Версия для печати

   А. Бертрам ЧАНДЛЕР
   Гримс 1-2

   В АЛЬТЕРНАТИВНУЮ ВСЕЛЕННУЮ
   КОНТРАБАНДОЙ ИЗ ЧУЖОГО МИРА


                            А. Бертрам ЧАНДЛЕР

                        В АЛЬТЕРНАТИВНУЮ ВСЕЛЕННУЮ




                                    1

     Пронизывающий   холодный   ветер   гулял   по   посадочной   площадке
Порт-Форлона, поднимая тучи пыли и грязного снега. Из своего  кабинета  на
последнем этаже административного здания Порта  командор  Гримс  задумчиво
смотрел на то, что в течение долгих лет считал своим маленьким царством.
     На взлетной площадке стоял старый  "Искатель"  -  патрульный  корабль
Правительства Конфедерации  Приграничных  Планет,  и  работа  вокруг  него
привносила разнообразие в унылый вид космодрома. В порту было  затишье,  и
"Искатель" был единственным кораблем на этой огромной пустой территории.
     Однако вскоре все должно было войти в привычную колею. Один за другим
будут приземляться корабли  Приграничного  Флота,  прибывая  с  ближних  и
дальних планет, со всех концов обширной Галактики, из антимиров... И жизнь
космодрома снова наполнится привычными заботами.
     Гримс подошел к стоящему на крутящейся подставке большому  биноклю  и
развернул  его  в  сторону  "Искателя".  Настроив  на   резкость,   он   с
удовлетворением отметил, что  неприятная  погода  не  слишком  задерживает
ремонтные работы.  Вспышки  электросварки  вокруг  носовой  части  корабля
указывали,  что  устанавливается  новый  индикатор  близости  масс.  Ранее
стоявший  прибор  был  отдан  капитану  Кэлверу  для  установки   на   его
"Аутсайдер". "Аутсайдер" же  в  настоящее  время  с  заново  оборудованной
навигационной системой Мансхенна летел в неведомую  глубину  световых  лет
Вселенной.
     - А я, - мрачно думал Гримс, - остаюсь здесь. Сколько  лет  прошло  с
тех пор, как я летал на старом "Искателе" на необитаемые тогда еще планеты
Восточного Кольца и  антимиры  Западной  Галактики?  Мне  говорят,  что  я
слишком ценен в административной работе, и не отпускают меня,  а  молодежь
вроде Кэлвера или Листуэлла летает, пока я здесь просиживаю штаны...
     - Командор Гримс!
     Гримс вздрогнул, услышав высокий женский  голос,  ворвавшийся  в  его
мысли. Это была его секретарша.
     - Да, мисс Уиллоуби, что случилось?
     - Вызов диспетчерской  башни.  Они  только  что  дали  разрешение  на
посадку "Звездному страннику".
     - "Звездный странник"... Ах, да! Патрульная Служба...
     - Межзвездная Федеративная Патрульная Служба, - поправила она.
     Он непроизвольно улыбнулся,  обнажив  белые  ровные  зубы,  и  с  его
морщинистого лица исчезла жесткость.
     - Ладно, лучше пойду вымою шею и надену чистый комбинезон.
     - Но у вас всегда все чистое... Чистый комбинезон, - сказала девушка.
     - Не обращайте внимания, просто так говорят, - сказал он  и  подумал,
что ей не следовало бы понимать все так буквально.
     - Приземление через пятнадцать минут, - продолжила она.
     - Ох, уж эта Патрульная Служба, - сказал он. - Приземляются с той  же
скоростью, что и взлетают, а при торможении оставляют топлива в запасе  на
полторы  секунды.  Чего  же   беспокоиться,   если   за   горючее   платят
налогоплательщики?
     - Однако вы ведь сами служили в Патрульной Службе, не так ли?
     - Очень-очень давно. Но я считаю себя жителем Конфедерации, хоть я  и
родился не здесь.
     Он опять улыбнулся и добавил:
     - В конце концов, твой дом там, где твое  сердце,  -  и  спросил  сам
себя: а где твое сердце?
     "Звездный странник"  опускался  с  обычным  для  патрульных  кораблей
грохотом. Ослепительно сверкающая звезда появилась на сером  небе  задолго
до того, как гром двигателей сотряс стекла зданий и металлические  высокие
фермы.
     Длинный язык  раскаленных  газов  коснулся  застывших  луж  и  редких
сугробов, мгновенно превратив их в густое  облако  пара,  скрывшею  корпус
корабля. Ветер перенес водяную пыль и  покрыл  ею  широкие  окна  кабинета
Гримса. К яркому блестящему конусу уже спешили  похожие  на  жуков  машины
обслуживания.
     - Хотелось бы, чтоб такое же внимание они оказывали своим собственным
кораблям, - кисло подумал Гримс. И вздохнул, вспоминая время, когда он был
в Патрульной Службе.
     Он  наблюдал  сквозь  рассеивающийся  туман   за   движением   вокруг
"Звездного странника". Машины обслуживания отъезжали,  и  в  сумраке  ярко
поблескивал красный огонек на гладком заостренном носу корабля.
     - Он сейчас снова взлетит, - сказала мисс Уиллоуби.
     - Да, вижу, - пробормотал Гримс и громко добавил:
     - Должно быть, он прилетел по какому-то важному делу.  Мне  следовало
бы подняться на борт. Как только он взлетит, передайте дежурному  капитану
порта, что мне хотелось бы видеть его. И как можно скорее.
     Из-под "Странника" вырвалось голубое пламя, и через мгновение корабль
стал уходить ввысь, как выстреленный из невидимой пушки.
     Сквозь оглушительный грохот и рев  Гримс  услышал  звуки  селекторной
связи, но не мог разобрать ни слова. Его секретарша пришла на помощь.
     - К вам командир Веррил, сэр! - прокричала она.
     "Я должен был вымыть шею, - подумал Гримс. - Но теперь уже поздно".



                                    2

     "Однако, она не сильно изменилась", - подумал Гримс, когда она  вошла
в его кабинет. На ней была гражданская одежда - темно-синий плащ с высоким
воротником, белый свитер, такой блестящий,  что  он,  казалось,  светился.
Такая кофточка из альтаирского  кристаллического  шелка  способна  пробить
брешь в бюджете.
     - Патрульная Служба хорошо заботится о своих служащих, - сказал  себе
командор. Она была очень красива, и даже в старом холстяном мешке  она  бы
выглядела не хуже, чем сейчас в своем  шикарном  одеянии.  На  ее  светлых
волосах, как бриллианты, поблескивали растаявшие снежинки.
     - Добро пожаловать на борт, командир, - сказал Гримс.
     - Рада видеть вас, командор, - негромко ответила она.
     Она позволила Гримсу  помочь  снять  ей  плащ  и  грациозно  села  на
предложенный стул, наблюдая, как командор бережно вешает ее одежду в шкаф.
     - Кофе, командир Веррил? Или что-нибудь покрепче?
     - Что-нибудь покрепче, - на ее полных губах заиграла улыбка. -  Можно
себе позволить, пока дело не касается здоровья.
     - Это верно. Скотч из Новой Каледонии?
     - Замечательно. Но какой же у вас здесь ужасный климат, командор!
     - Уж какой есть. Достаточно?
     - Можно еще немного. Мне нужно согреться.
     "Ей это действительно необходимо, - думал Гримс,  внимательно  изучая
ее лицо. - Вряд ли, однако, в этом виновата лишь наша непогода..."
     - Ваше здоровье, - сказала она.
     - Ваше здоровье, - ответил он. - Еще разок?
     - Да, спасибо.
     Возясь со стаканом и льдом, он спросил ее:
     - Вы,  должно  быть,  здесь  по  какому-то  важному  делу,  командир.
Курьерский корабль специально для вас...
     - По очень важному,  -  ответила  она,  взглянув  на  мисс  Уиллоуби,
которая слишком уж деловито перебирала бумаги за своим столом.
     - Гм... Н-да. Да,  мисс  Уиллоуби.  Пожалуйста,  отнесите  начальнику
склада ведомость "Фалькон".
     - Но я занимаюсь ведомостью починки "Кестреля".
     - Это более срочное дело, мисс Уиллоуби.
     - Хорошо, сэр.
     Девушка  аккуратно  сложила  бумаги  и   медленно,   с   достоинством
удалилась.
     Соня Веррил хихикнула:
     - И вы терпите таких людей у себя на службе, командор?
     - С этим нельзя мириться на гражданской службе. Столкнувшись  с  этим
впервые,  я  вспомнил  сразу,  что  когда  я  был  на  Космическом  Флоте,
какой-нибудь  незначительный  подарок  лейтенанту  Мэйсон   -   она   была
секретаршей старого генерала Халла -  тут  же  вызывал  слухи,  касающиеся
повышений, переводов по службе и так далее.
     - Сейчас многое изменилось.
     - И в худшую сторону. Но вы  можете  теперь  говорить  свободно.  Мой
кабинет регулярно "стерилизуется".
     - "Стерилизуется"?
     - Да. Время от времени кто-нибудь из министерских шишек  решает,  что
они недостаточно знают о наших делах. Тогда появляются люди -  из  вашего,
кстати, ведомства - и устанавливают подслушивающие устройства.
     - Не будем об этом, Джон.
     - Хотите прикинуться невинной овечкой?
     Она усмехнулась.
     - Это часть моей работы. И, может, наиболее важная часть.
     - А чем вы сейчас занимаетесь?
     - Работы нет, так как наш посол не договорился с вашим президентом  о
помощи. Я думаю, что это должно скоро  произойти.  У  нас  ведь  дружеские
отношения с тех пор, как ваша независимость была признана.
     - Если дело касается кораблей, -  сказал  Гримс,  -  то  по  нынешним
расценкам нам самим  выгодно  летать.  Но  у  нас,  естественно,  найдется
несколько лишних кораблей. Например, те, которые принадлежат Комиссии,  вы
уже можете считать своими собственными.
     - У нас достаточно кораблей, - возразила она. - И  у  нас  достаточно
служащих. Но ведь нужно  знать,  как  с  этим  обращаться.  Данный  сектор
Космоса вы превратили в свой задний двор и повесили большую  вывеску:  "Не
входить!" Но до нас все равно доходят  разные  слухи.  Вспомните  хотя  бы
случай, когда ваша  "Ариэль"  пролетела  дюжину  альтернативных  временных
направлений. А это дело с сырой краской несколько  лет  назад  на  планете
Кинсолвинг, - а так как это было еще до вашей независимости,  то  помогать
пришлось нам.
     - А как же корабль с Аутсайдера...
     - Нет, это другое дело. Его  туда  занесло  случайно,  или  его  туда
поместили пришельцы из другой Галактики. Но, в любом случае, мы  туда  уже
попали.
     Она протянула свой стакан.
     - Конечно, Соня, но...
     - Не бойся, Джон. Ольга Поповски, Прекрасная Шпионка - это я.
     Он налил ей еще виски.
     - Спасибо.  Сейчас,  как  я  сказала,  наше  начальство  интересуется
разными  странными  вещами,  которые,  похоже,  происходят  в  этой  части
Галактики. У нас было специальное заседание по этому поводу. Было  решено,
что есть только один офицер разведки,  находящийся  в  достаточно  близких
отношениях с Конфедерацией... Не нужно говорить,  кто  это.  Так  же  было
решено, что будет лучше, если мы попросим помощи у  вашего  Правительства.
Разумеется, наша Служба оплатит все  расходы.  Честно  говоря,  когда  мне
предложили эту работу, я от нее отказалась. Я знаю  Приграничные  Планеты,
но мои  воспоминания,  связанные  с  ними,  не  очень-то  веселые,  -  она
наклонилась вперед и положила руку на колено Гримсу, - но...
     - Но - что, Соня?
     - Но все эти дела с Приграничными Призраками, теории  о  чередующихся
Вселенных меня не слишком интересуют... Вы кое-что обо мне  знаете,  Джон.
Вы знаете, в моей жизни было лишь двое  настоящих  мужчин.  Билл  Маудсли,
который обнаружил карантинную станцию на Аутсайдере,  и  который  заплатил
жизнью  за  свое  открытие.  И  Дерек  Кэлвер,   который   отдавал,   увы,
предпочтение Джейн. Черт  возьми,  Джон,  я  устала.  Устала  играть  роль
одинокого охотника - или жертвы, как хотите. Я хочу мужчину -  настоящего.
Я хочу семью. Служба отблагодарит меня изрядной суммой, когда  я  выйду  в
отставку, а в нашей Галактике можно найти небольшую - с одним  кораблем  -
транспортную компанию,  которая  обеспечит  приятное  существование  своим
пилотам  и  хозяевам.  Но  это  ужасно  пошло.  Я   хочу   отправиться   в
Альтернативную Вселенную, где можно найти Дерека.
     - А если вы найдете сразу обоих? - спросил Гримс.
     - Тогда сразу оба будут моими, - усмехнулась она. Затем  снова  стала
серьезной  и  добавила:  -  Джон,  это  приключение  способно  значительно
расширить границы человеческого сознания.
     -  И  оно  способно  доставить  вас  в  тихую  гавань,  куда  вы  так
стремитесь, - он поднял свой стакан, - по этой  причине,  Соня,  я  сделаю
все, что в моей власти, чтобы помочь вам.



                                    3

     Когда Соня ушла, он стал рассеянно  бродить  по  кабинету,  занимаясь
делами, которые быстрее и лучше сделала бы его секретарша.  Однако,  когда
она вернулась со склада и попыталась  взять  у  него  из  рук  работу,  он
отпустил ее домой до конца дня. Убедившись, наконец,  что  ему  ничего  не
удалось сделать стоящего, он запихнул бумаги в стол, налил  себе  кофе  из
автомата и раскурил потертую трубку.
     Он сочувствовал Соне Веррил. О ее прошлом он  знал  больше,  чем  она
сказала. Он жалел ее, но также и завидовал.
     Она была полна надежд и стремилась к своей цели. Даже если ей на этот
раз не повезет, это было не так страшно. У нее появится другая цель, затем
еще, и еще одна... Как офицеру разведки  Патрульной  Службы,  ей  выпадали
такие   возможности   попутешествовать,   что   позавидовал    бы    любой
профессиональный пилот. Улыбнувшись при этой мысли, Гримс  пробормотал:  -
Когда-нибудь придет ее принц...
     Да, он завидовал ей. Даже связанная жесткими  рамками  своей  службы,
она обладала гораздо большей свободой  передвижения,  чем  он.  Он  сильно
подозревал, что она могла бы сама выделить ассигнования на этот проект.
     - А я до конца жизни буду сидеть здесь, на краю  света...  Отставить,
Гримс, - сказал он сам  себе,  -  отставить  командор  запаса  Космической
Службы Гримс. Не стоит  так  себя  жалеть.  Ты  уже  забрался  на  вершину
собственной жизни.
     Тем не менее...
     После первой чашки кофе он налил еще одну. "Я должен был  сделать  ей
предложение во время ее пребывания на Лорне". А тогда он был рад,  что  не
сделал этого. Она привыкла к роскоши, и  ее  наверняка  отпугнула  бы  его
неустроенность.  Его  дети  выросли,  у  них   свои   семьи,   и,   будучи
неисправимыми домоседами,  они  не  захотели  бы  иметь  ничего  общего  с
профессиональной искательницей приключений.
     Но...
     "Но я тоже как бы приму участие в экспедиции, помогая Соне. Я  сделаю
для нее все, что смогу, а по возвращении получу из первых  рук  рассказ  о
том, что произошло. Она сказала, что  ей  нужен  корабль  -  отлично,  она
получит "Искателя". Этому старичку уже давно пора размяться. Еще ей  нужна
команда. Я найду добровольцев еще до того, как экспедиция будет  одобрена,
без лишнего шума, чтобы не  раздражать  политиков.  Добровольцы  из  числа
здесь родившихся и выросших. Я знаю,  почему.  У  местных  жителей  больше
шансов обнаружить своих двойников в альтернативном мире, чем у таких,  как
я, кто занесен сюда ветром удачи. Подобрать команду офицеров  не  составит
большого  труда,  сложнее  с  командиром  корабля.  Практически  все  наши
капитаны служат в больших компаниях наземного базирования или в Патрульной
Службе".
     Он подошел к широкому окну. Уже  наступила  ночь.  Небо  прояснилось,
работы были прекращены, и огни космодрома не мешали звездам сиять. Одна из
них,  наиболее  яркая,  резко  выделялась  на  фоне  далеких   и   тусклых
туманностей. Это было солнце Фарауэя - соседней крупной планеты.
     Гримс смотрел в черное  пустое  пространство,  в  которое  провалился
Кэлвер на своем "Аутсайдере", и, может быть, навсегда. Вскоре Соня  Веррил
должна была уйти туда же, в загадочные и фантастические бездны  Времени  и
Космоса. Могла ли она это сделать?
     Гримс вздрогнул. Он почувствовал себя старым и одиноким,  хотя  и  не
любил жалеть самого себя. Он вышел из офиса, спустился в гараж, вывел свой
монокар и отправился домой.


     Его дом представлял собой большую виллу на окраине Порт-Форлона.  Она
содержалась в образцовом порядке обслуживающим персоналом,  однако  ей  не
хватало индивидуальности и  воображения,  которые  придаются  любому  дому
женским присутствием. Командор запер машину и прошел  из  гаража  прямо  в
дом, не задерживаясь, как он это делал обычно, в  оранжерее,  где  у  него
были сотни экзотических растений  из  различных  миров.  Вместо  этого  он
прямиком прошел в холл, налил себе виски из бара и  сел  перед  терминалом
телефона. Свободной рукой он набрал номер библиотеки.
     Загорелся экран, и на нем появилось лицо девушки, которая,  по  мысли
ее  создателей,  помимо  функционального  назначения  должна  быть  еще  и
привлекательной. Подобное  старомодное  желание  создать  робота-гуманоида
полностью похожим на живого человека всегда вызывало у Гримса улыбку.
     Мелодичный голос спросил:
     - Чем могу быть полезной, сэр?
     - Мне нужны любые имеющиеся у вас сведения по Приграничным Призракам.
     - Текстовая или звуковая информация?
     - Зачитайте вслух, пожалуйста. ("Даже эта неестественная блондинка  с
ее поддельным голосом все же лучше, чем вообще ни одной  женщины  во  всем
доме".)
     - Подробное или сжатое изложение, сэр?
     - Сжатое. Если будет необходимо, я попрошу у вас деталей.
     -  Хорошо,  сэр.  Феномен  Приграничных  Призраков   обнаружен,   как
указывает  само  название,  только  возле  Приграничных  Планет.   Видения
возникают не только у отдельных людей и не могут относиться к субъективным
по своей природе. В  видениях  прослеживаются  определенные  модели.  Член
группы людей может увидеть себя самого, и его же,  иногда  отличающимся  в
деталях,  увидят  его  товарищи.  Известны  случаи,  когда  целые  экипажи
обнаруживали свои копии.
     В течение долгого времени считалось, что эти явления - пророческие  и
предсказывают будущее. Однако с накоплением данных  становится  ясно,  что
относящихся к будущему явлений всего тридцать процентов от  общего  числа.
Еще тридцать процентов показывают события в  прошлом,  двадцать  процентов
отображают события в момент наблюдения, а оставшиеся  двадцать  изображают
ситуации, абсолютно невозможные в нашем обществе.
     В 313 году  нового  летоисчисления  доктор  Фульшам  выдвинул  теорию
Альтернативных  (Чередующихся)  Вселенных.  Естественно,  это  была   лишь
попытка собрать в единое целое существовавшие  в  течение  столетий  идеи,
касающиеся  бесконечного  ряда  Чередующихся   миров.   Согласно   доктору
Фульшаму, на Земле и в других мирах,  осваивавшихся  многими  поколениями,
границы между соседними мирами... - робот прервался.
     - Прошу вас, продолжайте. Это ведь  краткое  изложение,  и  не  стоит
беспокоиться, когда встречаются узко научные термины.
     - Спасибо, сэр. Так вот, границы, выражаясь простым языком, настолько
прочны,  что  прохождение  через  них  совершенно  невозможно.  Однако  на
окраинах расширяющейся Галактики они  становятся  настолько  тонкими,  что
иногда  соседние  миры  напрямую  соприкасаются.  Например,  в  случае   с
капитаном Дереком Кэлвером, когда он служил старшим офицером  на  грузовом
корабле "Лорн Леди", имело место визуальное проникновение в  соседний  мир
через отверстие в барьере. Когда корабль выполнял обычный  рейс,  внезапно
было обнаружено летевшее борт о борт другое судно, в рубке которого Кэлвер
увидел самого себя, но в форме капитана. Также на  соседнем  корабле  были
видны многие из тех, кто находился рядом с Кэлвером. Можно было разглядеть
даже название корабля - "Аутсайдер".  Несколько  месяцев  спустя,  получив
значительное вознаграждение, Кэлвер  и  его  товарищи  купили  подержанный
корабль и основали  небольшую  транспортную  компанию.  Свой  корабль  они
назвали "Аутсайдер". Данный случай относится к "пророческим" и может  быть
объяснен тем, что, по всей видимости, в параллельном мире движение времени
незначительно смещено по отношению к существующему миру.
     Капитан Ральф Листуэлл на своем  экспериментальном  корабле  "Ариэль"
случайно проник в образовавшееся отверстие в соседнюю  Вселенную.  Пытаясь
взять  "световой  барьер",  Листуэлл  со  своей  командой,  когда  корабль
двигался со скоростью ненамного меньше световой, выстрелили ракетой, чтобы
опередить поток фотонов. Естественно, им это не удалось,  но  вся  команда
"Ариэль" превратилась в  Призраков.  До  того,  как  им  случайно  удалось
вырваться из Альтернативной Вселенной,  они  имели  возможность  наблюдать
чрезвычайно странные вещи. В результате данного  неразумного  эксперимента
был обнаружен метод изменения заряда атома на противоположный, что  делает
возможным связь между нашим миром и миром из антиматерии.
     Без  всякого   сомнения,   феномен   Призраков   заслуживает   самого
тщательного изучения, но  со  времени  отделения  Приграничных  Планет  от
Федерации стало невозможно  расширять  контакты  с  Патрульной  Службой  и
исследовательскими  центрами,  которые   единственно   способны   провести
развернутое исследование.
     - У вас устаревшие сведения, - усмехнулся Гримс.
     - Прошу прощения, сэр?
     - У вас устаревшие сведения, но пусть это вас не  волнует.  Это  наша
ошибка. Это мы, бедные забывчивые люди, не пополнили ваш банк данных.
     - Позвольте узнать, сэр, где вы нашли новые данные?
     -  Взгляните  вокруг.  Когда-нибудь,  надеюсь,  что  скоро,  я  смогу
передать вам последние результаты исследований.
     "Если только Соня вернется и расскажет",  -  подумал  он,  и  хорошее
настроение улетучилось.



