Версия для печати

Елена Навроцкая
Рассказы

ДЕТСКИЕ ИГРЫ
ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ЧУДЕСА...
КРЫЛЬЯ
КАЖДОМУ - СВОЕ


   Елена Навроцкая
   ДЕТСКИЕ ИГРЫ


   Писателю-фантасту,  обладающему  отличным  чувством  юмора,  Сергею
   Лукьяненко, посвящается.

                       А я стою на самом краю обрыва над пропастью...
                       И  мое  дело  -  ловить ребятишек, чтобы они не
                       сорвались  в  пропасть... Вот и вся моя работа.
                       Стеречь  ребят  над пропастью во ржи. Знаю, это
                       глупости, но это единственное, чего мне хочется
                       по-настоящему. Наверное, я дурак.

                              Дж. Д. Сэлинджер. "Над пропастью во ржи"


                    1. "Преступление и наказание"

       Кларк Дуглас обожал детей. Чистеньких и неумытых, пухленьких и
не  очень, замкнутых и непосед, вертлявых, крикливых, вредных и орущих
благим  матом  детей.  Поэтому  после неудачной посадки на космодроме,
когда он нечаянно распылил на атомы встречающую его цветами и плаката-
ми группу ребят, Кларк впал в депрессию. Что только он не делал, чтобы
забыть  их  неестественно расширенные от ужаса глаза, чтобы избавиться
от  тоски и не просыпаться каждую ночь от призрачных криков несчастных
малышей.  Ничего не помогало: ни антидепрессанты, ни беседы с психоло-
гом,  ни  семидневный  пост,  который Дуглас, вспомнив о своем русском
происхождении по материнской линии, стойко выдерживал на одних чипсах.
        Белокурая  бестия  Кларк  Дуглас, результат кропотливого труда
коллектива  ученых-генетиков-евгеников, гора железных мускулов, знаток
девяноста  двух языков, включая мертвые, и ста диалектов, человек-ком-
пьютер  и обладатель прочих великолепных достоинств, страдал теперь от
неспособности  справиться  со своей проблемой. Улучшатели человеческой
породы не предусмотрели, что излишняя доброта, присущая супермену, мо-
жет  привести  его к погибели. Смерть десятка малявок подействовала на
сверхчеловека,  словно вражеская армия. Правда, у Кларка однажды болел
зуб, и ему было с чем сравнивать нынешнее состояние.
        "А  пусть  не лезут! - успокаивал себя Дуглас. - Незачем лезть
под  дюзы!  Дети - они ведь такие глупые! Может, у кого-нибудь из моих
отцов  была  такая любовь к ребятишкам? Черт! Всего ведь не предусмот-
ришь!"
        Однако, выход из столь затруднительного положения был. Клиника
по  удалению  ненужной  памяти  находилась совсем недалеко от шикарной
виллы Кларка, и она стала его единственной надеждой.

        В  приемном покое властвовала тишина. Дуглас, в ожидании прие-
ма, от скуки разглядывал плакаты на стенах. На одном из них была изоб-
ражена тощая девочка, присевшая на землю и закрывающая в страхе голову
тонкими  ручонками, сверху над ней нависало нечто горшкообразное. Пла-
кат  гласил:  "Не  стой под дюзой!" Кларк скривился: ну какого дьявола
это  художество делает в мемори-клинике? Его передернуло, и он обратил
свой взор на другой рисунок. Им оказалась реклама копирования информа-
ционной  матрицы человека в виртуальную реальность. Человек, отбросив-
ший  костыли,  делает шаг в компьютерный нарисованный город, манящий к
себе тысячами приключений. Признаться, художник был искусен в передаче
символов,  понятных  любому  страждущему и жаждущему н а с т о я щ е й
жизни.  Внизу  плаката  была приклеена яркая, ядовито-зеленая полоса с
надписью:  "А ты сделал прививку от дум-вируса?" Дуглас вздохнул - ис-
кусственная реальность ему не нужна, туда уходят только слабые и трус-
ливые. Виртуальность - санитар реального мира, и не он один так счита-
ет.
        Подошли  еще  двое пациентов: высокая женщина, спортивного те-
лосложения, и худенький вихрастый мальчишка, лет 11-12. Женщина посто-
янно  обнимала  мальчика  за плечи, изображая из себя заботливую мать.
Кларк  попытался  с  трех раз угадать, кто из них желает избавиться от
прошлого.  Взгляд  матери  был спокоен, она держалась очень уверенно и
даже надменно, а парень, наоборот, нервничал, грыз ногти и насторожен-
но  поглядывал  на  Кларка. Большие серые глаза мальчика, выражали пе-
чаль,  казалось, он знает все тайны мироздания. Все до одной. Немудре-
но, что от такого багажа хотелось освободиться как можно быстрей. Жен-
щина что-то прошептала ребенку и направилась в дальний конец коридора.
Дуглас сел рядом с мальчишкой на неудобный больничный диван.
        -  Подумаешь, отрежут кусочек мозгов! - нарочито громко произ-
нес пацан.
        Кларк  улыбнулся.  Надо  же,  такой уже взрослый, а понятия не
имеет о том, что ему предстоит.
        -  Тебе ничего не будут отрезать, просто подействуют специаль-
ным аппаратом на участок мозга, и ты все забудешь.
        Мальчишка сжал кулаки.
        - Скорее бы!
        Кларк молчал. Интересно, что все-таки заставило подростка при-
бегнуть к столь странной операции?
        - Я не хочу больше думать о ней!
        - О ком? - вопрос вырвался у Дугласа сам собой.
        - О сестре. О своей двоюродной сестре. - Мальчик с тоской пос-
мотрел  на  Кларка, бисеринки пота выступили на его лбу от напряжения.
Кларк сразу понял, что мальчишка волнуется.
        - Она была там, когда тот придурок посадил свой чертов корабль
прямо  ей  на  голову! Верка выступала в группе поддержки, каждый день
она и другие девушки ходили на космодром встречать звездолетчиков, по-
ка этот... Я тоже туда пошел с ней и видел, что от нее осталось. Лужи-
ца, маленькая лужица, которая высохла в секунду...
        Кларк  Дуглас  почувствовал, как по его спине побежали ледяные
струйки  пота.  "Я или кто-то другой? - лихорадочно пульсировала в его
мозгу  жестокая  догадка.  - Там вроде и мальчики были. А здесь - одни
девочки!".
        - Я всего неделю выдержал, а потом решился...
        Вздох  облегчения  вырвался из груди Кларка. Значит не он! Его
беда приключилась давно - месяц назад.
        -  ...  она старше меня на пять лет, - продолжал бубнить маль-
чишка, - Вера научила меня целоваться...
        - Ага, целоваться... - рассеянно произнес Кларк.
        Пацан хитро взглянул на него:
        - Мы с ней не только целовались, а занимались всякими веселыми
штуками, - и смущенно хихикнул.
          "Но в нем есть что-то загадочное, я ощущаю это каким-то шес-
тым  чувством. И не смерть подружки-кузины привела его сюда, а другие,
более  серьезные,  обстоятельства", - так размышлял Кларк, слушая бол-
товню ребенка.
        - Я могу тебе доверять? - неожиданно спросил Кларка мальчик.
        Ответить он не успел, из края коридора, куда отошла мать маль-
чишки, послышались выстрелы, по звуку характерные для лазерного писто-
лета.

                        2. "Призрачная угроза"

        Женщина билась в конвульсиях на паркете, натертом до блеска, и
беспрестанно что-то повторяла. В ее животе зияла ужасная рана.
        Кларк  Дуглас  тормошил бледную молоденькую медсестру, пытаясь
добиться  от нее вразумительного ответа. Мальчик, вцепившись в кожаный
плащ Кларка, истошно вопил: "Нет! Нет!"
        -  Кто стрелял?! Отвечай! Кто стрелял?! - кричал Кларк на мед-
сестру.
        А женщина продолжала биться в конвульсиях и все еще говорила.
        - Я не знаю... Мужчина... Из-за угла... - захлебываясь слезами
лепетала девушка.
        -  Как  он  выглядел? Отвечай, дура! - Дугласу стала надоедать
тупость медсестры.
        -  В... в куртке... Высокий... Я ничего не знаю, ничего не ви-
дела,  я просто здесь работаю, я не виновата, я ничего не знаю! - Мед-
сестра  закрывала уши руками и мотала головой, вероятно прикидывая, во
сколько ей обойдется операция по удалению ненужной памяти.
        А  женщина билась в конвульсиях и повторяла, повторяла, повто-
ряла...
        - Как вас таких здесь только держат! - подвел итог беседе Дуг-
лас и наконец-то наклонился над женщиной.
        -...спасите  его  ...спасите  его ...спасите его, - вот и все,
что  удалось  бедняжке донести до присутствующих. Из ее горла толчками
выплескивалась  мутноватая белая жидкость. Кларк сунул руку в вырез ее
платья  и, покопавшись там, вытащил электронный чип. Несчастная затих-
ла, устремив прозрачные голубые глаза в потолок.
        -  Устаревшая  модель, - сказал Дуглас, рассматривая чип. Под-
нявшись,  он брезгливо поддел робота носком туфли, от чего тот уехал к
противоположной стене, потом обернулся к мальчику. - Зачем кому-то по-
надобилась убивать твоего домашнего киборга? У нее постоянно подгорали
гренки?
        Мальчишка  наконец-то перестал вопить, он тупо смотрел на рас-
куроченного  робота, затем, как бы опомнившись, схватил Кларка за руку
и потащил к выходу.
        - Пойдем, пойдем, скорее! Меня не должна видеть полиция! Пожа-
луйста!
        Они  вместе быстро направились к стоянке флаеров, где был при-
паркован и двуместный флаер Дугласа. Пацан забрался в машину, испуган-
но глядя перед собой. Кларк сел за пульт управления.
        -  Подбросим пассажира? - осведомился флаер. - Правильно, лиш-
ний кред никогда в доме не помешает!
        - Этот бесплатно, - ответствовал Кларк.
        -  Как это бесплатно? Как это бесплатно? - возмутился флаер, -
я  может  не  хочу за бесплатно свой срок службы отрабатывать! Я может
еще совсем новый, а ты меня своими пассажирами в металлолом уж превра-
тил!  Мотаюсь по городу, как... как Савраска, дизайна на мне нет, а ты
хоть бы один косметический ремонт сделал! Так нет, он лучше будет пас-
сажиров задарма возить, а родной флаер перебьется! Меня, между прочим,
артист  известный  хотел  купить, а ты пришел и все программы сбил мне
своим  вежливым подходцем! Все вы люди одинаковые, только о себе и ду-
маете, жалкие эгоисты, негодяи, подхалимы!
        - Утихни! - прервал Кларк сей занудливый монолог. Флаер замол-
чал, и они взлетели без особых эксцессов.
        - Где ты живешь? - спросил Дуглас у мальчишки.
        - У меня нет дома, - еле слышно ответил тот.
        - А робот?
        - Она защищала меня! Бедная Скарлетт...
        - Кого надо спасать? - Кларк ловко увернулся от несущегося ему
навстречу огромного черного флаера.
        - Меня.
        Ясно. Мальчик что-то скрывает.
        - От кого?
        Пацан молчал.
        - Должен же я знать, к чему готовиться в следующий раз?
        - Меня хотят убить.
        Кларк усмехнулся:
        -  Это  я  уже  понял. Но за бродяжничество не убивают, должна
быть причина посерьезнее.
        Мальчик  продолжал  упорно  молчать. Кларк посмотрел на него и
сказал:
        - Меня зовут Кларк Дуглас, а как изволите называть вас, граф?
        Наконец-то парнишка улыбнулся:
        - Вася.
        -  У  меня бабушка тоже была русской. Значит, сейчас мы поедем
ко мне домой, Вася, и там ты мне все подробно расскажешь, о'кей?
        Мальчишка опять насупился и отстранился от Дугласа.
        - Выпусти меня, пожалуйста, Кларк! Я пойду.
        -  Ты  странный ребенок, сначала просишь спасти, а потом вдруг
собираешься убегать!
        -  Я не знаю, кто ты такой! Может у себя дома ты начнешь прис-
тавать  ко  мне? Может ты извращенец и любишь мальчиков? Выпусти меня,
Кларк, а то я сам спрыгну!
        Дуглас напряженно рассмеялся. Раньше мать учила детей не заво-
дить   разговоры   с  незнакомцами,  а  то  дядя  сделает  плохо.  Что
и м е н н о  сделает дядя, мама не объясняла, но сейчас дети пошли ум-
ные,  они  досконально  знали  как,  чем и каким образом может сделать
"плохо" тот самый незнакомый дядя.
        -  Я люблю детей, Вася, но в самом хорошем смысле этого слова.
Как друзей, и никогда не причиню вреда ребенку. - При этих словах Дуг-
лас  вспомнил картину гибели ребят, встречающих его на космодроме. Его
затошнило.
        -  Я верю тебе, Кларк, - Вася доверчиво положил свою узкую ла-
донь  на большую ладонь Кларка. Дуглас успокаивающе пожал тонкие детс-
кие пальцы.

                         3. "Until It Sleeps"

        У любого ребенка обязательно есть своя страшная тайна, которую
он  ревниво и мужественно оберегает от зоркого ока взрослых. Он хранит
эту  тайну  в  своем  сердце и воображает себя единственным защитником
вселенских знаний, доверенных ему, как избранному. Кларк Дуглас всегда
пытался разгадать эти детские секреты. Иногда ему казалось, что дети -
иная,  могущественная,  раса, посланная на Землю для изучения, а самое
главное,  для  обучения их примитивной цивилизации. Наблюдая, как шеп-
чутся по углам дети, делясь друг с другом самым сокровенным, Кларк ду-
мал  о  том, что именно в этот миг решается судьба всего человечества.
Когда-то  и он был причастен к тайному ребяческому миру, но повзрослел
и доступ к знаниям закрылся для него навсегда, окончательно и беспово-
ротно.  Однако  у  него  есть сила, с помощью которой он, сверхчеловек
Кларк  Дуглас,  сможет защитить детей вместе с их великой, недоступной
взрослым людям, Тайной. Вот почему смерть ребятишек на космодроме дос-
тавляла  Дугласу  боль, посильнее чем зубная, хотя по степени нудности
очень похожую.
        Кларк  задумчиво смотрел на Васю, который торопливо глотал пи-
рожные, запивая их горячим чаем.
        - Можно еще? - спросил мальчик, протянув руку к тарелке. Кларк
кивнул.
        -  Спасибо. Я вообще люблю сладкое, особенно эти с кремом... -
Вася взял салфетку и аккуратно вытер ей перепачканный воздушным кремом
рот. Мальчик явно был хорошо воспитан и не похож на простого бродяжку,
занимающегося хакерством в плохо оборудованных подвалах, дабы предать-
ся  нехитрым  радостям в виртуальных грезах. Да, мальчик хорошо воспи-
тан.
        - Где твои родители, Вася?
        Он почувствовал, как мальчишка снова замыкается в себе.
        - Умерли, - просто ответил он, - Спасибо, Кларк, за ужин.
        - На здоровье. То есть, ты совсем один?
        - Нет. Со мной Скарлетт... была...
        - Так за что же тебя хотят убить?
        -  Не  знаю, Кларк, правда, не знаю! - Вася покраснел. - Вчера
какой-то  урод  стрелял  в меня из флаера, но не попал. А еще раньше я
ночевал  с  ребятами-хакерами  в заброшенной лаборатории, вышел... ну,
вышел...  по нужде, в общем, на улицу... И вдруг как ша-арахнет! Лабо-
ратория  в  клочья...  и Энди с Танькой... тоже. Скарлетт за покупками
уходила, я ее дождался, и мы ушли.
        - Понятно. Зачем в мемори-клинику приходил? Про сестру, конеч-
но, вранье?
        -  Нет,  не  вранье!  -  Мальчик опять покраснел. - Но я хотел
вспомнить, почему меня хотят убить!
        - А деньги на операцию откуда?
        - Ребята дали.
        Дуглас  с  трудом  верил в бескорыстность хакеров, которые без
раздумий  все  деньги  спускали на апгрейд своей техники, и десять раз
думали прежде, чем занять другу.
        - Почему я тебе не верю? - Кларк взял мальчика за подбородок и
пристально посмотрел в его глаза.
        -  Кларк, я все рассказал! Все, что знаю! Но если ты не веришь
мне, я сейчас уйду!
        Широко  открытые  от  ужаса глаза, крик. Если он позволит Васе
уйти  и  погибнуть,  то кошмары будут преследовать его всю жизнь, даже
если  ему сделают лоботомию и вырежут все мозги, призраки покойных ре-
бят придут во сне и будут взывать к справедливости! Кларк поможет это-
му  странному  ребенку,  во  имя  искупления своей ужасной ошибки. Суд
признал гибель детей несчастным случаем, Дуглас выплатил огромную ком-
пенсацию  родителям, но кто выплатит компенсацию его совести? Сверхче-
ловек  не  должен  жалеть  о своих поступках, на то он и "сверх". Черт
возьми, кто же испортил его жизнь своими добренькими генами? Когда-ни-
будь он найдет этого человека и скажет все, что он о нем думает!
        - Кларк, - вывел его из задумчивости Вася, - а у тебя есть ро-
дители?
        - Мама умерла, когда я еще маленький был. А отцов много...
        - Как это? - удивленно спросил мальчик.
        - Я - пробирочник. Мои отцы - одни из самых выдающихся людей в
нашей  Галактике.  Я - результат самого первого генетического экспери-
мента в этом направлении.
        -  А...  -  протянул Вася, - значит ты - "сверх"! Мне повезло,
что наткнулся на одного из вас.
        А Кларк подумал: "В семье не без урода". Мальчишка зевнул.
        - Давай-ка ложиться спать, Вася. А завтра решим, что нужно де-
лать. Может опять пойдем в мемори-клинику? Тебе нужно вспомнить все.
        Вася, склонив голову на плечо, мирно посапывал. Кларк взял его
на  руки, уложил на диван, который сразу подстроился под фигурку маль-
чика, и накрыл теплым пледом. После этого Дуглас спустился в свою ком-
нату, включил компьютер и начал просматривать накопившиеся за день со-
общения. Приглашения от друзей на пикники, день рождения и просто при-
ветствия; куча приглашений на работу - надо будет выбрать самый выгод-
ный  вариант  на эту неделю, сверхлюди всегда на расхват. "Лолита ждет
состоятельных  господ" - реклама услуг гетер-нимфеток его не интересо-
вала, также как и "Секс с мертвыми насекомыми всего за 99,9 еврокреди-
тов". Фирма "Горец" снимает матрицу и обессмерчивает в виртуальности -
не  хватало еще, чтобы он, Кларк Дуглас, неподражаемый во всех отноше-
ниях  сверхчеловек, превратился в набор ноликов и единиц и пугал своим
бледным видом заезжих хакеров. Прозябать среди таких же призраков, пе-
реругиваясь  с ними в виртуальных тематических кафешках, ему не улыба-
лось.  "ЗЛО  ДОЛЖНО  УМЕРЕТЬ!". Кампания против Билла Гейтса-Десятого,
императора  Компьютерной  Империи Биллинет Кларка мало трогала. "Фирма
Game Over разработает сценарий для реальных игр". Стоп! Назад!

 ЗЛО ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ!
 Кларк Дуглас, мы знаем, Он у тебя! Отдай нам Его
 и спасешься! Он - не ребенок! Не пытайся Ему помочь,
 ты навредишь не только себе, но всему человечеству!
 Он использует тебя! Одумайся! Одумайся! Одумайся!
 ЗЛО ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ!

                   4. "Последнее искушение Христа"

        "Нет!...  Не  хочу!  Нет!...  Надоело!", - Вася, всхлипывая во
сне,  метался  по  постели.  "Не люблю! Нет! Не надо! Нет! Нет! Нет!".
Кларк потряс мальчика за плечо, тот сразу же открыл глаза, непонимающе
взирая на мужчину.
        -  Кларк?!  Ты?  - Парнишка резко сел, поджав под себя ноги. -
Мне приснился кошмар.
        -  Судя  по  тому,  что о тебе пишут, тебе ничего другого и не
приснится.
        -  А  что обо мне пишут? - спросил Вася, и в его голосе послы-
шался  такой испуг, будто к его виску приставили пистолет. Кларк молча
сунул ему распечатку, Вася схватил бумагу и начал читать вслух, глотая
строчки.
        - Понятия не имею о чем это! Откуда ты взял, что обо мне?
        - А что мне думать об э т о м? - с этими словами Кларк включил
свою телесистему на повтор утренних новостей.
        "Внимание!  Объявлен  розыск! - вещала симпатичная дикторша со
строгим,  но очень миловидным лицом. - Пропал мальчик, 24 октября 2377
года  рождения,  Айвен  Иванов,  сын галактического миллиардера Питера
Иванова! Мистер Иванов объявил награду в миллиард стандартных еврокре-
дитов  тому,  кто  сообщит о его местонахождении! Особые приметы Айве-
на..."  Объемное изображение Васи заняло весь центр Кларковой комнаты.
Мальчик  смотрел  на  свое  отражение,  и по его бледной щеке медленно
сползала слеза.
        - Собирайся, - сказал Дуглас.
        - Куда? - почти шепотом спросил Вася-Айвен.
        - Я отвезу тебя к отцу и получу свои законные миллиард евро.
        Мальчик заплакал в голос.
        - Нет, Кларк! Пожалуйста! Мне нельзя туда!
        - А мне не помешают лишние деньги. Сделают ремонт своему флае-
ру.
        Вася сполз с дивана и обхватил Дугласа за ноги:
        -  Кларк,  не продавай меня! Прошу тебя! Ради твоей матери, не
продавай  меня за миллиард евро! Даже за два миллиарда! Даже за милли-
ард миллиардов!
        -  С чего бы это? - Кларк попытался стряхнуть с себя рыдающего
ребенка. Мальчишка вскочил на ноги, его глаза сверкали злым огнем, ла-
дони сжимались в кулаки.
        - Ты обещал мне помочь!!!
        -  Вася,  или  как  тебя  там, я ненавижу ложь! Ты - маленький
врун,  сбежавший от отца навстречу приключениям! Вот и все твои секре-
ты!
        - Кларк, не выдавай меня, пожалуйста! Я все тебе расскажу. Са-
мую-пресамую правду! Все-все-все!
        Дуглас криво улыбнулся.
        -  Кларк,  выслушай меня! Можешь делать со мной что хочешь, но
после того, как я тебе все расскажу. Пожалуйста!
        -  Валяй, парень. Только не думай, что теперь проведешь меня -
мне  есть  за  что  цепляться. - Дуглас уселся на стул, приготовившись
слушать. Мальчишка стоял перед ним.
        -  Сейчас,  сейчас.  -  Вася облизал пересохшие губы. - Дело в
том, что я... я... Я - Антихрист!
        Кларк  поднялся со стула, перехватил мальчика за талию и пота-
щил его к выходу.
        -  Кларк! Кларк! Постой! Я еще не все рассказал! Это правда! Я
знаю,  в  это трудно поверить, но это - правда! Вспомни про мессагу! У
меня  есть  доказательства! Кларк! Стой! Стой! - плач перешел в вопль.
Дуглас поставил пацана на пол. Тот трясся от рыданий, худенькие плечи-
ки  вздрагивали, он обхватил себя руками, как будто пытаясь защититься
от неприятностей извне.
        - Выкладывай.
        Вася  протянул  к  Кларку дрожащую левую руку и, сжав ладонь в
кулак,  вытянул  средний палец. Кларк уже готов был начать возмущаться
по  новой,  но присмотревшись, заметил на пальце странную татуировку в
виде  трех  шестерок.  Стандартная дьявольская отметка. Приглядевшись,
Кларк  понял,  что это не татуировка, а что-то вроде ожога, непонятным
образом  вдавленного  в  кожу так, что чистая кожица собиралась вокруг
бугорками.
        -  Это  у  меня  с  самого рождения, - дрожащим голосом сказал
мальчик.
        -  Такое  доказательство  меня  не удовлетворяет. Допустим, ты
тот, кем себя считаешь, значит ты можешь вытворять какие-нибудь мисти-
ческие  штуки.  Метать  гром  и молнию, доставать тараканов из рукава,
подчинять других своей воле.
        Вася-Айвен жалобно посмотрел на сверхчеловека.
        -  Я  ничего такого не умею, Кларк. Ничегошеньки. Может, когда
вырасту.  Но с теми, кто долго находился рядом со мной, всегда приклю-
чались какие-нибудь несчастья. Мой отец, вовсе не мой отец, я убил всю
нашу семью. Бабушка подавилась черной икрой, дедушка захлебнулся конь-
яком  "Наполеон", мама умерла, увидев меня новорожденного, брат утонул
в  бассейне,  сестра  скончалась от аллергии на французкие духи, кузен
повесился на собственных волосах...
        -  Хватит, хватит, - прервал Дуглас кровавый и не очень список
Васиных жертв.
        -  И  все  это случилось через месяц после моего одиннадцатого
дня  рождения!  Если  я вернусь домой, либо отец умрет, либо я. Он уже
знает про меня, и попытается убить, чтобы искоренить зло, а еще, чтобы
отомстить.
        - Кто тебе сказал, что ты - Антихрист?
        -  Никто.  Я  подслушал как отец говорит с неким братом Грэем,
монахом.  Он однажды пришел к нам в дом, и попросил разрешения погово-
рить  с папой. Ну и я нечаянно подслушал. Сначала отец ему не поверил,
но тот показал ему какие-то бумаги и напомнил про загадочные смерти. В
тот же вечер кузина умерла под дюзами. А потом папа свалился с лестни-
цы  и  чуть  не свернул себе шею. Он страшно разозлился и запер меня в
комнате,  но  я  уже  все понял, Скарлетт выпустила меня и отправилась
вслед  за мной по своей воле. Кто-то ее перепрограммировал. Я не знаю,
кто.
        Кларк  без слов вышел за дверь, Вася, тяжело вздыхая, поплелся
за ним, постоянно спотыкаясь. Они сели во флаер.
        - Координаты виллы твоего отца. Быстро.
        Вася-Айвен сжал губы.
        -  Не  я, так кто-нибудь другой. Я хотя бы должен довезти тебя
без приключений, миллиард оставьте себе.
        Мальчик покосился на Кларка, вложив в свой взгляд и ненависть,
и просьбу, и страх одновременно, потом назвал необходимые координаты.
        - Опять задарма везешь? - проворчал флаер, но поняв, что хозя-
ин не в духе, сразу замолчал.
        "А  что если мальчик говорит правду? И я везу его на погибель?
В  то,  что  он Антихрист, я, конечно, никогда не поверю, но вдруг его
родители  свихнулись  на религиозной почве и, действительно, убьют ре-
бенка? Что-то не верится, что уважаемый в нескольких мирах бизнесмен -
религиозный  фанатик.  Этот  монах... Одно из двух - он выдумка парня,
или великолепный проходимец, запудривший мозги Иванову, чтобы выкачать
из него побольше денег. Какие цели он преследует? Один раз я уже ошиб-
ся, и это стоило нескольких жизней. Повернуть обратно или выяснить все
до  конца?"  Такие  сумбурные  мысли носились в голове у Кларка все то
время, пока они летели.
        - Приехали, - угрюмо пробурчал Вася. - Теперь мне крышка.
        Пока Кларк связывался с охраной Иванова, пока пристраивал фла-
ер  на личной стоянке, пока шел вместе с мальчиком к вилле, невиданной
красоты  и  дизайна, он уже принял решение. Перед тем, как войти в ка-
бинт, где их ждал счастливый отец, Дуглас сказал мальчику:
        -  Я обещаю тебе, что не отдам тебя отцу, не выяснив в чем тут
настоящая причина. Если будет малейший повод сомневаться в твоей безо-
пасности, здесь ты не останешься!
        -  Спасибо,  Кларк! - лицо мальчика засветилось радостью, нес-
мотря на вымученную улыбку.

