной религии так тесно связана  с  таежными  великанами.  Лес
густой всю дорогу сплошняком стоял. Плюс еще попадались речушки, которые я
переплывал, надув воздушный пузырь на комбезе. Плюс болотца - их  обходить
приходилось, потом снова плутать. Так что я, наверное, за неделю не больше
пятидесяти километров намотал, если считать по прямой.
     (Надо  учесть  и  то,  что  земное  тяготение  меня  поначалу  сильно
изнуряло. И хотя в инкубаторах и школах нашим космическим  костям  придают
прочность, а мышцам - силу с помощью искусственной тяжести, однако накачки
ножных мускулов явно не хватало. А волоконные  роботы,  вплетенные  в  мою
мышечную ткань, стали сдавать уже  через  десять  дней.  Похоже,  что  тот
мутант лысый, который загнал их за  круглую  сумму  в  сто  имперок,  меня
крепко нагрел. Муташки - все жулики через одного,  но  чего  делать,  если
человеку моего ранга легально мало что положено.)
     И ни одной более-менее приличной тропы на ход ноги не попалось. А вот
на зверье натыкался нередко, хорошо  хоть,  что  полипептидные  слизни  не
встречались - слыхал я, что они каким-то макаром попали сюда  с  Ганимеда.
Облако гнуса, конечно, над головой висело без  устали,  также  наблюдал  я
жирафовидных лосей, которые обращали на меня ноль внимания, объедая  хвою.
Встречал  и  кабанов,  роющих  траншеи,  и  гигантских  крыс.   Это   были
полуметровые твари, налегающие на всякую  мелюзгу  -  червяков,  упитанных
личинок, жуков, мышей. Крысы пользовались палками-ковырялками и копалками,
создавали подземные лабиринты и были весьма дружелюбны.  Это  нельзя  было
сказать о волках. От серых хищников приходилось даже на ветки  карабкаться
и по ночам  не  спать,  разглядываючи  окрестности  своими  тепловизорными
глазами. Но волки не очень-то за мной приударяли, а при  близком  контакте
показали себя большими эстетами. Едва я устроил  радужную  иллюминацию  на
своем комбезе, как они замерли и только тихо подвывали в такт. В остальное
время я маскировался под цвет леса - был такой же пятнистый.
     Это не помешало какому-то гаду засадить  в  меня  метательный  нож  с
длинным трехгранным лезвием. Первого человека встретил и надо же такое! Я,
кстати, заметил его в кустах по красноватой  тепловой  дымке,  и  даже  не
подумал  трансквазер  применять.  Напротив,   решил,   что   несмотря   на
обывательские страхи,  сейчас  произойдет  встреча  культур  и  задушевные
переговоры, на которых мое выступление начнется со слов: "От  имени  и  по
поручению моей цивилизации уполномочен заявить..." Когда дикарь понял, что
не угробил меня, то сбежал, особливо ввиду того, что мой  комбез  озарился
багровым адским светом. А прикинут тот негодяй был  в  какие-то  тряпки  и
шкуры, содранные с бедных животных, и волосами так оброс, что морда  будто
из зарослей выглядывала.
     Лезвие оказалось отравлено каким-то токсином животного происхождения,
а может просто  было  запачкано  говном.  Так  что,  хоть  ранило  меня  в
предплечье, намучился я немало. Только с третьей попытки подобрал антидот,
семь часов почти в полной отключке валялся. Комбез  пытался  стимулировать
меня электрическими разрядами по рефлексогенным точкам, но это не  слишком
помогало.
     Когда я был  почти  без  сознания,  ко  мне  какие-то  огромные  коты
подбирались и вороны на  голову  пикировали,  чтобы  клювом  подолбить.  Я
приспособил инъектор под дальнобойный режим и всех тварей  угощал  хорошей
порцией  магнезии.  Один  раз  я  сгоряча  (температура-то  сорок)  ампулу
маленько перепутал и  в  какую-то  птичку  запустил  шприц-пулю  с  особым
снадобьем. Каково было мое удивление, когда подстреленный ворон через семь
часов заговорил со мной на моем языке, моими же  словами.  Успел,  значит,
набраться ненормативной лексики и даже вполне усвоил ее, пока  я  лежал  в
горячечном бреду и ругался. Этот ворон - я его Сашей прозвал - и  объяснил
мне, какой надо маршрут выбрать.
     А обстояло все так. К концу болезни элементы  питания  моего  комбеза
совсем сдохли и от холода я пришел в себя. Треклятый дождь на этот момент,
слава космическому  ветру,  прекратился.  Луч  восходящего  солнца  как-то
пробился сквозь тучи и упал на ближайшую ветку, где  располагалась  черная
птица с большой каплей, повисшей на клюве.
     - Ну что ты вьешься над моею головой? - мрачно осудил я пернатого.
     И вдруг он  откликнулся  совершенно  осмысленным  и  при  том  грубым
образом:
     - Вставай,  курносый.  Поднимай  задницу,  рабочий  народ.  Нас  утро
встречает прохладой, а по утрам у молодца что-то капает с конца.  Понятно,
ха-ха, что речь идет о насморке.
     Я решил воспринимать такую похабную речь как  должное,  а  вдруг  это
секретный кибер пожаловал мне на выручку?
     - Ну, встану, а что дальше? Куда переться  без  толку?  Я  уж  совсем
замудохался в этом лесу, не очень-то помогает знание координат и  курсовых
показателей. Скажи по-быстрому, кто тебя послал и с какими инструкциями?
     Ворон охотно затараторил:
     - Меня послал народ. Не  писай,  пацан,  прорвемся.  Мы  пойдем  иным
путем.  Вы  куда,  молодежь?  Прокладываю  кратчайшую  дорогу  за   весьма
умеренную плату, выгуливаю собак, провожу в любую часть света  -  цены  не
кусаются. Меня зовут Ариадна. Не успеете три чугунные просвиры изглодать -
а уже на месте, в пункте Б. Даю трехмесячную гарантию на тот случай,  если
вы попали не адресу.
     Похоже, это не кибер, но  все-таки.  Конечно,  не  стоило  доверяться
первой говорящей  птице,  но  я  был  настолько  слабый,  издергавшийся  и
замерзший, что решил поддаться.
     - Мне  б  на  северо-восток,  на  правый  берег  Обского  пролива,  и
желательно побыстрее. А что взамен требуешь, ворон?
     -  Харчи,  объеденье,  сласти.  Я  балдею,  мужик,  от  таких  вещей.
Въезжаешь?
     - Сласти - это что?
     - Дохлятина, падаль, стервь, - сразу же отозвался  Саша.  -  Крылышки
оближешь.
     - Мне  нравятся  твои  вкусы,  ворон,  по-крайней  мере,  я  тебе  не
конкурент.
     - Друг мой, жаль, что вы укорачиваете свой и без  того  недолгий  век
неправильным питанием, а  именно  свежей  убоиной.  Мы,  вороны,  особенно
соблюдающие диету, спокойно  дотягиваем  до  двухсот,  нередки  среди  нас
старики-ветераны, которые и в триста лет дадут фору иным юношам.
     Ворон стал перепархивать с ветки  на  ветку,  показывая  мне  дорогу.
Время от времени он напоминал мне, что я буду ему должен по сто грамм  еды
на каждый километр пути. И вообще  его  словарный  запас  и  ассоциативный
багаж пополнялись чересчур быстро. Похоже,  он  разговаривал  со  мной  не
сколько пользы ради, а для роскоши общения животного с человеком.  Назвать
Сашу робиком я бы уже не смог, потому что он не только  требовал  еды,  но
еще и покакать умел. Оставалось  сделать  вывод,  что  я  вместо  инъекции
магнезии  вколол  ему  "Ментокал",  средство   повышающее   разумность   и
памятливость.   (То   есть,   управляемая   вирусная   инфекция   добавила
соответствующие гены в мозговые клетки, отчего пошли наращиваться белковые
молекулы, ответственные за образование ассоциаций и мемообласти понятийной
памяти.)
     Наверное, это непорядок. В Технокоме меня скушают, если узнают, что я
подарил разум простой птице. Ладно, во всяком случае я никого  не  снабдил
смертоносным оружием, просто еще одна божья тварь  научилась  использовать
разные скверные  выражения.  Кроме  того,  я  все  чаще  примечал  у  Саши
суждения, которые он  не  мог  почерпнуть  у  меня,  а  также  из  простых
наблюдений за природой.
     Например, когда я добыл  мелкую  дичь  (сонную  после  зимней  спячки
ящерку) и поделился с Сашей, он посоветовал мне использовать при встрече с
варварской публикой разные хитрости,  иначе  конец  наступит  раньше,  чем
хотелось бы. В частности, надлежит выступать перед местным сбродом в  роли
"своего" парня, какого-нибудь скомороха с говорящей птицей.  А  для  этого
стоит первым делом переодеться в приличные шмотки "мейд ин тайга". С таким
утверждением я уже был вполне согласен.
     Пленка моя, лишенная энергии, не только стала  холодной  шелухой,  не
только перестала обслуживать мой кожный покров, но уже не могла заращивать
дыры и вообще расползалась будто гнилая.
     С помощью Сашиных советов я  смастерил  лук,  из  которого  (с  сотой
попытки)  подстрелил  оленя  -  правда  пришлось  еще  добивать   бедолагу
рогатиной. Когда убил, случился у меня шок, сопряженный  со  рвотой  -  от
чувства вины. Но впервые пообедал по-человечески, вернее  по-варварски,  а
вдобавок смастерил себе куртень. Хреновая вышла курточка, сшитая  оленьими
жилами, но любопытная. Забегая вперед сообщу, что  портки  типа  "лосинные
бананы" я себе смастачил из дохлого лося с применением  перьев  глухаря  -
Анима  освежила  мне  память  и  я  вспомнил  картинки  с   индейцами   из
энциклопедии.
     А еще я припоминал все, что имел  в  голове  и  мемокристалле  насчет
варваров  и  дикарей,  проживающих  на  Земле.  Когда-то  мы   с   помощью
эффективных   спецсредств   разрушили   на   планете-маме   кибероболочки,
зараженные плутонами. У нас директор  разведывательно-диверсионной  службы
за это сияющую звезду героя заполучил, а отупевшие  земляне  обрели  эпоху
варварства, которое было усугублено исламским  революционным  джихадом.  И
варварство, между прочим, до сих пор все прогрессирует, цветет и пахнет.
     Без кибернетики у землян все выродилось и  опустилось,  первое  время
еще сохранялись очаги индустрии, но потом все  технические  "оазисы"  были
выкорчеваны набегами степняков и прочих конных хулиганов. Так что по всему
материнскому Шарику сейчас техника где-то на уровне  семнадцатого  века  с
небольшими отклонениями  в  ту  или  иную  сторону.  Космическая  империя,
конечно пособила чуркам-землянам, снабдив  мутантными  частично  разумными
породами скота и устойчивыми  сортами  злаков.  В  биосферу  были  внесены
разнообразные бактериофаги, которые пожирают особо опасных микробов  чумы,
холеры, оспы и так далее. Но все равно  набеги,  войны,  казни  составляют
суть земной жизни, как и положено для недоразвитой эпохи.  Поскольку  были
выведены  на  орбиту  искусственные  солнца-солетты,  Сибирь  расцвела   и
обзавелась довольно многочисленным народонаселением, а вот половина Европы
и Юго-Восточной Азии оказалась затоплена поднявшимся морем.
     Ну, голова, вспоминай подробности,  тормоши  Анима  слежавшиеся  слои
памяти. В Европе осталось неутопленным Французское Королевство со столицей
в Орлеане, со всех сторон его окружают  Объединенные  Арабские  Эмираты  и
Султанаты. Еще там есть Верхнегерманская империя с  центром  в  Мюнхене  и
мелкие княжества окрест ее, часть из которых уже перешла в ислам и даже  в
буддизм с конфуцианством. Далее на восток лежит Польская  Речь  Посполита,
вся из  себя  суперкатолическая.  С  ней  граничит  Украинская  Радяньская
Охлократия.  К  югу  от  Дуная   и   Днестра   начинается   могущественный
султанат-халифат Великая Туркия, у которого в вассалах - Кавказ-Чечения  и
Крымское ханство. Если бы Туркия, раскинувшаяся от Вены до Баку и Багдада,
не была занята борьбой с Иранским имаматом, то  давно  бы  проглотила  всю
Европу. Так вот, к северу от  Украинской  Олухократии  находятся  обширное
Московско-Петербургское Мэрство и его  воинственный  сосед  -  Черноземная
Советская Деспотия, на Урале располагается Коми-Пермия, которая бьется  не
на жизнь, а на смерть с казанскими и уфимскими ханами.
     За Уральским хребтом на берегах Теменского моря -  славное  Теменское
Царство,  которое  подает  большие  надежды,  но  три  десятилетия  подряд
подвергается  непрерывным  нашествиям  центральноазийских  орд  и  морских
пиратов  из  китайского  Красного  Шэня.  Вершиной  Темении  был   разгром
Кузнецкого  Ханства.  Хан   Амангельды   какими-то   ухищрениями   добился
индустриального скачка, с  помощью  которого  превратил  свои  владения  в
мощную тоталитарную диктатуру. Однако крупный теменский военачальник князь
Березовский, организовав хитроумную оборону, сокрушил  нашествие  железных
машин дотоле победоносного врага. Тот  же  полководец  отколошматил  орды,
приходящие из  казахских  степей,  и  не  раз  трепал  китайских  пиратов.
Степняки были  одним  из  потоков  бурной  исламской  реки,  залившей  три
четверти мира, и настоящий окорот им дали только теменские войска во главе
с  Эзернетом  Березовским.  А  ведь  в  набегах  ордынцам   способствовали
панцирные сипахи, присланные султаном Джафаром Великолепным из непобедимой
Туркии и моджахеды, направленные могучим имамом Рухоллой.
     Однако наши СМИ сообщали, что теменский  самодержец  Макарий  Зеленая
Нога не доверяет князю Эзернету и собрался с ним покончить.
     Я, судя  по  предварительным  расчетам,  оказался  на  южной  окраине
Теменского царства, в Ишимском воеводстве.
     Саша предупредил меня, чтобы я придумал подходящую историю на  случай
встречи с землянами. Он посоветовал помалкивать насчет того, что я с  неба
свалился - иначе прямая дорога на плаху. По его  сведениям  черные  стражи
государя и  служители  второевангельской  церкви  ведут  охоту  на  ведьм,
колдунов, одержимых, бесноватых, бомжей, ложных посланцев  неба  и  прочих
дьяволопоклонников.
     Так  что  пришлось  поломать  репу,  придумывая  историю  и  легенду,
старательно подбирая слова и выражения.  Теменцы  ведь  говорят  на  нашем
языке с примесью блатного арго, происходящего из лагерной среды ХХ века, и
старорусской лексики. Я в энциклопедии читал,  что  архаизмы  и  арготизмы
были  нарочно  внесены  в  теменскую   речь   космиканскими   лингвистами,
производившими гипнотическое обучение тамошних феодалов. Это был  какой-то
не шибко продуманный эксперимент, впоследствии осужденный начальством.
     Саша без опоздания известил меня о том, что  я  вот-вот  столкнусь  с
конным разъездом теменцев. И все равно это оказалось  сюрпризом.  Лес  был
уже не таким темным и густым, от мха не столь тянуло сыростью, улавливался
даже запах каких-то ягод, когда из  куста  ракиты  на  меня  вдруг  выехал
всадник. Наверное, я еще в противоположную  сторону  пялился,  так  что  и
тепловое излучение не приметил вовремя.
     Первые  секунды  я  даже  не   мог   поверить,   что   встретился   с
варваром-ратником, что это не виртуальный мультик. Всадник был  в  помятом
шлеме с  рогами  да  еще  хвостом,  в  исцарапанном  доспехе  с  какими-то
дебильными шипами на локтях и запястьях. Сам низенький, квадратненький - я
сразу понял, что росту в нем не больше метра  шестидесяти  -  но  в  руках
лежало то ли копье, то ли меч: на древко было  насажено  слегка  изогнутое
длинное лезвие.  Вдобавок  у  варвара  имелось  ружье,  похожее  на  кусок
канализационной трубы, и маленький арбалетик, приделанный прямо к  наручи.
Глазки-бусинки, глубоко утопленные в лицо, выражали какой-то  рефлекторный
ум. Единорогов я конечно видал и даже трогал в зоопарке, но этот зверь был
приземистый,  запаршивевший,  сопливый,  вонючий,  с  зубками  страшновато
крупными. Резцами-лопатами он потянулся к моей ноге,  отчего  сразу  стало
зудежно в коленке. Вдобавок с длинного  седла  спрыгнул  здоровенный  пес,
собака Баскервилей, сущий Цербер, с широкими лапами и огромными  челюстями
как у динозавра. Шею и грудь этого чудовища прикрывала кольчуга, а  низкий
лоб и макушку защищал шлем, похожий на миску.  Пес  не  залаял,  а  только
утробно прорычал,  но  это  было  достаточно,  чтобы  вызвать  обильный  и
холодный пот. Всадник тоже рыкнул:
     - Замри, парень, а то убью.
     Конечно, произнес он эту фразу  более  нечленораздельным  языком,  со
странными интонациями и огласовками ("А ну-ка сдохни, пацан, не то укоцаю,
бля"), но в общем я его понял.
     - Ты человек или зверь лесной? - продолжил мой собеседник.
     - Это я-то зверь?! - пришлось возмутиться мне.
     -  Потом  разберемся.  Беги  рядом  и  не  вздумай  рвать  когти,   -
распорядился варвар.
     - Я с говорящей птицей.
     - И птицу бери.
     И пришлось  бежать.  Конечно,  я  пустил  в  ход  трансквазер,  чтобы
организовать отрыв от зловонного варвара. Поработал с хрональными линиями.
Вроде бы даже изменил реальность. Но канал  хроноволнового  преобразования
снова меня к всаднику привел - что-то на Земле трансквазер  сразу  не  так
стал работать, не очень-то ему поддавались местные хрональные потоки.
     - Ты, пацан, не  балуй,  бесполезняк,  -  сказал  при  новой  встрече
квадратный воин.
     - Я... я заблудился.
     - Держись меня и все будет хорошо. А потеряешься снова -  плохо  тебе
станет, - намекнул варвар. И к его мнению пришлось прислушаться.
     Всадник на время как будто забыл обо мне. То есть, маршрута для  меня
он не выбирал, так что приходилось перепрыгивать через рытвины, перелезать
через поваленные стволы и  продираться  сквозь  заросли  кизила.  В  любом
случае я больше не попробовал вильнуть в сторону и дать деру.  И  наверное
правильно. Морда пса теперь находилась на постоянной дистанции в  тридцать
сантиметров от моих икр.
     Неожиданно я оказался на полянке, где было несколько десятков  конных
бойцов при оружии,  да  еще  со  вьючной  скотиной.  Через  полминуты  они
оказались со всех сторон от  меня.  Единороги,  лошади  и  барады  (помесь
лошади с бараном) в столь большом количестве могли  бы  шокировать  любого
даже самого мужественного космика своим  ржаньем,  блеяньем,  снованием  и
запахом. Вот такой натюрморд.
     - Что ты за человек? - обратился  ко  мне  всадник  предводительского
вида - судя по золотой насечке на панцире.
     - Из плена бежал.
     - Теменский?
     - Точно так, - сказал я, хотя понимал, что  предводитель  недоумевает
моему акценту. - Из Большой Орды убег, меня  туда  в  десять  лет  украли,
совсем уж русский забыл.
     - Ладно баешь, да не верю. Непохоже,  что  из  ты  из  Орды  бегунок.
Пленным ордынцы кое-какие жилы подрезают, если используют их для работы  в
поле или на бахче. А ты не хромой, и на полевого работника не  смахиваешь,
белый чересчур, даже синеватый,  да  еще  и  хлипкий,  -  разоблачил  меня
предводитель.
     Придется  модифицировать  версию,  учитывая,  что   под   марсианским
солнышком я не слишком загорел.
     - Меня на чистой работе держали.
     - Один хрен - вранье. Кому при доме предстоит трудиться,  тому  тюрки
яйца отнимают. А ты вроде целый, хотя можно и проверить.
     - Уймитесь сомнения, - проверещал Сашка,  садясь  на  плечо.  Вовремя
появился.
     - Я народ потешал. Вот птица у меня говорящая.
     -  Ну,  допустим,  поверил,  -  сообщил  после  некоторого   раздумия
предводитель. - Поверил, но еще проверим. С нами  отправишься,  дерьмодей.
Правильным покажешься, возьму тебя в боевые холопы, неправильным - скормлю
псам и глазом не моргну.
     - А как же мне домой попасть, начальник?
     Предводитель не желал думать на эту тему.
     - Нет у тебя дома, так что ты не рыпайся. Был ты како сопля, повисшая
на носу, совсем бесхозный, а я тебя подобрал. Коли  будет  от  тебя  толк,
послужишь c честью в государевом войске, окажешься бестолковым -  попадешь
в пахотные холопы, тогда землицу тебе ковырять до скончания дней своих.
     - Стойте, разве нет у вас людей, которые бы вольно бродили по стране,
имея случайные заработки?
     - Есть еще такие  -  скоморохи,  целители,  волхователи,  попрошайки,
шлюхи, - но  все  делается,  дабы  вычистить  эту  бесполезную  погань.  В
государстве нашем имеют право  существовать  под  крепкою  рукой  государя
ближние  его  слуги-советники,  царские   стражи,   именуемые   "черными",
ревнители  второевангельской  веры,  каковые  заодно  учителя  и   лекари,
ратники-дворяне, городовые воины-стрельцы, чиновные люди, то бишь думные и
приказные дьяки, работники-подмастерья и посадские мастера, купцы мелкие и
большие, крестьяне, к земле прикрепленные, и пограничные  казаки,  ну  еще
рабьи мужики-холопы всех видов: пахотные, боевые, рудничные и  так  далее.
Всем определено место, подчинение, имение и питание,  никто  не  лишний  в
государственном  теле.  Ну   а   того,   кто   неразумно   пытается   быть
вшой-кровососом или блохой-попрыгуньей - к ногтю.
     Так я стал боевым холопом. И хозяева у меня были, во-первых  государь
Макарий II Чистые  Руки,  а,  во-вторых,  сотник  Председателев,  у  коего
дедушка, судя по фамилии,  возглавлял  колхоз.  Выделили  мне  приземистую
лошадь, бывшую вьючную, которая страдала поносом  и  чрезмерным  пусканием
ветров,  помимо  меня  она  еще  тащила  пару  мешков  картохи.  А  в  мои
обязанности вменили собирать хворост  для  жарки  и  варки,  ухаживать  за
ездовыми животными, мыть  котлы,  стирать  и  все  такое,  что  полагается
новобранцу. Обижать не обижали - ведь  я  из  Орды  уже  синеватый  пришел
(помог все-таки марсианский загар).
     Две недели я слонялся с конной сотней по лесу,  вернее  по  просечным
полосам и вдоль засек, от острожка к острожку, от одного дозорного  гнезда
до другого. И при том смещались мы не  к  северо-востоку,  куда  мне  надо
было, а скорее к западу, куда не треба. Успел я за это время  освоиться  с
весьма небольшим, но странным  словарным  запасом  варваров,  бесконечными
"бля" и "один хрен",  визгливыми  интонациями  и  грубым  акцентом,  с  их
примитивными замашками, сморканием влет, ковырянием  в  зубах  (с  помощью
кинжала), звучным пусканием  ветров,  и  активным  употреблением  рук  при
разговоре. Привык к убогому быту, к грязи и даже к укусам блох. Что  ж,  в
почесывании есть свой смак - рекомендую эстетам, пресыщенным  всеми  иными
удовольствиями. Пару раз у меня начиналась какая-то лихоманка, но потайной
инъекционный пистолет пособлял мне оздоравливаться  и  заодно  приобретать
специфический иммунитет. При мне трупоедка укусила человека - так, что  он
ничего и не почувствовал, а спустя какой-то  час  стал  сизым  раздувшимся
трупом, внутри которого все ходило ходуном. Видел я, чем кончаются истории
с серыми мухами - они заползают в задний проход,  превращаются  в  личинок
(регрессивная трансформация) и вылезают через рот. Хорошо  хоть  не  через
ухо. Пожалуй, червяги в сравнении с этой хреновиной довольно милы.  А  еще
тут все, даже самые бесстрашные рубаки, бледнеют при мысли о клейковине. Я
так понял, что это известный мне полипептидный слизень, впрочем  гнездовья
у него, как правило, севернее - в лесотундре.
     Между прочим, один из конников даже показал мне, как надо поднимать и
опускать саблю, и коим образом махать секирой. Так что я быстро одичал. Но
с другой стороны мне взамен индейского наряда дали обмундирование, которое
осталось от одного бойца, откинувшего сапоги  из-за  чего-то  похожего  на
малярию. Выжарил я над костром вшей,  гнид,  пиявиц  и  напялил  на  себя.
Ничего, вид бравый - только в животе слишком большой простор получился,  а
коротковатые штанцы не достают до голенищ сапог. Говнодавы  были  огромные
разношенные, но накрутив уйму портянок, кое-как подогнал оба калибра.
     Саша, как не пытались бойцы его отогнать или подстрелить, следовал за
мной. По-крайней мере, он первый узнавал, что меня собираются отправить на
стирку или по ягоды.
     Однажды также буднично, как и про стирку, он сообщил, что  наш  отряд
вот-вот напорется на  большое  конное  воинство  тюрков.  Я,  конечно,  не
поверил, что  вот-вот  должна  начаться  рать.  Но  все  получилось  также
неожиданно, как и в тот раз, когда я наткнулся на отряд Председателева.
     Враги ехали по дну мшистой лощины, склоны которой к тому  же  заросли
густыми зарослями кизила. Люди сотника Председателева  заметили  ордынцев,
когда до тех оставалось шагов сорок. У  наших  была  некоторая  фора,  они
находились  на  возвышенности  и  кизил  выступал  в   роли   заграждения.
Председателев не сдрейфил (удирать было бы худшим вариантом), его  конники
выстроились уголком, с обеих сторон от лощины, и стали  поливать  ордынцев
свинцом. Когда тюркские кони пытались вынести  своих  всадников  вверх  по
склону, их встречали мечи-секиры, рога и копыта  теменских  единорогов,  а
также и  сильные  челюсти  боевых  псов,  которые  могли  и  руку  пополам
перекусить.
     Тюрки десятками  скатывались  назад,  кто  с  рваным  горлом,  кто  с
пробитой грудью, кто с расквашенным животом, кто отдельно от своей головы.
Однако наши цепи, протянувшиеся вдоль лощины, оказались  короче  вражеской
колонны и на флангах ордынцы довольно спокойно преодолевали склон.  Вскоре
завязалась рубка в  окрестностях  оврага.  Поначалу  сотня  Председателева
успешно противостояла тюркам, но полку врагов все прибывало.
     И тут я почувствовал, что скоро дело дойдет и  до  меня.  Собственно,
коммюнике с поля боя доставлял мне Саша, потому что я  пребывал  в  обозе,
где сгрудились вьючные лошади и бараны. Сам я видел  поначалу  лишь  спины
дерущихся конников Председателева. Потом битва с рубкой, колкой и сечей, с
жуткими  воплями,  кровавыми  фонтанами,  разрубленными  телами  предстала
передо мной воочию, но как будто голофильм на  экзотическую  тему.  Я  был
психологически еще далек от всего этого. Однако  в  какой-то  непрекрасное
мгновение заметил, что прямо  ко  мне,  невзирая  на  мою  психологическую
отдаленность, скачут трое прорвавшихся ордынцев, а там уже стало их пять и
даже семь. Рядом же со мной  находился  только  один  казачок  не  слишком
богатырского вида. На плечо сел Саша, который неустанно проводил воздушную
разведку.
     - Атас,  хозяин,  надо  улепетывать,  если  вы  только  не  собрались
повторить подвиги Евпатия Коловрата. Я заметил  лесную  тропу  по  которой
можно беспроблемно отвалить.
     Но, прежде чем я смог  чего-нибудь  сообразить,  на  нас  с  казачком
налетело с десяток ордынцев, среди коих были  сипахи  из  самой  Туркии  в
красных тюрбанах. Мы успели выстрелить из пищалей, положили двоих, но  тут
казачка срубили, а мне в грудь направилось сразу три копья  с  длинными  и
широкими наконечниками.
     Перед  этим  пару  минут  я  уже  слезно   обращался   к   процессору
трансквазера,  но  тот  отделывался  равнодушными   ссылками   на   низкий
энергозапас и бессмысленными советами - типа "сесть  с  нукерами  за  стол
переговоров".
     Впрочем,  когда   меня   должны   были   уже   нанизать   на   вилки,
сконденсировался-таки черный вращающийся диск.
     Из-за  этого  вражеские   всадники   и   заструились   вдоль   канала
хроноволнового  преобразования.  А  я  стал  играть  хрональными  линиями,
пытаясь перенаправить свою кривую в  лучшую  сторону  и  завязать  жуткими
узлами вражеские хронопотоки. На сей раз быстро  выпутался  из  положения,
может потому что неподдельный  ужас  усилил  все  мои  способности.  Между
прочим, я не дрейфил  даже  при  виде  вражеского  крейсера,  ощерившегося
гразерами, которые превращают в радостный свет  все  живое  и  неживое  на
расстоянии миллиона кэмэ вокруг. Но от этих  оскаленных  ртов,  выпученных
глаз и засохших трофейных голов, подвешенных к нукерским поясам  на  манер
орденов, меня явно пробрал мандраж.
     Когда пейзаж вновь стал объемным  и  ярким,  вблизи  меня  никого  не
оказалось. Я перескочил в телегу, установил  на  ее  бортике  три  пищали.
Успел хорошо прицелиться, когда в мою сторону поспешило четверо  ордынских
нукеров. Выстрелил метко, трое тюрков выпали из седел  и  давай  бороздить
башками землю, запутавшись ногами  в  стременах.  Когда  подлетел  ко  мне
последний, его единорог не смог добраться до меня - телега мешала.  А  мне
было  сподручно  крутануть  мечом-секирой,  и  попал  я  по  горлу  самому
туркийскому сипаху, так что брызнули алые фонтанчики артериальной крови.
     Затем я перескочил на мелкую, но крепкую лошадку и двинул в  лес,  по
дороге засадив пику в еще одного ордынца. Путь пролегал среди  деревьев  и
доставлял массу острых ощущений: каждая низко расположенная ветвь угрожала
снести мне кочерыжку. Только  через  пару  часов  решился  я  притормозить
своего конька-горбунка. Тут и ворон Саша, сев на  облучок,  мигом  обгадил
его.
     На привале решил  я  теперь  пробираться  до  левого  берега  Обского
пролива, а там уже найти способ переправиться через двухсотмильный  водный
простор - на правый берег. Нынче у меня были коняга, пищаль, берендейка  с
кремнями, порохом и пулями, плюс еще пика. По шляхам  и  торным  тропам  я
старался не ехать, предпочитая обочины и  темное  время,  так  что  долгое
время ни один  дозор  не  пытался  меня  прихватить.  В  итоге,  со  своим
поводырем преодолел еще километров триста к северу-западу.
     Но к концу недели я попался разъезду черных стражей, причем ночью. Не
помогло тепловое зрение, потому что сидели она в  дупле  гнилого  таежного
великана. Не помогла и история о побеге из ордынского плена. Было  признан
я дезертиром от царской службы и клонилось вроде к тому, чтобы отсечь  мне
башку.
     Пока тянулось неспешное разбирательство в каком-то приказе,  я  сидел
колодником в столичном кандее, где  крысы  были  лучшие  друзья  человека.
Однако Саша  проникал  через  вентиляционное  отверстие,  гонял  нахальных
грызунов и даже  приносил  мне  кое-какую  еду,  включая  красную  рыбу  с
неведомого праздничного стола. Иммунитет  мой  уже  достаточно  укрепился,
чтобы я мог обойтись без инъектора, который у меня  естественно  отобрали.
Сохранилась только единственная шприц-ампула с гипноделиком.  Едва  ее  не
потратил, когда на меня  кинулся  какой-то  сокамерник  с  криками:  "Беса
споймал". Задушить он меня не задушил, только сопли выдавил, а затем  Саша
его угомонил профилактическим ударом клюва в глаз. Над  поверженным  телом
пернатый друг произнес эпитафию: "Плохо, когда голова  не  варит,  а  руки
делают."
     С тех пор меня никто не пытался обидеть, однако все попытки дать деру
с помощью трансквазера заканчивались ничем. Тюрьма  представляла  из  себя
катакомбы и каждый раз хрональный канал заводил меня в один из углов этого
заколдованного подземелья. Я еще раз убедился,  что  на  Земле  хрональные
линии, ниточки судьбы, то ли менее податливы, то ли находятся под  чьим-то
более  сильным  воздействием.  Можно  было  назвать  это   магией,   можно
бесовщиной, можно - истощением энергии трансквазера. Его процессор  вскоре
перестал реагировать на просьбы и только вежливо  намекал,  что,  дескать,
поищите другой более простой и экономичный выход из положения.  А  простым
выходом из положения, даже в  лучшем  случае,  являлось  усекновение  моей
повинной  головы.  И  вообще  тут  быстрый  снос  башки  считался   мягким
наказанием - так сказать,  легко  бы  отделался.  За  серьезные  проступки
сажали на кол и вешали за ноги. Один  зек-колодник  с  раскосыми  глазами,
сказывал, что это еще ничего  -  в  красном  Шэне  за  непочтительность  к
властям преступника помаленьку скармливают рыжим муравьям  или  бросают  в
яму с черными скорпионами. А вот в Орде беглым  рабам  ломают  позвоночник
или снимают кусками кожу. В Туркии любят варить "неверных собак" в больших
котлах.  В  вот  в  Верхней   Германии   специализируются   на   медленном
поджаривании "ведьм" и "еретиков". Это мне поведал немец-контрабандист  по
имени Ахмет, человек с большими смоляными усами и в кепке-самолете.  Кроме
того, из-за голодухи так свистело в моих кишках, так надолго пропал  стул,
что и казнь не воспринималась особо огорчительно.
     В общем, меня  собирались  "слегка"  наказать,  но  тут  понадобились
весельные рабы для морского похода вдоль  западного  побережья  Теменского
моря.  И,  забыв  даже  выпороть  батогами,   меня   усадили   на   скамью
галеры-кадорги. Вместе с  другими  штрафниками  я  работал  веслом  (слава
космическому ветру к той поре моя мускулатура достаточно окрепла), или  же
тянул суденышко батрачьим образом. Река Тура довольно  быстра  закончилась
Теменским морем, и после недельного перехода мы вышли в Обский Пролив. Там
состоялось решительное сражение с шэньским флотом, во время которого линия
теменских  кораблей  была  рассечена  громоздкими  джонками,  наша  галера
оказалась пробита ядрами с ближней дистанции и оперативно  отправилась  на
дно. Надсмотрщик оказался милым человеком - он освободил меня от кандалов,
чтобы я помог ему добраться  до  берега:  плавать  мастеру  кнута  еще  не
приходилось. И я бы честно помог, но его проглотил морской  змей,  который
на мой взгляд был все-таки очень длинной и зубастой рыбиной типа мурены.
     По счастью я  не  ознакомился  с  этими  зубами,  каждый  из  которых
напоминал кривой меч, меня направлял парящий  над  водами  ворон  Саша.  А
затем подобрали китаи-шэньцы, которые хотели вдоль правого берега  Обского
Пролива выйти в Северный Океан.
     У них после битвы был большой недостаток матросов,  поэтому  пришлось
мне полазать по вантам и походить по гафелям на высоте пол ста  метров  от
бушующего моря, причем еще в  наручниках  -  высота  с  мачт  этой  джонки
выглядела весьма впечатляющей. Ободряли меня только Сашины слова,  который
устроил себе гнездо в "вороньем  гнезде"  на  топе  грот-мачты.  И  еще  я
старался не вспоминать, что при тутошней силе тяжести лучше лишний раз  не
падать.
     Тем временем навигацкий прибор, вмонтированный в  мой  зуб  мудрости,
показал, что я не так уж  далеко  от  места  назначения.  Ночью  я  ручным
образом всадил шприц-ампулу гипноделика в  китайского  надсмотрщика  и  он
немного посопротивлявшись, покорился мне. Помог мне украсть и спустить  на
воду ялик, отчего я смог проплыть милю, отделяющую джонку от вытянутого  в
море мыса. Причем я ежесекундно  ожидал,  что  меня  волна  опрокинет  или
появится один из белых медведей, которые здесь тянули на размер касатки  и
охотились на синих китов, а то и кашалотов. (Я однажды видал  их  битву  с
борта джонки - это не для слабонервных. Кит  взмывает,  падает  обратно  в
воду, а в спину впился и кромсает ее мишка. Кит ныряет  и  выныривает  уже
без медведя, но зато его  оплел  гигантский  морской  спрут.)  Но  ничего,
обошлось без встречи с крупными  зверями  и  я  благополучно  добрался  до
берега.
     Потом был еще стокилометровый марш-бросок по  болотистой  лесотундре,
где  все   кишело   пресноводными   коркодилами,   гигантскими   медузами,
трупоедками и было полно  клейковины  -  даже  более  незаметной,  чем  на
Ганимеде. Один раз я таки вляпался в нее, но Саша вовремя закаркал. Она не
успела пустить свои щупала-волоски  в  мои  нервные  центры,  поскольку  я
прижег ее факелом, заодно обжарив пол ноги.
     Когда добрался до  нашей  базы,  меня  долго  признавать  не  хотели,
особенно группа безопасности в лице ее начальницы К911. Все  считали  меня
за варвара - впрочем и говорок, и запашок,  и  внешний  вид  у  меня  были
соответствующие. Они считали, что хоть у меня Анима имеется, все  равно  я
из каких-то резервных нелегалов. Только  ментально  развитый  Саша  убедил
коллег в обратном. Он, в  отличие  от  меня,  еще  помнил  словосочетания:
"пренебрежение человеческим фактором" и "преступная  халатность".  Кстати,
начальница группы безопасности Мара К911 вскоре сменила гнев  на  милость.
Большую чисто женскую милость.



                          БЛОК 8. КАЖДЫЙ - ЛИШНИЙ
                          (Четкий прием. Дуплекс)