                                    4

     Прошла неделя, полная  хлопот.  Приземлился  "Мамонт",  бывший  "Бета
близнецов", и еще раз подтвердил свою  репутацию  самого  неблагополучного
корабля Приграничного Флота. На пути от Мелиссы до Лорна  испортился  весь
груз сырой рыбы. Главный инженер Реакторного отсека  был  избит  во  время
пьяной  ссоры  с  казначеем.  Второй,  третий  и  четвертый  помощники   в
присутствии Суперинтенданта устроили скандал, отказываясь взлететь даже на
сантиметр от поверхности планеты  под  командованием  капитана  и  первого
помощника "Мамонта".
     - Скорее, - заявили они, - мы пойдем перекапывать грязь  на  очистных
сооружениях, чем поднимемся на борт.
     Однако Гримс все равно нашел время для того, чтобы  заняться  отбором
кандидатов. Для этого он попросил секретаршу составить анкету,  в  которой
отвечающие указывали бы на все случаи встречи с Призраками. Ему  казалось,
что Соне Веррил как раз нужны люди, привыкшие к подобным явлениям.  Затем,
неохотно придя к выводу, что наиболее  подходящим  для  данной  экспедиции
будет все-таки сверхсветовой корабль, он принялся за  изучение  расписания
их движения, пытаясь найти  судно,  которое  с  наименьшими  затруднениями
можно было бы вывести из недавно развернувшейся торговли с антимирами.
     Мисс   Уиллоуби   пришлось   раздать   анкеты   экипажу    "Мамонта",
единственного прилетевши в порт корабля.  Все  офицеры  корабля  были  уже
давно занесены Гримсом в черный список, и он собирался  раскидать  команду
по  наименее  ответственным  маршрутам.  Однако  он  с  интересом   изучил
возвращенные анкеты. То, что он в них обнаружил, его не  слишком  удивило.
Капитан  и  старший  офицер,  оба  попавшие  в  Конфедерацию   с   корабля
межпланетной транспортной комиссии, ровным счетом ничего не могли сказать.
Листок  капитана  Дженкинса  пересекала  размашистая  надпись   "Суеверный
вздор!". Но второй, третий и четвертый помощники, а также  офицер  станции
пси-связи были жителями Приграничных Планет уже  в  третьем  поколении,  и
каждый из них неоднократно становился свидетелем загадочного явления.
     Похоже, что проблема с исполнительными офицерами была разрешена.  Все
три офицера давно ждали повышения, а отрицательный отзыв об их поведении и
исполнительности со стороны капитана Дженкинса мог отодвинуть их  в  самый
низ списка. В  крайнем  случае,  можно  было  их  этим  припугнуть.  Нужны
добровольцы для исследования Приграничных Призраков? Ну что ж, пойдешь ты,
ты и ты!
     Но было еще одно препятствие. Ни одному из  них  еще  не  приходилось
летать на сверхсветовых  кораблях.  Через  какое  время  Соне  потребуется
корабль? Будет ли время, чтоб  хотя  бы  вкратце  обучить  их  управлению?
Конечно, в его флоте нашлись бы квалифицированные люди, но  все  они  были
слишком заняты и нельзя было отрывать их от прямых обязанностей.
     Он как раз обдумывал сложившуюся ситуацию, когда объявилась  командир
Веррил. Она вошла к нему в кабинет и протянула длинный конверт.
     - Пришел приказ, командор.
     Гримс взял конверт  и  стал  его  внимательно  изучать.  На  нем  был
проставлен герб Конфедерации.
     - Ну, откроете вы его наконец?
     - Что за спешка? - проворчал он,  однако  вскрыл  конверт  ножом  для
бумаг, вырезанным из  кости  морского  единорога  с  планеты  Меллизан,  и
вытащил содержимое. Развернув бумагу, он  пробежал  глазами  нагромождение
официальных фраз, пытаясь вникнуть в суть.
     В  результате  беседы  между  Президентом  Конфедерации  Приграничных
Планет и послом Межзвездной Федерации  было  условлено,  что  Конфедерация
окажет Патрульной Службе Федерации всю возможную поддержку. Командор Гримс
уполномочен напрямую вести  переговоры  с  командиром  Веррил,  касающиеся
подбора необходимого судна для полета и набора экипажа.
     Гримс читал, но внезапно его брови поползли вверх от удивления.
     Командору Гримсу дозволялось покинуть  свой  пост  на  неопределенное
время и надлежало передать как  можно  скорее  все  дела  капитану  Фарли.
Командор Гримс назначался капитаном нанятого Патрульной Службой корабля  и
должен был защищать интересы Конфедерации во время экспедиции...
     Гримс хмыкнул и взглянул исподлобья на Соню:
     - Это ваших рук дело, не так ли?
     -  Отчасти  моих.  Основная  причина  заключается  в  том,  что  ваше
Правительство не хочет передавать один из своих драгоценнейших кораблей  в
руки иностранцу.
     - Но почему именно я?
     Соня усмехнулась.
     - Видите ли, я  сказала,  что  если  капитаном  корабля  должен  быть
представитель Конфедерации, то я тоже имею право  следить  за  исполнением
договора. Мы пришли к выводу, что есть только один  надежный  и  внушающий
доверие кандидат...
     Она казалась несколько растерянной.
     - Джон, разве вы не рады?
     -  Это  мягко  сказано,  -  выразительно  ответил  он  и,  увидев  ее
выражение, улыбнулся, - честно говоря, Соня, еще прежде, чем вы прилетели,
я сказал себе, что мне чертовски надоело заниматься  бюрократией  за  этим
столом. Ваша безумная затея на меня подействует лучше любого отпуска.
     - Она не безумная, - возразила Соня.
     - Нет? Охота за межзвездными призраками не безумная?
     - Джон, вы ведь знаете не хуже меня, что Призраки -  это  объективный
феномен. Он относится к паранормальным физическим  явлениям  так  же,  как
существует  паранормальная  психология.  Уже  давным-давно  пора  заняться
исследованиями, а если вы  или  ваши  люди  слишком  заняты,  то  найдется
кто-нибудь другой, чтобы сделать это.
     Гримс засмеялся.
     - Ну ладно, ладно. Я сам никогда не видел Приграничных Призраков,  но
будто и пошутить нельзя. Пока  не  вернулась  мисс  Уиллоуби  и  не  стала
раскладывать мои бумаги в угодном капитану Фарли порядке -  а  она  должна
скоро вернуться, - мы можем обсудить  детали.  Я  думаю,  нам  потребуется
сверхсветовой корабль. В скором времени прибудет "Катти Сарк", это как раз
то, что нам нужно.
     - Нет. Мне не нужен сверхсветовой корабль.
     - Но мне казалось, что именно он подойдет для нашего... исследования.
     - Я знаю о безумном путешествии капитана Листуэлла, и что произошло с
ним и его командой. Но  есть  одно  препятствие.  Когда  "Ариэль"  пересек
границу и перешел  в  параллельное  временное  измерение,  весь  экипаж  в
определенном смысле переменил свою личность.  Я  же  хочу  остаться  самой
собой в другом измерении.
     - Так какой же вам нужен корабль?
     Она взглянула в окно.
     - Я надеялась, что "Искатель" будет свободен.
     - Но ведь он действительно свободен.
     - И потом, он ведь  лучше  оборудован,  чем  ваши  торговые  корабли.
Индикатор близости масс, например...
     - Да.
     - Система связи Карлотти и оборудование прокладки курса?
     - Да.
     - А  можно  ли  установить  достаточно  большое  хранилище  стали  из
антиматерии?
     Гримс улыбнулся.
     - Я вижу, ваша разведывательная служба не так уж  информирована,  как
это обычно кажется. "Искатель" не обладает таким устройством, поскольку не
предназначен для путешествий вдали от населенных территорий. Но на  орбите
имеется сфера из данного материала, и "Искатель" может по  пути  захватить
ее. Вы, конечно, знаете, как эта штука устроена: антиматерия в оболочке из
нейтронов,  затем  стальной  корпус  с  встроенными  мощными   постоянными
магнитами,  чтобы  не  позволить  антиматерии  соприкоснуться  с  обычной.
Достаточно бомбардировки нейтрино - и готово,  антигравитация  заработала.
На самом деле, переоборудование "Искателя"  затеяно  потому,  что  корабль
могли использовать для исследования проблем, проявляющихся  при  установке
антигравитационной системы на корабль с обычным межзвездным двигателем.
     - Хорошо. Пусть ваши  механики  займутся  установкой  сферы,  а  наши
внесут некоторые изменения в систему Карлотти. Скоро  с  Эльсиноры  должно
прилететь несколько человек. Кстати, как дела с экипажем?
     - Все в порядке. Но что вы имеете в виду  под  изменениями?  Мне  это
нужно знать, так как после полета необходимо будет привести все в  прежний
порядок.
     - Не беспокойтесь  насчет  этого.  Мы  даже  можем  установить  новое
оборудование.
     Она замолчала и задумчиво посмотрела на автомат для кофе.
     Гримс тут же наполнил две чашки.
     - Что ж, Джон, я думаю, вам не терпится узнать,  что  же  случится  с
вашим обожаемым "Искателем", не говоря уже  обо  мне,  вас  и  тех  типах,
которые полетят вместе с нами. Честно творя, мне тоже не терпится. Я  могу
вести корабль достаточно хорошо, чтобы  оправдать  звание  исполнительного
пилота, но не более того.
     В любом случае можно ожидать каких-либо ошибок и  неожиданностей.  Но
как только все необходимые доработки будут сделаны,  мы  направимся  туда,
где Призраки встречались чаще всего. Было бы лучше,  если  бы  экипаж  уже
встречался с данными явлениями.
     - С таким расчетом я их и подобрал, - вставил Гримс.
     - Отлично. Мы спокойно будем облетать сектор за сектором, но  держась
наготове. Как только появится видение - включаем нашу систему.
     - Вы хотите открыть по ним огонь?
     - Нет, конечно. Но кое-какие действия мы  должны  предпринять,  пусть
даже не совсем корректные. Вахтенный офицер включит систему,  превращающую
корабль в мощнейший электромагнит,  и  одновременно  заработает  аварийная
сигнализация. Автоматически излучатель Карлотти направит  электромагнитное
поле таким образом, чтобы  вовлечь  в  него  корабль-Призрак.  Специалисты
сказали мне, что при этом может возникнуть временный мост через  пропасть,
разделяющую соседние миры.
     - Я понял. Так как "Искатель" будет  как  бы  огромным  магнитом,  то
чужой корабль по мосту перескочит в нашу Вселенную.
     - Нет, - сказала она нетерпеливо. - Вы забили  про  антигравитацию  и
антиматерию? Наш корабль будет огромным магнитом,  но  не  будет  обладать
хоть сколько нибудь значительной  массой.  Поэтому  именно  он  устремится
через эту брешь или отверстие - называйте как хотите.
     - А каким образом мы вернемся обратно? - спросил Гримс.
     - Честно говоря, даже мне самой это не очень ясно, - призналась она.
     Командор засмеялся.
     - Придется набрать людей, ни к чему здесь не привязанных.
     И грустно добавил:
     - Таких, как я.
     - И как я, Джон, - ответила она.



                                    5

     Капитан Фарли был явно  недоволен,  когда  его  вызвали  из  отпуска,
однако  смягчился,  когда  Гримс  заверил  его,  что  он  будет  с  лихвой
вознагражден. Проведя с капитаном ровно столько  времени,  сколько  нужно,
чтобы его не сочли невежливым, Гримс оставил его разбираться в расписаниях
прилетов и отлетов с  помощью  мисс  Уиллоуби  и  полностью  погрузился  в
организацию экспедиции. Его  раздражало,  что  так  много  времени  уходит
впустую на бюрократическую  волокиту.  Необходимо  было  оформить  договор
найма судна, а кроме  того,  сломить  сопротивление  инспекторов  компании
Ллойда. Они не соглашались выпускать корабль, на котором одновременно были
установлены навигационная система Мансхенна и система  антигравитации,  не
говоря уже о внесенных изменениях в приборы Карлотти, о  которых  даже  не
заявлялось.
     В конце концов Соня Веррил оказала давление через Патрульную  Службу,
и джентльмену из Ллойда пришлось, ворча, удалиться.
     С набором команды также были проблемы.  Второй,  третий  и  четвертый
помощники с "Мамонта" с готовностью согласились принять участие в качестве
первого, второго и третьего помощника. Офицер пси-радиосвязи был  счастлив
отправиться вместе с ними. Начальник снабжения и главный инженер подобрали
людей из своих ведомств. А  институт  Космических  Инженеров  заартачился,
запросив за своих людей надбавки  за  риск  в  размере  150  процентов  от
предусмотренного договором вознаграждения. Гримс уже почти было согласился
на их условия - ведь, в конце концов, это были  деньги  налогоплательщиков
Федерации - но потом  отказался.  Он  изящно  обошел  препятствие,  убедив
министра космических сообщений и министра ракетных кораблей  рассматривать
"Искатель" как вспомогательный военный корабль и что,  следовательно,  все
офицеры, находящиеся в запасе, должны быть вызваны  специальным  приказом.
Институту также пришлось, ворча, удалиться.
     По правде говоря, Гримс даже был доволен, что его вынудили  пойти  на
этот шаг. Если бы "Искатель" рассматривался лишь как торговое  судно,  его
собственный  статус  в  соответствии  с  законом  не  поднимался  бы  выше
командира корабля. Теперь же он был командором на действительной службе  и
выделялся этим среди всех прочих командиров кораблей, хоть и  носил  такую
же, как и у них, кокарду на фуражке. Естественно,  поэтому  он  чувствовал
себя счастливым.
     Наконец, после многочисленных томительных  задержек,  "Искатель"  был
перебазирован на взлетную площадку космического порта  Лорна.  Уставший  и
раздраженный Гримс  отдал  наконец  приказ  взлетать  старшему  лейтенанту
военно-космического  Флота  Суинтону,   бывшему   второму   помощнику   на
"Мамонте". Суинтон - белокурый, хрупкий, в  своей  новенькой  форме  более
похожий на школьника, чем  пилота,  прекрасно  справлялся  с  управлением.
Старый "Искатель" сначала медленно, затем все быстрее и  быстрее  рассекал
слои атмосферы и наконец вышел на орбиту.
     Траектория сближения была рассчитана достаточно точно - "если бы  она
была рассчитана еще точнее,  мы  бы  протаранили  нашу  антигравитационную
сферу и познали бы печальную участь Призраков", - прокомментировал  Гримс.
Сближение со стальной сверкающей сферой не потребовало больших усилий.  На
борту находилась целая  группа  специалистов  для  осмотра  и  закрепления
сферы.  Наблюдать  за  их  работой  в  открытом  космосе  было   настоящим
удовольствием. Сначала сфера была закреплена в специально  предназначенном
для нее месте, затем настала очередь физиков.  Достав  свои  приборы,  они
поместили стальной шар из антиматерии в поток нейтрино. В то же время  два
транспортных орбитальных корабля  заканчивали  тонны  воды  в  специальные
резервуары на "Искателе". Это,  разъяснил  Гримс  своим  офицерам,  нужно,
чтобы масса корабля не стала отрицательной  и  он  не  сорвался  с  орбиты
раньше, чем будут закончены все работы.
     Наконец все было готово. Корабль был полностью укомплектован, а  весь
обслуживающий персонал перебрался  на  орбитальную  станцию.  Гримс  занял
место старшего пилота. Через иллюминаторы был виден край Лорна, как всегда
покрытого грязно-серыми облаками. Глядя туда, Гримс сказал сам  себе,  что
не расстроится,  если  не  увидит  его  вновь.  Впереди,  немного  справа,
желтоватым светом поблескивала Мелисса. Короткие  пальцы  командора  легко
пробежали по клавиатуре приборной панели. Из-за перегородок донесся глухой
звук раскручивающихся гироскопов, и корабль  стал  разворачиваться  вокруг
вертикальной оси. Теперь впереди сияло солнце Лорна.
     - Лейтенант Суинтон, включите сирену, - сказал Гримс.
     Раздался резкий сигнал - бесконечная серия буквы "Р"  кодом  Морзе  -
что означало "Приготовиться к пуску  ракетных  двигателей".  Через  минуту
сирена неожиданно оборвалась.
     Театральным  жестом  Гримс  нажал  на  пусковую  кнопку,  и  тут   же
невидимая, но сильная рука ускорения вжала всех пассажиров корабля глубоко
в  мягкие  кресла.  Гримс  наблюдал  за  секундной  стрелкой   на   часах,
расположенных прямо перед  ним  на  приборной  доске.  Через  определенное
время, с огромным усилием подняв руку, он снова нахал на кнопку. В  ту  же
секунду прозвучал приказ Суинтона:
     - Пуск системы Мансхенна.
     Звук   реактивных   установок   оборвался,   а   корабль   наполнился
пронзительным воем раскручивающихся компрессионных  гироскопов.  Справа  в
иллюминаторе  огромное  туманное  колесо   Галактики   стало   на   глазах
искривляться. Многочисленные яркие звезды слились в  разноцветные  полосы.
Прямо впереди солнце Мелиссы крутилось наподобие спирали.
     Гримс чувствовал гордость за себя и за  своих  товарищей.  Экспедиция
начиналась успешно. Он взглянул на Соню, желая узнать, о чем  она  думает.
Соня, улыбнувшись, спросила его:
     - Все в порядке, сэр?  Не  отметить  ли  нам  успешное  начало?  -  И
добавила: - В конце концов, за все платят налогоплательщики Федерации.
     Гримс   с   удовольствием   согласился   и   отдал    соответствующие
распоряжения.  Все,  за  исключением  вахтенных  офицеров,   собрались   в
кают-компании.  Кэрен  Шмидт,  ответственная   за   снабжение,   раздавала
шарообразные сосуды с напитками. Когда все  были  обслужены,  Гримс  обвел
глазами собравшихся. Он хотел сказать тост, но ему недоставало необходимой
для этого краткой выразительности речи, а слова, что приходили на ум, были
тяжеловесными и  банальными.  Наконец  он  откашлялся  и  хриплым  голосом
произнес:
     - Итак, э-э... дамы и господа, наша экспедиция благополучно началась.
Может, кто-нибудь хочет высказаться по этому поводу...
     Тут же молодой Суинтон  выпрямился  в  своем  кресле,  -  так  как  в
невесомости, естественно, нельзя пить стоя,  -  поднял  свой  шарообразный
бокал и торжественно произнес:
     - За открытие сезона безумной охоты на Призраков!
     Все засмеялись, лишь Соня, как  заметил  Гримс,  не  поддалась  общей
веселости. Еще во время подготовки экспедиции он постоянно убеждался,  что
это не было для нее простой игрой. Этот полет в неведомое, и, может  быть,
непознаваемое являлся результатом многомесячных усилий с ее  стороны.  Тем
не менее, он присоединился к тосту и добавил:
     - За удачную охоту!



                                   6

     Он отхлебнул немного из своего бокала и взглянул  на  остальных.  Ему
пришло в голову, что для подобного мероприятия,  как  их  полет,  было  бы
трудно  найти  более  подходящих  участников.  Каждый  из  них,  служа  на
Приграничном Флоте, приобрел свою  репутацию  -  может  быть,  не  слишком
блестящую, но и не слишком плохую. В общем-то,  они  всегда  относились  к
службе с точки  зрения  извлечения  максимальной  прибыли  с  минимальными
затратами. Теперь же, поскольку все оплачивала Федерация, затраты были  не
особенно важны, и можно было нс бояться утомительных расспросов по  поводу
чрезмерного расхода топлива.
     Что  касалось  персонала   Патрульной   Службы,   который   занимался
обслуживанием устройства Карлотти, то здесь Гримс  во  всем  полагался  на
Соню. Это были ее подчиненные, и он надеялся, что она будет держать  их  в
руках.
     Гримс предложил наполнить бокалы еще по  разу  и,  отстегнув  ремень,
осторожно встал на ноги, удерживаясь магнитными ботинками по полу.
     - Прошу собраться всех командиров подразделений в  моей  каюте  через
пятнадцать минут, - сказал он.
     В шахте он, не пользуясь винтовой  лестницей,  быстро  перебрался  на
другой  этаж  по  центральному  металлическому   стержню.   Его   дрожание
подсказало ему, что за ним кто-то следует. Опустив  голову,  он  не  очень
удивился, увидев Соню.
     В кабинете Гримса она села напротив за его столом.
     - В конце концов это не смешно, Джон.. Это ведь не шутка, то, что  мы
делаем.
     -  Охота  на  Призраков,  вы  хотите  сказать?  Мне  это   показалось
остроумным. Да, я знаю, что вы преследуете свои личные цели, но ведь мы, и
я тоже, готовы ради этого жертвовать жизнью.  Я  думаю,  ваши  люди  здесь
находятся по долгу службы.
     - Нет. Они тоже добровольцы.
     - Ну так не стоит принимать все слишком близко к сердцу. Все мы будем
стараться в меру своих способностей. Однако думаю, никто,  за  исключением
меня, не знает о ваших личных мотивах.
     Она грустно улыбнулась.
     - Вы правы, конечно, Джон, но ведь...
     В дверь постучали.
     - Войдите! - крикнул Гримс.
     Стали  входить  все  офицеры  корабля  -  Суинтон,  за  ним   плотный
рыжеволосый  старший  инженер  навигационной  системы  Мансхенна  Кэлхаун,
худой, с лысиной инженер реактивных установок Мак-Генри. За ними следовали
неуклюжий, с сонным выражением лица Мэйхью, офицер станции пси-радиосвязи,
толстяк  финансист  Петерсхэм,  и  невысокая  светловолосая  Кэрен  Шмидт.
Последними вошли низенький и живой корабельный врач  Тодхантер  и  Ренфрю,
лейтенант Патрульной Службы, ответственный за систему Карлотти.
     - Можете курить, - сказал Гримс, когда  все  расселись  и  привычными
движениями застегнули ремни  на  своих  креслах.  Набив  и  раскурив  свою
трубку, он продолжил:
     - Каждому, я надеюсь, ясно, что у нас неторговый  рейс.  Чем-то,  мне
кажется, мы сейчас  напоминаем  знаменитых  пиратов,  что  существовали  в
старые добрые времена. Наподобие Черного Барта  или  Скурджа  мы  бороздим
космическое пространство в ожидании жирной добычи. Черному Барту,  однако,
не приходилось охотиться за призраками...
     - Я думаю, пришлось бы, сэр, - вставил Суинтон, - если бы у призраков
были деньги.
     - Деньги можно найти всюду, даже у призрака, - добавил  Мак-Генри,  -
стоит лишь хорошенько поискать.
     Это уж было слишком. Соня не выдержала и ледяным голосом сказала:
     - К вашему сведению,  джентльмены,  денежный  вопрос  нами  здесь  не
рассматривается. Данная экспедиция преследует чисто научные цели.
     - Неужели, командир Веррил? - сардонически спросил Гримс.  -  Уверен,
мы не получили бы поддержки вашего и нашего правительств, если бы политики
не видели возможность в дальнейшем извлекать прибыль  из  наших  открытий.
Представьте себе  только  -  развернутая  торговля  между  Альтернативными
Вселенными!
     - Если мы найдем Альтернативную Вселенную, - сказал Кэлхаун.
     - Что вы хотите этим сказать? Я полагал, что многие из присутствующих
здесь действительно наблюдали Приграничных Призраков.
     - Безусловно, сэр. Но мы не должны упускать из виду возможность,  что
наши Призраки являются просто Приведениями,  причем  в  самом  старомодном
смысле слова.
     - Мы будем иметь это в виду, - резко сказал Гримс. - Но даже если это
так, мы постараемся расширить границы человеческих  знаний.  -  Он  сильно
затянулся и выпустил большое облако голубого дыма.
     - Нам же, джентльмены, надлежит действовать подобно  пиратам.  Каждый
из вас должен держать своих подчиненных в постоянной готовности к тревоге.
Всевозможные игры вроде  трехмерных  крестиков-ноликов  отныне  запрещены.
Командир Суинтон, это и к вам относится.
     Суинтон  покраснел.  Это  было  его   любимое   занятие,   вызывавшее
постоянный гнев капитана и старшего офицера на "Мамонте".
     - А вы, командир Кэлхаун, постарайтесь не заваливать пульт управления
системы Мансхенна всевозможными дешевыми романами и журналами с  красивыми
девочками на обложках.
     Настала очередь покраснеть Кэлхауна.
     - Да, командир Мак-Генри, при  взлете  реактивная  установка  была  в
абсолютном порядке. Даю вам несколько часов, чтобы привести ее  в  прежний
вид. Заглянув к вам в комнату, я не хочу обнаружить там  склад  запчастей,
который вы превращаете в действующий двигатель за пять секунд  до  падения
на какую-нибудь планету.
     Врач, казначей и начальник снабжения с  опаской  переглядывались.  Но
следующим капитан взялся за офицера пси-связи.
     - Мистер Мэйхью,  насколько  я  знаю,  вы  не  брезгуете  тем,  чтобы
поболтать со своим коллегой где-нибудь на другом конце Галактики.  В  этом
полете вам придется выходить на связь только в соответствии с  расписанием
и моими распоряжениями.
     - Как скажите, босс, - сонно ответил  Мэйхью,  но,  осознав,  что  он
произнес, встрепенулся:
     - Да, сэр. Конечно, сэр. Можете рассчитывать на меня, сэр.
     Мельком взглянув на Тодхантера, Петерсхэма и Шмидт, Гримс сказы:
     - Я думаю, на этом  можно  закончить.  Командир  Веррил,  вы  желаете
что-нибудь добавить?
     - Похоже, вы все  достаточно  ясно  растолковали  своим  офицерам.  Я
уверена, что мистер Ренфрю так же отнесет и на свой счет все это.
     - Хорошо, кажется, мы все разъяснили.
     - Я думаю, сэр, - сказал вдруг Кэлхаун, - нам бы  следовало  взять  с
собой священника - в случае чего он смог бы заняться вызыванием духов.
     - Вызывать  Приграничных  Призраков,  -  ответила  Соня,  -  этим  мы
займемся в последнюю очередь.



                                    7

     Их пост продолжался довольно долгое время.
     Главный корабельный хронометр отсчитывал секунды, минуты, часы, дни -
но ни одного призрака не было замечено. Экипаж занимался  обычной  рутиной
космического  полета.   Вначале   обязанности   выполнялись   по   четкому
расписанию, затем,  чтобы  сломать  однообразие,  время  вахты  выбиралось
наугад.
     В один из таких дней Гримс обсуждал ситуацию с Соней Веррил.
     - Я просмотрел все записи, но не смог найти какого-либо  указания,  -
говорил он.
     - Но мы уже нашли его. По крайней мере, все  члены  экипажа,  которые
когда-нибудь видели Призрак, об этом говорят.
     - Да, да, я знаю. Но какие в точности физические условия должны  быть
установлены для наиболее благоприятной встречи? Какая, например, начальная
скорость? А временное сжатие? Насколько я  знаю,  такие  вещи  никогда  не
регистрировались, хотя их сочетание может быть очень специфическим.
     - Да, но, возможно, здесь дело не в корабле, а в особенностях  района
космоса, где он находится.
     - И что же это за особенности?
     - Это как раз то, что мы и должны обнаружить.
     Помолчав, Гримс сказал:
     - Знаете, Соня, все-таки мы, мне кажется, на ложном пути. Мы пытаемся
работать при помощи техников и аппаратуры...
     - И что же?
     - А стоило бы... наверное, стоило  бы  использовать  лучший  из  всех
существующих аппаратов - человеческий разум.
     - Что вы имеете в виду?
     - Похоже, что этот Кэлхаун не так уж был не прав.  Вас,  естественно,
не удивит, если я скажу, что у меня собрано подробнейшее досье на  каждого
из моих офицеров в моем компьютере. Так вот,  я  только  что  закончил  их
просматривать,  надеясь  установить  какие-либо  закономерности.  Как   вы
знаете, каждый из наших офицеров в прошлом хотя бы раз наблюдал Призраков.
Вспомните теперь замечание мистера Кэлхауна на нашем первом собрании.
     -  Да,  он  сказал,  что  Призраки  -  это,  может  быть,   настоящие
Привидения.
     - Как бы то ни было, но Кэлхаун родился в Конфедерации на Ультимо. Но
его родители - иммигранты. Они пришли с Дунгласа.  Вы  знаете,  что  такое
Дунглас?
     - Я была там однажды. Это странный мир. У  власти  там...  теократия,
если будет правильно  их  так  назвать.  А  называется  это  "Объединенная
Реформатская Спиритуалистическая Церковь".
     - Она правит там, как  любое  другое  правительство  в  любой  другой
стране. Разумеется,  церковь  преследует  своих  еретиков,  -  таких,  как
родители Кэлхауна. По видимому, их дом часто посещали духи, и они  вызвали
подпольного экзорциста. Это было запрещено, и на них начались гонения, так
что им пришлось эмигрировать. Оказывается, можно быть еретиком, не  будучи
атеистом или агностиком. Кэлхауны всего лишь хотели  верить  -  но  верить
по-своему. И они воспитали единственного сына в семейных традициях.
     - Ну и что же?
     - А вы никогда не задумывались, в какой мере физические феномены - за
исключением, конечно, телепатии, телекинеза, телепортации - в  какой  мере
они  принадлежат  нашему  миру?  Может  быть,  они  проникли  к   нам   из
Альтернативной Вселенной?
     - Н-да, должна сознаться, подобное никогда мне не приходило в голову.
Никогда не была большим специалистом в подобных областях. Но если мы решим
устроить сеанс, где мы возьмем медиума?
     - У нас есть мистер Мэйхью.
     -  Да,  но,  как  вы  знаете,  профессора   из   Центра   Космических
Исследований утверждают, что нет ничего сверхъестественного в талантах  их
воспитанников. К тому же можно быть телепатом, но не ясновидящим.
     - Можно ли, Соня? Я не уверен. Я припоминаю всего  несколько  случаев
ясновидения, и многим из них  можно  дать  объяснение  телепатией.  Случаи
предсказывания будущего можно объяснить  телепатической  связью  с  другой
Вселенной,  где  временная  шкала  немного  сдвинута.   Призраки   -   это
сверхъестественный феномен. И если мы  признаем,  пусть  даже  на  словах,
существование сверхъестественной религии, это лишь  поможет  нам  в  нашей
работе.
     - Вы старше меня по званию, Джон, и вы командир корабли.  Но  мне  не
нравится эта затея.
     - Вы думаете, что не стоит иметь дело со сверхъестественным?
     - Честно говоря, да.
     - Я так не думаю. Что считать естественным, а что сверхъестественным?
Вы можете провести черту? Я - не могу.
     - Ну хорошо.
     Она отстегнула ремни и выскользнула из кресла,  повиснув  над  полом.
Затем слабое притяжение магнитных подошв опустило ее вниз.
     -  Ну  хорошо,  Джон.  Делайте,  что  сможете,  но   только   делайте
что-нибудь. Вы знаете, сколько я потратила времени и  сил,  чтобы  убедить
наших политиков вложить время и  деньги  в  то,  что  ваш  Суинтон  назвал
открытием сезона  безумной  охоты.  У  нас  не  будет  другой  возможности
добиться результатов. А мне нужны результаты, и вы знаете,  какие  именно.
Только не стоит призывать помощь со стороны.
     - Мы и не будем делать этого. Всем займутся наши люди на корабле.  Мы
попытаемся создать наиболее благоприятные  условия  для  проникновения  из
одной Вселенной в другую.
     - Как  скажете.  -  Она  коротко  засмеялась.  -  Ведь  люди  с  зари
человечества продавали свои души дьяволу.
     Гримс раздраженно сказал:
     - Но мы не собираемся продавать души дьяволу. Что,  в  конце  концов,
плохого в том, что Кэлхаун будет считать, что обратил в веру  своих  отцов
несколько человек?
     Он поднял трубку телефона и набрал номер.
     - Мистер Мэйхью? Командор Гримс. Не могли  бы  вы  уделить  мне  пару
минут?
     Затем он набрал другой номер.
     - Командир Кэлхаун? Командор Гримс. Не будете ли вы любезны зайти  ко
мне?
     Соня Веррил снова села в кресло и застегнула ремень. Через  несколько
минут в дверь постучали.