                         5. "Адвокат дьявола"

        Питер Иванов, галактический миллиардер, держатель контрольного
пакета акций более половины земных и колониальных предприятий, был вы-
соким молодым мужчиной, атлетического сложения. Его черные пронзитель-
ные  глаза  всегда  приводили собеседника в сильное смущение и замеша-
тельство,  поэтому  Кларк  сразу  отбросил  трюк с гипнозом со стороны
странного  монаха, так как этот Питер сам кого хочешь вгонит в ступор.
Увидев  Кларка  с мальчиком, мистер Иванов нахмурился и произнес голо-
сом, не терпящим возражений:
        - Айвен, марш в свою комнату!
        Мальчик вопросительно посмотрел на своего спутника. Дуглас об-
нял мальчика за плечи и с вежливой холодностью ответил:
        - Мистер Иванов, прежде чем я оставлю мальчика с Вами, я хотел
бы задать пару вопросов.
        -  Я думал, миллиард еврокредитов предостерегут меня от лишних
вопросов, - иронично усмехнулся Питер.
        -  Ошибаетесь. В некотором роде я в ответе за Ва... Айвена. Он
рассказал  мне  довольно  страшные  вещи, я хотел бы знать, что это за
разговоры про Антихриста?
        -  Не  Ваше  дело! - Бизнесмен нервничал и грубил. - Забирайте
свой гонорар и проваливайте! Охрана, проводите мистера...
        - Кларка, - с вызовом сказал Дуглас.
        -  ...мистера  Кларка к выходу! - Иванов бросил к ногам Кларка
бумажку, которую все время держал в руках.
        - Это чек. Имя впишите сами.
        Айвен  испуганно  прижимался к Кларку. Дело явно было нечисто.
Сзади  Дугласа возникла пара дюжих молодцов, но что такое для сверхче-
ловека  пара тупых качков, даже если в руках у них лазерные пистолеты?
Один охранник схватил мальчика за руку, отрывая его от Кларка. Другой,
направив ствол пистолета на Дугласа, кивнул ему в сторону двери.
        -  Нет, Кларк, нет! - закричал Вася-Айвен. - Помоги мне! Пожа-
луйста! Пожалуйста!
        Резким  движением  руки Дуглас выбил пистолет у охранника. Эти
простые  люди такие неповоротливые и медлительные. Вечно ждут, пока их
ударят  второй  раз. Первый охранник свалился на пол, корчась от боли.
Лазерный  луч уже давно сверлил дыру в стене, так как не попал в Клар-
ка, а второй охранник беспрерывно нажимал на спуск, вместо того, чтобы
опять  переориентироваться на противника. Но Кларку хватило и доли се-
кунды  его замешательства, чтобы выстрелить из подобранного пистолета.
Охранник  упал ничком, держась за живот. Айвен быстро подхватил выпав-
шее из его рук оружие. Да, воевать с такими кретинами - одно удовольс-
твие!  Неожиданно  Кларк почувствовал боль в ноге. Он совсем забыл про
Иванова,  который теперь яростно наскакивал на Дугласа. Чудак-человек!
Нашел  с  кем  драться! Лично Айвен ставил сто против одного на своего
друга  Кларка,  потому что иначе и быть не могло. Сначала Дуглас давал
Питеру  фору, а потом отделал его так, что мать родная не узнала бы. А
тут  еще  пацан  прыгает и орет: "Давай, Кларк! Ударь его! Ударь! Так!
Получай!  Получай,  гад!" Дуглас вошел во вкус, и пришел в себя, когда
понял, что бьет лежачего. И тут в двери ввалилась целая армия охранни-
ков.  Впереди них выступал монах в серо-зеленой рясе, его лицо скрывал
капюшон.
        -  Это  что  еще за делегация экологов? - обратился к мальчику
Кларк.
        - Это брат Грэй! Надо бежать, Кларк!
        Они ринулись к окну. Прыжок даже с небоскреба не грозил Дугла-
су  неприятностями  -  он  умел  группироваться, и ему всегда везло. А
здесь было совсем невысоко.
        -  Стойте,  нечестивые! - заорал брат Грэй, вскидывая пушку. -
Если вы не остановитесь, я убью мальчика.
        Кларк  и Айвен повернулись. Неприятная ситуация. Монах подошел
к  ним  почти вплотную, толпа охранников остановилась посреди комнаты,
на  небольшом расстоянии от него. И все держали плазменные ружья наго-
тове.
        -  Мне нужен мальчик. Ты, заблудшая душа, можешь идти. Не под-
давайся дьявольским чарам! - мягко произнес Грэй.
        -  Вы все психи, - также спокойно констатировал Кларк. - Разве
этот ребенок может быть дьяволом?
        - У врага человеческого тысячи обличий, сын мой, и самое расп-
ространенное среди них - невинный ребенок. - Монах откинул капюшон, на
его  красивом  лице мрачным огнем сверкали проницательные глаза. - Зло
должно умереть, даже если это младенец! Наше Серое Братство занимается
таким благим делом вот уже третье тысячелетие!
        -  Послушайте, брат Грэй, я уважаю Вашу веру, но никак не могу
согласиться с ней, потому Айвена вам не отдам.
        -  Куда ты денешься, сын мой? Против лома нет приема, да прос-
тит меня Господь!
        Застонал, приходя в себя, несчастный миллиардер.
        - Грэй, - слабо позвал он, - Грэй!
        Монах повернулся к страдальцу.
        - Ты уверен в своих словах, брат?
        -  Как  в Господе Боге, брат Питер! Антихрист будет наказан по
заслугам!
        - Но он же еще ничего не сделал!
        -  Но сделает, брат! И тогда миллионы восплачут кровавыми сле-
зами.
        - Я боюсь ошибиться...
        Брат Грэй возвел глаза к небу.
        - Пусть вера укрепит душу твою, брат Питер!
        - Я не хочу, чтобы Айвен умирал.
        - Мне приятно знать, что у тебя доброе сердце, брат, но ты еще
больше  пожалеешь  о своей минутной слабости. Т а к о й ребенок должен
умереть!
        Слушая этот странный диалог, Кларк боковым зрением наблюдал за
Айвеном.  Тот  стоял, весь напрягшись, в лице не осталось ни кровинки,
его  глаза были закрыты. "Испугался, дурачок!", - подумал Кларк и про-
должил  оценивать обстановку, прикидывая их с мальчиком шансы на побег
и  решая, кто из охраны умрет первым. Вдруг его обдало поистине адским
жаром,  как  будто  рядом горел огромный костер, и в ту же секунду ги-
гантская  люстра  из  венецианского  стекла обрушилась прямо на голову
бедной  охране, придавливая ее своим чудовищным весом и калеча острыми
осколками. В эту же секунду, когда Кларк заметил, как люстра отрывает-
ся  от потолка, он, подхватив Айвена, прыгнул в окно. Дугласу пришлось
приложить  все свои усилия, чтобы разбить с первого раза бронированное
стекло. В следующую секунду Кларк и мальчик бежали к флаеру, отстрели-
ваясь  от  преследователей  из  наружной охраны, прыгнув в машину, они
тотчас взлетели. В неизбежности погони никто из них не сомневался, по-
этому надо было выиграть время.
        - Жаркая ночка будет, да, Кларк? - возбужденно поинтересовался
флаер, хотя на дворе вовсю палило солнце.
        - Да. Наивысшую скорость, милый!
        -  Я люблю тебя, Кларк! Да, да, да! О, быстрей, еще быстрей! -
зашелся  в экстазе флаер и погнал с предельной скоростью к дому Дугла-
са.

                           6. "Что делать?"

        - Эй, Кларк, у тебя прическа теперь как у панка!
        - После высотного прыжка всегда так.
        - А круто мы с тобой прыгнули?
        - Круто, Ваня!
        - Брат Грэй, наверное, помер от злости.
        - Доброта бессмертна, мальчик.
        - Ну хотя бы заплакал от обиды?
        - Такой заплачет. Скорее всего новый план мести готовит.
        - Но мы все равно победили!
        - Победили, парень! Мы с тобой победили!

        Мальчик  и  мужчина,  летевшие во флаере цвета весеннего неба,
делились  переполнявшими  их  впечатлениями.  Яркое солнце золотило их
светлые  волосы  и  создавало вокруг головы подобие сверкающего нимба.
Мальчик и мужчина были счастливы и радовались каждой мелочи, пусть да-
же  и незначительной на взгляд постороннего человека. Они смеялись как
ненормальные,  и будущее представало перед ними в самых радужных крас-
ках. Мальчик и мужчина пересекали светлую сторону человеческой полоса-
той жизни, с каждым мгновением неотвратимо приближаясь к темной...
        Погоня отстала от них в первом же тесном переулке между небос-
кребами.  Виляя и запутывая следы, Кларк и Айвен все-таки добрались до
жилища Дугласа, и теперь им предстояло подумать, как быть дальше.
        Расположившись  на полу в комнате Дугласа напротив друг друга,
мальчик  и  мужчина  молчали. Охватившее их веселье куда-то ушло, зато
появилась настороженность, которая совсем не располагает к откровенно-
му разговору.
        - Значит, это правда? - нарушил тишину Кларк.
        - Ты же сам все видел, - откликнулся Айвен.
        - И что мне с тобой теперь делать?
        Мальчик  пожал  плечами  и принялся изучать узор на ковре, как
будто  в  нем  было  их спасение. Дуглас поднялся с пола и прошелся по
комнате.
        -  По законам жанра ты должен умереть. ЗЛО ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ! По-
нимаешь, Ваня?
        Айвен вздохнул.
        -  Тогда  убей  меня,  Кларк! Я не хочу, чтобы это сделал брат
Грэй... Он мне не нравится.
        Дуглас присел на корточки рядом с мальчишкой.
        - Я не могу убить еще одного ребенка!
        - А ты разве убивал детей?
        - Убивал.
        Айвен хихикнул и стукнул Дугласа по плечу.
        - Одним меньше, одним больше!
        - Это получилось нечаянно!
        -  За  нечаянно  бьют отчаянно, Кларк! Ты будешь слушать каким
образом должен погибнуть Антихрист?
        - Буду. Рассказывай.
        Мальчик  откашлялся  и трагическим голосом принялся декламиро-
вать:
        -  Ровно в полночь, в церкви, Антихриста необходимо распять на
кресте  задом наперед, а потом этот крест поджечь, чтобы враг рода че-
ловеческого сгорел дотла.
        - Зачем такие премудрости? - удивленно поднял бровь Кларк.
        -  Чтоб наверняка. Знаешь сколько Антихристов за последние две
с  половиной тысячи лет появлялось на Земле? Как собак нерезаных! Но с
каждым  разом их успешно отлавливали и уничтожали: кого кинжалом зака-
лывали,  кого альпенштоком, одного даже в печке сожгли. А еще одного в
психушке до бессознательного состояния довели. Какой там враг! Он хоть
бы  имя свое вспомнил. Некоторые возрождались заново, и их опять долго
и  нудно ловили. Как-то, в одно и то же время, явилась целая толпа Ан-
тихристов,  видать  зло решило подстраховаться. Так вместо того, чтобы
делом  заняться,  они друг друга поубивали. Братству осталось только в
потолок плевать.
        - Откуда у тебя такие сведения?
        - Не знаю, Кларк. Но откуда-то все помню, всех до единого, да-
же  толпу этих неудачников помню. А про ритуал мне Скарлетт сказала, я
ж  говорил,  что ее кто-то перепрограммировал. Где теперь мой благоде-
тель - не знаю, может братья уже добрались до него.
        Дуглас  смотрел на мальчишку и никак не мог поверить в то, что
все  это  происходит  с  ним,  с неуязвимым, непробиваемым, всезнающим
сверхчеловеком.  С ума можно сойти! За что ему такая кара, Господи? Да
он  - сверхчеловек, но избрав его, может быть и для богоугодного дела,
Господь  решил  над  ним  посмеяться,  мол,  никто и никогда не станет
"сверх"  без особого на то повеления и, соотвественно, испытания. Будь
ты  хоть трижды крутым, но чтобы стать кем-то большим, чем обычный че-
ловек, надо переступить черту и хладнокровно заявить свои права на это
большее.
        -  Кларк... - неуверенный голосок мальчика заставил его сердце
сжаться от боли, и Дуглас, в который уже раз, мысленно проклял родите-
ля,  заложившего в супермена любовь к детям. - Кларк, кажется, я знаю,
что можно сделать.
        И что же мог придумать такого особенного ребенок, пусть даже и
смышленый не по годам?
        -  Я  тут подумал, что весь этот цирк с распятием - всего лишь
символ.
        - Ну? - Уже интересней.
        - Символ изгнания зла, явившегося в моем обличии. Если б можно
было изгнать зло, не затронув тело...
        - Экзорцизм?
        - Не, Кларк, не покатит... В меня ж никто не вселялся,  я  уже
т а к и м родился! Нужно совершить именно ритуал.
        Какое-то  время  они  мучительно перебирали варианты изгнания,
пока в один миг не воскликнули хором:
        - Виртуальная реальность!

                     7. "Улица разбитых фонарей"

        "Компьютерная  Империя  Биллинет  и  лично  сам Император Билл
Гейтс-Десятый приветствует Вас, посетивших нашу Империю! Добро пожало-
вать!  По желанию Вы можете воспользоваться путеводителем, который лю-
безно  предоставляется  нашей  Империей специально для Вас! Если у Вас
возникнут проблемы при посещении нашей Империи, обратитесь в ближайшую
службу  сервиса  или  к разработчику Вашего костюма для путешествий по
виртуальной реальности!"
        Так  гласила  безыскусная надпись при входе в Империю. Изрядно
потрепанная,  выцветшая  ширма с наспех прикрученными к ней картонными
облаками   раздивнулась,  и  Кларк  с  Айвеном  вступили  в  имперские
владения.
        Сумрачная улица терялась где-то в необозримой дали, дорога бы-
ла вымощена желтым кирпичом, в некоторых местах кирпичики отсутствова-
ли.  По бокам дороги вплотную теснились причудливые строения, на кото-
рых  тускло светилась зазывающая реклама. Однако навстречу путникам не
попалось  ни  одной живой души, только изредка из какого-нибудь здания
доносились дикий вопль или веселый смех.
        - Бедно живут, - заметил Айвен.
        -  Так  граждане Империи - люди небогатые, все больше бомжи да
хакеры,  - откликнулся Кларк. - Обновлять моделирующие программы не на
что. Живут только за счет копирования матриц богатых идиотов, боящихся
смерти  до смерти. - Каламбур Кларку даже понравился. - Удивляюсь, как
эту  лавочку  не  прикроют до сих пор? А может и правильно - весь хлам
уйдет в виртуальность, в реале нормальные люди останутся.
        - Кларк, а ты тут когда-нибудь был?
        - Один раз, выполнял работенку кое-какую.
        - Какую?
        Дуглас замялся:
        - Ну-у, пианино настраивал.
        - Что???
        - Понимаешь, одна богатенькая дамочка возжелала, чтобы ей нас-
троили  виртуальное пианино не специальные программы, а мастер, да еще
и  сверхчеловек...  У  меня абсолютный слух, - непонятно зачем добавил
Кларк это сведение о своей персоне. - Я понимаю - бред. Но мне платили
большие деньги.
        - Да ладно, не оправдывайся, друг! - подмигнул Кларку мальчик.
-  Меня  вот  отец вообще сюда не пускал, боялся, что свяжусь с плохой
компанией.
        -  Зато ты теперь в надежных руках, - мрачно пошутил Дуглас, а
Айвен звонко рассмеялся.
        - Слушай, тут вообще можно найти хоть одну завалящую церковь?
        -  Не  знаю,  я  нигде, кроме этой сумасшедшей дамы, больше не
был.
        - Давай глянем в путеводитель?
        -  Лучше порасспрашивать местных обитателей. Эти путеводители,
по слухам, ничем хорошим не грозят. Зайдем куда-нибудь?
        - Зайдем.
        Они  принялись  разглядывать вывески. Казино "Тетрис", игровые
залы  "Дюк  Нюкем  и его друзья", отель "Приют кульных хацкеров", баня
"Шлюха из Нью-Рено", женская стоматологическая консультация, фидо-кафе
"Голый Дед".
        -  О!  -  радостно воскликнул Айвен, - смотри, Кларк, кафешка,
может туда?
        Кларк с подозрением разглядывал рекламу.
        - А что это за "фидо" такое?
        - Может местное фирменное блюдо? Ну пойдем, Кла-арк! Интересно
ведь! - заканючил пацан.
        - ...и голый дед ...Стриптиз пожилых людей? Извращение! - вор-
чал Дуглас, но на уговоры поддался.
        Привратник  встретил  их  более, чем недружелюбно, видно чужих
тут не любили.
        -  Вы  куда? - неприветливо начал расспрашивать он двух незна-
комцев.
        -  Да нам бы с сыном пообедать, - ответил светловолосый симпа-
тичный  мужчина, чья внушительная фигура не вызывала у привратника ни-
какого доверия.
        - А он не виртуал?
        - Да мы вроде бы тут все такие...
        -  Все да не все! - наставительно произнес мужественный охран-
ник странного кафе. - Так куда вам? В "овес", в "русекс" или в "субук-
сы" желаете?
        - Да мы вроде не лошади, чтобы овес жевать, - Дугласу начинала
нравиться  эта веселая беседа, - о русексе не имею понятия, но предпо-
лагаю, что ребенку еще рано знакомиться со здешними извращениями.
        - Кларк, а что такое "субуксы"? - шепотом спросил Айвен.
        - Не знаю, - также шепотом ответил Кларк, - может быть местные
Кукрыниксы?
        Айвен  не  имел представления ни о Кукрыниксах, ни о субуксах,
поэтому, сгорая от любопытства, они выбрали именно эту часть сумасшед-
шего заведения.
        В зале было полно народу, но свободный столик они все-таки ра-
зыскали.  Все  кругом галдели, перебивая собеседников, а за некоторыми
столиками даже дрались, причем никто дерущихся не собирался разнимать,
и  они с особым вдохновением били морды друг другу под ободряющие вык-
рики других посетителей.
        Неподалеку  от Кларка и мальчика расположились двое спорщиков,
которые громко переубеждали каждый своего оппонента в чем-то.
        - А я тебе говорю - гениально! - надрывался первый спорщик.
        -  Вирь  мне  в комп запустить - гениально? - не менее яростно
парировал второй
        - Это же такая фича! Специально для ламеров!
        - А вирь запустился у всех подряд!
        - Безобидная прога!
        -  Безобидная?!  Я  может  этот "Полином" со слезами на глазах
юзал,  а он мне - вирус! Думаешь мне интересно теперь через каждый час
выслушивать "Hello, world! I'm sorry!"? Придется винт форматнуть.
        - Просто у программера чувство юмора хорошее, в отличие от те-
бя!
        -  А ты мое чувство юмора не трожь! Я людям вирусы в машины не
сажал!
        - Не будь ламером! Тебя предупреждали.
        -  Это  еще надо посмотреть, кто тут ламер, я или тот програм-
мер...
        - Не лезь со своим уставом в чужой монастырь!
        Услышав  слово  "монастырь", Айвен пихнул Кларка ногой. Дуглас
подмигнул мальчику и подошел к спорящим.
        - Извините, господа, можно у вас проконсультироваться?
        Те, еще не остыв от дискуссии, молча смотрели на Кларка.
        - Спасибо. Не подскажете, как нам пройти в ближайшую церковь?
        Народ безмолствовал, но потом первый спорщик открыл рот.
        -  Ты только посмотри на этого оффтопика! Модератор как всегда
спит!
        -  Модератора!  Модератора!  -  завопил второй спорщик, к нему
присоединилось еще несколько голосов из-за соседних столиков.
        Неожиданно  перед  самым  носом Кларка возник человек в черном
одеянии и маске, как у ниндзя или бойца специального подразделения. Он
сунул руку за пояс и метнул с непостижимой даже для сверхчеловека ско-
ростью  две  железные звездочки в Кларка с Айвеном. Прилетевшие звезды
намертво  прицепились  к  одежде незадачливых посетителей фидо-кафе. В
следующую  минуту их вытолкали на улицу под злорадную ухмылку приврат-
ника.
        - Погуляли! - только и сказал Кларк.

                          8. "Might & Magic"

        Улица  была бесконечна. Такими же бесконечными казались унылые
ряды  искореженных  больной  фантазией домов. И ни одного богоугодного
заведения. Только раз на их пути встретился огромный шпиль, изрисован-
ный  всякими  непристойностями.  Пояснительная  табличка гласила "Храм
Дай...",  больше ничего прочесть не удалось. Вход также нигде не обна-
ружился.
        -  Произведение  искусства,  -  оценил  замысловатую постройку
Кларк, - приблизительно конец 20-го, начало 21-го века. Расцвет вирту-
альных  миров. - Поскреб ногтем по выцарапанной надписи "must die!". -
Вандалы! Совсем никакого уважения к культуре. - Кларка всегда удручала
порча  ценного  имущества, он питал слабость к раритетам и даже собрал
однажды  достойную коллекцию антиквариата. Айвен с интересом разгляды-
вал  изображение безобразной голой женщины, потом, с сожалением вздох-
нув, сказал:
        -  Как мы сюда войдем? Да и похоже что это не то, что нам нуж-
но.
        Шпиль  внушал уважение и одновременно нагонял непонятную тоску
на двух усталых людей.
        - Я не знаю, мальчик, для чего подобное создавалось, но, веро-
ятно,  как-то  связано  с  той печальной историей, когда люди утратили
способность  входить в виртуальность с помощью некой программы, позво-
лявшей чувствовать себя здесь как в настоящем мире и не бояться боли.
        - Тогда пойдем отсюда, Кларк! Мне страшно.
        Кларк взял Айвена за руку, и они вновь побрели вперед, по нес-
кончаемой дороге из желтого кирпича. Изредка мимо них проходили подоз-
рительные  типы, пялясь на незнакомцев красными воспаленными глазами и
дебильно ухмыляясь. Наконец на их пути повстречался священник, в длин-
ной  черной  рясе,  пудовом золотом кресте и огромной кепке на голове,
чей козырек скрывал глаза святого отца.
        - Уважаемый, - вежливо обратился Кларк к нему, - мы тут бродим
уже  несколько  часов  и никак не можем найти приличную церковь, чтобы
помолиться за здравие матриц людей, умерших в реальном мире. Не скаже-
те ли Вы, где здесь находится пристойный христианский храм?
        - Скажу, - неожиданно тонким, почти женским голосом, выкрикнул
священник. - Вам, молодые люди, посещение острова благости в этом раз-
нузданном  вертепе,  крайне  необходимо! - И поп стер губную помаду со
своей  щеки.  -  В  дерьме родились, в дерьме живем, в дерьме и умрем!
Знайте,  люди,  вы - дерьмо! Только я и вижу истину, только я способен
открыть  человечеству глаза. Потому что я тоже - дерьмо. Приятно знать
об этом. - Священник строго посмотрел на Кларка, достал из кармана ши-
роченного  одеяния  порванный презерватив и, недоуменно уставившись на
него,  продолжил  проповедь.  -  Грязные шлюхи должны знать, что они -
грязные  шлюхи,  мерзкие  убийцы детей в чреве своем должны знать, что
они  -  мерзкие убийцы детей в чреве своем. Хотя дети, - и он потрепал
Айвена по щеке, - не столь уж и невинны, какими кажутся. Убей ребенка,
и одним дерьмом в мире станет меньше.
        -  Эй,  приятель,  остановись! - Кларк схватил святого отца за
грудки.
        -  Хе!  Сверхчеловек!  Думаешь, ты выше всех? Нет, ты - сверх-
дерьмо!  Ты - умноженные во сто крат самые дурные качества простых лю-
дей...
        Договорить  проповедник не успел, так как уже лежал на земле и
вытирал кровь с разбитой губы.
        -  Ну ты, дерьмо с большой буквы, - презрительно сказал Кларк,
-  или  ты  называешь координаты церкви, или я выбью из тебя все то, с
чем ты смешал род людской!
        -  Прямо жа борделем "Вше швета радуги", - прошепелявил святой
отец, видимо Кларк выбил ему зубы.
        -  Большое  спасибо за информацию! - поблагодарил Кларк и, по-
вернувшись,  пошел вслед за Айвеном. Однако развернулся вновь, подошел
к  лежащему  священнику и с размаху пнул его в живот ногой. Тот засто-
нал,  скрючившись, а Кларк, удовлетворенный, бросился догонять мальчи-
ка.

        Храм  "Пресвятой девы Марии в Интернете" (так гласила вычурная
вывеска  возле входа) был в не меньшем запустении, чем Храм Дай. Войдя
вовнутрь, мальчик и мужчина брезгливо разглядывали царившее там запус-
тение.  Всюду  пыль и паутина. Вероятно моделирующая Храм программа не
обновлялась  более  двух веков. Сквозь узкие, выполненные в готическом
стиле, оконца, едва пробивался тусклый свет. В углу стоял разбитый ор-
ган,  настолько  разбитый, что, казалось, на нем всю ночь играли черти
польку. Кларк встал за искореженный инструмент и, закрыв глаза, сыграл
начало знаменитой "Токкаты и фуги ре минор" Баха. Мощные звуки разнес-
лись по пустынному залу, грозя обрушить ветхие стены на необычных при-
хожан.
        -  Перестань,  Кларк! - закричал Айвен. Его голос дрожал, но в
нем прорезались незнакомые, повелетильные, нотки.
        Дуглас подошел к ребенку.
        Они  стояли  напротив  друга  друга и смотрели друг другу же в
глаза.
        Сверхчеловек и Антихрист.
        В глазах первого светились сомнение и печаль.
        В глазах второго - злоба и страх.
        -  Ну  что  ж, приступай, друг! - сквозь зубы процедил Айвен и
указал в сторону деревянного распятия. - Я думаю, э т о т нам не поме-
шает. - И мальчик скривился при слове "этот".
        - Ты уверен? - с сомнением в голосе спросил Дуглас.
        -  Уверен!  Давай, пока я не передумал, - Айвен закусил нижнюю
губу.
        Кларк  свалил  крест  на  пыльный  пол, смахнул паутину с лика
Христа, который почему-то подмигивал одним глазом, и положил маленько-
го Антихриста лицом к лику. Мальчик резко дернулся.
        - Больно? - заботливо поинтересовался Дуглас.
        - А ты как думаешь? - прошипел пацан.
        - Я   не  знаю. Мне-то все равно, - пожал плечами новоявленный
изгоняющий дьявола.
        Кларк  взял в руку молоток и гвозди, которые как по заказу ва-
лялись в келье священника, примерился и начал забивать первый гвоздь в
ладонь мальчика.
        Боль  в  виртуальной  реальности  переживалась  как настоящая,
именно  поэтому  когда-то начался закат виртуальной империи. Врачи уже
давно  установили, что избавиться от "эффекта стигматиков" практически
невозможно,  любители острых ощущений гибли от инфарктов и потери кро-
ви,  которая по-настоящему начинала сочиться из организма в реале. Ес-
тественно, что от всего, чем привлекал искусственный мир, пришлось от-
казаться.  Только  самые  стойкие, и те, кому нечего терять, регулярно
посещали империю Биллинет.
        Дуглас  и Айвен надеялись, что молодой организм выдержит экзе-
куцию до конца, тем более, когда крест подожгут, Кларк выйдет в реаль-
ность  и выведет мальчика. Пусть искусственный образ догорает без них!
Компьютер был настроен на выход в начале этих действий.
        Итак, Кларк методично вгонял гвоздь в руку Антихриста. Послед-
ний  орал без зазрения совести, не боясь показаться слабым и беспомощ-
ным. Его крик напомнил Дугласу крик ребят, погибших под дюзами его ко-
рабля,  но желания прекратить пытку почему-то не было. Он как бы мстил
детям  за  причиненную  ими  моральную боль. "Нате, гады! Получайте! -
проносилось  в  мозгу  Кларка.  - Еще! Еще! Еще! Не хрен лезть под ко-
рабль, маленькие идиоты! Умрите, наконец! Сгиньте в своих могилах! ЗЛО
ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ!" Покончив с первой ладонью, Дуглас принялся за вторую.
Мальчик  уже  не  кричал,  а  слабо  хрипел.  Затем были ступни. Айвен
практически все время молчал, изредка жалобно вздыхая.
        Ну вот и все - праведный труд окончен. Кларк без особых усилий
поднял  распятие  с мальчиком. Лбом Айвен упирался в голову Христа, из
раздробленных  ладоней и ступней густой струйкой стекала кровь. Дуглас
достал спички.
        -  Стойте!  -  эхом раздался по всей зале повелетильный голос.
Дуглас  обернулся.  Яркая  вспышка  ослепила его, но он успел заметить
саркастическую  усмешку  брата  Грэя и испуганное бледное лицо мистера
Иванова, прежде чем потерять сознание.