     Сверхсекретная база  службы  "Алеф"  располагалась  под  поверхностью
болота в торфяных слоях.  И  структуру  имела  типа  звездочка-радиолярия,
вернее ее составляли  несколько  таких  радиолярий,  нанизанных  на  общий
осевой ствол. В центре одной из "звездочек" находился испытательный  блок.
Я догадывался, что там испытывают Икс-структуру, но обилия мыслей по этому
поводу не возникало. В горизонтальных и идущих  под  уклон  тоннелях-лучах
"звезд" располагались все системы  жизнеобеспечения,  мониторинга,  связи,
безопасности и так далее. Здесь же находились жилые отсеки. Концентрически
расположенные коридоры соединяли "лучи" по диаметру. Работенка у меня была
мелкая техническая, типа  наладки  аппаратуры  для  наблюдений  в  области
геофизики. Дезинтеграторы-интеграторы белковой жрачки тоже лежали на  мне,
так что приходилось вставать  пораньше  во  имя  обеспечения  завтракающих
псевдокашами.
     Долго капал я начальнице группы безопасности, что  выпивать  надо  не
под белковый пластилин, а под дичь. Наконец добил коллегу.  Разрешено  мне
было выходить раз в неделю в варварской одежке - которую правда  пропитали
квазиживым защитным веществом - и охотиться. Коркодилье мясо  было  ничего
на вкус, а особенно народу нравились яички - я имею ввиду то, что лежало в
кладках на болотных кочках.  Но  самое  главное  объедение  заключалось  в
олешках. В выслеживании рогатых животных мне изрядно Саша помогал. Кстати,
больших трудов стоило сохранить его при себе. Ворон  мужественно  выдержал
все дезинфекции и все анализы, и наконец получил справку о своей идеальной
чистоте.
     Спустя пару месяцев мне поручили  кое-какую  работу  в  испытательном
блоке,  где  содержалась  эта  самая  "Икс-структура".  Довольно  странную
работенку пришлось выполнять. Я вносил в  демонстрационную  камеру  разные
предметы, устанавливал их на штативах или фиксировал  в  точках  зависания
гравитационного поля. Переборки помещения  имели  тьму  мелких  отверстий,
каждое из которых снабжено было сверхпроводящим регистратором магнитных  и
электрических возмущений, а в пол и подволоку  были  вмонтированы  датчики
квантов и частиц. Но доступны мне были только мелкие частности, а общего я
понять не мог,  хотя  вместе  с  руководителем  эксперимента  наблюдал  за
происходящим в камере визуально и с  помощью  гвизор-мониторов.  Где-то  с
полчаса глазел и даже дольше, причем меня, как и прочих людей, отделял  от
самой  рабочей  зоны  сверхмощный   антихрононовый   барьер.   Надзирающая
кибероболочка  сообщала   на   экранах   о   каких-то   трансформациях   и
конвертациях, но ее кодированный язык был для меня птичьим языком.
     На мой взгляд, в камере ничего особенного не происходило.  По-крайней
мере поначалу. Предметы  упорно  оставались  теми  же  самыми  предметами.
Впрочем, спустя полчаса на них  направлялись  мощные  разрушительные  лучи
антихрононовых бластеров и тут глаз подмечал чудеса и диковинки. Некоторые
подопытные предметы вдруг приобретали подвижность, оплывали,  превращались
в какой-то первобытный орнамент из извивающихся  макарон,  в  арабески  из
ползучих нитей, которые, немного погодя, завивались колечками  причудливой
вязи  и  исчезали  без  остатка.  Насколько  я  разбирался  в   показаниях
дозиметрической аппаратуры, не отмечалось ни электромагнитного  излучения,
ни тебе  потока  быстрых  частиц.  Нарушение  базового  закона  сохранения
энергии - иначе не назовешь это бесследное исчезновение. Да уж, кому-то за
такие фортеля придется отвечать.
     В камере проходили испытания и разные минералы, и пластики, и  детали
из   сверхпрочных   волоконных   сплавов   титана   и   неодима   -    все
рассопливливалось.
     А потом настала очередь и живых объектов. Сперва это были микробы - с
ними почему-то никаких изменений не происходило, но бластеры  бесхитростно
истребляли несчастных. С крупными  растениями  было  иначе.  Их  постигала
трансформация,  каковую  мы  сразу   воспринимали   по   магнитной   ауре.
Какой-нибудь преобразованный кактус  мог  достаточно  долго  противостоять
десятикиловаттному  бластеру,  а  потом,  еще  сохраняя  облик   растения,
принимался увиливать от разрушительных импульсов: изгибался, ползал,  даже
прыгал. Ну, а в итоге все равно превращался в червивую узорчатую кашу.
     То же самое случалось  и  с  малоподвижными  улитками  -  они  просто
скакали, как лошади.
     С крысами творились еще более странные  вещи.  Сперва  преобразование
затрагивало только часть из них - наиболее пассивных и унылых особей.  Так
вот трансформировавшиеся крысы активно приманивали  обычных,  причем,  как
правило, противоположного  пола.  Кончалось  это  тем,  что  трансформанты
поглощали обычных собратьев и сосестер. Происходило это  так.  Одна  крыса
оседлывала другую, словно для копуляции, потом раздувалась и  одновременно
расплывалась, превращаясь как будто в странный густой вихрь. (И опять-таки
нечто подобное я  видел  в  музее  первобытного  искусства,  в  орнаментах
неолитических кувшинов.) Вторая крыса не  могла  освободиться  от  объятий
первой, как не билась, но постепенно сникала и давала себя впитать.  После
этой процедуры сильно разбухший трансформант делился совсем как микроб  на
две особи. Две новые особи, получившиеся  после  деления,  какое-то  время
напоминали пузыри с отростками,  шипами,  зубчиками,  но  довольно  быстро
оформлялись во вполне взрослых крыс. После этого они могли пройти еще одну
фазу деления.
     Так что, верь не верь, а все процессы у крыс-трансформантов проходили
как бы на манер микробов и простейших. Получалось,  что  наша  лаборатория
создавала  каких-то  оборотней.  По  крайней  мере,  существ  способных  к
активной мимикрии.
     Потом  были  еще   жуткие   опыты   с   волками.   В   одном   случае
самец-трансформант впитал волчицу. Она на глазах истончилась, сплющилась и
втянулась в бок оборотня, который напоминал какой-то водоворот.  В  другом
случае  отчаянно  визжащую  самку  с  помощью  телескопического  сеточного
захвата вовремя отделили от трансформанта, но она успела потерять  зрение,
большую часть полезных рефлексов, значительную часть веса и гемоглобина  в
крови.  Еле  потом  выпестовали  бедное  животное.  Еще  я  услышал,   как
руководитель эксперимента  шепнул  своему  помощнику  насчет  потери  двух
десятых секунды на хрональный канал.
     Впрочем,   был   случай,   когда   матерый   волк   и   не   поддался
волчице-трансформантке.
     Когда я поглядывал на  эти  поглощения,  конечно  вспоминал  то,  что
случилось с моим родным домом. Похоже, есть тут что-то общее.
     Икс-структуры и тут и там. Страшные твари, вызывающие дрожь  зубовную
и слабость в коленках, даже  в  том  случае,  когда  находятся  за  мощным
силовым барьером.
     Конечно же, служба "Алеф" обязана привлекать к  борьбе  с  ними  даже
извергов плутонов. Но она, похоже, взялась и  за  то,  чтобы  искусственно
выкармливать "свою" карманную Икс-структуру. Это означает, что либо "Алеф"
сама спродуцировала гадину, напавшую  на  мой  дом,  так  сказать  провела
испытание  на  собственных  сотрудниках,  либо  просто  попала  под   удар
каверзного противника...
     И зачем в меня вживили трансквазер? Затем,  чтоб  в  один  прекрасный
момент я начал общаться с Икс-структурой на одном языке и узнал бы от  нее
много интересного, прежде, чем она меня бы схарчила. Насколько я врубаюсь,
и  Икс-структуры,  и  подаренный  плутонами  прибор   имеют   одно   общую
способность: умеют превращать пространство, вещество, излучения  в  чистое
время, в судьбу, которую можно изменить и исправить.
     Короче, в результате незрелых размышлений накопилась  куча  вопросов,
не имеющих ответов. Все попытки подольститься к руководителю  эксперимента
Штейну Е749 и его помощникам потерпели облом. С  таким  же  успехом  можно
было бы вопрошать гору Олимп. Эти высокоученые козлы-брахманы смотрели  на
меня как на примитивное млекопитающее. Что уж говорить  о  более  значимых
персонах, вроде начальника научной части и командира  базы.  У  меня  были
некоторые неформальные связи с начальницей группы безопасности (собственно
через нее  я  получил  право  на  охоту),  но  строгая  кавалерист-девица,
произведенная на свет в военном инкубаторе на Каллисто, никаких вольностей
не позволяла.
     А  вот  задавать  вопросы  через  кибероболочку  означало  немедленно
засветиться. Впрочем, пока я  бороздил  на  брюхе  вентиляционную  систему
базы, проверяя фильтры, то  приметил,  что  у  испытательного  блока  есть
другие входы, другие демонстрационные камеры и другие пультовые. Вот  если
бы пробраться в одну из них и  выведать,  что  же  за  тварь  находится  в
активном секторе блока и с чем ее едят.
     В  ночь,  свободную  от  вахты,  я  покинул  свою  каюту,  хотя  Саша
настоятельно советовал мне ничего не предпринимать. Я прополз по  лучевому
вентиляционному тоннелю  номер  5А12  до  самого  испытательного  блока  и
оказался перед кодированным люком, за которым, как мне казалось, находится
еще одна пультовая.
     На удивление легко мне удалось взломать защиту при помощи  небольшого
ключ-процессора, который я притащил  с  собой.  Через  открывшийся  люк  я
действительно угодил  в  резервную  пультовую.  Запасная  демонстрационная
камера не была отрезана от пульта антихрононовым полем,  поэтому  я  сразу
увидел, что она ничем не отличается от основной. На потолке и полу имеются
ячеистые излучатели  гравитаторов,  на  пористых  переборках  смонтированы
регистраторы электрических и магнитных полей.
     Я врубил терминал, собираясь поработать на самом низком  уровне,  без
участия кибероболочки испытательного блока.  Для  отвода  ее  глаз  пустил
блокировочные  оповещения,  что,  дескать,  идет   техосмотр   аппаратного
хардвера. Кстати, удалось лапшу на  ее  кибер-уши  повесить  -  она  слабо
вякнула, но тут же заткнулась и больше не возникала. Под флагом  ремонтных
работ я отсек накопитель с приличной базой данных. Уже подключался  к  ней
через нейрошунты своей Анимы, уже полетел по глубоким  ущельям  каталогов,
как вдруг почуял неладное.
     Оторвался   от   базы   данных   и...   припух   от    неожиданности.
Демонстрационная камера-то уже перешла в  рабочее  состояние,  а  силового
барьера нет как нет.
     Мне естественно захотелось немедленно покинуть испытательный блок.  И
тут облом, люк уже не пускал меня в обратную  сторону,  как  я  не  вертел
ключ-процессором.  Похоже,  придется  торчать  здесь,  пока  не   появится
утренняя вахта, и тогда  сполна  принять  наказание.  Интересно,  что  мне
выпишут: карцер, пяток дополнительных нарядов или выстрелят  мой  ненужный
организм в космос.
     Я предавался дисциплинарным  мыслям,  пока  не  понял:  есть  напасти
пострашнее, чем карцер и наряд на камбуз. Почувствовалась какая-то тянущая
сила, с каждой секундой мощнеющая,  все  более  действующая  на  зрение  и
сознание   вообще.   Неужели   в   камеру   стала   проникать   магическая
Икс-структура,  намереваясь  превратить  меня  из  нормального   номерного
космика  в  трансформанта?  Как  же  быть?  И  так  я  был  незначительной
личностью,  близкой  к  нулю,  а  теперь  рискую  сделаться  отрицательной
величиной, каким-то патогенным микробом - и все люди  будут  рукоплескать,
когда мне конец настанет.
     Опять я в ловушку попался!
     Быстро меня сегодня закупорили. И не верю я ни в  какие  случайности.
Мне помогли без особых хлопот проникнуть в испытательный блок и отмазаться
от кибероболочки. В итоге, из меня получился отличный, чисто  человеческий
материал для проведения смелого эксперимента.
     Тяжесть  нарастала,  накатывала  волнами,  вызывала  тошноту  и  жар,
сменяясь легкостью необычной, меня как будто придавливало каменной плитой,
а затем уносило быстрой рекой. В моменты смягчения я вроде получал  сигнал
от  КОГО-ТО:  дескать,  ты  ведь  хотел  быть  со  со  мной,  поэтому   не
сопротивляйся, я дам тебе легкость, я дам тебе радость.
     А потом пытка начиналась по-новой. Множество мелких клещей как  будто
выдергивали ядрышки из моих клеток,  а  может  даже  и  атомов,  а  заодно
изнуряли душу.
     На месте одной из  стенок  камеры  я,  несмотря  на  дурноту,  увидел
голубое сияние, которое уже протягивало ко мне свои лучи. Они ветвились  и
извивались в стиле первобытного орнамента. Сквозь полосы  и  узоры  тумана
обозначилась медуза. Это она, та самая Тварь, которая украла мой дом!  Или
ее близняшка, искусственная Икс-структура, отчего не легче.
     Она пыталась сформировать положительный образ светозарного облака,  в
котором найдутся и  легкость,  и  успокоение,  и  сладость.  В  котором  я
перестану отвечать сам за себя, но меня будет  постоянно  окружать  вполне
вещественная забота. В то же время можно было понаблюдать как расплываются
мои ботинки, как один из них обвивает шнурками и жадно  поглощает  другой.
Как получившийся слитень начинает делиться на два, а потом на четыре новых
башмака. Следом я почувствовал, что и куртка на мне  начинает  шевелиться,
ползти и как-то слишком тесно меня  обхватывает.  Я  пытался  морально  не
поддаваться напасти, потому что знал - это имеет большое значение.
     - У тебя плохие манеры, чертова структура. Ты многое потеряешь  из-за
этого.
     И я как будто получил ответ типа того, что иначе действовать  она  не
умеет, но не откажется от  хороших  советов.  Дескать,  вместе  мы  сможем
переделать весь мир, по крайней мере, лучшую часть  мира.  Уже  замелькали
образы грядущих преобразований и деяний -  дескать,  я  стану  повелителем
хрональных волн, буду ходить по воде аки посуху, и проникать сквозь  горы,
стану  перекидывать  огромные  мегалиты  словно  пинг-понговые  шарики   и
воздвигать невиданные доселе пирамиды.
     Впрочем, фантазия у Икс-структуры оказалась не слишком богатой, да  и
налаживать дружеский контакт не было времени.
     На моей груди сконденсировался черный крутящийся  диск  трансквазера,
откликнулся-таки строгий процессор на мое горюшко. Хронолинии, с  которыми
стали  работать  мои  виртуальные  руки,  были  очень  неподатливы,  тварь
разрубала все нити судьбы, которые я пытался использовать. Но  я  связывал
их  по-новой,  пытаясь  проложить  себе  путь  к  отступлению,  распутывал
хитросплетения перед собой и устраивал их позади себя.
     В  конце  концов,  управляемый  хрональный  канал   заставил   камеру
расплющиться, даже  размазаться  по  сторонам,  и  лопнуть  -  можно  было
уматывать. Но пришлось сперва отодрать от себя ставшие  чужими  и  хищными
ботинки и куртку, которые тут же принялись резвиться.
     Когда выбирался, мог  еще  полюбоваться,  как  внезапно  включившийся
антихрононовый бластер охотится на конвертированные  детали  моей  одежды.
Ботинки прыгали словно в мультике, а куртка носилась повсюду как  очумелая
- будто была одета на человека-невидимку. И даже успела разделиться на две
куртки: одну побольше с внушительными карманами,  другую  поменьше,  но  с
огромным рукавом, похожим на хобот или копулятивный  член.  И  этот  орган
похотливо тянулся во внушительный карман, который стыдливо застегивался. Я
не  успел  досмотреть,  чем  это  закончится.  Надо  было  удирать   через
развалившийся люк, пока вахтенные и дежурные не примчались, тем более, что
на аппаратуре из-за хрональной чехарды уже замелькали язычки пламени.
     - Ну, что, наелись? - встретил меня Саша. - Не стоило  изучать  зверя
со стороны его пасти.
     Утром, подслушивая разговор руководителя эксперимента с помощником, я
узнал, что начальству базы хорошо известно о проникновении постороннего  в
испытательный блок, что едва не произошел прорыв чего-то малоприятного  из
испытательного блока, и что  сейчас  ведется  служебное  расследование  на
предмет наличия вражеского агента.
     После смены ко мне в каюту неожиданно заглянула офицерша Мара К911  и
стала  неуклюже  кокетничать,  заодно  прознавая,  какая  у  меня  военная
подготовка и где я был ночью с часу до трех. Я реагировал вяло  и  наконец
она поперла напрямки:
     - Обнаружены  ваши  отпечатки  пальцев  на  одном  из  входных  люков
испытательного блока.
     - Это ни о чем не говорит, коллега К911. Я мог их  оставить  днем,  в
рабочее время.
     - Фома работает за двоих, а кое-кто отдыхает  за  двоих,  -  вмешался
"адвокат" Саша.
     - Не  отнекивайтесь,  вы  побывали  там,  -  сказала  женщина-кшатрий
строго, без снисхождения к моим заслугам, коих впрочем и не было.
     - Я не отнекиваюсь, только вы покамест ничего не доказали, коллега.
     - Если нет козырей, милая женщина, то ходите шестеркой, - посоветовал
Саша.
     Бой-баба, ничего не  добившись  "в  лоб",  решила  сделать  фланговый
обход. Она присела на край моей койки и внушительно произнесла:
     - Мы приняли вас, Фома, по настоянию одного ответственного лица нашей
Службы. Однако касательно вашей персоны есть некоторые неясности.
     - Только даун является совершенно ясной персоной.
     Я уселся  неподалеку  от  офицерши  на  табуретке-массажистке,  а  на
карнизе расположился ворон Саша. Он и озвучил мои мысли:
     - Если, коллега, вам не открыли какую-то информацию о Ф.К123, то  сам
он, тем паче не должен болтать лишнего. Болтун - находка для врага.
     Мара К911 несколько замялась, возможно она в  эту  паузу  общалась  с
киберсистемой, ответственной за безопасность. Кибероболочку тоже,  кстати,
прозывали Марой.
     Я обратил внимание, что Мара-телесная  впервые  за  время  знакомства
переоделась  из  мешковатого  комбеза  в  весьма  обтягивающую  "выходную"
униформу  с  аксельбантами,  более  пригодную   для   офицерских   тусовок
где-нибудь в Новом Петербурге. В плечах  она  была  пошире  и  в  бицепсах
пообъемнее, чем женщины из гражданских каст. Но  чрезмерности  в  этом  не
было, а ладненькие немассивные косточки придавали ей и стройность, и  даже
аппетитность.
     - Послушайте, Фома,  тот,  кто  побывал  в  демонстрационной  камере,
подвергал свою жизнь опасности. Он нуждается  в  срочном  обследовании  на
предмет обнаружения очагов инфицирования.
     - А может быть не он подвергал, а  его  подвергали?  -  опять  сделал
верное замечание Саша.
     - Птица  намекает,  что  кто-то  хотел  вас  уничтожить?  -  уточнила
офицерша.
     - Она хочет сказать, что вы  ищете  вражеского  агента  не  там,  где
следует. Служба "Алеф" послала меня сюда,  чтобы  сохранить  те  сведения,
которые имеются, скажем, в моей башке. Однако могут найтись некачественные
людишки, которые пожелают меня спустить в унитаз. Дескать, нет человека  и
нет информации. Они ведь и раньше организовывали мне отпуск на том свете.
     - Вы задаете слишком много загадок, Фома.
     - Ваша база тоже, - каркнул Саша.
     - Ну, ладно, придется приоткрыть несколько карт,  -  сказала  Мара  и
закинула ногу за ногу.
     - Отлично,  под  это  дело  предлагаю  принять  некоторое  количество
можжевеловой водки, - провозгласил я.
     И, как ни странно, она не отказалась, только попросила удалить Сашу.
     - Я могу и обидеться, - заявил ворон. - Фома, принеси мой плазмобой.
     Пришлось под протестующее карканье выгнать пернатого в коридор.  Мара
хлебнула можжевеловки и не стала закусывать - сразу видно, настоящий боец.
     - Ты участвовал в войнах с сатурнянами, Фома?
     - Два месяца на патрульном катере - во время большой войны.  Я  попал
из подготовишек на действительную службу, когда все было в  разгаре,  наши
уже прокакали сражение в секторе 10С-15 и как раз провели успешный рейд на
черный Япет. Потом меня еще задержала учебка на астероиде Ахилл...  Ты  же
знаешь,  технарей  не  берут  ни   в   космопехоту,   ни   тем   более   в
десантно-штурмовые команды, только в корабельный состав. Но эти два месяца
жаркие  выдались.  Наши  генералы-минералы  тогда  думали,   что   возьмем
Гиперион, тут и Титану капец. Но возле этой  долбанной  глыбы  нас  крупно
потрепали - командиры как всегда проворонили  подход  целой  эскадры,  две
боевые горы сгорели словно спички.  Остатки  оперативной  группы  сели  на
Япете, откуда уже убрались пехотные части Космики. Кажется, мы  собирались
в прятки  играть  среди  черных  кристаллов  Кассини  и  Ронсеваля.  Ну  и
доигрались. Сатурняне нас там скоренько  "вычистили".  Раскурочили  катер,
где я  служил,  уцелевшие  космофлотцы  спасались  в  аварийных  капсулах,
которые противник бил словно мух. Я еле срыл оттуда, а мог ведь запросто в
ящик сыграть или попасть в лагерь  военнопленных  на  Энцеладе,  в  кратер
Аладдин, где из-под земли  то  и  дело,  как  джинны,  вырываются  кипящие
аммиачные гейзеры...
     - А я, Фома,  обе  войны  протрубила  в  разведывательно-диверсионном
подразделении. В том числе участвовала в самой отчаянной и глупой операции
спецназа - ударе  по  мобильному  Храму  на  Титане.  Наше  начальство  до
последнего момента было уверено, что это передвижная  ставка  сатурнян,  в
которой  установлен  гиперкомпьютер.  На  Титане  мы  хорошо  поплавали  в
пропановом океане, где метановые бульки размером с дом, побродили по бурой
липкий грязи из смеси формальдегида  и  синильной  кислоты  под  проливным
азотным дождем, потеряли большую  часть  личного  состава  и  убедились  в
итоге, что Храм это - религиозное заведение. Мой личный ущерб -  сожженное
легкое,  на  месте  которого  теперь  пластиковый  пакетик   стоит,   плюс
раскуроченное колено, взамен его смонтирован кибернетический шарнир.
     Жалко девушку. Крепко потрепали ее.
     - Насчет религиозного заведения все точно, Мара. Козлы-сатурняне, как
известно, поклоняются какому-то темному божеству. Помню,  замполит  принес
нам на крылышках, что мятежники-де - оголтелые  фанаты,  и  вести  с  ними
переговоры о мире и дружбе невозможно. Об этом сообщали и  в  СМИ.  А  еще
кое-кто из  начальства  со  временем  понял,  что  наш  военно-технический
уровень не ахти, по крайней мере  недостаточен,  чтобы  без  оглушительных
потерь подавить гадов. Об этом, кстати, попискивали  неформальные  сетевые
информаторы.
     - Фома, ни через СМИ, ни через подпольный сетевой  эфир  не  сообщали
одну очень важную вещь. Божество сатурнян - не какой-то  там  символ.  Это
вполне материальное существо.
     - Да ну! Змей о двенадцати головах...
     - О миллионе голов. Это  существо  обитает  в  так  называемой  сырой
материи. Иногда эту  материю  обзывают  нитеплазмой,  а  ее  обитателей  -
плазмонтами. Видимо, там есть твари разной степени разумности. Однако  нас
волнует, в основном, сатурнянский демон, Плазмонт  с  большой  буквы.  Так
вот, его материя не организована по-нашему, не структурирована на  кванты,
кварки, лептоны, и само собой на атомы, молекулы, кристаллы.  Она  состоит
из  вибрирующих  энергоинформационных  струн,   стрингов.   Нитеплазменные
организмы на жаргоне службы "Алеф" кличутся икс-структурами, чтобы не всем
понятно было.
     Ого, Мара, немного поигрывая плечами, начала сеанс  политпросвещения.
Только зачем? Скорее всего, чтобы завоевать доверие или выманить  меня  на
ответную откровенность.
     - Значит, на тутошнем огороде именно такая  структура  и  подрастает.
Только ради какого хрена, собственно  говоря?..  -  но  пусть  дамочка  не
думает, что сообщила мне сногсшибательные новости. И  мы  не  лыком  шиты,
топором не тесаны. - Впрочем, я уже допер своим слабым умишком подмастерья
почти  до  всего.  Здесь   в   спецлаборатории   мы   пытаемся   выкормить
искусственного плазмонта в противовес божеству сатурнян.
     Я действительно допер и Маре грех был отпираться.
     - Ты сообразителен, парень, не по годам. Пожалуй, лишь по вине  нашей
зарегулированной системы ты до сих пор подмастерье тринадцатого ранга.
     Я уже слышал подобное от другой женщины. На моем личном примере  Катя
показывала, зачем надо  дружить  с  плутонами.  Интересно,  за  что  будет
агитировать Мара?
     - Ратница моя уважаемая,  так  мы  делаем  ставку  на  искусственного
плазмонта?
     - Похоже, что да. Только совершенно напрасно. Между ним  и  божеством
Сатурна такая же разница, как между тараканом и человеком. Наша  продукция
неразумна в отличие от сатурнянского демона.
     Неожиданный  поворот  темы.   Оказывается,   не   очень-то   офицерша
почтительна  к  решениям  вышестоящих  лиц,  она  намекает,  что  ее  дело
исполнять любую дурость,  поскольку  она  кшатрий-самурай,  славный  своим
послушанием. Прикажут-де горшок говна съесть, тоже пожалуйста, тем  больше
чести будет.
     - Но, Мара, если сатурнянский бог такой большой умник-разумник, то  с
ним  можно  перетолковать,  пойти  на  мировую,  договорится   как-нибудь,
дескать, мы - вам, вы - нам.
     - Нет, с ним нельзя вести толковище. Он существует вне реальности, за
хрональным экраном, в мире, где нет времени,  пространства,  форм,  тел  в
привычном для нас понимании. Его мощь такова,  что  он  навяжет  нам  свою
волю, нисколько не интересуясь нашим мнением.
     Некоторые коллеги, рассказывая про всякие крутые вещи,  как  бы  сами
заряжаются  значительностью  и  ловят  кайф  от   того,   что   производят
впечатление на окружающих. ("Когда меня Вася  меня  ударил  своим  пудовым
кулаком, я очнулся аж на второй  день!")  Но  в  Маре  ощущалось  какое-то
глубокое смирение перед лицом превосходящей непреодолимой силы - то  самое
смирение, которое, похоже, лежит и в основе религиозного чувства.
     Впрочем напряжение моей  мысли  облегчалось  тем,  что  бой-баба  уже
изрядно расстегнула свою униформу,  виднелась  и  гладкая  шейка  с  парой
неужасных шрамиков  и  начала  популярных  женских  выпуклостей.  Они,  по
счастью, не слишком пострадали в тяжелых боях.
     - Но, Марушка, если Плазмонт как бы вообще иноматериален, не от  мира
сего, значит ему не так просто что-то поиметь от людей, вообще  от  нашего
физической Вселенной.
     - Как бы не так, Фома. Не надейся на это. Во-первых, Плазмонт черпает
хрональную силу из разомкнутых пси-структур, то есть из наших  душ,  когда
они  алчны,  зависимы  и  гнусны.  Окрепнув,  он  пробивает  к  нам  через
хрональный экран каналы. Эти каналы, в  которых  текут  хрональные  волны,
хрононы,  позволяют  ему  делать  здесь,  что  угодно.  В  первую  очередь
заниматься переквантизацией в огромных размерах и добывать  в  нашем  мире
энергию и информацию для своих нужд.
     - Понял, Мара. Значит, укрепивши от наших слабых душ свои  хрональные
пенисы, он  способен  показывать  всякие  фокусы  и  срывать  аплодисменты
олухов-сатурнян.  Гравитоны  перештамповывать   в   кванты   пространства.
Вещество превращать в излучение. Перепасовывать  электромагнитную  энергию
между атомами и частицами, изменяя строение вещества. Информацию  с  любых
физических   носителей   перекачивать   в   вибрации   своей   нитеплазмы.
Перекручивать физические  кванты  в  чистую  энергию  своих  стрингов.  Но
существо-то разумное, поэтому решив охотничьи и  гастрономические  задачи,
оно думает, в чем бы еще себя проявить, и от этих проявлений у нас  волосы
станут дыбом на всех местах.
     Мара  потянулась,  как  бы  разминая  затекшие  члены,  и  еще  лучше
нарисовала обводы своего женского корпуса,  а  если  уж  точнее,  торса  и
бюста.
     - Да, довольно верно, Фома. Ты, в  самом  деле,  умный  мальчик.  Это
существо применяет хрональные каналы и рассасывает организованную материи,
скорее всего, не только для питания. Ему просто столько не съесть...  Цели
его непонятны, но масштабны.
     Мара  замолчала,  показывая,  что  не   расположена   развивать   эту
щекотливую тему.
     - Я и так все знаю про планов  его  громадье,  из  нашей  материи  он
строит трехкомнатную квартиру, в одной комнате рай, в другой ад, в третьей
нирвана... Кстати, у меня один знакомый  видел  Плазмонта  в  виде  синего
узорчатого тумана и даже медузы. В каких же  очках  был  мой  кореш,  если
разглядел визави, остававшегося  за  занавеской,  то  есть  за  хрональным
экраном?
     -  Если  визави  применял  хрональные  каналы,  то  так   или   иначе
воздействовал на физическую материю. Он мог поиграть ее свойствами,  чтобы
показать себя в каком-нибудь внушительном обличии. Для визита  в  наш  мир
Плазмонт часто использует воду в виде  полимерного  льда.  Это  связано  с
применением большого количества управляющих микроканалов.
     Да уж, такой лед я  имел  неудовольствие  понаблюдать.  Былой  кошмар
отозвался из глубины души, заставив трепетнуть сердце.
     - Понятно. К одним, особенно к женщинам, он является в виде  золотого
дождя, других стремится обложить льдом. Но честное  справедливое  божество
не имеет права так себя вести, - рассудил я.
     - Он - бог именно сатурнян, а не всех подряд. Благодаря ему эти  лохи
со спутников Сатурна смогли устоять в борьбе с Космикой.
     Я сразу ощутил в Мариной фразе уязвленную гордость касты  кшатриев  -
сатурнян-то раз в десять меньше, чем нас, а все равно наши вояки не  могут
с противником управиться. И это несмотря на все расходы, потери  и  призыв
на срочную службу  людей  из  других  каст.  Тут  и  придумываются  всякие
оправдания,  дескать  сатурняне   коварнее,   бесчестнее,   неблагороднее,
прикрываются мирным  населением,  занимаются  терроризмом,  фанатизмом,  а
также онанизмом и гомосексуализмом  вместо  нормального  секса.  А  скоро,
значит, пойдет "волна", что им-де помогает сама нечистая сила.
     Впрочем, офицерша, поднявшись, уже закрыла тему. И козлу понятно, что
ей не терпится отчалить. Мара явно сказала не все, что  знала  о  божестве
Сатурна. А мне почему-то хотелось выведать о  нем  побольше.  Меня  просто
мучил сильный интерес, смешанный фифти-фифти с отвращением.
     - Ты видела это божество, Мара? Каким оно предстало перед тобой?
     - Таким, каким я заслужила.
     На этом обмен знаниями закончился и валькирия  покинула  меня,  задев
напоследок бортом-бедром.
     Значит, на этой базе мы выращиваем вторую тварь в противовес  первой,
самой великой и ужасной. Только что из этого получится?  Кто  будет  иметь
прок, а кто головную боль? Кого накажут в случае провала.  И  вообще  Мара
отлично сумела заинтриговать меня, и пооткровенничав о кое-чем, и  умолчав
кое-что.
     Кстати,  все  вояки-кшатрии  делятся  на  три   основные   категории:
простоватых служак, для которых главное, чтобы служба шла себе  потихоньку
и чтобы начальство пореже о них  вспоминало;  ревностных  бойцов,  которые
всегда рады геройски помереть за красивый  орден  на  траурной  подушечке;
честолюбивых мелких бздунов - эти самые подлые.  Честного  подвига  им  не
совершить, а генеральствовать хочется, вот они и в спину настоящего  героя
выстрелят и над подчиненными измываться будут.  Но  Мара,  хоть  убей,  не
лезет  ни  в  одну  категорию.  Она  особенная,  или   просветленная   уже
какая-то... или затемненная.
     А следующим днем на охоте меня кто-то пытался укокошить.
     В эту охотничью ходку я собирался обязательно подстрелить кого-нибудь
вкусненького. Ради того, чтобы мясо не попортилось,  я  взял  с  собой  не
сквизер,  который  все  рассопливливает,  и  не  плазмобой,   превращающий
органику и разные белки в черные угольки, а узкофокусный бластер.
     Подъемник выбросил меня на поверхность и я  на  болотных  мокроступах
отправился  в  северо-восточную  сторону,  к  побережью  Северного  Океана
(который некогда был и Ледовитым). В той стороне я и раньше замечал  стада
мигрирующих оленей. Правда за оленями шли волки - эти жутковатые звери  не
только проводили облавы, но и устраивали засады. Поговаривали, что в  этих
краях водятся еще и "снежные люди" - крупные мохнатые обезьяны с  довольно
развитым мозгом, которые охотятся на оленей вместе с одичавшими  собаками.
Я, правда, пока не видывал этих "йети". Но, тем не менее, то ли волки,  то
ли мохнатые обезьяны  постоянно  устраивали  ямы,  прикрытые  прутиками  и
дерном, в которые проваливались олешки себе на гибель и кому-то на обед.
     В этот день снежок тонкой пеленой прикрыл зеленый  халат  лесотундры.
Вдали маячили темные пятна. Это питались мхом и  травкой  олени.  Я  бодро
направился к ним, а Саша полетел вперед меня, чтобы разведать, нет  ли  на
пути какой-либо трясины. Я осилил еще  метров  сто  по  довольно  твердому
грунту, вдобавок ворон вернулся и сообщил, что не видал по курсу  никакого
болотца или даже большой лужи. Однако не приблизился я еще  на  расстояние
прицельного выстрела, как все стадо тронулось с места. Как будто волки его
вспугнули или случайно забредший на побережье  белый  мишка.  Можно  было,
конечно, резануть бластером "от бедра" по фронту, но тогда  бы  получилось
вместо одной-единственной жертвы двадцать-тридцать мертвых туш.
     Я, будучи  жителем  Марса,  где  к  каждому  теплокровному  животному
относятся с величайшим почтением,  не  мог  решится  на  такое  злодейское
преступление и продолжил преследование.
     Однако  стадо  уходило,  даже  рассыпалось,  и  при  этом  не  думало
останавливаться. Я прибавил ходу и откинул башлык, выпуская лишний пар,  а
затем почва неожиданно выпрыгнула из-под ног. От падения вниз я не потерял
никаких чувств, меня лишь тряхнуло, причем челюсти  лязгнули  о  грудь.  Я
поднялся на ноги, слизнул кровь с прокушенной губы, послушал,  что  скажет
Анима насчет переломов. Она шепнула, что обошлось, тогда  я  отряхнулся  и
полез наружу из ямы. Настоящей, кем-то вырытой ямы. Надо  мной  уже  летал
Саша и предлагал поторопиться. Когда я вылез  наружу,  то  оказалось,  что
поблизости уже кружат волки.
     - Чего ж ты не предупредил, Саша?
     - Не хотел расстраивать раньше времени.
     Волки были настроены нагло, поэтому я решил пришить парочку  из  них.
Однако бластер  ничего  им  плохого  не  сделал,  даже  не  пфукнул,  хотя
индикатор  энергозапаса  горел  еще  бодрым  пламенем.  Вот  те  на.  Увы,
придется, отбросив ложную скромность, дать чрезвычайный  сигнал  на  базу.
Скромность я отбросил, а сигнал не прошел, Анима сообщила об уровне помех,
соответствующему сильной магнитной буре.
     Выбор теперь оказался чрезвычайно скудным, прямо  как  на  матросском
камбузе - или ты ешь, или тебя едят.
     Я, довольно легко прорвав волчье оцепление, почесал обратно к базе. И
вскоре  понял,  почему  они  мне  разрешили  пробиться.  Им   охота   была
порезвиться и поиграть. Волки бежали позади меня, слева и справа, иной раз
перебегая мне дорогу. Я чувствовал, что еще метров двести и будет прихват.
Они  собьют  меня  с  ног,  а  потом  начнут  отщипывать  мое   мясцо   по
стограммовому  кусочку.  Я  поползу,  обливаясь  кровушкой,  а  они  будут
обгрызать мою тушку мало-помалу до голых косточек. Про  такие  случаи  мне
сказывали еще в теменской тюрьме.  Узники  кандея  говорили,  что  Макарий
Зеленая Нога имеет стаю волчар для  подобных  забав.  Кстати,  трансквазер
никак не реагировал на мои посылы, он, похоже, напрочь разрядился  или  же
обиделся.
     - Эй, барин, вижу костяк какого-то животного. Сверни чуть  вправо,  -
посоветовал Саша.
     И действительно, неподалеку, возле хиленькой березки, что-то  белело.
Я, собрав все ножные силы, припустил к этим неведомым костям. И тут  волки
решили ускорить развязку. Один из них непринужденно пристроился рядышком -
это уж ясно, что сейчас он прыгнет. Причем его цель -  моя  шея  в  районе
артерии.
     И серенький прыгнул. Раздалось  воронье  карканье,  волчий  взвизг  и
зверь промахнулся. Оглянулся я лишь  раз  и  все  сразу  понял.  Саша,  не
раздумывая, пожертвовал жизнью ради  меня,  спикировав  на  хищную  тварь.
Сейчас от него остался только комок  черных  перьев  в  пасти  волка  -  я
заметил даже струйку крови. Впрочем, в кровяной сгусток превратился и глаз
хищника.
     Я домчался до костяка и обратился к преследователям, сжимая  в  руках
черепок с рогами - возможно он когда-то принадлежал крупному оленю. Ярость
бурлила во мне настолько сильно, что я чуть не бросился  в  атаку.  Но  не
бросился и правильно сделал. Сзади и даже  сбоку  меня  прикрывало  сильно
изогнутое деревцо, которое к тому же находилось на  небольшом  пригорке  -
его со всех  сторон  окружала  топкая  низина,  из  которой  прыгать  было
неудобно.
     Ближайший волчара опустил задницу к земле, прыгнул,  поскользнулся  и
упал прямо возле моих ног. Тут я и втюхал острый  рог  прямо  ему  в  шею.
Зверю сразу кранты  начали  приходить,  видимо  порвалась  трахея.  Второй
волчок сиганул ко мне более удачно, но я сработал рогатой  черепушкой  как
палицей и разбил  атакующему  морду,  может  даже  челюсть  сломал  -  он,
повизгивая, стал отползать. Волки, совсем как в истории  про  Мюнхгаузена,
отошли в сторонку и словно стали совещаться. Наверное,  они  придумали  бы
как одолеть меня - и не из желания испробовать мое мясо-жир,  а  чисто  из
принципа. Но тут зашипел мотор и ко мне подлетел коптер с Марой.
     Первую секунду создалось впечатление - она недовольна, что я  остался
жив. Но по дороге назад она довольно-таки по матерински отчитывала меня за
неразумие и первое впечатление мало-помалу улетучилось.
     Весь  остаток  дня  она  демонстрировала  особое  внимание  ко   мне.
Придумала вполне сносное объяснение для командира  базы,  отчего  пришлось
эвакуировать меня на коптере. Дескать, в тридцатимильной прилегающей  зоне
появилось несколько варваров. Пахан даже не лишил меня права на  охоту.  К
тому же, он немало обрадовался тому, что Саше настали кайки.  Я  -  совсем
наоборот. Вечером я прилично накирялся - так,  что  это  стало  заметно  и
тянуло на несколько суток ареста. Впрочем, я и желал под арест.  Вышел  из
каюты и похилял, пошатываясь, на камбуз. Рядышком внезапно возникла Мара.
     - Ты куда, несмышленыш?
     - Я - гулять.
     - Ты мне фуфло не гони, Фома. Забирайся обратно в свою каюту.
     - Надоело в конуре. Тоскливо. Понимаешь, пернатый Сашка друганом  мне
был, в отличие от всех остальных.
     Тут бой-баба крепко схватила меня за руку и я решил, что прямо сейчас
отконвоирует в карцер. Но нет, подъемник направился вверх. По дороге к нам
подсел еще сержант группы безопасности. Глядя на мою раскисшую мордень, он
поинтересовался у своей начальницы:
     - Хреновый видок у этого урода, нажрался что ли?
     -  Током  ударило.  Если  сто  вольт  в  твою  задницу,  то  и   тебе
похреновеет, - отбрила его Мара и вывела меня на уровне В. Через несколько
секунд я был у нее в каюте.
     Обиталище, конечно, не сравнить с моим. Раза в три побольше.  Вазы  с
цветами  витают  в  сферическом  гравиполе,   источаемом   с   потолкового
генератора. (А если питание отключится, то эти горшки  шарахнут  прямо  по
башке,   об   чем   лучше   заранее   не   думать.)   В   углу   вертелась
статуэтка-трансформер: олень превращался в  орла,  тот  в  воробья  и  так
далее. Были там и произведения искусства ненашенского вида. Мара  сказала,
что их сатурняне стали выделывать после  отделения  от  Космики.  Довольно
примитивная кристаллическая и молекулярная  механика,  но  все  равно  эти
штучки страшновато выглядели.
     Несколько  мобильных  статуэток  представляли  процессы   поглощения,
похожие на те, что я видел в нашем  испытательном  блоке.  Только  главным
вурдалаком выступало некое человекоподобное  существо  в  тиаре,  оно  как
водоворот втягивало людей, животных, растения, предметы,  потом  принимало
облик жертв, окукливалось, делилось, затем снова всасывало кого-то.
     - Эта пакость с Титана?
     - Там ею торгуют на каждом шагу. Ну, а мы-то брали,  что  хотели,  не
торгуясь.
     - Сатурняне как будто похваляются,  что  их  может  всосать  какая-то
чертяка, - заметил я.
     - Плазмонт  не  чертяка,  а  по  большому  счету  Абсолют,  начало  и
порождение новых реальностей. Между прочим, растворение в Абсолюте -  цель
номер один во многих уважаемых  земных  религиях.  Так  вот,  Плазмонт  не
только уничтожает  и  рассасывает  организованную  материю,  оно  может  и
порождать ее, выдувая разные  новые  формы  своими  хрональными  каналами.
Только эта по новому организованная материя вряд ли будет похожа на  нашу,
привычную... В общем, Плазмонт весьма похож на бога-творца, если точнее на
так называемого демиурга.
     - Однако его творчество вряд ли в моем вкусе.
     Я отметил, что Мара  слишком  уж  осведомлена  в  культовых  вопросах
сатурнян. Кстати, в наших официальных и даже неформальных СМИ об этом мало
что сообщалось. Может, из-за того, что сведений никаких, а может,  цензура
поработала.
     Зайдя за невесть откуда взявшуюся  ширмочку,  Мара  переоблачилась  в
широкие шорты и тоненький свитерок. Отчего ее тощенькая  задница  получила
объемность, а широковатые плечи  как  бы  сузились.  Заодно  стали  весьма
заметны грудки-яблочки. В общем,  военно-космическая  самураиха  оказалась
сладенькой конфеткой. Она сготовила  какой-то  сатурнянский  коктейль,  от
которого мое тело окрепло, а сознание ослабло.
     Заиграла какая-то музычка, похоже что  сатурнянская,  которая  словно
опускала нервные окончания в сладкий кисель. Мне стало совсем  в  кайф,  я
растекся по дивану. Каково  же  было  удивление,  когда  я  обнаружил  эту
десантницу-диверсантку, усевшейся на  мои  чресла.  Тяжести  от  этого  не
добавилось,  лишь  легкость  необыкновенная,  будто  Мара   была   немного
подвешена сферическим гравиполем. Она оказалась  искусницей  не  только  в
деле истребления мужиков, но и в  деле  их  ублажения,  сочетая  при  этом
оборону и нападение. Наверное,  ловкость  и  чуткость  приносят  успех  во
всяком деле. Знавал я и квазиживых роботесс, и биополимерных  квибсерш,  и
шлюх,  простимулированных  гормонами  и  пептидами,  но   в   них   всегда
механичность чувствовалась. А в Маре пульсировала глубокая половая энергия
противоположного знака.
     Начала бой-баба как-будто с массажа, потом стащила с  себя  свитерок.
Буфера-то у нее действительно классные оказались, несмотря на  все  боевые
перипетии. Потом она вскрыла мой  комбез  и  ухитрилась,  даже  не  снимая
шортиков, вобрать в себя мой прибор.
     Короче, мы немало потрудились вместе. Однако, когда она закимарила, я
подумал, что бластер, изменивший мне в тундре, был получен именно в группе
безопасности. И прилетела Мара на выручку, когда по идее все  должно  было
закончиться хрустом моих косточек на волчьих зубах. А совсем не  прилететь
она не имела права, потому что я отсутствовал больше  условленного  срока,
да еще в условиях магнитной бури. В таком свете  ее  разрешение  на  охоту
выглядит довольно сомнительным.  Как  начальник  группы  безопасности  она
должна была этому противиться больше других. А что если покушение на меня,
совершенное в испытательном блоке, тоже ее рук дело?
     Она  могла  получить  от  кое-кого  информацию,  что  у  меня  особые
отношения с нитеплазменными тварями, и я обязательно попытаюсь выяснить, с
чем их едят.
     И похоже, Марочка решила добиться своего лаской  и  ублажением,  лишь
после того, как не сумела покончить со мной. Ведь  довольно  странно,  что
она выбрала в наперсники разврата именно меня, далеко  не  самого  крутого
мужика.
     Однако, на какую шоблу может работать Мара, да еще с таким старанием?
     На плутонов? Сомнительно. Я для плутонов -  рекламная  фигура,  живое
доказательство   симбиоза   слаборазвитого   человека   и   высокоразвитой
плутонской цивилизации. На военное руководство? Но кшатриям пофиг все  эти
разборки  между  подразделениями  Технокома.  Тогда,  может   быть,   Мара
завербована сатурнянами? Но она же воевала с ними, теряя  в  борьбе  своих
друзей-товарищей  и,  наверное,  любовников.  Да  и  что  в  этих  фанатах
хорошего?
     В них самих ничего хорошего нет, однако, Мара могла тесно  пересечься
в  титанском  Храме  с  нитеплазменной  тварью,  вернее  темным  божеством
сатурнян. Кому, как не ему, приобщить Мару к своей нирване.
     Но там были и другие  спецназовцы,  уверен,  кто-то  из  не  поддался
Плазмонту, ведь поддержание защитного  хронального  экрана  зависит  и  от
нашего сознания. Они не поддались и... должно быть сложили свои головы,  а
среди тех, кто уцелел и вернулся, наверное, немало "приобщенных", то  есть
офанатевших и  завербованных.  Может,  все,  кто  вернулся,  это  посланцы
Плазмонта? Страшноватая мысль. Кто они, люди, нелюди? Ведь в  их  нейронах
гнездится разумная нитеплазма. Впрочем, что я так пугаюсь,  словно  старая
дама дворянского происхождения. Для моей прабабушки я  тоже  бы  показался
исчадием ада: в черепе сидит звезда ясная -  имплант  Анима,  распустившая
кремнийорганические нейрошунты, в  руку  встроен  мемокристалл,  в  копчик
вмонтирован нейтринный маяк, в мышцы  вшиты  мономолекулярные  нитероботы,
глаза как у змеи, кожные рецепторы почти как у рыбы.
     Может и мне не стоит противиться чарам сатурнянского демона?  Что  я,
собственно теряю: тринадцатый ранг подмастерья,  свою  нулевую  стоимость,
свою ничтожность и одиночество? Ведь  даже  мать  моего  ребенка  спокойно
разменяла меня. Сплошной кидняк! А, если я соглашусь с агитацией Мары,  то
разом приобщусь к могуществу, величию и силе. Кто был  ничем,  тот  станет
всем и вокруг головы нимб загорится.  Любой  бог  так  или  иначе  покупал
приверженцев.
     Впрочем я поборол столь возвышенные мысли, устыдив себя  за  то,  что
офицерша  все-таки  овладела  моими  мозгами.  Много   ли   останется   от
конкретного маленького человечка Фомы после всех приобщений к могуществу и
силе Плазмонта? Немного, также как от цыпленка табака после  приобщения  к
желудку какого-нибудь гения. Ведь в отличие от добрых богов нитеплазменный
демон покупает не наше хорошее поведение, а наши души.
     С раннего утра я, как ушел от бой-бабы, все хотел  настучать  на  нее
командиру базы, в смысле поделиться с ним сомнениями. И  все  не  решался,
никогда ведь стукачом и "наседкой" не был.
     Не знаю, на что бы  я  там  решился,  но  уже  в  семь  утра  на  нас
накинулись сатурняне. То есть, лунные локаторы ВКС прощупали их  только  в
семь, но тогда еще было непонятно, зачем они пожаловали в  земной  сектор.
Средства обнаружения нашей базы заметили сатурнянские корабли еще позже, и
время подлета в зоне наблюдения составило, в итоге, всего  четыре  минуты.
Где-то  в  начале  восьмого  состоялось  короткое  боестолкновение   между
истребителями, взлетевшими с базы, и вражескими бортами. Все прокипело  на
высоте не более двадцати  километров  от  поверхности.  Наши  истребители,
прежде чем  взорваться,  а  также  ракеты  "земля-воздух"  спалили  восемь
вражеских кораблей, но остальные семь прорвались. Впрочем, ракетные  удары
по нашей базе наносились  и  ранее  того,  так  что  на  голову  летела  и
штукатурка, и шкафы, и горшки.
     Между Космикой и Сатурнией, между прочим, никогда не  было  подписано
официального перемирия, однако существовали негласные договоренности.
     Во-первых, не учинять диверсионные действия, могущие нанести  большой
ущерб гражданским объектам и невоенному населению.
     Во-вторых, не воевать на Земле  и  ее  орбите,  и  не  создавать  там
военных объектов.
     Пункт первый какое-то время нарушался со стороны сатурнян,  но  когда
замаячила угроза третьей тотальной войны, то лихие диверсанты были  лишены
агрессивности собственным титановским начальством - там дело  доходило  до
хирургического вправления мозгов и даже до физических ликвидаций.
     Пункт  второй  не  нарушался  никогда  вплоть  до  сегодняшней  атаки
сатурнян. Впрочем, и мы не столь уж невинны  -  трудно  выдать  настоящего
крокодила за надувного, и наш объект,  если  уж  был  обнаружен,  не  смог
закосить под чисто гражданский.
     Важно и то, кто раскрыл его существование противнику.
     Выдать сатурнянам сведения о базе-спецлаборатории могла служба  "Бет"
- в силу вполне понятных интриг, или даже из лучших побуждений.
     Но, чтобы врагам столь точно выйти на  стопроцентно  заэкранированную
замаскированную цель, им нужен был агент на самой базе. Очень сомнительно,
чтобы такую вымуштрованную богатырку как Мара могли  подкупить.  Деньги  в
нашей Космике можно тратить  лишь  согласно  своему  рангу  и  заслугам  -
особенно это относится к военной касте.  Кутежи  и  круизы  сразу  вызовут
большие  подозрения.  Значит  остаются  идейные  и  личностные  мотивы   -
Мару-таки могли соблазнить и прельстить. И я понимаю, в чьих это силах.
     Я находился на полпути к командиру базы, когда первые ракеты сатурнян
достигли поверхности Земли и, пройдя сквозь болотную жижу и торф,  пробили
титанокерамический корпус. Следующая  волна  ракет  пронеслась  через  уже
готовые  пробоины.  Их  квибсерные  "мозги"  позволили  нанести  удары  по
ответственным постам, системам мониторинга и контроля, по  жилым  отсекам.
Следующей была волна капсул. Те также влетали  через  бреши,  но  несли  в
своем нутре киберсороконожек и  робоскорпионов,  а  затем  и  десантников:
людей и квибсеров.
     Мара погибла через  двадцать  минут  после  начала  штурма.  Возможно
"умные" ракеты и имели ее образ  как  запретной  цели,  но,  едва  начался
ближний бой, стало не до тонкостей. Да  и  сама  Мара  смело  ввязалась  в
драку, а не стала отсиживаться в санузле, дожидаясь "своих".  Дралась  она
естественно на нашей стороне, видимо ее психика была достаточно раздвоена.
     Мару уложил выстрелом из бластера вражий десантник, кстати человек, а
не квибсер - ну я уже располовинил его ударом плазменного резака.
     - Зачем ты это  сделала?  Зачем  предала?  Почему  поддалась  Ему?  -
спросил я напоследок, делая ей укол анестетика (сквозь прожженную  дыру  я
видел органы  грудной  клетки  и  даже  спекшийся  пластик  искусственного
легкого).
     - Тоска одолела... Жизнь, как консервная банка, жди, пока  вскроют  и
употребят... Но сейчас дум... что можно было иначе...
     Я так и не узнал, как иначе. Когда она преставилась, мне  показалось,
что из ее  груди,  прямо  из  раны,  вылетел  голубоватый  лучик.  (Может,
конечно,  и  показалось,  ведь  я  слезу  промаргивал  впервые   в   своей
биографии.)  Демон  из  титанского  храма,  или  там  его  спорозоид,   до
последнего  момента  сидел  в  Маре  и   ретировался   лишь   когда   тело
"приобщенной" стало для него совершенно бесполезным.
     Я оборонялся возле поста  наблюдения  на  уровне  В  -  все  согласно
боевому расписанию - но когда враги его выжгли, решил пробиваться к рубке,
где скапливались основные наши силы.
     Ранили меня на пороге лифта. Какой-то  мудак  полоснул  мне  по  ноге
бластером, чуть раньше, чем я раскурочил его ракетой, пущенной  из  ручной
кассеты. Там я и  валялся,  отбиваясь  плазменным  резаком  от  киберзмей,
энергозапас уже сдох, когда появился  варвар  по  имени  Страховид  и  его
волчара Пушок.
     С их помощью добрался до операционной, там мне кибердоктора заштопали
подлатали ногу и накачали анальгетиками на  неделю  вперед.  В  рубке  уже
делать было нечего - состоявшаяся  там  жестокая,  считай  что  рукопашная
схватка  закончилась  подрывом  гравитационной  мины,  которая  уничтожила
основные силы нападающих и обороняющихся. От рубки ничего не осталось,  от
БЧ-1 тоже, и от уровня Г  лишь  крошки  уцелели.  Поэтому  я  пробрался  в
резервный командный пункт и лично организовал сопротивление  второй  волне
сатурнянских сил. К тому времени из персонала базы не осталось в живом или
дееспособном виде ни одного человека. Кроме меня. Так что командование мое
было вполне правомочным. Удалось и завести броневые пластыри на  пробоины,
и даже  шпокнуть  несколько  вражеских  бортов.  Волк  Пушок,  вот  умора,
исхитрился управиться с ракетой, впрочем и мой  Сашка  с  таким  делом  бы
сладил.
     Во время атаки сатурняне  повредили  первый  контур  теплоносителя  у
реактора (это уровень А) и в запасе до взрыва оставалось не  более  десяти
минут. Меня это вполне устраивало, не очень-то хотелось, чтобы  та  тварь,
которая сидит в испытательном блоке, вырвалась бы на свободу - хоть она  и
наша  искусственная  структура,   гордость   и   достижение   космиканской
научно-технической мысли.
     Мы со Страховидом выбирались через второй контур теплоносителя, после
того как кибероболочка слила из него натрий. Однако  сатурняне  неожиданно
перекрыли нам дорогу и весь запас времени ушел на перестрелку.  За  минуту
до взрыва я был весь в борьбе, за полминуты  я  запсиховал,  а  за  десять
секунд мне стало пофиг. Но взрыв реактора так  и  не  случился.  И  тут  я
сообразил,  что  искусственный  плазмонт,  наша  гордость  и   достижение,
вырвался-таки  на  свободу  и   первым   делом   изменил   правила   игры.
Высокоэнергетические силовые устройства, в том числе и  оружие,  перестали
фурычить. Тут меч Страховида по имени "Кровохлеб" заиграл первую  скрипку.
Добрались мы по аварийному луч-тоннелю до самого резервного  шлюза,  возле
которого, правда,  вовсю  болтались  сатурнянские  квибсеры.  Установил  я
портативный трансквазер-хаотизатор неподалеку от скопления врагов, хрононы
застряли в потенциальной яме, отчего исчез  порядок  на  километр  вокруг.
Страховид помахал своим мечом, Пушок  полязгал  зубами  и  мы  без  особых
затруднений попали в кабину коптера.
     Твердотопливный  химический  ускоритель  позволил   нам   бесхлопотно
стартовать на  орбиту.  А  вот  все  штурмовые  катера  сатурнян,  которые
курсировали возле поверхности планеты  с  помощью  плазменных  двигателей,
безропотно шлепнулись, что говорится, в лужу.
     Но  на  орбите,  вернее  разновысоких  орбитах,  летал  еще  дивизион
сатурнянских кораблей - тринадцать единиц, в том числе  тяжелый  рейдер  и
даже крейсер первого ранга.
     Я  начал  переговоры  со  штабом  ВКС,  тем,  что  на  Луне,  в  Море
Спокойствия, а там все были в смятении и стали общаться с главным  штабом,
тем, что в Новом Петербурге, на Марсе.
     Генералы-адмиралы естественно не понимали, как крупному сатурнянскому
соединению удалось незаметным образом просочиться  к  Земле.  Одновременно
они не знали, считать это экскурсией или началом войны, то  есть  посылать
ли к Земле лунарскую эскадру.
     Я естественно пер рогом -  дескать,  нарушено  соглашение  о  запрете
боевых операций на Земле, это-де война и надо направлять корабли ко мне на
выручку. Однако, похоже было,  что  у  штаба  имеется  еще  один  источник
информации. Этот источник скорее всего капал, что служба "Алеф", обманывая
всех и вся, создало на земле военный объект, то есть нарушило соглашение с
Титаном. И теперь сатурняне, справедливо уничтожив вероломное  сооружение,
спокойно отчалят в родную сторонку. Таким-де образом, Космика  и  Сатурния
будут квиты и не надо  ни  во  что  вмешиваться,  иначе  заварится  третья
тотальная война.
     Я,  естественно,  мог  лишь  предполагать,   что   такой   информатор
существует и что им является, скорее всего, служба "Бет". Однако результат
был налицо - с Луны была послана не то что эскадра, ни один борт  с  места
не стронулся.
     Более  того,  два  патрульных  корабля   ВКС,   которые   курсировали
неподалеку от Земли, покинули обычные орбиты  и,  показав  фигу,  срыли  в
сторону Луны, за апоселений.
     Может и я бы отбыл в ту же сторону, но путь явно заграждал  вражеский
рейдер. Его главные гамма-лазерные калибры уже нацелились на  мой  коптер,
но уничтожающих выстрелов не последовало. Ни одного уничтожающего, ни даже
какого-то попукивания.
     Радостное удивление было  омрачено  мыслью,  что  Икс-структура  тут,
рядышком со мной, и это все ее проделки. Что дала она деру  не  только  из
испытательного  блока,  но  и  с  базы.   Накрепко   привязалась,   стерва
непонятная. С другой стороны, коли мы с коптером не превратились  в  пятно
света под ударами вражеских  гразеров,  это  уже  подарок.  Надо  брать  и
возражать не стоит.
     Крейсер, кстати, утратил и способность к маневрированию. Его  силовую
установку,  скорее  всего,  тоже  вырубило.  А  вот  мой  коптер,  имевший
твердотопливные ускорители, мог спокойно выбирать курс.
     В таких условиях возникла шальная идейка.
     Пусть-ка катапульта зашвырнет меня в сторону вражеского корабля, а  я
захвачу с собой конец мономолекулярного  троса.  Его  можно  закрепить  на
какой-нибудь крепкой детали. Ну, а дальше почему не  отбуксировать  рейдер
на более низкую орбиту, а то и вообще ввести в  атмосферу,  чтобы  сгореть
ему синим пламенем.
     Были в этом плане довольно скользкие моменты,  -  поди  пойми,  сколь
долго будут действовать силы подавления высокой энергии, - однако  чувство
мести требовало утоления.
     Как мне казалось, первая часть  плана  была  вполне  на  уровне  моих
возможностей.  Трос  из  мономолекулярных  нитей  мог  выдержать  огромное
натяжение. Катапульта, применяемая для аварийного отстрела членов экипажа,
сумела бы придать моей заднице ускорение в 5 "же",  причем  по  выбранному
вектору.
     Тут я понял, что должен не только лететь в сторону рейдера, но еще  и
оставаться на коптере. А то кто же станет  буксировать  вражескую  махину?
Страховид естественно отпадает, да и кибероболочка откажется принимать мои
команды к исполнению, едва я окажусь вне коптера. В принципе  и  радиоэфир
может вырубиться.
     С другой стороны из  катапульты  вместо  меня  не  выпустишь  варвара
Страховида. Мой новый коллега не то, что в невесомости, в космосе  никогда
не бывал. Вон как забился в угол вместе со своим  волком,  сидят,  клацают
зубами.
     -  Значит,  придется  слетать  на  корпус  рейдера,  а  потом  спешно
возвращаться назад вдоль троса, - подсказала оболочка Мара,  когда  у  нее
спросили совета.
     Я быстро ввел параметры отстрела в борткомпьютер катера и,  напяливши
гермокомбез, влез в катапульту. Разместил там трос и после команде "старт"
испытал  массу  приятных  ощущений.  Можно  было  затуманенным  оком   еще
поразглядывать, как разматывается сверхпрочный трос, похожий на  огромного
червя.
     Крейсер не откликнулся, даже  когда  я  приземлился  на  его  корпус.
Остаточное гравитационное поле у этого большого корабля еще  имелось,  так
что можно было выгуливать пешим образом по корпусу.
     Быстро нашел,  где  трос  закрепить  (на  внешнем  модуле  одного  из
стыковочных узлов) и помолился, чтобы морской узелок не  подвел.  Впрочем,
недурственный я узел завязал, двойной беседочный, можно было дуть назад на
катер. Однако в самый неподходящий момент из какого-то люка выбралось семь
бойцов  противника  в  своих  гармошечных  скафандрах  с  шлемами-ведрами.
Вылезли сатурняне без особого оружия, только с ножами и ломами - видно уже
смекнули, что бластеры сейчас не более чем колотушки. Но у меня даже вилки
с собой не было.
     И тут я увидел  луч,  вернее  даже  тоннель  из  голубоватого  света,
соединивший коптер с  рейдером.  А  внутри  него  топал  как  по  бульвару
Страховид с мечом в руке, но без всякого скафандра,  и  его  серый  дружок
Пушок... Ну  прямо  светопреставление.  По-моему,  варвар  собрался  взять
рейдер на абордаж.
     По мере его приближения голубоватое сияние  окутывало  и  рейдер.  На
границе ореола в космос протягивались тонкие  голубые  волоски.  Вражеский
корабль словно бы покрылся мехом и стал похож на диковинного зверя  пушной
породы. Оцепившие меня сатурняне явно оторопели и даже забыли то, что пора
стукнуть по моей башке.
     Ну, а дальше была еще та сцена.  Лох  в  посконной  рубахе  и  драном
кафтане бросается на сатурнянских космонавтов и начинает их рубить. А волк
начинает их драть и давить. Оба быстро приспособились  к  пониженной  силе
тяготения.  Сатурняне,   конечно,   оторопь   преодолели   и   попробовали
сопротивляться, но тяжеловато  им  было  сдюжить  против  опытного  бойца,
который умеет так и сяк орудовать клинком. Покатилась одна  голова,  затем
другая, из осиротевшей шеи лениво выплеснулась кровь, медленно  завалилось
тело в распоротом скафандре. После удара крыжом меча  вспорхнул  еще  один
сатурнянин, долетел до границы голубого ореола, а там  видно  произошла  с
ним переквантизация.
     Я видел тело, улетающее куда-то в открытый космос и  точно  такое  же
бессильно  падало  на  корпус.  (Потом  я  уж  допер,  что  ввиду  избытка
хрональной энергии пространственных квантов стало вдвое  больше  -  оттого
вражеский боец был помножен на два.)



                         БЛОК 9. ЗНАНИЯМ - ГИБЕЛЬ
          (Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс)

     Когда  с  сатурнянами  на  корпусе  было  покончено,   Страховид   не
успокоился и по-быстрому прорвался внутрь вражеского рейдера. Не  отставал
от него и друг Пушок. Кто мог бы подумать, что  трехдюймовые  клыки  снова
возымеют ужасность в век карманного термояда, шлюхоквибсеров и тэ дэ и  тэ
пэ. (Как тут при моей начитанности не вспомнить про  кровожадного  Локи  и
волка Фенрира из некой занюханной мифологии.) Но если всерьез, можно  было
уже догадаться, что нитеплазменная  Икс-структура,  которую  сгенерировала
служба "Алеф" на своей секретной базе, оказалось на  воле.  Еще  на  какой
воле. Но это страшное оружие пока было на нашей стороне.
     Сейчас наш  плазмонт  принял  форму  рейдера.  Корабль  был  проткнут
хрональными  каналами  и  постепенно  поглощался,  а  может   менял   свое
предназначение, становясь скелетом твари.
     Сатурнянам, порубаемым и раздираемым, я сейчас субъективно не мог  не
посочувствовать. Однако объективно я был на стороне своих союзников, да  и
кроме того спешно пытался разобраться с принципиальными схемами вражеского
корабля при помощи Мары. Кстати,  чем  дальше,  тем  больше  кибероболочка
кокетничала, вела себя как интересная дама легкого поведения, и тем  самым
мешала работе.
     Прошло всего семь лет с тех пор, как сатурняне внагляка отложились от
центрального правительства, но они уже мало напоминали обычных космиков. И
это не ограничивалось шлемом-ведром  и  лопатовидной  формой  корабля.  По
имевшимся  у   Мары   сведениям,   которые   она   сейчас   выдала   ввиду
экстраординарной ситуации - атомная (не термоядерная как  у  нас)  силовая
установка находилась на рейдере  в  хвостовом  ободе.  Управляемая  цепная
реакция шла в тороиде из урановой плазмы, которая  удерживалось  магнитным
полем.  Та  же  магнитная   бутылка   позволяла   теплоносителю   набирать
температуру плазмы, не соприкасаясь с расщепляющимся материалом. В  случае
взрыва  такой  кораблик  мог  понаделать  хлопот,  но  мой  сверхсекретный
компаньон плазмонт успешно предотвратил этот плачевный исход.
     Корабль и не подумал взрываться после исчезновения магнитной бутылки;
уж не знаю, куда там исчезла горячая урановая плазма - может Икс-структура
превратила  ее  в  стакан  компота.  В  то  же  время  корпус  рейдера  на
значительном протяжении лопнул словно кожица у  зажаренного  поросенка,  и
разошелся в стороны. По ходу дела дробились и разваливались отсеки и узлы.
Некоторые из них прямо на моих глазах по холодку переплавлялись во  что-то
иное, похожее на внутренности огромного  животного.  Получился,  в  итоге,
натюрморт, напоминающий городскую свалку  или  левиафана  с  развороченным
брюхом.
     Варвар и волк через прореху  кинулись  доканывать  экипаж.  Сатурняне
сопротивлялись при помощи разных металлических изделий, а также  квибсеров
и роботов, имеющих аккумуляторные источники питания.  Те  превратили  свои
конечности и другие части тела в мечи, копья, топоры,  стрелы,  бумеранги,
образовав шипы, лезвия и острия с помощью металлоорганики и  углепластика.
Использовались и мономолекулярные шнуры. Я, при виде такой  армии,  своего
мужества естественно не утратил,  однако  не  смог  себя  заставить  пойти
вперед на врага.
     Но Страховид бесстрашно крестил неприятеля мечом и кажется не  ведал,
что  такое  рефлексия,  сомнения  и   прочие   слабящие   чувства.   Самое
удивительное - он не смущался этих путаных переходов, отсеков и  тоннелей.
Теперь стало понятно, что Страховид,  как  и  погибший  Демонюк,  из  того
резерва, который создавался службой "Алеф" на Земле.  Возможно  именно  на
нем должны были  испытывать  трансквазер.  Не  исключено  и  то,  что  его
пси-структура  предназначались  для  пересадки  в  какого-нибудь   важного
квибсера.
     Из  прорехи  на  корпусе,  кстати,   выплеснулась   струей   какая-то
неаппетитная гуща. Кровь брызжет из  раны,  выдавливается  замазка?  Но  в
любом случае разрыв обшивки стал зарастать веществом, превращаясь в  шрам.
Вдобавок на корпусе появлялись какие-то вздутия и отростки. Расплывался  и
голубой ореол, пуская во  все  окрестности  ветвистые  лучи-щупальца.  Мне
казалось, что рейдер успешно превращается в диковинного, но вполне  живого
зверя.
     Впрочем, ситуевина еще более усложнилась.  Ближайший  к  нам  крейсер
сатурнян тоже покрылся синей косматой дымкой, словно бы шерстью  оброс,  и
двинулся в нашу сторону. Опять-таки  стал  на  зверя-левиафана  смахивать.
Похоже, наш малолетний плазмонт разбудил какого-то старшего товарища.
     Вид у того такой был, что сразу душа в  пятки  полезла.  Как  тут  не
кручиниться, если с нами решила разобраться какая-то крутая Икс-структура,
только не искусственная, а скорее  всего  сатурнянский  демон  собственной
персоной. Несмотря на то, что я был в гермокомбезе, стало прохладненько от
пота, который не успевала поглотить квазиживая прокладка.
     Впрочем, приятной неожиданностью явилось то, что  вражеские  бойцы  с
рейдера перестали быть вражескими и поголовно  перешли  на  нашу  сторону,
даже раненые и полуживые. (Опять-таки на ум навеялась  мифология:  Корабль
Мертвецов  под  управлением  Локи  и  его  полуволка-полутролля  Фенрира.)
Подскочил ко мне какой-то высокий корабельный чин  и  вместо  того,  чтобы
приложить кайло к моей голове, сообщил коды доступа  к  линиям  внутренней
связи и испросил указаний. Преданно стали внимать моим приказам не  только
матросы рейдера, но и его офицеры, и  даже  космическая  пехота.  Впрочем,
слушались они не столько  меня,  сколько  Икс-структуру,  проникшую  в  их
податливые мозги без всяких биоинтерфейсов своими хрональными каналами.
     Оказалось, что сатурняне просто созданы для управления  и  руководить
ими в состоянии даже наш искусственный пацаненок  плазмонт  в  меру  своих
искусственных способностей и с моей помощью конечно. В  любом  случае,  от
союзников мы не отказывались. Я даже прозвал бывших врагов чурками. Но это
любя.
     С  навигационной  надстройки   рейдера   было   хорошо   видно,   как
сатурнянский демон движется нам навстречу. Заодно зверь-крейсер слипался с
другими бортами вражеской эскадры. Тварь  разбухала  не  по  часам,  а  по
минутам, и от избытка сил из нее вылезали побеги-щупальца.  "Чудище  обло,
стозевно и лаяй."
     На картине художника Босха это бы  выглядело  так,  будто  два  лютых
монстра плывут навстречу, желая разодрать друг друга на кусочки.
     Матросы-чурки все лучше слушались  моих  приказов,  вызывая  законное
восхищение.  "Наши"  сатурняне  смахивали  на   исполнительных   муравьев,
улавливающих командные запахи от муравьиной матки, а может даже напоминали
антитела, бросающиеся на инородное тело, что попало в организм хозяина.
     Впрочем, сатурняне, ползающие в нутре  демона-Плазмонта,  были  точно
также послушны ему и заслуживали подобных комплиментов.
     Лучи-щупальца двух Тварей сплетались все  сильнее,  синее  и  голубое
сияния   смешивались,   образовывая   невероятную   по   красоте   картину
интерференции - это было похоже на космический  океан,  покрытый  эфирными
волнами. И в этом океане заваривалась рукопашная битва.
     В передней части  вражеского  зверокрейсера  образовалась  гигантская
глотка, заполненная синим пламенем. Не знаю,  как  насчет  функционального
значения, но психологический деморализующий эффект она производила.
     Все происходящее нисколечки не укладывалось в ту систему знаний,  что
образовалась у меня в инкубаторе-едукаторе и в школе-ремеслухе...