     Первым появился  Мзйхью.  Как  всегда,  он  выглядел  неряшливо  -  в
незастегнутой  рубашке,  с  взъерошенными  волосами  и  неясным  взглядом.
Подавив зевоту, он спросил:
     - Да, сэр?
     - Присаживайтесь, прошу вас.
     В дверь опять постучали.
     - Войдите!
     Появился Кэлхаун, тщательно вытирая руки платком. Ему тоже предложили
сесть.
     - Командир Кэлхаун, - сказал Гримс, - вы были воспитаны в вере Единой
Реформатской Спиритуалистической Церкви, не так ли?
     - Нет, сэр. - Его ответ прозвучал подчеркнуто отрицательно.
     - Я воспитывался в  вере  Единой  Ортодоксальной  Спиритуалистической
Церкви.
     Он заметил, что его ответ слегка смутил Гримса, и добавил:
     - Следует сказать, сэр, что есть люди,  и  мои  родители  среди  них,
которые выступают за возврат к старым  верованиям,  к  единственно  верной
религии. Они выступают за право изгонять духов, например...
     -  Да,  командир,  я  понял.  Но  вы  лично  верите  в  существование
Приграничных Призраков?
     - Разумеется, сэр, - хотя еще не ясно, являются ли  они  проявлениями
добра или зла. Если это проявления зла, то тогда  их  можно  вызывать  при
помощи Экзорциста.
     - Да, конечно. Конечно, не все на этом корабле  придерживаются  вашей
точки зрения на этот феномен. Но, согласитесь, необходимо войти в  контакт
хотя бы с одним видением - ведь это, в конце концов,  цель  экспедиции.  А
если этот контакт будет установлен... - Гримс сделал паузу, -  если  такой
контакт будет установлен, это могло бы принести пользу вашей Церкви.
     - Именно так, сэр.
     - Может, вы могли бы помочь установить нам контакт.
     - Как, сэр? Я не думаю, что вмешательство  моей  установки  могло  бы
принести какие-либо результаты.
     - Я не то имел в виду. Но в вашей Церкви есть некоторые обряды...
     -  Вы  хотите  сказать,  спиритический  сеанс?  Но   я   не   обладаю
способностями медиума, иначе я бы сделал карьеру священника и не находился
бы здесь.
     - Но вы ведь знаете сам обряд?
     - Да, сэр. Я знаком с обрядами и церемониями. Но это  все  бесполезно
без медиума.
     - У нас есть медиум,  -  сказал  Гримс,  кивнув  на  почти  уснувшего
Мэйхью.
     Офицер пси-радиосвязи вздрогнул и выпалил:
     - Ничего подобного! Я инженер, а не гадалка! Прошу прощения,  сэр.  Я
хотел сказать, что наш Центр всегда был против подобных суеверий.
     - Религия - это не суеверие, заспанный болван!
     - Джентльмены, джентльмены, - успокоил их Гримс, напоминаю  нам,  что
вы должны соблюдать дисциплину и что я  мог  бы  приказать  вам,  командир
Кэлхаун, и вам, мистер Мэйхью, организовать спиритический сеанс...
     - Сэр, даже на корабле есть вещи, которые вы не можете  приказать,  -
резко ответил Кэлхаун с внезапно побелевшим лицом.
     -  Любая  команда  капитана  корабля   во   время   полета   является
правомочной, - холодно сказал Гримс. - Но я не забываю правило,  пришедшее
к нам из глубины веков, когда люди на деревянных судах пересекали  моря  и
океаны, и которое гласит:  один  доброволец  стоит  десятерых  подчиненных
приказом. Уверен, что  вы  не  будете  долго  раздумывать,  чтобы  принять
участие в эксперименте, который обратит в вашу веру множество людей.
     - Конечно, сэр, с этой точки зрения, но...
     - А вы, мистер Мэйхью, конечно, сделаете все от  вас  зависящее?  Это
ведь скажется на репутации вашего Центра.
     - Сэр, эти суеверия...
     - Мэйхью, если вы еще раз скажете это  слово...  -  угрожающе  сказал
Кэлхаун.
     - Командир! Не забывайте, где вы находитесь. Мистер Мэйхью, прошу вас
с уважением относиться к чужим  верованиям.  Если  моей  просьбы  для  вас
недостаточно, я прикажу вам, с  соответствующими  последствиями  в  случае
невыполнения.
     Оба обиженно замолчали.
     Гримс продолжил:
     - Кэлхаун, я уполномачиваю вас заняться необходимыми приготовлениями.
А вы, мистер Мэйхъю, будете в этом  содействовать  командиру  Кэлхауну.  А
теперь давайте-ка отметим начало вашей столь необычной деятельности...
     Когда оба подчиненных,  изрядно  разогретые  напитками  и  уже  почти
друзья, удалились, Соня сказала:
     - Кнутом и пряником вы действуете умело. Надеюсь,  что  это  принесет
результаты...
     - Надеюсь, что это принесет нужные результаты, - ответил Гримс. - Нам
ведь не нужны какие попало Призраки.
     - Нет, - вздохнула Соня, и ее лицо исказилось и побледнело. - Нет...



                                    8

     Подготовка к сеансу заняла больше времени,  чем  того  ожидал  Гримс.
Было очевидно, что Кэлхаун, в равной степени религиозный и знающий,  будет
соблюдать все  мельчайшие  детали  обряда.  Больше  всего  времени  заняло
создание  фисгармонии,  на  что  пришлось  пожертвовать  часть  клавиатуры
стоявшего в кают-компании синтезатора, сократив  ее  с  семи  с  половиной
октав до пяти. В мастерской нашлись необходимые мехи  и  латунные  трубки.
Слоновая кость от лишних клавиш пошла на изготовление различных  рычажков.
Гримс  с  интересом  наблюдал  за  созданием  архаичного   инструмента   и
выслушивал первые, похожие на кошачий визг, звуки.
     - Мы должны добиться хрипящего звучания, - настаивал Кзлхаун.
     Когда инструмент стал приобретать оформившиеся черты,  Гримс  наконец
смирился с жертвой синтезатора,  который  оживлял  многие  вечера  далеких
путешествий на "Искателе"; в которых он ранее принимал участие. Ведь  идея
спиритического сеанса принадлежала ему, и он  не  чувствовал  себя  вправе
возражать.
     Затем настала очередь переоборудовать  кают-компанию.  Уютные  мягкие
кресла  были  заменены  на  жесткие  металлические  скамейки.  Стены  были
задрапированы  простынями,  окрашенными  в  темно-серый  цвет  специальным
составом из запасников  доктора  Тодхантера  и  Кэрен  Шмидт.  Выключатели
заменили на регуляторы яркости и поставили несколько ламп, дающих  тусклый
красный свет. Также изготовили  трубу  с  высоким  голосом  и  тамбурин  и
раскрасили их узором из светящейся краски.
     Наконец все было готово.
     Гримс вызвал к себе старшего лейтенанта.
     -  Командир  Суинтон,  сеанс  назначен  на  сегодня,  в  21  час   по
корабельному времени. Проследите, чтобы все были поставлены в известность.
     - Есть, сэр.
     - И прекратите глупо ухмыляться!
     - Прошу прощения, сэр. Согласитесь, что это действительно  становится
похоже на безумную охоту на призраков!
     -  С  точки  зрения  командира  Кэлхауна  это   вовсе   не   безумное
мероприятие. Он считает, что мы оставили в покое всю эту научную белиберду
и вернулись к испытанным и верным старым средствам его религии. В какой-то
мере средство уже подействовало. Оно  создало  необходимую  атмосферу.  И,
может, мы достигнем чего-то большего?
     - Это будет интересный эксперимент.
     - Да, и я рад, что мистер Мэйхью согласился принять в нем участие.
     - У него действительно есть талант медиума, сэр?
     - Должен быть. Что такое медиум, если не телепат?
     - Может быть, сэр... может быть.
     - Командир Кэлхаун не пытался вас обратить в свою веру?
     -  О,  он  хорошо  постарался.  Я  охотно  верю,  что  его   Церковь,
Ортодоксальная или Реформатская, добилась интересных феноменов, но я вовсе
не убежден, что они более  сверхъестественны,  чем  Призраки.  Я  не  могу
понять, почему Центр Исследований  еще  не  включил  спиритуализм  в  свои
научные разработки.
     - Потому что им этого не позволяют. Они ведь занимаются наукой. А  вы
знаете, что говорит церковь по этому поводу: некоторых вещей мы не  должны
знать. Вера важнее всего, а знания - от дьявола. Ну и так  далее.  Поэтому
всякий раз, когда исследователь пытается проникнуть в церковную среду,  он
тут же получает отпор.
     - В таком случае я не понимаю, как Кэлхаун  мог  добровольно  принять
участие в экспедиции.
     - Ничего удивительного. У него  свои  цели.  Он  надеется  обнаружить
что-либо, полезное его Церкви. Телеуправляемый экзорцизм, например...
     - Но ведь в этом будет присутствовать наука?
     - Да, но как служанка, а не соперница.
     - Похоже, я понял...  -  молодой  человек  продолжал  сомневаться.  -
Разрешите идти, сэр?
     - Да, спасибо, Суинтон... Постойте, еще пару слов. Как только этот...
эксперимент завершится, верните кают-компании ее первоначальный вид.
     - С огромным удовольствием, сэр.
     В этот вечер Гримс  ужинал  вместе  с  Соней  у  себя  в  кабинете  -
кают-компания  явно  не  могла   похвастаться   удобствами.   Вместе   они
наслаждались простыми, но  хорошо  приготовленными  блюдами  и  винами  из
личного  запаса  командора.  За  ужином  они  болтали  под   аккомпанемент
ненавязчивой музыки.
     Затем, когда Гримс принес два бокала десертного вина и ящик  отличных
сигар из Коррибеи, разговор перешел на серьезные темы.
     - Честно говоря, Джон, я боюсь, - сказала Соня.
     - Почему же, Соня?
     - Пока все  шло  по  научному  пути,  все  было  прекрасно,  так  как
соответствовало тому, к чему я стремилась. Действительно, это было  похоже
на игру в пиратов. Направляешь прожектор Карлотти, как настоящее ружье и -
бабах! ты убит! А теперь... Я вам говорила, что я была  на  Дунгласе.  Это
тоскливый мир. Города  представляют  из  себя  разбросанные  в  беспорядке
крохотные дома и сараи, в которых происходят службы. Постоянное  ощущение,
что за тобой следят неодобрительно миллионы духов.
     Я ходила на одну или две службы. Частично  из  любопытства,  частично
потому, что я все-таки офицер разведки. Неестественно холодное  помещение,
в котором похожие друг на друга люди поют тоскливые гимны. Тусклый свет  и
голос, шедший из ниоткуда и говоривший о самых тривиальных вещах...
     Я хорошо помню, что было дальше.  Голос  был  грубый,  мужской,  хотя
медиум - маленькая забитая женщина. Сидевший рядом со мной шепнул мне, что
это Красный Орел, главный дух. Он сказал еще, что этот  Красный  Орел  был
при жизни американским индейцем. Я удивилась, что он залетел так далеко от
дома, но потом  сообразила,  что  время  и  расстояния  для  призраков  не
существуют и несколько световых лет для них ничто. Голос сказал:
     - Сегодня с нами чужестранец - женщина, прилетевшая с неба.
     Ну ладно, многие из присутствующих могли знать, кто  я  такая.  Голос
продолжил:
     - У меня для нее есть послание. Я вижу корабль, он падает в  пустоту,
все дальше и дальше... Он падает туда, где тусклые редкие звезды.  Я  вижу
название корабля, написанное золотыми буквами на борту. Я  могу  прочитать
его - Аутсайдер.
     Тогда мне это еще ничего не говорило.
     - Я вижу отважного капитана, в черной  с  золотом  форме.  Вы  знаете
его...
     И он описал внешность капитана, и я узнала в нем Дерека  Кэлвера.  Вы
ведь  знаете,  что  я  сначала  встретила  Дерека,  когда  он  был  вторым
помощником на "Лорн Леди".
     - Там есть другой мужчина. Он тоже был некогда капитаном. Он  испуган
и опозорен, он заперт у себя в кабине.
     И снова последовало описание, подробнейшее, вплоть до лазерного ожога
на левой ягодице и родинки под пупком. Это был Маудсли, Билл Маудсли.
     - Он болен, испуган, и он знает, что оставил вас  навеки.  Перед  ним
бутылка, он пьет из нее, и пролитая жидкость плавает вокруг  него  мелкими
каплями. Он смотрит на пустую бутылку и изрыгает проклятия, затем  швыряет
ее об стену. Острый осколок у него в руке, и он проводит им по горлу...
     Я хотела расспросить его в наступившей тишине,  но  не  смогла  перед
всеми этими людьми. Больше не было ничего. Красный Орел  сказал  мне  все,
что меня касалось, и перешел к обыденным посланиям другим членам общества.
Бабушка Билла Брауна беспокоилась за него, что он не надел теплое  пальто,
а тетя Джимми Смита сообщила, что торговля в следующем году расширится,  и
все тому подобное.
     А после этого собрания, или службы, у меня была беседа  с  министром.
Он был очень приветлив и устроил мне частное свидание с медиумом.  Но  это
было уже не то. Похоже, Красный  Орел  был  раздражен,  что  его  вызвали,
поскольку он уже сказал все, что хотел. Он добавил лишь, что я должна буду
искать, долго и вдалеке, но что я не найду то, что искала.
     Следует ли начинать поиски с того, чтобы самой стать призраком раньше
времени?  Надеюсь,  что  нет.  Для  этого  я  слишком  люблю  жизнь  и  ее
удовольствия... Я люблю вкусную пищу, вино, табак, книги, музыку,  хорошую
одежду и... и все прочее, что существует в жизни... Слишком уж неясно, что
происходит потом. О, я слышу целый хор возражений: там хорошо,  красиво  и
все счастливы... Но... у меня всегда было впечатление, что в  той,  другой
жизни, будет не хватать своеобразия, яркости, ну, и, конечно,  всех  наших
плотских удовольствий...
     Я была неприятно потрясена после сеанса.
     - Но, может, это можно объяснить телепатией?
     - Нет, Джон, нельзя. В то время я не думала о Билле Маудсли - до того
момента, когда пришло о нем известие во время сеанса, но даже после  этого
я продолжала думать о Дэреке Кэлвере. Я ведь  не  знала,  что  Билл  летел
вместе с ним помощником. И даже... даже о том, как он умер, я не знала.  Я
не  знала  об  этом  официально  несколько   месяцев,   пока   не   пришло
подтверждение. Но я решила проверить. Я раскопала все данные  о  полете  в
одном из  компьютеров  на  космодроме,  и  я  нашла  специалиста,  который
проверил все еще  раз  по  своим  каналам.  Ответ  был  однозначный.  Билл
распрощался с жизнью в тот самый  момент,  когда  я  сидела  в  этом  зале
Собраний на Дунгласе...
     - Может, вам не стоит принимать участие в сеансе, Соня? -  сказал  ей
Гримс.
     - И оставить ею на откуп вашим паршивым сектантам? - вспылила она.  -
Нет, сэр, спасибо!



                                    9

     Подойдя к кают-компании, Гримс и Соня  нашли  там  все  в  абсолютной
готовности. Все расселись на расставленные в несколько рядов скамьи, перед
которыми на свободном месте стояли стол, три стула и  фисгармония.  Хорошо
еще, подумал Гримс, что корабль в невесомости и не придется мучатся,  сидя
на этих скамьях, достаточно лишь пристегнуться, чтобы не улететь. Кэлхаун,
который, несмотря на униформу, был похож на  непримиримого  оппозиционера,
занял одно из мест за столом. Мэйхью, который на этот раз выглядел  скорее
чрезвычайно смущенным, чем заспанным, сел  на  второй  стул.  Кэрен  Шмидт
устроилась возле музыкального инструмента.
     Как только Гримс и Соня заняли свои  места  в  первом  ряду,  Кэлхаун
отстегнул ремень, осторожно встал  на  ноги  и  заговорил  голосом,  более
похожим на рев рассерженного осла, чем на скромное блеяние проповедника:
     - О братья!  Мы,  жалкие  искатели  истины,  собрались  здесь,  чтобы
униженно просить наших близких в миру ином пролить  немного  света  в  наш
затемненный разум. Мы просим Их о помощи - но мы также готовы  помочь  Им.
Мы отбросим свои сомнения и проникнемся бесхитростной  верой  ребенка.  Мы
Должны Верить, - продолжал он более человеческим голосом,  -  уверяю  вас,
это самое главное. Мы должны открыть  сердца  и  души  благодатной  власти
Иного мира. Настройтесь на восприятие этих неведомых нам  сил!  Мы  должны
создать необходимые условия, даже если это нам и не сразу удастся.
     Тем временем один из помощников раздавал присутствующим распечатанные
листки. Гримс взглянул на них. Это были тексты гимнов.
     - О братья! - крикнул Кэлхаун. - Споем же первый гимн.
     Кэрен Шмидт слегка замешкалась с фисгармонией -  жать  на  педали,  к
которым были приспособлены воздушные мехи, в условиях невесомости было  не
слишком удобно. Наконец, ей это  удалось,  и  раздался  резкий  и  громкий
вступительный аккорд.
     Все запели разом под хриплый аккомпанемент инструмента:
     - Веди, священный свет, веди меня вперед, средь мрака пустоты,  туда,
где счастье ждет...
     Когда гимн закончился, Кэлхаун стал молиться. Гримс, несмотря на свое
неверие, был под сильным впечатлением  от  искренности  молитвы.  Он  даже
решил, что ему тоже неплохо было бы во что-нибудь верить.
     Прозвучал второй  гимн,  и  огни  стали  медленно  гаснуть,  пока  не
остались  гореть  одни  только   красные   лампы.   На   столе   жутковато
проблескивали светящейся краской говорящая труба и  тамбурин.  Внезапно  в
кают-компании наступило странное спокойствие;  далекий  отзвук  работающих
приборов  лишь  усиливал  впечатление  от  возникшей  тишины.  Было  очень
спокойно - и очень холодно.
     - Холод физический или психологический? - спросил  себя  Гримс  и  не
смог ответить.
     Его глаза  привыкли  к  сумраку.  Он  разглядел  Кэлхауна  и  Мэйхью,
неподвижно  сидевших  за  столом,  и   Кэрен   Шмидт,   склонившуюся   над
фисгармонией. Он посмотрел на Соню. Она  была  такой  бледной,  что  почти
светилась в темноте. Он нащупал ее руку и пожал ее. Соня с  благодарностью
ответила на пожатие.
     Мэйхью кашлянул и произнес:
     - Похоже, что-то приходит ко мне...
     - Да? - прошептал Кэлхаун. - Ну же?
     Мэйхью хихикнул.
     - Обычное послание, похоже. "Флора Макдональд"...
     - Вы слышите  ее?  Она  жила  на  земле  в  восемнадцатом  веке,  это
якобинская героиня... - настаивал Кэлхаун.
     Мэйхью снова хихикнул:
     - Не та, другая Флора Макдональд. Это грузовой  корабль,  летящий  из
Новой Каледонии. Вот опять то же самое. Прекрасно  слышу  сигнал.  Похоже,
все здесь собравшиеся помогают мне принять его.
     - Мистер Мэйхью, вы разрушаете необходимую атмосферу!
     - Командир Кэлхаун, я согласился принять участие в этом эксперименте,
зная, что это будет всего лишь эксперимент!
     Что-то тихонько звякнуло.
     Оба, забыв о споре, уставились на лежавший на  столе  тамбурин.  Тот,
отмагнитившись от стальной поверхности стола, медленно поднялся  вверх  и,
легонько  покачиваясь,  поплыл  в  сторону  втягивающего   вентиляционного
отверстия.
     Оно находилось у пола, на другой стороне  кают-компании,  и  тамбурин
медленно плыл к нему, уносимый потоком воздуха.
     Гримс был разочарован. Это было не лучшее время для подобных  опытов.
Телекинез был не слишком широко распространен  среди  космоплавателей,  но
все же встречался. Он знал, что на  корабле  лишь  один  человек  обладает
таким даром, и Гримс  не  будет  долго  откладывать  после  сеанса,  чтобы
вызвать его к себе на ковер.
     Но ведь... ведь это же третий помощник, который сейчас  на  вахте,  к
тому же проведенные опыты доказывали, что он не такой  уж  мастер  в  этом
деле. Значит, полет тамбурина лишь следствие циркуляции воздуха в салоне.
     Фисгармония нестройно захрипела.
     Кэлхаун в бешенстве вскочил:
     - Нельзя ли быть посерьезнее в таком деле? Ведь  это  же  религиозная
служба! Мисс Шмидт, немедленно прекратите  эти  звуки!  Сейчас  же!  Свет!
Включите свет!
     Ярко вспыхнули  лампы.  Тамбурин  неподвижно  висел  в  воздухе,  как
обычный предмет в состоянии невесомости.
     Поток воздуха медленно,  почти  незаметно  продвигал  его  в  сторону
вентиляционных  труб.   Но   Кэрен   Шмидт   за   фисгармонией   судорожно
подергивалась, ее ноги сильно надавливали на мехи, а  пальцы  беспорядочно
били по клавиатуре. На лице  ее  застыло  отсутствующее  выражение,  а  из
открытого рта с каждым резким выдохом вылетали мелкие капельки слюны.
     Гримс привстал на своем месте:
     - Доктор Тодхантер! Взгляните, что это с мисс Шмидт?
     Внезапно Кэлхаун успокоился.
     - Нет! - яростно зашептал он. - Нет! Сейчас же все сели на места!
     - Она прямо как та женщина, - тихо сказала Соня.
     - Разрешите пройти, - Тодхантер пытался пробраться к мисс Шмидт.
     Вдруг Кэрен Шмидт  заговорила.  Но  это  был  грубый  мужской  голос.
Сначала казалось, что голос говорит на  неизвестном,  но  ужасно  знакомом
языке. Потом удалось различить некоторые слова.
     - Падаете... вы падаете. В ночи и пустоте вы  ищите  и  падаете...  Я
смотрю на вас, и мне все равно, будете вы искать и найдете, будете  искать
и потеряете... Я - наблюдатель...
     В разговор вступил Кэлхаун.
     - Кто ты?
     - Я - наблюдатель.
     - У тебя есть послание?
     - У меня нет послания, - раздался смех, который, казалось, звучит  со
всех сторон. - Почему у меня должно быть послание?
     - Скажи же нам, достигнем ли мы успеха?
     - Почему я должен говорить вам? Почему вы должны  достигнуть  успеха?
Что такое успех, и что такое неуспех?
     - Но должно же  быть  послание!  -  первоначальная  почтительность  в
голосе Кэлхауна сменилась на раздражение.  Гримсу  пришли  на  ум  древние
племена, которые опрокидывали и били  своих  деревянных  идолов  в  случае
какой-либо неудачи.
     Снова громовой смех.
     - Бедный маленький человек, что ты хочешь знать?  День  и  час  своей
смерти,  чтобы  провести  остаток  жизни  в   страхе,   пытаясь   избежать
неизбежного? - руки медиума заиграли на инструменте, но это  раздались  не
дикие хрипящие аккорды,  а  звуки  великолепного  органа.  Это  был  "Марш
Смерти".
     - Ты это послание хотел получить?
     Соня Веррил, выпрямившись, крикнула:
     - И это все, что ты  можешь  сказать?  Это  граница  твоих  знаний  -
сказать нам то, что мы и так знаем - что мы все однажды умрем?
     Смех раздался в последний раз, и голос спокойно произнес:
     - Вот ваше послание.
     Раздался сигнал общей тревоги -  точка-тире,  точка-тире  -  буква  А
кодом  Морзе.  Это  был  сигнал,   что   сработала   система   обнаружения
Приграничных Призраков.