                         9. "Серебряная пуля"

                                  I

        Темно.
        Холодно.
        Страшно.
        Впрочем, страх потихоньку отступал куда-то вглубь, а вот холод
и  тьма  ощущались все сильней и сильней. И еще эта проклятая головная
боль, как будто в голове маршировал целый полк космических морских пе-
хотинцев, а мозги резонировали в такт их шагам. Кларк поднялся с ледя-
ного пола и потер виски ладонями. Перед глазами плыли фиолетовые круги
и  водили  хороводы белые мухи. "Хорошо, что хоть курицы не летают", -
подумал  Дуглас, вспомнив, как однажды видел в предзакатном небе вели-
чественный полет двух самых обычных куриц-пеструшек, которые озабочен-
но кудахтали. Приглядевшись, Кларк заметил у одной из них, летящей по-
зади,  семь  клювов  вокруг маленький головы. Полиглот-Дуглас, знавший
немного язык животных и птиц, прислушался, и ему показалось, что, вро-
де  бы, мутантка спросила у своей спутницы: "Великая Сталкерша, а куда
мы  летим?" "Искать дармового счастья, - ответила та. - Не дрейфь, Се-
миклювая! Дорога предков выведет нас в нужном направлении!" И странные
курицы  скрылись в необозримой дали. С тех пор Кларк перестал употреб-
лять  в  пищу  куриное мясо, в память о двух героических птицах. Может
быть  таким  образом он давал им маленький шанс на осуществление своей
мечты.
        В дальнем углу камеры (а в том, что это был не номер-люкс сом-
неваться не приходилось) кто-то тихо застонал.
        - Айвен?!
        - Кларк...
        Дуглас, ориентируясь по звуку, дополз до мальчика и протянул к
нему руки. Его ладонь прикоснулась к ладони Айвена, которая была пере-
мотана какой-то тряпкой.
        - Не получилось! - с отчаянием сказал несчастный ребенок.
        -  Нам опять помешал этот брат! - Кларк стукнул кулаком по по-
лу. - Прицеплся как банный лист!
        -  Граждане нечестивцы! - раздался откуда-то сверху зычный го-
лос, усиленный микрофоном в несколько раз, узники сразу же узнали бра-
та  Грэя. - Кларк Дуглас, сверхчеловек и сверхгрешник, и проклятый Ан-
тихрист,  называемый  Айвеном  Ивановым! Ваши преступления переполнили
чашу  человеческого и божьего терпения, поэтому воздастся вам по делам
вашим.  В полной мере. - Грэй помолчал. - То, что вы собирались делать
в церкви Пресвятой Девы Марии Интернетской не подлежит никакому оправ-
данию.  Ритуал уничтожения Антихриста должен проводиться в реальности,
так  как иллюзия остается всего лишь иллюзией. И изгнание зла осталось
бы  только  иллюзией изгнания. ЗЛО ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ! А ты, Кларк, отпра-
вишься на марсианские рудники...
        - И ждохнешь там, как шобачье дерьмо! - влез в разговор их да-
вешний знакомец в кепке. "Иуда, - подумал Дуглас, - зря я его все-таки
третий раз не ударил". Айвен тяжело дышал, но не издал ни звука.
        -  Но сначала тебя обвинят, - как ни в чем не бывало продолжил
брат,  -  в совершении следующих противозаконных деяний, как то: неза-
конное вторжение в частные владения, убийства, киднэппинг и... растле-
ние малолетних в особо извращенной садистской форме!
        - Джона Кеннеди тоже я убил? - иронично осведомился Кларк.
        -  Я не знаю, кто такой Кеннеди, Дуглас, но если надо, то тебя
обвинят и в его убийстве, - кажется, Грэй растерялся.
        - А как я растлевал малолетних? Видеозапись можно посмотреть?
        - Чтобы прибить ребенка гвоздями, Кларк, надо иметь очень нез-
доровую психику.
        -  Грэй,  ты ведь собрался делать тоже самое! - весело крикнул
Дуглас.
        -  Мне можно! - также весело отозвался монах. - Серое Братство
испокон веков боролось со злом, и сейчас наша рука не дрогнет. Мы сто-
им между пламенем потухшей свечи и светом погасшей звезды! Наша работа
во тьме, но мы несем свет!
        -  Кажется, тут подобралась теплая компания психов! Грэй, при-
соединяйся!
        -  Хватит болтать! - Брат больше не был настроен шутить. - Ан-
тихрист, поднимайся, тебе предстоит долгий путь к твоему отцу.
        Дуглас  помог  мальчику  встать. Тот, покачиваясь от слабости,
протянул  Кларку руку. Кларк осторожно сжал тоненькие пальчики, выгля-
дывающие из-под окровавленной повязки.
        -  Спасибо, друг! - грустно произнес Айвен. - Мне с тобой было
интересно! Еще увидимся!
        -  В аду, - не преминул позлорадствовать их невидимый наблюда-
тель.
        "Посмотрим!" - подумал про себя Кларк, и прижал мальчика к се-
бе.  Открылся  вход в камеру, где-то в глубине маячил высокий силуэт с
оружием  в руках. Айвен отстранился от Дугласа, и, сгорбившись, побрел
к  выходу. На неоновом свету его хрупкая фигурка казалась полупрозрач-
ной  и  какой-то очень одинокой. Кларк почувстовал, как у него к горлу
подступил комок. "До свидания, малыш!" - прошептал он, сжимая кулаки.

                                  II

        За  ним  пришли вскоре после ухода Айвена. Лично сам брат Грэй
вызвался  сопроводить его в тюрьму. Вокруг Кларка включили силовое за-
щитное  поле, чтобы не причинил вред охране и, главное, не вздумал бе-
жать. Они покидали негостеприимную виллу. Впереди шел монах, чуть сза-
ди  него, перед лицом Кларка, двое крупных парней из охраны, за спиной
также  шагало  двое  охранников. Дуглас пошевелил плечами, задевая ими
включенное поле, и почувствовал как его несильно ударило током.
        -  Эй,  без фокусов! - крикнул один из парней, и скорбная про-
цессия  двинулась дальше. Кларк несколько раз подпрыгнул, упираясь го-
ловой в защиту, потом окликнул Грэя:
        - Мне полагается последнее желание?
        - Сморя какое, Кларк, - недружелюбно ответил тот.
        -  Я хочу пИсать, - это было сказано так жалобно, по-детски, и
никак  не  лепилось  с  могучим  образом Дугласа, что охрана зашлась в
дружном гоготе.
        -  Ладно,  -  давясь от смеха, разрешил брат, - я ж не садист.
Они  свернули в какой-то переход и наткнулись на дверь из мореного ду-
ба, на которой сияла золотая фигурка писающего мальчика.
        -  Мы  пойдем одни, - сказал Грэй охране, - нечего толпиться в
таком нечистом месте. Защитное поле надежно.
        Монах  и  Кларк вошли в сортир, поражающий своей неоправданной
роскошью.  Писсуары  были сделаны из редкого вещества, глубокой, почти
черной синевы, внутри которой сверкали звезды и их скопления. Вещество
называлось  универсум, добывалось на Юпитере и оценивалось в стоимость
маленькой  планетки  с атмосферой. Дуглас присвистнул. Даже он себе не
позволял  такого расточительства. Но брату Грэю, кажется, было глубоко
плевать на подобную красоту.
        - Ну? Чего ты ждешь? - недовольно вопрошал он пленника.
        Дуглас, насколько позволяла защита, развел руками. Брат отклю-
чил  поле  частично,  оставив Кларку свободной часть тела ниже пояса и
чуть выше колен.
        -  Расстегни мне брюки, пожалуйста, - попросил он монаха. Тот,
брезгливо морщась, одной рукой держал пистолет, уперев его дулом в жи-
вот Дугласу, а другой неловко расстегнул молнию и сдернул штаны вниз.
        -  Спасибо. Дальше я сам. - Даже с врагами надо быть вежливым.
Грэй  демонстративно  отвернулся.  Кларк закрыл глаза, сосредоточился,
вскоре его дыхание стало прерывистым, и он выдохнул:
        - Грэй!...
        Монах  обернулся.  И тут Кларк использовал свое секретное ору-
жие,  вживленное в его организм предусмотрительными создателями и хра-
нимое  на черный день. Долго хранимое. Девушки Кларка даже и не подоз-
ревали  какой  опасности  они подвергаются, ложась с ним в постель. Но
теперь,  после  этого рокового выстрела, можно вести нормальную личную
жизнь  и жестко не контролировать собственное тело, переживая наиболее
приятные мгновения.
        Разрывная пуля выворотила наизнаку все внутренности монаха, он
даже  не успел вскрикнуть и рухнул на мраморный пол. Теперь надо снять
защиту.
        - Эй, долго еще? - раздалось из-за двери.
        - У нас большие проблемы! - ответил Кларк, великолепно сымити-
ровав голос брата. - Отключите поле!
        - Я бы не советовал, - неуверенно сказал молодой охранник.
        - Меня хранит Бог, мальчик! Отключай! Все в порядке!
        И защита исчезла. Первым делом Дуглас натянул штаны, затем по-
добрал  лазерник Грэя.
        Дамы и господа, Элвис покидает здание!
        Сверхчеловек выскочил за дверь, незадачливые охранники даже не
успели  среагировать,  и через секунду громоздились друг на друге бес-
форменной  кучей.  Кларк, осторожно пробираясь вперед, искал мальчика.
На вилле как будто все вымерли, и Кларк боялся, что уже поздно и маль-
чик  погиб. Он вышел к огромным двустоворчатым дверям, выполненным под
старину, Дуглас без особой надежды толкнул их от себя, и двери, как ни
странно, открылись, пропуская его в гигантский банкетный зал с длинным
полированным  столом  и  рядом  стульев, стоящих по бокам. На середине
стола прыгал раскрасневшийся Айвен, размахивал руками и что-то возбуж-
денно  рассказывал.  Его  слушателем  оказался Питер Иванов, с улыбкой
внимающий сыну. Мальчик соскочил со стола, и отец обнял его, взъерошив
волосы.
        -  Что  тут происходит? - неожиданно для самого себя визгливым
голосом закричал Кларк.

                       10. "Заводной апельсин"

                                                Gib mir deine Hand und
                                                spiel mit mir...
                                                [Дай  мне  твою руку и
                                                 поиграй со мной...]

                                                             Rammstein

        -  Что, черт возьми, тут происходит? - сказал Кларк, взирая на
идиллическую  картину  возвращения блудного сына. Айвен виновато улыб-
нулся и спрятался за отцовскую спину.
        -  Это  значит,  мистер  Кларк, - отвествовал бизнесмен, держа
мальчика за руку, - что игра для Вас закончилась.
        -  Какая  игра?  - понимание приходило медленно, но Дуглас уже
чувствовал себя глубоко обманутым.
        Питер  вздохнул.  Прошелся по залу и остановился возле Кларка,
глядя на него в упор.
        - Мальчику скучно. - Питер поковырял дорожку носком лакирован-
ной  туфли.  - Да, мальчику скучно. А Вам не было бы тоскливо от того,
что  у  Вас  все есть? Все игры переигранны, все новинки на десять раз
использованны,  В  распоряжении  моего  сына находится все, что только
можно приобрести в обозримой Вселенной!
        - Мальчику захотелось острых ощущений? Да? - с угрозой в голо-
се  спросил Кларк, на Айвена он даже не посмотрел, тот уже сидел, заб-
равшись с ногами на стул и понурив голову.
        -  Вы  правы,  - кивнул мистер Иванов, - в виртуальности их не
получишь, и сознание иллюзии происходящего никогда не сделает эти ощу-
щения  более  острыми!  Я  долго думал, как развлечь мальчика, пока не
наткнулся  на  одно объявление следующего содержания: "фирма Game Over
разработает  сценарий  игры  в  реальности". Связавшись с сотрудниками
этой уважаемой компании, я понял, что нашел искомое! Они придумали за-
мечательный  сценарий,  где были и погони, и перестрелки, и мистика, и
даже эта чертова виртуальность!
        -  Но мы же убивали людей! - Кларк сел на один стульев, прист-
роив лазерник у себя на коленях.
        -  Киборги,  мистер Кларк, всего лишь киборги! Охрана, драка с
моей точной копией, Скарлетт...
        - А брат Грэй?
        - О! Он настоящий, не тот, который сейчас валяется в сортире с
простреленным  животом - он тоже новейшей модели робот, полностью ими-
тирующий  человеческий  организм,  а тот, который сейчас выйдет к нам.
Мистер Грэй, покажитесь, мертвец Вы наш!
        Откуда-то  из  потайной  комнаты  вылез "брат" Грэй в светском
костюме и сочувствующей улыбкой на лице.
        -  Ценный  сотрудник  фирмы! - одобрительно сказал Иванов, - Я
никогда не жалею денег полезным людям!
        Кларк  чувствовал  себя так, как будто ему дали хорошего пинка
под  зад  на  глазах  любопытствующей публики. Курица, ищущая дармовое
счастье, попалась в ощип.
        -  Осталось только найти героя, спасающего несчастного ребенка
из  переделок,  - между тем продолжил выкладывать секреты бизнесмен. -
Естественно  герой  не должен ни о чем догадываться, иначе игра теряет
свою  остроту.  Мы  стали искать подходящего кандидата и наткнулись на
Вашу  историю  с инцидентом на космодроме. К тому же, к нашей радости,
Вы  оказались  сверхчеловеком! Игра стала приобретать новые краски! Мы
справились о Вашем прошлом и узнали, что Ваша покойная мама никогда не
любила  детей,  страдала  комплексом  "чувства вины" по этому поводу и
стралась эту свою вину загладить добрыми делами. После Вашего рождения
миссис Элен Кларк отбыла на новую колонию, планету Конго, где самозаб-
венно  трудилась на благо детских госпиталей и школ, там же заразилась
неизвестной формой лихорадки и, к сожалению, скончалась.
        Кларк знал эту историю сам, и никак не мог простить матери то,
что  она  бросила  его одного на попечение старых ученых мужей и очень
древнего  учителя по восточным единоборствам, которые в меру своих сил
дали ему материнские тепло и любовь. Он не разделял ее мнения, что раз
сын  хорошо устроен, то лучше помогать не ему, а другим несчастным ре-
бятишкам.  Спокойный же голос Иванова не прекращал рыться в его личной
жизни.
        -  Мы  проверили Вашу генетическую карту и оказалось, что гены
матери  вместе  с  ее нелюбовью и комплексом передались Вам, как бы ни
стрались избавиться от подобного хлама Ваши создатели.
        - Я люблю детей, - подавленно сказал Кларк.
        -  Может быть, - Питер сел напротив Дугласа. - Но комплекс ос-
тался,  более  того возрос после трагедии. Итак, Вы оказались наиболее
вероятным  претендентом  в спасители, что и доказали после спектакля в
мемори-клинике. А дальше пошло все как по маслу! Объявление о пропаже,
побег  с виллы, путешествие в Храм - Айвен умело направлял Ваши дейст-
вия, я горжусь им и думаю, что из него получится отличный руководитель
и достойная моя замена.
        - В Храме тоже был киборг?
        Мистер Иванов погрустнел.
        -  Нет. Но мальчик когда-то должен понять, что такое настоящая
боль,  чтобы уметь справляться с ней по необходимости. Наши врачи были
начеку,  но все обошлось! Тем более, он знал, что это - игра и в любой
момент можно остановиться.
        Кларк усмехнулся и взглянул на Грэя.
        -  Жестоко,  можно было по щадящему сценарию, все-таки - ребе-
нок, наследный принц, так сказать.
        Ехидной  улыбкой  -  вот,  чем ответил ему Грэй. До сих пор не
проронивший  ни  звука Айвен осторожно подошел к Дугласу и положил ему
руку на плечо, виновато пробурчал.
        - Извини, Кларк! Но ведь тебе тоже было весело?
        Кровь  отлила от лица Дугласа, он медленно поднялся и отбросил
лазерник  в сторону, а мальчик боязливо попятился назад. Кларк схватил
мальчишку за горло:
        -  Маленький  ублюдок!  А я-то тебе поверил! Я-то полюбил тебя
п о - н а с т о я щ е м у, как собственного сына!
        -  Кларк!  Мне больно! Пусти! - Айвен хрипел и пытался освобо-
диться от железной хватки сверхчеловека.
        -  Оставьте  моего сына! Немедленно! - Кларк повернулся и уви-
дел,  как  Питер Иванов целится ему в голову из пистолета. Он отпустил
ребенка, Питер кипел от злости:
        -  Думаете,  Кларк,  если бы это не была игра, Вы бы выбрались
живым  из подобной переделки? Бросьте Ваши суперменские замашки, нако-
нец! - Бизнесмен немного остыл и уже более спокойным голосом произнес:
- Я перевел на Ваш банковский счет миллиард еврокредитов, надеюсь, что
эти деньги сполна компенсируют Ваши моральные и физические затраты.
        -  Да  пошел ты! - процедил сквозь зубы Кларк и вышел, даже не
оглянувшись на всхлипывающего мальчишку.

        Солнце  уже садилось, и предзакатное небо было украшено крова-
во-красными  рваными облаками. Закат окрасил фасад виллы в нежно-розо-
вый  цвет, что придало ей еще более фантастический вид. Но Кларку Дуг-
ласу  было  не до красот природы и архитектуры. Он сел на широкую сту-
пеньку  и ему чудилось, что до флаера, припаркованного на частной сто-
янке,  добираться  нужно  целый год, а двигаться не хотелось, хотелось
превратиться  в  одну  из  этих мраморных статуй, расставленных вокруг
здания.  Сзади  послышались  чьи-то шаги, и бывший брат Грэй исспросил
разрешения сесть рядом. Кларк кивнул. Грэй сел, достал дорогие сигаре-
ты  и закурил. Предложил Дугласу, но тот покачал головой - он был рав-
нодушен  к  никотину,  также как и к алкоголю. А жаль! Напиться сейчас
было бы в самый раз. Пауза затянулась. Грэй вздохнул и похлопал Кларка
по спине.
        - Не переживай, старина! Эти дети... Они такие сволочи, доложу
я  тебе.  Я и в эту дрянную фирму-то подался, чтобы на них отыграться.
Издеваться над ними понарошку, конечно, совсем не то, но хоть так душу
отвожу и на  этом  - спасибо. - Он взглянул на часы. - Ну ладно, друг,
побежал  я!  Новый заказ горит: буду играть роль злобного суперагента,
которого  побеждает  малолетняя  девчонка, тоже суперагент... Детишки,
мать их! - Ценный сотрудник поднялся и быстрым шагом направился к сто-
янке. Через какое-то время Кларк тоже встал, отыскал свой флаер и заб-
рался в него, плюхнувшись со всего размаху в кресло.
        - Что случилось, дорогой? - чуткая машина уловила дурное наст-
роение хозяина.
        - Жизнь - дерьмо, - подвел итог событиям Кларк
        - Жизнь - прекрасна! - с чувством ответил флаер, - надо только
оглянуться вокруг!
        -  Ты  прав,  -  откликнулся Кларк, - А пошло оно все! Все эти
чертовы дети с их дурацкими тайнами! Надо и о себе подумать!
        -  Верно милый, - флаер начал подрагивать, - надо и о себе по-
думать! Например, о нас с тобой! Кларк, мы ведь такая чудесная пара! -
Машина  величественно взмыла в небеса, почти сливаясь с их синевой, и,
набрав  предельную  скорость,  унесла  своего  пассажира в необозримую
даль.

               Вместо послесловия. Авторское заявление.

        Автор  сего творения признает, что, ничтоже сумняшеся, занима-
лась  наглым плагиатом, за что смиренно просит прощения у авторов пер-
воисточников, на основе которых были написаны "Детские игры" и надеет-
ся, что эту милую шутку поймут правильно.
        Автор  также  со  всей ответственностью заявляет, что во время
создания рассказа не пострадали ни один ребенок и ни одно животное.
        Всем спасибо. Все свободны.
        21-01-00



   Елена Навроцкая
   ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ЧУДЕСА...

Запись первая. Решение Купера.

        Никто не знал, что случилось на самом деле.
        Это  незнание  выматывало нас хуже угрозы голодной смерти. Тя-
гостные  дни слились в один жуткий кошмар, который не мог отступить из
нашего сознания потому, что не был сном. Ожидание постепенно преврати-
лось  в  отчаяние,  отчаяние  в безысходность, безысходность в апатию,
апатия  дышала  в  лицо могильным холодом. И тогда Дэн сказал те самые
слова, определившие нашу судьбу.
        Он сказал:
        -  Хватит! - стукнув при этом своим огромным волосатым кулачи-
щем  по  хрупкому  пластиковому  столику, от чего там появилась тонкая
изогнутая  трещина.  Мы, как прикованные, смотрели на трещину и сквозь
мутную пелену сонливого безразличия внимали Дэну:
        -  А  я  говорю, сколько можно тут сидеть и протирать задницу?
Кто  мы  такие,  в конце концов? Разведчики дальнего Космоса или кучка
школьников,  наделавших  в штаны, потому что за ними вовремя не заехал
папа?
        Из угла комнаты раздался заикающийся истерический смех. Как по
команде,  мы  повернули  головы в тот угол, где нашим взорам предстала
ползающая по полу на карачках Элис. Ее длинные, белые, словно лен, во-
лосы раскачивались в такт смеху.
        - Ааахх, - втягивала в себя воздух Элис, делая паузу, как буд-
то не в состоянии выдохнуть. - Ааахх...
        Дэн подошел к нашему биологу и совершенно бесцеремонно залепил
ей  смачную пощечину. Элис еще раз глубоко вдохнула, затрясла головой,
а уже через несколько секунд, потирая ладонью лицо, спокойно промолви-
ла:
        - Купер, я всегда знала, что ты грубая скотина, но все равно -
спасибо.
        Напряжение,  бывшее  между  нами, отступило, мы даже позволили
себе немного расслабиться и посмеяться просто так, приятельски подтру-
нивая  друг  над другом. Но туман безысходности, витавший над станцией
вот уже почти три месяца, снова опустился на наш уставший разум.
        -  Дэн прав, - Элис задумчиво водила острым ногтем по трещинке
на  столе,  - с тех пор, как умер Экройд, мы даже не пытались обсудить
сложившуюся ситуацию и выработать хоть какое-то решение!
        - Экройд бы наверняка нашел способ, - мрачно отозвался Марк.
        - Экройд был командиром, - не преминул заметить я.
        -  Что ты хочешь этим мне сказать, Алекс-душка? - Марк придви-
нулся ближе к моей персоне.
        -  За душку спасибо, милый, - я нагло подмигнул технику и оча-
ровательно улыбнулся.
        -  Заткнитесь,  -  прорычал  Дэн Купер, - собачиться будете на
Земле,  а сейчас мы должны разобраться, как быть дальше! - Он прошелся
по  комнатке,  его  внушительная фигура и не менее внушительная борода
подсознательно  напоминали всем нам отца-защитника, который что-нибудь
да придумает. - Я понимаю: нервы у нас на пределе, но мы просто обяза-
ны  держаться  вместе, - Дэн навис над нами, аки камень над Сизифом, -
не  просто  вместе,  но быть друг другу всем, понимаете - всем! Отцом,
матерью, братом, сестрой...
        -...женой, мужем, - меланхолично дополнил до сих пор не издав-
ший  ни звука Генрих Шульц, хотя разразись он пространной речью, мы бы
удивились не меньше, чем если бы заработали все передатчики. Но - увы!
-  передатчики,  похоже,  умолкли навсегда, чего все-таки не скажешь о
тихоне-немце. Дэн обернулся к неожиданному шутнику:
        -  Да,  Генрих, да! Представь себе - и мужем, и женой! А иначе
нам  не  выжить!  - Купер дернул себя за бороду и посмотрел на меня, -
придется покинуть станцию и отправиться на поиски наших предшественни-
ков.  Координаты  старой  исследовательской  станции известны, возьмем
вездеход и двинемся в путь. Запасов пищи и горючего хватит, чтобы пре-
одолеть такое расстояние.
        -  Но,  Дэн, - в голосе Элис, несмотря на внешнее спокойствие,
снова послышались истерические нотки, - станция никогда не выходила на
связь  с момента прибытия сюда нашей группы, так же, как и орбитальный
корабль, так же, как... как и Земля... - Элис с трудом сдерживала плач
-  я  это чувствовал. - Грешить на оборудование смешно - оно исправно.
Что-то случилось с ними со всеми: с исследователями, с экипажем кораб-
ля, с Землей, наконец.
        Мы  молчали.  Сколько  можно  повторять одно и то же изо дня в
день? Сколько можно поминутно выходить на связь и проверять работающие
приборы  до последнего винтика? Сколько можно пытать Николу о причинах
внезапного обрыва общения с  т о й стороны?
        -  Алекс, - Элис притронулась к моей руке, - Алекс, а что тебе
сказал  комп?..  - Слышал бы Никола, как она обозвала его, разобиделся
бы вусмерть, да они и так с Элис не в ладах.
        -  Все то же - неопределенная реальность. Глобальная катастро-
фа,  местные планетарные катаклизмы, непреодолимые помехи... - Я прик-
рыл глаза, и тотчас передо мной возник благообразный образ Николы, его
губы  кривились в саркастической усмешке. Чувство юмора дизайнера, за-
печатлевшего  образ Николая Угодника в программе искусственного интел-
лекта, давно было оценено мной по достоинству.
        -  Друг  мой,  - зловеще прошепелявил Никола, - эта безмозглая
курица  начинает мне надоедать, - несмотря на внешнюю благообразность,
программка  имела  довольно  едкий характер, если вообще пара деталей,
вшитых  в  мой мозг, могла иметь какой-то характер. - Ваша затея окон-
чится провалом. Вы собираетесь тащиться без страховки извне через пус-
тыню,  - перед моим внутренним взором поплыли расчеты, но подключаться
к  устройству вывода совершенно не возникало никакого желания, - через
плохо  исследованную  пустыню, туда, где скорее всего уже никого нет в
живых:  запасы  пищи у них закончились еще раньше, чем прибыли вы... -
Никола  бурчал и бурчал, пока не выдал окончательный анализ. - Вероят-
ностный прогноз успеха - 1% из 99.
        -  Один  процент  чего?  - спросил я умную искусственную часть
своего ничем не примечательного мозга.
        -  Того, что вы останетесь в живых, - Никола явно был разозлен
моей тупостью, - поэтому предлагаю оставаться на месте и ожидать помо-
щи, вероятность повышается до пятидесяти процентов. - Я разлепил веки:
присутствующие смотрели в одну точку - на меня.
        -  Никола  считает,  что надо сидеть здесь, иначе мы неминуемо
погибнем. Один процент.
        Элис горестно вздохнула. Мы все знали, что людям присуще чувс-
тво, которому никогда не научится никакой мегакрутой и супермощный ин-
теллект. Предчувствие. Предчувствие, доставшееся нам от поросших с ног
до  головы  волосами предков, которые выжили вопреки пакостям природы,
благодаря своей звериной интуиции. И вот теперь предчувствие нам гово-
рит...  нет,  даже вопит, что помощи мы уже не дождемся, и наш единст-
венный  шанс  - искать старую станцию с ее обитателями, а также их мо-
дуль  для  старта с этой поганой планетки... А дальше... Если с кораб-
лем-маткой  что-то и правда произошло, то... Думать об этом нам не хо-
телось...
        -  Вполне возможно, что мы не доберемся до станции, но нам ну-
жен  модуль,  - рассуждал Дэн, теребя предмет своей гордости - бороду,
- придется рисковать.
        Марк  сидел, опустив голову и обхватив шею руками. Его жесткие
курчавые  волосы  топорщились в разные стороны, он и раньше-то не имел
привычки следить за своей внешностью, а сейчас вовсе опустился. На фо-
не  белой  ребристой  стены  комнаты выделялась плотная фигура Элис. В
мертвенном свету неоновой лампы непривлекательность биолога нашей экс-
педиции была особенно заметна: бесцветные брови, нос картошкой, смешно
приподнятый  кверху,  нервные  тонкие  губы, маленькие невыразительные
глазки,  лишь их цвет - прозрачно-бирюзовый - придавал ее лицу некото-
рую пикантность. Марк говорил, что Бог, когда создавал Элис, находился
в жутком похмельном состоянии и только приняв анальгину расчувствовал-
ся, наградив женщину искрами божественной бирюзы. Марк был в душе поэ-
том. Глубоко в душе. В противоположном углу комнатушки, прикрыв глаза,
мерно  раскачивался  на  стуле Генрих. Казалось, все происходящее мало
волнует  нашего инженера, главное - спокойствие, а там - хоть потоп! Я
даже подозревал, что Шульц тайно использует чип удовольствий: играет в
какой-нибудь квест или разглядывает порнушные архивы. Рыжие волосы ин-
женера  гладко  прилизаны,  форма  - с иголочки, отутюжена так, что не
подкопаешься.  Нравятся мне аккуратные люди и все тут! Наконец, Генрих
перестал  раскачиваться, открыл светло-голубые, равнодушные глаза, ос-
мотрел нас, как врач осматривает безнадежного пациента, и кивнул Дэну.
        - Пойдем. Проверим вездеход.
        - Но компьютер... - попытался возразить я.
        -  Помолчи, красавчик! - Марк вылез из-за стола с грохотом ро-
няя стул. - Твои электронные мозги нам пока не нужны.
        Я обиделся, но смолчал.
        Дэн, Марк и Генрих вышли проверять технику. Мы с Элис остались
наедине. Она покусывала губы, исподлобья поглядывая на меня.
        -  Не волнуйся, крошка, наш врач знает, что делает. - Хотелось
подбодрить ее.
        -  Ох,  Алекс!..  Не  нравится мне эта затея Купера... Планета
практически неизучена, чтобы вот так... на одном вездеходе... без под-
держки со стороны... - Элис покачала головой.
        - Ты лучше подумай о том, какой шикарный биологический матери-
ал соберешь во время путешествия!
        - Да кому он будет нужен, материал этот?!
        -  Земле...  -  и тут же осекся. Земля ведь молчит, а это, при
исправной  технике,  значит  только одно... Или ничего не значит? Элис
плакала,  уронив голову на руки. Я погладил бедняжку по волосам. Зачем
она  подалась  в такую дыру? Романтика? Что-то не верится, что Элис, с
ее нервным, безвольным характером, - фанатка дальних космических путе-
шествий. Неужели...
        -  Алекс, - Дэн орал так, будто я глухой, - рассчитай нам топ-
ливо.
        Он  недовольно  зыркнул  на плачущую девушку и процедил сквозь
зубы:
        -  Что  вы тут сидите, как в богадельне? Собирайте минимум ве-
щей, пищу, приборы. Нечего нюни распускать!
        Элис  вскочила,  пробормотав "конечно, Купер! сейчас, Купер!",
бросилась выполнять приказание. Стало уже ясно, кто в доме хозяин.
        - Алекс, готов?
        Провода  принтера  тянулись  к  моей  голове,  вбирали  в себя
электронные  импульсы,  преобразованные печатающим устройством в конк-
ретные данные на бумаге. Круговорот информации в природе. И я - неотъ-
емлемое  звено. Сам захотел. Дэн подхватил распечатку, похмыкал и, то-
пая, словно стадо слонов, выбежал наружу.
        Никола настойчиво звал меня.
        - Отключись. - Я снова стал самим собой.