                    БЛОК 10. АРМАГЕДДОН - ДЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ
                         (Четкий прием. Симплекс)

     Со времен битвы в подземелье Страховид перестал дивиться. Бесы они  и
есть бесы. Но потом было еще падение  в  саму  преисподнюю,  где  во  мгле
кромешной светились злым светом множество огоньков -  верно  глаза  врагов
человеческих. Бес Фома называл сие полетом в космос, но то было  сошествие
в ад. Святой Ботаник в своей Болотной Проповеди говорил и сказал, как  оно
произойдет. Что в первом круге  преисподней  встречены  будут  огнедышащие
трубы и палки, метающие  молнии.  Однако  же,  первый  круг  еще  немногим
отличим от мира земного. Ботаник рек, что далее отличие  от  мира  земного
станет более разительным.  В  круге  втором  железные  левиафаны  бороздят
ледяную бездну, где глохнет всякий  крик  и  лишь  большое  голубое  пятно
показывает выход на свет Божий. Обитатели бездны - несчастные, у  них  нет
родителей и детей, у них нет смертного отдохновения - они  вновь  и  вновь
рождаются для страшной жизни. В сей пустоте великой обитают такоже  куклы,
у которых нет души, но есть мышцы мощные, и слуги  дьявола,  у  коих  душа
живая мучается в неживом теле.
     Здесь пребывают семена многих растений и Крестных Деревьев  тоже.  Но
здесь живет Тварь, распространяющая Порчу,  она  давно  возжелала  сгубить
Крестные Деревья и само Древо Жизни, во имя распространения власти ада  на
Мир Божий.  А  при  торжестве  Порчи  утвердятся  повсеместно  поглощение,
ничтожность  и  нелюбовь  к  себе.  Люди  будут  гордится   чужой   силой,
могуществом Ада, но сами окажутся подобны пузырям пены на бурной воде.
     Впрочем,  не  все  бесы  и  чудища  были   враждебны   Страховиду   в
Преисподней.  Страховид  чувствовал  Малую  Тварь,  когда  еще  летел   на
огнедышащей колеснице, а потом она проложила голубую тропу через бездну  к
адскому кораблю. Воин прошел по сей тропе и бился вместе с верным волком и
демоном-космиком против бесов-сатурнян. Они  бросались  на  него  со  всех
сторон,  и  четверорукие  и  двухголовые,  ощерившись  множеством   копий,
клинков, шипов и крюков. Однако не было в них и десятой доли той силы, что
они имели раньше. Потому, как ни искали они победы, ничего не  добились  и
славы не обрели. Многих бесов божий воин иссек мечом и лишил движения - не
меньше сотни. Слава Ботанику, во мрачных внутренностях адского корабля  не
заплутал Страховид, будто в него вложено было небом  знание  пути.  Быстро
приспособился и к тому, что здесь легче прыгалось, бегалось, а  отдача  от
молодецкого удара могла бросить далеко взад.
     Малая Тварь тем временем проникла на адский корабль и охватила его, а
души многих бесов-сатурнян захватила в полон. Стали они  тогда  послушными
чурками и не вредили уже ни Страховиду, ни космику Фоме.
     Но вскоре прибыла Главная Тварь, Источник  Порчи,  на  многих  адских
кораблях,  где  кишмя  кишело  бесами-сатурнянами.   Тут   озябло   сердце
Страховида и понял он, что прежде не знал еще ужаса.  Большая  Тварь  была
настоящей  повелительницей  Преисподней.  Окаянное  чудище  задумало   зло
содеять огромное, поглотить не только тела, но и все души людские -  взять
их в плен на вечное рабство и мучение, чтобы никогда не  произрастили  они
Крестное Дерево.
     И  бились  две  твари,  меньшая  с  большей  -  с   воплощением   зла
законченного  и  беспросветного.  Сплетались  их   щупальца-лучи,   каждая
пыталась захватить соперницу в кольцо, или же пробиться далеко вглубь нее.
Вгрызались они многими пастями друг  в  друга,  вырывали  громадные  куски
плоти, запускали в прорехи ядовитые жала и  острые  уды,  а  еще  пытались
зарастить свои раны бурой кровью.
     И в конце  концов  Большая  Тварь  стала  с  успешностью  изничтожать
корабль, бывший телом Малой Твари. Вцепилась пастью  в  уязвимое  место  и
извергла из глотки реку яда, иже влилась в тело Малой Твари. Из-за  жгучей
отравы покрылось оно росой смерти,  сизой  пеной,  которую  сорвал  адский
ветер и понес в незнаемую вдаль. А внутри  пузырей  той  пены  были  видны
умерщвленные чурки, либо члены их тел.
     Однако  Малая   Тварь   поместила   Страховида   на   кончик   своего
луча-щупальца и внедрила в тело большей Твари, которое тоже было кораблем.
Следом за божьим воином шли прирученные покорившиеся воле небесной  чурки.
Бесстрашно они бились против своих недавних  товарищей.  Битва  шла  среди
крепких костей и жил  чудовища,  среди  его  диковинно  сияющих  потрохов.
Голыми руками, палицами,  цепами,  топорами  и  ножами  свершалась  ратная
потеха, но меч сверкал лишь в руках Страховида.
     Но вскорости славный воин уверился, что сила Большой Твари неодолима.
Соратники и приспешники канули в никуда, только верный волк  еще  пристоял
рядом, а округ была одна сизая пена, каковая пыталась разодрать его тело и
пожрать его душу.  Со  страха  запропастился  куда-то  бес  Фома,  напрочь
исчезло и голубое сияние меньшей Твари.
     Воля к борению оставила  Страховида,  расширились  зрачки  его  и  он
безучастно взирал, како Тварь-Победительница поднимается из  Бездны,  неся
разрушение Божьему  миру.  Попутно  проносились  перед  внутренним  взором
осколки разбитой памяти: картины битв, мечи, нацелившиеся  в  грудь,  дабы
войти в него неудобным  гостем,  кинжалы,  бьющие  под  забрало,  кистени,
крушащие голову - обитель мысли, бешеный  скач  от  смерти,  когда  вражье
копье хочет отворить новые врата в твоем тела, чтобы  насытиться  кровавой
трапезой. Улетали в никуда добрый  взгляд  господина  и  образ  девушки  с
заткнутым подолом  у  реки,  запах  молока  и  хлеба  от  девичьих  волос.
Пропадали во тьме облики пустых  коридоров  Храма  Нечистоты,  где  бродил
сиротинушка босыми стынущими ногами.  Как  будто  не  было  никогда  синих
мальчишеских коленок и щуплого тельца,  трепещущего  под  потоком  мокрого
снега. Но самое последнее воспоминание задержалось  -  бутон,  наполненный
ласковым теплом, грудь неведомой матери, к которой прильнул он  доверчивым
ртом. Бутон раскрылся и Страховид стал таять в уютном  материнском  чреве,
все уменьшаясь и уменьшаясь.
     Воина втянул в себя один из сизых пузырей и понес вместе с  остальной
пеной над поверхностью земли. Адские корабли  окончательно  оборотились  в
чудовищ, шкура их поросла металлическим волосом, лапы были подобны глыбам,
пасть - кратеру вулкана, а глаза-колеса блуждали, испуская взгляды, полные
ненависти и алчности. Следом неслись и другие адские создания, огненные  и
ледяные, и уродливые звери, напоминающие ящеров, змей  и  медуз.  Все  эта
кавалькада составляла тело Большой Твари. Синие сумерки затягивали Землю.
     Ядовитая роса покрывала посевы и они тут же съеживались, засыхали,  и
превращались в серую пыль. Сизые пузыри немилосердно  притягивали  к  себе
говяд, баранов, коз и  прочий  полезный  скот  -  все  разбухая,  огромные
сгустки раздавленных костей, расплющенных внутренностей, растерзанных шкур
неслись по земле.
     Адские всадники поражали своими копьями и стрелами храбрых  воинов  -
были ли то ратники Макария Второго, ордынские нукеры,  туркийские  сипахи,
солдаты Ван Шэня или ландскнехты  верхнегерманского  кайзера.  Люди  Земли
бились храбро, но токмо  самые  неустрашимые  и  отчаянные  из  них  умели
противостоять посланцам Преисподней. Впрочем,  были  и  такие  воины,  кои
могли сражаться даже с огненными  и  ледяными  чудовищами.  Их  вера  была
крепка, а воля несокрушима - особенно вблизи ревностных служителей церкви.
Однако способных возразить аду было немного и удалился Господь от  грешной
Земли - поля  покрылись  трупами  поверженных  и  растерзанных,  угольками
сожженных костей и льдинками замороженных внутренностей.
     А когда люди Земли обессилели и устали от борьбы,  то  синие  сумерки
опустились еще ниже  и  пали  хлопья  снега.  Изморозь  покрыла  людей,  и
грешных, и невинных, и все они были похожи на ветхие  тряпки.  Но  сияющий
лед проникал в  гнилую  ветошь  и  превращал  ее  в  сплетение  прекрасных
серебристые  нитей.  Потоки  нитей  наматывались  на  странные   предметы,
напоминающие веретена. Те косяками устремлялись в небо и брали направление
к звездам...



                      БЛОК 11. РАСКУРОЧЕННАЯ ПЛАНЕТА
          (Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс)

     Я сражался храбро и вовремя кинулся наутек.  Широкая  пасть  крейсера
натуральным образом ухватила рейдер за корму, синий туман хищно прополз по
покорившемуся кораблю. Узорчатые клубы уже проникали на  форпик,  когда  я
обнаружил шлюпочный отсек. Кто-то  из  чурок-сатурнян,  пытался  помешать,
обвиняя меня в трусости и  дезертирстве.  Но  товарищи  болваны  мало  что
соображали, а я неплохо орудовал обрезком трубы - как никак  обучался  бою
на палицах и палках. К тому же и сатурнянский демон уже  прибирал  обратно
своих кукол. Они судорожно подергивались  в  объятиях  Плазмонта  и  опять
принимались ловить меня, но уже по другой причине - я снова  был  для  них
проклятым марсианским безбожником. Я, забаррикадировав дверь отсека,  стал
наскоро спускать шлюпку и, слава космическому ветру, один из ее  разгонных
двигателей оказался химическим и твердотопливным. (По  части  спасательных
аппаратов сатурняне не так уж далеко усвистали от нас.)
     Сатурнянское божество к тому времени полностью осилило и распотрошило
нашего искусственного плазмонта и собиралось закусить мной. Я почувствовал
тяжесть, дурноту, жар, и ту силу, которая выдавливала сок из  каждой  моей
клетки. Впрочем после подготовки  в  испытательном  блоке  я  уже  не  был
чайником и имел навык к сопротивлению. Однако наш самопальный плазмонт  на
фоне сатурнянского демона выглядел словно  первоклассник  по  сравнению  с
вором в законе - как и предупреждала  офицерша  Мара.  Откровенно  говоря,
нечистая сила имела чем прельщать, внутри нее  были  новые  миры,  сияющие
радостные, не чета нашему. Демон, явившийся с Сатурна, влиял на мои центры
восприятия без всякой Анимы, напрямую.
     Мне казалось, что я не в шлюпочном отсеке, а залип  где-то  в  внутри
зверя-рейдера. И стал его частичкой, каким-то лимфоцитом в его кровеносных
сосудах. Честно говоря, прекрасно было  чувствовать  себя  частью  чего-то
могучего и ужасного.  Зверорейдер  как  будто  уже  вошел  в  слои  земной
атмосферы, наряду с другими кораблями адской эскадры.  Я  ощущал  себя  не
только частичкой, но и мускулом этого зверя,  и  даже  всем  этим  чудищем
целиком. Какими клопами и таракашками представлялись люди Земли.  Они  еще
пытались навредить мне  своими  жалкими  пукалками.  Я  давал  себе  время
позабавиться, прежде чем превращал их в  обожженные  угольки  или  розовые
ледышки.
     И мне стоило больших трудов отогнать такое  наваждение,  едва-едва  я
удержался, чтобы не поддаться обаянию  зла.  (И  на  этот  раз  вспомнился
мифологический Фенрира, то ли зверь, то ли тролль, который  "будет  грызть
трупы  людей,  кровью  зальет  жилища  богов.")   Я,   конечно,   повторял
космотеистические молитвы, вроде "Унесенные космическим ветром", и твердил
сам себе, что работаю в службе "Алеф", хоть и не ударник труда,  но  жизнь
свою отдал борению против Сатурна и его темного божества.
     Когда я немного пришел в себя, то смог наконец разумно  поработать  с
трансквазером.  Процессор  все  торопил,  скорее-скорее.   Я   увидел   на
виртуальном экране, что толстые хрональные канаты опутывают меня  со  всех
сторон и воспользовался последней лазейкой, чтобы вырваться  на  волю.  Аж
вспотел, пока из этих толстых хронолиний выворачивался.
     Потом щупальце Плазмонта в последний раз цапнуло  мою  пси-структуру,
вызвав приступ суицидной тоски, но  все-таки  отпустило.  Шлюз  шлюпочного
отсека хрупнул и поддался, очистив  дорогу.  В  бортоболочку  стартовавшей
шлюпки надо было срочно ввести баллистические данные. У  меня  естественно
возникли сомнения насчет того, куда тикать  -  к  Луне  или  к  Земле,  на
большее бы не хватило топлива.
     На  Земле  должно  было  твориться  невесть  что.   Я   без   натяжки
предположил, что Тварь на радостях устремится туда  и  устроит  погром  на
уровне целого светопреставления.
     Но что предпримет Луна,  то  есть  наша  база  ВКС?  Вояки  наверняка
перекинут меня в Техноком и еще неизвестно,  где  я  в  итоге  окажусь,  в
службе "Алеф" или в  "Бет",  на  дознании  с  пристрастием.  Что  там  еще
придумают мастера из пыточного отдела? И  все-таки  я  выбрал  Луну.  Ввел
полетные данные в бортоболочку и оттянулся от забот на несколько  часиков,
уделив их храпу и сну.  Решил,  что  когда  приближусь  к  Луне  вплотную,
запрошу привод и совершу мягкую посадку на базе.
     Встреча со своими была на удивление "радостной". Очнулся я,  несмотря
на полное изнеможение, от резкого толчка. Это рядом со шлюпкой разорвалась
сигнальная ракета. Сигнальная-то она для крупного корабля, а для мой утлой
лодчонки почти как настоящая. Я глянул на экран  радара  и  гвизор-монитор
оптического наблюдения. В пяти тысячах километров от меня на фоне близкого
лунного  диска  болталось  два  борта,  хорошо  были  заметны  факелы   их
термоядерных движков. База явно встречала меня в штыки. Ну это само собой,
шлюпка-то сатурнянская.
     Я вышел на  связь  на  аварийной  частоте,  радостно  поприветствовал
своих. Никто не откликнулся. Перешел тогда на  военный  канал,  залепетал,
что я - свой,  простой  стриженный  подмастерье  из  Рынь-города,  старший
матрос запаса, что дал деру от супостата. Но в ответ  раздалось  противное
драконье шипение:
     - Внимание, нарушитель. Никаких маневров, никаких ускорений,  никаких
лишних движений. В противном случае вы будете немедленно уничтожены.
     - А в непротивном случае?
     - Мы подойдем к вам и втянем в свой шлюз. Больше никаких переговоров.
Конец связи.
     Через двадцать минут они подошли  достаточно  близко,  чтобы  поймать
меня гравитационной ловушкой. Шлюпка медленно вплывала в портал  крейсера.
Прошла первые ворота, вторые, встала на шлюпбалки, отключила  двигатель  и
тогда шлюзовой выход-вход был закрыт. В приемном ангаре появилось  десятка
два тяжеловооруженных космических пехотинцев.
     Когда я вылез из шлюпки, в меня так и вперилось  двадцать  бластерных
стволов.  Еще  там  были  раструбы  сквизеров,  ребра  гразеров,  соцветия
плазмобоев, кольца ЯМР-заморозильников и  шаровые  антенны  антихрононовых
излучателей.
     К тому же  я  заметил,  что  ангар-то  совсем  пустой,  ни  штурмовых
катеров, ни транспортных коптеров, ни истребителей, никаких там  ящиков  и
даже киберов-погрузчиков, палуба голая. Все выглядело приспособленным  для
ловли "блошки".
     Ко  мне  приблизился  на  расстояние  в  десять   шагов   человек   в
непроглядном шлеме и через Аниму в мой слуховой центр заструились  суровые
слова:
     - Вы - Ф.К123, подмастерье тринадцатого ранга?
     - Именно так. И недавно выходил на контакт с вашей базой. Так  что  я
не взялся ниоткуда.
     - У вас есть оружие?
     - Ничего, кроме  серийного  плазмобоя,  который  недавно  играл  роль
колотушки, - я с грохотом уронил "железяку" на палубу. - Ах  да,  чуть  не
забыл про самое  главное,  я  уже  избавился  от  обрезка  трубы,  который
позаимствовал на сатурнянском рейдере.
     Тут, похоже за  дело  взялись  стационарные  и  портативные  сканеры,
которые принялись просвечивать и  прослушивать  мой  организм  на  предмет
наличия боевых  средств  и  "жучков",  сверху  прозмеился  гибкий  зонд  с
датчиками, похожий на кобру, он  всего  меня  облазил.  Видимо  с  боевыми
средствами и "жучками" оказался полный ажур (диффузный  трансквазер  не  в
счет), поэтому командир в непроглядном шлеме сдержанно одобрил:
     - Лады.
     Но  как  будто  испугавшись  собственной  покладистости,  он   строго
добавил:
     - Вас еще должен протестировать специалист из службы "Алеф" Технокома
на предмет каких-то инфекций и инвазий.
     Служба "Алеф", свет очей моих! Сердце так  и  запрыгало.  Я  даже  не
слишком обратил внимание на слова "инфекция" и "инвазия".
     Выступил вперед еще один субъект в непроглядном шлеме. Он наставил на
меня штуку, похожую на букет цветов, поводил ей и в конце концов заявил:
     - Ни гнездовий, ни очагов нитеплазмы не обнаружено.
     - Отлично, братан, ты меня не разочаровал, - отозвался я. - Даю  зуб,
что ты сейчас дал мне хорошую рекомендацию, и надеюсь, подошло  время  для
завтрака.
     Командир в шлеме поспешил меня разочаровать.
     -  У  нас  приказ  -  немедленно  переправить  вас  для   дальнейшего
обследования на Марс.
     - Какое дальнейшее обследование?  Дьявольская  хреновина  повисла  на
земной орбите и готова устроить светопреставление на планете-маме. А потом
она поимеет и Марс, и Юпитер. Она  все  может.  Эта  нитеплазменная  тварь
вытягивает все силы, душу...
     -  Остановитесь,  Ф.К123.  Вы  разглашаете  секретную  информацию,  -
прикрикнул алефовец.
     - Эй, братан, откуда я должен знать, что это - секретная информация?
     - Любая информация об аномальных явлениях является закрытой.  Для  ее
разглашения требуется разрешение начальника службы.  Статья  12,  параграф
шесть Устава Технокома, - отсек "братан" и я понял, что он мне никакой  не
братан.
     Ну, куда тут попрешь? Без банкета, даже без завтрака, только с пайком
в виде  самогенерирующихся  полуживых  протеинов  меня  посадили  на  борт
коптера-разведчика - невидимого  даже  в  оптическом  диапазоне  и  крайне
быстроходного  за  счет  двухфазного  атомно-термоядерного   двигателя   с
гравитационным  разогревом  и  удержанием.  К  тому  же  меня   сунули   в
принудительный сон. Рядышком не  спали,  а  держали  пальцы  на  спусковых
кнопках двое одинаковых парней из спецназа, похоже что клоны. Видимо, этих
близняшек предупредили, что в любой момент я могу превратиться  во  что-то
страшное и ужасное о трех головах. А мне снились синие сумерки  на  Земле,
грозная волна, превращающая и зверей, и растения, и людей в какие-то нити,
накрученные на диски и спицы.
     Оставался где-то день лета до Фобосской базы, когда нас  затормозили.
Очевидно была применен гравитационный аркан. Я, конечно, не видел то,  что
творилось за бортом, поскольку дрыхнул. А тот,  кто  не  дрыхнул,  мог  бы
увидеть,  как  откуда-то  появился  светящийся  плазменный  крюк   -   это
космический газ разгонялся вдоль линейного гравиполя, а  потом  тормозился
на петле, излучая в световом  и  рентгеновском  диапазоне.  Гравитационная
петля  пошуровала  в  пространстве  и  наконец  заарканила  наш  невидимый
кораблик. Захват был недолгим, но все испортил. Была разомкнута  "бутылка"
в двухфазном  двигателе,  резко  упала  мощность,  да  еще  гравитационные
неоднородности покорежили корпус.
     Анима вовремя просекла ситуацию и недюжинными усилиями вывела меня из
сна. Пробуждение оказалось не из приятных. Вместо сладких  потягушек  надо
было  срочно  катапультироваться  далеко  за  борт.  Но   спецназовцы   не
собирались помогать, они, как истуканы заведенные, хотели без  затей  меня
прикончить.  Кораблик  двигался  еще  с  ускорением,  так  что,  когда   я
крутанулся с койки, то просто упал на палубу.  Выстрелы  конвоиров  прошли
над  моей   головой.   Естественно,   боезаряды   были   малой   мощности,
недостаточной, чтобы пробить обшивку, но достаточной, чтобы сварить  мозги
в моей башке.
     Кибердоктор одолжил мне лазерный скальпель, которым я провел по  руке
одного  из   солдат.   Тот   оказался   не   близнецом,   а   всего   лишь
квибсером-повторником   -   из    разреза    полилась    голубая    дрянь.
Квибсер-первичник решил двинуть по мне ногой, но койка, послушавшись моего
приказа, резко встала наискось и удар пришелся по ней.
     Меж тем коптер уже горел синим пламенем, сливай воду.  Я  едва  успел
преодолеть аварийный шлюз, как кораблик раскололся, а потом еще взорвался,
превратившись в огненный шар с разлетающимися космами  пламени  -  впрочем
меня уже захватила гравитационная петля и протянула через пространство.
     Когда кишки улеглись обратно на свои места в  животе,  я  понял,  что
попался в плен к службе "Бет".
     Она прилетела за моей головой на космическом корабле невиданного мной
типа - был он круглый как тарелка, без сопла, без факела. Входной  шлюз  у
него  тоже  оказался  модерновый  -  просто  я   просвистел   через   слой
управляемого металла - тот обтек меня столь удачно, что судно не  черпнуло
космического вакуума. Оказался я в небольшом круглом отсеке,  где  на  мою
голову сразу была водружена "корона"  -  ободок  мемосчитывателя.  Бетовцы
решили, не разводя церемоний, погрузиться  в  мою  память  и  как  следует
позондировать ее.
     Электромагнитные  нейростимуляторы  растормошили   мозги   так,   что
протеиновые комплексы  памяти  начали  излучать  на  определенных  волнах,
которые воспринимались мемосчитывателем и расшифровывались кибероболочкой.
     Естественно,  что  по  моей  головы  загуляли   сонмы   воспоминаний,
малоорганизованных и даже хаотичных. Они касались,  в  основном,  недавних
периодов  моей  жизни.  Но  все,  что  относилось  к  моим  знакомствам  с
икс-структурами,  вспоминалось  со  скрипом,  словно  было  заблокировано.
Может, оттого что я и в  самом  деле  оказался  сильно  потрепанным  после
встречи  с  "синим  туманом".  А  может  это  Анима,  выполняя   секретные
инструкции Чертковица, наложила свои мемозаглушки.
     Круглый  отсек  неожиданно  сложился  как   гармошка   и   я   увидел
устремленные на меня глаза  недовольных  бетовцев.  Пяти  человек  -  хотя
возможно среди них были и квибсеры. В общем-то у  всех  протокольные  рожи
были, в одну масть.
     - Что ты скрываешь? - заорал один из них. -  Хочешь,  чтобы  мы  тебя
заморозили и напустили в твои мозги  микрокиберов,  которые  проползут  по
всем нейронам и подвергнут их принудительному считыванию.
     - Это действительно страшно,  без  шуток.  Но  зачем  таким  странным
образом узнавать, что там задумал ваш друг Плазмонт. Лучше спросите у него
напрямую... И вообще давайте поговорим  на  более  интересную  тему:  как,
например, устроена ваша тарелка?
     И  хотя  уже  выплыли  кольца  ЯМР-заморозильников,  от  которых  шел
тревожный сквознячок, хотя появились зонды, которые должны были внедрить в
мой охладевший мозг микророботов-обследователей, один из бетовцев  устроил
паузу. Наверное, он был  достаточно  высокопоставленным  человеком,  может
быть - членом директории, поэтому поведал про устройство тарелки - видимо,
чтобы войти со мной в дружеский контакт. И к тому же он предполагал, что я
уже никому не  сумею  растрепаться  и  моя  мертвая  голова  не  попадется
судмедэкспертам на послойное скобление и сканирование.
     Оказалось,  что  двигателем  тарелки  является  трансквазер,  который
производит изъятие квантов пространства, укорачивая гравитационный радиус.
     Не успел собеседник закончить, как корабль службы "Бет"  был  взят  в
клещи эсминцами второй  марсианской  эскадры.  Конечно,  до  окончательной
поимки было далеко. Тарелка обнаружила  брешь  среди  эсминцев  и  рванула
туда,  напрягая  двигатель  -  по  видимому  трансквазер  создавал   такие
возмущения пространства, что любой локатор облажается.
     Я краем глаза наблюдал за гвизором, на котором  в  полярной  проекции
был представлен сектор пространства с ползающими по нему  кораблями  -  те
смотрелись просто безобидными светлячками.
     Тарелка почти проскочила в  брешь  и  тут  заминка  вышла.  Двигатель
работает, а ускорения нет как нет.
     Засуетились бетовцы - всякие предположения строят насчет  того,  куда
мощность движителя подевалась.
     А тут не только ускорения, но даже скорости нет. Прямо торчит тарелка
на месте. Бетовцы беснуются, с ума сходят от непонятки. Тут до меня дошло.
Бетовский корабль сетью уловлен -  сетью,  сделанной  из  мономолекулярных
нитей.
     - Не суетитесь, граждане, - обратился я к своим тюремщикам. - Золотая
рыбка поймана неводом. Приготовьтесь исполнить три желания старика рыбака.
     Ой, зря я это сказал. Человек,  обладающий  повадками  командира,  со
мной согласился и начал приказывать:
     - Г455, быстро за борт, возьми мезонный прерыватель и  разрежь  нити.
П200, уничтожь пленного при попытке его захвата.
     Тут и случилась попытка захвата - легка на помине. Тарелку  тряхнуло,
посыпались сверху куски обшивки и в отсек через дыры в подволоке метнулись
черные тени. При том даже разгерметизации не произошло. Видно  над  местом
прорыва был развернут купол. Бравый П200 собрался было уничтожить меня, но
я успел пихнуть его ногой в живот, а затем от  него  вообще  мокрое  место
осталось - из-за сквизерного выстрела.
     Мономолекулярная нить прочно обвилась вокруг моих рук и ног,  крепкие
руки сунули меня в непрозрачный мешок и стали перемещать.  Судя  по  тому,
как он раздулся, и по легкой дурноте, я понял,  что  нахожусь  в  открытом
космосе. Вскоре мешок снова  сдулся,  значит  я  оказался  в  помещении  с
нормальным атмосферным  давлением.  Упаковку  с  меня  сдернули,  я  успел
заметить только металлические переборки  и  какие-то  свирепые  рожи,  как
сверху  посыпалась  некая  труха,   которая   моментально   облепила   мое
безропотное тело. Кто-то приказал "не дышать", я благоразумно  послушался,
а вся труха мигом слиплась и затвердела, превратившись  в  брикет.  Я  был
накрепко запечатан, однако сквозь поры каменюки, в которую замуровали  мой
организм, воздух все-таки проникал  и  спасал  меня  от  удушья.  Итак,  я
продолжил путешествие в виде окаменелости.
     Судя по сообщению Анимы, это длилось несколько часов.  По  ходу  дела
была даже проявлена забота о мне, какой-то сердобольный гражданин пробурил
камень и через трубку  подал  в  голодный  рот  теплую  протеиновую  гущу.
Мочиться же пришлось под себя, хорошо хоть другие надобности не возникали.
А случись вдруг эрекция, точно бы хрен сломал,  поэтому  я  изо  всех  сил
отгонял воспоминания  сексуального  толка,  который  так  и  лезли  назло.
Облегчение приносила только одна светлая мысль, что обо  мне  беспокоятся,
что меня скрытно провозят в качества образца грунта - дабы я  не  достался
врагу. И, видимо, скрытность эта вызвана резким противостоянием двух служб
Технокома.
     По инерционным нагрузкам я догадался о том, что  мы  приземлились  на
планету типа Марса,  что  мой  брикет  извлекают  из  трюма,  перегружают,
протягивают по транспортеру, везут в "клопе" или гермокаре,  поднимают  на
лифте. Наконец  камень  был  где-то  установлен  стоячком.  Потом  к  нему
приложили вибрационную "подушку", стало щекотно, хоть хохочи, хоть  плачь,
и тут он рассыпался довольно крупными кусками.
     И вуаля. Я находился в кабинете какого-то крупного начальника.  Я  бы
даже сказал, сверхкрупного. Кабинет размером аж с футбольное поле. В  углу
смонтирован водопад из жидкого  радужного  стекла,  удерживаемого  силовым
полем, под потолком порхают и летают киберптицы больших размеров,  там  же
водят хоровод хлопья гелиевой ваты, изображающие кучевые облака. В  каждом
углу стоит по роботу из квазиживых полимеров  -  каждый  из  этих  стражей
облачен в историческое одеяние:  египетского  воина,  греческого  гоплита,
персидского "бессмертного",  римского  легионера.  Стоят  и  даже  моргают
иногда, грудная клетка имитирует дыхание.
     Неподалеку от меня возился с мутантом-минислоником  молодой  коллега,
судя по всему техник. А  начальник  в  кабинете  пока  отсутствовал,  если
конечно исключить версию, что он является невидимкой.
     - Скажи-ка, пацан, а где тут нужник? - поинтересовался я  у  молодого
коллеги по насущной теме.
     - Пошли, покажу, - парень  довел  меня  до  какой-то  стены,  которая
мимикрировала под заросли высокого камыша. Тот подался в стороны и за  ним
обнаружился унитаз красоты необыкновенной, парящий в гравитационном  поле.
Потолок и стены создавали голографическую иллюзию  побережья  Нила  времен
фараонов - мимо проплывала барка Хеопса с полуголенькими девушками в  виде
гребцов. Ну, а я в этом шикарном  санузле  еще  помылся  мыльным  пузырем,
почистился  мочалкой-грязеедкой,  даже  простирнул  и  мигом   высушил   в
вакуумном шкафчике свой комбез.
     Когда вышел наружу, на  "футбольное  поле",  то  снова  не  обнаружил
начальника кабинета, имелся только  прежний  пацан-техник,  который  менял
мозговой кристалл у одного из киберкотов.
     - Ты, вижу - наш человек, технарь, - дружелюбно заметил я.
     - Угу, - отозвался занятый парень.
     - Подмастерье?
     - Чуть повыше.
     - Тебе повезло, слава карьерной машине. Она, сука такая, меня  вообще
замечать не хочет... А что, хозяин этого кабинета - крупный шишкарь?
     - Да вроде, - спокойно отозвался собеседник.
     - Из Технокома, надо полагать. А ты из какой службы, парень?
     - Не из какой.
     - Значит,  из  центрального  аппарата.  Бедолага.  В  таком  кабинете
пукнешь и еще три раза эхо услышишь... Ну и кто по должности этот шишкарь?
     - Начальник Технокома.
     Ексель-моксель,  вот  те  на.  Человек,  имеющий  тысячный  ранг,   а
фактически  уже  нечеловек,  полубог,  генеральный  уполномоченный   касты
"вайшья"  (техно),  член   Совета   Генеральных   Уполномоченных,   второй
заместитель его главы. Почто же я ему понадобился?
     - Ну и где он? - справившись с волнением выдавил я.
     - Вот он, - парень ткнул пальцем в самого себя.
     Если это - розыгрыш, то парню бы следовало  врезать  по  сопелкам,  а
если нет? Белый свет малехо помутился.
     - Ты?! Вы?!
     - Я. Марк-27. А что такого?
     - Да нет, ничего. Не попросишь же у  вас  предъявить  персонкарту,  -
справедливо отметил я, чувствуя  то  жару,  то  холод  из-за  гормональных
перепадов.
     - А у меня ее и нет. Всякой ерундой порученцы занимаются.
     - Елки, предупреждать же надо заранее, как минимум за  год,  о  такой
встрече...  А  почему   моей   персоной   не   занимается   порученец?   -
поинтересовался я, справившись с некоторым волнением.
     - Потому что ты, Фома, по настоящему интересная  фигура,  может  даже
шарнир Вселенной.
     Понятно стало, что меня сюда  притащили  не  для  того,  чтобы  явить
начальственный гнев, а для дела. Так что волноваться  завтра  будем.  И  я
понял, что могу теперь, как "шарнир Вселенной", в меру обнаглеть.
     - А можно у вас кое-что выведать, коллега генеральный уполномоченный?
     - Только, Фома, не спрашивай ничего насчет себя.
     - Согласен, поскольку знаю,  что  насчет  себя  мне  трудно  услышать
чего-нибудь  хорошее...  Почему  вы  так  молодо  выглядите?  Это  немного
подозрительно.
     -   Персона   начальника   Технокома   представляет   собой   систему
последовательных клонов. Я - седьмой клон "Марк-2", то  есть  биологически
являюсь все тем же первым начальником Технокома. И психически я - это  он.
Потому что производится пересадка пси-структуры от одного клона к другому.
И информационно я - это он. Во-первых, я изучил и усвоил своим  ментальным
полем все содержательные сообщения, мемоэлементы, которые поступали к моим
предшественникам.  Кстати,  носителем  моего  ментального  поля  является,
помимо коры головного мозга, так называемое  киберрасширение,  позвоночный
имплант   емкостью   сто   ментобайт.   Во-вторых,   также   как   и   мои
предшественники, я подключен к ведущей кибероболочке  Технокома,  которая,
между прочим, является  резидентом  всей  Техносферы.  Так  что,  не  один
компьютер, ни один робот,  ни  одна  киберсистема  без  моего  участия  не
получает даже командного процессора.
     - Круто, - похвалил  я  и  продолжил  с  той  же  дерзостью,  которая
помогала юродивыми держаться за панибрата  с  царственными  особами.  -  А
программный вирус или плутон могут поразить вашу резидентную кибероболочку
и заставить ее работать, например, на сатурнян?
     -  Интересный  вопрос,  Фома,  но  это  исключено.  Я   в   состоянии
контролировать ее двадцать пять часов в  сутки.  Ну,  ладно,  хватит  лясы
точить.
     Едва он это сказал, в зале-кабинете появилось четверо, все  люди  при
полном  параде  и,  естественно,  члены  корневой  директории.   У   троих
красовалась на форме эмблема  центрального  аппарата  "Технокома",  сиречь
избушка, у одного на лацкане присутствовал бычок  рогатый,  знак  "Алефа".
Алефовца я узнал - Чертковиц.
     Начальник Технокома распорядился:
     - А теперь, Ф.К123, расскажите обо всем, что произошло с вами. Только
начинайте не с рождения, а с того утра, когда пропал "Лягушатник". И прошу
не врать, потому что все этапы вашего большого пути мы реконструировали  с
помощью  записей  контрольной  аппаратуры,  в  том  числе   и   той,   что
смонтирована прямо на вас. Учтите, за ложь вы будете так сурово  наказаны,
что миллиард раз пожалеете, что родились на свет.
     - Это вдохновляет, коллега генеральный уполномоченный, тем более, что
я уже пожалел.
     Я в течение получаса  вещал  (естественно,  что  правдиво),  а  когда
закончил со своей биографией, то члены корневой директории начали базлать.
Я никак не ожидал, что  это  произойдет  прямо  в  присутствии  начальника
Технокома пред его светлым ликом.
     - Эта курва - шпион плутонов, - орали одни и естественно указывали на
меня.
     - Этот сучий потрох начинен нитеплазмой,  он  -  спора  Плазмонта,  -
вопили другие и тоже тыкали в меня пальцем, особенно старался Чертковиц.
     ...Из-за  этого  урода  Плазмонт  проник  на  Землю...  Этот   жалкий
подмастерье снова  привел  к  нам  плутонов...  Аннигилировать...  Сделать
мокрое место гравитационным ударом...
     - Ну, ладно, разошлись! - начальник Технокома  остановил  кровожадные
крики. - Он  только  исполнял  волю  вышестоящих  начальников  и  проявлял
разумную инициативу. И при том Фома действительно много знает  и  умеет...
Подождите-ка вы в приемной, с вами отдельный разговор будет.
     Я понял, что собирались тут люди, осведомленные обо всех проектах,  в
коих я участвовал, в общем-то благожелательные, и тем  не  менее  поднялся
такой хай. А если еще присутствовали бы бетовцы!
     Ясно уж, что секреты всех служб ведомы начальнику Технокома,  что  их
распря изначально заложена им же. Хотя, может, некоторые  результаты  этой
войны становятся сюрпризами и для генерального уполномоченного.
     Я подумал - и начальник Технокома понял, о чем. Какой-то  считыватель
мыслей у него явно имелся.
     -  Да-да,  Фома,  в  нашем  обществе  практически  нет   естественной
конкуренции и  соревновательности.  Особенно  с  той  поры,  как  заглохла
вольная старательская деятельность  на  Меркурии  и  в  поясе  Астероидов.
Следствием  этого,  как  бывало  и  раньше,  в  Римской   империи,   и   в
средневековом Китае, и Совсоюзе, стали стагнация  и  даже  распад.  Вот  и
приходится использовать неестественную конкуренцию, бюрократическую грызню
разных ведомств, и доводить ее до такого состояния,  чтобы  она  приносила
пользу.
     - Прекрасно, что они грызутся, но  почему  они  стараются  все  время
прикончить меня? - задал я резонный вопрос.
     - Ну что с них взять, Фома?  Ни  доброжелательства,  ни  элементарной
вежливости - обычные замшелые бюрократы, зажимающие информацию... Так вот,
искусственный плазмонт не оправдал наших надежд.  Он  явно  выглядел,  как
пацан по сравнению с Плазмонтом сатурнян. Но вы, Фома,  вы  давно  уже  не
ребенок...
     Я понял, что мою пешку сейчас  снова  передвинут  по  игровому  полю,
отчего она возможно станет королем - на какое-то время, до получения мата.
     А начальник Технокома принялся меня увещевать, причем не без лести.
     - Фома, благодаря диффузному трансквазеру  вы  здорово  уяснили,  что
такое каналы хроноволнового преобразования. Кроме того  определилось,  что
ваша пси-структура обладает значительной  хрональной  силой.  Сатурнянский
Плазмонт явно не получил от нее того, чего хотел. Шепну вам по секрету:  в
принципе, пси-структура мощнее любого трансквазера, она получает потенциал
от Бога, ну, может быть от Поля Судьбы, где все предопределяется. В общем,
космическая родина нуждается в вас, Ф.К123. Да, вам предстоит  еще  немало
изведать,  я  не  боюсь  это  сказать.  Однако  на  основе  именно   вашей
пси-структуры будет спродуцирован новый плазмонт, способный  справиться  с
демоном Сатурна!
     Я поперхнулся, как будто проглотил что-то неудобоваримое  размером  с
кол. Из речи большого начальника следовало, что мне конец пришел.
     - Нет, нет. Не конец, а начало, - оспорил начальник Технокома. - Даже
ваши органические  структуры  не  пропадут.  Ваше  тело  будет  совершенно
бесплатно, так сказать за счет фирмы, подвергаться глубокому замораживанию
вплоть до возвращения в  него  пси-структуры  -  даю  честное  генеральное
слово. А теперь, увы, время нашего свидания истекло.
     Когда я уже покидал кабинет в сопровождении двух плечистых биороботов
в одеяниях древнерусских витязей, то услышал в слуховом центре  прощальные
слова высокого руководителя:
     "Запомни,  Фома,  ничто  не  исчезает  бесследно.  Особенно  в  нашем
королевстве."
     Мне не завязывали глаза, однако движущаяся дорожка пронесла  меня  по
такому количеству коридоров и залов, что мало чего запечатлелось в памяти,
хотя Анима и стимулировала мозги на усиленное запоминание. (А мемокристалл
почему-то вдруг перестал записывать.)
     В итоге, я попал во люксовые апартаменты с видом на  природу,  вполне
земную природу-мать. За окном была веранда, где росли мандариновые деревца
и прочие растения земных субтропиков. Я распахнул балконную  дверцу.  Хотя
небо было  темно-оранжевым  марсианским,  гравитационное  поле  удерживало
теплый воздух, а  кружащиеся  микросолетты  питали  растительность  щедрым
псевдосолнечным светом. И даже марсианский пейзаж в  этот  весенний  вечер
казался ничего  себе.  Неподалеку  от  штаб-квартиры  Технокома  виднелись
голубые пятна оазисов, купола колодцев мигали  разноцветными  огоньками  и
раздували над собой голорекламы во славу своей касты -  всякие  бодренькие
"кшатрии не сдаются" и "если ты технарь  по  генам,  значит  знаешь  жизни
цену". Гравитационная катапульта космодрома, забирающаяся своим финишем на
кратер Темпл, время от времени покрывалась зеленым  ореолом,  из  которого
рождался бодрый  факел  стартующего  борта.  Далекий  мудрый  глаз  солнца
подкрашивал  в  нежно-розовые  тона  полярную  шапку,   затянутую   дымкой
углекислотного конденсата. То, что казалось  алеющей  стеной  на  востоке,
было пылевой бурей - она случайно прорвалась  с  юга  и  сюда  не  дойдет,
отчего чувствовался  уют.  И  даже  трущобы  Озерков,  сгустившиеся  возле
древнего русла "канала", выглядели сейчас веселым скоплением светлячков.
     Хотелось жить и жить хорошо.
     Я понял, что перед экзекуцией мне дано несколько  часов  на  отдых  и
расслабон. Правда я не привык это делать в одиночку.  Не  надо  мне  такой
шикарной  хавиры,  была  бы  приятная  компашка,  в  том   числе   парочка
зажигательных, пропитанных окситоцином шлюх, или даже секс-роботесс - хотя
от них порой тоска берет. А еще лучше погудеть в каком-нибудь кабаке,  где
можно схлопотать по морде от мутанта, но зато сподобиться полной  отключки
от всех проблем.
     Я глянул с веранды вниз - штаб-квартира Технокома в Новом  Петербурге
занимала трехсотметровую башню, имеющую форму песочных часов  -  в  общем,
смотреть было неприятно, да и никаких выступов на глянцевой стене.
     Я вернулся в апартаменты и поискал  какую-нибудь  дверку,  ведущую  в
коридор. Дверки имелись (по-крайней мере, стыки от них), но  были  надежно
заперты.
     Я подошел к одному из столов, на нем лежала настоящая книга, одна  из
тех, что  печатаются  на  нынешней  Земле  с  помощью  свинцовых  наборных
шрифтов. Обложка  деревянная,  обшитая  хорошей  кожей,  чертовски  плохая
бумага. "Второе евангелие" называется, сочинение Ботаника. В Космике я  им
не интересовался, на Земле оно никогда мне  в  руки  не  попадалось,  ведь
ревнители второевангельской веры тщательно скрывают его от мирян,  хотя  и
используют отдельные абзацы  и  фразы  в  своих  проповедях  и  литургиях.
Низинную Проповедь я более-менее знал, поэтому обратился  в  самое  начало
книги, где рассказывалось о  сотворении  земли,  человека  и  государства.
Чувствовалось  сильное  влияние  каббалистической  мистики,  похоже,   что
Ботаник был начитанным человеком.
     "Возлюби самого себя, друже, и познай истину.  Вначале  был  свет,  и
ничего кроме света, ни расстояния, ни времени, ни  мыслей,  ни  чувств.  И
свет был Богом. И стало Ему скучно. Сократился свет в одну точку,  оставив
место для расстояния, времени, мыслей и чувств. И  пустила  сияющая  точка
лучи-нити, одно, другое, третье, неисчислимое множество. И соткалось Древо
Жизни со всеми его ветвями, каждое из которых есть мир."
     Я сверился через кибероболочку культурсферы с каббалистическим трудом
"Древо Жизни" Исаака Луриа. Там было написано:
     "Знай, до начала творения был  лишь  высший,  все  собой  заполняющий
свет.  И  не  было  свободного,   незаполненного   пространства   -   лишь
бесконечный, ровный свет все собой заливал... Сократил  себя  Он  в  точке
центральной своей - и сжался свет и удалился, оставив свободное, ничем  не
заполненное пространство... И вот протянулся от света луч  прямой,  сверху
вниз спустился внутрь пространства пустого того. Протянулся, спускаясь  по
лучу, свет бесконечный вниз, и в  пространстве  пустом  том  сотворил  все
совершенно миры..."
     Также как каббалисты Ботаник говорит о зле, которое завелось в нижних
мирах, только называет его не клипат (шелуха), а Порча или Гниль. Но далее
проглядывается существенное отличие. Адам и Ева, по Ботанику,  жили  не  в
Эдеме, а в месте, где Порчи  было  особенно  много,  и  где  она  пыталась
отобрать у людей некую "растящую силу времени". Поэтому  они  и  принялись
самочинно карабкаться от нее вверх по Древу Жизни, чем  навлекли  на  себя
гнев Единого. За это Он, во-первых, низверг их  обратно  вниз,  во-вторых,
саму Порчу, конечно же, уничтожил огнем,  и,  в-третьих,  благожелательный
интерес к людям стал проявлять намного реже. Так что последующие  пророки,
Авраам, Моисей, Христос, Магомет едва-едва могли  докричаться  до  Него  и
принуждены были самостоятельно  просвещать  и  рафинировать  человечество,
чтобы оно мало-помалу выращивало собственное Древо Жизни.
     Я естественно  подумал,  что  может  под  Порчей  всеведущий  Ботаник
разумел Плазмонта, который, допустим,  изрядно  донимал  первых  людей.  И
может первобытные художники изображали именно нитеплазменных тварей в виде
узорчатых орнаментов на всяких сосудах.
     А еще я подумал, что вдруг под башней затаился очередной плазмонт или
его спорозоид, который делает сейчас свой подкоп. Это опасение стало кодом
доступа к трансквазеру, на  каких-то  остатках  своей  энергии  он  открыл
хрональный канал. Апартаменты со  всей  их  обстановкой  сделались  просто
зарисовками, потом заструились. Струи,  в  свою  очередь,  на  виртуальном
экране обернулись  хрональными  линиями,  с  которыми  я  смог  поработать
опытной рукой, только не слишком удачно. Похоже, я выкинул  кусок  не  той
стены... и оказался  снаружи,  за  "бортом"  башни,  над  пропастью.  Одно
мгновение ужаса, погасший в пустоте вой и пожарная сетка-уловитель поймала
меня, чтобы доставить на землю в целостности и сохранности.  Через  минуту
внизу собралась толпа, чтобы галдеть, указывая на дырку, образовавшуюся  в
стене шикарного комплекса.  Этим  мне  и  удалось  воспользоваться,  чтобы
незаметно скрыться с места происшествия.
     Я догадался, что меня, наверное, скоро отловят, поэтому захотелось  в
виде  лебединой  песни  справить  два  дела  -   навестить   Соню   в   ее
инкубаторе-едукаторе, а потом ужраться до  усрачки.  Я  взмахнул  рукой  и
подкатил кибермобиль-клоп.
     - Куда едем, шеф? - спросил "клоп" развязным тоном.
     -  В  Царское  Село.  -  Сонькин  едукатор  находился  в   одном   из
городков-спутников Нового Петербурга.
     - А вы что потеряли персон-карту?
     - Да по дороге получу дубликат. - Лишь бы мой идентификатор не  попал
в списки беглых государственных преступников.
     По дороге я еще собрался было заскочить в  лавчонку,  купить  ребенку
подарок. Но едва высунул нос из  кибермобиля,  как  заметил  "хвост".  Две
бронированных гермокара торопились со всех колес за мной.
     - Ты не можешь побыстрее крутить  педали,  хрен  ты  мой  опавший?  -
обратился я к "клопу".
     - Понял шутку,  ха-ха  три  раза.  Однако  на  этой  трассе  скорость
движения ограничена девяноста километрами в час.
     Эта реплика будет стоить ему головы. Я отодрал  панель,  несмотря  на
крики "Что вы делаете?", "Вы еще пожалеете" и стал управлять  кибермобилем
напрямую.
     Однако бронированные вездеходы упрямо нагоняли  меня.  При  этом  все
транспортные средства перед ними расступались, а передо мной скапливались.
Да и управлять машиной, вставляя разъемы в слоты и  снова  выдергивая  их,
было не слишком удобно. Один гермокар дал предупредительный залп из базуки
и мой "клоп" чуть не перевернулся, еще и осколки наделали дырок в  капоте.
Все, попался я. Неожиданно со мной поровнялась мощная  машина,  в  которой
сидел четырехрукий бравый синий мутант,  похожий  на  Шиву,  и  делал  мне
знаки, мол пересаживайся, ковбой.
     Я вписался в гостеприимно распахнутую дверку его машины -  хотя  едва
не промахнулся и не угодил под колеса. Скорость  у  муташкиного  гермокара
была побольше. Кроме того, тоннель  начал  ветвиться,  и  несколько  веток
уходило в сторону Озерков, где отловить искомого человека можно разве  что
с  помощью  крутой  облавы.  Мутант  подбадривал  меня  фразой  "Не   ссы,
прорвемся", и слишком активно давил на все рычаги, отчего я понял, что  он
сильно набрался какого-то "антифриза". На крутом повороте ни Шива, ни  его
автопилот не удержали сцепления и мы все вместе впилились в стену тоннеля.
Тьма ударила меня своими тяжеленными кулаками.



                       БЛОК 12. ВОССТАВШИЙ ОТО СНА
         (Помехи. Настройка канала. Сигнал четкого приема. Дуплекс)

     Очнулся я от слов: "Коллега генеральный,  программа  закончилась."  И
сел на койке, которая  одновременно  напоминала  и  операционный  стол,  и
кресло пилота. Я  -  генеральный  уполномоченный?  Марк-27?  В  голову  не
приходило никаких вразумительных объяснений.
     - У вас посттравматический шок, - пояснила тихим  участливым  голосом
фигура в белом.
     - Кто я, ядрен батон, и что со мной приключилось-то?
     - Вы - начальник Технокома. Ваша пси-структура проходила тренировку в
виртуальных пространствах.
     - И с какого момента все стало виртуальным? - довольно  тупо  спросил
я.
     -  С  точки  "Сияние  поглощает  дом-колодец  "Лягушатник".   Коллега
генеральный, я вам уже сделал  инъекцию,  которая  позволит  быстро  снять
синдром раздвоения и вернуть вас в базовую реальности.
     Значит, реальность заключается в  том,  что...  недавно,  пару  часов
назад я улегся на эту койку и к моей вене  прикоснулся  инъектор,  который
позволил  мне  быстро  перенестись  в  смоделированную  историю.  Инъекция
отключил  заглушки  мозга,  а  через  биоинтерфейс  Анима  потекли   блоки
виртуальной информации от гиперкомпьютера. Итак, все это случилось лишь  с
моим персонажем.
     Однако мой персонаж был слепком с  человека  по  имени  Ф.К123,  а  в
виртуальном поле реконструировались реальные события, по  крайней  мере  в
общих чертах.
     Что же произошло? Нападение эскадры сатурнян  на  Землю,  уничтожение
спецлаборатории   и   поглощение   нашей    искусственной    Икс-структуры
могущественным  нитеплазменным  божеством.  И  по-прежнему  стоит  торчком
вопрос - что предпринять?  Начинать  третью  тотальную  войну  или  снести
пощечину и понаблюдать дальше. Для ответа остается совсем немного времени.
Несколько дней, а то и часов.
     Я поднялся с койки - меня бережно поддерживали два квибсера,  они  же
помогли мне добраться до апартаментов. Вернее везла меня дорожка-самодвиг,
а квибсеры только бежали впереди и позади, сжимая бластеры - это на всякий
пожарный случай.
     Апартаменты были те же самые, что и во сне, только теперь  я  был  не
гостем в них, а полноценным хозяином.
     Из соседнего зала вышла Катерина. Да, у меня  есть  женушка  и  дочка
Соня - человеку моего ранга разрешено иметь при себе семью.
     - Эти виртуальные сны - такие опасные для психики, - замечает  вполне
искренним голосом Катя.
     - Были. А сейчас есть надежные антишизоидные средства. Только  девять
из десяти виртуальщиков лишаются ума. Девять уже лишились.
     Из детской комнаты донесся Сонькин голос,  а  потом  выглянула  и  ее
рожица.
     - Па, я тут еще немного поиграю с пегасиками.
     - Только смотри, чтобы они тебе не нагадили на головушку.
     Из  детской  выпорхнул  один  из  этих  пегасов.  Маленькая  лошадка,
размером с кошку, да еще крылышки имеются. Это не кибер, и не биоробот,  а
мутант [кибер (синоним - робик) - изделие из неорганических материалов;  в
свою очередь любой биоробот, в том числе и квибсер, состоит из  квазиживых
органических тканей, однако  его  клетки  не  способны  к  делению,  ввиду
отсутствия ДНК; а вот мутант - это организм, обладающий генотипом  в  виде
модифицированной или искусственно синтезированной ДНК]. Крылышки играют  в
основном декоративную роль, пегасик летает не лучше  курицы,  но  справить
нужду на вашу макушку сумеет.
     Катерина обнимает меня ласково, глаза ее смотрят  нежно  и  преданно,
она укладывает меня на пузырчатую кровать, которая так  приятно  массирует
спину, и начинает колдовать на мне. Неужели все это правда -  не  могу  до
конца поверить. Но правда и то, что  корабли  Сатурна  незаметно  для  нас
добрались до самой Земли и сейчас находится на ее орбите. Эскадра сатурнян
не откликается на запросы, также как и их ставка на Титане.  Что  это  для
них - объявление войны, или решение  локальной  задачи,  или  демонстрация
силы? А вдруг мы к войне готовы гораздо хуже, чем они? "Если завтра война,
слепим пушку из говна, в жопу пороха набьем, всех  фашистов  перебьем",  -
прямо застрял в ментальном поле этот невесть откуда взявшийся мемоосколок.
     С другой стороны, если  бы  сатурняне  хотели  бы  начать  масштабную
войну, они бы нанесли  удар  по  какой-нибудь  нашей  военной  базе  вроде
"Вальхаллы"   на   Каллисто   или   производственному    комплексу    типа
"Квибсердома",  что  на  астероиде  Паллада.  Впрочем,  искать  логику   в
действиях  сатурнян  необязательно  -  ведь   ими   управляет   мегавирус,
прозываемый нами Плазмонт. Это самый секретный и самый опасный наш враг со
времен первого столкновения с ним  в  земной  деревеньке  Оменовка.  Тогда
одолеть врага  смог  только  капитан  Алекс  К123.  Но  кто-то  из  членов
разведгруппы занес спору Плазмонта на Меркурий -  половина  его  населения
вскоре  пропала  без  вести.  Там  нитеплазменная  тварь  была   побеждена
опять-таки благодаря клону К123 по имени Терентий. У меня сейчас имеется в
заначке клон Ф.К123, но, увы, это не слишком развитый тип.
     Как же можно одолеть Плазмонта  без  всяких  подвигов  -  нормальным,
техническим, конвейерным путем?
     Известно, что размножается этот иноматериальный хищник  спорозоидами.
Попадая в благоприятную среду, спорозоид начинает делиться, превращаясь  в
шизонта. Шизонт становится источником агрессивных гамет, которые  способны
активно поглощать и переформировывать нашу организованную  материю,  могут
также оставлять в ней свои  управляющие  гнезда  и  очаги.  Нитеплазменное
существо проникает в наш мир благодаря хрональным каналам.  И  с  этим  мы
вполне способны бороться, обрубая, спутывая  и  закорачивая  их.  Страшнее
другое: плазмонт скрыт от нас, он обитает в сырой материи и  способен  там
организовывать новые реальности, которые могут незаметно  окольцовывать  и
быстро подменять собой целые фрагменты нашего мира. И нам не успеть...
     В  мое  ментальное  поле,  предъявляя   приоритетные   коды   доступа
стремились проникнуть свежие сообщения и не желали сбрасываться на решение
в   резидентную   кибероболочку.   Опять   невеселые   вести.   Соединение
сатурнянских кораблей выдвигается  в  пограничный  сектор  14Ю-39,  в  его
составе три тяжелых крейсера. Ушел со своей базы на Гиперионе сатурнянский
линкор  класса  "Фудзияма"  -  похоже,  курс  взят  к  астероидной  группе
"троянцы". Но возможно это только отвлекающий маневр. В любом случае нашей
ганимедской базе пора заняться развертыванием  веерной  обороны.  Вдобавок
потеряна связь со всеми зондами-разведчиками, висящими непосредственно над
кольцом  Сатурна  по  обе  стороны  от  эклиптики.   Наверное,   сатурняне
потихоньку и разом сшибли их. Разведывательная информация поступает только
с маломощных капсул глубокого проникновения, вся она настолько  отрывочна,
что не удается слепить единую картину по передвижениям  вражеских  бортов.
Вот потому-то они столь скрытно покидают места постоянного базирования.  А
до Земли, скорее всего добираются, развертывая мощные  хрональные  каналы.
Вернее Плазмонт их  проводит  по  своим  каналам-щупальцам,  и  это  можно
назвать образцовым симбиозом. Наше  военное  командование  должно  немедля
кинуть несколько разведывательных дивизионов на воссоздание цепей слежения
над плоскостью  эклиптики,  а  для  начала  хотя  бы  заняться  хрональным
сканированием... И еще мне совсем не нравятся взаимоотношения между "Алеф"
и "Бет". Похоже бюрократическая конкуренция становится слишком нездоровой.
Не  исключено,  что  какие-то  бетовцы   пошли   на   прямой   контакт   с
нитеплазменным демоном. Впрочем, какой там контакт. Он берет за душу всех,
кто ему поддается.  Ладно,  с  бетовцами  потом  разберемся,  каким-нибудь
деликатным бюрократическим способом...
     Итак, мы уже в курсе, что плазмонт не един,  он  множественен,  особи
имеют разную степень разумности и  агрессивности,  но  при  этом  все  они
сообщаются  по  нитеплазменным  каналам,  проходящим  вне  нашего  мира  и
образующим сеть. Победить сатурнянского демона может лишь другой плазмонт,
притом дружественный нам и вообще свой в доску.  Однако,  прежде,  чем  он
дозреет, его почует божок с Сатурна, подчинит  или  поглотит.  У  нас  нет
времени на долгое выращивание и дрессировку искусственного плазмонта... Но
если в него внести, как матрицу развития,  пси-структуру  человека,  тогда
разумность и сопротивляемость нашего выродка вырастут резко, скачком. Что,
если все-таки попробовать Ф.К123 на роль матрицы для Икс-структуры?
     Однако Катерине такой вариант не придется по вкусу...  А  почему  это
потолок проливается дождем? Я просыпаюсь?