                                    10

     Он был виден из бокового иллюминатора. Это был самый обычный корабль,
сохранявший ту же скорость и временное сжатие, что и "Искатель", и во всем
этом не было ничего необычного, если не  считать,  что  экраны  разгара  и
индикатора близости масс были абсолютно чисты. Антенна  системы  Карлотти,
как огромное фантастическое ружье, уже была нацелена на соседний  корабль,
а сквозь звон сигнализации уже прорывался  рев  генераторов,  превращавших
"Искатель" в огромный соленоид.
     - На экране ничего, сэр, - сказал третий помощник.  -  Приемник  тоже
молчит.
     Суинтон разглядывал корабль в огромный бинокль на подставке.
     - Похоже, я могу разобрать название... "Рэйнджер"...
     - Интересно, - сказал Гримс. - Это тот корабль, который  я  собирался
присоединить к нашему Флоту.
     - Вызвать их световой сигнализацией, сэр?
     - Нет. Если все будет хорошо,  мы  скоро  поговорим  с  ними  обычным
путем. Готово, мистер Рэнфрю?
     - Готово, сэр, - ответил лейтенант Патрульной Службы.
     - Хорошо, - Гримс  не  мог  найти  подходящего  слова,  чтобы  отдать
команду. Он хотел сказать "Огонь!", но это был не тот случай.
     - Контакт! - подсказала Соня.
     Рэнфрю, сидя за экраном, следил, чтобы цель  не  ушла  из  перекрести
прицела. Один из его подчиненных отсчитывал показания прибора:
     - Двадцать пять... пятьдесят,  семьдесят  пять,  восемьдесят  пять...
девяносто, девяносто пять... шесть... семь... восемь... девять...
     Наступила   длинная   пауза.   Люди   за   прибором   Карлотти   тихо
переговаривались. Суинтон, следивший за другим кораблем, объявил:
     - Он подает световые сигналы. Похоже, Морзе...
     - Готово! - закричал Рэнфрю. - Давайте!
     Прибор Карлотти взвыл и затрещал, и  человек,  стоявший  возле  него,
чихнул от ударившей в нос струи озона. Царило  невыносимое  напряжение,  и
Гримс вдруг заметил, что все вокруг него двоится. Каждый  человек,  каждая
вещь двоилась в его глазах. Но было в этом раздвоении что-то отпугивающее.
Гримс вздрогнул, увидев, что один из двух Суинтонов  остался  наблюдать  в
бинокль, в то время как другой повернулся к Рэнфрю и ею команде.  Один  из
двух Рэнфрю обеими руками оперся на приборную  доску,  а  другой,  чихнув,
вытирал нос платком. Нарастала звуковая сумятица - прямо как  в  старинном
ирландском парламенте, когда все говорят и  никто  не  слушает,  почему-то
подумалось Гримсу. Он стал ощущать невыносимую боль, как  будто  его  мозг
растягивали на дыбе, растягивали - пока вдруг что-то не лопнуло.
     Другой корабль, "Рэйнджер", уже был ясно виден в иллюминаторы. Он был
близко, слишком близко, и продолжал угрожающе расти на глазах. Из динамика
радиопередающего устройства послышался голос,  до  странности  похожий  на
Суинтона:
     - Идиоты! Что вы там вытворяете?
     Гримс вдруг понял, что он сидит в капитанском  кресле,  хотя  не  мог
вспомнить, как он тут оказался. Был лишь один способ избежать столкновения
- включить реактивную тягу. Долю секунды он колебался, прежде  чем  нажать
на кнопку - выброс массы в момент действия навигационной системы Мансхенна
мог иметь  непредсказуемые  последствия.  Но  выбора  не  было.  Даже  при
отключенном соленоиде остаточный магнетизм был слишком велик, чтобы как-то
пытаться избежать столкновения.
     Со стороны кормы раздалось короткое жужжание. Корабль слегка качнуло,
но этого было достаточно,  чтобы  все,  кто  был  не  закреплен,  потеряли
равновесие и стукнулись о перегородки.
     ...За иллюминаторами не  было  ничего  -  ни  странного  корабля,  ни
вытянутой в форме большой линзы Галактики, ни звезд, ни туманностей...
     Это была Последняя Ночь.



                                    11

     Несколько часов спустя все пришли  к  нерадостному  выводу,  что  они
находятся в Абсолютной Пустоте. Их сигнальные  приборы  -  физические  или
парапсихологические  -  были  абсолютно  бесполезны,   так   же,   как   и
навигационные. Вокруг них не существовало ничего - о  чем  можно  было  бы
поговорить, или за что зацепиться.
     Похоже, они падали - но сквозь что? куда? - со скоростью, превышающей
скорость света. Но там, где они находились, не  было  света.  Не  было  ни
точки отправления, ни пункта прибытия.
     Посоветовавшись  со  старшими  офицерами,  Гримс  приказал  отключить
навигационную систему Мансхенна. Им некуда было лететь, и не имело  смысла
расточать энергию и попусту раскручивать гироскопы. Затем он созвал  общее
собрание в кают-компании.
     Там, естественно, еще царила сумрачная обстановка,  оставшаяся  после
медиумического сеанса. Труба так и осталась лежать на  столе,  а  тамбурин
прилип к вентиляционному отверстию. На этот раз за стол сели Гримс и Соня.
Бледная и растерянная после  сеанса,  в  котором  она  поневоле  оказалась
главным действующим лицом, Кэрен Шмидт снова села возле фисгармонии. Гримс
с удивлением  взглянул  на  нее  и  пожал  плечами  -  ей  было  вовсе  не
обязательно садиться сюда.
     Когда все собрались, Гримс попросил тишины.
     - Господа, вы можете курить, но хочу вам напомнить, что может  пройти
достаточно много времени, прежде чем мы пополним наши запасы.
     Он  усмехнулся,  увидев,  как  Тодхантер,  который  достал  уже  было
сигарету из своего платинового портсигара, поспешно  спрятал  ее  обратно.
Гримс продолжил:
     - Господа, ответственность за случившееся полностью лежит на  мне.  Я
понимал, что уменьшение массы корабля при включенной навигационной системе
Мансхенна  может  повлечь  непредсказуемые  последствия,  что,   по   всей
видимости, и произошло. Но я был  вынужден  включить  двигатели  -  и  вот
теперь мы не знаем, где находимся.
     Соня прервала его:
     - Не будьте глупы,  Джон.  Если  бы  вы  не  включили  двигатели,  то
нетрудно себе представить, что бы  нас  -  и  команду  другого  корабля  -
ожидало. Это было бы столкновение, и не из слабых.
     - Она права, -  негромко  сказал  кто-то,  а  еще  кто  то  предложил
проголосовать за вотум доверия капитану.
     Гримс не имел ничего против демократии, но сейчас явно было не  время
решать вопросы демократическим путем. В космическом полете, да и вообще на
корабле должна царить диктатура, и уж тем более  в  подобной  ситуации.  К
тому же ему не понравилось, что Соня  назвала  его  по  имени  перед  всем
экипажем. Пологому он холодно ответил:
     - Я ценю вашу веру в меня, но не считаю, что мы добьемся  результатов
путем голосования. Как командующий кораблем, я единственный отвечаю за эту
экспедицию.
     Он позволил себе слегка улыбнуться.
     - Но я не всезнающий. И я с удовольствием выслушаю все ваши мысли  по
поводу сложившейся ситуации и любые предложения, касающиеся того, как  нам
выбраться из этой... переделки.
     Суинтон,  сидевший  в  переднем  ряду  вместе  с  другими  офицерами,
принялся вдруг смеяться. Но это был не истерический смех.  Гримс  взглянул
на него из-под своих густых бровей и холодно спросил:
     - В чем дело, Суинтон?
     - Прошу прощения, сэр, но это очень  забавно.  Мисс  Шмидт  во  время
сеанса играла на своем допотопном инструменте по черным и белым  клавишам,
а вы, за вашим пультом, решили сыграть по щелям между клавишами.
     - Что вы хотите этим сказать?
     - Мы как раз находимся  в  такой  щели.  Мы  перескакивали  из  одной
Вселенной в другую, но не смогли расщелкать этого. Мы попали в щель  между
двумя Вселенными.
     -  Очень  остроумное  сравнение,  Суинтон.   Очень   остроумное.   Мы
действительно упали в пропасть между  соседними  Вселенными.  Весь  вопрос
теперь в том, как нам отсюда выбраться.
     - Может, командир Кэлхаун может как-нибудь помочь? - сказал Рэнфрю. -
Во время сеанса мы ведь вошли в контакт с... с чем-то.
     Кэрен запротестовала:
     - Нет! Нет! Вы не испытывали этого, когда что-то чужое сидит в  вашем
теле и мозге. А я испытала, и больше не хочу!
     К общему удивлению Кэлхаун не выразил большого  энтузиазма  при  этих
словах. Он осторожно произнес:
     - Тот... э-э... с кем мы разговаривали, оказал нам  медвежью  услугу.
Если бы нам удалось установить контакт с одним из Главных Духов, все  было
бы иначе. Но мы не смогли. А если мы еще раз вступим с ним в  контакт,  то
лишь выставим себя на посмеяние.
     Наступило тягостное молчание.
     - Кто еще хочет высказаться? - нарушил его Гримс.
     Опять встал лейтенант Патрульной Службы.
     - Позвольте мне, сэр. Я считаю, что если система  Мансхенна  закинула
нас сюда, то она же нас и вытащит. Тут имеет значение и тот факт, что  моя
система  тоже  была  включена  в  тот   момент.   Таким   образом,   можно
предположить, что к печальным для нас  последствиям  привел  выброс  массы
именно  в  момент  работы  двух  аппаратов.  Как  вы  знаете,  проводились
эксперименты с обеими системами в момент их перемещения во времени.
     Вы, без сомнения, слышали о Фергюсе и  о  его  безумном  изобретении,
которое он испытывал на Венцеслаусе, луне Каринфии. Так вот, мне  кажется,
я знаю, что нам надо делать. Но прежде нужно теоретически проработать  мою
идею, а для этого мне необходима  помощь  инженеров  системы  Мансхенна  и
вообще тех, кто когда-либо занимался математическими выкладками.
     - Что же именно из себя представляет ваша идея?
     - Лишь следующее, сэр. Повторить полностью те условия, в  которых  мы
были, когда, по выражению командира Суинтона, провалились в расщелину,  но
с одной разницей.
     - Какой же?
     - Система Мансхенна должна быть запущена в обратном направлении.
     - Это невозможно, - равнодушно сказал Кэлхаун.
     - Это возможно, командир, но с учетом значительных изменений, которые
нужно будет сделать.
     - Мы можем попробовать, - сказал Суинтон.
     - Да, - согласился Гримс, - можем. Здесь самое главное - не совершать
каких-либо действий, не  изучив  подробнейшим  образом  теорию.  Не  нужно
говорить, что обратная процессия времени может состарить нас на  несколько
лет за пару секунд. Другая перспектива не из приятных - нас может закинуть
в отдаленное будущее, которое может оказаться чрезвычайно негостеприимным.
Будущее, в котором погаснет последнее из наших солнц, а все  живое  умрет.
Или будущее, в котором наш  мир  будет  покорен  одной  из  нечеловеческих
цивилизаций  -  Схаара,  например,  или  Даршаны.  Конечно,  мы   с   ними
поддерживаем дипломатические отношения, но они нас недолюбливают точно так
же, как и мы их.
     -  Мистер  Рэнфрю  в  свое  время  получил  ученую  степень  Магистра
Многомерной Физики, - сказала Соня.
     - А  я,  командир  Веррил,  в  свое  время  получил  диплом  Магистра
Астронавтики. И я не раз наблюдал, что происходит, когда система Мансхенна
выходит из-под контроля. Я  сам  попадал  в  подобные  аварии  и  проникся
уважением к этой штуке.
     - Но нам нельзя терять времени, - сказал Рэнфрю.
     -  Почему  вы  так  думаете,  лейтенант?  Что  такое  время  в   этой
преисподней? Да, есть, конечно, биологическое время, но что касается воды,
воздуха, пищи - наш корабль находится  на  полном  самообеспечении.  Жаль,
конечно, что наши биотехнологи не посадили  "сигаретное  дерево"  в  нашем
"саду", но во всем остальном мы не будем испытывать недостатка и мы  можем
попробовать заняться - ну, скажем, пивоварением.
     - Значит, я могу начать теоретические расчеты?
     - Конечно.
     Рэнфрю стал рассуждать сам с собой:
     -  Начнем  с   того,   что   все   три   исполнительных   офицера   -
квалифицированные навигаторы. Почему бы в то время, как двое находятся  на
вахте, третьему не заняться расчетами...
     - Есть веская причина, почему он того  не  будет  делать,  -  заметил
Суинтон.
     - В самом деле? Ах да, я же забыл, что вы, хоть и являетесь  офицером
запаса, на самом деле гражданский человек. Так почему же  нет?  Может,  вы
боитесь, что ваше вознаграждение будет недостаточным за такую работу,  или
еще что-нибудь в этом роде?
     Суинтон вспыхнул, но спокойно ответил:
     - Пока мы служим на корабле Военного  Флота,  мы  не  можем  являться
гражданскими людьми. И я считаю,  что  офицер  должен  быть  бдительным  и
всегда готовым к тревоге, а не погружаться в бездонные расчеты на бортовом
компьютере.
     - Но ведь мы в абсолютной пустоте, - прорычал Рэнфрю.
     - Да, но...
     - Но мы упали в  расщелину,  -  подвел  итог  Гримс.  -  А  это,  как
известно, случается лишь с ненужными вещами.



                                    12

     "Искатель", крохотная скорлупка жизни и  света,  завис  в  абсолютном
Ничто. Электронный радиоприемник был совершенно бесполезен. Мэйхью, офицер
пси-радиосвязи, проводил в  своей  кабине  долгие  часы  в  ожидании  хоть
какого-либо сигнала. Он даже прибегал  к  помощи  наркотиков,  чтобы  хоть
как-то увеличить чувствительность своего мозга, но ни разу не прозвучал  в
нем ни один, даже самый слабый сигнал.
     Тем временем работа понемногу продвигалась. Компьютеры работали  день
и ночь, сутками выполняя по специальным программам необходимые вычисления,
которых требовалось огромное количество. Офицеры уже не удивлялись, когда,
проработав  с  десяток  часов,  компьютер  высвечивал  на  экране  надпись
"Требуются дополнительные данные", и все приходилось начинать сначала.
     Гримс, хоть и против воли, старался держаться в стороне от работ.  Но
он  знал,  что  может  вмешаться  в  любой  момент,  если  в  этом   будет
необходимость. Соня тоже не вмешивалась в расчеты, и он был ей благодарен,
что она частенько составляла ему компанию.
     Гримсу приходилось  больше  заниматься  административной  работой.  В
экипаже  начинались   трения   характеров.   Стала   проявляться   скрытая
враждебность между членами различных подразделений и служб.  Гримс  хорошо
понимал, что даже если и не произойдет ничего на этой почве, то  останутся
другие заботы.
     Их можно было сравнить с пассажирами, потерпевшими кораблекрушение на
далекой неизведанной планете. Их было тридцать: восемь офицеров Патрульной
Службы и двадцать два офицера Приграничного Военно-Космического Флота.  Из
тридцати было восемь женщин. В то  время,  как  они  летели,  продвигались
вперед и были заняты своими  делами,  проблема  взаимоотношений  полов  не
возникала. До тех пор пока руки  и  головы  будут  заняты  математическими
расчетами и переделкой системы Мансхенна, эта проблема перед ними не будет
стоять. Но если им не удастся попытка выбраться  отсюда  и  корабль  будет
обречен на вечное пребывание в  Абсолютной  Пустоте,  тогда  следует  быть
готовым  к  любым  неприятностям.  В  конце  концов  это  же  не  летающий
монастырь!
     - Мы должны  будем  столкнуться  с  этой  проблемой,  -  обеспокоенно
говорил  Гримс,   когда   они   с   Соней   вдвоем   осторожно   пробовали
экспериментальную партию изготовленного Тодхантером пива.
     Она ответила:
     - Я всегда была готова к этому, Джон. Подобная диспропорция мужчин  и
женщин никогда не доводила до добра.  Конечно,  можно  быть  уверенными  в
одной или двух девушках - как лейтенант Пэтси Кент из моей службы. Но даже
если она не доведет дела до многомужества, нельзя  гарантировать,  что  ее
ухажеры не передерутся.
     - Мы можем предпринять какие-нибудь шаги, чтобы не доводить  дело  до
ссор. Это ведь  одна  из  обязанностей  командира.  Похоже,  нам  придется
придумать действующую систему полиандрии, чтобы это всех устраивало.
     - Но не включая в эту систему меня, - резко  сказала  она.  -  Многие
считают, что я далеко отошла от норм морали, но у  меня  своя  собственная
мораль, которая меня устраивает. Если на этом корабле цивилизации  суждено
опуститься до уровня первобытною существа, то  я  буду  принадлежать  лишь
одному мужчине - вождю племени или старейшине.
     Гримс с уважением взглянул на нее. Она сидела  свободно  и  изящно  в
глубоком кресле, форменные шорты обнажали ее длинные стройные ноги, а  под
тщательно застегнутой облегающей рубашкой угадывалась красивая грудь.
     "Старейшине племени, - подумал он, - вовсе не обязательно быть  таким
старым. В конце концов, я ведь тоже не слишком стар".
     А вслух Гримс сказал:
     - Жена старейшины - это, конечно,  почетная  роль,  но  если  я  буду
вождем своего племени, то вождем вашего будете, без сомнения, вы.
     - Вы мне льстите, Джон.
     - В любом случае, это лишь одни разговоры. Мажет, мои  ребята  сумеют
договориться обо всем с вашим мистером Рэнфрю.
     - Вряд ли - из-за девушек.
     Он пробормотал, обращаясь скорее к самому себе:
     - Надеюсь, что это не единственная причина ваших слов... насчет вождя
племени...
     Она засмеялась и осторожно спросила:
     - А вы действительно думаете, что единственная?
     - Но я ведь знаю, что было причиной вашего участия  в  экспедиции.  В
вашей жизни существовали только два человека, и вы потеряли обоих.  Но  вы
надеялись снова обрести то, что потеряли.
     - И может, уже обрела.  Мы  уже  достаточно  долго  находимся  вместе
внутри этой летающей консервной банки. Я наблюдала  за  вами,  Джон,  и  я
знаю, как к вам относятся подчиненные. Я  видела,  как  вы  реагируете  на
неожиданность или опасность. Все уважают  вас,  включая  моих  собственных
людей. И включая меня.
     - Одного уважения недостаточно, - с грустью ответил он.
     - Но это поможет нам, особенно, если  кроме  уважения  испытываешь  к
человеку и другие чувства. И  еще,  если  вы  взглянете  на  меня  как  на
женщину, а не как на офицера Патрульной Службы Федерации.
     - Все это довольно неожиданно, - сказал он, улыбнувшись.
     - Неужели? Ну хорошо. Я не думаю, что мы слишком осложним себе жизнь.
Мы  ведь  можем  никогда  не  вернуться  -  ни  в  нашу  Вселенную,  ни  в
какую-нибудь другую. Мы все  можем  умереть,  если  один  из  наших  ребят
выкинет  какой-нибудь  забавный  номер.  Ладно,  не  будем   о   грустном.
Представьте себе лишь, что мы вечно  будем  висеть  в  пустоте  на  полном
самообеспечении внутри нашего корабля. Вы ведь  знаете  о  случаях,  когда
находились старые ракетные корабли  с  потомками  тех,  которые  считались
погибшими еще несколько столетий назад.
     Кто знает, какая нас ждет судьба? Вы - вождь вашего племени,  а  я  -
моего. Будем считать, что у нас заключен политический союз.
     - Как это романтично, - сказал он.
     - Мы слишком стары для подобной романтики, Джон.
     - Ничего подобного!
     Он потянулся к ней, а она на сделала попытки уклониться.
     Он потянулся к ней, поцеловал ее и удивился сам этому давно  забытому
ощущению. Целовать женские губы, ощущать их теплоту и ответное  стремление
- как давно это было с ним в последний раз! Слишком давно, подумал он. Как
давно в последний раз он чувствовал прилив страсти под громкий  стук  двух
сердец! И как давно прикасался к женской гладкой коже,  ощущая  руками  ее
тепло! Слишком давно...
     - Слишком давно, - тихо сказала она, и они  снова  слились  в  долгом
поцелуе.
     А за каютой был корабль, а за кораблем... не было Ничего.
     В  каюте  было  тепло  и  ярко,  настолько  ярко,  что  свет  казался
нестерпимым. И он стал медленно-медленно гаснуть, до приятного  полумрака.
В каюте  было  тепло  и  уютно,  и  ими  овладело  чувство  спокойствия  и
безопасности, какой бы ни была она в их положении.
     Гримс вспомнил слова медиума, не дававшие ему покоя:
     - В ночи и пустоте вы ищите и найдете...
     И он, и Соня - они искали и нашли.
     Они искали и нашли - но было ли это то, что они  искали?  Она  искала
любовника, а он? Приключений? Знаний?
     Все самые драгоценные знания были сейчас в его руках.  Он  знал,  что
это чувство исчезнет - но исчезнет для того, чтобы появиться снова.
     Соня что-то тихо проговорила.
     - Что, дорогая?
     Она повторила:
     - Джон, теперь ты, как честный человек...
     - Конечно,  -  ответил  он.  -  Теперь  налогоплательщики  Федерации,
наверное, разорятся на свадебных подарках.
     Она ущипнула его за ухо, и между ними началась борьба, которая  могла
закончиться только одним.
     Они уже довольно далеко продвинулись  в  этом  занятии,  когда  вдруг
резко прозвучала сирена.  Гримс  вскочил  и,  на  ходу  застегивая  брюки,
бросился к контрольной рубке.
     "Что за чертовщина?" - думал он на бегу.
     Сирена продолжала вызванивать букву "А" - как и в тот  момент,  когда
был замечен корабль в Альтернативной Вселенной.



                                    13

     Гримс, чья каюта была недалеко от  контрольной  рубки,  оказался  там
через несколько секунд. Там уже были  третий  помощник  Ларсен  и  младший
лейтенант Патрульной Службы  Пэтси  Кент.  Ларсен  покраснел  и  торопливо
сказал:
     - Мисс Кент был необходим компьютер, сер, для расчетов...
     - Меня это не интересует. Почему тревога?
     Ларсен повернулся к  абсолютно  черному  экрану  индикатора  близости
масс.
     - Я... я не знаю, сэр, но там что-то есть. Что-то прямо по курсу...
     Гримс уставился в экран, и действительно обнаружил тускло  светящуюся
точку ближе к краю. Он набрал на клавиатуре код определения расстояния. На
экране высветилась надпись: двенадцать с половиной тысяч миль. Похоже,  им
действительно установили неплохой прибор.
     Это могла быть планета, астероид,  а  может,  и  потухшее  солнце.  А
может, еще один  корабль?  Двенадцать  с  половиной  тысяч  миль...  а  их
начальная скорость, перед тем как они сюда  проникли,  была  семь  миль  в
секунду. Но как они могли измерить скорость там,  где  нет  -  по  крайней
мере, не было - Ничего? Было  еще  достаточно  времени,  чтобы  рассчитать
скорость сближения.
     В рубке уже толпились остальные  офицеры:  Суинтон,  второй  помощник
Джонс, Рэнфрю. И Соня.
     "Черт возьми, зачем я здесь нахожусь?" - подумал Гримс,  почувствовав
ее слабый тревожащий аромат. И  сам  себе  ответил:  "Не  стоит  об  этом,
командор.  Ты  ведь  уже  не  розовощекий   юнец,   впавший   в   душевное
расстройство, когда долг службы мешал твоим сердечным делам..."
     - Ваши приказания, сэр? - вежливо, но  нетерпеливо  спросил  Суинтон.
Пятно на экране уже заметно увеличилось.
     - Лазерные пушки и ракетные снаряды готовы?
     - Да, сэр.
     - Отлично. Мистер Джонс,  рассчитайте  скорость  сближения  и  точное
время контакта с объектом. Мистер Рэнфрю, попытайтесь использовать систему
Карлотти по ее прямому назначению и установить радиосвязь. Мистер  Ларсен,
быстренько отправляйтесь к мистеру Мэйхью и разбудите  его.  Скажите  ему,
что обнаружен какой-то объект - корабль или планета - и я хочу знать, есть
или был там кто-нибудь живой?
     И затем, обращаясь к Суинтону:
     - Я должен выйти на  несколько  секунд.  Если  что  нибудь  случится,
постарайтесь меня разыскать.
     Гримс спустился в расположенную  под  его  каютой  ванную  комнату  и
торопливо стал приводить себя в порядок. Если им предстояло встретиться  с
внеземной цивилизацией, то он хотел выглядеть так,  как  должен  выглядеть
лидер представителей человеческой расы при встрече с Неизвестным.
     Вернувшись  в  рубку,  он  выслушал  доклад  офицеров.   Их   корабль
приближался к объекту со скоростью двенадцать миль в  секунду.  (А  может,
это объект приближался к ним с этой скоростью, а  они  стояли  на  месте?)
Радары показывали, что это не  очень  большая  металлическая  конструкция.
Радиосвязь установить не удалось. Ни обычную, ни пси-связь.
     Значит, это был мертвый корабль, попавший сюда из своей Вселенной?  И
его экипаж или потомки экипажа погибли сотни лет  назад,  не  в  состоянии
поддерживать свою жизнь в замкнутом пространстве? Или это была  обманчивая
тишина, за которой скрывались воинственные существа, поджидавшие, пока  их
корабль подберется поближе, чтобы открыть по нему огонь?
     Командор подошел к телефону и набрал номер Мэйхью.
     - Мистер Мэйхью, мы сближаемся с объектом. Слышите ли вы что-нибудь?
     - Нет, сэр.
     - Похоже, это корабль.  Можно  ли  предположить,  что  капитан  отдал
приказ сохранить абсолютную тишину?
     - Любой мозг излучает сигналы,  сэр.  Лишь  натренированные  телепаты
могут поддерживать устойчивую связь, но при  этом  мы  обязательно  слышим
обрывки бессмысленных фраз, слов, математических формул...
     - Значит, вы считаете, что на борту нет ничего живого?
     - Я в этом уверен, сэр.
     - Надеюсь, вы правы.
     Он обратился к Суинтону:
     - Займитесь управлением, командир.  Сбросьте  скорость  и  остановите
корабль в одной миле от объекта.
     - Есть, сэр.
     Суинтон, усевшись в кресло старшего пилота,  четко  и  уверенно  стал
отдавать приказания.
     Гримс внимательно наблюдал за своим первым помощником, чья  молодость
явно  не  вязалась  с  ответственностью  положения,  которое  он  занимал.
Послышался вой раскручивающихся гироскопов. Все поспешили занять  места  в
креслах прежде, чем начнется торможение. Включились реактивные  двигатели.
Сидя в трясущемся кресле, Гримс испытывал  странное  чувство,  не  видя  в
иллюминаторе  звезд.  Двигатели  прекратили  свою  работу.  Теперь  объект
приближался  со  стороны  кормы.  Еще  несколько  коротких  корректирующих
толчков - и все замерло.
     Суинтон доложил:
     - Объект на траверзе, сэр. Скорость погашена. Дистанция - 1,05 мили.
     Гримс повернул кресло к иллюминатору. Там не было Ничего.
     Абсолютно ничего.