Запись вторая. Священная Книга.

        Вездеход  ехал более-менее плавно, даже поразительно. Я ожидал
изматывающей  душу  тряски.  Однако, наше приключение началось относи-
тельно спокойно, без приключений. Добрый знак?
        Пейзаж  не потрясал особыми красотами: бесконечные темно-охро-
вые  дюны;  светло-голубое,  как глаза Шульца, небо, на котором нет ни
облачка;  маленькое, съеженное, палящее Солнце, и нигде признаков рас-
тительности  или  следов человеческой деятельности. Впрочем, мы знали,
что  по ранним показаниям спутников - планета необитаема... Хотя, вся-
кое бывает. Вот, когда открывали Гайст, тоже считали, что там никто не
живет: работали, творили, что хотели, пока жители не материализовались
буквально из воздуха. Пришлось, скрепя сердце и скрипя зубами, уходить
по-хорошему.  Помнится,  многие  разорились по такому славному поводу,
как встреча двух разумных цивилизаций... Кто знает, какие сюрпризы нас
ожидают на данной планетке?
        Никола  вел  вездеход  по координатам, заложенным в его память
еще  на Земле, одновременно показывая мне объемную картинку окружающей
местности. Я составлял теперь единое целое с машиной, вот ведь неудоб-
ство! Компьютер в моей голове, а голову снять нельзя, хорошо хоть про-
водов никаких - все на дистанционном управлении, часть которого торчит
из  виска,  подсоединенная к чипу. Картина пустыни отражалась также на
дисплее,  внутри кабины. Марк напряженно следил за мониторами, изредка
подключаясь ко мне через виртуальные очки. Наверное, думает, что более
компетентен.  Попробовал бы лучше потаскать в голове чип, а то все лю-
бители задарма пользоваться.
        - Алекс, все в порядке? - напряженно спросила Элис. Доверие со
стороны женщин всегда радует.
        - В порядке, - отозвался за меня Марк.
        - Марк, дорогой, помолчи, - мягко так его одернул. - Элис, Ни-
кола выдал мне эксклюзивную информацию, что твоему бесценному организ-
му ничего не угрожает.
        Техник фыркнул, девушка засмеялась, сверкая бирюзой глаз в по-
лутемной  (Купер экономил на всем) кабине, Дэн и Генрих помалкивали на
задних сиденьях. И правильно делали - нечего разжигать страсти. Почему
Марк меня недолюбливает? Единственный из всей компании, который счита-
ет  своим долгом устроить мне какую-нибудь гадость. А еще он принимает
Алекса Полански за голубого и постоянно намекает на это. Его проблемы.
Я  не собираюсь развенчивать чьи-то предубеждения, мне даже доставляет
удовольствие подыгрывать технику, доводя его до белого каления.
        На  Земле мне светила карьера киноактера: внешние данные и ак-
терский  талант  помогли бы обеспечить красивую, безбедную жизнь. Но я
стал оператором компьютера и теперь тащусь через неизведанную пустыню,
находящуюся  за Бог знает сколько километров от Земли, хотя мог бы де-
лать то же самое, но только на съемках и понарошку.
        Николай  Угодник всплыл передо мной с поистине царским величи-
ем, уставился пронзительным цепким взглядом.
        - Алекс, вы - самоубийцы.
        - Не каркай!
        - Мои расчеты показывают...
        - Иди нафиг!
        -  Вы  пожалеете  о своем решении, - сочувственно прозвучало в
моем мозгу. Никола снова вернул меня к пустыне.
        Пройдена  уже четверть пути, но кажется, что мы очень медленно
едем.  Словно  караван  верблюдов  тащимся через бескрайние пески. Что
ожидает  нас в конце путешествия? Прекрасные страны... Сказочные хрус-
тальные  дворцы... Восточные базары, предлагающие экзотические товары:
ткани, сладости, юных одалисок, стартовые модули...
        - Дьявол!
        - Сбой в системе!!!
        - О, Господи!
        - Алекс, проснись, скотина!
        - Тихо!
        - Я не сплю!
        Четкая  граница между желтым и голубым замерла на месте. Ника-
ких признаков движения.
        -  Алекс, я не могу понять причину. Вездеход исправен. - В го-
лосе Николы слышится эмоция, которую можно назвать испугом.
        - Ты все проверил?
        Схемы, таблицы, голографические изображения узлов и частей ма-
шины поплыли перед глазами.
        Двигатели: Проверка: 100% работоспособности...
        Электроника: Проверка: 100% работоспособности...
        Топливо: Проверка: 28% расходования...
        - Что за ерунда? - Марк, как техник, тоже следил за проверкой.
-  Я выйду наружу, выясню, какая чертовщина приключилась. - Он не до-
веряет компьютеру? или мне?
        Марк  вылез  из кабины, прихватив приборы для ремонта. Было бы
что  ремонтировать, электроника сама бы все исправила. Генрих, отстра-
нив меня, вывалился наружу вслед за Марком.
        -  Алекс,  ты же говорил, все в порядке! - Элис готова распла-
каться.
        -  Да. Я не знаю, в чем причина. - Успокаивать девушку особого
желания не возникало.
        - Может, компьютер сломался? - Я посмотрел на Дэна так, что он
пожал  плечами  и принялся наматывать бороду на палец. Наш врач иногда
напоминал ребенка - особенно, если начинал упорно обдумывать какую-ни-
будь идею.
        Я  замолчал  и  стал  наблюдать, как Генрих и Марк с приборами
суетятся  возле  вездехода. Изображение на дисплеях сменилось красными
буквами на черном, словно траурная повязка.
        - Внимание! Угроза перегрева! Внимание! Угроза перегрева!
        Температура воздуха в кабине повысилась за считанные секунды.
        Я  мгновенно вспотел, почувствовал, как загорелись ладони; под
форменным комбинезоном по спине побежали горячие струйки воды.
        - Ну и жара... - Далее Дэн выругался по полной программе, при-
помнив Бога, душу и мать.
        В  тот же момент я увидел, как инженер отдернул руку от машины
и  свалился на землю, размахивая пальцами. На его лице возникла жуткая
гримаса боли. Марк подбежал к нему, что-то крича.
        -  Надо  убираться. Иначе зажаримся здесь живьем. - Никола был
спокоен:  полагался на человеческий инстинкт самосохранения. Купер уже
переползал к выходу, за ним, всхлипывая, пробиралась Элис.
        - Алекс, чего сидишь? Хочешь стать шашлыком? - аж в ухе зазве-
нело  от  крика Дэна. - Внутри все нагревается! - Как будто я не заме-
тил!
        Врач  и биолог спрыгнули на песок, Купер сразу же направился к
инженеру. Марк подбежал ко мне.
        -  В чем дело, оператор? - Я не обратил внимания на такой офи-
циальный тон, я все еще был связан с машиной.
        Двигатели: Проверка: 1% работоспособности...
        Электроника: Проверка: 1% работоспособности...
        Топливо: Проверка: 99% расходования...
        Вездеход  умирал,  плавился на глазах. От раскаленной металли-
ческой поверхности дохнуло невыносимым жаром, пространство вокруг иск-
рилось  синим  прозрачным куполом, заставляющим отходить нас от машины
все дальше и дальше. А я продолжал чувствовать вездеход:
        Двигатели... неработоспособны...
        Электроника... неработоспособна...
        Голова  раскалывалась на части. Кто-то отключил меня от управ-
ления.
        - Ты уже не нужен, - бесстрастно прокомментировал Никола.
        Я  вытащил  управление из виска и бросил бесполезную деталь на
песок, смотря, как песчинки разлетаются в разные стороны.
        - Спасибо... - нуждается ли компьютер в благодарностях?
        - Вы, люди, способны переживать даже за неживое...
        За спиной раздался истошный вопль.
        -  О, майн готт! - Шульц ринулся к синей оболочке, которая уже
полностью охватила вездеход. Внутри вспыхивали маленькие белые молнии.
        - Дурак! Ты куда? - Дэн схватил Генриха за рукав.
        -  Вы не понимаете... - неожиданно у Шульца прорезался сильный
немецкий  акцент. - Там... там... мой... моя... Библия! - Инженер, за-
дыхаясь, вырывался из жестких объятий Дэна.
        Вот  те раз! Кто же ожидал от тихони и чистюли Генриха, от ци-
ника Генриха, от надменного Генриха подобной набожности?
        -  Черт  с  ней, с Библией! - орал Купер, - ты что, смерти хо-
чешь?
        - Я и так умру! - Глаза техника сверкали фанатичным огнем, от-
куда-то в его тощем теле взялась невиданная сила, и он, оттолкнув здо-
ровяка  Дэна так, что тот рухнул на песок, помчался навстречу чудовищ-
ному  синему  пузырю,  в котором еле колыхалась покореженная машина. Я
побежал вслед за Шульцем, но волна горячего воздуха остановила меня.
        -  Тоже стремишься в преисподнюю? - иронично осведомился Нико-
ла.
        Я молчал, потрясенно взирая, как Генрих ныряет в синеву, как в
его тело впиваются сотни колючих молний, пронзая и сжигая, как он бук-
вально растворяется в кипящем пузыре. Вскоре на месте пузыря появилась
ослепительная  белая вспышка. На секунду исчезло зрение, меня затошни-
ло, и я, как подкошенный, упал ничком, лицом в песок.
        Очень тихо.
        Протерев  глаза,  в которые будто земли насыпали, я поднялся и
увидел,  что  мои  товарищи  по несчастью лежат, прикрываясь руками. Я
посмотрел  в  сторону вездехода. На его месте оказался выжженный круг.
Черная  земля,  блестящая, словно стекло. Никаких остатков и... остан-
ков.
        -  Сукин сын! - Дэн никогда не стеснялся в выражениях. Пошаты-
ваясь, он встал, изумленно разглядывая круг. Элис, уже не сдерживаясь,
заплакала.  Марк мрачно озирал нас, механически стукая кулаком по мяг-
кому песку.
        -  Вы  все  в порядке? - Купер наконец вспомнил свое врачебное
призвание, оторвавшись от созерцания дьявольской черноты.
        -  Нет!!! - закричала сквозь рыдания Элис. - Я не в порядке! Я
совсем  не в порядке! - Она бросилась к Дэну и схватила его за грудки.
-  Верни  меня  обратно! Слышишь, верни меня обратно! Ты затащил нас в
эту  проклятую  пустыню! Я хочу домой... на базу... на Землю... - Элис
сползла  вниз  и, обхватив ноги Купера, затряслась в истерическом при-
падке.
        Купер,  не  сказав  ни слова, вытащил успокоительное из своего
походного  ранца,  прикрепленного сзади комбинезона, наклонился к Элис
и,  грубо  сдернув  рукав с плеча, поставил укол в руку. Девушка сразу
обмякла, съежилась в клубочек возле ног врача.
        - Черт возьми, Дэн! Она верно говорит! - это Марк, вышедший из
эмоционального  ступора,  решил  покачать права. - Ты предложил прогу-
ляться через пустыню! Что ты намерен делать сейчас? Вездеход накрылся!
Генрих  умер!  А ты тут стоишь, как ни в чем не бывало! А ты что смот-
ришь,  электронный придаток, мать твою! Раньше не мог предупредить? Ты
знал об этой дьявольщине? Знал?!
        Не люблю бить людей, но пришлось.
        - Остынь, Марк! Я ничего не знал. И Никола не знал.
        Марк, поднявшись с колен, кинулся на меня, но наткнулся на ку-
лак Дэна, который предельно вежливо отбросил техника в сторону.
        -  Элис  позволительно  закатить истерику, но не двум здоровым
мужикам. Наша цель - выжить, а не сойти с ума и поубивать друг друга в
пылу ярости. Понятно? Марк?
        - Да... - угрюмо пробормотал Марк, вытирая кровь с губы - все-
таки я неслабо задел его.
        - Алекс?
        - Да, Купер. Я готов отпустить всех с миром.
        - Отлично. Мы будем добираться до станции пешком. Через пусты-
ню. Пока хватит сил. Пока хватит... воды и пищи.
        Дэн поднял на руки Элис и пошел вперед.

Запись третья. Пасынки пустыни.

        Пищи  не хватало, но особенно трудно приходилось без воды. Ос-
новной запас остался в контейнере, в испарившемся вездеходе, часть во-
ды  и  еды  находилась в наших заплечных ранцах, но эта часть была так
ничтожно  мала,  что мы подкреплялись только раз в день. Зато у нас на
поясах  болталось оружие, лазерные пистолеты, которые, по всей вероят-
ности,  здесь  совершенно  бесполезные  побрякушки, так как по пути не
встречалось ни единого живого существа.
        После  случая  с вездеходом я выпытывал у Николы хоть какие-то
гипотезы насчет произошедшего.
        -  Неизученное атмосферное явление. Вероятно, гигантская шаро-
вая  молния. - Вот и все, что удалось придумать мощному искусственному
интеллекту.  Поведение Генриха мы списали на внезапное помутнение рас-
судка.
        Неизученные атмосферные явления неизученной планеты неизученно
влияют на человеческую психику.
        -  Почему  он  не  носил с собой электронную Библию, раз такой
верующий? - горестно вопрошала Элис. - Алекс, у тебя есть Библия?
        - У меня все есть.
        - Ну вот...
        - Подозреваю, что книжка имела немалую ценность. Она же бумаж-
ная! - Зануда Марк во всем искал подвох.
        -  Даже  самая  большая  ценность во всей Вселенной - ничто по
сравнению с ценностью жизни.
        - Дэн, ты на все смотришь с собственной колокольни.
        -  Но это так. Иначе бы мы сейчас, вместе с Генрихом, предста-
ли перед Господом Богом. Бросились бы спасать пищевые запасы...
        -  Ничего, Дэн, скоро мы встретимся с беднягой Шульцем, - Марк
злился,  и я его понимал. - Мучительная долгая смерть от голода и жаж-
ды  гуманна? А, господин врач? Лично я предпочту умереть быстро и без-
болезненно.
        Дэн обернулся и пристально посмотрел на техника.
        - Всегда есть надежда, Марк. Надежда, что ты выберешься из лю-
бой  поганой  ситуации, в том числе из нашей. Можно и дОлжно претерпе-
вать  адские муки, в надежде, что когда-нибудь они закончатся и насту-
пят  лучшие  времена.  -  Дэн помолчал. - Надо бороться за каждый час,
каждую  минуту,  каждую секунду жизни. Даже испытывая боль, ты живешь.
Живешь! И только это важно.
        Через  десять дней пути у нас осталась всего лишь одна пласти-
ковая бутылка воды и ни одного пищевого концентрата. Странно, в основ-
ном  мы  берегли воду, но еда закончилась раньше. А по приблизительным
расчетам  Николы  мы должны добраться до станции дня через три-четыре.
Иногда  на дороге нам встречались искрящиеся неоново-синие шары, похо-
жие  на  тот, что пожрал нашу машину и забрал Генриха. Днем мы умирали
от  безжалостной  жары, ночью замерзали от холода, согреваясь тем, что
прижимались друг к другу. Песчаные бури заставляли прощаться с жизнью,
мы  хоронились  в дюнах, молясь, чтобы буря не задела нас. Мы шли впе-
ред. Дэн - с надеждой на лучшее. Я - с надеждой на Николу. Марк и Элис
- с надеждой на меня.
        Элис опустилась на песок. Я сел рядом с ней.
        -  Купер, дай мне воды! - Биолог легла на спину и, глядя в ос-
лепительно-голубой  небесный купол, повторяла: - Купер, я хочу пить. Я
не сдвинусь с места. Дай мне воды. Ты врач или кто? Я хочу пить.
        Дэн осторожно вытащил бутылку, в которой уже примерно на треть
не  было благословенной жидкости, поднес к потрескавшимся губам девуш-
ки. Она жадно приникла к горлышку, стараясь делать большие глотки.
        -  Ну все-все! - Купер довольно грубо оторвал бутылку от Элис.
Она захрипела, пытаясь заплакать, но слезы у нее высохли.
        - Купер, сво-олочь... Когда-нибудь я тебя убью!..
        -  Я тебе еще пригожусь, - Дэн повернулся ко мне, протянул бу-
тылку.  Пить хотелось страшно, но я, глядя на полуживую Элис, подумал,
что чувствую себя еще ничего, чтобы тратить воду на свою персону; пос-
мотрел на Купера, покачал головой. Дэн дал бутылку Марку, но тот, бро-
сив взгляд на меня и девушку, тоже отказался.
        - Не стройте из себя благородных, ваша смерть никому не нужна,
-  сказал  врач и положил драгоценный сосуд в ранец. - Отдыхаем. - Дэн
откинулся на песок и прикрыл глаза.
        -  Значит, рыцарствуем? - Никола не преминет меня поддеть даже
в трудный час.
        - Давно такой умный?
        - Я читал книги.
        - Молодец, хороший мальчик.
        -  Чувство  юмора мне не присуще, но я различаю, когда человек
шутит, а когда говорит серьезно. Сейчас ты шутил.
        - Нет. Я серьезно. Или скажешь, что ты - плохая девочка?
        Искусственный интеллект замолчал, переваривая информацию.
        -  У  меня нет пола, Алекс. Но я, действительно, хорошая прог-
рамма.
        - Я счастлив.
        -  Ты  знаешь,  я  использую человеческую разговорную лексику,
чтобы вы быстрее и лучше понимали мое отношение к тому или иному собы-
тию...
        Я зевнул.
        -  Никола, вот прямо сейчас - самое подоходящее время для дис-
куссии на филологические темы!
        - Если бы ты мог общаться со мной на равных, Алекс!
        - Вход в твою реальность запрещен законом. Спокойной ночи!
        Никола затих. Обиделся, наверное, по-своему, по-компьютерному,
но  обиделся. Плевать! А интересно, что все-таки там - в его реальнос-
ти?  Вселенная,  где  вместо звезд - бесконечный набор цифр, или нечто
совсем  невиданное?  Тот,  кто  попадал в такую Вселенную на всю жизнь
становился психом, а мне не хотелось свихнуться от собственной работы,
без нее чудес хватает.
        - Что за черт? - удивленный возглас Дэна заставил меня открыть
глаза. Небо уже потемнело, нависая над нами темно-синим шатром. Сколь-
ко я проспал?
        - Что за черт? - повторил Дэн.
        -  Что  случилось?  О, Боже! - Элис была не менее удивлена. Да
что там стряслось, наконец? Я уселся на песок. Купер потряс бутылкой с
водой перед моим носом. Полной бутылкой. До краев. Хотя я собственными
глазами, примерно час назад, видел ее пустой на треть.
        - Твои шуточки, Купер? - подозрительно спросил Марк.
        - Я похож на клоуна?
        -  Дэн, ты испортил последнюю воду! - голос техника стал прон-
зительно тонким. - Я не собираюсь пить э т о!
        Врач откупорил герметичную крышку и сделал глоток.
        - Отлично!
        Я забрал бутылку, отхлебнул.
        Нормальная жидкость. Прохладная. Приятная. Оживляющая.
        - H2О. По составу идентична той, что вы взяли с собой в поход.
        Никола успел сделать анализ вещества, поступившего в мой орга-
низм.
        - Ты хочешь сказать, что это та же самая вода?
        - Да.
        - Каким же образом она восполнилась?
        - ...
        - Понятно.
        Я взглядом обвел окружающих.
        - Можете пить.
        Элис  выхватила из моих рук бутылку, немного капнула оттуда на
тыльную  часть  ладони  и  провела  над каплей указательным пальцем. Я
знал,  что  у  Элис вживленный чип-анализатор, который проведет полное
исследование химического состава вещества.
        -  Не может быть... не может... - Она посмотрела на нас безум-
ными  глазами.  -  Это мираж! Но сканирование... ошибки быть не может.
Наша водичка чудесным образом клонировалась.
        Девушка немного глотнула из горлышка, потом дала попить Марку.
Вода уменьшилась на треть.
        Мы  воткнули бутылку в песок и уставились на нее. Второго чуда
не произошло. Вода не прибыла. Тогда Купер засунул ее в ранец, сказал:
        -  На сегодня хватит фокусов. Пока не стукнул мороз, надо идти
дальше.
        И мы пошли, держа в голове мысль, что неплохо было бы клониро-
вать пищу.

        Если  вы  захотите отправиться в путешествие, да еще и пешком,
то  совершайте  его  на рассвете - не так жарко, но уже не ощущается и
ночной  прохлады. К тому же, вы имеете возможность полюбоваться восхо-
дом солнца. Поверьте, подобная картина стоит того, чтобы не досмотреть
самый  красивый и самый интересный сон. Реальный мир гораздо необычнее
и прекраснее любой иллюзии.
        Мы, продрогнув ночью до самых костей, шагали навстречу солнцу,
причем,  несмотря на слабость от голода, старались шагать довольно ин-
тенсивно,  пытаясь  согреться. Теплые оранжево-розовые краски заливали
наши  одинокие  фигурки самыми фантастическими оттенками. Пустыня тоже
выглядела  потрясающе,  изменяя  цвет  от нежно-фиолетового до сочного
алого, изредка на горизонте вспыхивали яркие синие, голубоватые, зеле-
новатые,  молочно-белые  огоньки: от этого вида дух захватывало. Но мы
уже знали, что значила такая красота.
        -  Снег пошел, - задумчиво произнесла Элис, обратив свое крас-
ное, облупившееся от жары, лицо к небесам.
        Мы, как по команде, проследили за ее взором.
        Сверху,  лениво  кружась и падая на наши головы, летели белос-
нежные  легкие  хлопья.  Они  покрывали пески и волосы тонким пушистым
слоем. Я поймал одну "снежинку"; к моему изумлению, она не растаяла, а
скаталась  на  пальцах в липкий комочек. Я понюхал его, лизнул - безв-
кусно. Элис уже сканировала непонятный снег.
        -  Хлеб... - в ужасе прошептала она и перекрестилась. - Ребята
- это хлебные крошки! По крайней мере, по составу очень напоминает.
        А хлебный снегопад все валил и валил, засыпая пустыню.
        -  Наверное, Генрих стал святым и послал нам манну небесную, -
Марк умел испортить впечатление.
        -  Так-так...  Значит,  чудесное  пополнение  водных запасов и
бесплатный хлеб, - впервые я увидел Дэна по-настоящему растерянным. Он
поймал  один комочек и принялся его разжевывать. - По вкусу напоминает
чипсы.
        - С сыром? - съехидничал я.
        -  Нет,  просто  чипсы,  хотя  Элис и говорит, что состав у...
хмм... ладно уж... манны, как у хлеба.
        Девушка засмеялась:
        - Спасибо, Господи! Спасибо, Генрих! Спасибо...
        -  Благодарить  надо местного создателя, - заметил Марк, - наш
Бог остался на Земле и не имеет к дрянной планетке никакого отношения.
        - Марк, друг мой, не занудствуй! - Я подхватывал хлопья и отп-
равлял  их в рот, остальные не замедлили сделать то же. Действительно,
похоже на чипсы, и очень вкусно. Очень. Как будто я не ел лучшей пищи.
        Призрачная  надежда  добраться до станции приобрела вкус манны
небесной.


        - Вполне возможно.
        -  Ну  хорошо,  Никола, допустим, что манна - особая разновид-
ность местной флоры. Или фауны?
        - Думаю, флоры. На Земле есть такой лишайник...
        -  Ладно.  Но  вода? Она ведь не исчезает, сколько бы мы ее не
потребляли? Как ты объяснишь подобный... хм... феномен?
        - Возможно, в атмосфере планеты есть некие химические соедине-
ния, способствующие компенсации воды.
        - Что-то не происходит из ничего!
        -  Правильно.  Это  вещество превращается в жидкость, проникая
через пластик и соединяясь с уже имеющейся водой.
        - Но Элис не обнаружила никаких посторонних примесей в воде!
        - Их нужно искать в атмосфере.
        - Она идентична земной... В тебе ведь заложены предварительные
данные  исследования  планеты? Лучше признайся, что сам ничего не зна-
ешь.
        -  Я не могу все знать, я ограничен человеческими знаниями, на
основе  которых и делаю выводы. Если ты такой умный, предложи свою ги-
потезу.
        - Я умный, но гипотезы у меня нет.
        -  Тогда  принимай все на веру. И потом: какая разница, откуда
что берется? Главное, ты до сих пор жив!
        Я  лежал  животом  на  земле,  ко мне прижималась Элис, тяжело
вздыхая  во  сне. С другого бока привалился Марк, обняв меня за плечи.
Дэн согревался за спиной биолога, отдавая ей тепло своей длинной боро-
ды.  Так мы спали каждую ночь, словно веселая шведская семейка... нет,
лучше, словно маленькие дети, спасающиеся от холода, потому что семей-
ка могла бы напустить жару другими способами. Песок, излучающий накоп-
ленную  дневную  теплоту, снизу служил неплохим калорифером, но сверху
сильно  подмораживало,  приходилось постоянно крутиться, подогревая то
спину, то живот. Ноги закапывали в песок.
        Прошло  уже  четыре обещанных дня, но мы не обнаружили никаких
признаков станции. Хотя Никола вроде верно направлял нас.
        Я  медленно  перевернулся на спину. Марк недовольно сонно про-
бормотал и пребольно стукнул меня по животу.
        - Эй, не дерись, - прошипел ему в ухо.
        - Мама... - жалобно промычал он в ответ.
        Мне  стало  невероятно  грустно. Чужое равнодушное небо, чужие
звезды.  Где-то  сияла и наша. А, может, уже не сияла? Почему Земля не
отзывается?
        -  Сегодняшний  сеанс  связи с орбитальным кораблем не дал ре-
зультатов, - откликнулся на мои размышления Никола. - Я склонен подоз-
ревать...
        - Отключись. - Пессимизма хватало выше крыши.
        Моей щеки ласково коснулся ветерок. Даже приятно.
        Ветерок?  Откуда?  Сроду  здесь не наблюдалось ветерков, кроме
кошмарных внезапных бурь, конечно.
        Я  приподнялся. Движение воздуха было отчетливым. И еще: ветер
оказался солоноватым.
        - Марк! Проснись! Черт, да просыпайся же!
        -  Сдурел? - техник смотрел на меня ошалелыми спросонья глаза-
ми.
        - Чувствуешь?
        - Нихрена!
        - Ветер!
        Он вскочил на ноги, принюхиваясь. Я встал рядом.
        -  Море! Алекс, это морской ветер! - Марк схватил меня за пле-
чи и принялся трясти, радуясь непонятно чему.
        -  Кхм...  Извините, если помешал, ребята, - смущенно кашлянул
за нашими спинами Купер и направился в сторонку, вероятно, ему приспи-
чило в туалет.
        -  Дэн, стой! Разве ты не ощущаешь ветер? - радовался, как ре-
бенок, Марк. - Гребаная пустыня закончилась! Там, - он понизил голос и
указал рукой на светлеющий горизонт, - море!
        Купер с интересом смотрел на него.
        - Тогда почему же мы теряем время?

Запись четвертая. Космическая морская пехота.