                      БЛОК 13. ПРОСНИСЬ - ОБВОРОВАЛИ
             (Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Дуплекс)

     Как, я опять - Фома К123? Не хочу быть Фомой, мне начальником  больше
нравится...  И  все-таки  я  -  обычное  подмастерье  тринадцатого  ранга,
расходный материал. Поэтому я на  койке  в  штаб-квартире  Технокома,  жду
начала  очередного  опыта.  Аз  есмь  клон  К123,  который   якобы   особо
приспособлен к борьбе против Плазмонта. Да,  вивисекторы  уже  отложили  в
сторонку сэндвичи и достали свои  скальпели  и  зажимы.  Видимо,  когда  я
впилился в стенку тоннеля  и  валялся  в  отключке,  меня  подсоединили  к
резидентной кибероболочке Технокома. Я имел честь видеть  виртуальный  сон
[технический термин, означающий глубокое погружение в виртуальный мир],  в
котором считал себя начальником Технокома. Причем это было сделано не ради
прикола, а лишь для того, чтобы я осознал громадье  замыслов  генерального
коллеги и сложность ситуации - ведь и  сатурняне,  понимаешь,  наглеют  на
глазах, и подчиненные от  рук  отбились.  После  оказания  столь  высокого
доверия я в дальнейшем, само  собой,  буду  действовать  без  выкрутас,  с
чувством долга и большим энтузиазмом. И умру  за  Техноком  с  улыбкой  на
устах.
     Итак,  мне  предстоит  с  надлежащим   усердием   исполнить   задание
космической  родины  -  стать  сильным  и  умным  плазмонтом.  Но  не  тем
плазмонтом, который против нас, а тем, который "за".




                                 АРХИВ II

                                    Боль и страдание являются  неизменными
                               спутниками бесконечной войны форм и основой
                               совершенствования.
                                           Невидимый Пророк, Итог Молчания

                                  Сидела старуха в Железном Лесу
                                  И породила тем
                                  Фенрира волчий род;
                                  Из этого рода
                                  Станет один
                                  Мерзостный тролль
                                  похитителем солнца.
                                                         Прорицание вельвы


                      БЛОК 14. СНОВА О ПОЛЬЗЕ ЧТЕНИЯ
                         (Четкий прием. Симплекс)

     "Пацаны,  мы  нехило  знаем  историю  21  века,  так  называемую  эру
Солнечной Системы, когда  сыпанули,  как  из  рога  изобилия  страшненькие
сюрпризы и неприятные диковины.
     Однако в нашей башке засели лишь те события, которые случились  после
войны "грязных ног". Она стала для нас  точкой  отсчета.  Тогда  бубухнуло
криминальное городское "дно", обернувшись скопищем бандгруппировок. К  ним
присоединились   толпы   обездоленных   и   озлобленных,    короче    урки
непричесанные, которые вместе со своими шмарами  и  детишками  рванули  из
перенаселенных скудных стран к сытой жизни. У них были чумовые паханы, что
поставили на террор и  прочий  беспредел.  Кое-какие  диктаторские  режимы
вложили  в  руки  всего  этого  хулиганья   сверхмодерновые   и   вдобавок
портативные средства поражения: ракеты, бинарные газы, ядерные боеприпасы,
штаммы патогенных микробов. Мировое "дно" замахнулось на то,  чтобы  стать
мировой "крышей" во всех отношениях, поэтому упирало  на  идею  Джихада  и
Исламской Революции: карающий Бог поможет-де перевернуть мир  и  почистить
фраеров-безбожников по части деньжат, побрякушек,  баб,  домов  и  прочего
барахла.
     Солдафоны развитых стран, намастачившиеся на борьбу с  бронетанковыми
дивизиями противника, стали метать икру,  когда  началась  партизанщина  и
прочий террор. Месяцами шла мочиловка, бои то затухали, то  вспыхивали  по
новой, десятки городов были раскурочены, тысячи и  тысячи  народа  врезали
дуба. Когда война стихла, даже последний лох стал въезжать, что человек не
способен по-умному управлять сам собой и  все  руководство  было  передано
информационным технологиям.
     Информационные технологии,  то  бишь  кибероболочки,  помогли  народу
скинуть все заботы.  Облегчившись,  человек  разумный  в  два  счета  стал
неразумным чуркой,  который  был  на  полную  катушку  использован  доселе
неизвестными паразитами - плутонами и мегавирусом Плазмонтом.
     Когда информационные технологии на  Земле  были  загашены,  то  народ
перестал подмахивать паразитам, однако одичал и вся история пошла почти  с
нуля.
     В Космике информационные технологии были взяты под  крутой  контроль.
Удовольствие оказалось дорогим - человек в  натуре  оказался  операционной
системой, монстром без чувств и привязанностей. Душе сделалось  паршиво  и
она потянулась к Вере,  но  огребла  "подарок"  в  виде  темной  языческой
религии. Полномочным богом сатурнян стал недавнишний паразит - Плазмонт.
     Где причина такой лажи, нам не врубиться,  пока  не  крутанем  колесо
истории еще взад.
     Рубеж девятнадцатого и двадцатого веков. Повсеместно  подходит  капец
дикому варварству, темным суевериям,  неприглядной  нищете,  эпидемиям  от
чумы до сифилиса, кошмарной смертности. Никто  уже  не  устроит  нарочитые
пирамиды из черепов на манер  раскосых  академиков  Чингисхана  и  Тимура.
Отрешенность выходит из моды, миллионы людей заканчивают ковыряться в носу
и встревают в исторический процесс.
     Но заодно им уже не нужна  вера  в  единого  Бога.  Милости,  которая
покончит с нуждой, бескормицей и прочей  невезухой,  они  ждут  теперь  от
промышленности, науки, государства, класса. Ну и дождались - пол  ста  лет
не прошло, как миллионы людей обчищены, подведены  под  расстрел,  жмурами
сделаны за ради промышленности, науки, государства, класса, а Милости  все
нет. Двадцатый век получил под занавес "грязноногую"  войну,  где  вера  в
Единого стала вертаться обратно, однако с обликом все более жутким. Теперь
уже не Милости ждали от Бога, а кары, отмщения и прочего зажима.
     Однако в том, что благостная Вера приказала долго жить, сами  религии
тоже крепко виноваты. Они  напрасно  давали  знать,  что  Милость  получит
каждый, кто не залетел по статье, то бишь заповедь не  нарушил.  Народ  не
находил подтверждений тому, что в  случае  смирения  и  покорности  догмам
будет все  тип-топ  и  привяжется  хорошая  жизнь.  Единственную  милость,
которую он наблюдал - это немилость по отношению к иноверцам и еретикам, и
то если  собственноручно  устроит  им  резню.  Под  конец  он  решил,  что
церковники ему лапшу вешают и отказал им в  десятине.  Но  обернулось  это
тем, что в дурные мозги стали легко западать всякие языческие  соблазны  и
жестокие культы, отчего народу казалось, что притулился к чему-то  крутому
и великому.
     Короче, к концу двадцатого века особи homo sapiens так и  остались  в
куче своей мелкими крысятниками,  без  внутренней  свободы  и  силы  духа,
потому-то и получили по рогам при встрече с Будущим.
     Вот почему новой религией большинства землян стал аятолльский  Ислам,
извращенный в культ Немилостивого Бога.
     Вот почему паразит и хищник Плазмонт заделался подателем Милости  для
тысяч и тысяч слабосильных душ по всей Космике."
                    Анонимный пользователь сетевого эфира. Самостоятельная
                    передача, 2075 г., округ Тарсис, префектура Марс.
                    Сообщение терминировано службой "Бет".



            БЛОК 15. НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ ПОТЕРИ БОЙЦА. СЕНТЯБРЬ 2075 г.
                   (месяц фруктень 10 г. от Св.Одервенения.)
               (Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс)

     Сановный  муж  Одноух  катил  в  стольный   град   из   подначального
Березовского воеводства. Путь лежал по Новому Теменскому шляху,  где  было
нестрашно, даже в сей предвечерний час, буде на землю  уже  легли  длинные
тени. Потому и охрана большая не требовалась - токмо два десятка ратников.
Головы воров и татей были насажены на колья,  каковые  отмечали  версты  -
дабы служить назиданием любому, кто поддастся бесовскому искушению.  Много
усилий было положено, дабы конец поставить вольному перетеканию  народа  с
места на место, поскольку "жидкое" состояние рождает тягу  к  воровству  и
татьбе. Теперь почти не осталось бесполезного, праздного и вредного  люда,
каждый ноне прикреплен к правильному месту: крестьянин  к  земле  в  своей
деревне, дворянин и  стрелец  к  своему  полку,  казак  к  своей  заставе,
ревнитель веры к своему приходу, мастеровой и подмастерье тащат свое тягло
в посаде. Даже купец, искони подвижный человек, прикреплен  повинностью  к
определенному пути и товару и посему обязан отчет держать перед приказными
дьяками, како на таможнях, так и в родной слободе. Всякий должен утруждать
себя пред лицом государя, дабы мог Пресветлый за всем  пригляд  держать  и
правильное руководство иметь.
     Одноух удовлетворения ради  вспоминал,  насколь  удачно  исполнял  он
поручения государевы в своем воеводстве  -  скорый  суд  над  бродягами  и
разбойниками чинил; подати брал и с сохи, и с лавки, и с короба, и с быка,
и с барана, и за проезд через мост, и за переправу через реку, и за стакан
испитой водки; сторожевые полки исправно содержал, гоняя дворян на  ратную
службу, и не давая боевым холопам почивать спокойно; мосты да дороги ладил
и вовремя починял - так что по ним и волосатый слон гульнет,  не  порушит;
зерно в казенные житницы засыпал; что положено в столицу отсылал,  сколько
надо на голодный год  оставлял;  остальное  давал  на  пропитание  дьякам,
служилым и холопам. Да еще превратил вотчины князя Березовского  и  прочих
изменников в образцовые казенные поля. Не со стыдом воевода появится  пред
очи государя.
     Одноух отпил из жбана  с  пивом,  с  кряканьем  закусил  хреном...  и
почувствовал недомогание в животе своем - неприятную тяжесть, напор гнилых
ветров и шевеление дурных веществ. Он махнул рукой дьяку, сидевшему  рядом
на низкой скамеечке, тот проворно высунулся в окно возка и крикнул кучеру,
чтобы остановился - господину сойти надоть.
     Одноух  спустился  по  мигом  приставленным  ступенькам,  зыркнул  по
сторонам и вперед - шагах  в  десяти  подле  обочины  шелестели  малиновые
кусты,  поглядывая  веселыми  темно-красными  глазками.  Туда  воевода   и
направил стопы свои, оставя легкую летнюю шубу на куньем меху  в  руках  у
холопа. Несколько ратников двинулось было следом, но  Одноух  обронил,  не
оборачивая головы: "А вот глупости не надо. Человек хочет, чтобы  никто  у
него над душой торчал."
     Воевода, хрустя сучьями, протиснулся вглубь кустов, и когда воинов не
стало видно, спустил порты, сел орлом, сунул в рот несколько сочных ягод и
опростался. Сразу стало хорошо и приятно...
     Неслучайно взгляд его притянулся к поросли свежей травы  -  та  яркая
была, словно лучезарная и как будто звала его  к  себе.  А  что  ежели  ею
подтереться? Воевода поднялся, со спущенными портами  засеменил  к  яркому
травяному пятну, оказался посреди его и тут...  провалился.  Как  в  котел
каши, в болотную жижу, в выгребную яму. Он и вякнуть не успел, как у  него
в устах будто кулак  застрял.  Жижа  вся  состояла  из  мышц  мощных,  она
скручивала воеводу, сдавливала словно целая толпа заговорщиков, оттягивала
голову, пережимала выю как злоумышленник. Одноух почувствовал,  что  тает,
пропадает почти без боли, инда перестают слушаться одна за другой, и ноги,
и руки, засим растекаются объемное брюхо и широченная спина. Гуща залепила
очи, воевода  еще  успел  почувствовать,  как  она  проливается  в  череп,
спокойно помыслил: "А что хоронить-то будут?", и перестал быть...
     Ратники, вволю надымив своими чубуками, смекнули, что больно долго их
господин изволят отправлять надобность. Начальник отряда и  два  десятника
осмелились зайти  в  кусты,  дабы  проведать  сановного  мужа,  и  изрядно
удивились. Воевода лежал со спущенными портами совсем без  чувств  в  луже
какой-то грязи - где угадывались и истлевшие тряпки, и  даже  человеческие
кости. В лице его и кровинки не было. Воины крикнули лекаря и  он,  немало
помучившись, привел-таки высокого начальника в правильное чувство. Тот сел
и долго, распахнувши рот, глядел вперед себя безо  всякого  смысла.  Затем
непослушным ртом произнес: "Княже Эзернет, это я - холоп твой,  Страховид"
и наконец позволил отвести себя к возку...


     А где-то не слишком далеко шествовал по тропе  другой  странник  -  в
посконной рубахе и портках, в драной серой рясе, накинутой сверху, каковая
выдавала некогда  бывшее  у  него  духовное  звание.  На  правом  плече  у
расстриги сидел большой ворон, впрочем пернатый мог перебраться  на  шапку
или на суму. Мог такоже  взлететь,  и,  нарисовав  пару  кругов,  усесться
обратно.
     В очередной раз прочертив воздух, ворон  словно  бы  принес  какое-то
известие  скитальцу,  тот  сошел  с  тропы,   пробрался   сквозь   поросль
молоденьких ив и оказался возле реки.
     Там с десяток деревенских мужиков заканчивали ладить ладью  -  тесали
последние  досочки  под  гребные  колеса,  тончили  прямую  сосенку,  дабы
сгодилась под мачту, вили из пеньки веревки под ванты,  сшивали  парус  из
кусков холстины, разогревали смолу, собираясь законопатить щели.
     Несколько мгновений мужики, слегка повернув  головы,  как  бы  нехотя
смотрели  на  внезапно  появившегося  странника,  но  тут   ворон   бодрым
начальским голосом пробаял:
     - Здравствуйте вам. И рты-то позакрывайте, а то мухи туда нагадят.
     Оттого мужики засмеялись, а самый рослый и плечистый из них даже снял
с головы шапку.
     - Экая знатная вошь у тебя из волос выпала, - сказал скиталец.
     - Да ты чего брешешь, самая разобыкновенная вошь.
     Тем не менее мужик заглянул в шапку и тут же свесил челюсть на грудь.
Постояв так, выудил из головного убора большого жука,  который  вроде  был
сделан из единого куска серебра, однако еще перебирал  лапками  и  шевелил
крылышками.
     - Фокус-покус, егда завод кончится, паки  поверни  ключик  у  него  в
попе, - объяснил расстрига. - Вы скажите, мужики, зачем лодку ладите?
     - Будем зерно на  казенную  мельницу  возить  по  воде,  как  повелел
воевода Одноух. Там дьяк привоз учтет и подать возьмет -  а  дома  у  себя
молоть запрещено, во  "избежание  укрывательства  хлебных  припасов".  Сие
наставление нам староста передал, а он ездил в городище, чтобы на  майдане
перед приказной избой послушать глашатая. "Кто не  слышал,  тот  виноват",
так было сказано.
     - А дальше мельницы проплыть можно? - вопросил скиталец-расстрига.
     - Как же, проплывешь. У нас  путевая  бумага  токмо  до  Оттоки,  где
запруда устроена, - сказал другой мужик, мелкий и сильно усатый. -  А  ты,
коим образом, мил человек, странствуешь?
     - Своим соизволением, на пердячем паре, господа мужики, вкруг городищ
и больших слобод, мимо дозоров и разъездов, что устраивают черные  стражи,
воеводские стрельцы и прочие мракоделы. Вы отвезите меня хоть до Оттоки, а
за сей добрый поступок оставлю вашей артели такого вот жука. И еще  немало
фокусов покажу.
     Деревенские люди замялись, пока самый рослый, почесавши  затылок,  не
молвил:
     - Взять с собой можно. Только в пути не шибко высовывайся, лучше даже
рогожкой прикройся, а то лихой человек тебя заметит и настучит, куда надо.
Тебя в острог уволокут, да и нас батожьем накажут... Звать-то,  как  тебя,
вольный скиталец?
     - Меня прозывают Фомой, а вот эту пернатую тварь - Сашей.
     К полудню лодка была закончена, мужики  столкнули  ее  в  воду,  одни
стали парус поднимать и направлять его гафелем, другие поставили  лапотные
ноги на педали гребных колес, третьи принялись  отталкиваться  от  речного
дна шестами, ну а мелкий, сильно усатый мужик уселся к кормилу.
     Вскоре  лодка  достигла  деревни,  где  уже  были  построены  сходни,
протянувшиеся над прибрежными камышами. Почали подъезжать телеги с хлебом,
запряженные поджарыми ездовыми  свиньями.  Деревенский  люд,  выстроившись
цепочкой, принялся из рук в руки передавать  мешки,  кои  укладывались,  в
конце  концов,  на  днище  лодки.  За  какой-нибудь  час  суденышко   была
загружено, осело в  воду,  изрядной  работою  шестов  выведено  к  речному
глубоководью, по коему предстояло плыть дальше.
     Ворон потешал мужиков советами насчет правления  лодкой,  а  скиталец
Фома прямо из-под рогожи травил  байки  про  то,  како  бедствуют  бесы  в
преисподней. Что плавают они-де на кораблях-мракорезах и  прислуживают  им
живые куклы, что жгут друг друга издаля огненным чиханием и обращают в лед
хладным пыхтением, а мужик с бабой передком не трется, а  посылает  к  ней
крылатый хер. Чему селяне несказанно удивились, поскольку и обычный-то хер
спокойно в штанах не сидит.
     А вот, когда стали подплывать к запруде, то рослый мужик,  что  стоял
на носу, приметил малахаи и кафтаны воеводских  стрельцов,  разместившихся
на мельнице.
     - Ты вот что, распоп Фома, - сказал он, -  ложись-ка  под  хлеб.  Эй,
Пахомыч, Фердинант, Макдональс, раскидайте там мешки подле  мачты  и,  как
упрячется гость, снова уложите сверху в два ряда.
     Мужики  споро  выполнили  работу  и  скиталец-расстрига   исчез   под
многопудовым грузом, лишь ворон его остался сидеть на топе мачты.
     Ладья  причалила  к  мельничной  пристани  и  тут  стрельцы,  вопреки
обычному, встали рядышком и принялись наблюдать за разгрузкой хлеба.
     - Эй, Денисыч, сразу признавай, никого не  прячешь  ли?  -  обратился
стрелецкий десятник к рослому мужику.
     - А зачем мне такое нужно, я что порядка не знаю? -  скучным  голосом
отозвался селянин.
     - Ты вон те мешки, что возле мачты уложены, не забудь перетаскать  на
мельницу.
     - Да нам перекусить пора, начальник, с утра не евши.
     - Я те дам перекусить по соплям. Заканчивай сперва дело, едок.
     Завершающие мешки были подняты со днища ладьи и тут раздались  крики.
Голосили и мужики, и стрельцы. На днище  виднелась  голова,  остальное  же
тело уже разошлось на ленты, кои протягивались сквозь невидимые щели вниз.
Вот и голова располосовалась, чтобы протащиться, как и все остальное,  меж
досок.  Последним  наблюдался  нос,  каковой  несколько  раз   подпрыгнул,
расплелся и пропал.
     -  Глянь...  аах...  плывет  зараза,  -  раздался  потончавший  голос
стрельца.
     Неподалеку от борта лодки, сквозь воду, стало  заметно  тело.  Кто-то
без толку стрельнул из пищали. Но когда дым  рассеялся,  "заразы"  и  след
простыл, видно заплыла под пристань, а там и вовсе подалась  в  нужную  ей
сторону. Настало тягостное  молчание,  нарушаемое  громким  граем  куда-то
летящего ворона.
     - Кто это был, гнида? - стал подступать десятник к Денисычу.  -  Кто,
отвечай, сгною.
     Денисыч же будто весло проглотил.
     - А никого и не было, - вмешался мелкий мужичок. - Привиделось. Вам с
перепоя, а нам с устатку и не евши. Ну, можа, водяная свинья проплыла.
     - Ты что мелешь, сам свинья! - заверещал десятник, а  потом  остыл  и
замолк.
     "В самом деле, - рассудил он, - скажешь,  что  упустил  бродягу,  так
начальство и морду наверняка набьет, и может сослать  на  пограничье,  под
ордынские пули. Доложишь, что имел дело с  нечистой  силой,  то  ревнители
веры за меня возьмутся, станут пятки поджаривать, дабы узнать, не вошел ли
я с ней в сношение."
     А тем временем в кармане  у  взопревшего  Денисыча  щекотно  заелозил
лапками серебряный жук.


     - Вкушающий золото и драгоценности ждет тебя, - объявил царедворец  с
кукольным личиком и не без труда распахнул расписную тяжелую дверь.
     Одноух перенес толстомясое  свое  тело  через  порог,  коснулся  лбом
изразцового пола, как  того  требовало  придворное  вежество  и,  поднявши
глаза, встретился с пронзительным совиным взглядом царя.
     Пресветлый принимал воеводу в небольшой Яшмовой Палате. Его будничный
наряд составлен был из длинной рубахи китайского шелка,  широкого  хитона,
расшитого золотой да серебряной нитью  и  обсыпанного  яхонтами,  а  также
шапки-мономашки с изображением крестного древа на маковке.  Трон  стоял  в
углу на возвышении, исполненном в виде  жены-львицы  с  очами  из  оникса.
Кроме Макария и Одноуха в палате было токмо  два  дворцовых  гвардейца  из
караула, старший думный дьяк и писец.
     Из сей палаты сановники и царедворцы выходили либо обласканные,  либо
никто их больше не видел и не слышал. Гулял слух,  что  на  каменном  полу
имеется потайной люк, и ежели царь обопрется ногой на лапу женольвицы,  то
отворится колодец, каковой поглотит повинного человека. При  падении  оный
злодей не разбивается, упав на груду тряпья и хрупких костей, но  внизу  в
подземелье проживает стая волков - изощренных мучителей. Или же  семейство
коркодилов. Или же вообще неведомые чудища.
     - Ну, давай, Одноух, рассказывай, чем прославил свое воеводство?
     - Исполнял твою волю, надежа-государь, об чем тебе прекрасно известно
из моих донесений.
     Как показалось внимательному царю, что-то новое засквозило и  голосе,
и во взгляде боярина.
     - Ну-ка, проверим, как исполнял. Словно муха сонная  или  со  рвением
ума и бодростью духа. У нас тут каждый твой чих сочтен и записан.
     Думный дьяк раскрыл книгу в толстом  переплете  из  коркодильей  кожи
поверх обложечных досок и стал зачитывать мерным голосом:
     - В Березовском воеводстве недоимки в  прошлом  годе  составили  пять
тысяч  целковых,  в  столичные  хранилища  не   прибыло   зерна   супротив
условленного количества - двести тысяч пудов, холстины -  пятьдесят  тысяч
аршин, пеньки - семьдесят тысяч аршин, меда - восемь тысяч ведер,  пива  -
тысяча бочек...
     - Так ить, засуха была и недород, селяне слезно у меня просили  корма
дать, дабы скотину не резать, - стал сопротивляться  Одноух.  Однако  царь
свел брови свои, образовав грозные морщины на лбу.
     - Не противься и не перебивай, когда  тебе  человек  правду  говорит.
Впрочем, хватит о том. Ты мне лучше скажи, мастер срамных  дел,  отчего  у
тебя в воеводстве волхователи один за другим резвятся, смущают народ, учат
неповиновению?
     - Да будет угодно великому царю послушать  меня.  Я  в  прошлом  годе
семерых волхователей и ведунов споймал и казнил лютой смертью, в  нонешнем
- еще трех. Всех предавал искусным пыткам, чтобы в своей волшбе признались
и покаялись. Я... я новую казнь изобрел - закачивание воздуха мехами через
заднепроходное очко до полного разрыва окаянного преступника.
     - Волхвов принародно казнил, изобретатель? -  с  лукавством  вопросил
царь, немного поддавшись вперед и прищурив глаз.
     - Принародно, великий царь, - радостно подтвердил  воевода  и  осенил
себя знамением крестного дерева.
     - Значит, дал им покрасоваться напоследок. Да  еще  диспуты  с  ними,
лицемерами, устраивал, тщась свою ученость показать. Тоже прилюдно. И  что
показал? Сквернавцы и кощунники ересь свою в  чистые  головы  втюхивали  с
твоего  произволения  и  наглядно  доказывали  преимущества   дьявольского
умствования. Оные злодеи ведь  кажным  словом,  кажным  своим  действом  в
соблазн вводят неискушенного человека... Гордыней и надменством  отличился
ты, воевода. Одни хоромы твои чего стоят, каковые ты отгрохал на Выселках,
хозяйствуешь там словно в имении своем, горничные  девки  толпами  бегают,
всех ты их перепортил, козел, страстям своим низменным  потакая.  Говорено
же было, что нет у тебя своей земли в воеводстве, а просто обозначены поля
и выпасы, с коих тебе кормление идет. И  жить  тебе  надлежит  в  казенном
доме, каковой выделен в городище для таких как ты, царских слуг...
     Думный дьяк не раз наблюдал подобные  сцены.  Дело  быстро  кончалось
тем, что разъегоренный воевода ударялся в ноги царю  и,  пуская  сопли  из
носа, просил помиловать его, не сечь повинной головы и дать только срок на
исправление всех дел.
     Однако  Одноух  не  ударился  в  ноги.  А  наоборот  с   предерзостью
огрызался, не замечая как пошли наливаться  красным  щеки  государя.  Даже
попрекал Пресветлого. Дескать, нехорошо, что  молоть  зерно  дозволено  на
одних только казенных мельницах.  Вследствие  сего  селянин  не  возжелает
хлеба растить больше, чем необходимо для прокорма семьи и немногочисленной
скотины. Оскудеет, мол, и осунется оттого Теменская земля.
     Царь вдруг перестал хмуриться и как будто возбудил в себе веселие.
     - Лукавишь ты, Одноух. От одного только казенного помола не  оскудеет
Теменская земля. И обязанность сия лишь  малая  добавка  к  тому  порядку,
который я устраиваю в своей Теменской вотчине. Но аще порядок мой  неумен,
все мои деяния тщетны и радею я о пустом, так чего ж ты... - щеки государя
совсем уж набрякли от крови, - так чего ж ты, таракан запечный, раньше  об
том молчал? Спокойно небось принимал ласку и кормление из  моих  рук.  Или
кто-то тебе шепнул, что боятся царского праведного гнева  тебе  не  стоит,
поскольку Пресветлый уже не  жилец  на  сем  свете?  Ты,  сдается  мне,  с
волхователями столковался, кудесники поборают тебе. Замыслил ты  подобрать
скипетр и державу, выпавшие из моих ослабевших рук!..
     Крик государя оборвался на полуслове, зато Одноух с воплем  исчез  во
внезапно открывшемся колодце. Немногие знали,  что  существует  не  только
подземелье, куда падают осужденные царем  на  растерзание,  но  и  оконце,
через которое Макарий мог подсматривать за мучениями. Однако  на  сей  раз
пресветлый царь не потешил себя зрелищем. Подсматривать он любил только за
тем, как отдают концы его личные вороги, немало досадившие  ему,  особливо
пока он был маленьким и слабеньким царевичем. А  Одноух  просто  рассердил
его своей жестоковыйностью и вызвал  выплеск  гнева;  с  утра-то  еще  зуб
елдырил, немало досаждая государю. При  иных  обстоятельствах  дело  могло
ограничиться лишь вправлением упрямых мозгов воеводы.
     Надежа-царь кабы пожелал, то увидел бы, что Одноух,  хоть  и  упал  в
колодец, прямо на хрупкие костяки былых жертв, однако не поломал ноги и не
поранился. И прянувшая к нему стая волков-палачей вдруг замерла. Не впился
серый вожак в пах жертвы, не стали терзать жилы человека молодые волчары.
     Дело в том, что не человеком пахло от сброшенного в колодец, а чем-то
совсем незнаемым и страшным. Инда вожак  заскулил  и  подался  назад.  Тут
упавший вдобавок изменил свой облик и... встала голова молодого  воина  на
грузное тело воеводы, и улыбнулись  глаза,  которые  некогда  принадлежали
верному слуге князя Березовского - Страховиду.  Потом  еще  раз  произошла
перемена обличия - и рожа  лютого  кромешника  Демонюка  слепо  глянула  в
полумрак подземелья. Вожак еще сдал назад. Но тут увидел,  что  перед  ним
лежит туша барана, из вспоротой шеи коего еще  стекает  кровяная  струйка.
Кровь пахла как кровь, даже еще лучше и  ярче,  запах  предсмертного  пота
резко проникал в нос и наполнял волчьи жилы сладострастным трепетом. Зверь
рванулся вперед и запустил трехдюймовые клыки в брюхо жертвы. И тут другие
звери увидели, как их вожака поглощает мертвый  баран  -  прямо  подвижным
животом своим, который был  подобен  водовороту.  В  него  канула  вначале
волчья голова и толстая гривастая шея, потом  передние  упирающиеся  лапы.
Матерый хищник вдруг  резко  изнемог  и  оставил  сопротивление,  лишь  по
подергиваниям задних лап приметно было, что живой  он  еще.  Вскоре  вожак
полностью скрылся в брюхе барана и ненадолго там все успокоилось, ежели не
считать мелких  сокращений.  Волки,  трусовато  припадая  задом  к  земле,
подползли ближе, но внезапно баранья туша просто  расползлась  и  из  кучи
требухи вновь восстал вожак, только весь облепленный слизью и дрожащий.
     Вначале не пахло от него как от собрата-волка, и стая никак не  могли
признать в нем своего предводителя.  Потом  привычный  запах  возвернулся,
однако недоверие сохранилось.  Стая  угомонилась  и  как  встарь  признала
первенство старого волка, егда он задавил своего непокорного племянника.


     По Новотеменскому шляху нескончаемой  чередой  тянулись  к  стольному
граду повозки, телеги, кибитки, запряженные ездовыми свиньями и  быками  -
те своими скотскими мозгами хорошо знали обязанность  и  понимали  дорогу,
потому не нуждались в управлении и  понукании.  Самое  время  было  урожай
сдавать, месяц фруктень  заканчивался.  Холопы,  отряженные  воеводами,  и
крестьяне, отпущенные старостами, везли в Теменск  хлебное  зерно,  всякий
овощ, мед, соленые огурцы и капусту в бочках, моченые яблоки  и  клюковку,
сало в шматах, обернутых тряпками, клети с гусями и  говорящими  воронами,
бутылки  с  пиявками.  За  телегами  брели   тучные   коровы,   круторогие
вожаки-бараны подгоняли стада овец, хотя и разумели,  чем  завершится  сей
поход в одну сторону. Цепочками брели таежные великаны -  рыжие  волосатые
слоны. К ним порой привязывали  мохнатых  носорогов  -  сей  мощный  зверь
только в близком присутствии слона смирнел и терял свое обычное упрямство.
По обочинам гнали единорогов и барадов - некоторых, самых  норовистых,  со
спутанными передними ногами. Гордые животные то  и  дело  останавливались,
тщась ущипнуть редкую травинку и почти не обращая  внимания  на  погонщика
(лишь твердая рука воина-наездника сможет полностью укротить их).
     У мужика Петровича не все  сегодня  ладилось.  Ездовой  хряк  Борька,
супротив обычного, вел себя нервно,  то  начинал  гнать  вперед,  пока  не
утыкался в задок переднего возка, то замирал, пока не принимались орать  и
вопить десятки возничих, коим не было пути. То и дело подбегали государевы
дорожные стражи, грозясь скинуть  телегу  с  дороги  и  отобрать  половину
поклажи. А поклажей являлись говорящие вороны  в  клетках  -  птицы  особо
ценные, учитывая, что часть из них разрешено продать во зверином  ряду  на
базаре. (Умная ворона горазда и  дом  сторожить,  предупреждая  хозяина  о
ворах, любит мышек ловить  и  беспризорных  кошек  гонять,  долбая  их  по
макушке, а некоторые пернатые старухи способны судьбу прорицать,  вещая  о
грядущих напастях, особливо грозах и пожарах.) Суетливы  и  крикливы  были
вороны, может оттого, что прилетел к ним кавалер из леса,  который  так  и
сыпал словами: "Бабы в кучу, рубль нашел", "Петрович, не  оборачивайся,  у
нас тут интим", "Эй, красавица, иди поближе и подними хвостик".
     После одного сильного  толчка  на  выступающем  булыжнике  послышался
легкий треск, Петрович глянул на колесную ось, и тут пришлось ему обомлеть
и удивиться. Не тому, что ось уже надтреснула. А тому, что снизу  к  днищу
телеги прилепилось почти плоское существо, отчасти схожее с человеком.
     - Ты кто будешь? - вопросил, несколько запинаясь, селянин.
     - Я - тележник. Дух  нечистый,  проживающий  в  телеге.  Ты  меня  не
выдавай, не то ревнители веры за тебя ить возьмутся.
     - Но тебя Борька боится, нечистый дух.
     - А у тебя, мужик, скоро ось сломается  и  если  не  я,  твою  телегу
выкинут с дороги.
     - А какой с тебя может быть прок?
     - Сейчас  переквантизацию  заделаю,  понял?  Лишняя  древесная  масса
излучением станет, часть получившейся  энергии  употреблю  на  превращение
древесных углеводов в углеродный кристалл, кое-какие кванты пространства в
гравитоны перекачаю и слегка укорочу гравитационный  радиус  на  дороге...
Короче, я заменю собой переднюю ось и будь доволен, - отозвался  нечистый.
Опустив ноги на землю, он принял половину  веса  телеги  на  себя  и  чуть
приподнял передние колеса в воздух. - Никто и не  заметит.  Ну,  согласен,
сердечный?
     - Не-а, - запротивился Петрович, внутренней молитвой пытаясь отвадить
нечисть.
     Однако чуть протопал еще Борька и напрочь сломалась ось.
     -  Тебя  предупреждали,  мужик,  -  удовлетворенно   заметил   ворон,
ненадолго отвлекшийся от подружек в клетке.
     Дорожный страж мигом засек непорядок и сурово распорядился:
     - Ну-ка, пшел вон с дороги, бродяга.
     - Да, как же, начальник... - но тут заткнулся  селянин,  да  и  страж
отошел,  потому  что  бодро  двинулась  вперед  телега,  а  Борьке  сильно
полегчало, против чего он не возражал.
     Только исходило ныне от повозки багровое сияние  и  все  время  будто
катилась она под гору, чего прочие путники, осоловев от солнца и водки, не
замечали - на радость трусоватому Петровичу.
     Так и пришлось ему двигаться к столичному городищу Теменск с нечистым
духом в виде привода. Лишь егда доставил Петрович припасы, куда положено -
на хозяйственный двор пыточного приказа - развалилась тележная ось. Из нее
в грязь посыпались камушки, в коих даже темный мужик не  мог  не  признать
алмазы. Он дрожащими руками быстро собрал их в чистый мешочек, спрятал  за
пазуху и прижал локтем. А вскоре закопал в своем курятнике, отрыл же  пять
годов спустя, когда куры уже сдохли с голодухи. Вот тогда Петрович и  стал
сиятельным графом Петровым-Телегинским.


     Черный полковник Остроусов как верный и преданный слуга был  зван  на
царскую волчью охоту. Говорили, что на сей раз в охотничьей потехе  примет
участие та волчья стая из подземелий дворца, что  выкормлена  человечиной.
Впрочем,  и  дичь  для  волчар  окажется  подходящей  -  десятка   с   два
заарестованных воров, бродяг, волхователей, лжеученых  и  лжеписателей,  а
также пленные пираты-шэньцы и злодеи-ордынцы, к  ним  еще  было  добавлено
несколько "снежных людей", мохнатых обезьян, которые умеют острить сучья и
бросать камни. Само собой, что "дичи" никакого оружия положено не было, за
исключением тех  веток,  что  она  сорвет,  и  камней,  каковые  подберет.
Охотничья потеха должна была совершаться в небольшом Трошкином лесу, что с
трех сторон окружен озером, полным коркодилов, а с четвертой стороны стоит
топь непролазная.
     "Дичь" заранее завезли в лес, а на следующий день переправились  туда
на плотах и участники охоты, числом двадцать пять: преимущественно  важные
офицеры черной стражи, а  также  несколько  ближних  дьяков  из  пыточного
приказа. Им полагалось в помощь еще десятка три загонщиков. Впрочем,  царь
слегка занемог и по совету  лекаря  не  стал  предаваться  потехе.  Однако
прибыла царица Марина, она собиралась охотиться с  небольшой  револьверной
пищалью, причем со спины волосатого слона; со всех сторон государыню блюли
и защищали огромные дворцовые гвардейцы в панцирях из зеркальной стали.
     Полковник Остроусов тоже прихватил с собой знатное  оружие  -  ручную
картечницу и большой запас зарядов к ней,  увязанных  в  мешочки,  да  еще
двуствольное ружьишко, да вдобавок пару  пистолетов  с  тремя  поворотными
стволами. Не забыл черный  офицер  и  любимый  тесак  с  широким  лезвием,
снабженным  зубчиками  у  основания  -  чтобы  приканчивать  раненную  ино
покалеченную добычу.
     Вперед  других  к   берегу   пристал   плот   с   волками-охотниками.
Надсмотрщики спустили их с цепей, сопроводив короткими приказами. Потом  и
охотники-люди, растянувшись в веер, пошли лопатить местность. Посреди, как
тому и надлежит быть,  шествовал  слон  с  государыней,  около  Пресветлой
кучковалось большинство участников  охоты  -  чтобы  непременно  держаться
поближе к благосклонным очам Ее Царского Величества.
     Полковник не стремился к тому, поскольку имел  прямоходный  доступ  к
великому царю. Не  одно  предприятие  по  устранению  сановных  и  знатных
государевых  преступников  не  обходилось  без  Остроусова.   Жалко,   что
большинство из супротивников царя уже бесславно  сгинуло,  став  прахом  и
тленом, посему свидания с государем  становились  все  более  редкостными,
хотя и случались не реже раза в неделю. Иногда  они  происходили  в  бане,
отчего полковник узнал, что Величество не чурается в своих пристрастиях  и
мальчиков, ино и некоторых животных тварей вроде гладкошерстных козочек.
     Остроусов оказался на фланге охотничьей цепи и долгое время  брел  по
густым травам вдоль берега озера, но потом все  ж  повернул  вглубь  суши.
Справа от него были только загонщики, ближайший сосед слева располагался в
сотне шагов.
     Полковник нередко слышал выстрелы, то редкие, то целыми залпами,  ему
же никакая добыча как назло не попадалась. И только час  спустя  Остроусов
едва не угодил ногой  в  петлю-ловушку,  каковая  силой  согнутого  дерева
вознесла бы его на высоту в двадцать аршин. А вскоре после того заметил он
голую спину, мелькающую желтизной среди листвы. Выстрелом из ружья  "дичь"
сразить не удалось и пришлось спешно  ставить  картечницу  на  сошки  дабы
пальнуть "по-настоящему". Сделавши еще  с  полсотни  шагов,  среди  сбитых
веток и листьев Остроусов отыскал замызганное кровью и изрешеченное  тело.
Полковник носком сапога перекинул мертвечину на спину и лесные мухи  мигом
уселись на выбитый глаз. "Раскосая морда,  -  молвил  внутри  себя  черный
страж, - судя по порткам - китаез". Полковник почему-то  пожалел,  что  не
застрелил своего, теменского. Как-никак был он человек опытный и умелый  к
истреблению "червей", то бишь внутренних супротивников государя.  А  среди
сих  "домашних"  ворогов  и  крамольников   большинство   продвинулось   и
сподобилось высокого  положения  за  счет  войны  с  теми  же  шэньцами  и
ордынцами. Стоит только вспомнить изменника князя  Березовского,  иже  был
покаран за измену со всей своей родней и челядью.
     Впрочем,  спустя  пару  сотен  шагов   бравому   полковнику   явилась
возможность шпокнуть своего,  теменского.  Злодей  внезапно  обрушился  на
черного  стража  с  высокого  дерева,  уцепившись  за  стебель   вьющегося
растения. А потом хотел воткнуть рогатину прямо в око  сшибленного  с  ног
охотника. Но тот, будучи  испытанным  воином,  не  преминул  откатиться  в
сторону и приемом "ползунцы" опрокинуть преступника. Оный  еще  изловчился
вскочить первым, подхватил полковничье ружье, навел, но черный страж  дуло
отвел в сторону и выстрел пришелся мимо. А вот пуля  охотника,  вылетевшая
из пистоля, не миновала  живота  "дичи".  Полковник  столь  изнеможен  был
поединком, что даже не стал добивать раненного пилением глотки,  а  просто
пристрелил, послав ему пулю в лоб.
     Вскорости встретилась еще одна "дичь". Узкая вертлявая  спина,  будто
подразнивая, то и дело мозолила Остроусову взор.  Однако  все  несподручно
было взять мельтешащего преступника на мушку и даже выстрел из  картечницы
не достал того. Сия ускользающая  добыча  по-настоящему  обозлила  черного
стража. Догоняя ее, он быстро употел, выделения горячей  кожи  стекали  со
лба прямо в  буравчатые  глазки.  Полковник  обронил  тяжелую  картечницу,
следом меховую шапку, там ружье. Юркая похожая на ящерку "дичь" подпустила
было его совсем близко, но,  метко  запистонив  шишкой  по  голове,  снова
набрала дистанцию.
     Впрочем в некий миг полковник  принудил  себя  к  успокоению  и  чуть
охладевшей головой отметил, что совсем не слышит загонщиков с их бубенцами
и даже звуки выстрелов сделались далекими-далекими.
     Решил  тогда  Остроусов  плюнуть  на  добычу  и  выбираться  к  толпе
охотников. Но вместо того стал он блуждать и как будто выписывал круги  по
одному участку леса, каждые двести шагов натыкаясь на все ту же  сломанную
березу. Страх более  и  более  сдавливал  горло,  злоба  распаляла  кровь,
полковник опять заприметил ненавистную спину, совсем  рядом,  бросился  за
ней,  и  вскоре...  у  той  самой  березки  повстречал  волка.   Остроусов
поклясться мог, что зверь  сей  из  царской  стаи,  ежели  точнее,  вожак.
Злобность серой твари сразу ощутилась, близкая, но  пока  удерживаемая.  И
перво-наперво ласковым голоском полковник стал напевать:
     - В лесу родилась елочка... - Однако тут вспомнилась другая  песенка,
про козлика,  от  которого  немного  осталось.  -  Ну,  ну,  не  дергайся,
серенький. Я - свой, царский.
     А волчара уже клыки показал, желтые,  но  заметно  смазанные  кровью.
Впрочем Остроусов уверенно знал, что звери-охотники  из  царской  стаи  не
бросаются на людей, пока не почуют в них жертву.
     - Порядок, серенький, полный ажур, не серчай.  Ты,  я  вижу,  справно
поработал сегодня, полязгал ужо челюстями. Вдругоряд встретимся, колбаской
угощу. А теперь беги дальше, сам я выберусь.
     Но волк так не считал. Не сходил с места, смотрел неотрывно  янтарным
взглядом, и лишь слегка морщинилась шкура  на  его  носу.  Пожалел  черный
страж, что ему не ведомы надсмотрщицкие слова и приказы.
     - Лады, стой здесь. Ино я побегу дальше.
     Однако едва Остроусов шаг сделал, как волк зарычал и  потянул  вперед
пасть с трехдюймовыми клыками, на  одном  из  коих  была  хорошо  заметная
щербина. Полковник с трепетом помыслил: стольких уже растерзала и изодрала
сия пасть; волк наверное во всех  двуногих  стал  узнавать  свою  законную
добычу. Превозмогая  страх,  протекший  слабостью  в  жилы,  черный  страж
потянулся к заткнутому за кушак трехствольному пистолю.
     Однако мелькнула серая молния и спустя мгновение Остроусов смотрел на
свою окровавленную ладонь,  а  также  пистоль,  бесполезно  валяющийся  на
земле. Волк был совсем рядом и вдобавок наступал  с  нарастающим  утробным
рычанием. Полковник вдруг понял, что ужо кинулся наутек.
     Бежать,  удирать  с  поджавшейся  мошонкой  пристало  только  жертве.
Полковник уверен был, что волк считает именно так.  Зверь-охотник  и  гнал
Остроусова тем самым образом, каковой подходящ  при  загоне  добычи.  Волк
держался на одинаковом близком расстоянии от бегущего  тела,  порой  делая
выпады, ино вырывая лоскуты  из  богатой  епанчи,  ино  открамсывая  шматы
плоти. Не успела бы кукушка прокуковать, как полковник был совершенно  уже
истерзан и посему не бежал, а тащился, зажимая раны, с нутряным кряхтением
и жалобными стонами. Вскоре заполз он под какой-то поваленный  ствол.  Там
черный страж попытался оборониться тесаком,  но  зверь  вырвал  оружие  из
немощной руки вместе с парочкой пальцев.  Остроухов  туманящимся  взглядом
заметил, что зубы зверя нацеливаются на его пах и взвизгнул как боров  под
ножом...
     Следующие два часа в Трошкином лесу происходило не  то,  что  обычно.
Охотники стали дичью. Волки нападали на них из самых неожиданных мест, так
что редко удавалось и оружие с  пользой  применить.  Пищали  и  пистолеты,
оброненные из коченеющих рук черных стражей, попадали к  бывшей  "дичи"  -
ворам,  татям,  лжеученым,  лжеписателям,  пленным  разбойникам-шэньцам  и
хищникам-ордынцам,  а  те  неплохо  знали,   коим   образом   использовать
огнеплюйное  оружие.  Скоро  бывшие  охотники  тикали  со  всех  ног  -  и
становились еще уязвимее. Волк с прыжка впивался в шею, обрывал  сухожилия
ног, кромсал икры и ляжки. Вор и окаянный тать прыгал с дерева на  дерево,
используя ветви и вьющие стебли,  а  затем  обрушивался  прямо  на  голову
беглеца. Красные стежки прорисовывали  пути  отступления  и  заканчивались
тупиком в виде мертвого или умирающего черного стража.
     Отступал и волосатый слон вместе с царицей, дворцовые гвардейцы умело
держали оборону, метко отстреливая любого, кто попадался на глаза.
     Но  и  воры-разбойники  стрелять  умели,  ибо  всю   жизнь   питались
смертоубийством. Прилетевшая из лесу картечь глубоко проникла  в  слоновью
ягодицу. Животное стало с ревом метаться из стороны в стороны, тщась  даже
взгромоздиться на задние ноги. С городка на его спине будто листья слетали
люди: погонщики и воины. Еще один выстрел и  огромный  зверь,  раздавив  и
расшвыряв немало ратников, скрылся в чащобе. Вместе с  царицей.  Преданные
гвардейцы собрались было броситься вдогонку, но тут прямо с крон  деревьев
посыпались  здоровенные  каменюки,  кои  швырялись  мохнатыми  обезьянами.
Одновременно к воинам метнулись волки. Там и сям высовывались разбойники и
воры, метко долбая из трофейных пищалей и ручниц.
     Слон пробежал, не разбирая пути где-то с полверсты,  а  затем  быстро
изнемог от потери крови, упал и стал подыхать. Царица,  свалившись  с  его
спины, немного подвернула ногу, но была способна еще и к бегу, и к быстрой
ходьбе. Она немного поозиралась,  пытаясь  разобраться,  в  какой  стороне
может быть озерный берег. Но тут  сзади,  ино  сбоку,  послышалось  волчье
урчание,  отчего  государыня  стала  слушаться  только  своего  страха   и
бросилась бежать, высоко поднимая  юбки.  Прямо  перед  ней  вдруг  встали
густые заросли с небольшим  пробелом  между  двух  деревьев,  растущих  из
одного корня. Царица ринулась туда и... застряла.
     Древесные  защемили  ее  с  боков.  И  как  она  не   дергалась,   не
отталкивалась руками и ногами, ослобониться не удавалось.  Волчье  рычание
раздалось совсем рядом. Обернуться государыня не могла, как ни крутись, но
вскоре почувствовала волчьи челюсти на своем теле и обмочилась - пока  они
не впивались в плоть, но терзали ее одежды. А потом  царица  почувствовала
прикосновение звериного волоса  к  своим  оголенным  ягодицам,  сердце  ее
словно упало в бездонный колодец и что-то пронзительно и больно вошло в ее
лоно...