     За несколько секунд поисковый прожектор отыскал объект.
     Это был корабль, но не такой, какие привыкли  видеть  все  сидящие  в
рубке. Длинный, вытянутый корпус был,  казалось,  разделен  вдоль  на  две
части. С одной  стороны  было  что-то  похожее  на  скопление  контрольных
приборов.   Гримс,   замонополизировав   единственный   мощный    бинокль,
внимательно изучал это странное  сооружение.  Он  разглядел  что-то  вроде
оперения и двух  пропеллеров,  как  у  самолета,  как  будто  корабль  был
предназначен  также  для  полетов  в  атмосфере.  Но  хвост  был   слишком
маленьким, а пропеллер слишком грубо сделанным, чтобы летать в атмосфере.
     И еще там были два высоких шеста,  торчавших  как  мачты  из  плоской
поверхности с обоих концов корабля.  Зачем?  Перемещаться  в  пустоте  при
помощи парусов? Это  было  непонятно.  Между  мачтами  виднелись  какие-то
структуры, больше похожие на  жилые  постройки  с  балкончиками.  А  прямо
посреди этих окрашенных в белый цвет построек  была  еще  одна  мачта.  Но
слишком уж она толстая и короткая. Она тоже была покрашена в  белый  цвет,
но с черным верхом и голубым  рисунком  на  боку.  Изучив  рисунок,  Гримс
пришел к выводу, что это изображен какой-то крюк  или  якорь.  Он  передал
место у бинокля Соне. После того, как она достаточно долго исследовала это
странное явление, он спросил:
     - Ну, командир Веррил, что вы по этому поводу думаете?
     - Это мог бы быть космический корабль, но... с такими  отверстиями...
его трудно назвать герметичным.
     - Да, но все отверстия  расположены  с  одной  стороны!  С  той,  где
находятся все эти надстройки... как  будто  одна  половина  -  корабль,  а
другая - что-то еще.
     - В конце концов, сэр, - вступил в разговор Суинтон, - не обязательно
ведь кораблю быть с обеих  сторон  симметричным.  Пока  он  находится  вне
атмосферы, он может быть любой, какой угодно формы.
     - Тут вы правы, Суинтон. Но если эта  штука  предназначена  лишь  для
космических  перелетов,  зачем  нужны  эти  пропеллеры?  С  точки   зрения
аэродинамики она вряд ли сможет летать в атмосфере, но тем  не  менее  она
явно предназначена для полетов.
     - Так уж для полетов? - усомнилась Соня. - Такие тяжеловесные  грубые
пропеллеры...
     - И потом, где их планета? - спросил Суинтон.
     - Если уж на то пошло, давайте спросим  себя,  где  наша  планета?  -
ответил Гримс. - Кто знает, какие странные обстоятельства  могли  когда-то
закинуть сюда эту штуковину? Но если серьезно, то наша  планета,  пожалуй,
далековато отсюда...
     - Вы уверены? - спросил Рэнфрю. -  Что  означает  слово  "расстояние"
там, где мы находимся?
     - Что ж, может, наша Земля действительно где-то совсем рядом.
     - Что вы хотите сказать, Джон?
     - Пока еще сам не знаю... Это слишком фантастично. - Он повернулся  к
старшему лейтенанту: - Вы остаетесь здесь за главного, Суинтон. Мы  должны
рассмотреть корабль поближе.



                                    14

     Вчетвером они столпились в тесной камере, предназначенной для  выхода
в открытый космос: Гримс, Соня, Джонс и доктор  Тодхантер.  Вскоре  к  ним
присоединились Кэлхаун и Мак-Генри, увешанные таким количеством  молотков,
плоскогубцев, всевозможных инструментов и приборов, что это  не  позволило
бы им сдвинуться с места в любом, самом маленьком гравитационном поле. Все
они,  естественно,  были  с  реактивными   ранцами   для   перемещения   в
пространстве и, по настоянию Сони,  с  оружием.  Гримс  нес  свой  любимый
старинный револьвер, остальные - легкие лазерные пистолеты.  В  довершение
всего, хирург прихватил несколько электронных видео и фотокамер.
     Когда  все  надели  шлемы  и  люк  корабля  был  задраен,  Гримс   по
радиотелефону  приказал  Суинтону  откачать  из  камеры  воздух.   Стрелка
манометра поползла вниз и наконец остановилась  на  нуле.  Затем  открылся
выходной люк.
     Странный корабль висел прямо напротив них. На фоне абсолютной черноты
яркий луч прожектора выделял каждую деталь. Он был раскрашен  ослепительно
яркими красками. Красные, розовые, желтые детали, белая надстройка  -  все
это, казалось, светилось и переливалось на черном фоне пустоты.
     Эта конструкция выглядела вызывающе и  не  к  месту.  Хотя,  с  точки
зрения каких-нибудь местных обитателей - если  только  они  здесь  были  -
"Искатель" выглядел, наверное, не лучше. Об  этом  думал  Гримс,  опасливо
пролезая сквозь люк наружу. Оттолкнувшись от корабля, он включил ненадолго
свой ракетный двигатель и  спокойно  преодолел  расстояние  в  одну  милю,
разделявшее корабли. Подлетев вплотную, он развернулся, погасил скорость и
мягко  ударился  о  корпус,  тут  же  примагнитившись  к  нему  ботинками.
Ярко-красная поверхность оказалась стальной. "Скорее всего, - подумал  он,
- те, кто  изготовил  этот  корабль,  не  были  знакомы  с  алюминием  или
пластиковыми материалами". Вслед за ним попадали на поверхность  остальные
члены экипажа.
     Хождение по изогнутой поверхности требовало некоторой сноровки.  Один
неверный шаг или слишком сильный толчок - и вот уже кто-нибудь зависал, не
в силах дотянуться магнитными ботинками до гладкого корпуса.
     С трудом они продвигались к широкой красной полосе  на  борту.  Возле
нее Тодхантер вдруг опустился  на  магнитные  наколенники  и  стал  что-то
разглядывать. Все окружили его.
     - Как странно, - сказал он. - Это похоже на какие-то  наросты  живого
организма. Теперь, они, естественно, мертвы.
     - Это именно то, что я и думал, - ответил Гримс.
     - Что именно, сэр?
     - Если мы  когда-нибудь  вернемся  в  Порт-Форлон,  зайдите  ко  мне,
доктор. Я вам дам почитать кое-какую  литературу  из  моей  библиотеки.  Я
припоминаю одну статью молодого талантливого  журналиста  с  планеты  Лорн
Аргус. Он как раз писал об этом,  а  статья  называлась  "От  первобытного
каноэ - к межзвездному кораблю".
     - Не понимаю, сэр.
     - Я тоже не многое понимаю. Но эти,  как  вы  их  назвали,  "наросты"
провели здесь долгую жизнь.
     Вдоль красной полосы они вплотную подошли к одному из концов корабля.
Через острый гребень, который разделял корпус надвое, полоса  переваливала
на другую сторону. Весь корпус за полосой  был  закрашен  черной  краской.
Возле гребня, над полосой, виднелся странный знак, выведенный синим: круг,
разделенный линией пополам, с одной стороны которого  была  буква  "L",  с
другой "R". Вдоль гребня виднелась небольшая  синяя  полоса,  разделенная,
как шкала линейки, поперечными штрихами. Возле  каждого  стояли  буквенные
отметки: "TF", "T", "S", "W", "WNA"...
     - Так значит, это один из кораблей нашего мира,  -  сказала  Соня.  -
Конечно, это могут быть какие-то знаки внеземной цивилизации, но я так  не
думаю.
     - Вы совершенно правы, - ответил Гримс. - Буквы "L"  и  "R"  означают
"Регистр Ллойда", остальные - осадку судна  в  различных  водах  в  разное
время года. Это земной морской корабль.
     - Но что это значит? И откуда вы это знаете?
     - Я знаю, потому  что  увлекался  историей  земного  мореплавания.  Я
должен был определить это с  первого  взгляда,  но...  нелепость  ситуации
сбила меня с толку. Но, может быть, наше присутствие  здесь  настолько  же
нелепо. У нас больше  шансов  выжить,  даже  если  мы  никогда  отсюда  не
выберемся.
     Затем Гримс направился к краю  корпуса,  туда,  где  виднелись  белые
поручни. Держась за ограждение, он перелетел через край и встал на  палубе
так,  как  когда-то  здесь  ходили  люди.  Перед  ним  оказалась  палубная
надстройка с деревянными дверями, обрамленными  желтой  латунной  полосой.
Свет прожектора отбрасывал здесь резкие тени. Гримс включил лампу  у  себя
на шлеме.
     Ходить по деревянной палубе было невозможно, и  Гримс,  прицелившись,
оттолкнулся от поручней и, пролетев несколько метров,  вцепился  в  ручку.
Там оказался коридор, по обеим сторонам которого были открытые и  закрытые
двери. Гримс подождал, пока подойдут остальные,  и,  держась  за  поручни,
направился к первой полуоткрытой двери. Она легко распахнулась.
     Внутри каюты находился комод, два легких стула и две койки  у  стены,
одна на другой. Свет фонарика ярко отражался от  металлических  деталей  и
тускло поблескивал на полированном дереве.
     Гримс застыл перед верхней полкой.  Над  ней,  запутавшиеся  в  белых
простынях, висели два тела  -  мужское  и  женское.  Командор  не  впервые
встречался со  смертью,  но  никогда  еще  люди  не  казались  ему  такими
беззащитными  перед  ее  лицом.  Тела,  похожие  на  мумий,  за   столетия
пребывания в этом пустом  пространстве  высохли,  хоть  и  не  до  степени
обтянутых кожей скелетов.
     В наушниках прозвучал голос Тодхантера:
     - Разрешите их заснять, сэр?
     - Конечно, доктор. Они тоже не будут возражать.
     "Сколько же времени прошло, - думал Гримс, - с тех пор, как вы думали
и возражали... Но что же с вами произошло? Погибли вы  от  резкого  холода
или в тот момент, когда воздух одним хлопком вырвался из каюты?"
     Повернувшись, он увидел за шлемом скафандра бледное лицо Сони.
     "Как мы должны быть благодарны за то, что мы живы! -  подумал  он.  -
Как нам повезло, все-таки..." А вслух сказал:
     - Мы немного выясним, роясь по другим каютам.
     - Где же тогда? - глухо спросил Кэлхаун.
     - В контрольной рубке. Раньше на таких кораблях ее называли рулевой.
     Отталкиваясь руками от поручней, все двинулись  вслед  за  ним  вдоль
трапов и коридоров. Время от времени им встречались такие же тела, как и в
первой каюте. Наконец, пройдя через большой зал, где свет  фонариков  ярко
играл в хрустальной люстре, они снова выбрались на палубу. С обоих  сторон
корабля здесь висели спасательные шлюпки. Огни "Искателя" походили  отсюда
на большую звезду, окруженную туманностями на темном небе.
     При помощи поручней и перил они добрались до капитанского мостика.  В
центре рулевой рубки, перед  широкими  окнами,  рядом  с  большим  морским
компасом на подставке, находился штурвал. Держась  за  его  отполированные
ручки, перед ним стоял вахтенный матрос, одетый по всей форме: бескозырка,
широкий воротник, черные короткие ботинки. На его лице  застыло  выражение
напряженного внимания, а глаза были устремлены на компас, стрелка которого
за половину тысячелетия не сдвинулась и на градус.
     Напротив штурвала находилась дверь в другое помещение, в котором  еще
два  человека  в  белых  формах  склонились  над  столом.  Для  Гримса  не
представляло труда определить их звания.
     - Прошу прощения, капитан, - пробормотал он и осторожно  отодвинул  в
сторону  высокое  худое  тело  бородатого  человека  с  четырьмя  золотыми
нашивками на рукаве. Затем он взглянул на расстеленную на столе карту:
     - Именно то, что я и думал. Побережье Южной Африки.
     - Что это, сэр? - спросил Кэлхаун.
     - Это на  Земле.  Похоже,  трагедия  произошла  в  начале  двадцатого
столетия.
     Соня прочитала запись в раскрытом судовом журнале:
     "...Вахтенный рассказал о громе и необычайно ярких молниях; также  он
припомнил странное фосфоресцирование океана..."
     - Но кто они были? - спросил Тодхантер. - И как они здесь оказались?
     - Могу ответить только на первый вопрос, - сказал Гримс и  указал  на
надпись вверху страницы судового журнала: "Варатах, Дурбан-Ливерпуль".



                                    15

     В этой же комнате на стенах  висело  несколько  больших  застекленных
рамок, и в одной из них кто-то обнаружил подробный  план  корабля.  Все  с
интересом принялись его изучать. Мак-Генри вдруг сказал:
     - Я бы хотел взглянуть на их машинное отделение...
     - Я и так могу сказать, как устроены их двигатели, - ответил Гримс. -
Паровой котел, поршни, шатуны, угольная  топка.  Если  я  не  ошибаюсь,  я
читал, что судно заходило в Дурбан за углем на обратном пути из Австралии.
     - Но я бы хотел  взглянуть,  как  это  выглядело,  сэр,  -  Мак-Генри
пальцем прочерчивал путь по плану в машинный зал.
     - Нужно пройти вот так, через кочегарку и  оттуда  прямо  в  машинное
отделение.
     - Ладно, ступайте, - сказал Гримс, - но только не один.
     - Я пойду с ним, - сказал Кэлхаун.
     Тут Джонс заявил,  что  он  хочет  обследовать  трюмы,  а  Тодхантеру
потребовалось сделать еще несколько фотографий.
     Гримс и Соня вышли за  дверь  рулевой  рубки  и  наблюдали,  как  два
инженера, второй помощник  и  врач  спустились  по  трапу,  пролетели  над
палубой и один за другим исчезли в темноте за открытой дверью.
     Соня спросила:
     - Джон, но как вы можете все это объяснить?
     - В том-то и дело, что никак не могу. А если бы мог, то  это  помогло
бы открыть иные тайны. Как вы знаете, я увлекался историей мореплавания  и
даже был авторитетом в  определенных  кругах  ученых,  занимавшихся  этими
вопросами. Знаете, даже в этом  древнем  двадцатом  веке  было  невозможно
забыть про полное исчезновение корабля. Тогда  уже  существовали  довольно
надежные способы ориентации по  солнцу  и  звездам,  звуковые  эхолоты,  и
рождение радиосвязи относится к этому времени.
     Но корабли все равно исчезали, причем не оставляя ни малейших следов.
Вот как этот "Варатах", например. Это был новый корабль,  построенный  для
грузопассажирских перевозок между Англией и Австралией. В  этом  рейсе  он
вез из Австралии в Ливерпуль мороженое  мясо,  кое-какие  другие  грузы  и
пассажиров. Он должен был зайти в  Дурбан  для  пополнения  запасов  угля.
Одной из особенностей данного рейса было то, что  многие  пассажиры  после
ярких предупреждающих снов сдали билеты.
     Как бы то ни было, корабль прибыл в Дурбан, заправился углем и  вышел
в море, обменявшись световым сигналом с другим кораблем, направлявшимся  в
порт. Больше его никто не видел.
     Конечно, множество кораблей до этого случая и после  шло  на  дно,  и
многие из них со всей командой на борту. Поэтому  исчезновение  "Варатаха"
было объяснено тем, что он был чрезвычайно неустойчив на  плаву,  попал  в
шторм, опрокинулся и затонул за несколько секунд. Но ведь это же  было  не
посреди океана, а  на  относительно  небольшой  глубине  и  на  оживленной
морской трассе. Не было  найдено  ни  одного  тела  или  предмета  с  этот
корабля. -  И  он  указал  на  стоявший  на  палубе  буй,  раскрашенный  в
бело-оранжевые полосы и с четкой  крупной  надписью  на  борту:  "Варатах,
Ливерпуль".
     - Даже если бы он действительно затонул за несколько  секунд,  что-то
же должно было  остаться  на  поверхности,  хоть  что-нибудь  с  названием
корабля... Таким образом, "Варатах" пополнил список древних загадок  моря,
а затем и космоса. Вы, наверное, слышали о "Марии Целесте", которая до сих
пор тревожит умы некоторых специалистов. Ее  нашли  дрейфующей  в  море  в
абсолютном   порядке,   и   ни   единой   души   на   борту...   Был   еще
"Англо-Автралиец", "Циклоп"... Что ж, теперь мы знаем, что  произошло.  Но
как? И почему?


     - Как офицер разведки, я бы хотела заняться этим вопросом, -  сказала
Соня. - Исчезают корабли в море, космические и  воздушные  суда...  А  все
необъяснимые  исчезновения  людей  -  как  в  вашем   случае   с   "Марией
Целестой"... У нас ведь тоже  исчезают  корабли,  как,  например,  "Дельта
Эридана" два года назад. Космос бесконечен, а когда используются различные
межзвездные навигационные системы, он становится просто  необъятен.  Когда
пропадает корабль, любые поиски  полностью  бесполезны.  А  как  часто  на
какой-нибудь  отдаленной  планете,  целые   экипажи   становятся   жертвой
неизвестной до этого формы жизни! Исчезают целые корабли, не  оставляя  ни
малейшего следа.
     - Но кое-что все-таки находится.
     - Естественно. Поиском пропавших занимается огромное подразделение  в
нашей Патрульной Службе.
     Они  снова  вернулись  в  штурманскую  рубку.  Гримс,   взглянув   на
склонившихся над картой капитана и вахтенного офицера, пожелал, чтобы  они
на мгновение ожили и узнали бы от него, что с ними случилось. В общем, это
не так уж невозможно - достаточно вспомнить  их  спиритический  сеанс.  Но
есть  и  другой  способ.   На   самой   заре   космоплавания   применялось
замораживание членов экипажа. Но, во-первых, выход из  состояния  анабиоза
требовал специальных навыков и приспособлений  и  мог  занимать  несколько
месяцев, а во-вторых, часто, очень часто  подобная  временная  смерть  для
многих становилась постоянной... Вряд ли доктор Тодхантер был бы  способен
на такой эксперимент.
     Гримс  снова  склонился  над  корабельным  журналом.  Его   страницы,
высохшие и хрупкие, ломались при прикосновении, но все надписи были  четко
видны. Гром, молнии и неестественно фосфоресцирующий океан...
     И что же?
     -  Может  быть,  -  рассуждал  Гримс,  -  на  это  повлияла  гроза...
Чудовищное совпадение в одной точке электрических разрядов, магнитной бури
Земли и резонансной частоты самого металлического корпуса корабля...
     - А может, - ответила Соня, -  на  борту  самого  корабля  находилось
что-то вроде катализатора. Почему многие люди  перед  путешествием  видели
сны и отказывались плыть? Может, это были именно те, которые непроизвольно
во сне перескакивали в Альтернативную Вселенную?  Ведь  наши  исследования
подтверждают  такую  возможность.  Помимо  свидетельств   о   таинственных
исчезновениях,  у  нас  есть  свидетельства  о   не   менее   таинственных
появлениях. Что  именно  повлияло  на  наше  собственное  исчезновение  из
привычного мира? Аппарат мистера Рэнфрю? Ваша антигравитационная  система?
Спиритические способности мисс Кэрен Шмидт? Или все это вместе?
     - Может, вы в чем-то и правы, - согласился Гримс. -  Мне  эта  теория
кажется притянутой за уши, но...
     - За уши? - возмутилась она. - Сколько времени  мы  уже  болтаемся  в
этой пустоте,  и  у  вас  хватает  совести  обвинять  меня  в  изобретении
бессмысленных теорий!
     - Но ведь мы же не в абсолютной пустоте, - поправил он ее.  -  Похоже
на то, что это  что-то  вроде  магнитного  поля,  к  которому  стягиваются
погибшие корабли.
     - И погибшие люди. Те несчастные, кто пытался  перебраться  из  одной
Вселенной в другую, но не сумел. Как мы, и как "Варатах".
     - Хорошо еще, что мы способны поддерживать собственное существование.
     Гримс прервал разговор, потому что в его  наушниках  прозвучал  вызов
лейтенанта  Суинтона  из  контрольной  рубки  "Искателя".  Гримс   вкратце
рассказал ему, что они обнаружили. После этого Суинтон сказал:
     - Не хочу вас торопить, сэр, но только что мистер Мэйхью сказал  мне,
что он получает какие-то сигналы. Он их едва слышит, так  что  или  сигнал
идет издалека, или же он очень слабый.
     - Итак, мы тут уже не одни, - сказал Гримс.
     Переключив связь на внутренний канал, Гримс вызвал второго помощника,
доктора  и  двух  инженеров  и  приказал  им  вернуться.  Они  с  огромным
сожалением оторвались от своих исследований, так  как  забрались  в  самые
дебри корабля. Они появились, наперебой болтая о поршнях, клапанах, толках
и паровых котлах. В качестве сувениров они несли несколько крупных  кусков
каменного угля. Гримс с  этой  целью  с  огромным  удовольствием  взял  бы
что-нибудь  более  полезное:  несколько  книг  из  библиотеки  или  рояль,
стоявший в ресторанном зале... С этой мыслью  он  взглянул  на  бородатого
капитана и вздохнул:
     - Это ведь не воровство. Я знаю, вы бы не отказались сделать  подарок
товарищу по несчастью...
     - Простите, сер? - спросил Джон.
     - Нет, ничего. Давайте-ка, отправимся  домой  и  посмотрим,  что  там
творится.