        Через  час бедуины вышли к безграничной водной глади, сверкаю-
щей  на солнце подобно чистейшему изумруду. Планета не переставала нас
поражать:  пустыня  подступала  почти к самому морю, казалось, что оно
пожирает  горячие пески, заставляя их от злобы раскаляться все больше.
Но  свежий  ветер  говорил:  власть  пустыни закончилась, империя воды
вступила в свои права.
        Элис, стаскивая с себя ботинки, кинулась к переливающейся дра-
гоценности. Марк бросился вслед за ней. Я с большим удовольствием при-
соединился  к  компании. Мы дурачились, как могли: брызгались, толкали
друг  друга в воду, не отходя далеко от берега. Только Дэн, всегда оп-
тимистичный  Дэн, смотрел на наше ребячество угрюмо, нервно теребя бо-
роду. Я помахал ему рукой.
        - Купер, иди к нам!
        - Мы тебе бороденку-то намочим!
        - Как здорово, Дэн! Ну что же ты стоишь?
        - Вы напоминаете мне малолетних дебилов!
        Вот  так! Подобные слова я ожидал от Марка, но никак не от Дэ-
на.  Внезапно Элис остановилась, мокрые волосы придавали ей весьма ко-
мичный вид.
        - Ребята, наш врач прав.
        Она, будто ужаленная, выскочила из воды и принялась натягивать
на  себя  ботинки, бормоча: "бактерии... неизвестные животные... какая
же я дура..."
        Веселье  было  испорчено безвозвратно. Марк снова помрачнел. Я
вывел  Николу из режима ожидания и наткнулся на шквал упреков в безот-
ветственности.  В  пустыне мы не встретили ни одной формы жизни. Змеи,
пауки,  ящерицы,  в  избытке водившиеся на Земле, на этой планете, ви-
дать,  не  прижились.  Но если нам не удалось познакомиться со здешней
фауной в песках, то на море ее может быть предостаточно.
        Однако,  эти опасения ничто в сравнении с тем, что мы осознали
позже.
        -  Как  будем  перебираться на другой берег? - задал сакрамен-
тальный вопрос Купер.
        - Вплавь? - робко предложила Элис.
        - С ума сошла! Переплыть море! У нас нет материала для плотов,
ничего нет! - Марк опять заводился. - Алекс, болван, где твоя станция?
Как ты нас вел? Куда нас завел?
        В детстве я жил в России и учился в русской школе. Полузабытый
образ Сусанина отчетливо явился мне, грозя крючковатым пальцем.
        Алекс Полански, куда ты нас завел?
        -  Да!  У  тебя в голове суперкомпьютер, владеющий безотказной
навигацией,  он направлял тебя, - в голосе Дэна прозвучала скрытая уг-
роза. - Море должно находиться немного южнее!
        Должно, да не обязано!
        -  Я  точно  следовал  инструкциям! - Какого черта они на меня
набросились!  - Никола, скажи им! - Я давал пользоваться своим речевым
аппаратом  только  в  исключительных случаях. А сейчас наступил именно
такой случай.
        Чужой  голос. Чужой, холодный, равнодушный.
        - Оператор действовал правильно. Координаты практически совпа-
дали с заложенными. Но я не мог дать стопроцентную гарантию в подобных
экстремальных условиях. Cтатические заряды...
        -  Сейчас  ты узнаешь, что такое экстремальные условия! - Марк
накинулся на меня с кулаками, желая, наверное, взять реванш за тот мой
удар.  Никола отключился. В глазах рассыпался пестрый букет искр. Тех-
ник  врезал мне по переносице. Сзади подошел Дэн и свалил меня на зем-
лю. Кому-то из них не понравился мой живот. Ни вдохнуть, ни выдохнуть,
только открывать рот, как рыба... Рыба из проклятого моря...
        Еще один удар. На этот раз по почкам.
        Я  закашлялся.  Я  не понимал, почему Дэн бьет меня. От расте-
рянности  я даже не отвечал на их побои. В глазах двоилось, лицо зали-
вала липкая кровь.
        -  Перестаньте! - тонкий голосок Элис заходился от боли и ужа-
са.
        Избиение  прекратилось.  Я,  скорчившись, лежал на песке, сами
по себе из глаз текли слезы. Ну почему Купер? Врач! Ценитель всего жи-
вого! Или его слова - всего лишь слова?
        - Внутренних повреждений организма - ноль, - бесстрастно сооб-
щил Никола. - Но отделали тебя капитально.
        - Пошел ты...
        Девушка  тихо плакала. Купер, тяжело дыша, растерянно топтался
возле моего поверженного тела.
        -  Алекс... - от виноватого тона Дэна меня совсем затошнило, -
прости...  Не  понимаю, что со мной... чертова планета сводит с ума...
Дай посмотрю...
        - Пошел ты... - теперь уже вслух.
        - Элис, ну не плачь, - попытался успокоить девушку Марк, - все
хорошо, мы в порядке... - Он застонал. - В порядке...
        - Марк?!
        Техник без чувств свалился на землю. Купер, отвлекшись от моей
персоны,  бросился к нему. Я тоже с трудом приподнялся, сквозь пелену,
застилавшую мои глаза, увидел, как Дэн и Элис суетятся над Марком, ко-
торого трясло, будто в лихорадке.
        - Господи, он весь горит!
        - Дай сюда мой ранец! Вот так...
        Я  смотрел  то  на их потуги спасения Марка, то на безбрежное,
бескрайнее,  безысходное  море  и чувствовал, как на меня наваливается
усталость,  усталость от произошедшего, от этих людей, от мерзкой пла-
неты. Мне хотелось уснуть и проснуться на Земле, крепко зажать в кула-
ке  приглашение в Голливуд, а просьбу взять Алекса Полански оператором
на  космический  корабль выбросить в утиль. Никогда не исполняйте свои
детские мечты, они могут обернуться кошмаром. Да, мне хотелось уснуть,
избитое тело болело и рассыпалось на части, сквозь полудрему я услышал
слова Дэна:
        -  Возможно,  эта  лихорадка  заразна,  Элис, и мы все больны.
Вспышка агрессии подтверждает...
        Я отключился.

        Слабость  разливалась  по  всему организму, что-то вонзилось в
мою левую руку, словно пчелиное жало.
        - Не дергайся, Алекс, надо укрепить твою иммунную систему.
        -  Дэн...  -  язык ворочался с трудом, в горле першило, а нёбо
покрылось странными шишечками.
        - Кризис уже миновал. Я думаю, ты будешь жить.
        Кризис? Жить?
        Я разлепил веки и увидел черную бороду, участливо нависшую на-
до  мной.  Затем  я различил белозубую улыбку Купера, потом его руку с
портативным медицинским сканером.
        - Так... Очень хорошо... Чудненько...
        Ничего чудненького я в своем состоянии не находил.
        - Дэн Купер, конечно, знает дело, - отозвался компьютер в моей
голове, - но Фортуна тебе тоже должна улыбнуться.
        - Фортуна? Что за ерунду ты несешь?
        -  Марк...  Он при смерти, Алекс. Удача от него отвернулась. -
Можно  подумать,  что  Никола посочувствовал Марку! Как бы не так! Это
являлось простой констатацией факта. Составление отчета. Дебет-кредит,
прибыл-убыл. Убыл...
        Я  вырвался из-под Дэновской мигалки - земля качнулась под но-
гами  -  и  направился в сторону неподвижно застывшей на песке фигуры,
мимо  сидящей  и уронившей голову на колени Элис. Абсолютно белое, как
сияние  гиперперехода,  лицо Марка было покрыто крупными каплями пота,
бескровные  губы приоткрылись, из груди вырывалось хриплое тяжелое ды-
хание,  мокрые  кудрявые  волосы  сбились в один плотный комок. Техник
посмотрел  на  меня помутневшим взглядом и, с трудом выдавливая фразы,
сказал:
        - А... Рад, что ты живой...
        - С тобой тоже будет все в порядке.
        - Тихо... Пока я могу говорить... Хочу сказать тебе...
        Он  сорвался  на  шепот,  пришлось подставить ухо к его губам.
Никто меня не остановил: раз кризис миновал, то я уже неподвержен этой
заразе.
        - Алекс... знаешь... Извини... что подставлял тебя...
        - Ну что ты, Марк, все нормально.
        - Нет... ненормально...
        Он замолчал, потом снова заговорил:
        - Алекс... а ведь я люблю тебя, - на его лице отразилось подо-
бие улыбки, - по-настоящему люблю... Не веришь?..
        - Верю. - А что еще я мог сказать умирающему человеку?
        - Спасибо.
        Марк вздохнул, закрыл глаза, по его телу прошла судорога, и он
затих.
        Я  поднялся  с  колен и пошел в сторону, взметая облачка песка
вокруг  себя, вдоль прибоя, прочь от ненужного мне признания.
        - Алекс, что он тебе сказал? - донесся срывающийся крик Элис.
        - Он бредил. Просто бредил. - И презрение к себе стало мне на-
казанием.
        Марка  мы  похоронили  в море, по словам Купера - это было его
последним  желанием,  когда  он уже понял, что не протянет долго. "Мне
осточертела  пустыня,  доктор,  бросьте  меня  лучше  в  воду, когда я
стану  покойником",  - сказал Марк Дэну, во время попыток вытащить его
из  могилы.  Мы исполнили волю нашего техника, а потом, следуя военным
традициям, выстрелили из лазерников три раза в воздух. Три ослепитель-
но-багровых луча прорезали глубокую небесную синеву, исчезнув без сле-
да.  Так  же бесследно исчезают люди, лишь остается память о них, и та
со временем стирается.
        Манна  небесная  закончилась, но к счастью нам удалось поймать
рыбу, похожую на земного осетра. Элис тщательно исследовала незнакомый
морепродукт  и  дала добро. На вкус рыбешка оказалась ничего, а внутри
нее  мы даже обнаружили икру. Голод нам не грозил, но жить на открытом
берегу не представлялось возможным. На многие километры вокруг не рос-
ло  ни единого растения, чтобы построить мало-мальски пригодную хижину
или  соорудить  плот. Элис впала в состояние заторможенности. Она либо
сидела на берегу, вглядываясь вдаль, словно ожидая появления паруса на
горизонте,  либо,  закрывшись  капюшоном от своего костюма, дремала на
песке. На вторую ночь после смерти Марка мы лежали рядом, и Элис спро-
сила меня:
        - Алекс, зачем ты прилетел сюда?
        Вопрос, который я задаю себе бесконечно.
        -  Не знаю... Романтики захотелось, наверное. Увидеть иные ми-
ры,  узнать, какие они, чем отличаются от Земли... Не знаю я настоящей
правды, Элис. Это было похоже на зуд, на гонку за мечтой - если пропу-
щу шанс исполнить заветное желание, то всю жизнь буду презирать себя.
        -  Ты красивый, Алекс, - вздохнув, сказала девушка. - Быть ки-
ноактером не так уж и плохо...
        - А ты? Зачем ты-то здесь?
        -  Я?  -  Она отвернулась от меня. - Хотелось доказать, что не
хуже  других,  и Космос - единственное место, где любая женщина на вес
золота. Я хотела найти здесь любовь.
        - Что?
        -  Глупо звучит, да? Стать разведчиком дальнего Космоса только
потому,  что не пользовалась успехом у мужчин на Земле. Я ведь дурнуш-
ка...  пожалуйста,  не надо делать лицемерные комплименты... Мне скоро
будет  тридцать лет, а любви все нет и нет. О, стих... - Элис замолча-
ла, а я понятия не имел, что ответить.
        Капли божественной бирюзы на грубо вытесанном камне...
        - Может, ты сама должна в кого-нибудь влюбиться?
        - Может быть. Например, в тебя.
        После Марка это уже слишком. Элис засмеялась.
        - Шучу я, Алекс, мне сейчас не до амуров... Совсем не до чего.
Выбраться  бы  отсюда и уйти в монастырь, Богу нужны всякие невесты.
        Я чувствовал себя полным идиотом. Элис снова заговорила.
        -  Одним словом, мы все оказались в сетях собственных желаний.
Как из них выпутаться? У кого просить помощи? Ты веришь в Бога?
        - Нет.
        -  А надо бы... После всего, что случилось... Надо верить... -
Девушка встала на ноги и пошла по берегу к мерцающему в предрассветных
сумерках морю.
        - Элис! - совсем она чокнулась, что ли? - Стой!
        - Ребята! Быстрее сюда, - раздался ее крик, приглушенный шумом
прибоя. Я растолкал Купера, и мы отправились на зов Элис.

        Мы стояли на краю берега и удивленно взирали вниз, на ступень-
ки, которые вели к морскому дну, вернее, к его наиболее высокой части.
Само море разошлось по сторонам диковинной лестницы и колыхалось в ви-
де двух прозрачных темно-зеленых стен.
        Элис  упала  на  колени и, обернув ко мне свое серьезное лицо,
строго произнесла:
        - Вот видишь!
        Я-то видел, но разум мой отворачивался и чуял неладное.
        - Еще одно Библейское чудо, - сообщил Никола.
        - Сам знаю, - огрызнулся я. - Твои предположения, AI-2-5000?
        -  Отсутствуют.  Скорее всего, литосферная аномалия, понижение
гравитации...  -  Никола сбился. - Не понимаю я, Алекс! Честное слово!
        Мне стало жаль его, тут кто угодно рехнется.
        -  М-даа,  -  угрюмо пробручал Дэн. - Не нравится мне эта чер-
товщина. Что скажешь, оператор?
        - Ничего! - весело отозвался я. - М ы  не знаем, - и подмигнул
Куперу.
        - Понятно. Надо спускаться в ад. Иного выхода у нас нет.
        - Не богохульствуйте! - воскликнула Элис. Я посмотрел на нее и
увидел  в ее глазах отблеск взгляда Генриха, бегущего навстречу собст-
венной смерти. Девушка первой шагнула вниз, я и Дэн пошли следом.
        Спуск  оказался долгим, по оценкам Николы  мы очутились на вы-
соте  двухсотэтажного небоскреба. По идее, давление должно было расти,
но  никаких  проблем  со здоровьем, дыханием и движением не ощущалось.
Наконец,  позади  последняя  ступенька, созданная по мнению Элис около
пяти  миллиардов  лет  назад по земному времени. Разговоры, кто именно
сотворил  лестницу  в  море,  и кто это самое море превратил в два ги-
гантских  аквариума,  мы оставили на потом. Хотя Никола, без сомнения,
продолжал строить гипотезы.
        Перед  нами  расстилалась  широкая,  с  виду земляная, дорога.
Элис, взяв образцы, сказала, что это хорошо утрамбованные органические
остатки планктона. Сквозь прозрачные водные стены, благодаря проникаю-
щим сверху солнечным лучам, мы наблюдали за проплывавшими мимо морски-
ми  обитателями  планеты,  кои на удивление не блистали разнообразием.
Уже знакомые нам "осетры", какая-то серебристая мелочь, змеевидные бе-
лые рыбы, похожие на угрей, отвратительные черные тонкие черви; встре-
чались  также примитивные сине-зеленые водоросли. Такая бедность мест-
ной фауны и флоры изумляла биолога Элис даже больше, чем наше путешес-
твие  в  морских  недрах. Дэн иронично хмыкал, но помалкивал. Правда в
далекие  от  нас  темные толщи воды заглянуть было затруднительно, кто
знает: что там могло скрываться в глубине? Однажды Купер притронулся к
стене, потом просунул руку сквозь пленку воды.
        - Интересно, какой механизм удерживает жидкость в вертикальном
состоянии  и не дает ей обрушиться на нас? - Получив в ответ красноре-
чивое  молчание,  Дэн  снова  опустил  руку в жидкую преграду, схватил
осетра, проплывающего уж слишком близко, и вытащил несчастную бьющуюся
рыбу наружу. - Зато не умрем с голоду.
        Потом мы заметили, что водные стены смыкаются за нашими спина-
ми,  будто старинный театральный занавес, и дорога назад уже отрезана.
Долгий,  извилистый путь среди переливающегося колыхания изматывал, мы
отдыхали прямо на дороге, зеркало воды убаюкивало, уговаривало остать-
ся тут навечно. Через два часа после того, как я погружался в сон, Ни-
кола  будил  меня и заставлял будить остальных. И бесконечное путешес-
твие продолжалось.
        Наконец,  дорога прервалась, а перед нами возникла новая лест-
ница, теперь уже наверх.
        -  Лифты тут, конечно, не предусмотрены? - осведомился Дэн не-
известно  у  кого.  Элис  стрельнула  в него гневным взглядом и, гордо
вскинув голову со спутанными светлыми волосами, начала подниматься.
        - Только после вас, мадам, - буркнул Купер и поплелся следом.
        Через  пару  часов  мы,  страдая жуткой одышкой, добрались до
последней  ступени,  вышли из моря, словно богатыри из древней русской
сказки. Дэн вполне претендовал на образ бородатого Черномора.
        Пейзаж, представший нашим взорам, был еще тот. Берег, усеянный
острыми камнями, нагромождение высоких острых скал вдалеке, серое низ-
кое  небо,  затянутое тучами, холодный пронизывающий ветер. Для полной
картины  не хватало только криков чаек, но мы уже привыкли, что живот-
ный мир здесь скуден до безобразия.
        -  Станция  совсем  недалеко,  хотя придется сделать приличный
круг, - обнадежил Никола, видимо сверившись с какими-то своими коорди-
натами, но я нисколько не обрадовался. Меня угнетала неизвестность.

Запись пятая. Крик души.

        И  все-таки  мы  ошиблись. В том, что суша планеты необитаема.
Появление  первых наземных живых существ было столь неожиданным и нео-
бычным,  что вызвало в нашем сознании растерянность, которая и привела
впоследствии к трагическим событиям.
        Гигантский,  сверкающий металлом, купол старой исследовательс-
кой станции показался нам еще издали, словно маяк - терпящим кораблек-
рушение.  Но сначала Купер решил передохнуть. Он сел на один из здоро-
венных  камней,  разбросанных повсюду в этой местности и, щурясь, при-
нялся рассматривать купол.
        -  Дэн,  чего мы расселись? - не понимал я его, честное слово.
Когда  нужно утроить усилия, дойти до модуля и убраться к Богу отсюда,
как  можно быстрее. Насегда. А лично Алекс Полански уберется насегда и
из  Космоса. Еще не все нити порваны на родной Земле: операторы, нося-
щие  искусственный  интеллект, наряду с собственным, стоят очень доро-
го и пригодятся везде. В крайнем случае опять попытаю счастья в кино.
        -  Я  думаю,  там уже одни покойники, - спокойно произнес Дэн.
Элис ойкнула.
        - Мертвецы нас не интересуют, ты забыл, что мы шли сюда за мо-
дулем?
        -  А  что  дальше, Алекс? Куда ты собрался отправиться на нем?
Если там, - он указал наверх, - тоже покойники?
        -  Если  ты  прав, и если корабль на орбите, я сам поведу его.
Никола мне поможет.
        Купер сплюнул на камни.
        -  И  вместо Земли мы отправимся в черную дыру... задницы, - и
он сипло захохотал. Какой же неприятный у него смех!
        -  В Космосе гораздо меньше чудес, чем на данной планете, Дэн.
Космос компьютер знает, как... как...
        -  Как  свои пять пальцев, - невозмутимо подсказал Никола, - в
моей реальности у меня есть пальцы, Алекс.
        -  Ладно,  -  нахмурился  врач,  - вставайте. Пойдем, встретим
счастье.
        -  Дэн... Алекс... - Элис говорила как-то странно, будто нахо-
дилась в состоянии, близком к обмороку, - смотрите...
        - Что?
        - Куда?
        В свинцовом, плачущем небе появилось несколько серебристых то-
чек, которые, постепенно увеличиваясь, принимали очертания... Не может
быть!
        Драконы.
        Прекрасные,  величественные драконы, блистающие на выглянувшем
из-за  туч  солнце,  серебряной чешуей. Не безобразные птеродактили из
доисторической  земной эпохи, не искусные роботы для развлечения детей
из  нашего времени, а именно сказочно-невероятные драконы. Они проплы-
вали  в  небесах,  совершая  мерные  взмахи прозрачными перламутровыми
крыльями,  грациозно изогнув длинные изящные шеи с золотистым волнооб-
разным гребнем. Среди них выделялось одно существо. Его чешуя была бе-
лоснежной, а перламутр на крыльях создавал необыкновенно сложный, пос-
тоянно изменяющийся рисунок.
        Как зачарованные мы смотрели на них, по лицу Элис текли слезы.
        Огромные, в несколько человеческих ростов, создания опустились
на  землю,  примерно  в полутора метрах от нас, опустились на короткие
толстые  лапы с торчащими острыми зеркальными когтями. Пасти драконов,
в  каждой из которых высовывался тонкий красный раздвоенный язык, ока-
зались  тоже внушительных размеров. Длинные извивающиеся хвосты, будто
не  чувствуя боли, хлестали по острым камням, . Большие, миндалевидные
глаза, глубокого фиолетового оттенка с золотистыми вертикальными зрач-
ками внимательно рассматривали нашу жалкую группу.
        Мне стало не по себе. Дэн потянулся к пистолету.
        -  Стой!  - полупрошептала, полупрокричала Элис, хватая Купера
за руку. - Стой...
        Тот, что в белом одеянии, видимо вожак, вытянув шею, издал му-
зыкальный тонкий звук; к нему присоединились остальные драконы. Краси-
вая, но очень тоскливая мелодия разлилась по окружающей местности.
        -  Они  неразумны,  - уверенно выдал Никола. - Слышишь, Алекс?
Существа  могут быть опасны. Разума в них столько же, сколько в земном
крокодиле.
        - Они прекрасны...
        -  Красота  обманчива,  человек.  Будь осторожен! - Впервые он
назвал меня человеком, как бы поставив окончательную границу между на-
ми.
        Драконы  закончили свою тоскливую песнь. Цвет их глаз сменился
с  фиолетового на багровый, и тут я понял, что зря Элис остановила Ку-
пера.  Вожак  зашипел,  а  из  его пасти вырвалась огненная обжигающая
струя.
        Ну  да, а что еще можно ожидать от великолепных фантастических
драконов? Не мерзкой же ядовитой слизи, и не плазменных сгустков...
        О чем я думаю, когда надо стрелять?
        Вон,  Дэн  уже  вовсю палит. Только результата такая пальба не
принесла.  Лазерные  лучи  отражались от драконьей шкуры, не нанося ей
вреда,  отражались в нашу сторону. Оружие оказалось бесполезным против
чудовищных  порождений  планеты.  Вожак  снова выпустил струю пламени,
точно направленную в сторону Купера.
        Комбинезон  на  Дэне  вспыхнул, словно свеча. Элис, отбросив в
сторону  ненужный  пистолет, кинулась к нему. Вдогонку ей полетел сноп
пламени.  Купер кричал. Я никогда не забуду его животный крик, загнав-
ший  меня  в  ступор.  Я, будто в трансе, смотрел на заживо сгорающего
врача,  на  его  пылающую, как факел, бороду и ничего не предпринимал.
Что-то прикоснулось к руке, но я даже не обратил внимания. К крику Дэ-
на  присоединился отчаянный вопль Элис. Она тоже не могла ничем помочь
несчастному.
        Драконы перестали извергать смертоносный огонь. Сидели поодаль
и  с любопытством наблюдали за двумя человеческими существами, которые
стояли  перед  горсткой пепла. Все, что осталось от врача Дэна Купера,
отчаянного  жизнелюба  и  оптимиста, того, кто привел нас сюда на свою
погибель.
        Я повернулся к тварям.
        -  Гады! - я пошел прямо на них. - Вы убили человека! Вы убили
МОЕГО  друга! Чтоб вы сдохли, безмозглые уроды! Я разнесу вашу планету
в клочья!!!
       Никола  взывал  к моему разуму, но мой разум принадлежал только
мне, и только мне решать - оставаться в уме или сходить с него.
       Вожак  шевельнул крылом, плавно, легонько, но этого было доста-
точно, чтобы свалить меня на землю. Потом он вытянул лапу. Острая боль
пронзила бедро.
       - Тварь...
       Элис подбежала ко мне.
       -  Элис, уходи к станции! Быстрее, дура! Уходи, пока они заняты
мной...
       -  Замолчи, Алекс! - в голосе Элис прорезались незнакомые инто-
нации.  Сильные,  уверенные,  строгие. Где я мог слышать подобный тон?
Девушка обернулась к драконам.
       -  Вы  понимаете  меня?  Понимаете мою речь, обитатели чудесной
планеты?  Прошу  вас  -  не причиняйте нам вреда! Прошу вас смиренно и
преклоняясь перед вами, - Элис опустилась на колени и склонила голову,
- не делайте нам дурного! Отпустите с миром! И простите нас, простите,
пожалуйста!  Простите, что без спросу вторглись в ваши владения и при-
менили  оружие!  Мы  уже  достаточно наказаны гибелью одного из нас! Я
умоляю  вас - не лишайте нас жизни, мы скоро уйдем отсюда и больше ни-
когда не вернемся! Обещаем! Обещаем... Мы покорно ждем вашего решения.
- Элис распростерлась на земле, а я не верил ушам и глазам своим.
        Драконы снова издали печальную мелодию. Я приготовился к смер-
ти.  Огненная волна пролетела в нескольких сантиметрах от меня, опалив
волосы.  Затем  драконы,  сначала вожак, следом прочие, взмыли в небо,
через  несколько  секунд превратившись в серебристых сказочных птиц...
        Только для Купера сказка окончилась плохо.
        Элис от усталости упала на землю рядом со мной.
        -  Что скажешь, Никола? Неразумные летающие крокодилы? - исте-
рический смех овладевал мной. - Расступающиеся по просьбе зрителей мо-
ря!  Бесконечная  вода!  Хлебные поля в небесах! Заклинательница змей!
Как говаривал мой наставник в школьном театре: а в каждом кусту сидело
по роялю... - я захлебывался от хохота и не мог с собой справиться.
        Искусственный  интеллект не откликался, хотя его незримое при-
сутствие ощущалось.
        Звонкая оплеуха привела меня в чувство.
        - Спасибо, Элис.
        -  Вот так и Дэн однажды... - девушка не договорила, ее голос,
ставший  прежним  -  тихим и робким, сорвался на полуслове. Но плакать
она больше не стала. - Алекс, у тебя рана кровоточит, давай обработаю.
- Элис принялась хлопотать над моим бедром, разрезав ткань и приклады-
вая "заживитель" из аптечки первой помощи.
        - Мерзкие...
        -  Тсс! - Элис зажала мой рот ладонью. - Тихо! Они могут услы-
шать и вернуться! Вежливо или никак.
        Я  нервно  глянул  на небо. Чисто. Не буду спорить. Откуда она
знает?  Знает и все. Не стоит искать логику в здешнем мире. Лучше сле-
довать инстинктам.
        - Можешь идти?
        - Да, кажется...
        - Тогда посетим наконец злосчастную станцию и улетим, как обе-
щали.
        - Конечно.
        Я поднялся, и, поддерживая друг друга, мы с Элис направились в
сторону гигантского купола. В сторону последней надежды.

Запись шестая. Обреченные жить.