                       БЛОК 16. МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС
                        (Четкий прием. Симплекс)

     Следующим днем, когда стало ясно, что участники  царской  охоты  сами
уже не вернутся, по приказу государя в Трошкином лесу высадилось три сотни
воинов. Они огнем и острием уничтожили волков,  воров,  татей,  лжеученых,
лжеписателей, шэньцев и собак-ордынцев и  собрали  окоченевшие  изъеденные
тела охотников, загонщиков, надсмотрщиков. Макарий Чистые  Руки  не  очень
опечалился смерти царицы. Она  давно  тяготила  его  своими  придирками  и
зудежом, чуралась  некоторых  видов  любовных  ласк  и  ей  видишь  ли  не
нравилось его тяготение к мальчикам, козочкам и горничным девкам. (Макарий
с юности своей считал, что лучшая сторона женщины -  нижняя,  а  снизу  не
видно, императрица ты или кухарка.) Но государь был не на шутку обеспокоен
и  встревожен  дурной  приметой.  Ведь  его  волки,  лично  взращенные   и
вскормленные с рук кровью и мясом государственных  злодеев,  изменили  ему
самым подлым образом.
     Сие никак не укладывалось в голове.  Макарий,  уединившись  вместе  с
кувшином легкого полусухого вина в палате Небесного Спокойствия, чьи стены
были из прозрачно-голубого лазурита, мыслил и мыслил  о  неприятном.  Стая
была умна и хорошо выдрессирована, десятки раз все проходило без  сучка  и
задоринки, однако ныне... А ведь звери взбесились после того,  как  к  ним
сброшен был воевода Одноух! Они отведали его и словно отравились.  Ино  не
отведали вовсе?
     Макарию от огорчения расслабило живот, государь  лишний  раз  посетил
посетил покой Задумчивости, то бишь нужник. Там стоял массивный горшок  из
чистого золота, опорожнить который могли только четверо сортирных холопов,
и там же играли лучшие балалаечники и скрипачи.  Задушевный  "концерт  для
попы с оркестром" помог царю принять государственное решение.
     Он срочно вызвал к  себе  десяток  палачей  из  пыточного  приказа  и
несколько лекарей-трупорезов, повелел им  спуститься  в  подземелье,  дабы
удостовериться - есть ли там кости воеводы.  Старший  лекарь  с  приторной
улыбочкой осведомился  об  особых  приметах  преступника,  и  думный  дьяк
Егорка, найдя в хранилище памятные бумаги на Одноуха, прочел, что на лбу у
того имелся шрам, вернее вмятина  в  виде  подковы  -  от  сильного  удара
каблуком. Царь еще, поворошив память, точно вспомнил в коем наряде  явился
к нему дерзкий боярин.
     Лекари и палачи спустились в подземелье и стали перебирать там  кости
и остатки одежды. Действовали они со всей правильностью и вниманием,  ведя
точный  учет  погубленным  душам.  По  черепам  сосчитали   сто   двадцать
мертвецов, но вмятины в виде подковы на лобной кости не увидели  ни  разу.
Еще страннее то, что были найдены целыми, совсем не  изодранными,  а  лишь
слегка обгаженными, шуба, шапка, сапоги и кафтан воеводы.
     Макарий дотошно прослушал подробный доклад лекарей и  палачей,  затем
позвал к себе  верховного  ревнителя  веры,  благочестивого  Святоеда,  и,
поведав ему о всех перипетиях, осведомился:
     -  Слушай,  благочестивый,  не  могло  ли  статься  так,  что  Одноух
превратился в волка и отмстил мне в колдовском обличии?
     - Вполне возможно, великий царь, - охотно  отозвался  столп  истинной
веры.  -  О  случаях  оборотничества  сообщается   во   вполне   серьезных
обстоятельных  книгах,  написанных  как  в  домашинную  эпоху,  так  и   в
послемашинную, наипаче следует отметить древних авторов Флавия Филострата,
Инститориса и Шпенглера, братьев Гримм, Шарля Перро, а также  современного
нам Люцифера Терроруса из Шварцвальда. Сдается мне, что и  Одноух  уже  не
был Одноухом, когда явился к Вашему Величеству. Любопытно было  бы  узнать
мнение авторов машинной эпохи по вопросу вурдалачества  и  оборотничества,
так сказать выявить научный подход к проблеме. Однако же в наших собраниях
книг того времени ничего  достопримечательного  я  не  встречал,  если  не
считать таковым смехотворные измышления господ, именуемых фантастами.
     - В Космике небось разобрались с энтим делом  вполне  по-научному,  -
недовольно буркнул царь.
     -  Но,  великий  царь,  они  не  делятся  с  нами  никакими   важными
сведениями.
     Макарий чуть не ли спрыгнул с трона и  стал  мерять  лазуритовый  пол
ногами, обутыми в сафьяновые туфли с загнутыми носами.
     - Я заставлю этих небесных козлов поделиться со  мной  всеми  важными
сведениями, я на них, шельмецов, крепко надавлю.  У  меня,  между  прочим,
есть,  чем  пронять  их.  Как-никак  я  им  поставляю,  во-первых,  органы
человеческие  свежезамороженные,  во-вторых,   целыми   ведрами   отборных
живчиков, из которых космические богатыри  вырастают,  в-третьих,  клюкву,
морошку, травы и корни лекарственные,  грибочки,  рога  маралов,  лягушек,
пиявок и другую живность, ну и так далее. Взамен имею не так уж много: ну,
семена устойчивых урожайных растений, ну, поросят, цыплят  и  прочую  юную
скотинку, которая якобы меньше болеет,  лучше  слушается  и  будет  больше
приплод давать, ну, еще там по ерунде, инсекс...  инсектициды,  пестициды,
музыкальные гондоны, трусы женские и мужские, снадобья  от  чумы,  холеры,
триппера и еще кое-каких хворей. Короче, надо связь с Космикой налаживать.
     Макарий, подойдя к  стене,  покрутил  око  ангела,  изображенного  на
барельефе,  в  тот  же  миг  нижняя  часть  крылатого  небесного  создания
повернулась, открыв ход в потайные покои.
     Царь, придерживая венец, и верховный  церковнослужитель,  держась  за
митру, вступили в узкий низкий проход, потом еще  спустились  по  винтовой
лесенке и оказались в темном склепе, заставленном каменными саркофагами.
     - Всякий раз запамятываю прихватить с собой факел или хотя бы  свечу,
- великий царь подзаборно чертыхнулся. - А храмовники весь склеп как назло
заставили своими гробами. И выбросить неудобно, все-таки Владыки Чистоты и
их первые замы тута лежат. Ежели сам  не  будешь  уважать  верховных  особ
минувшего времени, как  же  требовать  уважения  к  собственной  монаршьей
персоне?
     - Ваше Величество, третий гроб слева, не ошибитесь как в прошлый раз,
а то опять на скелет напоремся, - напомнил главный клерикал.
     Наконец, на лицо и выставленную вперед руку  государя  упали  плотные
голубые лучи. То же повторилось и с главным ревнителем.
     - Узнавание завершено, доступ открыт,  -  слова  неведомого  существа
просочились сквозь затхлую тишину и приятный свет залил склеп.
     Его посетители, уже стоявшие возле условленного  саркофага,  сдвинули
тяжелую плиту, и из глубин могилы поднялся  на  подставке  черный  плоский
ящичек.  Представ  очам,  сей  предмет   оснастился   несколькими   рядами
кнопочек-пупырышек. Ревнитель Святоед потыркал их пальцами и  над  ящичком
восстал  призрак.  Сия  сумрачная  тень  возгласила  гулким,  но  скорбным
голосом:
     - Назовите причину выхода на связь и код соединения.
     - Раньше я запросто мог перетолковать с кем угодно, а сейчас  ко  мне
пристают то с каким-то кодом, то с протоколом связи. Можно  подумать,  что
это они - царские особы, а не я,  -  проворчал  Макарий,  но  с  призраком
заговорил любезным голосом. - Мне нужен кто-нибудь покруче из Технокома по
важному делу, код соединения 128А765. Как  вы  понимаете,  сие  определяет
высокую срочность и уровень доступа.
     Призрак уныло молвил:
     - Подтвердите ваш статус.
     - Я по-прежнему царь, монарх,  самодержец  всея  Теменского  царства,
Макарий Чистые Руки.
     Случилась  небольшая  пауза,  после   чего   призрачный   рот   криво
ухмыльнулся, глаголя:
     -  Генеральный  уполномоченный  касты  "техно"  открыл  свой   канал.
Соединяю.
     Над ящиком вместо первого восстало другое привидение - то  был  образ
молодого человека, почти юноши, с весьма свежим и холеным  лицом,  каковое
весьма контрастировало со свирепой вырубленной топором рожей Макария.
     - А, коллега царь, давненько тебя не слышал. Как дела?
     Макарий  не  в  пример  обычным  своим  умолчаниям   и   околичностям
заторопился поведать о последних происшествиях.
     - ...Понимаете, коллега генеральный, мне  нужна  научная  экспертиза,
мне потребны именно научные, а не  колдовские  способы  борьбы  с  поганым
оборотничеством и дьявольскими чарами, - завершил свое изъяснение царь.
     Призрак заговорил не без высокомерных ноток:
     - Ну надо же, мы вам понадобились,  Макарий.  А  еще  недавно  мнение
Технокома вас совершенно не интересовало. Лично я пытался с вами связаться
и напомнить, что чрезмерная  централизация  власти  приводит  к  обеднению
экономической жизни, что забой талантливых военачальников означает  потерю
обороноспособности, что преследование бродячих торговцев вызовет застой  в
сфере обращения товаров, а скармливание ученых и  писателей  диким  зверям
ведет к отставанию в очень важной образовательной сфере.
     Царь  стиснул  скипетр,  аж  костяшки  пальцев  побелели,  но  быстро
уразумел, что гневное волнение делу не подмога.
     - Да они - лжеученые и лжеписатели, без них, паскудников, всем сферам
легче будет... И что  вы  там  понимаете,  сидите  как  на  облаке  и  еще
пытаетесь меня учить. Я  с  беспутниками  боролся  и  бороться  буду,  ино
сделается  почин  развалу  и   смуте.   И   вправду   сказнил   я   где-то
четыреста-пятьсот отъявленных злодеев, не считая всяких мелких  воришек  и
сквернословов, но ведь люди теменские зрят воочию, что не попускаю я  злу,
не  поблажаю  разбою.  За   то   меня   уважают,   трепещут,   ждут   моей
благосклонности, ценят мою ласку. Короче, по-вашему  говоря  ситуация  под
контролем.
     - Вы - неоригинальны, Макарий. Все тираны и диктаторы, Ци  Ши-Хуанди,
Иван Грозный, Робеспьер, Ленин, Сталин, Гитлер, Пол  Пот,  хан  Амангельды
отбрехивались подобным образом. Все они  говорили  о  борьбе  с  анархией,
неуправляемостью,  паразитизмом   и   плутократией,   обещали   переделить
богатство в пользу бедных и  поставить  производительные  силы  на  службу
обществу.  А  выливалось   это   в   уничтожение   всех   самостоятельных,
инициативных,   талантливых,   знающих   людей,   в   подавление   честной
соревновательности, в отсечении оптимальных вариантов развития  технологии
и социума, и в итоге - к кровавой смуте или распаду государства.
     Царь все-таки не воздержался от праведного рычания.
     - Ну,  ладно,  довольно  меня  воспитывать  аки  маленького  царенка!
Севодни же перестану направлять товар в Космику, и глазопялить  буду,  как
вы запляшете, егда останетесь без грибов, ягод, трав  и  свежезамороженных
человеческих  органов.  Небось  забыли,  что  доселе  человечинку  у  меня
выписываете. Я же мертвецов собираю не по лекарням и погостам - там только
протухшие. Я вам посылаю свежеказненных воров и изменников. Чуток  повесит
он на виселице, тут веревка подпиленная обрывается и падает он прямо в чан
с азотом жидким... Короче, мне потребно знать, в каких случаях человечишко
превращается в волка?
     На сей раз призрачный собеседник ответствовал быстро и с охоткой.
     - Человечишко не  превращается  в  волка,  действует  одна  и  та  же
мимикрирующая структура,  которую  мы  называем  Плазмонтом,  а  вы,  если
угодно, можете величать демоном, который мучает вас  за  грехи.  Итак,  на
предыдущей  стадии  Плазмонт,  взломав  хрональный  экран,   конвертировал
полностью или частично органические и психические  структуры  человека  по
имени Одноух. По-вашему говоря, пожрал тело и душу. Ну, а  потом  Плазмонт
принял  образ  загубленного  им  воеводы  для  успешного  внедрения  своих
хрональных каналов в физический мир.
     - Ага, Одноух уже не был Одноухом, нежить  заранее  слизнула  его,  -
шепнул Макарий верховному ревнителю и снова обратился к космику. - Как  же
можно одолеть сего окаянного оборотня?
     - Бесстрашием, честностью и праведностью, коллега царь.
     - Меня тошнит от энтих слов, - царь скривил лицо свое.
     - Нет, друг мой,  это  почти  что  физические  понятия,  неформальные
характеристики хрональной силы. С Плазмонтом очень тяжело бороться, потому
что он не от мира сего. Однако этот  демон  не  пробьет  хрональный  экран
своими каналами, пока не соблазнит тебя или  не  застращает.  Более  того,
согласно некоторым гипотезам, сознание человека  -  элемент  Поля  Судьбы,
которое предопределяет  все  на  свете...  благодаря  ему  Плазмонт  может
оказаться жалкой плесенью, картофельной гнилью. Макарий, в  твоем  царстве
нет ли случайно пророка или учителя на уровне Ботаника?
     - Если бы завелся, обязательно бы его казнил за бомжизм и тунеядство.
Из вероучителей мне за глаза и за уши хватает моего Главревнителя.
     Призрак молодого человека не сумел скрыть своего огорчения.
     - Я так и знал, что с самодержцем мы намучаемся, плюсы  централизации
будут перекрыты минусами произвола и  полного  огосударствления...  Ладно,
надежа-царь, пора выдать кое-какую информашку. Тебе  на  выручку  движется
другая нитеплазменная  структура,  уже  наша,  смастеренная  в  Технокоме.
Замаскирована она, правда, под бродячего фокусника. Возможно это  существо
будет откликаться на имя Фома.
     Царь сплюнул и растер сафьяновым сапогом.
     - Тьфу ты, да  как  мне,  порфиродному,  принять  подмогу  от  такого
ничтожества? Вот не можете вы без этих штук.
     - Чтобы вылезти из унитаза с дерьмом сгодится и  туалетный  ершик,  -
отозвался призрак уставшим голосом.
     - А чем-нибудь более надежным вы споспешествуете мне?
     - Макарий, я  разблокирую  для  тебя  тайник  номер  пятнадцать.  Там
найдутся полезные штучки, которые помогут притормозить  Плазмонта,  к  ним
вдобавок приложена обучающая программа. И еще, проведи все-таки  некоторую
либерализацию. Сними хотя бы повинности с купцов и  открепи  ремесленников
от посадского тягла.
     - Ну-ну, бегу снимать и откреплять, подметки  на  ходу  отваливаются.
Первым делом сниму повинности с белки в лесу, пускай орешки не собирает, -
съехидничал царь.
     Однако привидение все-таки настаивало на своем:
     - Дорогой царь, у нас есть сведения, что диктаторы и самодержцы легко
становятся  добычей  нитеплазменных  структур,   отчего   превращаются   в
форменных чудовищ. Не исключено, что самые  жестокие  правители  в  период
максимального своего кровохлебства были  уже  не  людьми,  а  мимикроидами
Плазмонта. В частности, провели мы тщательное  сканирование  мумии  одного
известного вождя и обнаружили следы  большого  нитеплазменного  гнездовья.
Тем не менее, в прошлом ни разу процесс  конвертации  не  был  доведен  до
конца, и если это произойдет сегодня, то появится жуткий  апокалиптический
властитель-нечеловек. Он разрушит и поглотит не только  социальные,  но  и
физические структуры всего старого мира  и  построит  из  них  свою  новую
реальность, в которой не будет места человеку. Если этот властитель сожрет
Землю, Космике с ним уже не управиться, слишком много хрональной  силы  он
насосет! Вся солнечная система накроется.
     - После меня хоть трава не расти. Про светопреставление я уже читал и
в первом, и во втором евангелии.  У  меня  во  дворце  и  пострашнее  вещи
случаются. Так что прощевайте, - царь откровенно зевнул.
     После того как призрак удалился, Макарий и ревнитель веры Святоед  со
всей резвостью покинули  душный  склеп  и  вернулись  в  палату  Небесного
Спокойствия. Государь, не медля, вызвал  дежурного  офицера  и  потребовал
по-быстрому снарядить скрытый царский выезд.
     Тайник номер пятнадцать находился на  Старохрамовой  дороге,  которая
некогда вела к главному Храму Чистоты, то бишь Нечистоты.  Впрочем,  после
его разорения и подавления мятежа храмовников она уже вела  никуда.  Кости
окаянных мятежников, лежащие под полусгнившими виселицами иногда плясали и
даже пели, как утверждала народная молва, отчего путника сюда и калачом не
заманить было.
     Шестеро ражих стражей полчаса рьяно рыли в условленном  месте  (через
три виселицы от главного эшафота), прежде чем наткнулись на  металлическую
дверку, вернее люк. Его Царское Величество лично смахнул грязь с радужного
пятна на броне и приложил к  нему  длань,  после  чего  ход  в  подземелье
открылся.
     Самодержец всея Темении, скинув  горностаевую  шубу,  собственноручно
выудили из тайника два черных короба.  Оные  предметы  были  поставлены  в
царский поезд, дверка тайника закрылась и стражи  вернули  землю  обратно,
примяв сапогами получившийся могильный холмик.
     Всю  ночь  царь  и  верховный  ревнитель  разбирались   с   чудесными
возможностями  устройств,  хранившихся  дотоле  в  коробах.  Одно  из  них
острословный  вероучитель  прозвал  "демонобой",  другое  -  "демонометр".
Первое напоминало скипетр, другое -  державу,  только  было  полегче  и  с
глазком, который выдавал всякие мудреные знаки. К утру изучение  устройств
еще не было закончено, однако царю нестерпимо восхотелось отдохновения  от
трудов, то есть завалиться с первой попавшейся бабой на  огромную  кровать
под   муслиновый   балдахин   и   сделать   триста    семьдесят    первого
незаконорожденного царского сына. Самодержец ударил в колокольце,  зовущее
дежурного офицера, и в его покоях появился черный страж... в  коем  нельзя
было не признать покойного Остроусова. Макарий на мгновение помыслил,  что
должно быть уже спит, однако на нос покатились  капли  хладного  пота.  Но
прежде, чем тело и душу поразил дикий  обессиливающий  страх,  вспомнилось
ночное обучение. Царь  схватился  за  державу-демонометр,  она  показывала
близкое присутствие икс-структуры по азимуту тридцать, то  есть  в  районе
двери, где стоял мертвец Остроусов с обычной своей улыбочкой.
     - Ты иди  отсюдова,  марш  на  кладбище,  чертово  копыто!  -  заорал
Макарий, пытаясь испытать праведный царский гнев.
     Но стервец-мертвец пошел не на кладбище, а прямо  к  самодержцу,  все
шире разевая рот, каковой сразу стал похож на черные ворота. Завизжал и  с
тонким пуком рухнул в обморок верховный ревнитель,  превратившись  в  кучу
хлама на изразцовом полу.
     - Ах так, - царь направил на псевдопокойника жезл  демонобоя,  втайне
не веря в возможность избавления. Но  тут  мерцающее  зеленоватое  немного
пушистое облачко окутало нежить.
     Оно пыталась  выдраться,  меняло  обличие,  корчило  рожи,  принимало
обличие то воеводы Одноуха, то  неведомого  воина,  то  волка,  на  царицы
Марины, то коркодила, то медузы, то комка переминаемой  глины,  то  вообще
несуразного  квадратного  чудища  с  кнопками.   Однако   царь   неотрывно
придерживался правильного азимута и  волшебное  облако  сковывало  нечисть
получше всяких кандалов. Враг человеческий, в конце концов, потерял всякий
облик, превратился в червивую кашу, затем в узорчатый  рисунок,  завитушки
еще поползали как червяки, но вскорости  истончали  и  растаяли  с  легким
шипением. Получившаяся синеватая хмарь закрутилась полосками и втянулась в
одну точку, которая тоже исчезла.
     - То-то, не достал ты меня, поганец, - промолвил царь  и  с  чувством
удовлетворения  глянул  на  верховного  ревнителя,  однако  тот  не  видел
победной сцены и лежал без чувств в луже своей мочи.  -  Казнить  Святоеда
что ли, ино  трус  поганый  и  знает  слишком  много?  Ладно,  сие  всегда
успеется, я сегодня чего-то добрый и зело отважный.


     В стольном граде Теменске было  многолюдно,  имелось  где  затеряться
даже бродячему фокуснику и скитальцу-проповеднику.  На  ярмарку  окрестные
крестьяне обязаны были доставлять лучший  съестной  товар,  лесную  ягоду,
садовый фрукт, огородный овощ, и продавать по "смешной цене"  под  угрозой
битья палками по пятками. Надлежало также, стоя в  торговом  ряду,  блюсти
улыбчивость лица, проворство рук и неленость  тела.  При  отсутствии  оных
свойств можно было немедленно получить в  морду  от  городового.  Скиталец
Фома почти без опаски бродил в толпе обывателей,  слоняющихся  по  базару.
Питаться ему не хотелось. Ему никогда не тянуло к харчам с той  поры,  как
он уразумел, что уже не является человеком. (Насыщался он  иным  способом,
причем в два приема: во-первых, вытягивал хрональную силу  из  разомкнутых
пси-структур,  сиречь  из  слабых  зависимых  алчных  душ,  и,  во-вторых,
помощневшим хроноканалом расщеплял  какое-нибудь  вкусное  вещество  вроде
натрия или углерода вплоть до полного усвоения.)
     Чтобы видеть, слышать и ощущать как человек, ему  приходилось  немало
напрягаться - в противном случае он начинал видеть со  всех  сторон,  даже
то, что находится в потайной глубине чужого тела, и слышать  како  скрипят
сухожилия ног, како хлюпает перевариваемая пища во  чреве.  (Прикосновения
Фома   чувствовал   лишь   тогда,   когда   через   канал   хроноволнового
преобразования создавал себе подобие кожи. Если же канал  ненадолго  терял
фокусировку, то мир представлялся в виде турбулентных  струй,  вибрирующих
линий, потоков пульсирующих пузырей.)


     Тем временем на Дворцовой площади, где гуляла ярмарка, для  назидания
и потехи уже  затевалось  действо.  Помост  был  выстроен  давно,  изрядно
заляпан - причем грязью являлась  запекшаяся  кровь  -  и  давно  не  мыт,
вероятно из каких-то педагогических соображений. Сейчас на  нем,  расставя
ноги-столбики, встал парадно одетый глашатай и возгласил:
     - Праведным решением  Его  Царского  Величества  и  приговором  всего
честного  народа  ныне  смертию   карается   государственный   преступник,
именовавшийся ранее князем Ишимским. Оный злодей, не смирившись с  потерей
нечестно нажитого добра, смущал невинные умы  коварными  речами,  предавал
поруганию справедливые устои земли нашей  и  лаял  как  собака  на  святую
церковь.
     Двое черных стражей ввели преступника,  следом  появился  и  палач  с
огромным бердышем.
     Нечеловек Фома охватывал восприятием всю Дворцовую площадь  и  ощущал
на ней  и  тупое  равнодушие,  и  сочувственное  трепетание,  и  злорадное
удовольствие. Но в ком-то  билась  решимость  и  звенела  воля  к  борьбе.
Нечеловек пожалел, что не может сделаться  бесплотным,  но  могущественным
духом, и сразу унести осужденного в безопасное место. (Фома  вынужден  был
непременно помещать свое психическое ядро в какую-то телесную форму, иначе
начиналось  скольжение  по  каналам  мира  сырой  материи,  которое  могло
закончиться незнамо где, хоть на Сатурне.)
     Палач заставил жертву опуститься на колени,  шлепнув  ее  по  плечам,
попрыскал на нее водой из своего рта, посыпал мукой - блюдя многочисленные
секреты своего мастерства. Засим отошел на пару шагов и  заиграл  толстыми
мышцами,  изготавливаясь  к  удару  -  ибо  желал  снискать  рукоплески  и
одобрительные возгласы народа.
     Буде бердыш уже возделся, дабы  раскроить  преступника  наискось,  от
правого плеча к левому боку,  раздался  выстрел  и  палач  рухнул,  пуская
широкую струйку крови из губатых уст. И тут Фома засек своим  многослойным
многофокусным зрением, как на разных концах майдана, даже на крышах  домов
заплыли дымком стволы пищалей. Заварилась  суматоха,  пошла  давка,  мигом
обезумевшая толпа ринулась во всех направлениях,  топча  нерасторопных,  а
князь Ишимский прямо со связанными руками соскочил с помоста. Однако же со
стороны  Детинца  быстро  появилась  цепь  черных  стражей,  каковая  дала
ответный залп, пришедшийся  в  основном  на  бегущий  люд.  Двое  человек,
подскочившие на помощь князю  Ишимскому,  тоже  были  скошены  свинцом.  И
вернуться бы ему вскорости на плаху, кабы не странное событие.
     Стражи перестали видеть  приговоренного  к  казни,  для  них  площадь
нежданно изменила свой вид. Напротив плахи появилась еще одна плаха, токмо
большего размера, а дальше еще одна,  каковая  заслоняла  свет,  но  имела
очертания размытые и нечеткие, а потом еще одна, уже как гора или грозовая
туча.
     Злодей князь Ишимский сам перестал видеть стражей -  со  всех  сторон
теперь были рыночные ряды - вдоль одного из  них  государев  преступник  и
бросился бежать, ино лететь. При том липкий пот стекал по его лбу,  спине,
ногам, ведь путь не кончался  и  был  совсем  безлюден,  коли  не  считать
нескольких упокойников, распростертых в  пыли  и  грязи.  Князю  Ишимскому
помыслилось даже, что сам он тоже преставился и оказался в аду. А не  упал
обессилевший злодей  лишь  потому,  что  невдалеке  замаячила  худая  даже
тщедушная фигура в серой рясе, которая как бы поманила и повела  его.  Ито
наткнулся бежавший с плахи на одного из своих сотоварищей. Верный  человек
провел  князя  Ишимского  узкими  улочками  к  возку,  каковой   и   вывез
осужденного вон из города в бочке из-под пива. Когда прошло  наваждение  у
стражей, то  государственного  злодея  и  след  простыл.  (Нечеловек  Фома
отметил, что, немного поиграв с  реальностью,  он,  похоже,  внес  большие
изменения в учебник  истории.  Впрочем,  нынче  ему  полагалось  выполнить
задание начальства, спасти гнусного царя Макария и  тем  самым  поддержать
стабильность исторического процесса. Только вот  какую  телесную  оболочку
для этого мерзкого дела подобрать?)


     Неспокойно царствовалось теперь Макарию.  После  истребления  нежити,
принявшей вид полковника Остроусова,  напасти  не  исчезли.  Напротив  они
сменяли одна другую. Стоило только самодержцу снарядить выезд  из  дворца,
как случалось происшествие. То рушилась на дорогу стена дома  или  посреди
улицы начинала зиять бездонная яма, или же путь густо зарастал  деревьями.
Ино на деревянной мостовой весь поезд принимался скользить словно по льду,
ино прилипал к ней колесами и копытами, словно клеем была она промазана. А
один раз царский возок застрял в навроде неглубокой лужице, да намертво, и
к тому же стал  утопать.  Пришлось  его  спешно  бросить  -  и  пока  царь
выбирался, сам едва в оной луже  не  утонул,  еле  вывернулся  из  объятий
грязи.
     В итоге Макарий порешил никуда более не  ездить  и  запил  горькую  в
своем дворце, стоящим за крепкой и широченной стеной Детинца. Даже баб  он
прекратил воровать  на  городских  улицах,  а  довольствовался  горничными
девками и дебелыми кухарками. Впрочем и тут  напасти  не  прекратились,  а
скорее  умножились.  Развелись  во  дворце  какие-то  крысы   преогромного
размера, иже просачивались в самые мелкие скважины, и  ухитрялись  харчить
людей, особливо сдобных кухонных  баб.  Опричь  того,  грызуны  сожрали  и
верховного ревнителя Святоеда, об чем царь  не  шибко  сожалел  -  главный
вероучитель много ведал лишнего.
     Царь, лично возглавя дворцовую гвардию, устроил облаву на  колдовских
тварей вместе со своим демонометром  и  демонобоем.  Взламывал  Величество
полы и стены, открывал самые темные подвалы, спускался, не радея о  животе
своем, в самые глубокие  подземелья,  сыскал  не  только  кучу  человечьих
костей, но даже несколько  совершенно  забытых  узников,  которые  издавна
питались мышами, слизнями и пауками. Узникам тут настал конец  от  меча  и
копья - на тот случай, ежели они связаны  с  бесовской  силой.  Попадались
навстречу   и   дьявольские   крысы,   каковые   тут    же    истреблялись
жезлом-демонобоем.  Наконец,  в  самом  дальнем   углу   самого   большого
подземелья (что располагалось под Поварской башней, где готовился харч для
всего двора), встретился царю  крысиный  король,  крысодракон.  Тот  будто
состоял из множества сросшихся тварей, причем некоторые головы у него были
человеческие - словно позаимствованные у пропавших кухарок, у  Святоеда  и
каких-то  неизвестных  лиц.  Вдобавок  новые  и  новые  крысы  то  и  дело
отпочковывались от поганого многоглавца.
     Царь с гвардейцами, не спужавшись, свирепо бросился в бой.  И  рубили
они крыс мечами да секирами, и гвоздили палицами, и жгли факелами. А самое
главное  -  самодержец  хоробро  и  умело  орудовал  демонобоем,   замыкая
крысодракона в уничтожительное пушистое облако. И замкнул  -  многочленное
чудище ревело, как будто силилось  что-то  сказать,  судорожно  дергалось,
разделялось и вновь соединялось, меняло облики, обращалось в клубок змей и
коркодилов, в стайку обольстительных девиц, в собрание почтенных  старцев,
но Макарий не выпускал преисподнюю нечисть из своих мощных  уз.  Он  умело
совмещал прицел демонобоя с его  целеуказателем  и  нажимал  на  кнопку  с
волшебной надписью "Delete".
     Но прежде чем исчезнуть крысиный царь промолвил:
     - Не врага, а друга ты лишил ты телесной оболочки, ведь я -  посланец
дружественного Технокома. А враг остался рядом с  тобой.  Вряд  ли  я  еще
сумею помочь тебе, тиран.
     Государь, не смутившись, вопросил:
     - Если ты друг, то зачем сшамал Святоеда и столько кухонных баб?
     -  Таковы  законы  функционирования  моих  телесных  форм,  им  нужна
легкоусваиваемая физическая энергия. К тому  же  все,  кого  я  расщеплял,
имели внутри гнездовья враждебной нитеплазмы.
     Царь не поверил такому признанию и додавил уничтожительную кнопку.
     И вот брань закончилась - крысодракон и его подданные превратились  в
шевелящиеся завитушки, затем в синеватый туман,  иже  растаял  полоска  за
полоской, узор за узором.
     Самодержец даже пожалел, что нету рядышком какого-нибудь летописца, а
еще лучше писателя-повествователя, который анонимно сочинил бы повесть "Об
убиении окаянного чудовища благоверным кесарем Макарием". Однако насколько
он мог припомнить, последнего непридворного повествователя сожрали  собаки
во время царской охоты, а трое придворных  писателей  скончались  один  за
другим от обжорства, пьянства и любовных излишеств еще в прошлом годе.
     Государь опосля  немеркнущих  подвигов  хорошо  попарился  в  баньке,
попользовался отроками, недавно взятыми в дворцовую гвардию, и криворожими
свинарками, таскавшими помои дворцовым хавроньям - даже  такие  никудышные
девки распаляли царский хрен после одержанной победы. Всего было отдрючено
двенадцать особей обоего пола, не считая двух коз - Макарий погоревал, что
подобные вещи нельзя занести в летопись и даже подумал о перемене веры.  А
почему бы не принять негритянскую религию вуду, в  которой  приветствуются
половые подвиги и даже искусное людоедение?
     Выпив жбан вина, доставленного из-за Урала-хребта, самодержец наконец
угомонился и улегся почивать на перины из лебяжьего пуха.


     Но всю ночь напролет царю казалось, что кто-то давит ему на  грудь  и
проснулся он с ранья - дремы не было ни в одном  глазу,  лишь  сухость  во
рту, колочение сердца и тягость с пучением в кишках.
     "Переупражнялся  я  вчера  на   радостях,   -   невесело   подумалось
самодержцу, - увы, нет счастья в жизни."
     Он  окликнул  постельничего  слугу,  тот  не  отозвался;   ударил   в
колоколец, караульный гвардеец не явился.
     - Ну, я им покажу, - шептал царь, опуская ноги в  собольи  чувяки,  -
колесую, разорву деревьями, скормлю свиньям.
     Макарий выбежал из спальни и споткнулся  об  постельничего,  который,
как и положено, дрых у порога. Вернее не споткнулся, а вляпался.  В  свете
масляной лампы было видно, что  верный  слуга  лопнул  посреди,  по  краям
длинной раны бахромой свисали нити,  более  того  они  шевелились,  как  и
содержимое  живота.  Царь  с  проклятием  вернулся  в   спальню,   схватил
демонометр и демонобой, уничтожил рваную куклу, в которую превратился  его
верный слуга, и выскочил из покоев в коридор. Двое  дворцовых  гвардейцев,
как и надлежало, стояли на страже по обе стороны  от  резных  позолоченных
дверей. Вернее не стояли, а висели на нитях, уходящих  куда-то  вверх.  Те
еще сокращались  и  удлинялись,  отчего  воины  немного  шевелились.  Царь
разорвал одну из нитей и дернул на себя. Она потянулась из гвардейца,  как
из тряпичной куклы. Макарий отпустил нить, но она продолжала  вылезать,  а
следом полезли и другие. Через минуту от верного воина остался  на  память
лишь какой-то веретенообразный остов.
     Самодержец с захолодевшим сердцем кинулся бежать по дворцу,  призывая
на помощь живых людей. Но к нему приближались люди неживые, а может  вовсе
нелюди: то полковник Остроухов, то воевода Одноух, то  царица,  то  другие
покойники, в основном крамольники и ослушники, что были  умерщвлены  после
скорого царского суда. Жезл демонобоя изничтожал нечисть, но валом  валила
новая и новая. Уже нитки словно черви поползли из стен, потолка, пола, кои
вскорости стали походить на полуистлевшую рваную ткань. Дворец расплетался
и распадался как гнилой саван...
     "Я тебе не дамся, ты не поглотишь меня, не примешь  мой  облик  и  не
станешь править от моего имени. В Пороховую  башню!"  -  собрав  последние
остатки царской гордости, решил залитый потом Макарий.
     Когда он  бежал  по  мостику,  ведущему  в  башню,  ноги  его  вязли,
оскальзывались и запутывались в нитях, которые свисали космами,  напоминая
бороду великана. Но царь непримиримо орудовал  демонобоем,  расчищая  себе
дорогу.
     Мостик  разлетелся,  едва  самодержец  добрался  до   башни.   Однако
бронзовая дверь была заперта на крепкий замок, а ключей царь не  захватил,
раньше не до них было.
     Сзади рассыпался дворец и надо было  поторапливаться.  Впрочем  дверь
башни оказалась червивой и расползлась под ударом жезла.
     В пороховом погребе царь на ощупь развязал один из мешков с  взрывным
зельем, выудил из кармана огниво и  чиркнул  трутом.  Первая  искра  упала
мимо, в то время как сзади уже расплелась двухаршинная стена. Пыл боротьбы
так захватил царя, что он даже забыл про свой страх. Сие  поспособствовало
замыслу. Вторая искра влетела ровно в порох.
     Море света - последнее, что узрел  царь,  прежде  чем  провалиться  в
темную бездну.



                         БЛОК 17. ИШИМСКИЙ СМУТЬЯН
                         (Четкий прием. Симплекс)

     После взрыва в Пороховой Башне Детинца, почти весь столичный град  не
спал. Были подняты на ноги и черные стражи, ночевавшие в своей  казарме  в
Детинце, и городовые стрельцы на своих дворах,  и  служилые  двух  полков,
квартировавшихся в Теменске. Многие люди, даже не слишком одетые, в  одних
портах и рубахах,  скопились  на  Дворцовой  площади,  ожидая  известий  о
здоровье царя-батюшки.
     Тем временем ратники оцепили Детинец, городовые стрельцы  окольцевали
дворец, а черные стражи вошли в него. Каково же было удивление  их,  когда
они обнаружили во  многих  местах  сильно  изъеденные  стены,  осыпавшуюся
штукатурку,  обрушившиеся  перекрытия  и  кровли,   будто   дворец   стоял
заброшенным уже не менее сотни лет.
     Из дворцовой гвардии, ближних  слуг  и  подручных  холопов  оказалась
найдена едва ли половина - да и то  в  каком-то  обалдении,  в  полусне  и
полном беспамятстве на предмет истекшей ночи.  Остальные  же  как  в  воду
канули.
     Но к великому облегчению  и  радости  государь  обнаружился  в  своей
опочивальне. Был он немного смурной,  ничего  не  знающий  не  ведающий  о
ночном происшествии. А после  личного  осмотра  дворца  и  башни  возжелал
молвить слово народу, скопившемуся на площади.
     И говорил он с народом, после чего некоторые теменцы впервые сказали,
что царь - подмененный.
     Молвил Макарий, что волей неба  спасен  он  от  худой  смерти,  и  за
спасение свое собрался  облегчить  житие  всякому  люду,  избавив  его  от
излишних повинностей и крепостей. Крестьянин возымеет право раз в три года
перебираться с земли на землю, а также молоть хлеб на своей мельнице и  не
ссыпать зерно в казенные житницы, пусть вольно торгует хлебом сам и платит
невеликий налог монетой. Мастер и  подмастерье  больше  не  прикреплены  к
посаду, пусть занимаются чем  хотят,  без  всякого  тягла,  лишь  бы  себя
прокормили и уплатили малую подать казне со  своих  изделий.  Купцы  также
вольны торговать, где хотят и чем хотят, лишь  бы  не  пробовали  миновать
таможню и дорожную заставу.  А  государевы  холопы  могут  идти,  куда  им
желается. На все облегчения будут  изданы  царские  указы  и  наставления.
Однако же несмотря на общее смягчение правил утруждения и послушания, кара
за проступки окажется тяжкой.
     И в самом деле указы вышли. И  пришло  облегчение  ко  многим,  а  ко
многим болесть головная, как сыскать себе пропитание  -  ежели  не  продал
свое изделие и свой хлеб, никто уже из казенной житницы не снабдит тебя. И
роптали обездоленные - кто привык помногу хапать из царских хранилищ и кто
любил тянуть помалу, но часто. Особливо  часто  неудовольствие  выказывали
отпущенные государевы холопы, ибо привыкли сии  малодушные  люди  жить  по
указке и кормиться с царской руки. Стали сбиваться они в шайки  и  грабить
вольных  купцов  да  других  проезжих  по  большим  дорогам  и  на  ночных
улочках-переулочках. Ижна в дома забирались, опустошая  имение  и  насилуя
девок.  Прибивался  к  оным  разбойникам  тот  народишко,  что   не   смог
прокормится  ни  на  земле,  ни  в  лавке,   ни   за   трудовым   орудием,
присоединялись людишки ленные, но до богатства охочие, примыкали  те,  кто
собрался использовать мягкость правил, дабы удовлетворить свою наклонность
к душегубству и мучительству.
     Стали просачиваться и волки-ордынцы через сторожевые черты,  двигаясь
мимо острожков, по лощинам и оврагам,  не  разжигая  огней,  скрываясь  от
теменских разъездов. И сии хищные проникновения учащались, поелику  казаки
и  прочий  воинский  чин  начал  отлынивать  от  пограничной  службы   или
относиться к ратной повинности слегонца. Ордынцы углублялись в  населенную
страну верст на пятьдесят, затем  поворачивали  и,  развернувшись  широким
крылом, мчались назад, захватывая детей в седельные корзины, такоже пленяя
отроков, отроковиц, скот, хватая всякое удобопереносимое имущество.  Тожно
творилось и на севере, где шэньские пираты грабили приморские  селения  и,
двигаясь вверх по рекам, вязали в полон много мирного люда и  сметали  все
ценное.
     И народ тогда возроптал, требуя другой милости от царя: не вольности,
а  исполненного  суровости   наказания   для   разбойников,   повольников,
грабежников, мучителей и воров, для всех, кто не усрамляется наложить руки
на жалкий скарб вдовы и сироты.
     И тогда вышел царь к народу на Дворцовую площадь и глашатал:
     - Надо ли вам еще вольности, люди теменские?
     - Нет, ни в коем образе, великий царь, - отозвался народ.
     - Так чего же вы от меня хотите? Кар и казней?
     - Да,  да,  отмщения  преступным,  смерти  их  предать.  Надежа-царь,
умертви татей и мучителей.
     Постоял немного государь, обождал, пока умолкнет народ, и  молвил,  а
слова его раскричали глашатаи по всем углам.
     - Не дождетесь от меня казней. Ждете вы немилости к другим, но  когда
она коснется вас, срамоделов, за ваши собственные прегрешения, начнете  вы
роптать. Не от человека, даже не от царя должно приходить наказание,  ведь
и государь не знает и не видит всего на земле. Кара будет приходить от сил
небесных  и  подземных.  Небесное  воинство  отступится  от  повинного,  а
посланцы ада вопьются в него аки звери ненасытные.
     Сказав сие, царь немедленно удалился в Детинец,  а  народ  разошелся,
скребя в головах, ибо полагал, что беззаконие и злодейство долго еще будут
гулять по земле теменской.
     Однако вскорости городовые и квартальные надзиратели  стали  находить
во рвах и яминах разорванные ино поломанные тела разбойников и злодеев - и
как будто не человеком, а большим хищным зверем  были  они  преданы  лютой
смерти.
     По всей теменской державе не отягощались виселицы  и  не  сотрясались
плахи, не оглашались зычным гласом приговоры, однако каждое утро там и сям
обнаруживались свежие мертвецы. И народ обычно знал, за что были погублены
и какое правило преступили сии люди. Словно зверем  мощным  раздирались  и
торгаши-обманщики,    и    купцы-барыги,    и    хапуги-самогонщики,     и
срамники-похотливцы, и лукавые ремесленники, что выдавали плохой товар  за
хороший. Всем им худая скверная кончина наставала. Тут снова загулял слух,
что царь подмененный, что на самом деле страшное он чудище, кое  по  ночам
рыщет по улицам и людей гложет.
     А затем в верховьях Васюгана и Тары  стали  собираться  испуганные  и
недовольные, особливо бывшие государевы холопы, и сбиваться в  вооруженные
толпы. Возглавил их князь Ишимский, дабы идти на столицу и  пресечь  жизнь
самодержца-кровопийцы,  кем  бы  он  не   был,   зверем   или   человеком.
Предводитель  разбойников  сам  претендовал  на  престол,   ибо   наглядно
показывал свою высокородность - имелись бумаги согласно коим предок  князя
был нефтяным бароном еще до Святой Чистки.
     Знал князь Ишимский, что дурны нравом, своевольны и плохо обучены его
люди, не сладить им с полками, что по прежнему преданы царю, и особенно  с
черными стражами. Посему вошел ушлый князь в сношение с ханом Большой Орды
Рузбеком и подговорил его выступить совместно против Макария.
     С нарочным хан прислал письмо:
     "Смилна рахмам рагым. Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Знавал
я твоего отца, княже, добрый был аскер. Надеюсь и ты перенял  от  него  по
воле Аллаха упорство и терпение. Готов  я  оказать  тебе  военную  помощь,
невзирая на то, что ты  иноверец.  Теменская  земля  одна  из  немногих  в
Сибири, что не стала еще в веру истинную - Мохаммад дени, и криво верует в
Господа-промыслителя. Олло акбер. А иллягяиля илл елло. Ну да получишь  ты
престол по воле Аллаха, с помощью моей  конницы  и  бека  Тулея,  и  тогда
правильно уверуешь в Бога. Хуа рахману рагыму, хуво  могу  лязи.  Вспомни,
какие погибели настигли земли Запада, потому  что  не  было  у  них  веры.
Гордились они своим могуществом и многоумием, вложенным в  машины.  Но  то
была не их сила, а сила дьявола Иблиса. Впрочем, уже тогда трепетали  люди
Запада перед воинами Джихада. И пришел день, когда  Аллах-каратель  разбил
машины, Иблис в страхе отступил,  а  люди  Запада  вспотели  от  страха  и
оказались слабыми как женщины. Пришли тогда  моджахеды  и  федаины,  убили
нечестивцев и взяли их  имущество,  их  дома  и  жен.  Аллах  способствует
праведным, а безбожников погубляет. Да  здравствует  Исламская  Революция.
Олло акбер, иллело акши ходо."
     В те дни, когда пожелтела листва  дубов,  во  многом  числе  вступили
ордынские  кони  в  пределы  теменской  земли,  однако  встретили  их   не
враждебные казачьи заставы и разъезды, а  дружественные  шайки  восставших
холопов. Соединившись, оба воинства двинулись вдоль правого берега Иртыша,
немало разоряя встречное население.
     Десятки верст князь Ишимский и союзный ему бек Тулей  преодолели,  не
встречая особого сопротивления. Казаки, открепившись  от  своей  заставной
службы, дали деру кто куда. Те  немногие,  что  остались  верными  царю  и
отечеству, могли лишь докладывать  о  быстром  продвижением  разбойничьего
войска. Сторожевые войска тоже откатывались, не  ища  ратной  брани.  Ведь
многие дворяне, не вернулись в полки, а жировали в  своих  поместиях,  кои
дарованы им были под условие честной службы.
     К разбойничьему войску прибивалось немало бездумного срамного народа,
и крестьяне, и казаки, и охотники, и ремесленники, и воры, и  бортники,  и
дезертиры-бегунки. Все хотели  легкой  добычи  и  нетрудного  прокорма,  а
ордынцы, как у них ведется, упивались убийством и мучительством.
     Дотла разорив очередное село за то, что  доставило  мало  припасов  и
снеди, выехало разбойничье воинство на берег  Иртыша  для  переправы  -  и
начало вязать плоты из изб, разобранных на бревна.
     Когда первые отряды уже принялись  садиться  на  плоты,  перед  очами
князя Ишимского, наблюдавшего за сим с крутояра, неожиданно возник человек
тщедушного телосложения в серой рясе.
     - Не спеши, княже, - рече он, - не наступай на столицу.
     Князь потянулся к пистолю.
     - Что-то я не совсем просекаю, незнакомец, коим образом преодолел все
посты и дозоры.
     - Не будем  обсуждать  мое  проворство,  -  ответствовал  неизвестный
человек и протянул руки ладонями вверх, показывая, что нет у него  оружия.
- Звать меня Фомой. Я тот, кто провел тебя от плахи до свободы. Вспомнил?
     Князь вынужден был согласиться,  что  помнит  серорясого,  и  спрятал
ствол за кушак.
     - Да, ты большой мастак внезапно появляться и исчезать. Чего же  тебе
надобно от меня, Фома? Я не откажусь наградить тебя, так что проси смело.
     - Не надо мне бочонка золота. Прошу тебя, княже, не ходи на  столицу.
Тебе не справиться с Макарием, потому что не Макарий он и даже не человек.
Война с тобой даст царю-чудовищу хороший повод поглотить  всю  страну.  Он
ведь питается слабыми покорными душами. Прими  мой  совет  и  останься  на
правобережьи  Иртыша,  инда  изъяви  покорность  самодержцу.  Отпиши   ему
послание, что, дескать, создаешь ты новую пограничную стражу  для  обороны
от супостата-ордынца.
     - Даже пожелай я, то не смог бы сего сделать. Со  мной  десять  тысяч
отчаянных людей, имя которым саранча: им либо  нестись  вперед  и  вперед,
пожирая все на своем пути, либо сдохнуть с голода. А прежде  чем  сдохнуть
они приколотят меня гвоздями к доске и пустят вниз по реке. Нет, я не смог
бы устроить из них пару пограничных полков даже при большом хотении. Кроме
того, идут со мной  ордынцы  бека  Тулея  -  небось  знаешь,  каковые  они
хищники, в любой миг их вострые сабли могут обратиться на нас...
     -  Ясный  князь,  смотри,  -  к  предводителю   подбежало   несколько
ординарцев, но он и так уже заметил.  Вздыбилась  на  реке  волна,  встала
слегка  бурлящей  зеленоватой  стенкой  и  не  пропускала  плоты,   вернее
отбрасывала их назад. Из  неподвижного  водяного  вала  медленно  вылетали
струи, схожие с червями, и затем возвращались обратно.
     - Воспользуйся сим явлением, княже. Скажи  своим  воинам,  что  узрел
дурное предзнаменование, - настойчиво зашептал Фома.
     - Эка ты  постарался,  чародей...  Значит,  колдовать  супротив  меня
принялся, зловонный огрызок? - налившись яростью, Ишимский  Смутьян  снова
выхватил из-за кушака пистоль,  но  серорясый  уже  отвернулся  и  зашагал
прочь.
     - Позволь мне, бачка, - вызвался покарать один из ордынцев, прибывших
с донесением от бека Тулея. - Я соединю его голову с его задницей.
     Поскакал нукер, догоняя колдуна и выхватывая на ходу саблю.
     - Ва-ах, - выдохнул он, нанося косой удар страшной  силы,  призванный
развалить серорясого напополам.
     Но удар пришелся на воздух, потому что колдун мгновенно  сместился  в
сторону. Снова и снова резал саблей нукер, но всегда мимо. Кудесник  почти
неуловимо для ока перебегал с места на места, доводя своего противника  до
полного исступления. Кончился странный поединок тем,  что  ордынец  достал
саблей серорясого, но сила удара направилась в обратную  сторону.  Трещина
прошла по руке, туловищу, ноге тюркского воина.  Когда  князь  подъехал  к
нукеру, от того осталась лишь треснувшая глиняная кукла. А колдуна и  след
простыл, также как и водяной стены  на  реке.  Сие,  взаправду,  выглядело
дурным предзнаменованием, но князь Ишимский посчитал, что нет у него  иной
дороги и велел продолжать переправу.
     Через две недели воровское воинство уже подходило к  городищу  Ишиму,
откудова сам предводитель был родом. По пути на левобережье  Иртыша  число
разбойников увеличилось вдвое за счет тех, кому неохота было вкалывать и в
поте лица добывать хлеб свой, кто алчен был до чужого имущества. В  то  же
время пахотный народишко,  что  допреж  с  радостью  встречал  разбойничье
войско, вскоре проклинал его, наглядевшись  на  то  "облегчение",  которое
случалось с хлебными закромами, свинарнями, овчарнями и разными припасами.
Оттого и пошла молва, что разбойничье  воинство  воюет  не  в  поле,  а  в
курятнике.
     Смутьян заняло городище Ишим без боя, три дня его  воины  беспробудно
пьянствовали, сбив  замки  на  казенных  водочных  погребах.  Немало  было
взломано и податливых бабьих сердец, и того, что в женском естестве пониже
расположено.
     А затем разбойничье войско потянулось из Ишима по  Восточнотеменскому
шляху, оставя небольшой гарнизон в  городской  крепости.  В  узости  между
Красных Холмов  походные  порядки  сильно  растянулись,  а  тут  ордынские
разведчики доложили, что на высотках заметили разъезды  и  дозоры  царских
воинов-серокафтанников.
     Князь Ишимский почуял, что настает час  решительной  битвы,  ведь  до
столичного града Теменск осталось не более двух недель пути.
     Сражению предстояло случиться в сложной местности и Ишимский  Смутьян
задумался о том, как трудно маневрировать его разгульным воинством. Однако
же отправил карабкаться на холмы наиболее обученные слаженные отряды,  где
поболее бывших боевых холопов  и  поднаторевших  в  ратном  деле  казаков.
Конные сотни ордынцев, как порешил князь на совете с беком  Тулеем,  также
должны были укрепить и расширить фланги.
     Рать завязалась на правом фланге: воровские отряды  прямо  на  гребне
холма столкнулись с серокафтанниками, численностью не менее полка. Царские
воины встретили наступающих свинцовым ветром, но князь Ишимский с  помощью
корректировщиков,  облепивших  высокие  сосны,   удачно   навел   мортиры.
Устроивши меткий обстрел, разбойники сумели опрокинуть передний  вражеский
полк, на его плечах спуститься с холма, там ударить в средний полк и после
жестокой сечи принудить его  к  отступлению.  Теперь  главные  силы  князя
Ишимского смогли выйти из узилища в чисто поле.
     Они поддержали изнуренный правый фланг разбойничьего войска и погнали
средний царский полк; кто уцелел из серокафтанников, тот жалко  скрылся  в
окрестном лесу.  Впрочем,  не  до  их  преследования  сейчас  было.  Перед
воровским войском лежало полверсты чистого поля, простреливаемой земли, за
которой стоял большой полк царя. Однако уже  ни  князь  Ишимский,  ни  бек
Тулей не сомневались в своей победе.
     Порешили они немедленно ударить главными  силами  в  чело  вражеского
войска, заодно ордынская конница должна была предпринять натиск  на  левом
фланге, чтобы окружить царский стан или хотя бы зайти ему в тыл.
     - Ништяк. Не будет нам тут позора, - молвил князь Ишимский,  глядя  с
пригорка, как толпа  воров  с  ревом  почесала  через  поле  вперемешку  с
полуприрученными медведями и полудикими псами. С  ходу  разбойники  палили
рьяно из ручных мортир и картечниц, их весомо поддерживали  десятифунтовые
пушки, поставленные чуть поодаль, на высоте. - Должны допереть, а там  они
уже сомнут большой царский полк. Мои урки - хуже зверей.
     На  левом  фланге,  как  думалось  князю,  поводов  для   кручины   и
беспокойства еще меньше.  Ордынцы  неслись  на  своих  единорогах,  свистя
саблями, улюлюкая  и  визжа,  так  что  чертям  тошно  бы  стало.  Смутьян
представлял, какая жуткая музыка врывается в  уши  царских  воинов.  Перед
ордынской  лавой  еще  мчались  чумовые  единороги  без  всадников,  но  с
крыльями-клинками, прикрепленными к седлам -  зверей  опоили  соком  серых
поганок, чтобы рвались вперед, все иссекая на своем пути, пока  не  рухнут
замертво.
     Князь Ишимский заморгал и стал прикрывать глаза от  солнечного  света
своей рукой в кольчужной перчатке  -  на  мгновение  ему  показалось,  что
несущаяся конница затянулась легкой синеватой дымкой.  Впрочем  хмарь  сия
сразу пропала. Однако в очи бросилось такое, что князь Ишимский  никак  не
мог поверить - ордынцы по дуге разворачивались назад. Вскоре вся  лава  во
главе с беком Тулеем помчалась наперерез  толпе  разбойников,  по-прежнему
прущей в сторону царского стана.
     "Гнусная  измена,  не  имеющая  никоего  повода,  -  князь   покрылся
испариной от клокочущей злости, - сколько раз  можно  было  вырезать  всех
ордынцев и скормить их земле."
     Через минуту тюркские нукеры врезались во фланг пешей толпы  и  пошла
кровавая потеха. Когда солнце  Сварог  показало  свой  глаз  из-за  тверди
земной, около пяти  пополудни,  пешая  толпа  разбойников  была  поголовно
посечена. Засим ордынцы (меньше половины  прежнего  числа)  ополчились  на
последние силы, что оставались у князя - запасный полк.  Ишимский  Смутьян
отдал все необходимые приказы, чтобы изготовились его  воины  к  отражению
конного натиска.
     Неплохо обученный запасный полк  начал  порядную  стрельбу  залпам  -
принося все больший урон коннице, которая зажималась по бокам  сходящимися
грядами холмов. С высот по всадникам еще молотили мортиры и легкие  пушки,
выбивая их десятками.
     Когда конница оказалась совсем близко, князь перестроил свой полк  из
цепей в полукруг, ощетинившийся штыками и  пиками.  Его  воины  стояли  на
коленях, в пол роста, чуть согнув ноги, сиречь в три четверти роста,  и  в
полный рост. Они в последний  раз  разрядили  ручницы  с  пищалями  и  тут
налетели ордынцы. Однако всадники после недавней сечи порядком истомились,
чумовые звери с режущими  крылами  пропали  незнамо  куда,  да  и  ездовые
единороги изрядно выдохлись.  Они  еще  пробивались  сквозь  пеший  строй,
разбивая копытами кости и терзая челюстями плоть людскую. Но копья и  пики
кололи спереди, с боков, сзади, короткие  тесаки  били  в  живот,  кинжалы
подрезали сухожилия. Через полчаса  конница  оказалась  выкошена,  напрочь
выбита, немногие ордынцы унесли свои спины от пуль и скрылись на  лесистых
холмах. Впрочем и запасный полк оказался сильно потрепан, каждый четвертый
был выведен из строя.
     И тут в уши князя Ишимский проникла проклятая музыка: барабанный  бой
и рычание труб. Будто серая волна покатилась к нему, се наступало  царское
войско, заметны были и подвижные холмы - страхолюдные волосатые слоны.
     - Нового удара  не  выдержим,  так  что  улепетываем,  не  отяжеляясь
обозом, - кратко приказал разбойничий  предводитель,  -  сейчас  в  ущелье
бегом, потом на холмы направо,  налево  и  врассыпную.  Встречаемся  возле
условленной переправы через Иртыш...
     Но означенной встрече не суждено было состояться, разрозненные отряды
воров без устали преследовались царскими конниками - гусарами,  уланами  и
казаками. Черные стражи устраивали облавы  на  мелкие  разбойничьи  шайки,
скрывающиеся в лесах, на болотах, в зимниках, заброшенных  хуторах.  Везде
справно поработали боевые псы и волки-охотники. Ни в чащобе, ни в  кустах,
ни на кочке, ни в скирде сена, ни в погребе, ни на чердаке не мог  от  них
укрыться беглый вор. Прыжок,  лязг  челюстей,  взбрызг  крови,  задушенный
крик, и начинается дикая трапеза. Понемногу волки и  псы  отвыкли  харчить
все подряд и повадились выедать у трупа  только  самое  вкусное  -  ляжки,
ягодицы, печень. Через  две  недели  звери  были  настолько  обожрались  и
обленились, что потребовалось доставлять  свежих  голодных  с  неутоленной
злобностью из воеводских и столичных псарен  и  волчарен.  Впрочем,  ровно
через две недели князя Ишимского уже вывели в кандалах на лобное  место  в
стольном граде Теменске. На удивление толпе, казнь  опять  не  состоялась.
Благочестивый  царь  сообразно   духу   своего   человеколюбия   помиловал
государственного преступника, заменив смертную кару на заточение в темницу
- вплоть до "исправления нрава".
     Собравшийся у лобного  места  народ  не  опечалился  отмене  кровавой
потехи и не обрадовался нечаянной милости - ибо не знал,  чего  хотеть  от
надежи-государя. За один месяц сгинуло и исчезло не меньше народа, чем  за
прежние десять лет правления царя  Макария.  Однако  же  и  проступков:  и
сквернословия, и женобития, и воровства, в самом деле стало  куда  меньше,
чем в первые  десять  лет  царствования,  хотя  народ  тогда  беспрестанно
потчевался назидательными казнями и пытками со всех эшафотов.
     Снова возгласил глашатай государевы  слова  на  Дворцовой  площади  -
пусть не мыслят люди, что судьба их зависит от человечьего произвола. Бдит
и карает не царь, бдит и карают нечеловеческие вышние и преисподние  силы.
Сам же кроткий человеколюбивый царь лишь  заступается  за  грешников  пред
строгим лицом Неба.
     И кара настигала преступников и кощунников за воровство и татьбу,  за
дармоедство и лень, за пьянство и алчность, за похоть и тщеславие, гордыню
и сребролюбие, драчливость и уныние. И не про одного покаранного  человека
соседи и ближние не могли сказать, что невинен он. В отличие от  повальной
болезни или стихийного бедствия кара не была слепой, а разбирала правых  и
виноватых, приходя лишь по верному адресу.
     Кара могла настичь повинного в любой миг,  разорвать  его  на  мелкие
кусочки (легкая,  но  поучительная  смерть),  сварить  изнутри  (тяжелая),
размазать по стене или земле, вывернуть наизнанку и выжать.
     Иные буйные негодяи  исчезали  на  день  или  даже  неделю,  а  потом
возникали снова, только тихие, смирные и работящие.  Иногда,  впрочем,  не
появлялись вовсе.
     Порой кара приходила в виде волка - коего  не  брали  ни  клинок,  ни
пуля. Зверь появлялся там, где его и не должно  быть  по  причине  крепких
ворот,  дверей,  замков,  запоров.  Зарезав  жертву,  он  пропадал  такоже
таинственно, как и появлялся. Бывало,  что  перед  прощанием  принимал  он
облик человека, красивого и  молодого,  иже  проходил  сквозь  стену.  Сей
вурдалак никогда не причинял вреда детям и женщинам.
     Из-за  быстрого,  неотвратимого  и  скорого  суда  почти  все  злодеи
забросили  свои  скверные  дела.  Но  выяснилось,  что  наказание  смертию
приходит за скверные мысли еще чаще, чем за дела. И  боролись  злодеи  изо
всех сил со своими дурными мыслями. Боролись с мысленным злом и  те  люди,
кои  никогда  не  решились  бы  на  скверное  деяние.  Однако  чем  больше
уничтожали внутреннее зло, тем более дурные  мысли  пленяли  голову,  и  в
конце концов приходила кара.  Иные  люди  совершали  какой-нибудь  ужасный
проступок, чтобы поскорее получить возмездие и не выдерживать  мучительную
борьбу с собственными злыми  помыслами.  Короче,  никогда  еще  так  много
подданных царя Макария не жила в таком неуютстве, страхе и ужасе.
     Однако теменские люди в большинстве своем соглашались, что  разбой  и
татьба сошли на нет, что от царя исходит одна лишь милость и  защита,  что
кротостью своей приближает он приход Мессии, который избавит  от  погибели
всех праведных и подающих надежды на спасение. Инда некоторые злодеи,  кои
явились  с  повинной  головой  в  царский  Дворец,  после  чистосердечного
слезного  покаяния  пред  ревнителями  второевангельской  веры,   получали
прощение  от  государя.  Соответственно   ярость   Преисподней   благодаря
заступничеству Пресветлого навеки отвращалась от сих покаявшихся людей.  В
благодарность за отпущение грехов они поступали в  младшие  отряды  черных
стражей, в матросы обской флотилии, шли в казенные мастерские  и  рудники,
некоторые уходили иноками в пустынь, где сочетали молитвы и  послушание  -
рубили и пережигали лес, готовя поля для переселенцев. Впрочем  находились
еще и те упрямые простолюдины, что втайне обвиняли царя в вурдалачестве  и
ночной лютости.
     Вскоре после  оглашения  царской  милости  князя  Ишимского  ввели  в
Детинец через малые двери в воротах, отконвоировали по улочкам,  стиснутым
между высоченных стен, по узким сумрачным  переходам,  затем  втолкнули  в
какой-то подвал, отчего  помилованный  немало  еще  катился  по  лестнице,
сосчитав не менее пятидесяти ступенек.
     Князь нутром чуял, что взаправду  никакой  милости  он  не  дождется,
однако после поражения под Ишимом ему  было  решительно  все  равно.  Ведь
битва-то должна была закончиться поражением царских войск,  но  получилось
как раз наоборот. Впрочем, аще сражение завершилось бы честным проигрышем,
переживание имелось бы  большее.  Ишимскому  Смутьяну  даже  льстило,  что
одолеть его получилось лишь грубым вмешательством непреодолимых колдовских
сил.
     Сейчас  в  раскаленной  голове  Ишимского  Смутьяна  снова   вставали
картины, кои рисовали его побег от палача и  переправу  через  Иртыш.  Оба
раза вспоминался серорясый колдун Фома. Оный волхователь  вроде  бы  желал
разбойничьему  предводителю  добра,  но  действовал   образом   совершенно
непонятным. Серорясый предугадывал и предупреждал, что  дьявольские  козни
будут употреблены против князя. Так ить случилось на поле под Ишимом,  где
излилась прорва колдовской  мерзости.  Только  сие  весьма  отличалось  от
обычного волхования и ведьмовства.  К  примеру,  за  две  недели  бегства,
кончившегося пленением на Иртышском берегу, княжескому взору не встретился
ни один ордынец. И сейчас Ишимского Смутьяна мучило крепкое сомнение, были
ли всадники, что посекли наступающие толпы  разбойников  и  ополчились  на
запасным полк, теми самыми тюркскими нукерами, коих привел бек  Тулей.  Не
случилось ли подмены? А ведь подмена могла свершиться лишь на поле  брани,
егда ордынцы яростно полетели в атаку на царское  войско.  Не  явилась  ли
синеватая хмарь знамением адских антихристовых сил?
     Князь потерял счет времени, когда дверь темницы открылась - совсем не
та дверь, через которую его втолкнули - а может и не открылась она  вовсе,
но рядом возник царь Макарий.
     Едва  произошла  сия  встреча,  как  князь  Ишимский  уразумел,   что
самодержец - не человек, что  именно  он  неведомыми,  но  мощными  чарами
сгубил разбойничье войско на поле под Ишимом и следующей его жертвой будет
вся держава Теменская.
     -  Изыди,  нечистый,  -  произнес  князь  и  сотворил  защитный  знак
"крестного дерева".
     - Ты мне в общем-то по нраву,  князь,  и  твое  чутье,  и  твоя  воля
крепкая. Да и некоторые твои сведения мне потребны,  -  негневно  произнес
царь-колдун.
     "Нет, сея фигура точно не Макарий, не  та  речь,  не  те  ужимки",  -
подумал князь, который многажды встречался с царем в боевых походах  и  во
время выездов ко двору еще с отрочества.
     - Что, Ишимский вельможа, непохож я на  Макария?  Ладно,  мне  сейчас
притворство не надобно. Скорее уж я - Страховид, бывший  боевой  холоп.  В
чем-то мы с тобой сродни. Я взял престол из мести, и ты восхотел из  мести
того же, ан силенок у тебя не хватило.
     - Да уж, как могло их хватить? Я воевал честно, а  на  твоей  стороне
выступали все силы ада, - с неудержимой горечью молвил князь.
     Псевдомакарий не стал отпираться от упрека, только сказал, что адских
сил была лишь малая толика, а князь продолжил:
     - Ну коли ты признал, кто есть таков на самом  деле,  ясно,  что  мне
отсюдова не выйти.  Потому  изволь  ответить  напоследок,  были  подменены
нукеры бека Тулея на поле под Ишимом?
     - Правильно мыслишь, князь.  Всякий,  чья  душа  исполнены  гнева  ли
ярости, страха ли, смирения ли, становится добычей  Сильного.  Ибо  нет  у
тревожной слабой души никакой защиты и сама она лишь сосуд для Жаждущего.
     Князь неожиданно ощутил бездну, перед которой оказался.
     - Кто со мной говорит, сам Сильный и Жаждущий, или только слуга его?
     - Тот адский владыка, который вдыхает в меня  жизнь  и  действует  от
моего лица, мог бы объяснить все толком, кабы захотел... а я  просто  имею
чувства, помыслы, порой чудные, я помню себя человеком по имени Страховид,
и  человеком  по  имени  Демонюк,  и  боярином  Одноухом,  и   полковником
Остроусовым, и нечеловеком, владыкой далекой и  грозной  планеты.  Кстати,
как там мой друг из преисподней по имени Фома?  Похоже,  ты  встречался  с
ним.
     - Сдается мне, что он единственный,  кто  способен  стать  камнем,  о
который ты зубы-то  обломаешь,  -  произнес  князь  с  некой  надеждой  на
отмщение.
     -  Способен,  но  не  станет.  Невеликого  духа  человечек,  хоть   и
запеченный в оболочку из мощных сил. С твоей крепкой волей  ты  бы  скорее
ухайдакал меня. Еще ты помысли о том, что боимся мы сил адских, а живем  в
мире земном, значит, им не так-то просто проникнуть сюда. Мы сперва должны
впустить  их,  своей  немощью   душевной,   своим   малодушием,   страхом,
пристрастием низким, своей скверной... Толкни меня, князь,  своей  крепкой
рукой и я упаду, како всякий другой смертный.
     Вспомнил князь о том, что многие  родичи  безропотно  шли  на  плаху,
малодушно  не  решаясь  противопоставить  царю-губителю  ни  хитрость,  ни
измену, ни другое  оружие.  И  Ишимский  Смутьян  пихнул  колдуна,  каково
следует. Ему даже показалось, что Псевдомакарий еще более  тщедушный,  чем
кажется на первый взгляд. Исполняющий обязанности царя полетел,  шлепнулся
на спину и даже тощие его ноги взметнулись вверх.
     Князь-Смутьян не смог удержать улыбку, как впрочем и сам  псведоцарь.
Тот долго и радостно хихикал, валяясь на каменном полу.
     Но едва колдун поднялся, как в глазах его появились две желтые точки,
кои вскоре окрасили яркой желтизной и радужки,  и  белки.  Потом  на  фоне
ровной светящийся желтизны обозначились щелевидные  черные  зрачки.  Князю
стало не по себе, отчего-то вспомнил он некоторые свои неприглядные дела и
то, что ради власти своей допускал и мучительство, и  грабеж,  и  избиение
невинных.
     -  Ну-тко,  толкни  меня  снова,  -   приторным   голосом   предложил
Псевдомакарий.
     Князь Ишимский опять пихнул его в туловище, хоть и менее  бесшабашно.
На сей раз псевдоцарь стоял неколебимо как столб.
     - Вот ты утратил  уверенность,  открыл  свое  сердце  робости  и  сим
немедленно увеличил мою силу.
     Уже во второй части фразы голос Псевдомакария стал  шипящим,  челюсти
колдуна удлинились, шея и  тело  вытянулись,  кожа  позеленела,  из  пасти
потянуло могильным хладом, а на оголившемся черепе так и заходили желваки.
     - А теперь попробуй толкни меня, княже, коли решишьсяяяя...
     Слабость проникла в  жилы  князя,  он  почувствовал  себя  маленьким,
ничего не значащим, ничтожным, скверным и отошел  к  стене.  Тем  временем
царь-колдун покрывался слизью, а заодно таял и исчезал.
     Напоследок раздалось шипение с едва различимыми словами:
     - Милости небесной вряд ли дождешься ты, так что изведай милость мою.
Поверь мне, она вряд ли окажется лишней для тебя.
     Князь увидел слизь на  себе,  он  попытался  отскоблить  ее,  но  она
снялась вместе с кожей. Оголилась  плоть,  струйки  крови  протянулись  по
воздуху наподобие волос, однако же боль не терзала его.  Ишимский  Смутьян
хотел было взбежать по лесенке ко двери, но поскользнулся, упал и восстать
уже не мог, едкая слизь быстро пожрала его ноги, а  засим  и  руки.  Князь
видел как исчезает его плоть, обращаясь в красную дымку, затем тончают  до
полного  исчезновения  жилы  и  наконец   тают   кости.   Нестойкое   тело
оборачивалось узорчатыми струйками тумана, который закручивался блуждающим
вихрем. Слизь облепила ланиты, чело, глаза князя и он не смог видеть, хотя
еще слышал хлюпанье,  чмоканье  и  бульканье  растекающейся  плоти,  потом
пропало и дыхание. Какое-то время бывший Смутьян отчетливо  ощущал  биение
своего сердца. Но и оно тоже замерло, сменившись молчанием. Внезапно страх
пропал и князь почувствовал себя как будто  в  материнском  чреве,  смерть
была уже позади, а впереди новое рождение.
     Слабо шевельнулась мысль: "Так вот она какая, милость твоя."
     И новое рождение  настало.  Исчезающим  сознанием  прежнего  человека
князь узрел хоровод колоссальных  звездных  сфер  и  поразился  дивной  их
музыке.  В  калейдоскопе  мелькающих  красок  и  объемов,  кои  напоминали
водовороты и смерчи, различал он облики сотен людей,  и  среди  оных  было
немало знакомых ему. Нарождающимся новым сознанием  Ишимский  Смутьян  уже
воспринимал  свою  следующую  родину,  далекую  от   солнца,   но   полную
собственного   густого   словно    бы    жидкого    света,    гармоничную,
сложно-симметричную, похожую на дворец  с  высокими  арками,  стрельчатыми
окнами, легкими башенками, ажурными галереями. Мир сей словно  состоял  из
тонких нитей,  по  которым  текла  быстрая  сила.  Благодаря  ей  менялись
очертания, фигуры росли, таяли, играли  цветами  и  обличиями,  чередовали
друг друга, пропадали и случались вновь. Мир сей возможно не был живым, но
он существовал и мыслил.
     Тут старое сознание окончательно потухло, а новое  было  еще  слишком
слабым и непосредственным, потому князь  Ишимский,  бывший  житель  Земли,
забыл себя.