                                    16

     Едва выйдя из шлюзовой камеры, не переодеваясь,  а  лишь  сняв  шлем,
Гримс прямиком направился в  рулевую  рубку.  Суинтон  поприветствовал  от
словами:
     - Мэйхью слышит ясные сигналы, сэр.
     - Отлично. Он может указать направление?
     - Он говорит, что пока нет. Но вы  же  знаете  Мэйхью.  Пока  его  не
припрешь к стене, он ничего не скажет.
     Гримс взглянул на экраны радара и индикатора близости  масс.  На  них
ничего не было. Объект, должно быть, еще не вошел в зону их действия.
     Он подошел к телефону, взялся за трубку, но потом передумал:
     - Лучше я сам отправлюсь к Мэйхью. В случае чего позвоните мне  туда,
Суинтон.
     Он кивнул Соне, и она вышла вслед за ним в коридор.
     Как всегда, до Мэйхью  было  невозможно  достучаться.  Побарабанив  в
дверь кулаками и выждав для  вежливости  пару  минут,  Гримс  отодвинул  в
сторону скользящую дверь, и они вошли в каюту. Мэйхью сидел в своем кресле
к  ним  спиной,  согнувшись  так,  будто  сильнейшее  гравитационное  поле
притягивало тело к коленям.  Он  внимательно  смотрел  на  лежавший  среди
разного хлама на его столе небольшой прозрачный цилиндр, внутри которого в
питательном растворе находился лучший из  всех  усилителей  биосигналов  -
живой мозг собаки. При  помощи  этого  сиротливого  серого  кусочка  живой
материи Мэйхью мог поддерживать связь со всей Галактикой.
     Обернувшись, он неясным взглядом изучил вошедших и наконец сказал:
     - А, это вы... Чем обязан, сэр?
     - Пришел взглянуть, как у вас дела, Мэйхью. Вы ведь можете  говорить,
не отрываясь от дела?
     - Конечно, сэр.
     - Тот сигнал, что вы приняли, вы можете его передать словами?
     - Пожалуй, нет, сэр, - поразмыслив, решил Мэйхью. - Это больше похоже
на эмоции... Скорее, это впечатление, чем оформленное послание.
     - Какое же именно?
     - Трудно это сказать, сэр. Это... похоже на сон.
     - Ну хорошо. А  кто,  или  что  отправил  это...  послание,  то  есть
впечатление? Человек? Гуманоид? Другие разумные существа?
     - Скорее, их несколько, или даже много. Но это люди.
     - Может, нам повезло, Джон, - сказала Соня, - и в умах этих людей  на
борту "Варатаха" еще теплится остаток  жизни...  О  чем  эти  сны,  мистер
Мэйхью? О холоде, темноте и одиночестве?
     - Нет, мисс. Наоборот, это счастливые сны. О теплоте,  свете  и...  о
любви...
     - Но это тоже могут быть люди с "Варатаха"?
     - Нет, это невозможно. Я изучил их тщательнейшим образом. Они мертвы,
как бараньи туши в их морозильных камерах.
     - Откуда вы об этом знаете? - удивился Гримс.
     - Сэр, но ведь  было  же  необходимо  поддерживать  контакт  с  вашей
экспедицией. Я "слышал" то, что вы рассказывали  о  последнем  путешествии
"Варатаха".
     - М-да. Ну и что же?
     - Единственным источником телепатических  сигналов  с  этого  корабля
были вы и ваши люди. Что же касается тех, других сигналов, то у меня такое
впечатление, что они к нам постепенно приближаются.
     - Но,  черт  возьми,  к  кому  приближаются!  -  взорвался  Гримс.  -
Простите, это я рассуждаю сам с собой. Но мы ведь не  знаем,  какова  наша
скорость  и  движемся  ли  мы  вообще.  Когда  мы  сравняли   скорость   с
"Варатахом", кто может сказать, что именно произошло - остановились ли мы,
или полетели в обратном направлении, или просто притормозили?
     - Я не навигатор, сэр, - с легкой обидой сказал Мэйхью.
     - Здесь уже никто из нас не навигатор. Но я прервал вас.
     - Так  вот,  это  один  из  тех  приятных  снов,  который  видишь   в
полудреме... - он остановился. - Погодите ка, один из них я чувствую лучше
других. Сейчас попробую выделить его... Так...
     Голубое  небо,  и  на  нем  белоснежные  высокие  облака...  Речка  с
берегами, поросшими  высокой  травой...  и...  я  сижу  на  берегу,  среди
деревьев, чувствую  жар  солнца,  и  ветер  доносит  запах  свежескошенной
травы... - он прервался и, криво ухмыльнувшись, взглянул на  Гримса.  -  Я
ведь никогда не видел сена, сэр, но ведь вы понимаете, это же не мой  сон.
Так вот. Запах свежего сена, пение птиц на  деревьях,  моя  трубка  хорошо
раскурена, в руках у меня удочка,  и  я  смотрю  на  наживку  -  мормышку,
которую я сам изготовил, она медленно плывет по гладкой поверхности  воды.
Я знаю, что форель рано или поздно всплывет и схватит  наживку,  но  я  не
тороплюсь. Я совершенно счастлив, и мне некуда спешить...
     Но вот вдруг появляется чувство  неясной  тревоги.  Я  чувствую,  что
куда-то опаздываю, что пора просыпаться. Сейчас случится  что-то  ужасное,
непоправимое, если я не проснусь...
     - Странно, - заметил Гримс. - Вы были на Земле, Мэйхью?
     - Нет, сэр.
     - Вы знаете что-нибудь о наживках?
     - Что это, сэр?
     - Вы только что  об  этом  говорили.  Настоящие  рыбаки  всегда  сами
изготавливают мормышки из перьев и проволоки. Для них рыбная ловля  -  это
развлечение. Бог знает, какие они еще приспособления выдумывают.  Но  если
такую наживку форель считает съедобной, что же волноваться?
     - Значит, - сказала  Соня,  -  к  нам  приближается  земной  рыболов,
который видит ностальгические сны о своем любимом времяпрепровождении. Так
же, как и мы, он болтается в  этой  расщелине  между  пространствами.  Но,
может, этот сон долетел до нас прямо с Земли? Ведь попал же сюда  каким-то
образом "Варатах".
     - Он дрейфует уже довольно  давно,  -  сказал  Гримс.  -  Прошу  вас,
продолжайте, мистер Мэйхью.
     - Он снова попал в свой счастливый  сон.  Он  ничего  не  поймал,  но
счастлив.
     - А вы можете выделить другие сны?
     - Попытаюсь, сэр.  Но  они  почти  все  о  бесконечно  долгих,  ярких
солнечных днях. Один  человек  плавает,  он  оборачивается  и  смотрит  на
девушку на берегу, и его стройное тело рассекает прозрачную зеленую  воду.
И еще женщина, она сидит на зеленой шелковистой траве, а ее загорелые дети
играют рядом... Но кто бы они ни были, они приближаются. Их сны видны  мне
четче и ярче.
     Холодный  ясный  воздух,  и  снег  хрустит  под   моими   шипованными
ботинками. Кажется, я уже могу дотянуться ледорубом до вершины. Она совсем
рядом, и ярко сверкает под солнцем на фоне  темно-синего  глубокого  неба.
Ветром с вершины срывает снег, и кажется, что она  выбросила  белый  флаг.
Это всего лишь снег, но я знаю, что вершина сдалась. Ее еще никто  никогда
не покорял, но через несколько часов я доберусь дотуда и воткну глубоко  в
лед и скалу мой  собственный  флаг.  Мне  говорили,  что  сюда  невозможно
забраться без кислородной маски и страховочных  крюков,  но  я  все  равно
сделаю это...
     - Чтобы завершить картину, - полушутя сказала Соня, - не хватает  сна
о спокойной игре в шахматы в наполненной запахом табака и ликеров комнате.
     Гримс засмеялся:
     - Похоже, все они предпочитают игры на свежем воздухе.
     Тут резко загудел телефон. Гримс поднял трубку:
     - Да, слушаю. Да... Приготовьте все к ускорению и начните  подготовку
к смене орбиты.



                                    17

     За  иллюминатором  по-прежнему  не  было  ничего,  а  старый  пароход
превратился в яркую точку  на  экранах  радара  и  индикатора  масс.  Зато
появилась  другая  точка,  траектория  движения  которой  пересекалась   с
траекторией "Искателя". Хотя объект находился еще в  тысячах  миль  от  их
корабля, расчеты показали, что неминуемо опасное сближение.
     Гримс и его офицеры сели по своим местам, и ускорение  вдавило  их  в
кресла.  Как  и   раньше,   кораблем   мастерски   управлял   Суинтон.   С
четырехкратным ускорением корабль вырвался  из  опасного  участка,  набрал
скорость и сравнялся с объектом. Еще один небольшой толчок двигателей -  и
все замерло. Издалека доносился затухающий рев выключенных гироскопов.
     Тут же включились поисковые огни.
     Все снова столпились у иллюминаторов, рассматривая висевшую  в  одной
миле конструкцию, и казалось, что только один Гримс  не  удивляется  этому
зрелищу. То, с чем они встретились на этот раз, представляло из  себя  три
сферы,  расположенные  вдоль  одной  оси   и   соединенные   между   собой
металлическими  фермами.  Первая,  небольшая,  была  покрыта  антеннами  и
иллюминаторами, вторая, самая крупная, служила,  по  всей  видимости,  для
проживания, и, наконец, третья, тоже маленькая, из  нее  выдавалась  целая
батарея ракетных форсунок. Не было  ни  обтекателей,  ни  аэродинамических
стабилизаторов.
     Первым нарушил молчание Суинтон:
     - Что это за чертовщина?
     - Думаю, командир, вам приходилось изучать историю космоплавания. Это
древний  корабль,  оставшийся  со  дней  Великого  Расселения.  Люди  были
вытолкнуты из Солнечной системы к звездам, не имея  никаких  навигационных
приборов, которые могли бы помочь  им  сократить  десятилетия  полетов.  -
Гримс вошел во вкус и решил продолжить лекцию:
     - Как видите, этот корабль не предназначен для взлета  с  поверхности
планет или приземления, то есть это самый настоящий  космический  корабль.
Он строился на орбите, и люди добирались до него  на  небольших  челночных
кораблях, вроде тех, что прикреплены к центральной сфере.
     Маленькая передняя  сфера  -  это,  естественно,  контрольная  рубка.
Средняя служит для проживания, ну а третья, как вы, наверное,  догадались,
- это отсек ракетных двигателей.
     Суинтон задумчиво сказал:
     - Скорее всего, там сейчас  находятся  потомки  первых  пассажиров  и
экипажа. И они, наверное, не знают, как пользоваться радио. Судя  по  этим
антеннам, их корабль забит приемопередающей аппаратурой. Значит,  или  они
не слышали наших сигналов, или не способны ответить. Пожалуй, они даже  не
знают, что мы рядом с ними.
     Гримс засмеялся:
     - Вы не совсем правы, Суинтон. Конечно, они проделали долгий  путь  -
такой долгий, что тот, кто готовил это путешествие, даже не предполагал об
этом. Но уверяю вас, что это те же самые люди, что впервые  сели  на  этот
корабль.
     - Простите, сэр, но как же они выжили? Ведь наверняка прошло не  одно
столетие...
     Гримс продолжил:
     - Как я сказал, этот корабль остался от  эпохи  Великого  Расселения.
Оно началось с  того,  что  людям  перестало  хватать  места  на  планетах
Солнечной системы. Но было известно, что многие звезды окружены планетами,
на которых возможна жизнь, подобная нашей. И многие из тех, кто не  хотели
или не могли приспосабливаться к жизни в  перенаселенных  городах,  решили
предпринять рискованное путешествие. При помощи техники  анабиоза  корабли
стали способны перевозить огромные массы людей, которые  складировались  в
них наподобие замороженного мяса. Члены экипажа по очереди просыпались  на
относительно небольшой  отрезок  времени,  чтобы  заступить  на  несколько
месяцев на вахту, а затем снова засыпали. Естественно, проведя многие годы
в состоянии анабиоза, никто из них не старел.
     Наконец,  встав  на  орбиту  выбранной  планеты,  люди  оживлялись  и
спускались к месту своего нового обитания.
     - Мне бы такое не понравилось, сэр.
     - Мне бы тоже. Но у них не существовало еще межзвездных навигационных
систем. И они не знали, как мы теперь это знаем, что многие корабли просто
пропадали в Космосе. Некоторые падали на звезды или разбивались о планеты,
другие терялись в бескрайнем пространстве...
     - По данным Патрульной Службы, - вставила Соня, - не дошло  до  места
назначения тринадцать кораблей.
     - Наверное, этот был двенадцатым, - заметил Гримс.
     - Но как он здесь оказался? - спросила Соня.
     - Мы можем узнать это, - ответил ей Суинтон.
     - Мы можем попытаться узнать, - поправила она его.
     Гримс внимательно изучал в бинокль сферу, где размещалась контрольная
рубка. Ему показалось, что в одном месте он обнаружил люк шлюзовой камеры,
приводимой в действие вручную. Значит, проникнуть внутрь не  составило  бы
большого труда.
     - Но ведь вахтенный должен был заметить наши огни, - сказал Суинтон.
     - Боюсь, что вахтенному не до этого, - спокойно ответил Гримс.


     Как и в прошлый раз, к выходу готовились Гримс, Соня, Джонс, Кэлхаун,
Мак-Генри, Тодхантер... На этот раз, думал Гримс,  врачу  и  инженерам  не
придется бездельничать. Следовало привести корабль в порядок и вывести  из
предсмертного состояния сотни людей. "А дальше? - подумал  он.  -  Что  же
дальше?" Но на этот вопрос следовало искать ответ, уже находясь  на  борту
того судна.
     Гримс пустился в полет через пространство  между  двумя  кораблями  -
гладким и стройным "Искателем" и нагромождением сфер и металлических балок
чужого корабля. Он повернулся, чтобы взглянуть на остальных -  они  летели
за ним, поблескивая серебристыми костюмами в свете прожекторов, и время от
времени кто-нибудь из них корректировал траекторию полета, выпуская  яркий
язычок пламени из  своего  ракетного  ранца.  Снова  взглянув  вперед,  он
увидел,  что  чужой  корабль  совсем  рядом  и,  не  успев   как   следует
притормозить, неловко стукнулся шлемом  о  корпус.  Магнитные  наколенники
прищелкнулись  к  стальной  обшивке  и  не  дали  ему  отскочить  обратно.
Осторожно встав на ноги, он подождал  остальных  и  двинулся  к  шлюзовому
люку. По пути он заглянул в иллюминатор, осветив своей  лампой  внутреннее
помещение.
     Он хорошо знал, как должна выглядеть  контрольная  рубка  на  корабле
того времени: глубокие кресла для  больших  перегрузок,  радар,  мониторы,
приборные панели. С первого же  взгляда  было  ясно,  что  все  это  давно
мертво. Ни одна лампочка не светилась на панелях. Свет фонаря ярко блестел
на поверхностях.  Приглядевшись,  Гримс  понял,  что  внутри  все  покрыто
кристаллами льда и снега. Впечатление было таким, что внутри холоднее, чем
в абсолютной пустоте снаружи корабля.
     Гримс заглянул в соседние иллюминаторы и ему стало  ясно,  что  рубка
абсолютно пуста. Но ведь она занимала лишь небольшую часть  первой  сферы.
Еще здесь должны были находиться жилые помещения  для  вахтенных  пилотов,
запасы продуктов и воды.
     Он сказал Соне:
     - Мы можем обнаружить кого-нибудь в жилых каютах.  Кого-нибудь,  кого
мы сможем оживить. А если нет - то есть  сотни  людей,  спящих  в  средней
части корабля.
     Гримс подобрался к люку, который он заметил в бинокль.  Одному  здесь
было не справиться,  и  он  подождал  Мак-Генри  и  Кэлхауна.  Вдвоем  они
сдвинули маховик, прокрутили его несколько оборотов, и тяжелый люк отошел.
Внутренняя дверь шлюза не хотела  так  легко  поддаваться.  Лишь  усилиями
всего экипажа, собравшегося в тесной  камере,  удалось  сдвинуть  с  места
запирающий рычаг. Они открыли люк на достаточную ширину, чтобы  пробраться
внутрь. Войдя в коридор, они увидели, что все - стены, пол, потолок - было
покрыто толстым  слоем  льда  и  снега  -  остатками  некогда  наполнявшем
помещение воздуха. Из коридора они прошли в склад,  заполненный  фруктами,
которые сияли свежими красками, как настоящие, но рассыпались при малейшем
прикосновении. Когда Гримс дотронулся пальцем до апельсина, тот разлетелся
на разноцветные сверкающие осколки,  и  ему  показалось,  что  он  услышал
тончайший звон. Но здесь не  могло  быть  звука.  Корабль  был  совершенно
безмолвен. Даже стены и пол не дрожали от  прикосновений  -  все  поглощал
слой рыхлого снега.
     Они вышли в круговой коридор, вдоль которого располагалось  множество
пронумерованных дверей.
     Гримс толкнул одну из них, под номером 4. С небольшим  сопротивлением
дверь скользнула в сторону. Когда то здесь была спальная каюта. Но  теперь
она была превращена в морг. На одной койке лежал высокий мужчина. В правой
руке он сжимал кинжал, на лезвии которого застыло темное бурое  пятно.  На
другой стороне  каюты  лежала  женщина,  бывшая  когда-то,  без  сомнения,
красивой. Установить причину смерти было  нетрудно:  у  женщины  виднелась
широкая рана с левой стороны груди, а у мужчины  была  перерезана  яремная
вена.
     Они заглянули в следующую каюту. Ее обитатели, казалось, мирно  спали
на широкой койке. Но рядом с ними  неподвижно  висел  пустой  пузырек,  на
яркой этикетке которого был изображен череп с костями...
     В третьей кабине им представилось не менее печальное зрелище. Сложное
переплетение  проводов  опутывало  кровать  и   два   тела   и   соединяло
трансформатор и  розетку.  Их  смерть  была  внезапной  и  безболезненной.
Завернутые в  простыни  и  провода,  они  напоминали  скульптурную  группу
Лаокоона.
     В четвертой каюте было лишь одно тело  -  женское.  В  черной  чистой
форме, она сидела на стуле, выпрямившись,  пристегнутая  к  нему  ремнями.
Лишь после тщательного осмотра удалось  обнаружить  след  от  револьверной
пули на груди.
     - Каюта номер один, - медленно  произнес  Кэлхаун.  -  Может,  она  -
капитан?
     - Нет, - сказал Гримс. - Это ведь тоже каюта на двоих. И  потом,  где
же оружие? - он осторожно стряхнул иней с ее рукава. - Золотой  шеврон  на
белой подкладке... Она была казначеем.
     Они нашли капитана в большой каюте в самом конце  коридора.  Он  тоже
был одет в черную, с золотыми пуговицами и нашивками форменную одежду.  Он
криво сидел за столом, держа в руке  пистолет,  ствол  которого  находился
возле приоткрытого рта.  Его  голова  была  покрыта  инеем,  что  скрывало
ужасную рану на затылке.
     Перед ним летало несколько  листов  бумаги.  На  одном  из  них  было
написано:
     Тем, кого это касается....
     Если, когда...
     Когда, если...
     Если все равно...
     Это был  черный,  не  очень  веселый  юмор...  понятный  только  тому
капитану.



                                    18

     "Возможно,  -  читал  Гримс  на  следующей  странице,  -   кто-нибудь
когда-нибудь наткнется на нас. Когда мы взлетали с Земли, шли разговоры  о
последних  открытиях,  которые  могли  позволить   совершать   межзвездные
путешествия  через  определенные  "провалы"   пространства   за   короткий
промежуток времени. Наверное, именно в такой "провал" мы и попали. Но я не
имею понятия, как мы сюда попали, и как мы сможем отсюда  выбраться.  Если
бы я знал раньше, я бы запретил использование этанола.  Но  откуда  я  мог
знать, что один из контейнеров даст течь? И что всех нас ждет одна судьба?
Закончив наш вахтенный период, мы могли  разбудить  капитана  Митчелла,  а
сами лечь в анабиозный сон. Но, все обсудив,  мы  решили  воздержаться  от
этого. Вряд ли мы видели  бы  приятные  сновидения.  У  всех  остальных  -
счастливые сны об их новой жизни на новом месте, куда они направляются.  О
жизни, которая им была  предсказана  на  быстро  истощающей  свои  резервы
Земле. Но наши сны - они будут о холоде,  одиночестве  и  беспокойстве,  о
черной пустоте, в которую мы падаем.
     Но как мы туда попали? Как?
     Решиться на _э_т_о_ нас  заставили  различные  предметы,  которые  мы
видели время от времени. Каковы законы движения в этой Преисподней? Мы  не
знали этого. Может, их  вообще  не  существовало.  Тем  не  менее,  вокруг
контрольной рубки, появившись ниоткуда,  несколько  часов  летал  какой-то
предмет. Это оказалось  тело  мужчины  в  архаичной  одежде:  в  цилиндре,
сюртуке, галстуке... Мэри Галлагер, чьим хобби была история, сказала,  что
одежда относится, скорее всего,  к  девятнадцатому  веку.  Затем  появился
самолет, представлявший из себя хрупкую конструкцию из штанг,  растяжек  и
обтянутых тканью крыльев. Должно быть,  все  это  попало  сюда  сотни  лет
назад, так же, как и другие предметы: тела людей, пароход, странной  формы
космический корабль, на борту которого можно было разглядеть  надписи,  не
похожие ни на один из земных алфавитов.
     Я чувствую, что пришло и мое время. Все остальные уже  мертвы.  Сара,
которая не могла сама справиться  с  оружием,  попросила  меня  помочь  ей
уйти... Но остальные уже мертвы. Больше всего повезло Браунам  -  когда  я
раздал карты, им выпал  туз  пик,  что  означало  единственный  оставшийся
пузырек этанола. Остальным  достался  пистолет.  Накамура  предпочел  свое
традиционное оружие смерти (правда, он его нетрадиционно  использовал),  а
Галлагер до конца проявил свои инженерные способности. Но вот и пробил мой
час... Когда я закончу это письмо, я выключу оборудование, и настанет  мой
черед воспользоваться пистолетом.
     Вот и вся наша история, как она есть. Если  какой-нибудь  несчастный,
вроде нас, прочтет ее, может, в этом будет какая-то польза.
     Полностью загрузившись пассажирами, оборудованием  и  продуктами,  мы
снялись с орбиты 3 января 2055 года. Более подробные  сведения  о  деталях
полета заложены в бортовом регистрационном компьютере. Когда  корабль  был
выведен на траекторию  полета  по  направлению  к  Сириусу  XIV,  начались
посменные вахты. Первый год на  вахте  находился  старший  капитан  полета
Митчелл.  Как  наиболее  опытный   пилот,   он   корректировал   начальную
траекторию. Остальной экипаж после подготовки был  погружен  в  анабиозное
состояние. После Митчелла настала очередь второго  капитана  Фон  Шпиделя,
затем третьего капитана Клери. Это было обычное рутинное путешествие,  как
любой другой межзвездный перелет.
     Затем мы сменили капитана Клери и его  команду.  Смена  вахты  обычно
длится три недели. За это время Памела Браун, офицер  медицинской  службы,
вместе с медиком команды Клери Брайаном Кентом приводила в  чувство  после
анабиоза членов нашего  экипажа  и  готовила  другой  экипаж  к  отходу  в
летаргическое  состояние.  Когда  Клери  и  его  люди  покинули  нас,   мы
распределили  вахтенные  часы.  Естественно,   находиться   на   вахте   в
контрольной рубке было полнейшей синекурой. Каждый час показания  приборов
сверялись с расчетными данными. Курс и ускорение совпадали  до  миллионных
долей с тем,  что  было  рассчитано  еще  на  мощных  земных  компьютерах.
Последнее наблюдение, сделанное  в  1200-й  час  нашей  вахты,  показывало
удаление от Земли в 1,43754 световых года и постоянную скорость в 300 миль
в секунду.
     В эту ночь - ночь, естественно, по внутри корабельному времени -  все
свободные от вахты офицеры собрались  в  кают-компании.  Играли,  как  это
обычно делалось, в бридж, а Накамура и Мэри Галлагер сидели  за  шахматной
доской. На вахте находился Браун, и чтобы ему было не так скучно, его жена
отправилась в контрольную рубку. В общем, это был обычный спокойный вечер.
     Поэтому внезапно завывшая сирена была для нас как гром  среди  ясного
неба. Я  первый  оказался  в  контрольной  рубке.  Брауну  не  нужно  было
говорить, что случилось - это было очевидно. Очевидно - это не  то  слово;
дело в том, что за  широкими  иллюминаторами  не  было  ничего.  Абсолютно
ничего! Мы не видели ни привычных созвездий, ни яркого свечения  Галактики
справа по борту - за иллюминаторами была абсолютная пустота.
     Сначала было высказано предположение, что мы попали в  густое  облако
космической пыли или газа, но вскоре  стала  ясна  несостоятельность  этой
гипотезы. Браун сказал, что звезды сияли как обычно до  самого  последнего
момента. К тому же, невозможно влететь на скорости 300 миль  в  секунду  в
облако газа так, чтобы не  было  мгновенного  скачка  температуры  обшивки
корабля и торможения. Если это скопление газа  настолько  густое,  что  не
видно ярчайших звезд, то мы неминуемо должны  были  сгореть  за  несколько
секунд.
     Кто бы вы ни были, читатель, не буду утомлять вас  рассказом  о  всех
наших попытках выбраться и всех  выдвинутых  теориях.  По  словам  Брауна,
звезды вспыхнули на какую-то микросекунду, а в  следующую  -  исчезли.  Мы
пробовали связаться с кем-нибудь по радио, но это было бесполезно. В эфире
не было даже шумов - абсолютная тишина. Мы  разобрали  каждый  приемник  и
передатчик на корабле, протестировали каждый блок - но это не помогло.  За
все время не удалось поймать ни единого сигнала - ни с Земли, ни с  других
кораблей, ни даже помех от какой-нибудь звезды.
     Но ведь не было и самих звезд!
     Через несколько недель нам  стали  попадаться  различные  предметы  -
настоящие материальные предметы. Одной  из  первых  находок  был  огромный
океанский лайнер "Англо-Австралиец".  Браун  и  Накамура,  взяв  челночный
корабль, обследовали его. На его трубе  был  изображен  черный  лебедь  на
белом  фоне.  Надев  скафандры,  они  смогли   сделать   более   подробные
наблюдения.  Естественно,  вся  команда  и  пассажиры   были   мертвы.   В
корабельном журнале не нашлось никаких сведений, которые бы указывали, что
произошло. Как и в нашем случае, все должно было случиться внезапно.
     Мы находили в этом пространстве множество тел - некоторые были  одеты
в одежды прошлых веков, другие просто раздеты. Океанские корабли, самолеты
- большинство указывало на их земное  происхождение.  Но  мы  также  нашли
странную конструкцию, которая представляла из себя относительно  небольшой
корпус с  огромными,  на  растяжках,  странными  парусами.  Мы  не  смогли
установить, кто плавал на таких судах - как только мы направили  поисковый
прожектор на него, он развил скорость и исчез.  По  всей  видимости,  этот
межзвездный корабль приводился в действие световым  потоком,  чего  мы  не
знали. Мы обнаружили что-то типа дирижабля с похожим на пчел экипажем.
     Мы пытались отсюда выбраться, но у нас не было отправной  точки.  Так
же, как и остальные, мы попали в  какое-то  подпространство.  Но  как  это
произошло? Как?
     Мы работали, затем наступали недели пьянства и распутства,  затем  мы
снова брались за утомительные расчеты и рассуждения. Наконец, пресытившись
всем этим, мы решили взглянуть правде в глаза. Мы были забыты здесь,  и  у
нас не было достаточно знаний и  возможностей,  чтобы  выбраться  из  этой
безграничной пустоты. Сначала мы хотели разбудить другие экипажи, но потом
решили, что не стоит этого делать. Они были счастливы в своих снах, но мы,
и мы Это знали, никогда не  сможем  забыться  счастливым  сном.  Мы  знали
слишком много - и в то же время так мало, и наши  сны  превратились  бы  в
кошмары, подобные пыткам... У нас не было ни единого проблеска надежды.
     И мы пришли к единственному выходу.
     Но вы, кто бы вы ни были, вы можете помочь.
     Остальные экипажи спят в своих отсеках в северной части жилой  сферы.
Процесс пробуждения полностью автоматизирован. Передайте капитану Митчеллу
мои наилучшие пожелания и извинения. Надеюсь, он поймет меня.
     Джон Кэррадин, четвертый капитан.