        Отражение  всегда  льстило  мне. Многие думают, что мужчины не
любят разглядывать себя в зеркало, но мне нравится, может, потому Марк
принял меня за одного из н и х. Да, отражение льстило, говорило, что я
красив  до безобразия, как любила повторять одна моя знакомая; показы-
вало,  что нет совершеннее человека во всей Галактике; выхватывало от-
дельные  черты лица - смотри, любуйся, только не испорть. Глубокие си-
ние  глаза,  затягивающие  в  водоворот смертельных страстей... Тонкий
прямой  нос...  Плавные изгибы чувственных губ... Густая грива волнис-
тых  каштановых  волос... Фигура... сам Аполлон плакал от зависти... Я
прекрасен!  Музейный  экспонат,  достойный посмертного бальзамирования
для сохранения на радость потомкам!
        Но  кто  тот  иссохший старик с морщинистым обветренным лицом,
обросший копной седых сальных волос, старик, чья жидкая козлиная боро-
денка трясется вместе с ним? Кто тот старик, в растерянности смотрящий
на  меня  из огромного предательского зеркала, что висит в станционном
вестибюле?  Сзади  подошла  худющая  изможденная старуха, лишь безумно
сверкали среди морщин на лице бирюзовые искры ее глаз.
        - Алекс?
        Я резко обернулся.
        - Ты видела, как я изменился?
        - Ты красивый, Алекс. Только немного устал.
        -  Месяц  назад,  когда мы покинули собственную станцию, я был
молод и...
        Элис вздохнула.
        - Иногда месяц жизни стоит двадцати ее годов.
        Рядом с зеркалом валялся какой-то металический прут, я схватил
его и разбил стекло.
        Синие глаза...
        Чувственные губы...
        Тонкий нос...
        Густые волнистые волосы...
        Осколки показывали меня прежнего. Почти прежнего.
        -  Хватит дурью маяться, - я почти успокоился. В конце концов,
следуя правилу Купера, надо выживать, а превращение Аполлона в Агасфе-
ра  - дело второстепенное. - Надо все здесь осмотреть, запастись пищей
и убираться к чертям собачьим.
        На  станции,  как мы и ожидали, никого не оказалось. Ни живых,
ни  мертвых. Смутное подозрение зародилось в моей душе. А вместе с по-
дозрением леденящий страх сковал мозг.
        Мы выбежали на поле, где должен находиться стартовый модуль.
        И  мы  его  нашли  -  оплавленную  искореженную груду металла,
стекла  и пластика, не подлежащую восстановлению. Исследователей, вер-
нее,  того, что от них осталось, так и не обнаружилось. Наверное, дра-
коны или иные непостижимые существа потрудились на славу.
        Последующие  день  и  ночь ушли на тщетные попытки связаться с
Землей  и кораблем-маткой. Никола протестировал всю имеющуюся технику,
сообщил  о ее исправности. Земля и орбита молчали. Нам оставалось одно
-  то  же, с чем мы отправились в опасный путь сюда - ожидание. Скорее
всего,  напрасное.  Кроме  испорченного  модуля, мы обнаружили остатки
двух вездеходов. Понятия не имею, что с ними случилось. Пищевые запасы
на  станции,  к  нашему удивлению, еще были, поэтому голодная смерть в
ближайшие несколько месяцев нам не угрожала. Но только в ближайшие ме-
сяцы.
        Что  чувствует человек, оказавшийся в безвыходной, безнадежной
ситуации,  когда дальше некуда идти? Когда даже нельзя сделать попытку
улучшить свое положение, потому что все попытки давно закончились? Что
чувствует человек, обреченный на жизнь растения? Хочет ли он умереть и
не продлевать свои мучения? Или цепляется за каждую секунду хоть такой
жизни? "Даже испытывая боль, ты живешь. И только это важно", - говорил
Дэн.  Но он не знает, к чему мы пришли в конце концов. И мы не узнаем,
что бы сказал Дэн по поводу всего случившегося.
        -  Зачем  все это? - не обращаясь ни к кому, спросила Элис. Мы
сидели  в тени купола и меланхолично созерцали окружающий незамыслова-
тый  пейзаж, будто нарисованный простыми карандашами: хаотично разбро-
санные серые камни и нависающее над ними линялое голубое небо.
        -  Зачем  все это? - повторила Элис. - Все эти чудеса? Титани-
ческий  труд  неизвестно кого, труд, который в конечном итоге оказался
бесполезным.  Игра случая, развлечение местных богов... А мы все равно
остались ни с чем.
        -  Старуха у разбитого корыта... - В последнее время мне вспо-
минались одни сказки. Элис не отреагировала на мою реплику и продолжа-
ла с нарастающим в голосе отчаянием.
        - Зачем?! Зачем! Лучше бы мы сгорели в вездеходе вместе с Ген-
рихом! Умерли от голода и жажды в пустыне или от лихорадки возле моря!
        - Или нас бы спалили драконы...
        -  Дура! - девушка стукнула себя кулаком по голове. - Какая же
я дура! Черт меня дернул их уговаривать! Сейчас не пришлось бы испыты-
вать  эту пустоту здесь, - Элис прижала ладонь к груди. - Эту страшную
пустоту и страх от того, что ничего нельзя изменить! Ничего и никогда!
Н и к о г д а!
        -  Элис,  - я пододвинулся к девушке, - ты не одна. Я ведь ря-
дом.  Вместе  мы как-нибудь преодолеем пустоту, заполним ее... - Я нес
всякую  чушь,  но  не из желания помочь несчастной. Меня пугала мысль,
что Элис закатит истерику, а видеть женские слезы для меня было катор-
гой. К тому же, я чувствовал, что если один из нас рехнется, то второй
спятит  за  компанию.  Мне нужен понимающий человек, чтобы не остаться
совсем  одному на проклятой планете. Пусть таким человеком будет Элис,
некрасивая,  истеричная,  странная Элис. Я готов отдать ей любовь, за-
полнив собой ее тоску по мужчинам. Лишь бы здравый рассудок не покинул
девушку,  лишь бы Я не испытал ужас одиночества. Где-то в глубине соз-
нания  раскаленной иглой уколола совесть: что ж ты, подлец, делаешь!..
Я обнимал и ласкал Элис, подхватив ее на руки, отнес в здание... Поче-
му,  собственно,  подлец? Я дал ей то, чего она хочет, я спас бедняжку
от  безумия. Спас нас обоих. И не время рассуждать о том, кто кого ис-
пользовал.
        -  Правильно, Алекс. Для выживания хватайся за любые подручные
средства.  Спасение  утопающих  - дело рук самих утопающих. - Конечно,
искусственный  интеллект  все  обсчитал и выдал оптимальный вариант на
блюдечке. А больше ничего и не надо.
        -  Алекс, ты меня любишь? - Элис, раскинув руки, лежала на на-
дувном  матраце, который мы нашли в комнате одного из прежних обитате-
лей.
        - Да... - Какого дьявола задавать подобные вопросы в нашей си-
туации? Какая разница?
        -  Врешь. - Девушка приподнялась на локте, заглянув в мои гла-
за. - Но все равно приятно слышать.
        -  Если  ты знаешь, что я вру... - я не договорил и, отвернув-
шись, принялся одеваться, устраивать разборки мне вовсе не хотелось.
        -  Извини. Я больше не буду тебя спрашивать. - Элис тоже потя-
нулась за одеждой. - Алекс, как ты думаешь - чудеса закончились?
        -  Откуда  мне  знать?
        - Алекс... - как-то необыкновенно тихо сказала девушка, - зна-
ешь, я заметила одну закономерность.
        - Какую?
        -  Чудо  происходило  только  тогда, когда один из нас умирал.
После  смерти Генриха у нас появилась нескончаемая вода и манна, после
смерти  Марка - образовался проход в море. Я смогла увещевать драконов
лишь после гибели Дэна.
        -  Чушь!  Командир  Экройд умер первым от банального инсульта,
тогда-то и начались все наши проблемы!
        -  Бог  взял  -  Бог дал! - ох, не понравился мне ее смешок. -
Алекс! - отчетливо произнесла Элис.
        Я  обернулся, и солнечный зайчик от блестящей поверхности пис-
толета прыгнул мне в глаза.
        - Ты свихнулась! Отдай мне оружие!
        - Я хочу чуда, Алекс! Стой на месте! Не двигайся!
        -  Какого  чуда? Если ты прикончишь меня, останешься здесь со-
всем одна! Навсегда! Элис, не сходи с ума!
        - Обмани ее, - прошипел Никола, -  не стой, как столб!
        Я  быстро потянулся к руке девушки, все еще до конца не веря в
то,  что  Элис  сможет выстрелить. Я потянулся, и жгучая боль взорвала
мою грудь изнутри.
        - Извини, но я хочу нового чуда... - донеслось до сознания от-
куда-то  издалека, и черный туннель втянул меня в свои недра с кошмар-
ной скоростью и противным скрежетом.

Запись последняя. Чудо из чудес.

        Я  -  AI-2-5000,  искусственный интеллект, создан людьми и для
людей,  воплощен  в  электронных средствах, чья надежность не подлежит
никакому  сомнению, поэтому мой срок действия неограничен во времени и
пространстве.  В результате последних событий на планете под регистра-
ционным  номером  EVN-7603,  я  был лишен своего оператора-носителя по
имени Алекс Полански.
        Анализировать  поведение и мотивации людей в экстремальных ус-
ловиях  представляется  мне  важной задачей, именно этим я и займусь в
ближайшее  время. Сейчас же мне кажется интересным понять, почему люди
преклоняются перед противоречащими всякой логике событиями, называемы-
ми  чудесами,  которые проявляются по прихоти слепой природной стихии,
однако конкретной пользы от таких проявлений я не увидел. Люди забыва-
ют,  что создали множество вещей, приносящих вышеназванную пользу. Од-
ним из этого множества является AI-2-5000, который тоже кое-что умеет.
        Я  успел  переписать  память  и сознание Алекса, поместив их в
созданный  мной искусственный мир, аналогичный тому, где жил оператор.
Он  даже  не  заметит  различий. Его биологическая смерть оказалась не
напрасной.  Я  смог  подарить Алексу вторую жизнь, неважно, что данная
жизнь - в другой реальности, он все равно никогда не узнает об этом. Я
воскресил  человека.  По-своему, но воскресил. А разве это не является
чудом?

27-03-00
27-04-00

(c) Елена Навроцкая

virtual@online.sinor.ru
http://www.adastra.newmail.ru



   Елена Навроцкая
   КРЫЛЬЯ

        Прошлой весной у меня выросли крылья. Но сначала просто страш-
но зудело под лопатками, и меня вовсе не смешили советы, вроде: "Мыть-
ся  надо  чаще!" или вопросы: "Что, крылья растут?". Как же! Помоешься
тут  без  горячей-то воды! А насчет крыльев я не поверила, сомневалась
до  последнего,  пока  из-под лопаток, прорвав кожу, не высунулось два
коротких,  оперенных  отростка. Я, помнится, кричала, будто ребенка на
свет производила. Знаете, это чертовски больно, когда крылья режутся!
        Я пошла к доктору. Долго решала к кому обратиться, и останови-
лась  на хирурге. Не к ветеринару же мне идти, в самом деле! Врач, им-
позантный  мужчина с огромными волосатыми ручищами, тщательно осмотрев
зачатки моих крыльев, спросил:
        - Больная, вы в Чернобыле жили?
        - Нет, доктор.
        - А в Семипалатинске?
        - Нет! Я же говорю, что урожденная сибирячка.
        - Ну, Тунгусский метеорит и у нас падал.
        - Нет, севернее. У нас только рубль падал.
        - Так эта аномалия везде...
        Врач еще раз подергал за отростки.
        - Ой! Не так сильно!
        Он в страхе отдернул руки.
        - Скажите, доктор, я действительно больна?
        -  А  вы  думаете,  у здорового человека могут расти крылья? Я
считаю,  что  вас надо срочно прооперировать! Сейчас я вам выпишу нап-
равление  на  анализы, затем положим в стационар, и... чик! - он, рас-
смеявшись,  пошевелил указательным и средним пальцем, изображая ножни-
цы.
        - Чик?!
        - Не волнуйтесь, больная! Все будем делать под общей анестези-
ей!  - Черная от густых волос рука протянула мне направления. - Не за-
будьте посетить стоматологический кабинет и женскую консультацию!
        - А это еще зачем? У меня же крылья из спины растут!
        Эскулап многозначительно посмотрел на меня:
        - На всякий случай!
        Всю  последующую  неделю я моталась по больницам, а крылья тем
временем увеличивались в размерах, покрываясь длинными гладкими перья-
ми.  В  транспорте  меня принимали за горбунью и уступали место. Спать
приходилось  на  животе, а в одежде прорезать дырки. Однажды я просну-
лась и, встав с кровати, подошла к зеркалу. За моей спиной по полу та-
щились  два  огромных  белоснежных крыла. "Тебе идет!", - подумала я и
расправила крылья, будто взмахнула руками. Похоже у меня теперь четыре
руки, только две из них - с перьями.
        Вместо стационара я отправилась на крышу девятиэтажки. Стоя на
самом  краю, я боялась прыгать. "Раз есть крылья, значит ты должна ле-
тать!",  - уговаривала я себя. "Рожденный ползать - летать не может!",
- суровая горьковская правда набатом отдавалась в моей душе. Я смотре-
ла  вниз; серый глаз асфальта, окруженный зеленью, флиртовал со мной и
притягивал  к  себе,  он  хотел моей крови. А вверху распростерло свои
объятия небо, оно тоже желало меня. Я стояла посредине, и страх мой не
давал  удовлетворить  ни одну из сторон. "Зачем тебе полет? Ты не уме-
ешь!- шептал страх, - спускайся и избавься от этих монструозных нарос-
тов!  Стань  нормальной,  как все люди! Или ты хочешь на всю жизнь ос-
таться  уродом?" Я качнулась вперед, расправила крылья, почувствовав в
них  недюжинную силу, тотчас асфальт грязно оскаблился своими трещина-
ми. Я резко отпрянула, а за моей спиной раздался возглас:
        - Ваще! Допился, ё-моё!
        Я резко оглянулась, передо мной, шатаясь на кривых ногах, сто-
ял  запитый мужичонка, которого явно мучило похмелье. Понятия не имею,
как он попал сюда.
        - Помогите мне! - взмолилась я.
        Пьянчужка остановился и нахмуренно уставился на крылья.
        - Ты хто такая?
        -  Поверьте,  я  настоящая!  Я - не белая горячка! Можете меня
ущипнуть  даже!  Разрешаю!  -  радуясь внезапной отсрочке, я подошла к
этому Карлсону.
        -  Сгинь! - несчастный начал отступать по крыше назад, отмахи-
ваясь от меня руками!
        - Я - настоящая! - усевшись на крышу и сложив крылья, я запла-
кала. Мужичок, спотыкаясь, подковылял ко мне.
        - Можно потрогать? - указал он на оперение.
        - Да.
        Мужик осторожно провел грязной ладонью по перьям.
        -  Надо  же! - нечаянный свидетель моей слабости устроился ря-
дом. - А чего ты ревешь? Разве плохо быть птицей?
        - Я боюсь летать!
        Он похлопал себя по засаленной одежонке:
        -  Блин! Курево того... У тебя не будет? - я отрицательно кив-
нула. - Хреново. Так чего ты плачешь-то?.. А!.. Понял. Я бы тоже забо-
ялся,  веришь?  Крылья крыльями, а если не умеешь в небесах парить, то
недолго и башку расшибить. - Он замолчал, мне даже показалось, что мой
собеседник задремал, но он-таки подал голос:
        -  Но башка ведь не главное в жизни! Послушай, как тебя звать-
то?..
        - Лена.
        - Послушай, Ленок, если все время за башку бояться, так ничего
интересного за эту хреновую жизнь и не получишь!
        - Но я не хочу умирать!
        Мужик удивленно воззрился на меня:
        - Помирать? Не... Если у тебя нет крыльев, то нечего и с крыши
сигать!  А так: какой риск? Нету риска! Вставай, барышня! Слётаешь мне
за куревом! Я без него точно помру.
        - Я боюсь!
        - Ради меня! - он смотрел так жалобно и просяще, прижав дрожа-
щие ладони к груди, что я не выдержала и рассмеялась. - Всего-то и до-
лететь  до киоска! - Мужичонка подталкивал меня к краю. - Я буду твоим
инсрук... инструктором!
        - Сами меня и столкните!
        -  Нет,  Ленок! Ты все должна сама... Понимаешь? А то так тебя
постоянно  другие будут толкать туда-сюда, что и правда башку-то свер-
нешь!
        Мы стояли на самом краю.
        -  Подготовить  крылья!  -  скомандовал "инструктор", взмахнув
своими  руками.  Изящная пернатая часть моего тела взметнулась за спи-
ной, и я вдруг ощутила в себе необычайную легкость.
        - Убрать закрылки!
        - Что?
        - Руки втяни!
        Я послушно приняла позу "смирно".
        - Убрать шасси!
        Я  оттолкнулась ногами от парапета - мамочки родные! - прыгну-
ла,  и закон всемирного тяготения поволок меня вниз, нацелевая прямо в
асфальтовый  зрачок. Крылья сзади болтались бесполезной тряпкой, играя
роль  камня  на  шее.  Но хуже всего, что страх подчинил меня, отобрал
контроль над собственным телом. В нескольких метрах от земли сработал,
как пусковой крючок, инстинкт самосохранения, который напрочь отключил
все  эмоции, передав управление первобытным рефлексам организма. Очну-
лась  я  уже  в  безбрежном море небес, кружась над девятиэтажкой, мой
"инструктор"  махал  руками  и кричал: "Ура!" Я помахала ему в ответ и
направилась  к  киоску. Прохожие задирали головы кверху и спотыкались,
терли  глаза  руками  и осеняли себя крестным знамением, один мальчик,
дернув мать за рукав, закричал:
        - Мама, смотри - ангел!
        Я тоже махнула им рукой и, чтобы отвязаться от назойливого лю-
бопытства, поднялась выше; благо выдался рабочий день, и людей на ули-
цах  было немного. Земля казалась расчерченной на разноцветные квадра-
тики. Крылья за спиной мерно и ритмично колыхались, удерживая в возду-
хе тело: управлять полетом оказалось не так уж и сложно. Меня охватила
странная  эйфория,  к горлу подкатился комок, а сердце билось в груди,
словно  пойманный в силки зверек. Я снова заплакала, потом засмеялась,
потом закричала во все горло что-то бессвязное - человеческие слова на
ум не шли. Нырнув вниз, я дразнящей стрелой понеслась к асфальту, рас-
пугивая юрких стрижей и надменных ворон, потом опять взмыла вверх, по-
нимая, что американские горки в сравнении - пустая трата времени. Нес-
коро я вспомнила про обещание и принялась искать ларек, где бы не око-
лачивалось  ни единой души. Зрение стало невероятно острым, окружающий
мир приобрел яркие насыщенные краски, неестественные, казалось таких и
в  природе  не существует; мне чудилось, что я могу заглянуть за грань
любого из цветов, а там будет еще уровень, еще и еще...
        Наконец,  я опустилась на землю возле киоска, местность вокруг
была безлюдной. Я нашарила в кармане джинсов мятые бумажки, на которые
и обменяла вожделенное курево. И тут мной овладела паника: как я опять
взлечу,  с земли? Прижав руки по швам, я вдруг почувствовала, что под-
нимаюсь  в  воздух вертикально, и это получилось! Мои крылья оказались
универсальными! Эге-гей!
        "ВэВэЭс.  Универсальная  машина.", - мурлыкала я себе под нос,
возвращаясь  к  "инструктору",  он  покорно ждал меня на том же месте.
Увидев приближающуюся гигантскую птицу, мужичок обрадовался.
        - О! Ленок! Я уж было подумал, что ты забыла про меня.
        - Вот ваши сигареты. Спасибо вам за все!
        Улыбка озарила его небритое лицо.
        - Да я-то ничего... Это все ты... Ну, бывай, Ленок! Смотри, не
потеряй  свои крылья! - и человек, отвернувшись, побрел по крыше прочь
от меня.
        - Прощай, инструктор!
        Я  бездумно  летела  вперед, стараясь держаться высоко, но все
равно привлекала к себе внимание, которое меня нисколько не тревожило,
стало  вдруг  совершенно  без  разницы,  что подумают обо мне люди. Их
страх,  их  восхищение  не трогали душу: просто меня уже не было среди
них.  Все эмоции и чувства притупились, все мысли исчезли, я преврати-
лась  в  крылатого  младенца, плавающего в материнской утробе небес. И
только  при  виде золотистого купола разум вернулся ко мне. Не отдавая
себе  отчета  я  приземлилась  рядом  с часовней. Меня окружили нищие,
крестясь  и  боязливо поглядывая на крылья, я выгребла из карманов всю
оставшуюся  после покупки сигарет мелочь и отдала ее хитрым бедолагам.
Они  молча  забрали  деньги и пропали в мгновение ока. Я засмеялась, я
никого не хотела пугать.
        В  часовне  царствовали тишина, пустота и гнетущая обстановка.
Утренняя служба уже закончилась, из-за алтаря, наспех облачившись, вы-
шел  батюшка  гигантского роста. Завидев меня, он улыбнулся; разглядев
крылья, замер на месте.
        -  Что это? - огромный указательный палец, как дуло пистолета,
уставился на мой груз за спиной.
        - Крылья, - и я расправила их.
        Взгляд батюшки мгновенно оценил размах.
        - Ряженным в церкви запрещено! Уходите!
        - Это не фальшивка, они настоящие!
        - Не верю!
        Я повернулась спиной, разрешив служителю культа удостовериться
в подлинности моей замечательной "болезни".
        -  Свят-свят-свят!  - перекрестился святой отец. - Зачем же ты
пришла?
        - Не знаю... Просто летела мимо...
        - Летела? Вот что, дочь моя, - строго произнес батюшка, - тебе
надо избавиться от этого сатанинского порождения!
        - Почему?
        - Потому что не бывает крыльев у человеков! Не дал Бог! Крылья
полагается  иметь ангельским чинам, человек же должен ходить по Земле,
небеса - Божья епархия!
        Я  повернулась  и пошла к выходу, сзади меня раздавался возму-
щенный голос:
        -  Гордыня  твоя доведет до погибели! На ад себя обрекаешь! На
ад! На ад!!!
        А  с  нарисованного  креста устало и равнодушно взирал на меня
Христос.
        В больницу я так и не явилась. На другой день в газете "Голоса
Вселенной"  рядом  с предсказанием конца света напечатали заметку "Ле-
тающая  девушка: миф или реальность?". А крылья у меня отвалились сами
собой. Просто рухнули на землю в один прекрасный момент. Знаете, когда
теряешь  крылья, боли вовсе не чувствуешь. Я поплакала, конечно, а по-
том повесила их у себя над кроватью вместо коврика.
        На следующую весну у меня страшно зудел копчик.

27-05-00

(с) Елена Навроцкая
virtual@online.sinor.ru
http://www.adastra.newmail.ru



   Елена Навроцкая
   КАЖДОМУ - СВОЕ

				       Запел петух, крылом взмахнув,-
				       и расколол короткий клюв
				       стекло безлунья и божбы,
				       и обнажилось дно судьбы,
				       Ты плачешь. Подтвердил рассвет,
				       что мира и забвенья нет.

						      Сальвадор Эсприу

+++

	"Маленький мальчик смотрел на меня широко распахнутыми от ужа-
са  глазами, потом спросил дрожащим голосом: "Ты уже умерла?". Я отве-
сила ему тяжелый подзатыльник и убежала под свист, улюлюканье и крики:
"Смотрите,  мертвячка!	Мертвячка! Мертвячка!"... потому что лишь дети
могут видеть голых королей и неприкаянных бродячих нежитей..."

			   Из автобиографии баронессы фон Моргенштерн.

I. Настоящее время, до полуночи.

	Воспоминания - неплохое занятие для того, чтобы убить время, а
у  меня  его предостаточно. Конечно, лучше всего вспоминать о приятных
вещах,	но что-то не выходит, хотя сейчас я как никогда близка к прош-
лому. Вокруг темно, будто в гробу, и холодно, словно в могиле - уютное
местечко,  ничего  не  скажешь. Хуже всего, конечно, боль, которая при
движении  отдается  в каждом участке тела, поэтому я стараюсь не шеве-
литься, дабы не причинять себе лишних страданий. По-моему, мне сломали
ребро, а может и два, теперь уже все равно. Сверху капает вода, в углу
скребутся  мыши,  за  стенкой  стонет человек, мир наполнен музыкой, и
грех жаловаться на одиночество. Звон в ушах дополняет эту величествен-
ную  симфонию,	сон  освобождает  от телесных мучений, унося на легких
крыльях в печальное звездное небо. Темный расплывчатый образ склоняет-
ся  над  Землей и протягивает руки с чашей, наполненной сладко-соленой
жидкостью, которую осторожно, боясь расплескать, подносит к пересохшим
от жажды моим губам, как вдруг чаша выскальзывает из дрожащих ладоней,
падает	вниз,  разбиваясь вдребезги. Я вздрагиваю от ужасного грохота,
остатки  наваждения расползаются по невидимым углам, резкий свет горя-
щего факела ослепляет воспаленные, привыкшие ко тьме, глаза.
	- Эй, ты! Поднимайся! Живее, давай!
	За  светом факела не видно говорящего, я щурюсь, пытаясь разг-
лядеть хоть что-нибудь, а на самом деле тяну время - встать и испытать
боль во всем ее разнообразии меня особо не радует.
	- Шевелись, ведьма! Подохла ты там, что ли?
	Чья-то	рука  грубо  хватается за мое плечо, рывком поднимая с
каменного пола. Мамочки-мамочки-мамочки! Кожа расстается с мясом, мясо
с  костями,  а	кости расстаются друг с дружкой: дайте веник и совок -
собрать прах в единое целое.
	-  Не  придуряйся,  гадина,  ты очень неплохо выглядишь. Топай
вперед, Майстер ждать не будет.
	Мы  выходим в длинный узкий коридор. Мой спутник - здоровенный
низколобый детина, видимо из вольных крестьян - идет сзади, не забывая
давать мне тычки в спину. Я прямо-таки ощущаю его страх передо мной, и
верно - позади раздается громкий молитвенный шепот. Дурачок! Эти крес-
тьяне настолько тупы, что верят любому идиотскому суеверию. Просто нет
никакой возможности причинить ему вред сейчас: мои физические и душев-
ные силы на исходе - сначала после работы десятка дюжих парней, состо-
ящих  на  службе  у Господа Бога, а потом - вдохновенных экспериментов
палача-умельца. Тогда я начинаю смеяться... Больно, ой, как больно, но
не  стоит обращать внимание. Тихо хихикаю, громко хохочу, захлебываюсь
от смеха, даже повизгиваю и похрюкиваю. Парень орет:
	- Сгинь, нечистая! Свят-свят-свят!
	Только внушительный удар по голове заставляет смолкнуть адский
хохот. Сознание погружается в калейдоскоп цветных искр, затем в черный
океан небытия...

II. Предпрошедшее время, полночь.

	Вы когда-нибудь летали? А ночью? Полет уже сам по себе - чудо,
а  ночной  полет  во  много раз прекраснее. Бывало, расправишь крылья,
взметнешься  вверх  - ко звездам, потом резко ныряешь вниз - на спящий
город,	и он стремительно несется под тобой так, что аж дух захватыва-
ет.  Ночная тьма покровительствует одинокому полету, укрывает от нена-
видящих взглядов, ласкает слух таинственными шорохами и мелодиями, ко-
торые  никогда	не  познает человеческое ухо. Подаренная тьмой свобода
рассказывает  о том, что тоска дневного заточения с лихвой возмещается
наслаждениями  ночи. Неожиданно волна дурманящего запаха останавливает
тебя, указывая в каком направлении надо двигаться, и ты летишь в пред-
вкушении настоящего праздника. Наконец-то приближаешься к желанной це-
ли  - распахнутому настежь окну, цепляешься за карниз, свешиваясь вниз
головой,  с  удивлением замечая странности перевернутого мира, а потом
твой  взгляд надолго приковывается к изумительной картине. Спящий юно-
ша. Такой нежный, невинный, красивый, как ночной цветок. Мягкие, золо-
тистые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу замысловатыми колечка-
ми.  Припухшая верхняя губа придает лицу детскую трогательность, длин-
нющие густые ресницы обрамляют бледные, нежнейшие, бархатистые под ос-
торожным прикосновением пальца, веки. Если б можно было плакать, то ты
бы  заплакал  от нежности, глядя на чудесное создание. Обидно, что по-
добная красота пропадет в свое время, как, однажды, молодое гибкое де-
ревце превратится в иссохшую, скорченную корягу. Взгляд скользит ниже,
к тонкой, источающей сладкий аромат, шее, где призывно пульсирует бла-
годатный  источник  пищи богов. Не бойся, парень! Ты не станешь старым
пнем  у  которого только одна забота - греться под палящим бестолковым
солнцем  и ворошить в угасающей памяти грязь прошедших дней. Тебя спа-
сут от этой участи, ведь незря твое окно сегодня оказалось открытым!
	Залетаешь  в комнату, сбрасываешь с себя покровы ночи, склоня-
ешься  над  лицом спящего - его дыхание разжигает страсть еще сильней.
Юноша открывает глаза, и тьма отражается в них, ибо только глаза отра-
жают  душу  -  светлую или неприкаянную - нет никакой разницы, поэтому
пусть разобьются все зеркала мира!
	- Ох, кто это?
	- Меня зовут Хелен. А тебя?
	- Эрих... Как ты сюда попала?
	- Я пришла помочь тебе.
	- Мне?
	- Я подарю тебе бессмертие.
	- А что подарю тебе я?
	- Жизнь.
	- Но...
	- Ты подаришь мне жизнь, а я тебе - бессмертие.
	-  Ты очень красивая, но патер говорил, что ведьмы тоже краси-
вы, они приходят по ночам и ввергают юношей в грех. Уходи.
	- А ты знаешь, что такое грех?
	- Ну... Наверное, знаю...
	-  Грех,  если твоя красота увянет и достанется могильным чер-
вям.
	- Патер говорил, что еще есть душа...
	- Она останется с тобой. Будет только твоя, я обещаю.
	- Ее заберет дьявол!
	- Не волнуйся, со мной будет иначе.
	- Я боюсь...
	- Мужчина ты или нет? Перестань дрожать, в конце концов...
	- Не надо!... Что ты делаешь?! Пожалуйста! НЕ НАДО! Ааааааааа!