                       БЛОК 18. ВАРФОЛОМЕЕВСКИЙ ДЕНЬ
            (Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс)

     Примерно  в  это  время,  но  только  в  другой  точке  пространства,
начальник Технокома принял определенное решение.  Он  выступил  на  Совете
кастовых уполномоченных  и  настоял  на  том,  чтобы  направить  усиленную
лунарскую эскадру к Земле - в первую  очередь  для  наблюдения,  с  четким
указанием   избегать,   насколько   возможно,   боевого   соприкосновения.
Представитель касты  кшатриев  весомо  возразил,  что  уж  воевать  -  так
воевать, нечего раззадоривать врага своим  слюньтяйством.  В  итоге  Совет
издал директиву  прямого  действия:  военно-космический  флот,  внутренние
войска и антитеррористические группы  привести  в  повышенную  готовность,
патрулирование   и   разведку   осуществлять   на    предбоевом    уровне,
десантно-штурмовым  частям  и  командам  спецназа  работать  по  программе
"Весенний гром". Ганимедскую эскадру, усилив за  счет  ударных  соединений
каллистянского  и  марсианского  флотов,  направить  в  район   передового
базирования - на  дугу  14Ю  -  для  развертывания  веерной  обороны.  При
нейтрализации непосредственной  угрозы  применять  все  средства  огневого
воздействия, в том числе и по оперативным тылам противника.
     Война уже дышала гарью в лицо.
     Сознание начальника Технокома, которое он называл  ментальным  полем,
каждую секунду принимало сообщения - мемо-элементы по многим  каналам.  Те
же  мемо-элементы  сбоасывались   в   вычислительную   среду   резидентной
кибероболочки. Если  генеральный  не  вмешивался,  она  сама  вырабатывала
решения, применяя процессорные ресурсы,  расположенные  во  всех  секторах
Солнечной Системы. Марк-27 пока не вмешивался, хотя ясно было, пора что-то
предпринимать кардинальное и неожиданное для противника.
     Но пока предпринимал неожиданное только противник и события шли своим
неприятным чередом.
     0:20.  Сектор  10А-56.  Патрульный  корабль  военно-космических   сил
обшмалян  мощной  плазменной  пушкой  с  астероида  Теллус,  загорелся   и
взорвался.
     3:15. Высадившееся на  Теллус  подразделение  космической  пехоты  не
углядело там никаких следов противника. Однако  при  возвращении  на  базу
транспортный коптер и прикрывавший его  эсминец  были  внезапно  атакованы
сатурнянским кораблем и раскурочены ракетными залпами.
     4:40. Дивизион ВКС, который вскоре прибыл в сектор  10А-56,  не  смог
найти противника, облажались и автоматические средства слежения в соседних
секторах. Но когда поиски уже завершались, дивизион напоролся на мобильное
минное поле. Миноторпеды  с  боезарядами-синуклерами  за  несколько  минут
превратили корабли в гроздья серебристых шаров, а затем и комок спекшегося
мусора.
     6:05. Стянутые к району 10А-5 корабли  Церерской  оперативной  группы
все же увидели на экранах своих локаторов и с  помощью  зондов-разведчиков
вражеские борта в количестве трех боевых  единиц.  Произведенные  ракетные
залпы превратили местоположение неприятеля  в  море  света  -  применялись
сверхмощные  аннигиляционные  боеголовки.   Вскоре   выявилась   накладка:
взрывами накрыто и два эсминца той же оперативной группы, которые, судя по
данным телеметрии и радиорапортам, должны были находиться совсем в  другом
секторе.
     7:50. Церерская оперативная группа напоролась на сатурнян  в  секторе
10А-58. Рейдеры противника моментом рассекли походный порядок  оперативной
группы и, подавляя электромагнитные излучения, нейтрализовали все  системы
навигации и наблюдения. Из двенадцати бортов, вышедших с Цереры, вернулось
только два.
     9:54. Противником ударил по военно-космической базе класса "Перун"  и
другим стратегическим объектам  Цереры,  включая  шахтовый  узел  дальнего
нейтринного слежения. Время  подлета  вражеских  ракет  после  обнаружения
составило всего две минуты. Космикой потерян контроль  сразу  над  десятью
секторами в префектуре Астероиды.
     10:30. При подходе лунарской эскадры в  земной  сектор,  сатурнянские
корабли "ушли в тень": покинули его, причем в неизвестном направлении.  Ни
один наблюдательный узел не засек их ни в пассивном, ни в активном  режиме
отслеживания.
     Начальник Технокома знал, что в главном штабе военно-космических  сил
царит  паника,  еле  прикрываемая   совещаниями,   коллегиями   и   прочей
бессмысленной активностью, что генеральный уполномоченный  касты  кшатриев
призывает "товарищей космофлотцев к спокойствию и выдержке", но очко-то  у
него сильно дергается. Начальник Технокома воспринимал как счастье, что от
него не требуются оперативные решений, есть лаг для обдумывания директив и
указаний. Для  начала,  решил  генеральный  техно,  уточним  инструкции  и
потребуем дисциплинированности в борьбе с нитеплазмой, подправим  протокол
работы со спецаппаратурой, но вот  зараза,  все  это  годится  только  для
непосредственного контакта... Да, Сатурн наглядно показал свою силу, в два
счета отобрав у Космики контроль над доброй третью  Пояса  Астероидов.  И,
тем  не  менее,  сатурняне  долбанули  отнюдь  не  по   самым   важным   и
чувствительным точкам. И даже из земного сектора пока что  убрались.  Если
забыть о чести, гордости и славе, то имеется еще возможность предотвратить
войну или хотя бы оттянуть ее начало. А время может сработать  и  на  нас,
если успеть подсуетиться.
     -  Включи   Чертковица,   -   шепнул   генеральный   и   внимательная
кибероболочка тотчас соединила его закрытым каналом с важным алефовцем.  -
Старик, ты уже, наверное, знаешь, какая  заваруха.  Сатурняне  нас  крепко
прощупывают и мы, кажется, выглядим не очень.  Нужны  резкие  неординарные
шаги. Проект "Параллельная жизнь",  закончившись  бесславно,  многому  нас
научил. "Человек-оркестр" не был доведен до конца, но мы  уже  сообразили,
что солдат, вооруженный трансквазером - это наше чудо-оружие.
     - Есть еще проект "Нечистая сила", в него многое вложено, и  времени,
и средств, - напомнил глава "Алефа".
     - Он сейчас на  исполнении  и  невесть  чем  закончится,  кроме  того
проводится целиком на Земле. А мы не в курсе,  где  сатурнянский  Плазмонт
нам врежет по соплям, по большому счету он способен  подсиропить  повсюду,
сам или через спорозоидов, шизонтов и прочих гадов, входящих в  его  сеть.
Короче, нам нужен второй "Человек-оркестр", то  есть  носитель  диффузного
трансквазера, а затем третий, четвертый и так  далее,  вплоть  до  роты  и
батальона.
     Чертковиц был не в восторге.
     -  Мы  проводили  испытания   лишь   на   одном   подмастерье,   даже
аналитические отчеты и то не подготовлены. Внешним источником питания  для
трансквазера сплошь и рядом выступала пси-структура  самого  Фомы,  Одному
Богу известно, способен ли кто-то повторить его  немеркнущие  подвиги.  По
большому  счету,  это  испытаниями   назвать   трудно,   скорее   какая-то
эквилибристика на краю пропасти.
     - Чер, лучше бы  обходиться  без  всяких  подвигов.  Нужно,  чтобы  у
трансквазера  был  автономный  чисто  технический  источник  питания,   не
зависящий от человеческой пси-структуры.
     - Коллега генеральный, мы его уже  слепили,  и  по-моему  фурычит  он
нехило. Но все-таки возможна ситуация, с которой не справятся ни процессор
трансквазера, не его источник питания.
     - Странно мне такое слышать от технаря. Хорошая техника - это та, что
не зависит от  психических  и  физических  свойств  человека-оператора,  и
поэтому в среднем дает лучший результат,  чем  плохая  техника...  Слушай,
Чер, нам не стоит сейчас разговаривать словно двум бюрократам,  скорее  уж
как парочке бандитов, чья шайка накануне засыпки. Мы ведь на грани фола...
     - Хорошо, шеф, я  лично  готов  взяться,  так  сказать,  за  сплошную
трансквазеризацию. Сейчас мы заканчиваем наладку аппаратуры и  на  примете
есть толковые люди, вполне подходящие для носительства.
     Генеральный неожиданно для себя замялся, потому что впервые  в  жизни
почувствовал смущение, чувство совершенно излишнее для руководителя такого
масштаба.
     - ...Старик, ты был на Титане во время войны, в том  чертовом  Храме.
Извини, но у меня сейчас кое-какие сомнения насчет всех, кто там побывал и
выбрался назад.
     - Просканируйте каждый мой квант и убедитесь, что я неинфицирован. На
Титане меня демон не пронял, ну, а нынче я тем  более  ему  не  по  зубам,
вернее, не по щупальцам.
     - Ладно, готовьтесь, я буду у вас,  в  Рынь-городе,  через  несколько
часов.
     Если "Человек-оркестр"  сможет  повториться,  причем  не  в  каком-то
безалаберном Фоме, а в серьезных и ответственных людях, тогда и будет толк
от сомнительных и рискованных контактов  с  плутонами...  А  вот,  кстати,
кто-то еще просится на связь. С начальником "Бета" нельзя не пообщаться  -
испытанный надежный руководитель подразделения. Однако, Марка-27, едва  он
услышал голос Джафара Т804, вдруг передернуло  -  просто  подумалось,  что
внутри   хорошего   знакомого   может   таиться   поганая   нитеплазменная
червоточина.
     - Коллега генеральный, "Алеф" усиленно задымляет работы по нескольким
крупным и при том опасным  проектам,  а  ведь  согласно  Уставу  Технокома
именно наша служба отвечает за внутреннюю  безопасность  всей  технической
сферы.
     Актерствовать  и  валять  дурака  тяжело  лишь   тому,   кто   боится
последствий,  Марк-27  как  пожизненный  руководитель  был  освобожден  от
ответственности.
     - Посмотрите, коллега Джафар, что творится вокруг, а вы - о  какой-то
ерунде вроде мелочного нарушения Устава. Шифры германских  разведдонесений
времен второй мировой были разгаданы лишь потому,  что  посылались  они  в
срок и по всем правилам уставов.  Для  вермахта  это  обернулось  немалыми
потерями.
     - Позвольте не согласиться, шеф. Во  всех  армиях  и  флотах  большое
количество потерь - это результат  несоблюдения  так  называемых  мелочных
правил. Боюсь, что служба  "Алеф"  своим  самоуправством  вызвала  сильное
неудовольствие сатурнян  и  толкнуло  их  на  разведывательно-диверсионные
рейды.
     - Джафар-бей, а мы и не должны вызывать удовольствие у противника.
     - Мы должны реально оценивать соотношение сил, коллега генеральный, -
твердо и в общем справедливо произнес испытанный соратник.
     - Служба "Алеф", смею верить, пытается увеличить нашу силу.
     - Коллега генеральный, служба "Алеф"  не  увеличивает  нашу  силу,  а
пытается сделать нас придатком к чужой силе. Плутоны...
     Да, искусственная  соревновательность  явно  перешла  в  маниакальную
ненависть, опять получилось не то, что задумывалось.
     - Стоп,  Джафар,  не  надо  сплетен.  Твою  службу  тоже  обвиняют  в
контактах с извергом рода человеческого, проживающим на Титане. Мы  вскоре
продолжим  содержательную  беседу,  но  сейчас  я  спешу,  "стрелка"   уже
забита...
     Генеральный вырубил связь и почему-то  пожалел  о  том,  что  отчасти
"засветил" свою поездку в "Алеф".
     Впрочем, решения он никогда не менял,  повторные  раздумия  могли  бы
лишить его необходимого запаса времени и уверенности  в  себе.  За  минуту
дорожка-самодвижка перебросила его в ангар, который находился  на  том  же
уровне. Люк коптера открылся бесшумно и быстро, даже  показалось,  что  он
просто  растворился  в  воздухе.  Генеральный  расположился  в  салоне,  а
кибероболочка, внимательно следившая за магнитной  аурой  его  настроения,
мигом создала полномерную виртуальность:  как  будто  он  сидит  в  челне,
плывущем  по  Неаполитанскому  Заливу.  Причем   применялось   не   только
подключение к  нейронам  через  биоинтерфейс,  но  и  управление  газовыми
вихрями - для имитации ласкающего ветерка. А  кроме  него  была  голубизна
вод, нежные краски утреннего неба и льющийся отовсюду  чистый  голос:  "O,
dolce Napoli".
     Генеральному  даже  понадобилось  усилие   воли,   чтобы   выйти   из
нарковиртуального мультика, когда  коптер  прибыл  на  место,  в  комплекс
"Алеф". Когда открылся люк, Чертковиц уже стоял рядом, выказывая всяческую
готовность. Рядом торчала еще пара человек в обычной форме, но, судя по их
волевым физиономиям  и  какой-то  напружиненности,  они  были  из  сектора
внутренней безопасности "Алеф", вернее бывшего сектора  -  упразднить  его
пришлось по настоянию Джафар-бея. В общем, все правильно: Устав  возлагает
обеспечение безопасности Технокома только на службу "Бет".
     В комплексе "Алеф" не  было  столь  привычных  дорожек-самодвижек,  с
готовностью подхватывающих вас, поэтому до лифта пришлось  топать  пешком,
после него тоже. В конце концов,  Чертковиц,  Марк-27  и  двое  охранников
оказались в просторном гулком помещении с глянцево-черными стенами.
     - Мрачновато тут у вас,  -  заметил  генеральный.  -  Похоже  на  зал
ритуальных торжеств. Мы не ошиблись в номере комнаты?
     - Интерьер  вполне  функционален,  -  сказал,  как  бы  оправдываясь,
Чертковиц. - При имплантации диффузного трансквазера эти стены играют роль
квантового отражателя. Кстати, мы собираемся применить  процессор  другого
типа, гораздо более связанный с ментальным полем.
     - И в кого будет имплантирован трансквазер нового образца?
     - Сперва в меня, - отозвался Чертковиц. - Я действительно  побывал  в
Храме и эта зараза не пристала ко мне. Проверьте хоть сейчас.
     С потолка сразу  опустилось  несколько  колец  мощного  стационарного
сканера, который вскоре объявил,  что  очагов  и  гнездовий  нитеплазмы  в
коллеге не обнаружено.
     - Чер, на что похож Храм Плазмонта? - спросил генеральный.
     - Да ни на что. У него нет конкретного  места.  Сегодня  Храм  здесь,
завтра там, он может занимать огромное  здание,  а  может  разместиться  в
маленькой комнатушке,  при  этом  в  него  влезает  сколь  угодно  большое
количество людей.  Не  все  вошедшие  в  Храм  возвращаются  обратно,  или
возвращаются, претерпев изменение... Большинство спецназовцев, ворвавшихся
в Храме, не погибли. Они просто не вернулись или вернулись другими.
     - Надо полагать, их воля была сломлена.
     - Не  совсем,  у  них  не  нашлось  должной  воли  для  сопротивления
изощренному врагу. И это так понятно. Ведь мы, космики,  -  круглые  нули,
коллега генеральный. И никуда от этого не деться.
     - Чер, у нас никого не мучают и не принуждают зазря, как это бывало в
разных земных диктатурах. У нас все разумно, все оправдано, иначе  Космике
просто не выжить. Ноль - разве это плохо, если позволяет  достичь  высокой
управляемости и защищенности всего общества?
     Начальник "Алефа" не слишком был настроен продолжать  этот  разговор,
вернее  показывал,  что  только  служебная  вежливость  не  позволяют  ему
заняться другими делами.
     - Коллега генеральный, мы обитаем в мире, в котором как никогда  мало
Милости.  Есть  множество  естественных  и  сверхъестественных  сил,  есть
определенное их Единство, которое следует называть Богом. Благодаря  этому
существует Вселенная, жизнь, и так далее; мы включены и в Множественность,
и в Единство, выполняем какие-то полезные строительно-монтажные работы  на
небольшом кусочке космоса. Но милостивая сила почти  не  заметна,  ей  как
будто не в чем проявляться, Единство-Бог словно не любит нас, не  излучает
нам своего человеколюбия, и вроде не замечает, что каждый  из  нас  боится
стать ничем. Так вот, сатурнянский Плазмонт верно уловил этот  момент,  он
имитирует,  играет  роль  милостивой  силы,  которая  примет,  сохранит  и
обласкает нашу душу.
     Марк-27 умел точно оценивать квалификацию  и  интеллектуальный  багаж
своих подчиненных, однако  не  страдал  избытком  чутья  к  их  личностным
особенностям. Тем не  менее,  сейчас  он  уловил,  что  Чертковица  что-то
гнетет.
     - А почему, старичок, ты вернулся неизмененным?
     Неожиданно  беседа  была  прервана,  все  присутствующие  в   мрачном
помещении ощутили толчки и даже  тряску.  Чертковиц  сразу  стал  получать
сведения  от  кибероболочки  комплекса.  Слабые  марсотрясения  случаются,
подумалось Марку-27, вследствие разных естественных  процессов,  идущих  в
грунте. Но  подыскать  сколь  убедительную  причину  для  эрозионного  или
электрохимического разрушения большого  пласта  почвы  не  удавалось  даже
резидентной кибероболочке. А пласт должен  быть  большим,  чтобы  затрясти
махину  комплекса.  Да,  бывают  еще  прорывы  подмерзлотных   вод   ввиду
вулканической активности, но вулканы Тарсиса давно потухли  и  вообще  все
движения мантии держатся под строгим контролем.
     Впрочем, и начальник службы "Алеф", и генеральный  техно  быстро  обо
всем догадались и понимающе переглянулись.
     По стенам поползли первые трещины, они  становились  все  просторнее,
начал крошиться сверхпрочный углепластик, затрещала рвущаяся  арматура  из
нерушимого волоконного сплава.
     - Через пять минут будет поздно. Плазмонт доберется до нас, -  сказал
Чертковиц, - поэтому пора поставить точки над "е". Коллега генеральный,  я
вернулся неизменным только потому, что у меня нет пси-структуры, души, как
угодно...
     - Из этого следует, что ты...  -  неожиданно  у  генерального  сильно
запершило в горле.
     - Да, у меня никогда не першит в горле и не слезится глаз, потому что
я - не человек. Если бы мне сделали вместо сканирования на  нитеплазму,  к
примеру операцию удаления аппендицита,  то  это  стало  бы  заметно.  Я  -
изделие плутонов, или в какой-то мере один из них. Генеральный,  я  зазвал
вас сюда, чтобы имплантировать диффузный трансквазер, конечно же, не себе,
а вам. Но  враги  сработали  на  опережение.  Вы,  наверное,  проболтались
Джафар-бею насчет предстоящей поездки. Зря, начальник службы "Бет"  -  это
целая грибница нитеплазмы. А сама "Бет" - гробница для Технокома.
     Трясущееся здание наполнилось  звуками  тревоги,  голосили  перебивая
друг кибероболочки, тот же бардак царил на радиоканалах,  отчаянно  мигали
аварийные панели и сигнализаторы, лихорадочно летали разновеликие пузыри -
пленочные сфероэкраны с оповещениями.
     - Как будем эвакуироваться? -  поинтересовался  Марк-27.  Он  еще  не
нервничал, ведь большую часть жизни его учили не переживать.
     - Насколько я знаю  Плазмонта,  уйти  от  него  не  так-то  просто  -
цеплячий гад. Возможно с трансквазером это будет  проще.  Но  с  диффузным
возиться некогда. Пожалуйста, встаньте вон в  тот  очерченный  голограммой
кубик.
     Здание дернулось как подраненный зверь и в стенах помещения появилось
две зияющие прорехи. С одной  стороны  -  плутон,  с  другой  -  плазмонт,
подумал Марк-27. "Оба - хуже", как говаривал  один  вождь,  но  все  равно
выбор ясен.
     - У нас мало времени, - спокойно сказал Чертковиц.
     Начальнику Технокома, казалось, что он видит цифры в  глазах  старого
приятеля, что  слышит,  как  скрипят  у  того  сервомеханизмы,  хотя  это,
конечно, было не так.
     - Ладно, двинулись, коллега плутон.
     Марк-27 занял место в кубе.  Он  услышал  слова  команды  и  тут  ему
показалось, что стены, потолок, пол помещения обрушились на него,  да  так
быстро, что размазались  длинными  черными  кляксами.  Когда  шок  прошел,
генеральный увидел только охранников, Чертковиц куда-то запропастился, а к
груди (сквозь комбез или разорвав его) прилипла малоприятная черная масса,
похожая на большую толстую пиявку.
     "Уж не превратился ли Чертковиц в трансквазер?" - первая мысль была и
смехотворной, и довольно похожей  на  правду.  Затем  начальник  Технокома
переключился на более насущный вопрос и кибероболочка вывела на зрительный
центр план здания и возможные пути  эвакуации.  Попытки  же  пообщаться  с
кем-нибудь за пределами комплекса не увенчались  успехом.  Плазмонт  делал
свою работу чисто.
     Марк-27 двинулся  по  кратчайшей,  к  ближайшему  коптерному  ангару,
охранники припустили  за  ним.  Однако  уже  за  дверью  он  столкнулся  с
картиной, мало напоминающей ту, что была двадцать минут назад.
     Сыпались пластиковые панели,  вспучивались  и  проседали  перекрытия,
изгибались   и   трескались   стены,   рвались   балки    из    крепчайших
титан-неодимовых   сплавов,   крошился   как   пенопласт   углепластиковый
наполнитель. Хуже того, в конце коридора  уже  появилось  синее  узорчатое
сияние, поднималось оно и по шахте лифта.  Кибероболочка  комплекса  бодро
вещала о потере контроля над все новыми секторами здания.
     Оставался еще один незанятый путь:  на  два  уровня  вверх  по  шахте
воздушной регенерации, а затем по  вентиляционному  каналу  до  коптерного
ангара.
     Один охранник бластерным импульсом взломал  защиту  воздушной  шахты,
второй отошел глянуть, не остался  ли  кто  на  уровне-этаже.  И  тут  его
схватил синий туман. Эта хмарь лишь внешне  напоминала  вихреватое  облако
какого-то газа, с телом человека  она  взаимодействовала  как  сверхъедкая
кислота. Марк-27 видел, как лопается кожа,  пузырятся  и  исчезают  ткани,
тончают и рвутся сухожилия и кровеносные сосуды,  как  кости  оголяются  и
затем расщепляются на  длинные  щепья.  И  что  самое  чудовищное  -  боль
корябала лицо охранника только первую секунду, а потом  оно  разгладилось,
прекратились и дерганья с конвульсиями.  Человек  распадался  и  таял  без
боли, а под конец вроде даже с удовольствием.
     - Вот зараза, тикаем, парень, - потончавшим голосом протрубил Марк-27
своему охраннику. "И куда только лоск подевался,  -  подумал  генеральный,
мимолетом глянув на свое отражение  на  какой-то  зеркальной  поверхности:
сальная, потная рожа,  всклокоченные  редкие  волосики,  бегающие  глазки,
полураскрытый рот. - Хорошо, что оппозиционеры не видят."
     В воздушной шахте, помимо  регенерационных  фильтров,  которые  легко
поддавались разрушению, единственную сложность представляли гладкие стены;
даже при наличии вакуумных присосок нога легко оскальзывалось и можно было
просвистеть по кратчайшей линии (длиной в 200 метров) прямо к земле.
     Через два уровня генеральный сильно вымотался и  охранник  вытаскивал
его из шахты как  мешок.  Пока  крепыш  из  бывшего  сектора  безопасности
пробивался в вентиляционный канал, можно  было  полюбоваться  как  рушатся
перекрытия и  оголяется  сильно  покореженный  несущий  каркас.  В  канале
двигаться было проще, чем в шахте, если не считать  выхлопов,  прилетающих
из ангара - впрочем на этот случай  годилась  кислородная  маска  комбеза.
Однако внезапным и неприятным образом вентиляционная  труба  не  выдержала
какого-то насилия и оборвалась. Выглянув из  возникшей  дыры,  можно  было
увидеть, что весь этот уровень и вдобавок три нижних рухнули. Не  осталось
ни полов, ни стен.  А  наверх  изгибающимися  и  переплетающимися  струями
возносится чертов синий туман.
     Марк-27 послушал, как Анима говорит о перевозбуждении нервной системы
и рекомендует лечь да расслабиться. Начальник Технокома не  мог  лечь,  но
все-таки немного расслабился, сбросив лишний пар. Затем подумал, что  если
прогуляться по уцелевшим балкам несущей конструкции, можно  еще  добраться
до второго отрезка вентиляционной трубы.
     - Пойду первым, - вызвался верный охранник. - Коллега генеральный,  я
не смогу провести вас за руку, страховочного троса у нас тоже нет, так что
повторяйте мой путь в точности.
     Молодец начал путь довольно удачно. Там, где ему  можно  было  просто
перепрыгнуть с балки на  балку,  он  перебирался  нарочито  аккуратно.  На
каком-то хлипком куске арматуры он даже потопал, показывая, что тот вполне
надежный. Парню оставалось метра три  до  второго  отрезка  канала,  когда
туман,  клубившийся  вроде  бы  намного  ниже,   вдруг   пустил   в   него
луч-отросток. Тоненький вроде бы лучик, но  охранник  сорвался  и  лишь  в
последний момент смог задержаться на  балке,  схватившись  за  нее  обеими
руками. Похоже, что-то тяжелое скручивало и тянуло его вниз.
     - Держись, Т078, не трухай. Я сейчас помогу тебе, - впервые  пообещал
генеральный одному из тысяч своих подчиненных.
     Марк-27 никогда не занимался эквилибристикой, не бегал над пропастью,
но сейчас деваться было некуда - честь  требовала.  Он  довольно  лихо,  с
наскока преодолел первые метры. Потом чуть не сорвался, однако уцепился за
какую вертикальную балку, устоял и понял, что панический страх прошел.  Он
много раз слышал от солдат, что когда стреляешь, уже не страшно  и  сейчас
понял, что его бой  начался.  Через  пару  минут  Марк-27  оказался  возле
охранника и схватил того за руку.  Парень  явно  нуждался  в  помощи,  его
физиономия была искажена и залита потом.
     -  С  генеральным  не  пропадешь,  -  Марк-27  считал  себя   мышечно
натренированным, но сейчас понял, что охранник весит чуть ли не центнер, и
это при марсианской-то силе тяжести. - Только  не  дрейфь,  парень,  тварь
использует твой страх.
     На секунду генеральному показалось, что  еще  немного  и  он  вытянет
охранника наверх, но тут кожа на руках  Т078  лопнула,  кровь  брызнула  и
стала перистым облачком, хрустнули, ломаясь, кости, и оголяясь, потянулись
сухожилия, чтобы тоже разорваться от сильного натяжения.
     Руки парня  примерно  до  локтя  остались  висеть  на  балке,  а  все
остальное полетело вниз. Генеральный поразился тому, что в  момент,  когда
боль должна была достигнуть максимума, лицо охранника выглядело спокойным,
он даже улыбнулся, что никак  не  объяснялось  каким-нибудь  шоком.  Синий
туман убивал - или поглощал - свои жертвы милостиво. Он  был  единственным
во всем космосе, кто давал легкий конец. И при этом  легкость  заключалось
не только в избавлении от физических мук, жертва Плазмонта  не  испытывала
никакого ужаса и даже психического  дискомфорта.  Она  твердо  уповала  на
близость новой лучшей жизни, радости и кайфа!
     "Чем же мы платим за такую великую милость", -  подумалось  Марку-27,
но в этот миг арматура под  ним  осела,  так  что  он  едва  удержался,  а
отростки синего тумана оказались совсем рядом.  Генеральный  почувствовал,
что слепая, но всевидящая, безрукая, но  всемогущая  сила  подступается  к
нему. Внезапно "пиявка", пульсирующая на груди у  Марка-27,  растеклась  и
обволокла все его тело сплошным черным доспехом. Изменился и синий  туман.
Теперь он представал в виде твари, чем-то  напоминающей  спрута  или  даже
медузу.   Щупальца   ее   были   словно   испещрены   присосками,   однако
мозг-процессор трансквазера по-своему расшифровал  полученную  информацию.
Виртуальный экран показывал,  что  отростки  твари  состоят  из  множества
сегментов,  похожих  на  пузыри.  Пузырчатые   щупальца   заполонили   все
пространство и как будто впитали его.
     "Похоже, Плазмонт  устроил  себе  здесь  очередной  Храм,  -  подумал
генеральный. - Значит,  отсюда  будет  тяжело  выбраться.  А  еще  тяжелее
выбраться неизмененным."
     Он немного прополз то ли по балке, то ли  по  щупальцу,  впереди  был
один   из   сегментов-пузырей,    который,    встречая    его,    разбухал
непропорционально быстро. Генеральный немного отступил в нерешительности и
оказался... внутри пузыря. Не просто оказался, а катился  по  сверхгладкой
стенке  в  бесконечную  воронку.  По  ходу  дела   Марк-27   размазывался,
растекался, превращался в поток струй, которые били во все стороны, словно
разжимая преграды. В конце концов, стенка пропала, а  начальник  Технокома
перестал различать, где  он  и  куда  спешит.  Наконец  слив  прекратился,
неясные тени сконденсировались и генеральный техно обнаружил себя в  своем
кабинете... нет, это скорее был не кабинет, а тронный зал.
     Марк-27 восседал на троне, в натуральном тронном зале,  причем  не  в
каком-нибудь варварском царстве на Матушке-Земле, а в великой Космике, где
никогда не заходит Солнце и все звезды. Ментальное поле открыло  все  свои
входные порты и стало жадно всасывать информацию,  словно  иссохшая  земля
неожиданно пролившийся дождь. Первое, что понял генеральный о новом мире -
это подарок Плазмонта. Здесь все подвластно воле  начальника  Технокома  и
положен конец рассогласованным усилиям себялюбивых особей. Обитаемая часть
космоса стала сферой деятельности одного могучего разума. Его генерального
разума.
     Собственно тронный зал был не один, их были  сотни,  и  царь  Марк-27
присутствовал  со  своим  троном  сразу  во  всех.   Мощные   трансквазеры
обеспечивали  это  мульти-присутствие   одновременно   во   многих   зонах
пространства, а мощное ментальное поле вытягивало сведения из тысяч  узлов
и точек и туда же проталкивало команды. Количество зон, узлов и точек  все
увеличивалось и вот уже царь находился практически везде: и в термоядерных
"бутылках" реакторов, и  в  гигантских  матках  инкубаторов,  даже  внутри
газовых гигантов Юпитера и Сатурна, где тоже имелись подданные,  чьи  тела
состояли из  кремнеорганики,  а  жилища  из  полимерного  льда.  Благодаря
тысячам хрональных каналов царь находился везде. Более того,  он  перестал
быть посторонним, он сливался с наблюдаемым, с его сутью  и  судьбой.  Для
Марка-27 не существовало теперь хорошего и плохого, любимого и нелюбимого,
он сам был космическим океаном, вернее центром  его  симметрии.  Царь  мог
управлять состоянием планеты и состоянием атома,  если  от  того  зависела
судьба планеты. Марк-27 представлял собой единство и  множественность,  он
мог жить каждой маленькой жизнью и хранить в  себе  жизнь  всей  Солнечной
Системы. Он думал об Общем, решая, нужна или не  нужна  каждая  конкретная
жизнь. В нем не было жестокости, но оказать он лишь одну настоящую милость
той особи, которая уже  никуда  не  годится  -  обеспечить  безболезненное
исчезновение. Впрочем, уже за это подданные обожали его безмерно.
     И вот такой светлый мир Марк-27 мог получить в подарок, ему  даже  не
надо было соглашаться, от него требовалось только не отказываться.
     Здесь все было по справедливости. Даже  проявив  невероятную  волю  и
огромное желание великий царь не смог бы заниматься  житием-бытием  каждой
отдельной частички, лелеять каждую капельку жизни, превращая  этот  мир  в
богадельню. Марк-27  обязан  был  всеми  силами  бороться  с  опасностями,
безмерно далекими от каждой отдельной особи. Хаос и  паразитизм  нарастали
на верхних уровнях Мироздания, в Поле Судьбы. Они казались силами любви  и
милосердия,  призванными  ублажить  каждую  тварь,  но  при  том  нарушали
равновесие враждебных сил, симметрию  противостояний,  динамику  единства,
вели  всю  вселенную  к  энтропийной  кончине.  В   физической   Вселенной
полпредами  этих  псевдомилостивых  сил  являлись  многочисленные  Учителя
Утешения, то есть ведьмаки и волхователи,  которых  приходилось  неустанно
выискивать и выдавливать как гнойники.  Один  из  них  сейчас  кочевал  по
спутникам Юпитера  и  проповедовал,  что  великий  царь  лишь  оспинка  на
физиономии Мироздания, струйка отравы в космическом океане.
     Кто-то   из   таких   ведьмаков-утешителей   устроил   диверсию    на
Каллистянской Фабрике Жизни,  где  из  материнского  вещества  беспрерывно
появлялись  тысячи  существ  с  разнообразными   свойствами   (без   этого
непрестанного  творения  невозможны  мировое  единство,   множественность,
симметрия). Из неохватного чрева матки ежесекундно выплескивались марсиане
трех полов (мерзлотники, кормильцы и песчанники); юпитерианские лопастники
и  ромбовики,  призванные  совместно  осваивать  кипящие  глубины;  земные
рабочие  и  бойцы,  коим  надлежит  заселять  обезлюдевшую  экваториальную
область планеты-мамы; мягкотелые  космогоны,  которые  идеально  заполняют
полость  корабля,  выдерживают  любые  перегрузки  и  как  черви  способны
регенерироваться  даже  при  повреждении  90%  тканей.   Особую   гордость
представляли недавно поставленные на поток мозговики, напоминающие  кочаны
капусты. Мозг  и  мясолистья  (представляющие  модифицированный  раскрытый
желудок), вот и все, что требовалось для обеспечения бесперебойной  работы
ментальных сетей.
     Проклятый  фанат   направил   на   материнское   вещество   генератор
дезорганизующих факторов, отчего оно  напрочь  потеряло  свои  способности
младшего  демиурга.  Обалдевшая  матка  не  смогла  наделять  новые  особи
соматическими и психическими структурами согласно  каноническим  матрицам.
Фабрика превратилась  в  кашу  из  бунтующей  протоплазмы,  которая  стала
заливать планетоид, уничтожая все на своем пути. Пришлось мощными  пучками
антихрононов отправить эту кашу  к  чертовой  матери  вместе  с  Фабрикой.
Теперь даже всезнающий царь не в состоянии подсчитать полный ущерб...
     А Катя? А Сонечка?  Откуда-то  пришли  эти  слова,  они  что-то  ведь
означают. Катя и Сонечка - какие-то особи? Или нет, не какие-то, а свои. И
кому на самом деле нужны эти мириады  неприкаянных  тварей,  купающихся  в
собственном бессилии и одиночестве?  Кому  нужен  этот  океан  податливого
бессилия? Марк-27 соскочил с трона, свалился, оступившись  на  ступеньках,
но когда поднялся,  его  снова  защищал  черный  доспех,  который  как  бы
подсказывал, что делать дальше. Сегмент стал извергать генерального техно,
как желудок переперченное кушанье.  Воронка  вывернулась  вверх  жерлом  и
несостоявшийся царь космоса заскользил наружу. Выход прикрывал  трехглавый
страж, который с готовностью изрыгнул пламя.  Но  хрональные  линии  щита,
породив мезонное облако, заставили отступить электромагнитный импульс. Меч
погрузился в тело монстра  и  рассек  его  хронолинии,  которые  создавали
кванты  пространства.  Пространство,  распадаясь,  вызвало  гравитационный
коллапс и огонь остался внутри стража, испепелив его.
     И снова начальник Технокома оказался среди сегментов-пузырей, которых
было немеряно даже на одном единственном щупальце.
     "Не вышел из меня царь всея Солнечной Системы, который  еще  собрался
поправлять Бога, ну, и я, в общем, не настаиваю. Не могу,  кстати,  сейчас
отказать в симпатии тому парню, который  раздолбал  эту  Фабрику  Хреновой
Жизни. Впрочем, есть у меня большие подозрения, что это Чертковиц,  вернее
мозг-процессор трансквазера, испортил всю малину. Вовремя он мне напел про
Катю и Соньку."
     Однако  не  получилось  у  Марка-27  выбраться  из  этого  змеящегося
пространства, из марсианского Храма  Плазмонта,  как  ни  старался.  Снова
протек начальник Техноцентра внутрь  одного  из  пузырей-сегментов.  Стало
тесно, но под напором хрональных сил сегмент быстро расширился и  сделался
целым миром.
     И снова Марк-27 оказался в мире грядущей великой Космики. Только  был
уже не царем, а  скитальцем-волхователем.  Его  пока  не  сумели  отловить
внутренние войска и антитеррористические группы. Он  разрушал  ненавистную
систему, которая использовала на полную катушку любую человеческую  особь,
могла предать ее, могла  стереть  в  порошок,  если  усматривала  какую-то
"угрозу" для равновесия сил и симметрии противоположностей.  А  в  награду
особь получала фальшивую милость в виде безболезненного умерщвления.
     Волхователь за  здорово  живешь  ликвидировал  Каллистянскую  Фабрику
Жизни, где начальство плодило всякую нечисть, из-за которой человеку житья
не стало. Подобрался по канализационной системе, где  только  двухметровые
глисты плавают, под самый реактор. Диверсию свершил не столько генератором
дезфакторов, хотя тот также  принимал  участие,  сколько  своей  бунтующей
душой. Пси-структура направила потоки хрононов по пересекающимся векторам,
отчего были нарушены балансы всех реакций, и суматошная  энергия  разнесла
проклятый инкубатор.
     А что при этом сгинуло столько нечисти - наплевать -  она  недостойна
высшей Милости, поскольку не более  чем  дьявольская  отрыжка,  мерзостное
исчадие Геенны.
     Вскоре ему  предстоить  уничтожить  Фабрику  Смерти  -  то  бишь  всю
информационную сеть  Солнечной  Системы,  которая  присосалась  к  каждому
человеческому уму. Он принесет людям любовь и  прощение,  он  скажет,  что
хватит работать на проклятую паутину. Люди, конечно, ответят: чем мы будем
жить завтра, ведь  если  рассыплется  инфосеть,  рухнут  заводы,  связь  и
транспорт, мы останемся без воздуха, воды, тепла и еды. Но он возразит им:
не волнуйтесь об этом, любите друг друга, любовь заменит вам воздух, воду,
тепло и еду, взыскуйте и обрящете Милость небесную. Аще и умрете  телесно,
а душу спасете от скверны...
     И опять вспомнились Катя с Соней. Их надо спасать  от  скверны,  губя
телесно? Эти души порождены миром, но скверны в них  меньше,  чем  в  нем,
потому что горят они сознанием, и страхом,  и  привязанностью,  и  тоской.
Волхователь такую "любовь" наведет, что всем каюк  настанет,  и  людям,  и
нелюдям, останется лишь машина равнодушного космоса. Нет, такие  шутки  не
для нас.
     Марк-27 снова  выступил  на  бой.  Сегмент  не  слишком  охотно  стал
отвергать его. Трехглавый страж выхода  успел  выдохнуть  пространственный
вихрь, который однако был погашен щитом, накопившим большой гравитационный
заряд. Меч погрузился в тело монстра и перерезал хрональные линии, которые
гнали  мезонные  потоки.  Мезоны,  распадаясь,  излучали  электромагнитные
кванты, и этот  распад,  в  конечном  итоге,  привел  к  пространственному
взрыву. Тот разнес тело стража и выбросил генерального из ловушки.
     "Не получился из меня волхователь-подрывник, хоть поначалу сама  идея
вызывала энтузиазм. Опять мозг-процессор Чертковиц  меня  вовремя  подучил
вспомнить о нужных вещах. А нынче я очнулся и  не  могу  себе  отказать  в
симпатии к разумной власти, делающей для людей то, что они  сами  себе  не
устроят из-за своей прижимистости и невежества."
     Виртуальный   экран   начал   гаснуть.    Сегменты    стали    просто
узелками-присосками на щупальцах, которые извивались где-то  внизу.  Тварь
словно была ошарашена двойным побегом облюбованной добычи.
     Генеральный ухватился за наклонную балку и стал подтягиваться  руками
и ногами на манер обезьянки. Таким макаром он добрался до второго  отрезка