                                    19

     Они покинули контрольную сферу и по длинному цилиндрическому  тоннелю
перебрались в жилые отсеки корабля. Пройдя  через  люк,  они  оказались  в
длинном коридоре, по бокам которого располагались двери. В конце  коридора
виднелся еще один люк.
     На каждой из дверей висела табличка с именами.  На  первой  же  двери
длинный список имен возглавлял старший капитан Митчелл. Затем шли  старший
помощник Альварес, второй помощник  Мэйнбридж,  третий  помощник  Хэнинач,
биотехник Митчелл... Соня заметила по этому поводу:
     - Пожалуй, они были правы, набрав команду из семейных пар.
     Гримс толкнул дверь, и за ней оказались  прозрачные  саркофаги  -  по
четыре в высоту, справа и слева, дальше виднелись еще восемь, и еще... Это
похоже, думал Гримс, на стеклянные гробы, а  лежавшие  в  них  люди  -  на
мертвых. Разница лишь в том, что мертвые не видят снов...
     В четырех саркофагах справа были женщины, в четырех слева -  мужчины.
Казалось,  все  они  в  прекрасной  форме.  Митчелл  -  его  имя  было  на
приклеенной к стеклянной крышке табличке - оказался немолодым, но рослым и
хорошо сложенным человеком. Даже без униформы в нем можно было  обнаружить
капитана. И хотя он находился в близком к смерти состоянии, глядя на него,
становилось ясно,  что  он,  как  никто  другой,  будет  умело  руководить
вверенными ему двумя стихиями -  сложнейшей  аппаратурой  и  беспокойными,
сомневающимися людьми.
     Гримс смотрел на него, не обращая внимания на других  спящих,  и  ему
хотелось, чтобы именно Митчелл оказался тем рыбаком,  чей  счастливый  сон
был прерван чувством волнения и беспокойства.  Это  вполне  мог  быть  он.
Через столетия сна подсознание потревожило его, напомнив,  что  именно  на
нем лежит вся ответственность за огромный корабль и людей, которые на  нем
находятся.
     Слегка растерянно Тодхантер сказал:
     - Собственно говоря, мне здесь нечего делать.  Я  прочел  инструкции.
Здесь все автоматизировано.
     - Прекрасно, доктор. Вы можете нажать  кнопку.  Я  хочу  лишь,  чтобы
проснулся капитан корабля Митчелл. Ведь в конце концов это его корабль.
     - Я уже нажал кнопку, - проворчал Тодхантер, - ну и  что?  Ничего  не
случилось.
     Мак-Генри засмеялся:
     - Конечно, нет. Ведь мертвый капитан, которого мы видели,  написал  в
своем послании, что он отключил все приборы.
     -  По-моему,  -  сказал  Гримс,  -  система  анабиоза  поддерживается
отдельным небольшим реактором в кормовой части. Кэррадин мог отключить ее,
не выходя из рубки, но нам следует пойти в ракетную сферу и  взглянуть  на
все это поближе. Возможно, батареи тоже отказали.
     - Все зависит от реактора, - добавил Мак-Генри. - Если  действительно
отказали батареи, нам  придется  перетаскивать  их  из  запасных  с  нашею
корабля.
     Они покинули Митчелла и его команду  и  стали  пробираться  в  третью
сферу, переходя с этажа на этаж, мимо бесчисленных прозрачных  саркофагов.
Джонс на секунду остановился возле одного,  в  котором  лежала  прекрасная
девушка  с  длинными  золотистыми   волосами,   и   пробормотал:   "Спящая
красавица..."
     Раньше, чем Гримс смог что-то ответить, Мак-Генри подтолкнул Джонса в
спину и проворчал:
     - Давай, двигайся! Тоже мне, Прекрасный Принц!
     - А можем ли мы претендовать на роль Прекрасного Принца? -  прошептал
Гримс. - В любом случае, не нам решать. Этот корабль Митчелла, и он должен
знать, что делать...
     Наконец они нашли выход в  тоннель,  соединявший  с  третьей  сферой.
Насосы и генераторы,  которые  они  там  обнаружили,  были,  по  выражению
Мак-Генри, допотопными.
     - Вы правы  насчет  допотопных,  -  заметил  Джонс.  -  Этот  корабль
определенно напоминает Ноев ковчег.
     Они добрались до реакторной камеры.
     Мак-Генри достал свой счетчик и включил его.
     - Должно работать, - сказал он.
     Если бы не скафандры, вряд  ли  они  бы  долго  протянули,  выйдя  из
реакторного зала.  По  счастью,  скафандры  представляли  собой  такую  же
надежную защиту от радиации, как и от жары, холода  и  вакуума.  Время  от
времени витиевато ругаясь, Мак-Генри принялся за  дело  и  через  какое-то
время сумел запустить реактор.
     Помещение стало наполняться паром. С возвратом тепла замерзший коркой
льда на стенах воздух стал оттаивать  и  приобретать  свое  первоначальное
состояние.
     Мак-Генри отдавал  приказания.  Он  был  специалистом  по  реактивным
установкам и здесь  взял  командование  на  себя.  Он  отдавал  приказания
Кэлхауну и второму помощнику, и они  выполняли  их.  Следовало  взять  кое
какие замеры и открыть клапана. Замерзшая жидкость постепенно превращалась
в пар и понемногу наполняла трубопроводы. Мак-Генри по манометру следил за
давлением и, наконец, начал открывать вентиль. Медленно и нерешительно  на
один  оборот  повернулась  первая  турбина,  затем  еще  на  один...   Она
раскручивалась все быстрее  и  быстрее,  и  вот  уже  все  помещение  было
наполнено мелкой дрожью. Мак-Генри, похожий на  вооруженную  ключами  и  в
доспехах  обезьяну,  прыгал  с  места  на   место,   что-то   подкручивая,
откручивая...
     Наконец он торжественно щелкнул выключателем, и помещение наполнилось
светом.


     Все поспешили обратно в жилые отсеки, к спящему капитану  Митчеллу  и
его команде. Там главным был уже Тодхантер. Он затворил люк, через который
вошел экипаж в первый раз, а затем поставил на место другой, тяжелый люк с
толстыми прокладками и запорами по всему периметру.  Для  этого  ему  даже
пришлось воспользоваться молотком Мак-Генри.
     Гримс наблюдал за ним с нетерпением и интересом. Было ясно, что  врач
знает,  что  делает,  и  что  в  свое  время  он  хорошо  изучил   историю
колонизационных   полетов,   которые   всегда   сопровождались    глубоким
замораживанием экипажа. Он знал, как  это  выглядит  с  медицинской  точки
зрения.
     Гримс заметил:
     - Я понимаю необходимость закрытия всех дверей, но почему  ничего  не
происходит?  Ведь  вы  уже  довольно  давно  нажали   на   кнопку   начала
размораживания...
     Тодхантер засмеялся:
     -  Это  был  выключатель   света,   сэр.   Но   когда   мы   закончим
подготовительные работы, весь процесс  пойдет  автоматически.  Для  начала
нужно  изолировать  остальные  тела.  Каждый  саркофаг  оборудован   своей
собственной морозильной установкой, но лучше соблюдать  до  единого  слова
все инструкции.
     Он замолчал и принялся  за  дальнейшее  изучение  висевшей  на  стене
инструкции.  Затем  он  включил  монитор  на  расположенной  рядом  панели
управления и нажал несколько кнопок. Заработали обогревающие  элементы,  и
лед на  стенах  начал  таять  и  плавиться,  наполнив  закрытое  помещение
туманом.
     Когда он стал рассеиваться, врач сказал:
     - Пока все хорошо. Вы, конечно, заметили, что здесь  система  намного
сложнее, чем в тех отделениях,  где  лежат  пассажиры.  Дело  в  том,  что
пассажиры подключаются к единой общей системе  пробуждения,  и  их  нельзя
поднимать по одному.
     Действительно, каждый из саркофагов членов экипажа был  густо  окутан
проводами и трубками.
     - Ну давайте же, доктор! - прошептала Соня.
     - В таких вещах  нельзя  торопиться,  командир.  Здесь  автоматически
осуществляется  термостатический  контроль,   и   до   достижения   нужной
температуры внутри и снаружи саркофага оживление не может начаться.
     Внезапно послышалась работа какого-то компрессора,  и  тело  капитана
скрылось под клубами наполнившего саркофаг газа, настолько густого, что он
казался жидким. Затем, так же неожиданно, газ  рассеялся,  а  вместо  него
появилась светлая, янтарного цвета  жидкость,  также  полностью  закрывшая
тело. Одновременно пневматическая подушка, на которой лежал капитан, стала
вибрировать,  осуществляя  массаж  тела.  Янтарная   жидкость   постепенно
мутнела, затем она была заменена на новую порцию. Этот процесс  повторился
несколько раз.
     Наконец жидкость ушла.
     Прозрачная крышка медленно открылась.
     Капитан Митчелл зевнул, потянулся и  открыл  глаза.  Улыбнувшись,  он
произнес приятным баритоном:
     - Знаете, мне снились забавные сны. Мне снилось, что меня  зовут,  но
не могут дозваться, а я проспал лет двести - триста.
     Вдруг его глаза расширились от удивления, он  уставился  на  стоявшие
перед ним фигуры в скафандрах и выпалил:
     - Кто вы такие?



                                    20

     Гримс отстегнул замок своего шлема, повернул его на четверть  оборота
и снял. Холодный свежий воздух, наполненный незнакомыми острыми  запахами,
заставил его чихнуть.
     - Будьте здоровы, - сказал Митчелл по-немецки.
     -  Спасибо,  капитан.  Прежде  всего,  прошу  прощения,  что  мы  без
приглашения поднялись на борт. Надеюсь, вы  не  будете  возражать,  что  я
пользуюсь вашим воздухом, так как я ужасно не  люблю  разговаривать  через
мембрану скафандра, если этого можно не делать.
     - Дышите на здоровье, - Митчелл, сидя на краю своего  ложа,  выглядел
несколько растерянным и враждебным. - Но кто, черт возьми, вы такие?
     - Мое имя Гримс. Командор Гримс. Военно-Космический Флот Приграничных
Планет. Все  остальные  -  мои  офицеры.  А  леди  -  командир  Веррил  из
Патрульной Службы Федерации.
     - Приграничные Планеты? Федерация? - он дико посмотрел  на  остальные
саркофаги, где спали его подчиненные. - Наверное, это  сон.  Очень  плохой
сон.
     - Сожалею, капитан. Это не сон. Ваш корабль дрейфует уже столетия,  -
сказала ему Соня.
     - А  пока  мы  здесь  дрейфовали,  -  грустно  засмеялся  Митчелл,  -
яйцеголовые инженеры придумали способ быстрого сообщения  между  звездами.
Должно быть, нас занесло уже на самый край Галактики. - Он пожал  плечами.
- Ну  ладно,  наконец-то  мы  куда-то  прибыли.  Сейчас  я  разбужу  своих
офицеров, и мы займемся оживлением пассажиров. - Его лицо помрачнело. - Но
что случилось с вахтенной командой? Где Фон Шпидель? Клэри? Кэррадин?
     - Кэррадина больше нет, - тихо сказал Гримс, затем мягко продолжил: -
так же как и его экипажа. Они мертвы.  Но  он  просил,  чтобы  вы  его  не
забывали.
     - Вы что, издеваетесь, командор как-вас-там-зовут? Откуда вы  знаете,
что это Кэррадин? И как он может слать мне через вас приветы, если он умер
сотни лет назад?
     - Он оставил письмо,  капитан.  Перед  смертью  он  оставил  отчет  о
случившемся...
     - Но что случилось, черт бы вас побрал? И как он умер?
     - Он застрелился, - серьезно сказал Гримс.
     - Но что случилось?
     - Он этого не знал. Но я надеялся, что вы сможете нам помочь.
     - Помочь вам? Что-то я не понимаю, командор. Сначала вы будите меня и
говорите, что пришли нас спасать, а теперь сами просите помощи.
     - Ужасно сожалею, капитан, если у вас сложилось впечатление,  что  мы
пришли вас спасать. Пока что мы не в состоянии спасать кого бы то ни было.
Мы такие же потерпевшие кораблекрушение, как и вы сами.
     - Как приятно просыпаться и слышать подобные заявления!
     Митчелл оттолкнулся руками от края саркофага и подлетел  к  шкафчику.
Рванув на себя дверцу, он вытащил черную, с золотыми нашивками униформу  и
легкий скафандр. Через несколько минут он был уже готов и держал  в  руках
шлем.
     - Вы со своими железками, - бросил  он  висевшему  со  своим  набором
инструментов возле люка Мак-Генри, - откройте-ка дверь.
     Затем он повернулся к Соне и Гримсу:
     - Наденьте шлемы. Мне нужно выйти.
     Он  склонился  над  саркофагом,  который   находился   напротив   его
собственного, и тихо сказал:
     - Я бы взял тебя с собой, дорогая, но тебе лучше еще  поспать.  Я  не
разбужу тебя, пока этот кошмар не кончится.


     Митчелл прочитал оставленное Кэррадином послание, а затем поднялся на
следующий этаж  в  контрольную  рубку.  По  счастью,  судовой  журнал  был
распечатан, и не пришлось возиться с компьютером,  чтобы  извлечь  его  из
глубин  памяти.  Митчелл  посмотрел  в  окно,  откуда  бил  слепящий  свет
прожектора  "Искателя",  и  Гримс  по  радио  приказал  Суинтону  погасить
поисковые огни и включить подсветку.  Митчелл  с  удивлением  рассматривал
гладкий, стройный корпус  корабля,  так  разительно  отличавшийся  от  его
собственного нагромождения металлических конструкций.
     В его  скафандре  тоже  имелся  радиопередатчик,  но  он  использовал
старинную частотную  модуляцию  вместо  общепринятой  цифровой  связи.  Он
попытался было разговаривать с Гримсом, вплотную сблизившись  шлемами,  но
успеха достичь не  удалось.  Гримс  наконец  приказал  Мак-Генри  запереть
контрольную рубку и найти в ней  отопительные  элементы.  Когда  замерзший
воздух разогрелся настолько, что стало возможно дышать, они сняли шлемы.
     - Прошу прощения, сэр, за мое  негостеприимное  поведение,  -  первым
делом смущенно сказал Митчелл.
     - Я вас вполне понимаю, капитан.
     - Но, капитан, почему Кэррадин не мог позвать меня?
     - А что бы вы делали, если бы он вас разбудил? Скорее всего,  погибли
бы, так же, как и он. Теперь же у вас есть какой-то шанс.
     - Может быть, сэр. Может быть. Но вы мне не рассказали, как  вы  сами
попали в эту преисподнюю.
     - Это длинная история, - задумчиво сказал Гримс.
     - У нас предостаточно времени, Джон, чтобы  рассказать  все  истории,
которые мы знаем, - вступила Соня.
     - Хорошо, - сказал Гримс, - это длинная история,  но  вам  все  равно
надо ее узнать. Может, вы,  с  вашим  свежим  непредвзятым  умом,  уловите
какой-нибудь аспект, что-нибудь такое, что ускользнуло от нашего внимания.
     - Должно быть, это будет тяжело, - ответил Митчелл, - когда я  смотрю
на ваш корабль и представляю себе сотни лет трудов и исследований, которые
вложены в его постройку... Все-таки мне повезло, что я  попал  в  будущее,
хотя вряд ли можно назвать  будущим  то,  где  мы  находимся...  В  общем,
начинайте, сэр.


     Гримс рассказал ему все, пытаясь выделить  самое  главное  и  попутно
разъясняя сложные технические детали. Он попросил присутствующих  по  мере
необходимости  вносить  добавления  в  его  рассказ.  Митчелл  внимательно
слушал, иногда задавал вопросы.
     -  Значит,  -  сказал  он,  когда  рассказ  был  окончен,  -  мы   не
единственные, кто попал в эту  пространственно  временную  пропасть.  Ваша
экспедиция и наша, мы обнаружили два морских лайнера... затем самолет... И
дирижабль с существами, похожими на пчел...
     - Схаара, капитан. Мы называем их цивилизацию  Схаара.  Но  они  тоже
теперь имеют межзвездные корабли.
     - Все-таки странно, командор. Вы считаете, что попали  сюда  за  счет
ваших суперсложных навигационных систем. Но ведь у нас-то их  нет!  А  все
эти морские лайнеры, и просто люди, которых видел Кэррадин... Кстати,  эти
Схаара, командор, что они из себя представляют?
     - Грубо говоря, это достигшие  высокой  степени  эволюции  медоносные
пчелы.
     -  Хм.  Вот  как...  Но,  значит,  есть  что-то  общее  между  нашими
цивилизациями, иначе бы  они  никогда  сюда  не  попали,  как  мы.  Разум,
технологический прогресс... Вы сказали,  что  теперь  у  них  появились  и
межзвездные корабли... Но ведь должно же быть что-то еще...
     - Я знаю, что, - решительно заявил Кэлхаун.
     - Что же именно? - спросил Гримс.
     - Это... ну, назовем это из области пси-феноменов...
     - Но Схаара глубоко материалистичны и не признают таких вещей.
     - Я знаю,  сэр.  Тем  не  менее,  они  могут  обладать  определенными
возможностями. Это им было необходимо для выживания, до того,  как  у  них
начался  эволюционный  скачок.  Например,  то,  что   у   нас   называется
лозоходством...
     - Лозоходство?
     - Да,  именно.  По  некоторым  исследованиям,  пчелы  на  Земле  и  в
некоторых других местах,  куда  они  были  расселены,  обладают  такой  же
способностью находить нектар, как лозоходцы находят воду  или  минералы  в
земле.
     - Н-да. Признаться, я впервые сталкиваюсь с подобной теорией.
     - Тем не менее, она довольно известна.
     Митчелл встрепенулся.
     - Лозоходство, - прошептал он.  -  Здесь  определенно  есть  какая-то
связь.
     - Какая же? - спросила Соня.
     Старший капитан снова стал задумчивым.
     - Не знаю... Хотя... Этот корабль, как вы знаете, один из серии таких
же, построенных с целью колонизации других  планет.  Полагаю,  командор  и
командир Веррил, в  настоящее  время  все  открытые  миры  уже  достаточно
изучены. Но в наше время это было не так. Корабли летели в  неизвестность,
пользуясь лишь рекомендациями астронавтов. Мы не знали заранее,  на  какой
планете высадимся. Если по условиям жизни не подходила одна, мы  летели  к
следующей.
     Обычно  для  разведки  на  поверхность  планеты  спускался  небольшой
корабль челночного типа. Разведчики должны были найти воду,  залежи  руды,
минералов и горючие материалы.  Естественно,  они  использовали  различные
приборы, но во многих случаях было выгоднее отправлять  людей,  обладавших
даром биолокации.
     - Похоже, я понимаю, куда вы клоните, капитан, - заметила Соня. -  Но
ведь лозоходцы не составляют большую часть команды или пассажиров.
     - Наверное, нет, командир Веррил, но ведь...
     Его перебил Кэлхаун:
     - Биолокация распространена среди людей гораздо шире, чем это  обычно
считается. В определенной степени значительная часть людей  обладает  этим
даром.
     - Схаара занимается лозоходством, мы этим занимаемся... Ну и  что  из
этого? - сказал Гримс.
     - Вы знаете, где среди пассажиров лежат лозоходцы? - спросил Митчелла
Кэлхаун. - Или, может, лучше сказать - сложены?
     - Сложены - пожалуй, это точнее, -  согласился  Митчелл.  -  Пока  не
знаю, но я могу проверить по списку пассажиров и по плану.
     - Уверен, они смогут помочь, - уверенно сказал Кэлхаун, и обратился к
Гримсу:
     - Сэр, предлагаю вам вызвать на связь Суинтона и чтобы он  как  можно
скорее отправил сюда Мэйхью.
     - Кто этот Мэйхью? - спросил Митчелл.
     - Это наш офицер пси-радиосвязи. Профессиональный телепат.
     - Ага, значит, эта идея получила развитие. В мое  же  время  об  этом
только начинали говорить. И вы думаете, что он сможет читать мысли  спящих
лозоходцев?
     - Надеюсь, что да, - ответил Гримс. - Я  попрошу  Суинтона  отправить
сюда один из наших скафандров для вас. Так нам будет  значительно  удобнее
переговариваться.
     Он надел шлем, включил дальнюю связь  и  отдал  Суинтону  необходимые
указания.



                                    21

     Вскоре они увидели Мэйхью.
     Вместе с одним из младших офицеров он вынырнул в свете прожекторов из
ярко освещенной шлюзовой камеры и отправился в  полет  сквозь  разделявшую
корабли пустоту. Джонс пошел их встречать к выходной камере.  По  счастью,
все двери между основными отсеками были оборудованы по шлюзовому принципу,
так что можно было передвигаться, не боясь каждый раз выпустить  из  рубки
теплый воздух. Вскоре все трое появились,  и  холодные  стекла  их  шлемов
сразу запотели.
     - Вы вызывали меня, сэр? - спросил Мэйхью, с трудом стаскивая с  себя
шлем.
     - А как вы думаете? - саркастически спросил Гримс.
     Но Мэйхью уже повернулся к капитану Митчеллу:
     - А, так вы и есть тот самый рыбак. Как же, помню ваш сон. Вы  сидите
с удочкой на берегу, и...
     - Хватит, Мэйхью, сейчас не время, - резко прервал его Гримс. -  Надо
заняться делом.
     - Да, сэр, и я знаю, каким.
     - Ну да, конечно... Надеюсь, что знаете... Слушайте, Мэйхью, а  такое
подслушивание, оно не противоречит нормам этики, которым вас обучали?
     - В данных обстоятельствах - нет, сэр. Моя задача в  том  и  состоит,
чтобы быть в курсе дела, когда любая экспедиция покидает корабль.
     - Ладно, значит, сэкономим время. Итак, капитан Митчелл,  как  только
наденет скафандр, который вы взяли с собой,  поведет  нас  к  отсеку,  где
находятся лозоходцы. Вполне вероятно, что есть какая-то связь между ними и
тем, что корабль оказался здесь... Как вы это назвали, капитан? -  в  этом
подпространстве.
     Пока Митчелл менял скафандры, Джонс возился с  бортовым  компьютером.
Наконец ему удалось запустить его. Тогда за монитор сел  Митчелл  и  через
несколько минут нашел нужные сведения.
     - Уровень "С", - пробормотал он, разглядывая распечатанную  страницу,
- сектор восемь. Саркофаги с 18 по 23 включительно...
     Сложив листок, он с помощью  Сони  надел  шлем,  и  они  двинулись  к
выходу.


     Довольно быстро под предводительством Митчелла они  отыскали  уровень
"С" и в самом краю его  сектор  восемь.  Лозоходцев  было  шестеро  -  два
мужчины, ничем не примечательных, и четыре женщины. Одна из них  неуловимо
чем-то отличалась от остальных.
     Телепат остановился возле первого саркофага, глядя  на  лежащего  под
его   прозрачной   крышкой   мужчину.   Его   лицо   стало   серьезным   и
сосредоточенным.
     - Этот человек, - сказал он наконец, - видит  сон  о  еде...  Я  вижу
покрытый  белоснежной  скатертью  стол,  хрустальные   рюмки,   серебряные
сверкающие приборы... За столом сидят другие люди, но  все  они  неясны  и
размыты. Для спящего они  не  главное.  Но  вот  официант  показывает  мне
бутылку вина, и затем наполняет мою рюмку. Официант -  пожилой,  осанистый
человек с румяным лицом и  серыми  курчавыми  бакенбардами.  Улыбаясь,  он
наливает мне четверть  рюмки.  Я  пробую.  Это  белое  сухое  вино,  очень
терпкое. Я удовлетворенно киваю головой...
     Другой официант подает мне на серебряной тарелке устриц, свежий хлеб,
масло, нарезанный лимон...
     - Не совсем то, что мы ищем, - прервал рассказ Гримс.
     - Да, да, конечно. А я только начал входить во вкус... Я ведь впервые
видел устрицу - я хочу сказать - я, а не тот, кто видит этот сон. Хотелось
бы попробовать их... Ну ладно, теперь уже поздно. Сны  быстротечны,  и  он
уже думает о чем-то другом.
     И он  сердито  уставился  на  второго  мужчину,  который  лежал  ниже
первого.
     - Этот человек, он... он работает в своих снах. Он шагает  по  склону
холма, по упругому дерну. В его  руках  -  раздвоенный  прут.  Я  чувствую
шероховатость прута в моих руках и... и его... живость... прут как живой в
моих руках,  то  отталкивается,  то  притягивается  к  земле...  Вот  прут
вздрагивает, и я знаю, что под моими ногами, глубоко под землей, вода... Я
иду дальше. Я не спешу. Здесь - металлы, а здесь - руда.
     - Нет, - сказал Гримс, - это тоже не то.
     - Прошу вас, сэр, не прерывать меня на середине,  а  подождать,  пока
сон закончится, даже если это и не мои сновидения.
     Мэйхью нехотя передвинулся  к  следующему  саркофагу.  В  нем  лежала
высокая, угловатая женщина, с  широкими  острыми  скулами.  Ее  кожа  была
сероватого оттенка, и, казалось, от нее исходит холод еще больший, чем  от
вакуума. Взглянув на нее, Мэйхью вздрогнул. Он беззвучно шевелил губами  и
долго смотрел на нее. Наконец он прошептал:
     - Она мертва. Она мертва, но...
     - Но что? - нетерпеливо спросил командор.
     - Но... я чувствую... как бы это сказать... воспоминание...
     - Призрак, - подсказал Кэлхаун.
     - Нет, не призрак. В ее мозгу еще остались воспоминания  о  последних
мыслях... Но я ведь не могу оживить их. У нее осталось чувство -  нет,  не
чувство, а намек - на какое-то  сильное  переживание,  настолько  сильное,
что, по-моему, она не смогла его пережить.
     Тодхантер возразил:
     - Но ведь ее смерть не была вызвана какой-то физической причиной. Это
ведь  невозможно!  Может,  нам  стоит  попробовать  ее  оживить...  -   он
повернулся к Митчеллу. - Насколько я понимаю, капитан, мы  не  можем  этою
сделать, не разбудив весь корабль. Здесь ведь нет системы  индивидуального
пробуждения.
     - Совершенно верно.
     - Вы не будете возражать, если мы используем для этого один из пустых
саркофагов в вашем отсеке?
     -  Вообще-то  этого  делать  не  полагается,  но...   Но   мы   можем
воспользоваться пустым саркофагом в отсеке Кэррадина. Я думаю, что  он  не
будет возражать.
     - Прекрасно.
     - Проверьте прежде остальных  лозоходцев,  мистер  Мэйхью,  -  сказал
Гримс.
     Мэйхъю подчинился. Три оставшиеся женщины  были  живыми  -  насколько
вообще можно назвать живым человека в таком состоянии, - и всем им снилось
примерно одно и тоже: семейная жизнь, мужья, дома, дети...
     Крышку  саркофага   открыли,   и   из-под   нее   легко   выскользнул
прямоугольный прозрачный блок замерзшего газа, в котором находилось  тело.
Несмотря на  невесомость,  пришлось  повозиться,  чтобы  вытащить  его  из
тесного саркофага в  проход.  По  коридорам,  с  уровня  на  уровень,  его
притащили, наконец, в другой конец  сферы,  к  отсеку,  где  располагались
экипажи.
     В  комнате  для  команды  четвертого  капитана  все  саркофаги  были,
естественно, пусты. Тело женщины положили в тот,  к  которому  было  легче
всего пробраться. Затем все вошли в каюту,  люк  был  задраен,  а  обогрев
включен, и начался процесс  оживления.  Когда  замерзший  воздух  растаял,
саркофаг, как  и  в  первый  раз,  наполнился  густым  газом,  затем  тело
массировалось и обдавалось струями янтарной  жидкости...  Постепенно  лицо
женщины из серого стало желтоватым, а на скулах появился  легкий  румянец.
Ее веки приоткрылись, а одна нога начала вздрагивать.
     - Она не мертва, - пробормотал Гримс.
     - Мертва, - возразил Мэйхью, - это судороги. Всего лишь  судороги.  И
мне это совсем не нравится.
     Крышка  саркофага  поднялась,  и  женщина  медленно  приняла  сидячее
положение. Ее глаза были открыты, но в них не было ни  малейшего  отблеска
сознания. Из приоткрытого рта вместе с громким хриплым  дыханием  вылетали
капли слюны...
     - Голубое небо, - прошептал Мэйхью, - ослепляюще голубое... как кусок
ткани в огромных руках, оно рвется... трещина ползет по небу...  и  грохот
разрывающегося неба страшнее самого жуткого грома в самую жуткую  грозу...
Трещина ползет расширяется, и за ней - чернота и пустота,  в  которой  нет
ничего... Нет, там что то есть... из пустоты появляются фигуры  в  сияющих
белых одеждах, с огромными белыми крыльями, охватывающими небеса... И  вот
они поднимают к губам золотые  трубы  -  и  раздается  звук  -  высокий  и
нежный...  И  золотистые  нежные  звуки  музыки  летят  с  небес,  и  поют
хрустальные голоса... И пылающие мечи карают неправедных... И... и...
     - И это все, - заключил Мэйхью. -  Теперь  она  окончательно  мертва.
Мертвее быть невозможно.
     - Так вот, значит, что ей снилось, - едва слышно, бесцветным  голосом
сказал Митчелл. - Вот что ей снилось, и снилось с  такой  силой,  что  она
увлекла с собой весь корабль в  эту  щель  в  небесах...  Но  она  ли  это
сделала? Разве могла она это сделать?
     - А разве есть лучшее объяснение? - возразил Мэйхью.
     - А есть ли вообще объяснение? - устало произнес Гримс.