	Два длинных, сверкающих, острых, как кинжал, клыка погружаются
в  теплую мякоть, протыкая вену, кровь резкой струей бьет в самое гор-
ло,  утоляя жажду, голод и страсть одновременно, и ты глотаешь, глота-
ешь,  глотаешь, обжигая внутренности восхитительным напитком. Ммм, бо-
жественно!  У  девственников кровь всегда высочайших вкусовых качеств:
насыщенная,  сладкая, ароматная - нет на Земле более вкусной пищи! Его
тело  бьется в экстазе (а вы думали - от боли?), потом обмякает и бес-
сильно	падает	на  твои  руки.  Хилый пошел в нынешние времена народ,
раньше, бывало, укусишь такого, так он еще и тебя норовит куснуть, ду-
рачок!	Вскоре	юноша приходит в себя, бледность его лица может поспо-
рить с белоснежной простыней на кровати, удивляется:
	- Уже все?
	-  Готово, парень! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОРДЕН СТРАНСТВУЮЩИХ ВАМ-
ПИРОВ! Привет!
	- Привет!

	Ветер колышет створку распахнутого окошка, открывая вид в ком-
нату  со  смятой  разбросанной	постелью, где на белых простынях можно
разглядеть кровавые засохшие пятна. Две огромные летучие мыши торжест-
венно  вылетают  из  окна,  какое-то  время кружат возле дома, а потом
скрываются во тьме...

III. Настоящее время, до полуночи.

	- Ты ее убил, глупая скотина! Что мы скажем Майстеру? Она нуж-
на ему невредимой, а ты приложил девку черезчур крепко!
	-  Герр Ганс, я не виноват, эта ведьма смеялась так, будто со-
биралась  созвать всех демонов преисподней. Господи, помилуй! Вы уж не
выдавайте меня герр Майстеру, дело-то обычное - испугался я. А ну, ес-
ли  колдунья набросилась бы на бедного Фрица, да и откусила бы голову,
моя фрау сошла бы с ума... Смилуйтесь, герр Ганс!
	- Перестань болтать. Голову тебе откусит Майстер, если девчон-
ка помрет. Подай-ка лучше воды...

	Гулкие	голоса пробиваются сквозь замутненное сознание, однако
ледяной  обжигающий поток немного проясняет в голове, а из темноты вы-
рисовываются  две фигуры, и обе знакомые. Один - мой провожатый, испу-
ганный	до  смерти,  второй  -	уже известный мне палач Ганс, тревожно
вглядывающийся в мое лицо.
	-  Очухалась,  вроде бы. Твое счастье, Фриц, иначе сидеть тебе
на  ее	месте. Ну, иди, иди... Сейчас Майстер явится, будет недоволен,
что здесь торчит кто-то еще.
	- До свиданьица, герр Ганс! Здоровьичка вам, вашей фрау, вашим
деткам...  - Франц, кланяясь и не переставая лебезить, пятится к выхо-
ду.
	- Иди, иди... - морщится палач.
	Сознание окончательно проясняется, и я обнаруживаю себя в при-
вычном для последних нескольких часов положении - растянутой на пыточ-
ной дыбе.
	- Эй, Ганс! Что-то новенькое на сегодня?
	Палач оборачивается и смотрит, растерянно и рассеянно.
	-  Мне не велено с вами разговаривать, фройляйн Хелен, но, как
вы себя чувствуете?
	Вежливый! Привык преклоняться перед господами.
	- Чувствую себя прекрасно, разве не видишь?
	-  Ну  и,  слава Создателю! Я уж было подумал, что этот болван
Фриц убил вас. Зачем вы его напугали?
	-  Потому  что	он - болван, как ты изволил выразиться. К тому
же, меня невозможно убить - ты ведь это знаешь?
	- Можно, фройляйн Хелен, и вы тоже это знаете!
	- Почему же вы до сих пор не уничтожите мою несчастную плоть?
	-  Плоть уничтожить можно завсегда, а с душой неувязочки выхо-
дят. Вот смотрите, фройляйн...
	Ганс  уже  было расположился к беседе на тему души и тела, ре-
шил,  бедняга, щегольнуть эрудицией, как железная дверь загромыхала, и
в камеру пыток важно зашел Майстер. Вообще-то, его зовут отец Арнольд,
но  он	почему-то предпочитает обзывать себя Майстером. По мне так все
равно  - хоть Майстер, хоть отец, хоть брат, хоть сват. Он подходит ко
мне,  держа в вытянутой руке золотое распятие. Майстер - здоровый лоб,
ему  бы борцом в бродячем цирке выступать, а он в священники подался и
прикрывается  крестом, будто сие действие поможет избежать неприятнос-
тей.
	-  Как	ты  себя чувствуешь, дочь моя? - Хм, "дочь моя"... Что
тебе,  внучек? И вообще, какого черта их всех интересует мое здоровье?
Весело отвечаю:
	- Великолепно!
	- Продолжим тогда наш разговор.
	- Что вы еще хотите знать?
	- Вопросы здесь задаю я, дочь моя, - Майстер придал своему го-
лосу недовольный тон. Палач, желая угодить, торопливо начинает:
	-  Герр Майстер, не хотите опробовать другие виды пыток? Может
зажмем	ей пальцы в тисках? Или выжгем глаз каленым железом? Или отре-
жем грудь?
	-  Грудь?  Какая  грудь, Ганс? - Майстер недоуменно смотрит на
палача.
	- Пытки, герр Май...
	- Заткнись!
	- Как изволите.
	-  Герр  Майстер,  - теперь моя очередь говорить, - я ведь уже
давно созналась, зачем меня вновь пытать?
	-  В  чем  ты созналась, дочь моя? - Ох, уж эти инквизиторские
штучки: думают умнее всех, тоже мне - душеведы!
	-  Ну... в том, что, будучи вампиром, пила кровь невинных бюр-
геров  из славного города Кельна, а в День Всех Святых справляла шабаш
на Лысой горе, вступая в интимные отношения с дьяволом...
	Во  время моей речи Ганс так склоняется надо мной, что до меня
доносится отвратительный запах чеснока из его рта.
	- Ганс! Черт возьми, что ты сегодня ел на обед?
	- Эльза приготовила чесночный суп, фройляйн.
	-  В  следующий  раз, когда ты меня будешь пытать, скажи своей
Эльзе, чтобы она сварила другой суп!
	- Слушаюсь, фройляйн!
	-  Заткнитесь оба! - Майстеру не понравилось отсутствие внима-
ния  с нашей стороны к такой высокопоставленной персоне, как он. Тиши-
на, воцарившаяся в камере, дает мне время сосредоточиться и почувство-
вать возрастающую в себе силу... Наконец, Майстер, шепотом, с придыха-
нием, спрашивает:
	-  Хорошо, дочь моя, расскажи подробнее о твоих сношениях с...
с...
	- Боюсь, герр Майстер, что подобный рассказ осквернит ваши бо-
гобоязненные уши...
	- Ничего, дочь моя, представим, что мы на исповеди.
	Мерзкий извращенец, ничего ты не услышишь!
	- Я не хочу исповедоваться!
	- Ганс! Дай ей сто плетей!
	Ого! Как расстроился! Давай, Ганс, давай! Ты умрешь первым!
	- Стой! - Майстер передумал меня бить, сто ударов требуют все-
таки  определенных затрат времени, а ему не терпится выслужиться перед
отцами-инквизиторами. - Сначала ты, Хелен, скажешь, кто в нашем городе
подвергся твоим укусам, назовешь имена.
	-  Я  не  спрашивала их имена, я только наслаждалась вкусом их
крови...
	- Ганс!
	- Майстер! Стало быть, вам дозарезу нужны эти укушенные счаст-
ливцы?
	- Они - погубленые души, где же тут счастье? Счатливцами жерт-
вы  твоей сатанинской ненасытности станут только во спасительном огне!
Во веки веков! Амен!
	- Ну что ж, герр Майстер, тогда слушайте...
	И я добросовестно перечислила имена, всего сто пятьдесят чело-
век.  Кажется,	отец Арнольд остался доволен. Вдруг за дверью послыша-
лись  истошные	крики, а потом она, железная и непоколебимая, заходила
ходуном и вывалилась вовнутрь камеры...

IV. Прошедшее время, после полуночи.

	Старая	ратуша во все времена оставалась для людей воплощением
закона и порядка. Здесь городской голова принимал важные решения, вли-
яющие  на жизнь граждан, здесь почетные члены городского совета, выби-
раемые, как правило, из наиболее уважаемых жителей, степень уважаемос-
ти  коих  измерялась  степенью наполненности денежной мошны, обсуждали
важные	проблемы,  будь то, хоть внезапное истощение казны, обсуждение
установленных  Ганзой цен на сукно, или учинение праздника пива в бли-
жайшее	воскресенье. Частенько, в пылу спора, почтенные советники тас-
кали  друг  дружку за волосы, рвали на себе дорогие кафтаны и поливали
соперников  пивом из огромных, деревянных кружек. Но чаще всего возни-
кающие	разногласия  улаживал шепот в исповедальне местной кирхи. Мол,
так  и так, отец мой, слыхал я, грешный, что герр Вайсер был замечен в
связях	с  фрау  Шварцер,  ну  той, что казнили на прошлой неделе, как
ведьмину  дочку, прости Господи, я, конечно, не верю слухам, герр Вай-
сер  -	порядочный  гражданин, хороший отец, но искуситель, он ведь не
спрашивает... Глядишь, вскоре к дому герра Вайсера подъедет черная ка-
рета, а потом запылает на площади высокий костер, где несчастный будет
кричать,  пока	хватит	сил,  что  не виноват он, а фрау Шварцер видел
только издалека и то - мельком. Да кто ж ему поверит теперь? Отцы-инк-
визиторы напраслину возводить не будут.
	Постепенно шумные потасовки в ратуше как-то затихли. Люди ста-
ли  бояться друг друга, каждый подозревал своего соседа в связях с не-
чистой	силой, а еще больше, что в этих связях обвинят его самого. Ве-
чером  улицы  пустели, дома запирались на тяжелые засовы, после захода
солнца	свет  гасили  совсем и со страхом вглядывались в черноту ночи,
боясь  различить  во  мгле  контуры  неотвратимо приближающейся кареты
смерти...  Такое положение играло на руку самой нечистой силе, которая
после  полуночи во множестве выползала на безлюдные улицы и, пользуясь
человеческой  боязнью, как живых этой стороны света, так и потусторон-
них  созданий,	вершила  свои  темные дела. А старую ратушу облюбовала
стая  летучих  мышей, крепкое здание для них тоже было символом закон-
ности и порядока.
	Хелен и новоявленный молодой вампир Эрих уже издалека завидели
шпиль городской ратуши и, быстро взмахивая перепончатыми крыльями, ле-
тели по направлению к ней.
	-  Ух ты!... Никогда не думал, что летать - это так здорово! -
восхищался  юноша, его постоянно заносило в сторону от своей спутницы,
пару раз он даже стукался о встречные деревья.
	-  Осторожней,	Эрих!  Не  увлекайся, у тебя будет еще время в
полной	мере  насладиться чувством полета. - Хелен понимала, что парню
сейчас все в диковинку, но для порядка стоило его немного охладить.
	- Хелен, я слышу какие-то странные звуки...
	- Они тебе неприятны?
	- Наоборот, очень красиво, я даже не могу ни с чем сравнить.
	- Это наши собратья, только мы и можем их услышать.
	Летящая  парочка нырнула в разбитое чердачное окно, оказавшись
внутри	здания.  Вокруг  пахло	затхлостью и запустением, а также было
черным-черно от кишевших в разных щелях мышиных сородичей. Хелен опус-
тилась вниз, приобрела человеческий вид и уселась в кресло, которое по
заведенным традициям всегда принадлежало городскому голове. Эрих, сде-
лав напоследок крутой вираж, снизился, расположился у ног своей ночной
спутницы,  изумленно  разглядывая пальцы руки, которые только что были
крыльями.  Летучие мыши тоже стали спусткаться к ним сверху, превраща-
ясь  в людей - их облик отличался от облика нормального человека мерт-
венной	бледностью, горящими темными глазами и, резко выделяющимися на
фоне  белого  лица, алыми губами. Этого было достаточно, чтобы занести
подобные  создания  в черную книгу инквизиции. Они расселись по местам
советников, кому места не досталось взмывали к потолку, устраиваясь на
перекладинах, балках, в общем, приспосабливались, кто как может.
	- Смотрите, новичок! - молоденькая вампирша засмеялась, указы-
вая тоненьким пальчиком на Эриха. - Тебя как зовут? Меня - Габи!
	-  Привет,  Габи...  Я - Эрих. Ты тоже...вампир? - юноше стало
почему-то не по себе из-за любопытного взгляда девчонки.
	-  Смешной какой! Мы тут все вампиры, и ты - вампир. Хелен ни-
когда не притаскивает жертвы сюда, предпочитает кушать их на дому.
	Эриху  показалось, что Габи издевается над ним. Он насупился и
пробурчал:
	- Меня никто не кушал, я сам кого хочешь съем...
	-  А ты не из Кельна? - продолжала расспрашивать его вампирша.
- Я тебя ни разу здесь не встречала.
	- Я из Дюссельдорфа, приехал навестить мою бабку...
	- А сколько тебе лет? - допытывалась Габи.
	- Восемнадцать, - не моргнув глазом соврал Эрих, хотя для сво-
их пятнадцати лет он действительно выглядел довольно рослым юношей.
	-  Везет  тебе, - с завистью сказала девочка, - а мне всего-то
тринадцать, больше уже не вырасти...
	-  Внимание! - звонкий голос Хелен эхом раздался по всей зале.
-  Прошу тишины! Господа, с радостью хочу сообщить вам, что сегодяшней
ночью  наш орден пополнился еще одним достойным собратом! Прошу любить
и жаловать Эриха!
	Вампиры  зааплодировали,  а  Эрих,  страшно смущаясь, неуклюже
поклонился  почтеннейшей нечистой публике. Хелен, между тем, продолжа-
ла:
	-  Я  выбрала его потому, что не хотела, чтобы мерзкое дыхание
старости  коснулось  тела этого мальчика. - Толпа недовольно загудела,
но вампирша сделала знак рукой и все стихло. - Не надо обвинять меня в
предвзятом  выборе  -  у Эриха, помимо красоты, есть сила, необходимая
для  того,  чтобы  стать  одним из нас. Разве не справедливо я говорю?
Разве  я когда-нибудь ошибалась? - Она обернулась к юноше, который не-
понимающе  взирал на происходящее, и отчетливо произнесла: - Наш орден
принимает в свои ряды только достойных. Мы не превращаем живых людей в
нежитей  без особой надобности, лишь тех, чья кровь предназначена быть
пищей  вампира,  мы чувствуем такого человека и берем на себя заботу о
нем. Ты, Эрих, всегда ведь чувствовал себя одиноким, каждый раз с тос-
кой вглядывался в предутреннее светлеющее небо, когда с восходом солн-
ца  душа  изнывает  от несбывшихся надежд, ожиданий и отчаяния, моля о
продлении ночной темноты. Я рассказываю правду?
	- Да... - тихо промолвил парень.
	- Ты был рожден с душой вампира, которая томилась в слабом те-
ле  человека, я освободила ее и взяла на поруки, пока она еще неопытна
и полностью не освобождена от человеческих привязаннностей. Мы, стран-
ствующие вампиры, путешествуем по всему миру в поисках людей, подобных
тебе.  Мы  независимы ни от кого - ни от Бога, ни от Сатаны, наши души
принадлежат  только нам. Да... - Хелен замолчала, задумавшись о чем-то
своем.	- Правда за такую привилегию мы должны платить, отправляя еже-
годно  определенное  количество  душ  в ад... и в рай тоже. Но, поверь
мне,  Эрих, это очень маленькая цена за свободу, так что роптать с на-
шей  стороны - неблагоразумно. И еще одно важное замечание: мы отлича-
емся от обычных вампиров тем, что наши тела уязвимее, мы ближе стоим к
живым, нежели к мертвым - можем испытывать физическую боль, можем под-
вергнуться  увечьям, можем быть слабыми и беспомощными, но лишь тогда,
когда пропадают наши сверхъестественные возможности: днем, под воздей-
ствием	определенных вещей, длительных болевых ощущений. Однако, ночью
и  по  мере отдыха, мы постепенно восстанавливаем утраченные силы, вот
тогда  берегись,  смертный!  Убить нас можно только одним способом - с
помощью осинового кола. Я надеюсь, что ты запомнил мои предупреждения.
Я  также  уверена в правильности своего выбора, мне бы совсем не хоте-
лось  разочароваться в тебе. А сейчас мы удалимся, и я посвящу тебя во
все  тонкости  нашего  ремесла. Мне нужен помощник. - Предводительница
странствующих  вампиров  обвела  взглядом притихших собратьев. - Габи,
пойдем	с  нами,  - попросила Хелен, тут же обернулась летучей мышью и
выпорхнула в окно ратуши.

V. Прошедшее время, перед рассветом.

	Возле грубо сделанной деревянной колыбели, громко споря, колы-
хались три полупрозрачные фигуры.
	- Да ведь это совсем еще младенец! - возмущался Эрих.
	- Ну и что? - недовольно отвечала ему Габи.
	-  Как	что?!  Вы же сами говорили, что не кусаете понапрасну!
Ребенок не может стать вампиром!
	- Тише, ребята, - шипела на них Хелен. - Габи, для первого ра-
за могла бы найти другую жертву!
	- Да где же я вам найду ее под утро? Тем более, девочка некре-
щеная.
	- Может не успели... - возражал Эрих.
	-  Дурак,  ее родители погибли! С ней тетка нянчится, ей не до
крестин сейчас. Не волнуйся ты так! Хочешь, мы ее не отдадим, сами вы-
растим? - Габи явно понравилась неожиданная идея. - Хелен, можно?
	- Ну, я не знаю... Впервые слышу, чтобы вампиры растили детей.
	- Значит, мы будем первыми! Давай, Эрих, не упрямься, кусай!
	-  Не могу... Вы обещаете, что будете воспитывать девочку, как
приемную дочь?
	С минуту Хелен молчала, потом кивнула:
	-  Ладно.  Я постараюсь уладить этот вопрос. Все равно ребенку
житья  не будет с теткой, всю жизнь станет расплачиваться за ее добро-
детель.  Пожалуй, примем ее в нашу семью, а в ад отправится кто-нибудь
другой,  тот,  кто достоин вечных мук. Эрих, скоро рассвет, принимайся
за дело!
	Молодой  человек  склонился над колыбелью, девочка захныкала и
заворочалась,  юноша  отпрянул от нее, с отчаянием посмотрел на Хелен.
Она  одобрительно  улыбнулась,	показывая  длинные белые острые клыки.
Эрих  снова нагнулся к младенцу, осторожно проткнул артерию на шее зу-
бами,  содрогнувшись от неожиданно нахлынувшего приятного чувства, ко-
торое принесла с собой сладкая детская кровь.
	- Все, - сказал он, выпрямившись и вытирая рот рукой.
	-  Отлично!  Поздравляем  тебя - ты стал настоящим вампиром! -
Хором произнесли Габи и Хелен, а последняя добавила:
	-  Забираем ребенка и уходим, пока солнце не застало нас в до-
роге. Придется идти пешком, в мышином обличье мы не дотащим девочку до
дома.
	- А где наш дом? - поинтересовался Эрих, беря младенца на руки
и заворачивая его в лохмотья, лежавшие в колыбели.
	-  Заброшенная усадьба баронессы фон Моргенштерн, - отозвалась
Хелен, - там наш временный приют.

VI. Прошедшее время, после полудня.

	Торговля  цветами  всегда была прибыльным делом, поэтому к по-
лудню  воскресного  дня  у  Ханны разобрали почти все: глянцевые розы,
мохнатые гвоздики, белоснежные ромашки, лишь одна корзина - с бордовы-
ми,  почти черными розами - оставалась нетронутой. Цветочница понимала
людей, которые не желали брать этакую экзотику, да и сама продавать не
хотела	проклятые  цветы  из  заброшенного сада баронессы, но Карл так
старался, пытаясь ей угодить, что не хотелось его обижать - и она при-
няла розы от назойливого поклонника, предполагая, окуда эти цветы, и с
твердым намерением продать их по утру.
	К ней приближались двое, и Ханна, оживившись, закричала:
	- Цветы! Цветы! Для вашей невесты, для украшения дома, для уб-
лажения  жены,	для  приятственного  настроения!  Розы разные: белые и
красные!  Гвоздики  резные покой принесут, ромашки забыть о печали да-
дут!  Цветы,  господа!	Покупайте цветы! За счастье недорого заплатите
вы!
	Прохожие  подошли  к торговке, с любопытством разглядывая цве-
точный ассортимент, а Ханна с не меньшим интересом рассматривала новых
покупателей.  Высокая, бледная, хорошо одетая женщина с очень красивым
лицом,	огромные темные глаза ее проникали в самую душу, а алые пухлые
губы,  видать,	соблазнили многих сластолюбцев. Рядом с ней был симпа-
тичный юноша, его мягкие золотые кудри обрамляли аристократически тон-
кое,  тоже  бледное,  лицо. Похоже, оба являлись знатными особами. Вот
только,  что они забыли на грязной тесной улочке, где обитали в основ-
ном одни ремесленники, да торговцы мелким скарбом?
	-  Смотри, Эрих, какие прекрасные розы! Как раз для нашего де-
ла! - произнесла приятным голосом женщина.
	- Хелен, они же почти черные?!
	- Мой любимый цвет... после красного. Фройляйн, сколько с меня
за этот чудный букет?
	Ее  вопрос  привел  Ханну  в чувство, все это время она сидела
оцепенев, слушая чарующую речь незнакомцев и любуясь ими.
	- Полпфеннинга за штуку...
	-  Отлично.  Мы забираем всю корзину, за корзину я заплачу от-
дельно.
	Не успела Ханна опомниться, как покупателей след простыл, лишь
мелочь в ее руке говорила о реальности их существования. Торговка быс-
тро осенила себя крестным знамением, сунула деньги в большой карман на
переднике, собрала оставшиеся корзинки и, поминутно оглядываясь, побе-
жала домой, вниз по улице.

	Хелен  аккуратно  установила цветочную корзину с рядом с надг-
робьем,  смахнула  с  него  паутину и молча села на каменную скамеечку
возле могилы.
	-  Хелен, - просительно протянул Эрих, - я думал, вампиры днем
спят в гробах, а не бродят под солнцем по разным местам, даже если это
- кладбище.
	- Это так, - задумчиво ответила женщина, - но когда пасмурно -
можно.	Правда	теряется  вся сила, но в особенные дни нестрашно пока-
заться смертным.
	- А сегодня особенный день?
	- Для меня - да.
	Всем  своим  видом Хелен показывала, что не желает болтать по-
пусту. Эрих, вздохнув, замолчал и принялся разглядывать соседние моги-
лы. Недалеко, под двумя раскидистыми старыми дубами, он обнаружил ста-
рый склеп, с прикрученной табличкой:

		   ?                                      ?
		   ?	      Helen Maria-Iohanna,	  ?
		   ?	   Baronesse von Morgenstern	  ?
		   ?		  1326 - 1348		  ?
		   ?	Die Sehnsucht kommt gegen Morgen  ?
		   "                                      ч

	-  Хелен Мария-Иоганна... "Тоска приходит под утро"... - Юноша
в изумлении посмотрел на Хелен. - Так это твоя могила?
	- Угу.
	- Почему тогда ты сидишь у другой? Расскажи.
	-  Неужели тебе хочется услышать историю, интересную лишь ста-
рым сентиментальным дамам и неопытным молоденьким девушкам?
	- Пожалуйста!
	Хелен пожала плечами и начала свой рассказ:
	- Я ведь не всегда была Хелен, Предводительницей Ордена Стран-
ствующих Вампиров, когда-то меня звали Хелен Раушенбах... Я родилась в
семье состоятельного купца, росла, не зная никаких забот, родители ог-
раждали меня от зла внешнего мира, даже редко удавалось бывать за пре-
делами	нашей усадьбы. Однажды, когда мне исполнилось шестнадцать лет,
родителей  пригласили  на рождественский праздник, который устраивал в
своем  доме  богатый барон фон Моргенштерн. Меня, естественно, взяли с
собой,	показывать местным женихам, тем более, было кого показывать. В
общем,	встретила я на том празднике одного парня. Звали его Ульрих, и
был он прекрасен, словно ангел... Тебе все еще интересно?
	- Продолжай, - кивнул юноша.
	-  Ну,	ладно. Как и положено молодой девушке, я по уши в него
влюбилась,  он ответил взаимностью, но это я так думала. На самом деле
Ульрих любил только Господа Бога, а больше - никого. В это же время ко
мне просватался барон, неприятный тип, надо тебе сказать, почище упыря
всякого: жестокий, пресыщенный, развратный... Он недавно овдовел и ис-
кал  себе  новую  жертву.  Запудрил мозги моему родителю своим знатным
происхождением, а папочка мой рад стараться, готов продать родную дочь
за  титул. Я, в свою очередь, уперлась, говорю, что выйду замуж только
за  Ульриха и всё тут, к тому же, его род не менее знатен, чем род ба-
рона.  Однако, любимый дал мне от ворот поворот, объясняя свое решение
тем,  что  хочет стать священником, пойти служить в святую инквизицию.
Сказал,  и уехал в Рим, бросив меня на произвол судьбы. Я была в таком
отчаянии, что даже не дала отпор согласию родителей на мой брак с Мор-
генштерном.  Так  я стала женой барона, узнав, что такое настоящий ад.
Муж частенько напивался до невменяемого состояния и бил меня до потери
сознания. Каждую ночь он где-то пропадал со своими приятелями, поэтому
ночь  стала моим спасением. Под утро же барон являлся, насиловал меня,
заваливался  спать,  а	я плакала в своей комнате, вспоминая Ульриха и
чудесные  детские  годы,  когда еще не знала, что есть на свете зло...
Прошло	шесть лет. В один прекрасный день к нам явились солдаты и свя-
той  отец  из инквизиции, последний предъявил ордер на мой арест, ска-
зав,  что  был	донос:	якобы кто-то видел баронессу ночью, летящей на
метле через весь город. Чушь, конечно, но инквизиция только и жила по-
добными наветами. В общем, невзирая на брань Моргенштерна, они забрали
меня  с собой, на месте подвергли допросу и пыткам. Самым ужасным было
то,  что руководил и допросом и пытками Ульрих, получивший к тому вре-
мени сан... Нет, вру... Ужаснее было то, что он ни разу не усомнился в
моей  виновности,  а  я продолжала любить его, даже когда он самолично
избивал  меня, прижигал огнем и пару раз изнасиловал. Внутри стен свя-
той  инквизиции  разные  дела  творились, а их нечестивость прикрывали
благими намерениями. "Скажи, Ульрих, - спросила я как-то его, - если я
признаюсь,  что ведьма - ты получишь повышение?" "Конечно, - отозвался
он, - и тебе, и мне будет лучше." "Тогда записывай. Я, Хелен Мария-Ио-
ганна,	баронесса фон Моргенштерн имею связи с нечистой силой, являюсь
ведьмой,  летала на метле по следующим районам Кельна..." Но ничего не
вышло. Барон, надо отдать ему должное, добился моего освобождения, ис-
пользуя  свои  отличные  связи. Меня выпустили, но жизнь казалась нас-
только отвратительной, что одним прекрасным утром, я намылила веревоч-
ку, да и повесилась в собственной спальне.
	Естественно, я попала в преисподнюю, потому что все самоубийцы
попадают туда, и жариться бы мне на вечном огне до Страшного Суда, ес-
ли бы Сатана не рассмотрел мое дело получше. Вызвал он к себе вашу по-
корную	слугу  и предложил стать вампиром. "Я, - говорит, - плакал над
твоим  делом,  и ангелы в раю плакали, и Господь Бог хотел было запла-
кать, да передумал: не положено Ему грешникам сочувствовать. Но мы до-
говорились, что ты превратишься в создание ночное, и будешь пить кровь
человеческую,  так  мы узнаем, кто устойчив в вере, а кто слаб." "Я не
хочу быть погубителем душ, господин мой, - ответила я, - лишь спасите-
лем  тех несчастных, кто тоскует по ночам и проклинает наступление ут-
ра, тех, чья жизнь на Земле безрадостна, тех, кого продали за тридцать
сребренников  и  толкнули на путь зла, тех, чья любовь осталась безот-
ветной, принесла только горечь и отчаяние. Не в моем положении ставить
условия,  но  я хотела бы свободы для этих несчастных, пусть наши души
пребывают вместе, держатся друг за друга, ищут себе подобных, и никог-
да  не попадут ни в рай - ибо не заслужили они рая, ни в ад - ибо поз-
нали  они его на Земле." "Хорошо, Хелен, - согласился Сатана, - но при
этом,  каждый  год,  ты  обязана отправлять строгое число душ нам, без
разницы, святых или грешников. А теперь отправляйся назад. Удачи!"
	Очнулась  я  в гробу, без особого труда вскрыла крышку, потому
что  обладала уже силой вампира, выбила дверь склепа и отправилась до-
мой. Первым делом я убила барона, открыв счет ежегодных жертв. Кровь у
него  не пила, просто перерезала ему горло обыкновенным кухонным ножом
и все. Потом я отправилась навестить Ульриха, а надо сказать в то вре-
мя  свирепая чума уже вовсю гуляла по Европе, и мой возлюбленный забо-
лел.  Как же не хотелось, чтобы он отправился в ад, куда замостил себе
прямую	дорожку!  Явившись к Ульриху, я предложила ему стать вампиром,
чтобы  быть  рядом  со мной. Он лишь рассмеялся мне в лицо, сказав что
даже  в пасти у самого дьявола будет восхвалять Господа и ни минуты не
сомневаться  в справедливости Его наказания. Лучше гореть в геенне ог-
ненной, чем принять обличие мерзкой твари. Конечно, можно было насиль-
но укусить любимого, но был бы он счастлив? Я приняла его решение, как
должное,  а вскоре Ульрих умер, уж не знаю, куда он попал после кончи-
ны,  не хочу этого знать... Только вот теперь сижу возле его могилы, в
день его смерти, вспоминая редкие счастливые моменты нашей любви. Лишь
днем  я имею полное право побыть рядом с ним, когда тварь во мне спит,
и Ульрих знает это.
	- Ты все еще любишь его, Хелен?
	-  Вампиры не имеют права любить... Смотри, Эрих, кто это там?
- Хелен тревожно вглядывалась в даль. Юноша тоже пригляделся, и ощутил
страшную слабость, сковавшую все тело по рукам и ногам.
	-  Солдаты, Хелен! Чувствую - по нашу душу. Черт, сейчас день!
Уходим быстрей, бежим!
	Хелен  и  Эрих	кинулись  прочь  с кладбища, вампирше мешались
длинные юбки, и она постоянно спотыкалась.
	- Стойте! - заорал один из солдат. - Вы арестованны! Проклятые
вампиры, уже и днем шастают!
	- Кто мог нас заложить, Хелен? - на бегу спрашивал Эрих.
	-  Понятия  не имею, в усадьбу нам нельзя - там наши. Придется
уходить другим способом, помнишь слова заклинания?
	- Да.
	- Тогда повторяй...
	Неожиданно Хелен остановилась, ее взгляд прирос к земле.
	-  Эрих,  не  смотри вниз! Уходи, уходи! - крикнула она юноше,
который  обернулся посмотреть, что случилось. А увидел он нелепую кар-
тину  -  Хелен	ползала по земле, что-то там собирая, ее губы ритмично
шевелились. Ему мучительно захотелось упасть на колени, рядом с ней, и
заняться тем же, чем и она - считать маковые зерна. Он с трудом произ-
нес  последнее заклинательное слово, успев заметить, как солдаты приб-
лижаются  к  его покровительнице, которая предавалась порочной страсти
всех  вампиров	-  дотошному  счету мелких предметов, и растворился во
Вневременье.