вентиляционного канала и уже через пару минут оказался в ангаре. Там стоял
последний коптер, совсем не тот глянцевый аппарат,  на  котором  начальник
Технокома пожаловал сюда, а какой-то  обшарпанный  летак.  Однако  Марк-27
вовремя взмыл в хилую худосочную атмосферу Марса, за кормой  рассыпался  в
прах комплекс "Алеф". Вначале на экранах  заднего  обзора  еще  был  виден
смятый и местами разорванный каркас из сверхустойчивого сплава, с которого
свисали  драные  волосья  трубопроводов  и  кабелей.  Внутри  его   блудно
копошился   синий   медузоидный   туман,    орнаментированный    вихревыми
завитушками. Потом балки распрямились вверх и чуть отогнулись  в  стороны,
образовав что-то вроде тюльпана. Наконец  синева  исчезла  и  "на  память"
остался только жутковатый металлический цветок.
     Всю обратную дорогу генеральный дрожал и это было вызвано  не  только
тряской  ветхого  коптера.  Выходить   на   связь   даже   с   резидентной
кибероболочкой  он  опасался,  чтоб  не  вычислили  враги,  поэтому   лишь
внимательно прослушивал эфир на всех волнах. Источники массовой информации
бодро вещали, что комплекс "Алеф" в Рынь-городе стерт в  порошок,  причина
взрыва  (или  серии  взрывов)  пока  неизвестна,   расследованием   сейчас
занимается  отдел  безопасности  службы  "Бет".  По   внутренним   каналам
Технокома  ничего  примечательного  не  пробегало,  все   службы   хранили
благородное  молчание,  низовые  подразделения  тоже.  Вся   каста   техно
доверилась известной мудрости  бетовцев.  Поскольку  "Алеф"  занимался  не
оперативным управлением, а исследованиями и разработками, то  исчезновение
директории службы могло сказаться лишь через неделю-другую.
     Прибыв в новопетербургскую  штаб-квартиру  Технокома  Марк-27  первым
делом влез под бесструйный душ, а потом сказал:
     - Я немедленно издам указ о ликвидации службы "Бет". И еще о том, что
функции директории "Алефа"  передаются  центральному  аппарату  Технокома.
Тексты с приложениями возьмите с моего киберрасширения.
     - Минуточку, - отозвалась киберсистема-секретарь. -  Кажется,  у  вас
есть более спешные дела.
     Кибероболочка штаб-квартиры уже вливала в ментополе генерального, что
на втором уровне здания идет стрельба. И на пятом тоже применяется оружие.
Третий и четвертый уровни не просматриваются. И  что  оперативники  отдела
безопасности  "Бет"  скорее  всего  участвуют  в  нападении.  И   что   им
сопротивляются только сотрудники некоторых секретных отделов  центрального
аппарата, имеющие оружие.
     Начальник Технокома не почувствовал опустошенности,  наоборот  азарт.
За время полета в Новый Петербург он легко  убедил  себя,  что  нарыв  уже
созрел и лучше он вскроется сегодня, чем завтра. По-крайней  мере,  меньше
будет угроза абсцесса. Однако на кого  можно  положиться  сегодня?  Немало
алефовцев уцелело, сейчас он уже знает всех их поименно, но надежные  люди
либо в Рынь-городе, либо за пределами  Марса,  и  без  приличного  оружия.
Сотрудники "Гимеля", "Далета" и  других  служб  -  это  просто  безоружные
клерки.
     - Опять кавардак, как он мне надоел... Немедленно соедините  меня  со
штаб-квартирой касты кшатриев, дайте-ка мне срочно их генералиссимуса.
     - Секундочку, - отозвалась киберсекретарь (эта система  считала  себя
женщиной по имени Настя,  поэтому  и  предпочитала  нежное  мало  уместное
сопрано). - Марк-27, генерального кшатрия  там  нет,  он  где-то  в  Поясе
Астероидов и на звонки гражданских  не  отвечает,  наверное,  боится,  что
сатурняне вычислят и накроют. - "Настя" даже хихикнула как девушка.  -  Но
на месте первый заместитель, тоже вояка порядочный.
     - Ну, давай его... Паша, голубь вы наш саблезубый,  привет.  У  меня,
пожалуй, впервые в жизни настоящие неприятности.
     Физиономия  вышедшего  на  связь  генерала  выглядела  радушной  даже
ласковой.
     - А у меня каждую минуту неприятности, даже когда в туалете сижу.
     - Вы не понимаете, час назад  уничтожен  комплекс  "Алеф",  сейчас...
неизвестные атакуют штаб-квартиру Технокома.
     - Понимаю, даже знаю, - голос вояки был приторно  сладким.  -  Только
какие-такие неизвестные, коллега Марк-27? По нашим точным сведениям, ни  в
Новом Петербурге, ни в Рынь-городе нет никаких незнакомцев в черных масках
и  тем  паче  ужасных  сатурнян.  Увы.  Значит,  вы  там  что-то  у   себя
переэкспериментировали.
     - Паша, мы не  проводим  экспериментов  по  уничтожению  самих  себя.
Происходящее в Технокоме угрожает национальной безопасности Космики.
     - Коллега Марк-27, Космика подвергаемся нападению сатурнян, с которым
мы едва справляемся, вот это  действительно  напряг.  Согласно  Державному
Уставу армия и флот занимаются отражением внешней угрозы. А для  борьбы  с
собственными подрывными элементами, теми, кто не спускает воду в туалете и
стряхивает пепел  на  ковер,  у  технарей  есть  подразделения  внутренней
безопасности.
     - Но именно они представляют опасность.
     - Ничего не могу поделать, -  в  голосе  кшатрия  наконец  засквозило
малопочтительное ехидство. - Ваша хваленая каста сама настояла на подобных
формулировках в Уставе и тем самым положила начало феодализации и  распаду
единого оборонно-полицейского механизма. А сейчас мы,  воины,  не  желаем,
чтобы нас втравливали в какие-то непонятные разборки, не желаем, чтобы нас
снова  и  снова  подставляли,  -  вояка  все  более  распалялся  и  звенел
непритворным настоявшимся гневом.  -  Вы  там  экспериментируете,  господа
технари, а мы головы складываем!
     - И мы складываем, - попробовал встрять начальник  Технокома.  Первый
раз он кого-то о чем-то просил и это  сразу  превратилось  в  унижение.  -
Призывники из технарей составляют половину личного состава на флоте.
     - А откуда взялись эти плутоны, эти сатурняне? - не  унимался  первый
зам генералиссимуса. - Вы их породили. И я не удивлюсь, если завязка новой
войны тоже связана с  вашей  бурной  деятельностью.  Кстати,  несмотря  на
многочисленные смелые эксперименты Технокома, в любую войну мы по  технике
крупно отставали от противника и расплачивались за это собственным горелым
мясом. Так что преуспели вы, техно-вайшьи, только в интриганстве... Ладно,
меня вызывают из  Пояса  Астероидов,  новые  страсти-напасти,  так  что  я
отключаюсь. Очередных вам благ, коллега Марк-27.
     - Штабная крыса, паркетный  генерал,  застольный  воитель,  сортирный
бомбардировщик...
     Но  бранные  слова  не  долетели  до  берлоги  военных,  потому   что
нападающие перекрыли все каналы коммуникации с внешним миром, сразу  после
того как кшатрий  ушел  со  связи.  Бетовцев,  видимо,  устраивало,  чтобы
начальник Технокома, выслушав от генерала "некролог", ничего уже больше не
услышал.
     - Этот Паша, конечно, порядочный хам, но и вам не стоит  вставать  на
одну доску с ним. Будьте выше, - справедливо заметила "Настя".
     Но Марк-27 не слушал псевдодевушку, кибероболочка  штаб-квартиры  как
раз сообщала ему,  что  хотя  коммуникационный  узел  не  поврежден  и  не
захвачен противником, однако тот контролирует все линии внешней  связи,  а
для развертывания  резервных  связных  каналов  требуется  не  менее  часа
напряженной работы соответствующих подразделений.
     Начальник Технокома на свое удивление не скис, хотя было ясно -  если
победит Джафар-бей, то он станет новым генеральным уполномоченным касты, а
материальный  ущерб  и  людские  потери  спишет  на  прежнее  руководство,
которое, мол, оторвалось от широких народных масс касты "техно" и погрязло
в коррупции. Ну, а прежнее руководство, конечно же,  по-быстрому  окажется
вымаранным из списков живых и получающих высокую зарплату. Начало войны  с
сатурнянами  и  все  прочие  грехи  будут  свалены  на  старое  начальство
Технокома, и закопаны вместе  с  ним  в  могилу.  Ставки  выглядели  очень
высокими, но Марк-27 вдруг почувствовал вкус к этой  крупной  игре,  столь
разительно отличающейся от привычной  ему  рутины.  Он  не  растерялся,  а
напротив сосредоточился, и, четко передвигая мемо-элементы по  ментальному
полю, стал посылать сотни команд  по  линиям  внутренней  связи.  Пожалуй,
более всего его вдохновило то, что сегодня  Катя  и  Соня  отправились  на
экскурсию в район южной полярной шапки...
     Не все команды исполнялись как ему хотелось, однако  оперативно  были
установлены  бронещиты  на  все  важные  переходы  и  задраены  все   люки
(нападающие не смогли отключить дублирующую  систему  энергопитания).  Все
сотрудники, способные обороняться, включая самого  генерального,  получили
разнообразное оружие, заняли огневые позиции и  были  извещены  по  поводу
маршрутов отхода на случай натиска превосходящих сил. У некоторых "бойцов"
пришлось брать под контроль  нервные  цепи,  дабы  остановить  мандраж,  а
нерешительность  превратить  в  упорство.  Марк-27  чувствовал,  что   его
уверенность - это почти что физическая  сила  и,  пока  он  не  стушуется,
остается шанс на выигрыш.
     Начальник Технокома быстро  сколотил  команду  из  наиболее  боевитых
смекалистых мужиков, в основном тех, что послужили на флоте, и  направился
в сторону коммуникационно-информационного узла - именно  туда  пробивались
основные   силы    нападающих,    ломая    стены    и    прожигая    люки.
Мультиинформационный  узел  связывал  Техноком  со  всеми  без  исключения
искусственными организмами типа робот, робик, кибер, кибероболочка, где бы
они  не  находились.  Каждые  семьдесят  два  часа  любое   мыслящее   или
вычисляющее устройство получало через инфоузел новый командный  процессор,
стартовый модуль  или  же  программу-терминатор,  в  некоторых  случаях  и
программу конкретных операций. Системы, не получившие  свежего  командного
процессора или не исполнившие программу-терминатор, оказывались вне закона
и уничтожались всеми доступными средствами.
     Не  получить  сигнал   по   техническим   причинам   организму   было
затруднительно - при передаче  использовались  линии  УКВ,  микроволновые,
дециметровые,  мазерные,   лазерные,   широкополосные,   узконаправленные,
рентгеновские,  гамма-лучевые,   магнитные,   магнитогидродинамические   и
последнее время даже нейтринные, защищенные от всех  помех.  Ретрансляторы
Технокома, как правило защищенные поглотителями, скрытно присутствовали во
всех секторах Солнечной Системы, и даже за Плутоном.
     В свою  очередь  искусственные  организмы  каждые  сорок  восемь  час
посылали мультиинформационному узлу Технокома системный журнал с отчетом о
всех   проделанных   и   непроделанных   операциях,   также   рапорты   по
установленному протоколу и, в случае особой важности, данные телеметрии.
     Марк-27 для контратаки на нарушителей решил воспользоваться  системой
поддержания  двух  защитных  периметров,  если   точнее   самонаводящимися
змеетрубами, по которым поступала бы при  нужде  металлопластиковая  гуща.
(Такая труба мастерски  подбирается  к  пробоине,  случившийся  вследствие
метеоритного и ракетного  удара,  и  испражняет  вещество,  что  мгновенно
застывает под действием электромагнитных полей.)
     Двигаться  по  биополимерным  трубам,   которые   имели   собственную
перистальтику, предстояло в потоке металлопластиковой гущи -  без  нее  не
срабатывали бы пропускные клапана.  Поэтому  и  пришлось  десяти  отважным
технарям надеть гермокомбезы повышенной прочности.
     А вот мультиинформационный узел  имел  внутренности  гиперкомпьютера,
внешность же титанокерамического додекаэдра,  каждая  из  граней  снабжена
была отдельным входом и системой доступа. Додекаэдр находился  в  огромном
зале, который одновременно являлся внутренним периметром, и  поддерживался
на одном месте системой растяжек. Эта  повышало  его  живучесть  в  случае
попадания метеорита или ракеты на двадцать  процентов  -  по  сравнению  с
установкой на неподвижном фундаменте.
     В  случае  разрыва   растяжек   должен   был   включиться   генератор
сферического гравитационного поля,  который  мог  бы  удерживать  на  весу
информационный узел, перемещать его в нужную сторону  и  обеспечивать  ему
дополнительную защиту.
     Десять  бойцов  Технокома  появились  на  разных  ярусах  внутреннего
периметра - все облепленные металлопластиковой гущей.  Один  из  технарей,
попав под широкофокусный луч бластера, так и застыл в глыбе пластика -  до
лучших времен. Враги уже пробились в зал через два входных люка и  шли  на
приступ додекаэдра, однако  оказались  в  невыгодной  открытой  позиции  и
меткий залп из плазмобоев и сквизеров навеки остановил большинство из них.
При этом несколько растяжек оказалось  повреждено  и  информационный  узел
закачался, если точнее заколебался. "Еще несколько минут лихой перестрелки
с применением гразеров и плазмобоев, и он рухнет, - подумал генеральный, -
или чего доброго бетовцы специально перерубят оставшиеся растяжки.  Почему
нет? Ведь если не получилось  взять  узел,  то  на  худой  конец  можно  и
ликвидировать  его.  После  этого  каждый  искусственный  организм  вскоре
превратится в кучу лома и кашу из отрывочных алгоритмов. В итоге,  Империя
Космика останется беззащитной перед  всеми  недоброжелателями  и  врагами,
включая окружающую среду, ну и быстро накроется вместе со своим гонором."
     Марк-27 дал  команду  кибероболочке  штаб-квартиры  на  активирование
гравитационного генератора и оптимизацию  параметров  удерживающего  поля,
однако сигнал не прошел. Враги теперь взяли под контроль внутренние каналы
связи  и  отсекали  чуткими  фильтрами  "не-свои"  сообщения.   Оставалось
последнее  -  пробраться  на  потолочный  свод  и  "раскрутить"  генератор
вручную.
     И, между прочим, это предстояло сделать самому начальнику Технокома -
ведь именно он находился на верхнем ярусе. Марк-27 поозирался и, не  найдя
более   подходящей   кандидатуры,   забросил   мономолекулярный   шнур   с
перстня-катушки, чтобы зацепился за одну из  потолочных  балок.  Нитеробот
быстро  потащил  генерального  вверх,  но  и  бетовцы,   заметив   опасное
передвижение вражеского тела, стали налегать на усердную стрельбу.  Однако
нитеробот совершал всякие обманные извивы, так что ничего у них не  вышло.
Впрочем, едва Марк-27 оказался на самом верху, противник пустил  несколько
"умных" ракет типа "Чижик". Однако никакой ум  не  помог,  когда  с  плеча
генерального разрядилась кассета контрет с  ловчими  сетками  и  заставила
бубухнуть всех "чижиков".
     Марк-27 побежал по балке, направляясь к люку, виднеющемуся на  своде,
но тут вспышка гразерного выстрела...  и  стальная  конструкция  оказалась
перерублена. К тому же, же додекаэдр лишился  еще  нескольких  растяжек  -
бетовцы, похоже, что  спешно  расправлялись  с  ними.  Марк-27  с  третьей
попытки пробил дыру в потолке и запустил в нее  нитеробота.  Тот  пошарив,
нашел, где зацепиться, и, когда балка уже рушилась вниз, генеральный опять
взмыл.
     Несмотря  на  то,  что  около  задницы  пролетали  плазменные  заряды
(огненные эллипсоиды с температурой  3000 К),  Марк-27  удачно  проник  во
внутренности гравитатора.  Киберрасширение  откопало  заначенную  в  своем
архиве схему гравитационного устройства и вывела ее на виртуальный экран.
     Генеральный сейчас находился во  внешнем  кольце  гравиконденсаторов.
Пульт управления был смонтирован в том же  кольце,  но  с  противоположной
стороны. Пять минут ползком по кольцевому тоннелю  и  Марк-27  окажется  в
самом  нужном  месте.  Но  вскоре  генеральный  понял,  что  его  ждут   с
распростертыми объятиями. Бетовцы уже пробрались  к  пульту  и  собирались
укокошить своего бывшего начальника, едва он покажется в  поле  зрения,  а
ему и рыпнуться будет  некуда  в  узком  проходе.  Выстрелы  из  бластера,
оплавлявшие титанокерамику тоннеля,  намекали  Марку-27,  что  перспективы
неблестящие.
     Тогда оставался последний  путь:  по  радиальному  тоннелю,  в  центр
гравитатора, именно там сходились  контакты  инициирующего  спин-аппарата.
Если перезать линии управления, идущие  от  пульта,  и  вручную  соединить
контакты, то начнется работа: вращающийся диск в сверхпроводящем магнитном
поле образует муаровое  поле,  и  каждое  из  его  ячеек  будет  испускать
гравитоны  по  сферическим  траекториям.  Но  до  этого  светлого  события
генерального уполномоченного уже  не  станет  во  Вселенной.  Неоднородное
гравитационное поле просто разнесет его на кусочки дерьма. Весьма  поганая
кончина.
     Впрочем, начальник почти не  размышлял  об  этом,  напряженка  борьбы
полностью захватила его, игровой азарт вытеснил страх  и  мандраж.  Вскоре
Марк-27 добрался до спин-аппарата и первым делом пережег  концевики  линий
управления. Контакты с трудом, но все же поддавались его рукам, вот первый
из них вошел  в  паз,  второй,  третий...  последний.  Послышалось  мощное
гудение, словно бы урчание огромного зверя, встающего ото сна и пробующего
первую голодную слюнку. Внезапно появился один из бетовцев и Марк-27  едва
успел вогнать в темную  фигуру,  заполонившую  тоннель,  полный  гразерный
импульс. Подчиненный сразу стал  блеском  и  паром.  По  узости  прилетела
горячая волна и сконденсировалась на пленочной маске капельками - тем, что
осталось  от  человека.  Как  раз  и  генеральный  почувствовал  на   себе
нарастающие тензоры поля. Марка-27 душило и одновременно  разрывало,  боль
усиливалась скачками, никакая Анима выбросами эндорфинов не могла утешить.
Он еще думал, о чем думать напоследок? О Боге Едином? Просить  о  спасении
души? - но то, что предопределялось всей его жизнью, вряд  ли  можно  было
изменить или усилить в последний момент.
     И он стал мыслить о Кате. Ему даже показалось, что она стоит рядом  с
ним, ее руки, грудь, бедра прикасаются к нему и как будто снимают боль - а
едва полегчало, заработал трансквазер Чертковиц, до этого будто дремавший.
     Впрочем нет, и раньше мозг-процессор  не  спал,  это  он  запустил  в
центры восприятия Катеринин образ. А затем  меч  рассек  часть  хронолиний
гравитатора, что конвертировали электромагнитные кванты  в  гравитационное
поле. Избыток гравитонов  превратился  в  кванты  пространства.  Начальник
Технокома заметил яснеющим взглядом, что свод, словно надувшись,  выгнулся
в   обратную   сторону,   вдобавок   его   испортило   множество   трещин.
Полузадушенное тело генерального упало через одну  из  них  вниз.  Марк-27
успел схватиться за какую-то потолочную балок, но  она  сразу  просела,  а
потом  оторвалась  одним  концом  от  сопряженной   конструкции.   Изрядно
истомившийся генеральный стал съезжать вдоль  наклона.  Но  все-так  сумел
удержаться  и  не  рухнуть  вниз.   Сверху   он   видел,   что   додекаэдр
информационного узла устойчиво висит в гравитационном поле, отчего в жилах
заиграл дополнительный энтузиазм.
     Внизу валялись трупы бетовцев. От них поднимался пар - и это было  не
только следствием глубоких  термических  поражений.  Пар  выглядел  синим,
насыщенным, вскоре стала заметна его полосатость и  узорчатость,  в  конце
концов в  нем  прорисовалась  медузоидная  дрянь,  распустившая  множество
щупалец. Они пытались обвить додекаэдр, проникнуть внутрь его или хотя  бы
сорвать.
     Марк-27  знал,  что  нитеплазменная  тварь   одновременно   размыкает
пси-структуры защитников Технокома, намереваясь вытянуть из них хрональные
силы.
     Генеральный уцепился мономолекулярной нитью за балку и  спустился  на
одну из граней парящего додекаэдра.
     Хрональный меч, имевший теперь законное имя Чертковиц,  неплохо  знал
свое дело. Он перерубил один агрессивный хроноканал, и вниз  упал  обрубок
щупальца,  потом  отсек  другой,  который  только  что  хотел   стреножить
генерального.  Марк-27  почувствовал  цепкую  тяжесть,  которая   начинала
раздирать его мышцы, срывать органы  и  ломать  кости,  но,  изловчившись,
вывернулся из объятий третьего щупальца.
     Щупальца свились и возникло ячеистое марево, вскоре  затянувшее  весь
огромный  зал.  Потом  марево  мигом  сгустилось   в   пятидесятиметрового
цельнометаллического гиганта, зал  оказался  ободранным,  лишившимся  всех
сияющих молибденовых панелей.
     Монстр, сделанный  из  ворованных  материалов,  ухватил  додекаэдр  и
выдернул его из сферического гравитационного поля. При этом  высвободилось
количество потенциальной энергии, равное падению с высоты в километр,  так
что гигант  проломил  своей  тушей  внутренний  периметр.  Однако  удержал
стотонный инфоузел.
     Марк-27 по ходу дела едва не слетел с одной из граней додекаэдра,  но
успел привязать себя беседочным узлом к  одному  из  крепежных  рымов.  Во
время толчка нитеробот расплылся широкой лентой, позволив  генеральному  и
удержаться, и не сломаться пополам. Однако при торможении  Марк-27  сильно
ударился о титанокерамическую поверхность  всеми  своими  костями,  разбил
губы и нос.
     Несмотря  на  многомерную  боль,  генеральный  не   терял   из   виду
виртуальный экран.
     Монстр представал сплетением пульсирующих  линий,  но  мозг-процессор
трансквазера быстро просек главную схему. Осевой хрональный канал  гиганта
генерировал пространственные кванты, которые придавали ему  объемность.  В
радиальных  хронолиниях  пространственные   кванты   преобразовывались   в
электромагнитные поля. Электромагнитные кванты во  множестве  микроканалов
тормозились и порождали ячейки гравитонов. Гигант  наливался  тяжестью.  В
возвратных хроноканалах  гравитационное  поле  наводило  мезонные  облака.
Мезоны втягивались в осевой  канал.  Все  система  фурычила  как  огромный
вампирический приемник  и  трансформатор  хроноволновой  энергии  [базовая
схема  квантовых  преобразований  при   хрональном   катализе:   1)   цикл
порождения: пространство - электромагнитные поля - гравитационные  силы  -
мезонные взаимодействия; 2)  циклы  баланса  и  контроля:  пространство  -
гравитационные силы, электромагнитные поля - мезонные взаимодействия].
     Генеральный заскользил по гладкой грани додекаэдра, с ходу перескочил
на руку монстра, добежал  до  его  плеча.  Лазерные  лучи,  брызнувшие  из
красной чудовищной морды чуть не  испарили  Марка-27,  но  меч  ударил  по
радиальным  хроноканалам  и  пространственные  искажения   начали   пучить
гиганта, распространяя по нему импульсы тепловой энергии.
     Марк-27 опять зацепился нитероботом и спустился вдоль громадной спины
вниз, до пола, где и подрезал возвратные каналы, проходящий через  ступни.
Стиснутые  в  хроноловушках  гравитационные  поля   разрушили   столбоноги
гиганта, который рухнул и превратился в рассыпчатую кашу из зерен металла,
колеблющихся по температуре возле точки плавления.  Падал  монстр  вперед,
так что додекаэдр вновь оказался в сферическом гравитационное поле. И  при
том обрел громадную потенциальную энергию, словно его вознесли на высоту в
километр. Марк-27, находившийся на границе гравитационной  неоднородности,
получил огромное криволинейное ускорение. Частично его удалось  поглотить,
когда трансквазер внес пространственные искажения. Но все  равно  осталось
около  двух  "же".  Генеральный,  прокрутившись   несколько   раз   вокруг
додекаэдра вместе с обломками монстра, наконец рухнул и еще  скользнул  по
полу, высекая искры металлическими носами ботинок. Движение закончилось  в
точке соприкосновения со стеной, в  результате  чего  начальник  Технокома
сломал два ребра, лишился сил и чувств.
     Когда Марк-27 очухался и слегка  активизировал  ментальное  поле,  то
нашел себя в лазарете. Лазарете штаб-квартиры Технокома. Госпитальный блок
работал в обычном режиме, не  было  видно  никаких  вооруженных  бетовцев.
Значит, красивое и дорогое здание удалось отстоять.
     - Да, коллега генеральный, мы не только здание  отстояли,  но  еще  и
крепко отшили бетовцев, - подтвердил первый зам, который наконец  вернулся
из какой-то инспекционной поездки. - Потому-то они, обидевшись,  засели  у
себя в логове, а мы на них наседаем. Сейчас комплекс "Бет" в осаде,  а  мы
лихо идем на приступ.  Самое  главное,  сорвались  их  попытки  взять  под
контроль искусственные организмы  в  разных  концах  Космики.  Бетовцы  не
успели расшифровать все наши  коды  доступа  до  того  момента,  когда  мы
переключили всю связь на себя.
     - Значит, коммуникационные каналы восстановлены?
     - Для нас - да, для недруга - это сплошной темный лес.  Мы,  включили
резервные   линии,   то   есть   излучатели   и   ретрансляторы   линейных
гравитационных волн, к  ним  УКВ-конвертеры,  чтобы  оконечные  устройства
смогли воспринять сигналы. Бетовцам это был большой сюрприз,  весь  проект
резервной связи разрабатывался службой "Далет" в абсолютном секрете.  Наша
стратегия работает, шеф, бюрократическая конкурения  -  все-таки  неплохая
штука.
     Голос первого зама зазвенел от еле сдерживаемой гордости, ведь именно
он закинул идейку столь удачного проекта в хваленое ментополе генерального
техно.
     -  Для  справки,  стратегия  бюрократической  конкуренции   вообще-то
называется "разделяй и властвуй"... - сказал Марк-27. - А  как  бы  и  мне
выйти из темного леса и полюбоваться,  что  там  за  лихо  творится  с  их
комплексом. Подключи ко мне канал.
     И тотчас начальник Технокома получил желанную видеокартинку: комплекс
"Бет" и окрестности. Со всех сторон его окружают бронированные  гермокары,
активно шмаляющие из плазмобоев и бластеров,  на  него  заходят  штурмовые
катера, производя ракетные залпы и бомбовые удары.
     - Каким макаром нам удалось собрать столько сил? Совсем недавно  этих
бравых бойцов не было и в помине. У них,  что,  закончился  тихий  час?  -
поинтересовался Марк-27 у своего зама.
     - Нас вдруг поддержали вояки, коллега, - с охотцей отозвался надежный
человек, - если точнее, внутренние войска и  антитеррористические  группы.
Сам генеральный кшатрий распорядился  со  своей  секретной  базы  в  Поясе
Астероидов.  Дескать,  военные  поняли,  что  правда  и  сила  на  стороне
центрального аппарата и службы  "Алеф",  поэтому  решили  ускорить  агонию
службы "Бет".
     - Понятно - чтобы бетовцы меньше мучились.  Это  называется  гуманизм
по-космикански. Кстати, если не ошибаюсь, то парадом по-прежнему  командую
я.
     И Марк-27 передал всем командирам, чтобы внутрь  комплекса  "Бет"  не
входила ни одна штурмовая группа, а на огневые позиции были бы высставлены
антихрононовые  бластеры,  которых  уже  немало  в  арсеналах  ВКС.   Всех
добровольно покидающих комплекс "Бет" шерстить на предмет наличия очагов и
гнездовий нитеплазмы - главе  снабженческой  службы  немедленно  доставить
спецаппаратуру.
     Когда  началась   пальба   антихрононовыми   бластерами   по   точкам
уязвимости, то непросвещенные люди немало  удивлялось  тому,  что  сталось
вдруг с огромным зданием, исполненным в виде  песочных  часов.  Оно  вдруг
задрожало будто живое испуганное существо, пустило пузырящуюся слизь и как
бы обросло подвижным косматым синим мехом - ну, просто, чистый зверь.  Ну,
а дальше сходство с гибнущим зверем только  увеличилось.  За  счет  сизого
сияния "животное" приобрело еще и апокалиптический облик. Словно  сгнившая
плоть расползались стены и перекрытия, оголяя балки  несущих  конструкций,
смахивающих на кости. Позже рассопливилась и стекла  вниз  даже  арматура.
Марк-27 не включал трансквазер, но  готов  был  побиться  об  заклад,  что
сейчас рвутся  хрональные  линии:  главные  осевые,  радиальные,  микро  и
возвратные, распадается  цепочка  квантовых  трансформаций  и  хронального
катализа у гада по имени спорозоид.
     В мрачном итоге от всего шикарного комплекса осталась серая  рытвина,
похожая на огромную язву. Никто из бетовцев так и не  сдался  в  плен,  не
вышел из комплекса на проверку своей личности. А  было  их  там  четыреста
двадцать   шесть   человек.   Одновременно   антитеррористические   группы
производили задержания бетовцев за пределами  комплекса  в  разных  точках
Космики. Сто двадцать пять человек оказали бешеное  сопротивление  и  были
уничтожены с помощью  обычного  оружия  и  антихрононовых  бластеров,  еще
тысяча триста сотрудников службы "Бет" спокойно дали себя задержать. Ни  у
одного из них не обнаружились очаги и гнездовья нитеплазмы. Впрочем  после
личного досмотра и сканирования было возбуждено двести пятьдесят уголовных
дел по фактам хищения мощных кристаллов  памяти  (с  записями  нелегальных
глюковиртуальных  мультиков)   и   фактам   использования   нелецензионных
киберсимбиотических организмов, типа волоконных робочервей (имплантируемых
в мышечные ткани) и жидкостных  роботов  (циркулирующих  в  кровеносных  и
лимфатических сосудах).
     Все эти сведения моментально поступали в ментальное поле (кору  мозга
и киберрасширение) генерального техно.
     - Мы накрыли  всего  лишь  один  спорозоид  сатурнянского  Плазмонта.
Впрочем восемьдесят процентов десантников, выбравшихся из Храма на Титане,
работали именно в главном комплексе "Бет", - сообщил  начальник  Технокома
председателю Совета кастовых уполномоченных столетнему брахману Бурбаки.
     (Каста ученых-брахманов была на протяжении всей истории Космики самой
малочисленной и маловлиятельной, тем не менее глава  правительства  всегда
происходил из нее - вероятно, для предотвращения распрей и раздоров  между
более массовыми кастами. Впрочем со временем такая формула власти  привела
к  значительному  ослаблению  фигуры  председателя  и  обособлению   каст.
Упоминание  об  этом  печальном  факте  мгновенно  появилось  в  ментополе
генерального.)
     - А остальные двадцать процентов? - ласково  поинтересовался  главный
брахман.
     -  Остальных  сейчас  выявляем  и  проверяем.  Никто  не   уйдет   от
сканирования, коллега председатель.
     - Это хорошо... - Бурбаки замялся, подыскивая напутственные слова.  -
Я всегда говорил, что изучение нитеплазменных объектов приведет  к  самому
крупному скачку в фундаментальной науке за последние сто лет,  возможно  к
изменению всей картины мира, причем в пользу человека.
     - Именно так все и будет. А как же иначе? Мое почтение, до  свиданья.
- Марк-27 по скорому обрубил канал правительственной связи  и,  потребовав
от докторов немедленного заживления его ребер, обратился к первому заму. -
Максимум через пару дней я должен вылететь в Пояс  Астероидов,  и  никаких
возражений. В крайнем случае буду ходить там в корсете.
     - А может еще в грации и чулках? - пошутил  первый  зам.  Генеральный
никогда юмор не  зажимал,  а  наоборот  поощрял  его  в  кадрах  наряду  с
исполнительностью, однако  сейчас  подумал,  что  царь  в  такой  ситуации
немедленно бы казнил смешливого придворного.
     Впрочем   мгновение   спустя   Марк-27,   интегрировавшись   в   свою
кибероболочку, уже бродил по информационным  зарослям  Техносферы.  Нужные
сведения  были  похожи  на  лесные  ягоды,  затерявшие  среди   листвы   -
бесполезных и зачастую энтропийных данных. Иногда генеральный проваливался
в ямы, попадал  в  ловушки  и  встречался  с  дикими  зверями  -  все  эти
блокировки устраивались хитрозадыми бюрократами,  кормившимися  от  своего
доступа  к  какой-то  важной  информации.  Впрочем   могучая   резидентная
кибероболочка позволяла Марку-27 с честью выходить из любой заварушки. Ему
удалось собрать  и  структурировать  все  ментофайлы  и  мемо-ассоциаторы,
оставшиеся на резервных  носителях  после  разрушения  директории  "Алеф".
Далее можно было соединить в  проектное  задание  все,  что  относилось  к
разработке трансквазеров-симбиотов и нитеплазменных сканеров.
     Начальник Технокома отдал кому надо приказы  по  созданию  аппаратных
комплексов,   призванных   обнаруживать   и   уничтожать    нитеплазменные
образования любой степени скрытости. По квантовым возмущениям должны  были
определяться хрональные каналы-щупальцы от места "отсоса" хроноэнергии  до
места ее использования.
     Еще надо было найти и подготовить людей, способных к симбиозу с новой
аппаратурой. На это требовалось время. Но времени Сатурн не  оставлял.  По
крайней мере генеральный техно уже сейчас должен был выехать на бой.
     Поэтому он покинул  штаб-квартиру  Технокома  и  перебрался  в  каюту
военно-космического   крейсера   "Петергоф",   отправляющегося   в    пояс
Астероидов. До старта оставалось двадцать минут, когда  с  вахты  у  трапа
доложили, что к начальнику Технокома пожаловала  женщина-техно  достаточно
высокого ранга. Проверка на нитеплазму не выявила ничего вредного.
     -  Пропустить,  -  распорядился  генеральный,  несколько  скиснув,  -
остальное выявлять буду я.
     - Куда это ты намылился? - бросила Катя с порога.
     - Пора навести порядок в Поясе Астероидов и Сатурнянском пограничье.
     - Ах так, тогда я направляюсь на Землю, тоже наведу там шороху.
     Генеральный изумился такому выкрику. С горечью он подумал, что  ангел
неповиновения упорно гуляет вокруг него, но тут вспомнил,  что  еще  может
принудить всю Техносферу к послушанию, хочет она того или нет.
     - Коллега Е.А195, воспрещаю вам как начальник.
     - Ах, какой Зевс-Громовержец, из глаз молний, из попы гром, - поддела
Катя. - Только я уже вне досягаемости твоих перунов, потому  что  ушла  из
касты "техно"  к  старателям.  Знаешь,  там  принимают  всякий  сброд,  не
ужившийся в порядочных кастах.
     У  начальника  Технокома  неприятно  заныло  сердце,  хотя  ему  было
каких-нибудь двадцать пять лет, а физиологически и того меньше.
     - Это по меньшей мере  глупо,  старатели  сильно  ущемлены  по  части
техпомощи, пособий и пенсий.  Кроме  того  при  любой  оказии  их  первыми
волокут в тюрягу, то есть в исцелитель... И вообще, жена да  убоится  мужа
своего. Я говорю: нет.
     - В Космике нет жен. Забыл что ли, или ментальное поле прохудилось? -
Катерина с максимальным ехидством отчеканила слова.  -  Институт  брака  и
семьи окончательно отменен двадцать лет назад. Просто мы  с  тобой  вместе
работали, и комендант здания не выгонял меня, когда мы и ночевали вместе.
     Начальник  Технокома  начал  ощущать  свое  бессилие  и  это  ему  не
понравилось  -  ведь  у  касты  старателей   "шудра"   отсутствовал   даже
генеральный уполномоченный, на которого можно было бы повлиять. Лишь  пару
раз в год эти грязные типы устраивали свои сходняки, на которые волен  был
пожаловать любой член касты, имелась бы охота и деньги на  билет.  Большая
сходка и решала наболевшие для всех вопросы, пополняла общак, из  которого
кормили  старателей-калек,  посылала  запросы  в  правительственный  совет
насчет снижения налогов и сборов, а в личную жизнь ни к кому не лезла.
     - Ты не сможешь захватить на  Землю  высокоэнергетическое  оружие,  а
также средства связи и слежения - во-первых, это вряд ли тебе поможет  при
встрече  с  Плазмонтом,  во-вторых,  нарушит  негласные  договоренности  с
Сатурном  и  еще  больше  приблизит  полномасштабную   войну,   -   строго
предупредил Марк-27, но заметил, что нет в голосе величавой твердости.
     - Не надо мне бластеров и прочей ерунды, все это до смерти надоело  и
здесь.
     Генеральный понял, что самая близкая  душа  фактически  взбунтовалась
против него и сейчас он почти так же одинок как и остальные космики.  Даже
Соня сильно отдалится от него, ведь не может же такой клоп без материнской
или инкубаторской опеки.
     - Катя, ты собралась на Землю из-за  Фомы,  но  пораскинь  мозгами  и
имплантами. Во-первых, что он из  себя  сейчас  представляет?  Ф.К123  уже
нечеловек, нелюдь, как выражаются варвары.
     - Стал он нелюдью из-за тебя, это ты поинженерил, главный  мастер.  А
душа-то у него живая в отличие от твоей примороженной.
     - На мне, Катюша, вся Техносфера лежит, поэтому  я  не  могу  каждому
таракану нос вытирать. Кстати, ты кажется забыла о ребенке.
     - В генетической карте Сони сочетаются мои гены, твои и  Фомы,  коего
ты тараканом назвал. Не забывай, что ее рождение - итог одного  из  первых
удачных опытов по слиянию трех гамет. Я, между прочим, весьма рада, что ты
потом заинтересовался судьбой  детеныша,  а  также  его  матерью.  Большое
спасибо и кибероболочке, которая, перепутав тебя с Фомой, дала ему  знать,
что он - папаша. Ну, вернее, один из папаш. Ф.К123 - член нашей триады и я
должна встать рядом с ним у той стены. Но это будет завтра.  А  сегодня  я
встану рядом с тобой... вернее лягу.
     Парадная форма Катерины, повинуясь мысленному приказу,  распахнулась,
но не до конца. А так, чтобы волна пробежала по организму Марка-27, сладко
пощекотав ему позвоночник.
     - У меня еще не срослись два  ребра.  И  вдобавок  надет  корсет.  Ты
доканать меня хочешь, Катерина?
     - Я не буду тебя кантовать, генеральный.
     - Крейсер стартует через пятнадцать минут, Катя.
     - Ну так задержи его еще на пятнадцать, в пути догоните на форсаже.
     Генеральный хотел проявить державную суровость и  твердость,  но  тут
понял, что штаны мешают и даже пленяют его, поэтому просто произнес:
     - Ну... хорошо, уговорила.
     - Да ладно не ври ты, паршивец, про "уговорила".
     Марк-27 ощущал, что его, несмотря на скорое расставание, соединяет  с
Катериной хрональная ниточка, по которой идет  волна  к  ней,  и  от  нее.
Женщина, следуя любовному приему,  уселась  на  него,  но  тяжести  он  не
почувствовал, хотя много размышлял о  своих  едва  сросшихся  ребрах.  Под
форменным кителем у нее вообще ничего не было, а под форменными шароварами
неожиданно оказались чулки. И это было здорово. Генеральный вдруг подумал,
что точно также она сидела и на Фоме, когда тот летел из Пояса Астероидов.
Подмастерье тринадцатого ранга видел  эти  грудки-яблочки,  и  эту  словно
стянутую талию, и эти тугие бедра, и  ощущал  что-то  похожее,  когда  она
старательно вбирала его плоть в  себя.  Впрочем,  сейчас  плоть  почти  не
чувствовалась,  одни  лишь  энергетические  потоки.  Но  злиться  на  Фому
отчего-то не хотелось. На то и триада, ети ее налево, может она -  светлое
будущее модифицированного человечества.