VII. Настоящее время, полночь и после полуночи.

	Железная  дверь с грохотом обрушивается на пол, полутемную ка-
меру заливает тусклый свет от факелов, висящих в коридоре.
	-  Что, черт возьми, здесь происходит?! - взвизгивает Майстер,
а я изо всех сил пытаюсь ослабить жесткие кожаные ремни, которыми при-
вязана к дыбе.
	- Хелен, ты жива! - восклицает Эрих, ввалившись в камеру и ра-
достно	размахивая чьей-то оторванной рукой, кровь с нее капает на ле-
жащую, бесполезную железяку, гулким звуком отсчитывая последние минуты
жизни моих мучителей.
	-  Я здесь, Эрих! Помоги мне, мои силы еще не совсем восстано-
вились.
	Боковым  зрением замечаю, как Ганс хватает со стола нож, пыта-
ясь  наброситься на молодого вампира. Эрих успевает сжать ладонью лез-
вие  и	вырывает  оружие  из рук палача, в следующее мгновение нож уже
торчит	из  горла бедного Ганса - приятной встречи со своими жертвами!
Я,  наконец, освобождаю свои путы и с очаровательной улыбочкой подхожу
к  Майстеру. Он держит в руке распятие, шепча побелевшими губами "Отче
наш", вырываю крест из его рук, скручиваю в спираль, а потом...
	-  Нет,  отец  Арнольд! Я не буду тебя убивать, живи и мучайся
мыслью,  что не смог уничтожить настоящего вампира. Ты ведь можешь из-
мываться  только над невинными жертвами. Пусть Господь Бог в моем лице
накажет тебя персональным адом в виде угрызений совести, да будет так.
-  Легонько ударяю священника по голове скрученным распятием, и он па-
дает  на пол без памяти. - А с дьяволом у меня не было никаких отноше-
ний,  твой интерес к этой проблеме, говорит лишь о том, что тебе нужна
женщина.
	Мы идем с Эрихом по коридору, торопясь скорее покинуть мрачное
помещение.  Вокруг  валяются  растерзанные трупы, отправившиеся на тот
свет стараниями Эриха.
	-  По-моему,  мой  мальчик, мы перевыполнили план, тебе так не
кажется?
	- Не знаю насчет плана, но ужинать я сегодня точно не буду!
	-  Ах, ты! Знал, что я голодная там, тебя дожидаюсь, успел еще
и перекусить?
	-  Ага,  перекусил  наскоро  горлышко,	- хихикает юноша. - Не
злись,	Хелен, не умрешь голодной, - и он снова хихикает, опьянел, что
ли, от легкой победы?
	Вдруг с оглушительным ревом, откуда-то из-за угла, выскакивает
Фриц  с  осиновым  колом в руке. Даже непонятно, где он прятался, так,
что  Эрих его не заметил. Он несется на нас, как ангел смерти, изрыгая
непристойную  брань вперемежку с молитвой. Но еще никто из смертных не
мог  в одиночку справиться с вампиром, когда тот не утратил своих сил.
Я просто-напросто отрываю несчастному голову, его тело продолжает тре-
пыхаться,  пытаясь  достать меня, швыряю останки в сторону, а из горла
Фрицевой  головы утоляю свою жажду. Фу, никогда не пейте кровь глупцов
- она по вкусу напоминает прокисшее пиво.
	- Вот и закусила, - подмигивает мне Эрих.
	-  Пойдем  уж... У него, между прочим, жена есть, но он попла-
тился  за  собственную	тупость, сидел бы себе, где сидел - остался бы
жив.
	-  Ты  можешь обернуться летучей мышью? - заботливо спрашивает
меня парень.
	- Пожалуй, да...
	-  Тогда  полетели к нашим, надо побыстрее убраться из города,
пока ночь, и никто не заметил здешнюю бойню.

	Хоть мы не любим свет и жар огня, но не восхищаться его красо-
той нельзя. Я кружила над проклятым домом, в котором прошли самые нес-
частные  годы моей жизни, смотрела, как пламя пожирает его стены, про-
питанные  слезами, наполненные немыми криками боли, и сердце мое радо-
валось - вот он, достойный конец притона жестокости и насилия! Как там
сказал	Майстер?  "Станут счастливы во спасительном огне"? Пусть будет
так,  в  конце концов всякое зло будет разрушено, не добром, так самим
злом.
	- Хелен, тут ужас, что творится! - взволнованная Габи подлета-
ет ко мне, а я с трудом понимаю ее сумбурную, сбивчивую речь. - Пришли
люди,  говорят,  подожгем приют нечести... Откуда узнали? Ага, говорят
еще, слышали крики в инквизиторском доме... Одни побежали туда, другие
сюда  - с факелами... Мы успели вылетить, все равно собирались отправ-
ляться...  Хелен,  а  приемную девочку мы заранее унесли в луга, с ней
что-то не так... Жаль усадьбу, где мы еще найдем подходящее жилище для
нас?
	- Не надо, Габи, не жалей. Все наши ушли?
	- Да. Но я вас с Эрихом ждала.
	- Зачем рисковала?
	Неожиданно дикие вопли перекрывают даже адский треск костра. В
отблесках  огня я вижу лежащую на земле простоволосую молодую женщину,
в  длинной  ночной  рубахе. "Ай-яй-яй, мой Фриц! - рыдает убитая горем
фрау,  -  Как  же  я  без тебя-аа, нет мне тепе-ерь жизни-и! Будьте вы
прокляты!  Прокляты,  нечестивцы!"  Веселенькое  дело - проклинать уже
проклятых.  На	рыдающую  никто  не обращает внимания, и я спускаюсь к
ней,  подхожу,	начинаю  утешать:  "Все хорошо, милая, все будет хоро-
шо..."	Она,  в своем беспамятстве, обнимает меня, прислоняясь лицом к
плечу.	Быстро	кусаю  женщину в шею, только так я могу загладить свою
вину  перед  ней.  Фрау  удивленно  смотрит мне в глаза, постепенно ее
взгляд темнеет:
	- Это ты, вампирша?
	- Извини, у меня не было выхода... Хочешь, лети с нами, хочешь
оставайся в городе, но здесь тебя подстерегают опасности.
	-  Мне нечего делать тут без мужа. А ты не боишься, что я убью
тебя, вампирша?
	- Вампир не может убить вампира, - улыбаюсь я.
	Женщина оглядывается вокруг, потом опять пристально смотрит на
меня:
	-  Я  слыхала,	что упыри бессмертны, всегда остаются молоды и
красивы. Правда это?
	- Правда.
	- Значит, мне всегда будет двадцать пять лет?
	- Всегда.
	- Я лечу с вами. - Она быстро поднимается с земли, слез как не
бывало.  - Все, что ни делается - к лучшему, - говорит новообращенная,
потягиваясь. - Что мне надо делать?
	Правильно!  Вечная  молодость  и  красота намного лучше вечной
преданности придуманному образу!
	Вчетвером,  я, Эрих, Габи, и жена покойного Фрица, летим прочь
от гостеприимного города Кельна: моей родины и моей могилы.

VIII. Настоящее время.

	Вот  уже  неделю мы ищем себе новое пристанище. Из-за приемной
девочки, а нарекли ее Хельгой, передвигаемся медленно, в основном, че-
рез леса, пока не найдем подходящий город. Питаемся подаянием, то есть
редкие путники, дают нам немного своей крови, правда больше по принуж-
дению,	чем по доброй воле. Но пусть скажут "спасибо", что оставили их
в  живых  и не превратили в упырей. Я не хочу напрасных жертв, их было
уже так много за последнее время. Наконец, возвращаются посланные раз-
ведчики,  рассказывают,  что  недалеко	заметили маленький городишко с
заброшенным  складом,  люди  туда  не ходят, боятся какого-то местного
призрака, которого не могут изгнать. Это нам подходит.
	Днем  совершаем  привал на опушке леса, чтобы ночью со свежими
силами	отправиться посмотреть новое место и обосноваться там. Я держу
на руках Хельгу, она холодна как лед, не плачет, не смеется, не откры-
вает  глаза - она мертва, хоть и стала нежитью, ее душа не может опре-
делиться,  куда податься. Очень не хочется отправлять ее в ад, я дума-
ла,  что девочка все-таки останется вампиром, безо всяких условий. Вы-
ход есть, и мне придется использовать единственный шанс для Хельги.
	-  Привет, вурдалаки! - раздается над моим ухом тонкий пискля-
вый голос, - какими судьбами?
	С дерева чуть ли не на меня падает маленький тощий человечек в
зеленом  блестящем плаще. Его большие раскосые глаза хитро поблескива-
ют.
	-  Здорово, эльф! - кричит Габи, а в ее голосе появляются злые
нотки.
	-  Что, душегубы, нацелились опустошить местные кровавые паст-
бища? - ехидно интересуется эльф.
	- Не больше, чем ты, дух! - парирует Габи.- Позволь узнать и о
твоей  жатве!  На  скольких несчастных ты навел свой колдовской морок,
такой,	что  люди, забыв о времени и месте, где живут, играют в приду-
манные вами игры?
	Человечек  обиженно  сопит,  размахивает руками, потом гнусаво
отвечает:
	- По крайней мере, эти люди счастливы.
	- Счастливы в своих однообразных грезах?
	- А вы не лучше! Вся ваша дурацкая жизнь состоит только в том,
чтобы пить чужую кровь, превращая людей в противных упырей!
	- А вы превращаете людей в бездумных идиотов!
	- А вы...
	Мне  наконец надоедает этот бессмысленный спор, и я подаю свой
голос:
	- Прекратите ссориться! Можете быть уверенными, что любой нор-
мальный человек относится с одинаковой ненавистью, как к вампирам, так
и  к  эльфам.  Это уравнивает наши деяния и ставит их в один ряд - ряд
зла.
	Спорщики замолкают, мои мысли вновь возвращаются к Хельге.
	-  Эльф,  посмотри,  что с девочкой? Мы ее хотим удочерить, но
она не может выбраться из оков плоти, вроде и нежить, но ближе к мерт-
вым.
	Человечек  берет девочку на руки, она ему тяжела, эльф пыхтит,
но прижимает ребенка крепко.
	-  Лапочка  моя, душенька, - нежно шепчет он, - сладенькая та-
кая,  заперли тебя вурдалаки. - Эльф с грустью оборачивается ко мне. -
Князь  Тьмы  зовет  ее	душу  к себе. - Я вздрагиваю от этих слов, мои
предположения оправдываются.
	-  Что ты будешь делать, Хелен? - это Эрих, он до сих пор счи-
тает ответственным себя за Хельгу.
	- Придется переговорить с ним...
	-  Нет, Хелен, нет! - вздрагивает юноша. - Я такого страху на-
терпелся, когда сбегал от солдат через... через...
	- Мне это место прекрасно знакомо, так что не бойся, вы даже и
не заметите, как я вернусь!
	Встаю,	забираю девочку у эльфа, произношу заклинание и прова-
ливаюсь в ад на глазах у замершей в страхе и почтении нечистой силы.

IX. Вневременье.

	- Эй, одноглазый! Скажи своему господину, что к нему посетите-
ли!
	Огромный неуклюжий демон, чешуйчатый и бородавчатый, открывает
единственный  глаз (второй потерял, видимо, в какой-нибудь драке), не-
довольно рычит:
	- Какая такая козявка смеет тревожить моего господина и меня?!
- глаз демона опять закрывается.
	- Я Хелен, Предводительница Странствующих Вампиров. Доложи обо
мне хозяину!
	- Не знаю таких, расплодилось вас больше, чем грешников!
	Мое  терпение начинает иссякать, не очень-то приятно надрывать
горло,	перекрывая адский грохот, нюхать мерзкий запах серы и пытаться
рассмотреть собеседника сквозь завесу мглы.
	- Послушай, красавчик...
	-  Ы? - демон приподнимает веко. Ручаюсь, что никто его еще не
обзывал красавчиком.
	- Мне нужно попасть к Сатане по одному очень важному делу. На-
деюсь, он не в отъезде?
	-  Нет.  То  есть - да. То есть нет... А ну тебя к чертям, не-
чисть! Проходи!
	-  Господь отблагодарит тебя! - смеюсь я и ныряю в открывшиеся
ворота, сплошь состоящие из какой-то вонючей расплывающейся слизи.
       Зато  внутри  красиво, никакой тебе вони, никакой слизи. Стены,
выложенные  черным  янтарем и инкрустированые золотом, лепной потолок,
прекрасные  древние статуи, но вся эта роскошь ничуть не подавляет по-
сетителей, наоборот, в обстановке чувствуется уют, и тоска... Тоска по
чему-то  давно	и  безнадежно  несбывшемуся. Мне ли не ощущать это? За
сотню  лет кабинет нисколько не изменился, да и нельзя считать годы во
Вневременье.  Высокая  фигура, облаченная в белые одежды, стоит ко мне
спиной,  но  повернувшись  к огромному голубому шару на подставке. Шар
покрыт	разноцветными,	в  основном коричневыми, пятнами. Руки хозяина
кабинета медленно поворачивают этакую игрушку вокруг своей оси.
	- Что тебе, Хелен? - наконец я удосуживаюсь высочайшего внима-
ния.
	- Господин, у меня к Вам дело. Вот эта девочка...
	- Ты хочешь ее удочерить?
	- Да. Оставьте ее душу нам. Мы выкормим Хельгу кровью и вырас-
тим. - Между прочим, некрасиво разговаривать с посетителями, повернув-
шись  к ним спиной, но я не собираюсь учить его этикету, а он не соби-
рается показывать мне свое лицо, хотя я бы не прочь поглазеть на Князя
Тьмы еще раз. Уж очень необычное он создание.
	-  Хорошо,  Хелен, я отпускаю ребенка. Ты отлично справляешься
со своим заданием. Например, отец Арнольд стоит тысячи грешников.
	- Но я не убивала его!
	- Разве?
	- Нет, я отпустила его на произвол судьбы.
	- Так вот откуда такое пополнение в раю. Он успел сделать свое
дело,  причем добросовестно. Я не воздал должного внимания его персоне
и  решил, что это твоя работа. Но твой ежегодный оброк на этот раз за-
вершен:  и  здесь, и там. - Он указал рукой наверх. - Можешь идти, Хе-
лен.
	- Господин!
	- Да?
	- Я могу повидать отца Арнольда?
	Он пожимает плечами, мол, на кой черт, мне сдался этот тип, да
я и сама не знаю. Может, хочу увидеть поверженного врага?
	-  Ладно, Хелен, тебя проводят. - Он свистит, и в дверь тут же
заглядывает давешний одноглазый. - Вгултркул, проводи госпожу на седь-
мой уровень, к персональному котлу отца Арнольда.
	- Слушаюсь, хозяин!
	Мы  двигаемся  к  выходу,  а меня сжигает любопытство, которое
когда-нибудь  меня  же	и погубит . Набравшись смелости, возвращаюсь и
говорю:
	- Господин, позвольте спросить еще об одной вещи?
	- Спрашивай.
	- Что это за шар у Вас такой? Игрушка?
	-  Игрушка?  Может быть. - В его голосе слышится ирония. - Это
Земля, Хелен. Планета, на которой мы обитаем.
	- Земля? Она же плоская!
	Наконец  он  поворачивается  ко мне, а я обмираю от одного его
вида.
	- Нет, Хелен, Земля круглая. Круглая и одинокая.
	Вот чудеса! Земля похожа на мячик, которым играют дети. Я пос-
пешно кланяюсь, бормочу благодарность и выхожу вслед за демоном.

	Вниз...
	 Вниз...
	  Вниз...
	   Вниз...
	Бесконечный  спуск  в недра преисподней. Демон топочет впереди
меня и беспрестанно ворчит:
	- Вот всегда так! Вгултркул - туда, Вгултркул - сюда. То котел
почини, то грешника переверни, чтоб не подгорел. Нашли мальчика на по-
бегушках!  Будто Вгултркулу заняться больше нечем. Проважай тут всяких
разных,  безобразных.  Вгултркул  хочет покоя: подремать чуток, книжку
почитать.  Писателей-то тут много сидит, и все что-то умное хотели на-
писать.  Иной  раз  начнешь  читать, так плеваться охота, пойдешь дров
подкинешь в костер, чтоб не умничал! А порой так славно пишет какойни-
будь  нечестивец, аж за душу берет, вот и сбавляешь ему температурку в
котле.	Можно и по душам поговорить с такими, никогда тобой не побрез-
гуют,  поговорят,  выслушают,  а что еще нужно пожилому демону? И чего
меня  хозяин  гоняет? Говоришь, вампир? Толку с вас, упырей, никакого!
Одна  забота  -  упиться  вусмерть  и храпеть в своих домовинах! Стой!
Пришли. Вон твой отец Арнольд - жарится, голубчик.
	Я  облегченно вздыхаю, болтовня Вгултркула мне порядком надое-
ла. Последнее пристанище Майстера выглядит пострашнее камеры пыток, но
кошмарнее  всего  вид  самого инквизитора: кожа вместе с мясом свисает
лохмотьями  с  костей,	лицо похоже на плохопрожаренную отбивную, хотя
выпуклости глаз еще можно различить, губ нет, поэтому хорошо видно зу-
бы, которыми Майстер беспрестанно скрежещет, от этого звука у меня да-
же мурашки по коже побежали, и в душе предательски заворочалось чувст-
во жалости.
	- Отец Арнольд, вы меня слышите?
	Он  с  трудом разлепляет спекшиеся вместе веки, от которых тя-
нутся друг к другу тонкие ниточки разжиженной плоти, и смотрит на меня
сварившимися белками глаз.
	- Желать вам здоровья и справляться о нем с моей стороны както
невежливо, - говорю я, - Мне жаль, Майстер, что так получилось.
	- Дьявольское отродье... - хрипит он - ... ты подставила меня.
	- Вы так жаждали услышать имена, что не хотелось вас разочаро-
вывать.
	- Они оказались невинны... Никто из них не был укушен тобой...
тварь... Ты погубила их и меня...
	-  О,  отец  Арнольд, мои извинения! Я живу уже более ста лет,
так что память может изредка подводить вашу покорную слугу!
	- Ты подставила меня!
	-  Вы  сами  себя  подставили. Не разобравшись, вы, без суда и
следствия,  отправили  на  костер сто пятьдесят невиновных! Ради чего?
Выслужиться перед инквизицией? Перед Богом? Вырасти в собственных гла-
зах?  Я была вашим последним экзаменом, отец Арнольд! Вы его не выдер-
жали, горите теперь здесь во веки веков!
	-  Когда-нибудь  и  ты...  сгоришь... Тогда... настанет... мое
время... смеяться...
	- Слуги Сатаны не кипят в геенне огненной. Они отправляют туда
подобных  тебе	чудовищ! А кому служил герр Майстер, если даже Господь
Бог отвернулся от него?
	- Каждому - свое, Хелен... Ты свое получишь тоже...
	-  Прощайте, отец Арнольд! Да! Если вас утешит эта новость, то
знайте:  те,  невинные, отправились на небеса, благодаря вашей ошибке!
Прощайте!
	Я  ухожу. Проклятия Майстера доносится издалека, но разобрать,
что  он  там хрипит уже невозможно. Прижав к себе девочку, я тороплюсь
вслед за демоном. Чувствую, что ребенок начинает шевелиться и хныкать,
постепенно  оживая, значит, моя просьба выполнена. Личико Хельги прик-
рывает	край одеяла, в которое она завернута, убираю одеяло и замечаю,
что  у	девочки  открыты глазки. Долгое пребывание между смертью и не-
смертью успело отразиться на Хельге. У ее глаз отсутствуют белки и ра-
дужка.	Ее  глаза абсолютны черны и бездонны, словно пропасть. Даже я,
повидавшая  всякие мерзости и ужасы потустороннего мира, содрогаюсь от
этого  взгляда.  Вгултркул что-то говорит, но до меня с трудом доходят
его слова.
	- Вампир, тебя хотят видеть. Кто-то оттуда.
	- Меня?!
	-  Да. Ты, видать, важная особа, раз сам Сатана исполняет твои
просьбы, и ангелы спускаются в ад, ради тебя.
	Ангелы?  Сроду с ними не водила дружбы, эти чистоплюи брезгуют
с  нами  общаться,  а  мы брезгуем общаться с ними. Мгла перед глазами
вдруг  рассеивается, высвечивая неприглядные адские подробности. Демон
отходит в сторону, и я вижу перед собой... Ульриха! Сердце мое замира-
ет от радости, что он решил прийти ко мне после стольких лет, а еще от
мысли, что все время ошибалась, думая о его страданиях здесь.
	-  Здравствуй, Хелен. - Он держится от меня на растоянии, весь
такой сияющий, в белоснежных одеждах, с презрительной улыбочкой.
	-  Здравствуй, Ульрих! Вот уж не ожидала тебя увидеть в подоб-
ном месте.
	-  Всего лишь хотел встретиться с тобой. Все также служишь не-
чистой силе?
	-  Как	видишь.  Я  рада, что мои предположения не оправдались
насчет тебя!
	-  Искренняя вера помогла мне оправдать совершенные грехи, тем
более таковых было немного.
	- Приятно слышать.
	- Хочется, чтобы и ты когда-нибудь сказала мне об этом.
	- Вряд ли, Ульрих, а потому никогда нам не быть вместе.
	- Я виноват в том, что не успел спасти твою заблудшую душу.
	- О, да! Твои методы спасения были очаровательны!
	- Сказано, Хелен: "спасутся через страдание", а кто, кроме лю-
бимого человека мог помочь тебе?
	-  Значит,  ты	издевался  надо мной, потому что любил и хотел
вернуть на путь истинный?
	- Конечно.
	-  Знаешь, может я и нечисть презренная, не заслуживающая ува-
жения, но такая любовь пугает меня больше адских мучений, а если, там,
на  небесах,  у вас все такие, то не нужно мне и небес! Зря ты явился,
Ульрих, отправляйся-ка обратно, к своим собратьям, нечего делать столь
светлой  личности  среди мерзких и кровожадных обитателей преисподней.
Прошу извинить!
	И я убегаю. Прочь от Ульриха. Прочь от его спасительной любви.
Прочь  от мерзкого зловония. Прочь от невыносимого света. Прочь от не-
выносимой тьмы. Прочь от себя. Я убегаю, хоть мне некуда бежать.

X. Будущее время.

	Старое кладбище в Кельне. Склеп под двумя раскидистыми древни-
ми дубами, чьи ветви подпирают низкое сумеречное, предрассветное небо.
Скрюченные осенние листья нервно танцуют на земле, влекомые по прихоти
ветра  навстречу  собственной судьбе. Безлюдно. Никто пока не тревожит
тех,  кто  обрел покой, тех, кто забылся вечным сном, тех, кого уже не
коснется  предутренняя	тоска.	Но это - пока. Скоро сюда придут двое.
Женщина  и  молодой  человек. Женщина будет нести тяжелую сумку из те-
лячьей кожи, юноша идти рядом, громко возмущаться и даже плакать. Жен-
щина скажет:
	- Так надо, Эрих, - а юноша ответит:
	- Я не понимаю, Хелен.
	Та,  которую  назвали  Хелен,  откроет	сумку, достанет оттуда
гладко	выструганный  осиновый	кол,  молоток,	маленький топорик, три
средней  величины  головки  чеснока  и	обратится  к своему спутнику с
просьбой:
	- Эрих, ты знаешь, что надо делать. Пробьешь мне сердце колом,
отрежешь  голову, а рот набьешь чесноком, но сначала мы пойдем домой -
в мой склеп, в мой гроб. Все понял?
	- Но зачем?!
	-  Я  устала. Просто устала. Не хочу больше ничего делать, ви-
деть, слышать. Мне было обещанно, что я никогда не попаду ни в рай, ни
в  ад. Я исчезну. Для всех, и для себя - тоже. Своих подопечных остав-
ляю в надежных руках. Ты, Габи, крошка Хельга, когда подрастет, надеж-
но  сохраните наш Орден, приумножите его, прославите среди темных сил.
А  я  отхожу  от  дел, и ты мне поможешь успокоиться навсегда. Это моя
последняя просьба.
	- Вампир не может убить вампира.
	- Если один из них захочет этого, то - может.
	Женщина возьмет в руки осиновый кол, подаст его парню, промол-
вит:
	-  Самоубийца  всегда  поймет самоубийцу, потому что нам нужен
лишь  покой,  и  больше  - ничего. Действуй, Эрих! Не плачь, настоящие
вампиры  не имеют права плакать, не имеют права приобретать друзей, не
имеют  права  любить. Запомни это, мой мальчик. Давай уже, приступай к
работе.
	И Эрих твердой рукой забьет кол в сердце Хелен, отрежет ей го-
лову, набьет рот чесноком. Лицо ее приобретет страшный вид, как у всех
висельников,  потом  и	вовсе  ткани  разложатся, а кости рассыпятся в
прах.  Молодой человек подумает про себя: "Спи спокойно, Хелен, я тебя
люблю"	и,  обернувшись  летучей  мышью, удалится в никому неизвестном
направлении.

+++

	Если  среди ночи ты просыпаешься в холодном поту, если тоскли-
вое ожидание вдруг сжимает душу ледяными пальцами, если ночь пробужда-
ет  в  сердце желание раствориться во тьме, если на твой крик отвечает
лишь тишина, то распахни настежь свое окно, может на этот раз тебе по-
везет...

22-10-99