                  БЛОК 19. ЛЕДЯНОЕ ЦАРСТВО. ОКТЯБРЬ 2075 г.
                      (листень 10 г. от Св.Одервенения)
             (Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс)

     Вышел царь к народу на Дворцовую Площадь и опять речь держал:
     - Немало еще тех, кто упрекает меня в том, что  навожу  я  порядок  и
благочиние скрытым вурдалачеством и ночной  лютостью.  Скажите  мне,  люди
добрые, явления природные происходят волей человека или велением Неба?
     - Велением Неба, - без размыслия отозвался народ.
     - Скоро будет вам явлено то, что никоим образом не получится отписать
на царя. Придет вам ледяное испытание. И токмо у меня обрящете вы милость.
Опричь меня некого будет просить о защите.
     И в самом деле, далеко не  истек  месяц  листень,  как  мороз  сковал
землю. А поколику пред тем непрерывно шли дожди,  и  потоки  дождевых  вод
затопляли улицы, и реки выходили из берегов, то кругом  ныне  лег  толстый
лед. На брусчатые мостовые, на тропы и  дороги,  на  поля,  на  деревья  и
кусты,  на  кровли  и  стены.  Кое-где  хлипкая   крыша   не   выдерживали
навалившегося льда  и  изба  разваливалась.  Оставшуюся  без  крова  семью
принимала родня или соседи  -  по  доброй  воле  или  же  по  распоряжению
старосты, который исполнял соответственный указ царя-батюшки "о  приимстве
бездомных".  Однако  намучившись  жить  приживалами  иные  бездомные  люди
строили себе жилище из  ледяных  глыб  -  по  примеру  некоторых  северных
народцев. Внутри ледяной избы устраивался шалаш для детей и  новорожденной
скотины - так и перебивались.  А  впрочем  замечено  было,  что  в  этакой
постройке было скорее тепло, чем холодно.
     Рушились по причине ледяного натиска и крепкие терема сановных людей,
да так что погребало их заживо. Уцелевшие начинали возводить новые хоромы,
но ломались стропила под тяжестью льда и тогда уходили бояре  гостевать  к
крестьянам, себе на огорчение,  а  быдлу  на  радость.  Черные  же  стражи
поголовно перебрались в казармы Детинца, иже хоть и напоминал белую  гору,
однако держался крепко.
     Над всей Теменией висело безоблачное яркое голубое небо.  Однажды  не
взошло солнце Сварог и больше уже не появлялось, впрочем света из-за  того
меньше не сделалось. Потом стало  исчезать  за  дымкой,  словно  удаляясь,
главное солнце - Ярило. Но когда пропало совсем, небеса оставались  такими
же яркими и голубыми. Луна опять-таки не всходила на небо,  однако  темень
никак не сгущались. Напротив, всю ночь напролет лежали прозрачные  сумерки
- выйдешь из дверей и весь  двор  до  зернышка  видно.  Ни  волк,  ни  вор
незаметным не пролезет у внимательного домохозяина.
     Кому удавалось вернуться в Темению из-за кордона, говорили,  что  там
по-прежнему гуляют по тверди небесной и солнышки, и  Луна.  Сиречь,  возле
границы  небо  закрывает  сплошная  облачная  пелена,  а  несколько  верст
проедешь и светила тут как тут. Но вскорости  все  те,  кто  пробирался  в
теменскую землю, стали подвергаться немедленной стылой смерти,  ино  вести
из-за "бугра" прекратили поступать.
     Впрочем, не токмо хлопоты причинял лед, имелась от него и потешность.
Ребятня  каталась  с  горок,  каковые  имелись  повсюду  -  хоть  с  крыши
собственного  дома  съезжай  -  и,  наладив  коньки,  мчалась  по  улицам,
частенько  уцепившись  за  проезжие  сани.  Детвора  и   даже   отроки   с
отроковицами придумали и  другую  забаву  -  выделывать  изо  льда  разные
фигурятины - смешные либо страховидные: Змеев  Горынчей,  лешаков,  яговых
баб  в   избах   на   курьих   ножках,   Кощеев   в   теремах.   Ревнители
второевангельской веры не возражали, иж изо льда усердно  вырезали  святых
отцов и самого Ботаника.
     Потом люди взрослые стали подмечать, что фигур и  строений  изо  льда
куда больше, чем могли бы  вырезать  дети,  отроки  и  прочий  несурьезный
народец. Ледяные изваяния произрастали будто сами и все  менее  напоминали
что-либо привычное. Получались  фигуры,  коим  простой  народ  и  названий
подобрать не  мог:  диски,  конусы,  пирамиды,  многогранники  или  же  их
сочетания,  и  прочие  непонятные  геометрические  формы.  Но  чаще  всего
возникали столбы с увесистой  верхушкой,  метко  прозванные  "ледохерами".
Впрочем случалось,  что  самовоздвигались  ажурные  строения  с  гроздьями
башенок-луковок, соцветиями стрельчатых окон, легкими куполами  и  арками.
Иногда хоромы сии были сплошные, иногда полые внутри, с ходами, каморками,
залами, мостками и галереями, узорами и барельефами по стенам.
     Ледяных изваяний и строений становилось все  более,  они  поднимались
там и сям, снося и подменяя собой прежние  избы  и  терема  из  дерева  да
камня, однакоже роптать и хулу возводить было не на  кого.  Разве  что  на
силы преисподней, которые устраивали грешнику ад прижизненный.
     Все чаще стали обнаруживаться "заморозки" - это егда выросший за ночь
лед прорастал спящему ино пьяному человеку  в  самое  нутро.  Ледохеры  же
пригвождали теменских людей к потолку или нанизывали на себя.  Но  таковые
кары редко  постигала  домашнюю  скотину,  невинную  и  бездушную.  Отчего
теменцы все более охотно постигали  объяснение,  что  наказание  неизбежно
грядет лишь всем сатаноидам и врагам неба. Однако на  ком  грехов-то  нет,
скрытых или явных?
     От горы-Детинца ледяные потоки шли в разные  стороны,  образуя  новый
белый город, каковой  мало  по-малу  захватывал,  замораживал  и  разрушал
старый  город,  деревянный  и  каменный.  Ревнитель  веры  Многомол  через
глашатая доводил до каждого уха, что надежа-царь  обороняет  детей  своих,
народ теменский, от промораживания, хладной напасти  и  зябкой  смертушки.
Страдая-де за других, стоит каждый божий день наш государь босой на  снегу
и чужие грехи искупает. А как  полностью  отстрадает  и  все  чужие  грехи
искупит,  то  и  кара  сменится  милостью.  И  легковерные  с  маловерными
поголовно соглашались с Многомолом. Только вот  маловерные  люди  считали,
что кара сменится милостью опосля того, как все живые  померзнут,  никаких
тогда  тебе  забот  и  нужд:  снегом  питайся,  снегом  умывайся,   снегом
подтирайся.
     То же, что и в стольном граде, только с меньшим размахом, деялось  по
иным  городам,  слободам,  селам  и  весям.  Лед,  как  правило,   начинал
разрастаться от приказной избы  или  воеводского  дворца  и  первым  делом
захватывал лучшие улицы с  богатыми  изукрашенными  хоромами  и  булыжными
мостовыми. Но лед резвился и в полях, и в лесах, имея  распространение  от
рек и озер. На смену растениям  древесным  и  травяным,  приходили  побеги
ледяные, высокие и раскидистые, со множеством корней уходящих  в  землю  и
большими белыми кронами. Ледяные деревья были  еще  переплетены  вьющимися
ледяными стеблями. Во сем присутствовала  и  стройность  лепая,  и  дивная
гармония; угадывались и арки высокие, и  галереи  полувоздушные,  и  своды
легкие. Ито лес становился похож на город, красивый и ладный.
     Многие люди, зная  о  количестве  накопленных  ими  грехов,  а  также
неотвратимости ледяного возмездия не только для себя,  но  и  для  ближних
своих, закручинились сердцем и  ослабевшие  души  свои  отдали  во  власть
страха. И чем более предавались они страху, тем скорее наступал лед. И чем
больше было льда, тем голубее и ярче он делался, все  более  напоминая  по
цвету небо, все больше источая сияние. Окромя того, от него на  расстояние
до одного-двух аршин исходил синеватый туман. А потом  внимательные  стали
примечать, что лед как будто необычайный, составлен он  не  из  смерзшихся
кристалликов, но из тонких переплетенных нитей. И синеватый туман также из
нитей, токмо расплетенных, похожих на волосы. А  потом  сии  ледяные  нити
стали обнаруживаться и в незамороженных  вещах,  в  съестных  припасах,  в
бревнах, досках, глине, камнях, и даже в покойниках. Люди примечали и  то,
что не всякий лед является холодным, иногда  он  и  теплый,  ижна  горячий
обжигающий; блуждают на нем голубые огни, однако же не истаивает он.  Иной
раз лед словно бы дрожал, напоминая собой тварь живую. Обмолвлено  было  и
то, что самый синий лед, нарастая и образовываясь, как будто оттягивает  в
себя тепло и жизнь у земли, деревьев, воздуха, разных бегающих и ползающих
тварей.
     Вместо них начали появляться твари ледяные дотоле неведомые.  В  лесу
ужо   встречались   снежные   василиски   и   драконы.   Хладные   хищники
представлялись то неподвижными  сугробами,  в  который  однако  не  попади
ногой,  то  кружили  белыми  хлопьями,  догоняя  наездника,  то   внезапно
заваливали путника, бросившись с дерева, и даже  гнались  за  ним  снежной
лавиной. А могли одним взглядом подвергнуть холодному умерщвлению. Снежные
чудовища в виде синего тумана проникали сквозь  любую  крохотную  щель,  в
любую горницу ино светелку, кою  вмиг  заваливали  снегом  и  замораживали
вместе с жильцами. Скоро от снежных извергов не стало  никакого  спаса.  И
только отряды черных стражей, вызывая слезы  радости  и  умиления,  именем
веры и царя били особо крупных драконов из ледобойных пушек и заговоренных
ружей.
     И выступал верховный ревнитель веры со словами  утешения,  упирал  на
то, что кое-где наказание уже обратилось в великую милость. Великие числом
ордынцы, что, решив попользоваться окончанием осенней распутицы, вторглись
с разбоем в пределы Теменского царства, да заледенели прямо на скаку. И  в
самом деле многих замороженных нукеров вскоре выставили на  площади  перед
Детинцем. Среди них  были  и  заледеневшие  панцирные  сипахи,  присланные
султаном Туркии, вместе со своими ятаганами, и  "воины  веры"  с  зелеными
повязками на головах, явившиеся с войной из Иранского имамата.
     С севера на санях доставили небольшой корабль с  шэньскими  пиратами,
целиком вмерзший в прозрачно-голубую глыбу льда.  Было  видно,  что  китаи
оказались схвачены ледяными оковами в миг отчаянного борения за  живучесть
своего суденышка. Доставившие его черные стражи сказывали,  что  в  Обском
проливе стоит немалое число и более крупных кораблей-джонок. Да только все
вмерзли в лед по самые мачты. Уже их ни  выломать  из  морозных  оков,  ни
привезти в столицу - никаких силушек не хватит.
     Оттого, что чохом погублены были хищники-налетчики, пришла радость ко
многим  людям   и   почувствовали   они   еще   большее   расположение   к
царю-благодетелю. Ведь лед защищал Темению  от  свирепого  ворога  получше
любого войска. Не  сдобровать  теперь  никаким  обидчикам,  налетающим  из
степей, приплывающим из-за морей.  А  скоро  лед-отмститель  придет  в  их
стойбища да логовища и напрочь выморозит!
     Вот в чем  милость-то  заключается,  смекнули  люди  теменские,  -  в
немилости к  лютым  непримиримым  врагам,  приходящим  извне  и  имеющимся
внутри. Теперя уж неможно было с проповедями Многомола не согласиться. Вот
и воры все вымерзли, и простолюдины делают себе справные дома изо  льда  и
не стынут, и не один праведник не охладел до смерти. А задавлены  ледяными
глыбами и пробиты ледохерами в своих жилищах токмо нечестивцы и злодеи.  И
вчерашние гордые вельможи низвергнуты во прах, влача дни свои  в  конурах,
сараях  и  прочих  жалких  юдолях.  Уловив  благостное  настроение  толпы,
верховный ревнитель Многомол стал толковать, что  через  небесную  Милость
скоро грядет конечное очищение всего мира: из  души  каждого  благоверного
произрастет к Престолу  Господнему  Крестное  Древо  -  только  будет  оно
ледяным, а не зеленым.
     Внезапно перед теменским людом появился  великий  царь  с  непокрытой
головой. С соборного крыльца  стал  он  говорить  и  негромкий  голос  его
проникал в каждое ухо. И сказал государь, что час избавления близок и  все
непогибшие до сего дня обрящут ныне спасение. Назавтра души их раскроются,
как семена по весне, и первые побеги крестных ледяных дерев  устремятся  к
небу. И не окажется болье вовек ни болестей ни скорбей. Все души  будут  в
Одном, и Один будет во Всех.
     Однако же назавтра прямо на Дворцовой площади, взломав  толстый  лед,
выросло дерево, никак не ледяное, а  вполне  зеленое.  Простояло  оно  там
всего с полчаса. Черные стражи изрубили его на куски и утащили в  Детинец.
Они  внесли  поленья  и  сучья  в   царские   покои,   с   приличествующей
аккуратностью уложили на ковер, но так и не узнали, что случилось потом.
     Царь-государь подошел к поленьям и сучьям, и, склонившись, протянул к
ним руку. В ответ деревяшки ощетинились длинными  занозами.  Молвил  тогда
венценосный:
     - Вот ты и объявился снова, Фома, только  вредителем  стал.  А  я  уж
думал, что застыл где-то мой горемычный. Значит, не примерз ты задницей  к
горшку, а решил сделаться  владыкой  зелени  и  поспорить  со  мной  своей
властью.
     Словно услышав сие  одна  из  длинных  заноз,  вернее  острая  щепка,
вонзилась в руку Его Величества, но тут же сгорела,  не  оставя  и  щепоти
золы.
     - Решил повоевать? Ну, добро, приступай.
     И соперник царя-колдуна приступил. Там и  сям  взламывая  лед,  стала
появляться зелень, как правило хладоустойчивых пород - хвойные ели, сосны,
лиственницы, коим снизу еще подстилал  мох.  Осыпались  ледяные  изваяния,
трескались статуи, падали башенки, рушились своды и  галереи,  рассыпались
ажурные хоромы. Повсюду сквозь ледяной панцирь прорастало дерево. Бился  и
кололся лед повсеместно, и в селах, и в городищах, и в лесах, и в полях. А
еще сквозь просветы в небесной дымке заглядывало в мир то одно, то  другое
солнце. Будто под его лучами снежные драконы и  василиски  превращались  в
тающие льдинки на иглах веселых елочек. Случайная  или  неслучайная  толпа
недоумевала при виде сего - то ли уж пришел час  избавления,  то  ли  кары
покамест чередуют друг друга.
     Замечено  было,  что  неугомонная  зеленая  поросль  не   хуже   льда
уничтожает и жилье, и погреба со съестным, и хлевы, и  овчарни.  Поскольку
лед был везде, и на жилищах,  и  на  дорогах,  то  при  борении  зелени  с
хладными оковами погибало все полезное, созданное для жизни  и  пропитания
человека.
     Однако при виде сей непримиримой брани оживились, воспряли сердцем  и
противники царя, кои без устали считали его ответным за наведение  льда  и
ужаса. Самые восторженные сторонники зелени полагали, что ради победы  над
ледяным царем ничего не жалко, ни построек,  ни  припасов.  Они  только  и
жаждали увидеть великого  кудесника,  Владыку  Леса,  насылающего  зеленую
волну, дабы под его водительством начать открытый  бой  с  окаянным  Дедом
Морозом, сидящем во дворце. А пока что  они  принялись  убивать  из  засад
черных стражей.
     Впрочем, Дед Мороз, кто бы не был им, словчился нанесть ответный удар
- лед стал более  подвижным  и  хищным.  Сферы,  диски,  веретена,  ромбы,
состоящие из ледяных нитей, внезапно возникая и двигаясь так, словно бы не
было земного тяготения, нападали на зелень  и  замораживали  ее.  Ледохеры
появлялись  ниоткуда,  дабы  поразить  противника  и  скрыться  в  никуда.
Верноподданные государя радостными кличами  встречали  каждую  победу  сил
льда. Они уверяли, что  внутри  каждого  зеленого  растения  имеется  зело
червивая  сердцевина,  выдающая  его   адское   происхождение.   Крепнущие
сторонники зелени, зеленщики, и сторонники льда, холодильщики, с  завидной
частотой принялись драться друг с  другом,  употребляя  в  урон  противной
стороне все более хищные орудия, вплоть до картечниц и мортир.
     Таинственный повелитель зелени сим временем наслал дивные грибы,  чьи
корни неведомым и быстрым образом змеились  под  землей,  чтобы  в  нужном
месте пустить побег. Раздалбывая  лед,  поднимались  растения  с  крупной,
твердой шляпкой, похожей на шелом. Оные грибы еще прозывали "херодолбами".
Херодолб сей, размером с хорошую бочку, вздымался за считанные  мгновения,
сметая все на  своем  пути,  и  не  только  лед,  но  и  людей,  живность,
постройки.  Учитывая  силу  его  немеренную,  таковое   вздутие   зачастую
оказывалось  смертельным  -  иной  люд  погибал  под   обломками,   других
притискивало к потолку или к стене. Нередко благоверные теменцы молились о
крепости льда, впрочем были и  те,  что  возносили  мольбы  о  ниспослании
большей силы грибам. Перезревшие, сделавшие свое дело херодолбы лопались и
тучи спор падали  на  очистившуюся  землю,  чтобы  пускать  в  нее  тонкие
корешки.
     А в общем за недолгий срок сплошной ледяной покров  был  взломан,  на
многих просторах оголилась земля. Зеленщики собирали свои силы в окраинных
воеводствах и уездах, где редкими были сотни черных стражей, а  воеводские
и городовые стрельцы легко  подкупались  и  клали  болт  на  свою  службу.
Горожане, сумевшие сохранить свои состояния, доставали горшки  с  золотыми
монетами из схронов и подземелий и щедро раздавали их на создание зеленого
ополчения. Высокородные люди, особенно те, в ком честь еще не  угасла,  по
преимуществу юноши из уцелевших боярских родов,  вставали  в  первые  ряды
"зеленого" войска. Возглавили  ополчение  мясник  Игнат,  вложивший  много
денег в сие полезное мероприятие, и некая знатная по облику  женщина.  Она
называла себя царицей Мариной и предъявляла законные  права  на  теменский
престол ввиду того,  что  "ее  супруг  венценосный  государь  Макарий  был
изведен коварным колдуном-оборотнем".
     Однако  же  дьяки,  невеликого  пошиба  купцы  и  мастеровые,  мелкий
приказный и служилый люд, что выступал за смирение и  послушание,  твердое
укрощение  преступников,  повсеместную  нерушимость   границ   и   величие
благоустроенной державы, по-прежнему верил в милость царствующего  Владыки
и поддерживал всем сердцем государя, сидящего в Детинце. А  некую  женщину
прозвал Лжемариной, чокнутой прошмантовкой и воровкой. Вдобавок к царскому
войску  и  черной  страже  любители  крепкого  порядка  и  крепкого   льда
образовали так называемые "холодильные отряды".
     Поскольку Игнат мало в чем разбирался, кроме забоя говяд  и  разделки
туш, все начальство над  повстанцами  было  возложено  на  Лжемарину.  Она
постаралась учесть  ошибки  Ишимского  Смутьяна  и  избегала  многолюдного
похода к столице, каковой мог вызвать озлобление разоряемого  населения  и
привести к полному  побиению  зеленщиков.  Большая  часть  ополчения  была
распущена по  домам,  остались  лишь  немногие,  но  искусные  воины,  кои
действовали невеликими отрядами. Их дело было  многозвучно  глаголить  или
втайне   нашептывать,   "озеленяя"   народ,   шпионить-соглядатайствовать,
используя сочувствующих,  а  также  "покусывать"  осиными  ударами  черных
стражей и холодильные сотни.  Зеленые  отряды  направлялись  только  в  те
местности, где лед был,  по  большей  части,  взломан,  и  совершали  свои
вылазки из чащоб и болот, чтобы  поразив  противника,  сразу  же  скрыться
обратно.
     Кроме того, Лжемарина искала встречи с зеленым  кудесником,  понимая,
что от  его  колдовской  подмоги  зависит  успех  всей  военной  кампании.
Претендентка на престол спешила туда,  где  живее  появлялась  зелень,  но
Владыки Леса так не разу и не встретила. Он понимала, что волшебник  хочет
утаить свое обиталище из-за боязни попасться в ловушку  царя-колдуна.  При
том "царица" не сумлевалась, что нет почти пределов могущества  у  чудища,
сидящего  на  троне.  Она  и  ее  ближние   соратники   носили   на   шеях
амулеты-обереги, каковые светились алым пламенем,  когда  ледяной  Макарий
брал силу от людей, растений, животных и  минералов,  и  полыхали  голубым
огнем, когда протозлыдень направлял накопленную мощь на  создание  ледяных
построек, снежных чудищ и изведение  своих  врагов.  В  вершья  шеломов  у
зеленщиков  были  вделаны  колдовские  кристаллы,  каковые   помогали   их
обладателям оставаться невидимыми для царя-колдуна, зрящего  насквозь  всю
Темению. Помимо амулетов-оберегов и колдовских кристаллов лжецарица  и  ее
присные имели щиты для отражения демонических ударов и мечи для магической
рубки и колки. (Кои на самом деле были антихрононовыми бластерами, об  чем
ведала лишь одна предводительница, провезшая  их  на  Землю  контрабандой.
Дело было подсудное и по закону за это полагалось два-три года  в  женской
зоне на Амальтее.)
     Сейчас  лжецарица  со  товарищи  располагалась  в  деревеньке  Бутово
Винчевского уезда Васюганского воеводства, сообщавшейся с остальным  миром
токмо речным путем. Их  было  пятьдесят  сабель  не  более.  Однако  Игнат
уверял, что может заплатить за ратные услуги пяти  тысячам  бойцов  и  еще
столько же встанет под знамена зеленщиков бесплатно и с превеликой охотой,
приведя  с  собой  боевых  псов  и  медведей-артиллеристов.  Впрочем  даже
низколобый  Игнат  имел  соображение,  что  все  десять  тысяч   возможных
повстанцев могут быть насмерть заморожены, ежели до них доберутся льды.  А
льды добираются прежде всего туда, где больше  страха  на  сердце.  Потому
Игнат и многие  другие  укрепляли  дух  свой,  частенько  прикладываясь  к
бурдюкам с бузой и  пивом.  Однакоже  ноне  было  от  чего  попраздновать,
намедни отряд одолел снежного василиска, не потерявши на  рати  ни  одного
воина. (Зеленщики шли по лесной тропе, как вдруг с окрестных деревьев стал
медленными большими хлопьями ниспадать снег. Незаметно он  закручивался  в
огромную неправильных очертаний тушу. Да вдруг  предводительница  кинулась
на чудище с мечом в руке. Сверкнула зеленая молния и василиск,  пораженный
в самую точку уязвимости, мгновенно превратился в капель на ветвях.)
     В  избе,  где  квартировались  вожди   повстанцев,   вдруг   появился
оборванный человек невеликого роста. Судя по еловым иголкам, застрявшим  в
зипуне и сильному запаху золы оборванец на самом деле был лазутчиком. Да и
говорил он так, будто наушничал,  слегка  наклонившись,  почти  не  шевеля
губами, полушепотом.
     - В Губошлепово,  Тимохино,  Сидиромово  пришли  холодильные  отряды,
сведение есть, что вверх  по  заледеневшей  Таре  движутся  конные  черные
стражи. Заметно больше льда стало и в лесу, и на  дорогах.  Знаться,  идут
приуготовления к большой облаве по всему Винчевскому уезду.
     - А здеся у нас как раз  лучшие  люди,  все  жаждут  битвы,  -  Игнат
откушал водки, крякнул и  заел  салом.  -  Пора  братву  подымать.  Митек,
сможешь провести их лесной тропой сюда?
     - Не сомневайтесь,  начальник,  за  день-другой  многих  доставлю,  -
ответствовал уверенным голосом оборванец-лазутчик.
     - Повяжем холодильщиков и яйцами на лед! - вскричал безусый Петрушка,
юноша  из  родовитой  боярской  семьи  Сумчатых,  которую  изводил  своими
расправами истинный Макарий и добил своими ледохерами царь-колдун.
     "Царица" показалась  из-за  парчовой  занавеси,  каковая  огораживала
личную половину горницы - туда не имел права показываться Игнат  и  прочие
зеленщики за исключением фаворита Петрушки, иже  преданно  исполнял  любые
пожелания своей государыни. Из того укромленного места  доносились  иногда
странные звуки, как будто предводительница  переговаривалась  с  демонами,
слышались еще непонятные подвывания, шипения и даже чавканья. Чавкала явно
не  "государыня",  за  столом  она  вела  себя  куда  лучше  остальных   и
мало-помалу  приучила  сотрапезников  затворять  уста  во  время  жевания,
одолевать рыгание и выпуск заднепроходных  ветров.  (Однажды  даже  Игната
выставила из-за стола и отстранила от котлового довольствия  -  вплоть  до
той поры, пока  чавкать  не  разучиться.  Назревал  раскол  между  вождями
ополчения, но мясник пошел на попятную, сознавая, что после одоления врага
придется  соблюдать  все  правила  дворцового  приличия,  иначе  заграница
засмеет.) Против волховства и колдования приспешники были не против - дабы
победить царя-колдуна им требовалась царица-чаровница.
     Сейчас Марина, она же  Катерина,  имела  облачением  атласные  черные
шаровары с серебряношитыми лампасами,  красные  сапожки  из  мягкой  кожи,
парчовый камзол, доставленный из-за Урала-хребта и черные очки  -  их  она
почти никогда не снимала. Была "государыня" высока ростом  и  умеренна  по
части грудастости, волосы стригла покороче даже чем мужи, кольцо носила  в
ухе, как и бояре. Кабы не гладкое весьма белое лицо, поди пойми,  что  она
человек бабьего пола. Впрочем, при прохождении некоторых деревень  и  сел,
"царица" пользовалась большой накладной бородой.
     -  Эй,  Митек,  -  обратилась  она  к  лазутчику,  -  говоришь,   что
холодильщики уже добрались до Тимохино? А можешь на  карте  показать,  как
они продвигались?
     - Отчего ж нет, государыня. В лучшем виде.
     "Царица" словно ниоткуда достала похоже что лист  тонкой  бумаги,  на
коем обрисован был вид местности с высоты птичьего полета - да только  кто
мог оттудова землю оглядеть, ну разве что колдунья, обернувшаяся вороной.
     - Чичас, чичас, обвыкнусь глазом,  -  лазутчик  поморгал,  посопел  и
наконец приспособился, - отряды двигались так и так, там на санях, а здесь
пешим ходом. Конных же стражей впервые заприметили вот здесь, у  ракитного
лога.
     Прямо под пальцем Митьки появлялись чудные линии. Эти  линии  -  диво
дивное! - проходили скорее  над  картой,  образовывали  узоры,  завитушки.
Некоторые из этих завихрений подкрашены были  в  красный  цвет,  другие  в
синий,  еще  мерцали  там  колдовские  письмена  -  сие  напоминало  некий
призрачный водоворот.
     -  Здесь  происходит  отсос  хроноволновой   энергии,   а   тут   она
используется на продвижение льда  и  холодильщиков,  -  пояснила  "царица"
круговорот магических сил. - В  каком-то  смысле  противник  пытается  нас
окольцевать, но на рожон не прет.
     - Неровен час, окружат нас вороги. Пора линять отсюдова,  государыня,
- ответственно молвил Игнат, стряхивая крошки  с  бороды.  -  Подадимся  к
Никольскому скиту, а потом я соберу братву и внезапно ударим по врагу.
     - Внезапно не выйдет, Свет-Игнат... Мы тронемся  к  Русальему  озеру,
ибо там  происходит  аккумулирование  магической  энергии  -  я,  кажется,
расчухала конфигурацию нитеплазменной грибницы. Сможешь провести нас туда,
Митек?
     - До самого озера не доведу, но есть мужики надежные, кои помогут.
     Внезапно  Митек  встрепенулся,  также  как  и  "царица".  Мужичок   и
предводительница переглянулись, после  чего  он  выскочил  прямо  в  окно.
Следом выбежало из дома еще несколько воинов  и  сама  Лжемарина.  Увидели
они, как разведчик, будто коршун, преследует  кого-то,  а  тот  удирает  к
тыну, ограждающему двор, причем стремглав. В  руке  у  "царицы"  появилось
что-то похожее на копье, оно сделалось зеленой молнией,  которая  навсегда
остановила удирающего.
     Когда воины подбежали к тыну, то увидели тающую в  судорогах  гадину.
Какой-то  мешок  с  лопастями-отростками.  Немного  погодя   тварь-шпионка
распалась на серебристые нити, а там и вовсе исчезла.
     - Похожа на разжиревшего кальмара  или...  обитателя  облачных  слоев
Сатурна. Ладно, полчаса на сборы и айда, - велела "царица".
     - И в самом деле пора сматываться, - сразу согласился Игнат.
     Тут же протрубил рожок. А через полчаса еще один раз.  Сорок  человек
зеленщиков двинулось  в  путь,  причем  по  дороге  к  ним  присоединялись
дозорные, спускавшиеся  прямо  с  деревьев.  У  некоторых  повстанцев  под
полушубками были легкие кольчуги, на ремнях  у  всех  висели  щиты,  мечи,
дротики, короткоствольные пищали, сумки для пуль  и  рога  с  порохом,  за
кушаки заткнуты были пистоли, к наручам  приделаны  крохотные,  но  мощные
арбалеты. Все зеленщики двигались на лыжах из шкурок,  пригодных  как  для
снега, так и грязи, кое-кто нес  шелом  на  голове,  другие  на  поясе.  С
отрядом  бежало  несколько  молчаливых  боевых  псов  с  широкими  лапами,
несколько запаршивевших, но хорошей хватки и злобной породы.
     Полдня  зеленщики  шли  лесом,   старательно   избегая   заледеневших
участков, причем "государыня" Марина-Катерина то и  дело  посматривала  на
оберег, висевший на ее  шее.  И  псы  все  время  ловили  ноздрями  разные
воздушные ручейки. Возле  двух  сломанных  березок  Митек  вдруг  закричал
выхухолью, и вскоре как будто из дерева появился мужичок,  сущий  лешак  с
виду - новый проводник.  Потом  понадобилось  еще  полдня  пути,  не  было
остановки даже тогда, когда большой лесной  крабопаук  приклеил  и  утащил
Петрушку Сумчатого.  При  других  обстоятельствах  надлежало  устроить  по
ветвям облаву, дабы в итоге выудить из паутины обреченного человека -  был
бы тот обездвижен уже и пропитан пищеварительными соками (кои, как  поняла
"царица",  являются  сильными  протеинолитическими  токсинами).  Лжемарина
всплакнула, многих людей она потеряла и ранее, но не привыкла их  лишаться
из-за какой-то ерундовины, навроде трупоедки или вот  крабопаука.  А  ведь
Петрушка всегда с преданностью смотрел на нее своими  блестящими  глазами,
прямо как на богиню (потому-то она и оставила намерение переспать с ним).
     В  конце  концов  зеленщики  добрались  до  места,  где  скапливалась
бесовская сила. Озерцо Русалье, бывшая балка, заполненная  затхлой  водой,
располагалось на почти  равных  расстояниях  от  Тимохино,  Губошлепово  и
Сидиромово. И, кстати, льдом затянуто не  было,  хотя  выглядело  каким-то
маслянистым.
     - Окружить озеро цепью,  направить  на  его  середину  антихрононовые
излучатели, тьфу, копья, - повелела "царица" своим верным и присным.
     Короткие  копья  обернулись  зелеными  молниями,  поразившими  густые
темные воды. Озерко тут и встало кипящим  горбом,  который  изблевывал  из
себя тяжелые струи, а те на лету превращались в чудовищ. Похожи  они  были
на гроздья рук и ног, слипшиеся и сросшиеся головы с моргающими глазами  и
слюнявыми ртами. Ожившие толстые кишки с гнусными звуками ползли на берег.
Вылезали желудки с распахнутыми зевами, в коих что-то  мерзко  копошилось.
Испражнения и то  выпрыгивали  на  берег.  Сие  внушало  законный  ужас  и
отвращение к человеческому естеству. Однако цепь бойцов  покамест  держала
оборону.
     Горб восстал еще больше, превратился  в  столб,  уходящий  в  белесое
небо. Оно будто тоже выгнулось вниз, столб сократился  как  мышца  и  высь
резко приблизилась к зеленщикам. Протекшее вниз небо принадлежало  другому
миру, каковой был виден все лучше и лучше даже незоркому оку.
     Различимы  были  облака,  схожие  с  летящими  ажурными  дворцами  из
драгоценных каменьев. Оные сияющие дворцы лепы были  и  дивно  соразмерны,
имели стрельчатые арки, соцветия высоких  окон,  гроздья  башенок,  легкие
портики и фасады, изящные галереи и  мосты-паутинки.  Воздух  иного  мира,
сочный,  насыщенный  яркими  цветами,  содержал  в  себе  летучую   жизнь:
переливчатые  пузыри  с  ветвистыми  лучами-отростками,   парящие   диски,
веретена, додекаэдры, икосаэдры и прочие многогранные фигуры, сменяющие  и
перетекающие друг в друга. Се  был  строгий  мир,  полный  красоты,  и  он
приближался. Он являлся соблазном, диковинным  и  зовущим.  Однако  крайне
опасным.
     -  Это  Сатурн.  Открылся  какой-то  мощный  хроноволновой  канал!  -
вскричала заполошно "царица", но было поздно.  Чужой  соблазнительный  мир
быстро снижался, тянул к себе, все быстрее вращался над  головой.  На  нем
обозначились известные черты лица, нос, рот, козлиная борода царя-колдуна.
     - Теперь вы не уйдете от моей милости, -  раздалось  прямо  в  голове
лжецарицы и ее приспешников.
     Марина-Катерина  поняла,  что  еще   немного   и   они   окажутся   в
нечеловеческом мире. Царь-колдун победил и отправит весь теменский люд  на
Сатурн.
     И вдруг столб был рассечен. Сатурн потерял точку опоры на  Земле,  но
хотя был еще силен. Сверху, от чужого неба, протянулись темные вихри,  они
словно руки слепого пытались нашарить что-то  на  Земле.  И  тут  "царица"
уразумела, это "что-то" -  она  сама.  Руки-смерчи  ворошили  все  точнее,
магический кристалл, помогающий  укрываться  от  всевидения  царя-колдуна,
оказался бесполезен, от соратников не было никакого проку.
     Женщина побежала, петляя среди деревьев, оскальзываясь на камнях,  но
рука-вихрь ужо дотянулась до нее, вернее до  подвздошной  области,  отчего
немедля случилась полная утрата сил, а в  сердце  воцарилось  безразличие.
Лжегосударыня, теряя обычную телесность, стала растекаться,  обращаться  в
струю, в легкий ручеек, каковой  втягивался  мощным  водоворотом  Сатурна.
Меркнущим взглядом она зрела впереди непомерную утробу,  готовую  навсегда
поглотить ее. Сей ревущий зев имел сходство с жерлом огромного вулкана,  а
у нее не было ни рук ни ног, дабы как-то  упираться  и  противодействовать
невыносимой силе притяжения. Но нежданно  пагубное  движение  замедлилось.
Появился  новый  поток  и   новая   тяга,   токмо   уже   направленная   в
противоположную сторону. Какое-то время две тяги боролись между  собой.  И
наконец обратная возобладала, она даже вывернула жерло вулкана  наизнанку.
Случилось сие с великим потрясением и ревом.
     "Царица" нашла себя в позе, неподобающей царице - попа на земле, ноги
разбросаны.
     Чужое небо съеживалось и  улетало,  все  более  напоминая  воздушного
змея, запущенного шаловливыми пацанами. Следом и озеро постепенно улеглось
и лишь легкая рябь напоминала о недавних происшествиях. Соратники были как
обалдевшие и лишь мясник Игнат достал из-за пазухи флягу с водкой и сало в
тряпице, чтобы как-то запить и заесть дьявольские козни и ковы.
     Егда "царица" опамятовалась и  оглянулась  прояснившимся  взором,  то
заметила, что подле берега на  озере  чуть  выше  поверхности  воды  стоит
человек в серой рясе с вороном на плече.
     - Ну что, претендентка на престол?  Еще  чуть-чуть  и  улетела  бы  в
черный  ящик,  а  на  лице   демона   появилось   бы   чувство   глубокого
удовлетворения, - молвил новый человек.
     - Фома, ты ли это? А кто еще мог меня выручить,  вокруг  же  сплошные
лохи и чурки, - сказала "царица", чувствуя, что съеживается,  уничтожается
ее страх и тревога. - Наконец-то я нашла тебя.
     - А мы и не терялись, - проскрипел ворон.
     - Очень плохо, Катя, то есть царица Марина, - отозвался серорясый,  -
плохо, что нашла. Это означает, что и  царь-батюшка  Плазмонт  засек  меня
раньше  времени  своими  рецепторами.  А   теперь   уходим.   Я   открываю
хронокоридор, скажи своим людям, чтобы следовали точно  за  мной,  никаких
дозорных и разведчиков, шаг влево, шаг вправо,  прыжок  вверх  -  все  это
вызовет большие неприятности. Повторяю для особо одаренных  -  кто  начнет
самовольничать, может оказаться, например, на Сатурне, а то и подальше.
     "Царица" с раскрытыми объятиями направилась в сторону колдуна, но тот
притормозил ее предостерегающим жестом и словами:
     - У  меня  большой  поверхностный  заряд  гравитации,  поэтому  тебя,
барыня-государыня, может отшвырнуть метров на сто.
     - Он о тебе беспокоиться, глупая, - добавил ворон.
     Колдун двинулся в сторону от озера, он словно гнал перед собой теплую
волну, которая заставляла таять лед. Из-за испарений  справа  и  слева  от
тропы поднимался густой туман. "Царица" сделала  знак,  чтобы  приспешники
топали следом - чинно и рядком, как велел серорясый.
     Ноги великого кудесника не касались земли и, как ни старайся "царица"
догнать его, сие не  удавалось.  Вскоре  взмокли  люди,  тяжело  запыхтели
собаки. Катя-Марина подумала, что всей ее спортивной подготовки не хватит,
чтобы выдерживать заданный ход еще хотя  бы  с  полчаса.  Однако  довольно
внезапно тропа закончилась и весь отряд оказался в деревне Сидиромово.  Но
не нашел там ничего, окромя замороженных и  нанизанных  на  ледохеры  тел,
даже козы и собаки превратились в ледышки. Иней лежал везде,  хотя  вблизи
он больше напоминал серебряную паутину.
     - Итак, к сидиромовцам тоже пришла "милость" царя в виде  полимерного
льда. Похоже, что  худо  сейчас  приходится  вашим  сподвижникам  во  всех
окрестных деревнях,  -  сказал  колдун  зеленщикам  и  обратился  лично  к
"царице". - Я думаю, Ваше  Величество,  вы  построили  слишком  маломерную
модель для определения хронопотоков,  особенно  их  нуль-вторых  тензоров.
Надо было оперировать хотя бы девятью измерениями.
     - Ведь в сырой материи их  как  минимум  двадцать  семь,  -  дополнил
ворон.
     - То есть, царь-колдун может орудовать  еще  в  двух  реальностях?  -
спохватилась "царица".
     - Как минимум. Даю маленькую справку с высоты моего нынешнего  опыта.
В мегамире, состоящем,  в  основном,  из  сырой  материи,  можно  спокойно
организовать три одновременные реальности... Но и  мы  кое-что  умеем.  Мы
уйдем туда, где за тучей белеет гора, и если Он к нам  сунется,  дадим  по
носу. Помнишь, дорогая царица, слова  Ботаника:  "На  Единого  надейся,  а
Милость себе пробивай". Сейчас сматываемся в темпе. Здесь слишком  большое
напряжение, тяжело разобраться с хрональными линиями.
     По  дороге  Марине-Катерине  немало  желалось  потрогать  Фому,  даже
прижаться к нему, но тот был таинственно неуловим. Впрочем  путь  оказался
недолгим,  остановились  зеленщики  совсем  недалече   от   деревни.   Вот
волхователь замер, протянул руки перед собой, а затем развел их в  стороны
- пространство как будто чуть-чуть  качнулось  и  поддалось.  Впрочем,  не
объявились каких-то там ворота  золоченые-расписные,  не  распахнулись  со
скрипом двери,  ведущие  в  иномирье.  На  поляне  лишь  возник  невеликий
пористый шар, сходственный с осиным гнездом.
     - Пожалуйте в серебряное  царство,  господа  зеленщики,  -  прокаркал
ворон.
     Боевой пес подбежал к шару, очевидно собираясь толкнуть его лапой. Но
тут и лапа, а следом и весь зверь превратились в дымную  полоску,  которая
мигом втянулась в одну из мелких пор, испещряющих колдовской предмет.
     "Царица" отважно ступила вперед, и увидела, что  шар  вдруг  сделался
больше и выше ее. Еще один смелый шажок и ее потащило в одно из отверстий,
каковое ноне предстало чем-то вроде входа в пещеру. Затем  было  мгновение
несуществования, или  очень  необычайного  существования.  Марина-Катерина
стала похожа на струйку и словно стекала бы  по  гладкой  стенке  какой-то
воронки...
     Когда зрение ее прояснилось, мысли стали сочетаться друг с другом,  а
чувства  с  ощущениями,  небо  выглядело  пасмурным  и  как  будто  слегка
посеребреным. Лед не бросался в глаза, но все деревья стояли голяком, инда
и хвойные породы, земля такоже была скучной серой. Там и сям словно  цветы
из семечка, только за один  присест,  вырастали  соратники-зеленщики.  Они
трясли головами,  словно  пытаясь  составить  таким  образом  суждения,  с
тревогой   озирались,   едва   сдерживая   коленотрясение,   пялились   на
неприятственное небо и деревья.
     Последним  появился  сам  серорясый  колдун   и   все   вздохнули   с
облегчением, кто-то даже встал к дереву - отлить. Как  вскоре  выяснилось,
облегчение было преждевременным. Что-то неуловимое, прозрачное, и в то  же
время мощное, злое заскользило по мертвому лесу.
     -  Это  мне  по  вкусу  еще  меньше,  чем  полипептидный  слизняк,  -
пробормотал колдун. - Словно какой-то чертов бочонок  прорвало  и  бешеный
выброс хрональной энергии направился именно в нашу сторону.
     Невидимое стало видимым, когда оказалось совсем рядом. Всякая  адская
нечисть, звери-уроды, напоминающие ящеров, медуз, разожравшихся  червей  и
амеб, сгустки и пучки рук, ног, голов, орущих ртов,  танки  с  тевтонскими
крестами, паровозы с красными звездами, огнедышащие  саламандры-плазмоиды,
хладометные снежные василиски. По бокам  этой  кавалькады  катились  комья
смерти - огромные сгустки раздавленных костей, расплющенных внутренностей,
растерзанных шкур.
     - Промашка вышла. Лично мне никто тут не нравится, особенно эти  херы
на колесиках, - перекрикивая паническое разноголосье, провозгласил  ворон.
- Тикаем в золотое царство. Короче, перезагрузка, мальчики и девочки!
     Снова  появился  шар  -  осиное  гнездо,   в   которое   все   охотно
провалились... и перенеслись в куда более приятственный мир.
     Здесь на елях и соснах густела хвоя, по земле стелился  упругий  мох,
впрочем листва уже облетела,  как-никак  месяц  дождень  на  носу.  Однако
никакого льда, нигде не снежинки. А с ясного безсолнечного  неба  струился
золотистый свет.
     - Нам теперь в Сидиромово, - распорядился колдун. - И не удивляйтесь:
здесь все, за  исключением  неважных  частностей  такое  же,  как  в  мире
первичным.
     - Кто имеет "против", тот  может  выйти  отсюда  вон,  -  предупредил
ворон.
     Все зеленщики имели "за". Воины смиренно, как овцы,  поплелись  вслед
за колдуном, потому что  сильно  трусили  -  куда-то  они  попали?  Однако
мало-помалу люди стали узнавать дорогу (они по ней уже  хаживали),  вот  и
знакомые две березки, тянущиеся из  единого  корня,  и  камень,  схожий  с
саблезубым тигром.
     На подходе к Сидиромово зеленщики взвели курки давно  уже  заряженных
пищалей и ручниц, приготовили  пороховые  бомбы  и  сняли  с  ремней  свои
противоколдовские щиты, но наипаче  внимательные  заметили  по  спокойному
свету своих амулетов-оберегов, что бесовские силы покамест не угрожают.
     В самом селе теперь не нашлось ни одного  замороженного  или  убитого
ледохером человека. Были там живые люди, причем именно те, кому полагается
лежать  мертвым.  Сие  обстоятельство  сильно   обескуражило   зеленщиков.
Кое-кого из повстанцев даже понос со страха прохватил.
     И селяне, в свою очередь, искренне поразились объявлению  на  майдане
отряда зеленщиков, да еще средь бела дня. И вообще они изумлялись всему  и
вид имели обалдевший.
     - Ладно, Фома, не хочешь обниматься,  так  хотя  бы  объясни,  почему
ожили мертвецы и почему они такие остолопы? - выступила "царица" от  имени
и по поручению повстанческого движения.
     - Ты действительно хочешь это знать,  матушка-императрица?  Сие  есть
тайна загробной жизни, - заметил ворон.
     А колдун не слишком охотно изъяснил:
     - Стринговая пси-структура, которая и есть душа, в  отсутствии  тела,
то есть стабилизируюшего хронального поля, распадается за  сорок  дней.  А
если мы ей  дадим  тело,  хотя  бы  в  другой  реальности,  то  срок  этот
увеличится  весьма  значительно.  Однако  при  трансфер-переходе  в  новую
телесность теряется  до  девяносто  процентов  прижизненной  информации  -
поневоле станешь остолопом, куклой несмышленой.
     Серорясый дал время отряду лишь на то,  чтобы  напиться  и  чуть-чуть
перекусить, а затем, оставя  в  деревне  троих  повстанцев,  велел  прочим
двигаться в путь.
     Игнат наконец догадался, что оказался в тридевятом  царстве,  каковое
хоть и схоже с родными краями, но таит в себе многие незнаемые хитрости  и
коварства.
     - Достопочтенный кудесник, а то, что мы здесь харчим  и  пьем,  се  -
настоящее? - предводитель зеленого ополчения стал выяснять  важнейший  для
себя вопрос.
     - Настоящей некуда, от этого  всего  можно  еще  и  прибавить  жирку,
добрый Игнат. Интересно, у тебя когда-нибудь была талия? - отозвался ворон
вместо колдуна, а сам серорясый неожиданно поравнялся с "государыней".
     - Ну как, царица-мастерица, объяснить  этим  приятным  людям,  что  в
сырой материи достаточно энергии и скрытой  массы,  чтобы  образовать  еще
несколько миров вдобавок  к  нашему.  Другое  дело,  что  все  последующие
реальности будут информационно зависеть от  исходной,  будут  ее  довольно
верными слепками  и  несколько  кривыми  отражениями.  Вторая  реальность,
откуда  мы  вовремя  удрали,  сформировалась  на  основе  мрачных   мыслей
царя-Плазмонта о светопреставлении.  Страховид-то  не  раз  выслушивал  от
церковников проповеди  на  тему  "Апокалипсиса"  и  "Пророчества  Вельвы",
которое тоже было введено Ботаником в числе канонических  книг.  Подбавили
перцу и представления кромешника Демонюка о приятном, то  бишь  душегубном
времяпровождении.
     - Слушай, Фома, а в золотом  царстве  ты  что-нибудь  испытываешь  ко
мне... ну, после всего, что я тебе сказала в марсианских Озерках? -  вдруг
несколько невпопад поинтересовалась "государыня".
     - Я удаляюсь, потому что  становлюсь  лишним,  -  невесело  промолвил
ворон, - тут сугубо личная тема поднята.
     И птица действительно взмыла вверх.
     - После всего я стал еще лучше  относиться  к  тебе,  -  ответствовал
колдун. - Ведь я успел полюбить себя...
     - Значит?.. - не поняла женщина, несмотря на все внимание.
     - Значит, я стал такой большой, что смог вместить тебя в свое сердце,
или орган его замещающий, всю  тебя,  с  пороками  и  достоинствами...  и,
покуда я есть, ни один волосок не упадет с  твоей  головы.  Кстати,  легче
всего полюбить себя в каком-нибудь маленьком уютном мирке вроде этого.  Но
сперва мы попытаемся установить приблизительные  его  границы  и  уязвимые
места в периметре обороны.
     - Царь-Плазмонт может напасть на нас?
     - Еще как может, но пока не готов... - колдун неожиданно погрезил.  -
Эх, до чего я хотел бы встретить Ботаника. Уверен, что  его  пси-структура
обрела новое тело в одной из дополнительных реальностей.
     Через полчаса - многажды быстрее чем  в  исходном  мире  -  добрались
зеленщики до Тимохино. Там тоже нашлись селяне, кои опять-таки  удивлялись
появлению  зеленщиков  средь  бела  дня  на  майдане,  и  заодно   полному
исчезновению льда, инея, изморози. Впрочем удивление было не таким, как  у
сидиромских остолопов, а умным и содержательным.
     - Я перетянул сюда тимохинцев в наилучшем виде, - пояснил  серорясый.
- У зеленого движения, надо полагать, должен  быть  крепкий  тыл.  А  один
мужик, как известно, трех героических воинов всегда прокормит.
     - Господа мужики, -  выступил  на  майдане  Игнат  в  привычной  роли
вдохновителя, распорядителя и утешителя народных масс, -  волноваться  вам
не о чем. Хучь вы и оказались по сути в тридевятом царстве, однако  жратва
и выпивон здесь подлинно настоящие, а царя-антихриста и его лютых  присных
нетути.   Некому   с   вас   поборы    брать...    кроме    нас,    бойцов
народно-освободительного движения. Так что живи, мужики, в волю.
     Не успел закончится митинг и политпросвет, как  раздалось  гиканье  и
селяне увидели, что с  опушки  леса  на  них  бежит  конно-пешая  толпа  с
пищалями, рогатинами, палашами,  тесаками,  медведями  и  прочим  оружием.
Зараз и выстрелы раздались - ядро, пущенное из мелкой  пушчонки  развалило
курятник.
     - А говоришь нету здесь царя-антихриста и  его  присных,  -  упрекнул
деревенский старец Игната, - молод еще, чтобы врать.
     - Это какое-то недоразумение, - спешно заявил ворон.
     Зеленщики стали срочно приуготовляться к обороне,  занимали  выгодные
позиции у тына и крайних домов, бросая негодующие  взгляды  на  серорясого
колдуна.
     - Не стреляй, -  возопил  вдруг  Митек,  -  стяги  и  хоругви  у  них
нашенские.
     - Я  так  и  знал,  что  наши,  -  каркнул  ворон,  -  но  специально
поддерживал напряжение, чтобы приятнее было потом расслабиться.
     Митек, невзирая на выстрелы и махая  шапкой,  кинулся  прямо  в  поле
навстречу  несущейся  толпе.  И  тем  самым  предотвратил   кровопролитие.
Оказалось, что на приступ села пошел  другой  отряд  зеленщиков,  один  из
самых лучших, состоящий, преимущественно, из людей зело опытных  в  ратном
деле: казаков, боярских детей,  служилых  дворян-перебежчиков.  Сей  лихой
отряд отсиживался в дремучих  лесах,  в  схронах  и  землянках,  единенных
подземными ходами, ожидая вестового от "царицы" с приказом на лихой налет.
Но таковой не поступил, вместо того вдруг все зазеленело  и  исчезла  даже
паутиновая изморозь. Хоробрые мужи-зеленщики приняли сии обстоятельства за
новые  хитрости  царя-колдуна  и  решили  выйти   на   решительную   рать.
Большинство из вновь  прибывших  повстанцев  поняли  объяснения  Игната  и
"царицы" на свой лад -  что  по  воле  и  старанию  еще  одного  кудесника
оказались они прямо на том свете. Поскольку исламские воззрения  благодаря
Орде глубоко уже проникли  в  теменцев,  "заживо  взятые  на  небо"  стали
выискивать вечно девственных гурий и на худой конец  принялись  опорожнять
запасы бузы, имевшиеся в деревне.
     Однако неожиданно выступил колдун и призвал к собранности, бесстрашию
и сосредоточенности, потому как от внутренней силы зависит бытие  и  житие
зеленого царства. А гурии-де непременно появятся в большом количестве,  но
потом - сейчас не до них.
     Составив гарнизон деревни из  представителей  обоих  отрядов,  колдун
велел соединенной ватаге двигаться дальше. И вскоре после полудня, на пути
в Губошлепово,  зеленщики  вдруг  уткнулись  в  предел,  в  границу  мира.
Собственно представлял оный всего лишь туман над топью, но дальше  никакой
дороги не было.
     Волхователь какое-то время разгонял туман и укреплял сушу,  но  потом
бросил сие бесполезное занятие.
     - Не хочу расстрачивать силушки на борьбу с хаосом, с сырой материей,
- растолковал он "царице" и прислушивающимся зеленщикам, - тем более здесь
царь-Плазмонт не станет прорываться, и для него эти места  слишком  сырые.
Ладно, будем продолжать обследование.
     Однако  заниматься  дальнейшим   обследованием   значительная   часть
повстанцев не восхотела, особенно зеленщики-казаки из второго отряда. Они,
плюнув на намерения колдуна, решили отправиться в Сидиромово и Тимохино на
постой и пропой. "Царица", естественно, могла бы  настоять  на  своем,  но
решила не применять принуждение к вольным людям без особой на то нужды.
     - Если бы они принимали участие в выборах, то обязательно избрали  бы
свинью в президенты, - словесно уколол ворон несознательных зеленщиков.
     Однако около сорока человек все  равно  откололось  и  направилось  в
обратную сторону. Однако не успели они отойти и на версту,  как  серорясый
остановился  и  словно  бы  прислушался.  Да  и   псы   зарычали,   поводя
раздувающимися  ноздрями.  И  действительно  с  той  стороны,  куда   ушли
возжелавшие отдыха люди, донеслись звуки выстрелов  и  разрывов  пороховых
бомб.
     - Вляпались дураки, сразу видно, что  в  детский  сад  не  ходили,  -
подытожил ворон, выписавший пару кругов, а колдун махнул рукой, мол,  идем
на выручку. "Царица" повторила приказ бодрым начальственным голосом,  хотя
настроение, конечно, упало.
     Звуки выстрелов  все  множились,  доносились  также  и  крики,  когда
воинственные, а чаще жалобные.
     -  Как  бы  не  было  засады,  -  колдун  сделал  знак,  чтобы  отряд
остановился и  рассредоточился  в  стороны  от  тропы.  Скоро  и  "царица"
заприметила небольшие темные шары,  кои  лепились  к  ветвям  и  к  земле.
Некоторые  из  тех  подозрительных  штучек  прорастали   нитями,   каковые
соединяли их вместе.
     Даже Марина-Катерина почувствовала, что  от  Фомы  пошла  разрывающая
сила. Шары стали выворачиваться, разбухать  и  просто  лопаться,  полетели
ошметья нитей, похожих на вырванные с корнем волосы.
     Из уничтожаемых шаров начали спешно вываливаться злобесные  существа,
иные уже мертвые или искалеченные, другие помятые, но вполне способные  ко
злодеяниям.
     Среди них были и черные стражи, и  холодильщики,  и  волки-палачи,  и
адские всадники-шайтаны, и саламандроидные  чудовища,  источающие  жар,  и
снежные василиски, и истекающие клеем слизни, и медузы, испускающие потоки
щупальцев,  и   монстры,   состоящие   из   множества   рук   и   ног,   и
полузвери-полулюди, и паровоз с красной звездой, и танк "Тигр".
     - Мы  ведем  репортаж  со  стадиона  в  Нужниках.  Команда  засранцев
наступает по всему полю, исход встречи неясен, - прокричал ворон и куда-то
скрылся.
     "До чего изощрен этот чертов Плазмонт - танк и паровоз меня доканали,
потому что специально в мой адрес  подброшены,  я  ведь  много  посмотрела
фильмов про Отечественную войну и про вагоны на север с репрессированными,
- с горечью подумала Марина-Катерина, укрываясь от "тигрового" выстрела, -
и  до  чего  опасна  нитеплазма,  хотя  действует  только   через   каналы
хроноволнового преобразования."
     Залпы из пищалей ни к чему не привели.  Тогда  зеленщики  взялись  за
противоколдовские мечи, копья и щиты. Катя затем долгое  время  не  видела
серорясого колдуна. Она тоже орудовала мечом, и ее, как обычно, прикрывало
пятеро лучших воинов.  Предводительница  знала,  что  ее  состояние  чутко
воспринимают все зеленщики,  поэтому  сосредоточенностью  подавила  страх.
Целеуказатель  на  забрале,  который  простые   повстанцы   принимали   за
магический узор, помогал прицелиться и нанести удар, ведь точки уязвимости
у чудовищ находилась вовсе не в груди или в голове, а там,  где  сходились
силовые линии.
     Существо,  каковое  показалось  бы  жирной   амебой,   если   бы   не
просвечивающий скелет ящера, плевалось и  плескалось  жгучим  едким  ядом.
Струи клейкой отравы взлетали в воздух, на мгновение как  будто  замирали,
подбирая направление, а засим молниеносно разили. Немного погодя и щиты, и
панцири были облеплены ядовитой гадостью, которая шипела,  быстро  проедая
металл и медленно исчезая под воздействием антихрононового поля. Тут  даже
верные ратники стали разбегаться, не желая гнусной  язвенной  смерти.  Вот
какой-то зеленщик стал добычей жабовидного монстра,  иже  втянул  человека
одним вдохом в свою огромную пасть словно пушинку. Тот коротко  поболтался
в мягком животе зверя, а затем быстро истаял. Другой повстанец, пораженный
длинной иглой чудища-скорпиона в ногу,  вдруг  стал  растекаться,  бурливо
разжижаясь  снизу  вверх.  И  булькающую  лужу,  оставшуюся  от  человека,
принялась лакать стайка мелких собаковидных бесов.
     "Царица" двинулась на костлявого слизняка, выдержала поток отравы, но
потеряла при том напрочь изъеденный щит, проскочила под брюхом, запрыгнула
на ствол  поваленного  дерева  и  жвахнула  в  энергоинформационный  узел,
находящийся в  районе  задницы.  Чудище  сразу  превратилось  в  зловонное
болотце,  вернее  клубок  причудливо  завитых  слизнеобразных  ниток.  Оно
успело, впрочем,  извергнуть  спереди  и  сзади  стайку  мелких  костлявых
слизнячков, которых "царица"  посекла  кинжалом,  хотя  и  они  брызгались
отравными струйками.
     Потом Катерина-Марина  еще  метнула  копье-молнию  в  тощего  злыдня,
среднее между обезьяной и лианой, чьи руки протянулись повсюду,  превратив
его в комок бессильно повисших соплей.
     Наконец стая чудовищ, так и  не  достигнув  решающих  успехов,  стала
испытывать какое-то угнетение.  Шайтаны  и  уроды  неточно  разили  своими
клыками и когтями, мимо плевались, не извергали  из  чрева  мелкую  хищную
живность - та, наоборот, изгрызала их изнутри. Танк и  паровоз  усохли  до
размеров игрушки. Вскоре все чудища стали добычей разящего меча  и  копья.
Царицыны воины на этом не остановились и бросились на выручку тому отряду,
что ранее направился на постой и пропой. Но спасать уже было  некого  -  в
низине, служившей местом брани, остались лишь обрывки тел или раскисшие их
остатки.
     Здесь чудищ не было видно, наверное, большинство из них участвовало в
нападении на основной отряд зеленщиков и успело сгинуть, небольшие  быстро
исчезающие вихри указывали на ретировку остальных.
     Можно было оглянуться и сосчитать потери. Если  не  считать  двадцати
человек, составлявших гарнизоны деревень, то в поход выступило  семьдесят.
Из них в живых оставалось  едва  ли  сорок,  в  том  числе  пять  серьезно
раненных, отравленных и покалеченных. Вскорости их тоже не стало. Тела  их
разорвались, из чрева  полезли  нити,  которые  составили  было  узорчатый
орнамент, но обернулись вскоре  белесыми  червями.  Пришлось  сию  гадость
спешно уничтожить.
     Потом из глубины леса появился колдун Фома вместе со  своим  вороном.
Глядя на него, и "царица", и воины не могли сдержать ропота. Правда  птица
выкрикнула первой:
     - Слава победителям! Не забудьте, я вас первый поздравил.
     - Отсиделся, значит, во время рати  под  кустом,  -  молвила  с  всей
язвительностью Марина-Катерина, - мы и в ледяном царстве Макария-Плазмонта
не имели такого количества потерь, как здесь за столь короткий срок.
     - Ты не совсем права, - мягко возразил колдун и Катя вспомнила  волны
разрывающей и угнетающей силы, которые не посягнули на нее и ее бойцов.
     - В первичном мире нам бы точно настали кранты, в этом, третичном,  -
чуть не настали. Чуть! Почувствуйте разницу! -  выкрикнул  с  негодованием
ворон.
     - Катя, я, кажется, общался со Святым Ботаником!..  -  голос  колдуна
задрожал и "царица" почувствовала  торжественность  события.  -  Он  почти
случайно проходил через этот мир и дал мне хороший  совет,  каким  образом
справиться с царем-Плазмонтом. Катя, он недавно виделся с Авраамом, тот  в
свою очередь научил, как лучше беседовать с Богом. Незадолго до встречи со
мной Ботаник разговаривал с Моисеем. Тот до сего дня сухой  педантичный  и
немного косноязычный человек, то есть  сверхчеловек.  Еще  раньше  Ботаник
перетолковал с Лаоцзы, Гаутамой и несколькими махатмами. Те  уверены,  что
физический мир -  это  что-то  вроде  изображения  с  помехами  на  плохом
телевизоре.  У  Ботаника  уже  назначена  встреча  с  Иисусом.  Сын  божий
собирается рассказать, почему был уверен в скором конце света. Ну, помнишь
слова Христа: "Не сейте,  не  жните,  в  житницы  не  собирайте".  Правда,
Мухаммед пока уклоняется от встречи, но это до поры до времени. Надо  ведь
обсудить очень щекотливый вопрос о гареме пророка.
     - Да подожди ты с гаремом. Что тебе подсказал Ботаник?
     - А это пока секрет. У царя-антихриста длинные уши, - лукаво  отвечал
колдун Фома. - Открою только одно обстоятельство - тебе предстоит  сыграть
роль живца.
     Сие обстоятельство повергло Катерину-Марину в мрачные размышления,  а
Фома тем  временем  взахлеб  выдавал  сведения,  полученные  от  Ботаника:
скоро-де предстоит встреча Авраама, Моисея, Иисуса, будды Майтреи и других
важных сверхсуществ. Обсуждаться станет вопрос о пришествии Мессии.  Когда
все будет согласовано, Мессия, стало быть, придет и  тогда  сознание  Бога
начнет пересекаться и даже объединятся с людскими умами, а Милость  станет
самой важной составляющей у Единого... Лишь после настоятельных требований
"царицы" колдун Фома вернулся к "производственной теме".
     -  Понимаешь,  надо  заставить  царя-Плазмонта  влезть   сюда   своим
психическим  ядром,   своей   энергоинформационной   осью   -   у   любого
нитеплазменной твари, кстати, конфигурация  напоминает  юлу.  Это  сделать
непросто, учитывая его мощную периферию. Однако он уже перенес свое ядро с
Титана на Землю. Кроме того, в Плазмонте сидит  пси-структура  Страховида,
кстати, путевый был парень, и еще пси-элементы злодея Демонюка.  Я  думаю,
они сильно портят нрав царя-колдуна, придавая ему замашки  Антихриста.  Мы
все, кроме тебя, Катерина, свалим из золотого царства,  но  я  сделаю  его
двуслойным, состоящим из засекреченной внешней зоны и открытой внутренней.
Плазмонт  начнет  пробиваться  сюда,  все  более  распаляясь,  все   более
концентрируя силы во внешнем слое для нанесения проникающего  удара.  Едва
противник устремится на последний и решительный бой, ты сбежишь, а ловушка
захлопнется. Чик и отхватим ему головку.
     "Царице" сей смелый замысел не шибко по нраву пришелся, хотя  она  не
забывала, как лихо распоряжалась ближними и дальними своими.
     - В этой мышеловке я сыграю роль сыра... И с чего ты решил, что я  уж
настолько аппетитна для нитеплазменного царя?
     -  Ты  для  него  нежелательная  хрональная  линия,  неудачный  поток
времени, он видит, что  с  тобой  связано  нарастание  энтропии,  то  бишь
неясностей, непоняток и неприятностей, ну и конечно  рассчитывает,  что  я
где-то поблизости от тебя. Он бы с радостью соблазнил тебя и взял бы  даже
в законные супруги-царицы, но поскольку ты не согласна, он попытается тебя
сшамать, - охотно объяснил колдун Фома.
     "Царица" почувствовала в словах  серорясого  некую  облегченность  по
отношению к своей персоне, потому стала возражать:
     - Почему это я несогласна на брак? Худой мир и супружество лучше, чем
хорошая война и незамужнее девичество.
     - Да уж девичество... - ворон не удержался от хмыкания.
     - Подумай, он же противное липкое чудовище... такое же  как  и  я,  -
сказал колдун.
     -  А  ты  мне   все   равно   нравишься,   -   решительно   возразила
Катерина-Марина.
     - Любовь зла, полюбишь и козла, - справедливо подытожил  ворон.  -  А
тут вовсе не козел в качестве суженого, а колдун высшей категории.
     В этом царстве так и не взошло ни одно  солнце,  но  небеса  источали
теплый золотой свет, и хотя в исходном  мире  владычествовал  зима,  здесь
набухали и распускались почки, а сквозь землю  пробивалась  нежная  робкая
травка. Уцелевшие ратники расположились на полянке,  кто  зализывал  раны,
кто грустил о погибших товарищах, кто чесал в голове, кто чистил  и  чинил
амуницию, кто играл  со  псом,  кто  выпивал  и  закусывал.  Страсти  явно
улеглись и царило какое-то странное ублаготворение.
     Фому и Марину-Катерину скрывали от воинов-зеленщиков кусты кизила.
     Лик колдуна был  как  всегда  непроницаемым,  использовал  он  весьма
скудный набор мимических движений.
     - Я все  не  могу  понять,  Фома,  испытываешь  ли  ты  ко  мне  хоть
какие-нибудь чувства? Человек ли ты... в какой-то степени?
     - Если я стал нечеловеком, то  не  по  своему  желанию.  Заявлений  и
рапортов с просьбой превратить меня в нечистую силу не подавал. То есть, я
никогда не рвался в спасители или губители человечества.
     Женщина опять почувствовала неловкость, ведь с серорясым трудно  было
не согласиться, в Космике ни у кого  желания  не  спрашивают,  прежде  чем
пустить в оборот. И она  была  деятельной  участницей  этой  принудиловки.
Наконец Марина-Катерина придумала слабое оправдание.
     - Значит так легли матрицы в Поле Судьбы.
     Колдун неожиданно охотно согласился с таким суждением и молвил:
     - Сейчас я обхожусь без  настоящего  человеческого  тела,  приходится
лишь имитировать его. А помимо фальшивой телесной оболочки,  есть  у  меня
еще нитеплазменные структуры. Сама понимаешь, что попав в другой организм,
душа моя драгоценная изменила девяносто процентов своих чувств.
     - Но десять-то процентов не поменялись, разве этого мало? - вопросила
с надеждой "царица".
     - Может и не мало. Только эти десять  приходятся  на  самые  глубокие
слои души. Чтобы отозвалась эта глубина, надо еще донырнуть до нее.
     - Я не знаю, Фома, получится ли у меня, но попытаюсь. Ведь здесь,  на
Земле, я стала соображать в жизни и смерти гораздо больше.
     - Вот кабы соображали мы на троих, я был бы уместен, - отметил ворон,
- а так я становлюсь третьим лишним  и  каким-то  неприкаянным.  Улечу  на
какую-нибудь удаленную ветку, стану думу думати, жратву  жрати.  Хочу  еще
отметить, что в вашей ситуации попытка может стать пыткой.
     Отвесив напутственные слова, пернатый друг перемахнул через кусты.
     А  "царица"  примкнула  свои  уста  к  устам  колдуна.  Вначале   она
чувствовала только тепло псевдочеловеческого  вещества.  Потом  добавилось
нечто важное. Во глубине души что-то стронулось, покатило,  и  этой  волне
отвечала,  резонировала  другая,  идущая  из  человеческой  сути  колдуна.
"Царица" даже испытала легкое головокружение, какое случалось с ней только
раз, когда она впервые  поцеловалась  с  парнем.  (Работала  она  тогда  в
технической обслуге ганимедской базы, а он  был  мичманом  с  боевой  горы
класса "Эверест", которой, казалось, ничто не могло  навредить.  Но  через
неделю  началась  малая  война  с  сатурнянами.  Боевая  гора   вместе   с
красавчиком-мичманом сгорела как  спичка  при  первом  же  столкновении  с
вражескими штурмовыми катерами. С тех пор Катя не раз предавалась  эротике
и сексу, однако  ничего  кроме  щекотания  некоторых  нервных  центров  не
испытывала.)
     Две волны, имевшие  вероятно  хрональную  природу,  соприкоснулись  и
закружились в вихре, заставив отозваться и телесные и бестелесные элементы
Кати и Фомы.
     "Царица" еще приходила в себя, когда колдун уже поднимал  зеленщиков.
Через полчаса отряд был в Тимохино, и еще столько же времени понадобилось,
чтобы добраться до Сидиромово. И везде, где появлялся серорясый  кудесник,
людишки становились столбиками дыма и исчезали в шарах, похожих на  осиные
гнезда.  Колдун  еще  давал  им  наставления,  но  не   принимал   никаких
возражений.   Часа   через    полтора    все    скудное    народонаселение
зелено-золотистого  мира  составляли  лишь  Фома,   "царица"   и   десяток
псевдолюдей из Сидиромово.
     Сидиромовские остолопы бродили по майдану,  иногда  бросали  фразы  и
слова, впрочем тщились и помогать. Но после  того,  как  на  них  шикнули,
обиделись и в дело больше не встревали.
     - Сейчас я исчезну, Катя, - молвил колдун, - а ты двинешься по тропе,
ведущей в Губошлепово, но около саблезубого камня свернешь и направишься к
холму, поросшему мелкими сосенками. У его подножия будет озеро, рули вдоль
его берега к мыску, заросшему камышами. Там и оставайся, пока не  получишь
от  меня  новые  наставления.  Не   теряй   внимательность,   являться   в
человеческом обличии я не смогу, поэтому  указания  мои  будут  иметь  вид
знамений и природных явлений.
     - Будь бдительна, красавица, - напомнил ворон, - опасайся заманухи  и
кидняка.
     Договорил колдун и исчез вместе со своей птицей как всегда  неброско:
просто на его месте появился смерч в сеточке разрядов, каковой  снес  пару
избушек, упала молния с ясного неба, вихрь с затухающим шипением  втянулся
в "осиное гнездо", которое тоже исчезло.
     Сидиромовские остолопы, раззявя рты, снова окружили "царицу", но  она
постаралась поскорее удалиться от них, впрочем прихватила с собой мешок со
всякой снедью, коей в лесу не сыщешь - сало, солонину, пшено и гречу. Ну а
котелок у нее свой был царский - с гербом в виде гвоздя и молота.
     Без особых затруднений, лишь пару раз заблудившись - ведь впервые она
путешествовала по лесу без провожатых - "царица" Марина-Катерина добралась
до условленного места на озере. Почувствовала страшную усталость,  каковая
накопилась за бесконечный  световой  день  и,  уронив  голову  в  котелок,
"смежила вежды" (как выражались коренные теменцы и некоторые  космиканские
лингвисты).
     Она продрала "вежды" из-за холода. Землю уже прикрывал легкий снежок.
(Не полимерный-ниточный, а нормальные  ледяные  кристаллики,  замороженное
аш-два-о.) Сие, скорее, указывало не на  близость  врага,  а  на  удаление
друга.
     Надо было срочно  пошукать  топливо  для  костерка.  Хворост  напрочь
отсутствовал в  золотом  царстве,  может  потому,  что  было  оно  как  бы
новорожденное  ино  свежеиспеченное.   Костер   недолго   потрепыхался   и
задохнулся, пустив едкий  дымок.  Снова  шестерить  насчет  дровишек  было
неохота, Катерина-Марина завернулась во все, что  имела,  и  стала  грызть
шоколад. Несмотря на запрещение брать припасы из  Космики,  она  пошла  на
контрабанду, ведь шоколад на Земле был варварским - горьковатые комки, кои
доставляли из-за  моря,  из  земли  Майя,  где  светлых  божеств  ублажали
обильными человеческими жертвами.
     Веселье явно закончилось. Отзвенел  чудесный  месяц,  когда  Катерина
была варварской царицей,  властительницей  разбойников.  Началась  царская
жизнь со встречи с князем  Ампер-Омским.  Сей  знатный  муж  благоволением
Божьим остался жив после всех опал в глухом Пудинском  уезде  Васюганск