                                    22

     Конечно, это была чрезвычайно странная,  с  трудом  укладывающаяся  в
голове гипотеза, но другой у них просто не было.  Задача,  которую  экипаж
"Искателя" пытался решить сложнейшими математическими расчетами и анализом
законов физики и что им пока не удалось (то ли расчеты  были  недостаточно
сложными, то ли физические законы были  не  до  конца  изученными),  здесь
объяснялась  нарушением  парапсихологических  функций  человека.   История
человечества и других живых существ Галактики  доказывала,  что  лозоходцы
искали - и всегда находили искомое. И  некоторые  из  них,  в  сонном  или
бессознательном  состоянии,  искали  вне  времени  и  пространства.  И   в
результате, многие из них попадали в эту  преисподнюю,  увлекая  за  собой
весь незадачливый экипаж вместе с кораблем, на котором они находились.
     - Командор, - сказал Митчелл, - наверняка это случилось  именно  так.
Ведь наш корабль не похож на  ваш.  У  нас  архаичный,  по  вашим  меркам,
металлический  ящик  с  ракетным  двигателем.  У  нас  же  нет   сжимающих
пространство навигационных систем.
     - Возможно, это действительно так, - согласился Гримс. Он  был  готов
рассматривать любую возможность, любой путь к тому, чтобы вытащить  отсюда
оба корабля - свой и капитана Митчелла. Он  вспоминал  все,  что  когда-то
читал о Великом Расселении и об этих примитивных межзвездных ковчегах. Как
и в библейском Ковчеге, пассажиры могли принять участие в полете только  в
паре с кем-нибудь - мужчины и женщины...
     Внезапно в голове у него мелькнула мысль.  Он  повернулся  к  офицеру
пси-связи.
     - Мистер Мэйхью, вы можете войти в чей-то ум?
     - Что вы хотите сказать, сэр?
     - Влиять на человека.
     - Наши правила запрещают это, сер.
     - К черту ваши правила. Они действуют в  Галактике,  а  мы  там,  как
известно, не находимся. И  что  касается  нашего  корабля,  то  на  нем  я
устанавливаю правила, так же, как и капитан Митчелл  -  на  этом  корабле.
Можете ли вы проникнуть в мозг другого человека и влиять на него?
     - Иногда это удается, сэр.
     - В мозг одного из спящих на этом корабле.
     - Это значительно легче, сэр.
     - Очень хорошо. Теперь, капитан Митчелл, объясняю свою  мысль:  здесь
на корабле находится пять  лозоходцев,  которые  счастливо  спят  в  своих
саркофагах. Мистер Мэйхью проникнет в сны четырех из них. Мэйхью у нас  до
ужаса патриотичен и считает свою планету Лорн  самым  райским  уголком  во
всей Вселенной. Поэтому он использует  все  свои  телепатические  таланты,
чтобы с лучшей  стороны  представить  Лорн  спящим  лозоходцам.  Моя  идея
такова. Каждому из них будет сниться, что он один, в  темноте  и  пустоте,
что ему холодно и страшно - это, впрочем, не так уж далеко  от  истины.  У
каждого из них в руках будет его рабочий инструмент,  лоза  -  раздвоенный
прут, или согнутая спица, или чем они там еще пользуются - в  общем,  кому
что нравится. И каждому будет  сниться,  что  лоза  влечет  его,  ведет  к
радостно сияющей планете в  звездном  небе.  Мэйхью  как  можно  подробнее
изобразит планету - со всеми морями и континентами. В этом мы ему поможем,
поскольку сами не раз видели нашу планету из космоса.
     Я, конечно, не гарантирую, что это должно сработать, но  у  нас  есть
шанс. Если не получится, то никому из нас не станет хуже, а если получится
- то лучше вам включить ваши двигатели  раньше,  чем  Мэйхью  примется  за
работу, чтобы успеть выйти на безопасную орбиту.
     - Звучит безумно, командор, - сказал Митчелл, - но это более безумно,
чем то что мы находимся вне времени и пространства. В любом случае,  чтобы
управлять кораблем, я должен сначала разбудить моих офицеров.
     - Конечно. Тодхантер поможет вам в этом.
     Митчелл задумался.
     - Сэр, почему вы хотите использовать лишь четырех спящих?  Почему  не
все пять?
     -  Если  способ  сработает,  то  мы  получим  право  на  определенное
вознаграждение, поскольку это будет что-то  вроде  спасения  имущества.  Я
знаю, как составлялись списки пассажиров рейсов вроде вашего, - мужчины  и
женщины в равном числе, мужья и жены. А у меня  такое  ощущение,  что  муж
этой религиозной фанатички, которая ввергла сюда ваш корабль - также  один
из лозоходцев.
     - Надо проверить по списку.
     Митчелл достал из кармана распечатку.
     - Если способ сработает, - пробормотала Соня, - неплохо было бы и  на
нашем корабле иметь лозоходца.
     - Безумная женщина, или религиозная фанатичка, как вы ее  назвали,  -
сказал Митчелл, - это миссис Кэролайн Дженкинс.  Ее  муж,  Джон  Дженкинс,
действительно член команды лозоходцев. Здесь указано его место -  это  тот
мужчина, который думал о еде. А теперь, прошу прощения, мне  нужно  будить
мою команду.  Надеюсь,  что  после  этого  эксперимента  мне  не  придется
укладывать их обратно.


     После того, как команда проснулась, они снова отправились на  уровень
"С", в сектор 8. Пошли Гримс, Соня, Митчелл, Тодхантер, Мак-Генри и вместе
с ними офицер медслужбы из экипажа Митчелла. Это была серьезная женщина, и
после пробуждения, когда  ее  ввели  в  курс  дела,  она  тут  же  взялась
обсуждать медицинские проблемы со своим коллегой Тодхантером. И,  конечно,
с ними был Мэйхью.
     Прежде всего предстояло отключить и вытащить саркофаг  с  телом  мужа
миссис Дженкинс.  Теперь  ему  снились,  сказал  Мэйхью,  какие-то  другие
плотские удовольствия.
     - По крайней мере,  -  пробормотал  Гримс,  -  он  не  будет  слишком
переживать по поводу потери жены и возражать  против  перехода  на  другой
корабль.
     Мак-Генри  и  Тодхантер  принялись  стаскивать   огромный   неуклюжий
саркофаг с этажа на этаж, к ближайшей шлюзовой  камере.  Затем  предстояло
отогнать саркофаг к "Искателю", где инженеры займутся подключением  его  к
системе поддержки анабиозного состояния.
     Мэйхью приблизился ко второму мужчине, тому,  который  в  своих  снах
искал воду. Он вслух произносил свое внушение, и его шепот гулко отдавался
в наушниках присутствующих.
     - Ты один... Ты всеми забыт... Вокруг тебя - темнота. Вокруг тебя нет
ничего. Ничего... Абсолютная пустота... Ты летишь  в  никуда,  а  в  твоих
руках - мертвый прут.
     Ты летишь...
     Но вот прут встрепенулся, слегка дернулся. Ты чувствуешь его, как  он
вздрагивает... очень слабо. Но он ожил! И ровно через сто  двадцать  минут
он укажет тебе направление! Он будет вести тебя, уверенно, сквозь теплоту,
и ты наконец увидишь свет - маленькую золотую звездочку. Она будет  расти;
увеличиваться, и вот уже перед  тобой  прекрасная  планета...  Ты  увидишь
синие моря, зеленые цветущие континенты, снежные шапки на полюсах...  Одна
половина планеты залита солнцем, на другой ты увидишь яркие огни городов в
темноте. Ты увидишь океаны и сушу, но не сейчас...  должно  пройти  время,
прежде чем прут оживет в твоих  руках  и  поведет  тебя  к  планете  Лорн,
прекрасной, солнечной планете...
     "Надеюсь, что они не слишком разочаруются, - подумал Гримс,  -  когда
увидят настоящий Лорн. Но все равно это лучше, чем болтаться здесь..."
     Мэйхью довольно долго продолжал свою речь, все в том же  духе,  затем
перешел к следующему лозоходцу, и к оставшимся двум, и когда  наконец  все
было  закончено,  оставалось  от  силы  полчаса  до  назначенного  времени
срабатывания гипнотической команды.  Гримс  и  все  остальные  отправились
обратно в контрольную рубку.
     Офицеры Митчелла уже привели ее  в  полный  порядок.  За  исключением
Гримса, Сони  и  Мэйхью  остальные  члены  экипажа  "Искателя"  уже  давно
вернулись на свой корабль.
     Гримс обратился к Митчеллу:
     - Мы покидаем вас, капитан. Если все произойдет, как и  Задумано,  то
скоро мы встретимся в нашем мире.
     Митчелл засмеялся:
     - Надеюсь, сэр. Но скажите, Лорн действительно  настолько  прекрасная
планета, как ее описал мистер Мэйхью?
     - Можете сделать небольшую скидку на его патриотизм, капитан.
     - Но вам ведь не обязательно оставаться там, - вступила Соня. -  Наша
Служба с удовольствием расселит весь ваш корабль по  тем  планетам,  какие
вам больше понравятся.
     - У налогоплательщиков Федерации глубокие карманы, - заметил Гримс.
     - Джон, это уже старая шутка.
     - Может быть, Соня. Но это так.
     Командор пожал руку Митчеллу, затем надел перчатки своего  скафандра,
тщательно застегивая все соединения. Надев шлем, он смотрел,  как  Соня  и
Мэйхью делают то же самое, затем, в сопровождении одного из офицеров,  они
спустились к выходному шлюзу.
     Прибыв на свой корабль, они с нетерпением дожидались, пока давление в
шлюзовой  камере  достаточно  поднимется,  чтобы  тут  же  устремиться   в
контрольную  рубку.  Затем  они   ждали,   поглядывая   на   висевший   за
иллюминатором корабль, залитый огнями прожекторов.  Они  ждали,  глядя  на
судовой хронометр, сначала на минутную стрелку, а затем  все  их  внимание
переключилось на секундную. Вот она  перевалила  за  намеченное  время,  и
пошла отсчитывать первую минуту опоздания...
     Гримс нетерпеливо взглянул на свои наручные часы. Заметив это, Мэйхью
спокойно сказал:
     - Я наблюдаю за  ними.  Они  уже  видят  свет  вдалеке,  и  лоза  уже
указывает им путь...
     - Все равно, не понимаю, как это может сработать, -  негромко  сказал
Рэнфрю.
     - Они ведь попали сюда без всяких ваших штучек, лейтенант, -  ответил
Кэлхаун. -  Значит,  они  в  состоянии  и  улететь  без  всякой  временной
прецессии.
     Когда они взглянули в иллюминатор, там уже ничего не было.
     "Черт, - подумал Гримс, - отказали поисковые прожекторы.  Но  ведь  у
них же у самих горят в рубке огни!"
     - Экраны пусты, - объявил Суинтон.
     - Получилось, - прошептал Мэйхью. - Получилось...



                                    23

     Раз  это  получилось  с  кораблем  капитана  Митчелла,  должно   было
получиться и у них.  Реквизированный  лозоходец  спокойно  лежал  в  своем
стеклянном  ящике  и  досматривал  очередной  сластолюбивый  сон.  Мэйхью,
несмотря на усталость, тут же решил  взяться  за  работу.  Для  начала  он
попытался ввести в сознание спящего элементы  сомнений  и  беспокойства  и
отвернуть его  мысли  от  сытого  комфорта  в  сторону  холода  и  пустоты
внепространственной расщелины между Вселенными.
     Но это было тяжело.
     Дженкинс жил в своих снах, и жил только  ради  своих  снов.  Это  был
человек, полностью лишенный каких бы то ни было  плотских  наслаждений  во
время жизни на Земле. В  присутствии  религиозной  жены  он  не  мог  себе
позволить даже кружки холодного  пива  или  куска  хорошо  приготовленного
мяса. Поэтому он жил в своих снах, он любил свои сны, так как они  спасали
его от беспросветной жизни.
     Но Мэйхью был настойчив. Его голос по временам  разносился  по  всему
моторному отсеку,  во  вспомогательной  комнате  которого  был  расположен
саркофаг, и, казалось, от его слов весь корабль остывает и  погружается  в
темноту. Он был настойчив, и вот уже тонкие ядовитые змеи  зашевелились  в
саду наслаждений. Бифштекс становился жестким, а нож тупым, вино  отдавало
пробкой, сыр был невызревшим, а мягкий хлеб  становился  черствым...  Пиво
было теплым,  а  бутерброд  -  без  горчицы...  Порции  были  или  слишком
большими, или слишком маленькими...
     Это были мелочи, которые в жизни встречаются на каждом шагу,  но  они
выводили спящего из равновесия.
     Затем была обворожительная блондинка, которая,  улыбнувшись,  открыла
почерневшие гнилые зубы,  а  изо  рта  у  нее  шел  зловонный  запах...  И
сладострастная брюнетка,  которая,  раздевшись,  обнажила  изрытое  язвами
тело...
     И так далее, в подобном духе.
     Сны Дженкинса, конечно, не отличались возвышенностью, но в них  и  не
было развращенности. Теперь же они, благодаря стараниям Мэйхью, теряли всю
свою привлекательность. Теперь  он,  избежав  объятий  похотливой  ведьмы,
стоял, пошатываясь, на краю черной бездонной пропасти,  объятый  стыдом  и
страхом, а над ним угрожающе склонились почитаемые его женой божества. Еще
одно небольшое усилие - и вот он оступился, и, цепляясь руками  за  траву,
неумолимо скользит к пропасти, срывается и падает, падает...
     В холод и пустоту...
     Он падает в холод и пустоту, в бездну, которая  разверзлась  под  его
ногами, и эта Абсолютная Пустота хуже Ада, которым жена  неоднократно  его
пугала...
     Он падает в холодную черную пустоту, и в его руках - его единственный
друг, его последняя надежда, которая может вывести его  снова  в  знакомый
мир, и помощи больше ждать неоткуда, кроме как от этой изогнутой  спицы  в
его руках, но похоже, что она умерла и навсегда застыла...
     Но вот серебряная спица оживает, она ведет его  куда  то,  и  он  уже
может различить вдалеке тусклую желтоватую звездочку, которая  разгорается
все ярче и ярче, и вырастает в прекрасную планету,  где  в  зеленых  садах
гуляют красивые женщины, а на деревьях висят спелые сочные  плоды,  а  под
ними стоят уставленные яствами столы...
     - Но это не Лорн, - тихо сказал Гримс.
     - Это не Лорн, - эхом отозвалась Соня.
     - Лорн, - громко шептал Мэйхью, - эта планета  называется  Лорн,  это
прекрасный, открытый мир... И рамка в твоих руках  становится  жесткой  и,
как стрелка компаса, устремлена на эту планету...  Ты  пересекаешь  черную
пропасть... Из пропасти сна ты перебросишь мостик в реальность, нужно лишь
следовать за рамкой... она ведет тебя, она тащит, влечет тебя...
     - Куда она его влечет? - прервал Гримс.
     -  Как  куда,  на  Лорн,  конечно,  -  прошептал  Мэйхью.  -  У  него
чрезвычайно сильные сновидения.
     Внезапно и резко завыла сирена, и опять - буква "А" кодом Морзе...  В
который раз...



                                    24

     За иллюминатором сияла звездная россыпь Галактики, а справа, закрывая
собой все небо, блестела  поверхность  Лорна.  Сквозь  разрывы  облачности
угадывались знакомые очертания  континентов.  Суинтон  без  предупреждения
включил двигатели, чтобы вывести корабль  на  устойчивую  орбиту,  и  всех
неуспевших  занять  свои  места   в   креслах   отбросило   к   стене.   В
громкоговорителе приемника надрывался странно знакомый голос:
     - Неопознанный корабль, отзовитесь! Неопознанный корабль,  немедленно
отзовитесь!
     Рэнфрю за своим пультом включил подстройку антенн,  чтобы  вместе  со
звуком принимать и изображение на экране контрольной рубки вызывавшего  их
корабля.
     Гримс со своего места взглянул на экраны радара и индикатора масс, на
обоих он увидел яркую точку, которая быстро приближалась к центру.
     Через несколько минут корабли  сблизятся  достаточно  для  устойчивой
видеосвязи.
     - Опознайте себя! - продолжал надрываться динамик.
     Гримс, взяв микрофон, спокойно произнес:
     -  "Искатель".  Вспомогательный  корабль  Военно-Космического   Флота
Приграничных Планет. Опознайте себя.
     Голос в динамике издал странный,  непередаваемый  звук,  выражая,  по
всей видимости, недоверие, и произнес:
     - "Искатель"? Военно-Космический Флот Федерации?  Впервые  слышу.  Вы
там что, пьяны? Или с ума посходили?
     - Нет, - шептала Соня, - не может быть...
     Взглянув на нее, Гримс поразился необычайной бледности ее лица.
     Центральный  экран   приемопередающего   устройства   наконец   ожил.
Избавившись от помех, он изобразил контрольную рубку другого корабля.  Она
сильно отличалась от их собственной, а  в  кресле  старшего  пилота  сидел
человек в униформе и наблюдал за радаром. Гримс тут же узнал его.  В  той,
другой Вселенной, где они родились и выросли, он был  капитаном  "Полярной
Королевы" и разбил ее во время неудачной посадки в  порте  Фаруэлл.  Гримс
был председателем следственной комиссии по этому делу.


     Оказалось, что капитанская должность  была  прикрытием  его  основной
работы - он, как и Соня, был офицером разведки Патрульной Службы,  и  они,
он и Соня...
     Командор повернулся на своем кресле к Соне и, пытаясь вложить в голос
нотку вежливого сожаления, сказал ей:
     - Ну что ж, похоже,  цель  полета  для  вас  достигнута.  Было  очень
приятно с вами познакомиться.
     Она ответила:
     - Моя цель была достигнута уже давно. И, Джон,  поверьте,  мне  очень
приятно, что я познакомилась с вами.
     - Я получил их изображение,  -  зачем-то  сказал  Рэнфрю.  -  Но  наш
сигнал, кажется, до них еще не дошел.
     - "Стар Фейрер" неопознанному кораблю.  "Стар  Фейрер"  неопознанному
кораблю. Приготовьтесь к встрече инспекционной комиссии.
     - Советую вам  подготовиться  к  встрече,  -  сказал  Гримс  Соне,  и
подумал:  "Жалко,  конечно,  что  у  нас  все  так  кончилось,   даже   не
начавшись... Но нельзя же быть эгоистичным..."
     - Вы его снова встретите... У вас есть еще шанс... - добавил он.
     -  "Стар  Фейрер"  неопознанному  кораблю.  Любая  враждебная   акция
повлечет печальные для вас последствия. Приготовиться к встрече инспекции.
     - Командир Суинтон! -  голос  Сони  прозвучал  неожиданно  звонко.  -
Включить  навигационную   систему   Манхенна!   Степень   сжатия   выбрать
произвольно!
     - Есть, сэр! - первый помощник покраснел. - Простите, мэм.
     Затем он повернулся к Гримсу:
     - Ваши приказания, сэр?
     - Джон! - с беспокойством сказала Соня, - нам надо уходить отсюда.
     - Нет. Вы ведь хотели этого, это ваш шанс, и вы его получили.
     Она усмехнулась.
     - Женщина  может  переменить  свое  мнение.  Мне  нужна  моя,  родная
Вселенная, где есть только вы - вы один.
     Она засмеялась, указывая пальцем на экран. Девушка в офицерской форме
появилась за спиной командира корабля и, улыбаясь, наклонилась к нему.  Он
ласково сказал ей что-то...
     - Где только вы один, - повторила Соня, - и где я - только одна.
     - Включить навигационную систему, - приказал  Гримс.  -  Произвольное
сжатие.
     - Есть, сэр, - с готовностью отозвался Суинтон, и вместе с набирающим
силу тонким воем гироскопов экран покрылся рябью и быстро потух,  приемник
замолчал,  а  Галактика  за  иллюминатором  медленно   приняла   привычные
очертания  бутылки  Клейна,  покрытой  разноцветными  следами  пробегавших
звезд.


     - Сэр, - недовольна ворчал  Рэнфрю,  -  они  ведь  могли  помочь  нам
вернуться. И даже если бы не смогли помочь, я  считаю,  что  нам  все-таки
следует придерживаться установленных правил.
     - Ваше право думать так, как считаете нужным, - с резкостью,  которую
могла себе позволить по отношению к своим подчиненным, ответила Соня. - Но
решения здесь принимаем мы с командором.
     - Но ведь это же вроде как научная экспедиция, - продолжал Рэнфрю.  -
А наукой здесь и не пахнет. Какие-то лозоходцы, спиритические сеансы...
     - Вы не можете отрицать, что у нас есть  определенные  результаты,  -
заметил Кэлхаун.
     - К счастью, да.
     Гримс, сидя за столом наконец приведенной  в  порядок  кают-компании,
устало наблюдал за перебранкой. Можно уже было расслабиться.  Место,  куда
они залетели, было выбрано наполовину случайно,  наполовину  в  результате
приблизительных  вычислений.  После  аварии  с  "Полярной  Королевой"   он
расспрашивал Маудсли - того, настоящего Маудсли,  -  и  составил  себе  не
слишком высокое мнение о его  летных  качествах.  Но  даже  если  бы  этот
Маудсли был гораздо способнее, отыскать корабль в космическом пространстве
Галактики было не проще, чем иголку в стоге сена.
     - Господа, - прервал он споры, - цель нашего собрания - найти  способ
вернуться из этой Вселенной в наше  собственное  пространственно-временное
измерение. У кого-нибудь есть предложения?
     Предложений не было ни у кого.
     - Наша беда заключалась в том, - продолжал он, - что, хотя  лозоходцы
нам  и  помогли  выбраться  из  провала,   мистер   Мэйхью   был   слишком
предрасположен глядеть на свою планету сквозь розовые очки.  К  несчастью,
лишь он один способен влиять на сновидения нашего  терпеливого  Дженкинса.
Так вот, Дженкинс, вообразив себе Лорн более привлекательным, чем он  есть
на самом деле, привел нас в мир, где Приграничные Планеты входят в  состав
Федерации. Естественно, это влечет за собой более высокий уровень жизни  и
некоторые  другие  преимущества,  но  мы,  в  нашем  мире,  считаем,   что
независимость - это слишком высокая плата за  удобства.  Что  же  касается
причин, почему мы не решились контактировать с жителями данной  Вселенной,
то я думаю, ни одному из нас не хотелось бы встретиться с еще одним собой,
с той же работой, домом и женой...
     - Итак, что мы имеем?
     - Мы имеем лишь Дженкинса, - изрек Кэлхаун.
     - Да, мы имеем лишь Дженкинса. Но как нам его использовать?
     - Но ведь у нас есть еще и ваш талант, - сказала Соня.
     - Мой талант?
     - Ваши предчувствия. Они ведь вас ни разу не обманывали.
     - Это скорее объясняется экстраполяцией прошедшего и настоящего,  чем
моими талантами.
     Сказав  это,  он  сел  в  кресло,  пристегнулся  и  стал  припоминать
подробности  всего  полета.  Вскоре  он  уже  не   обращал   внимания   на
развернувшуюся вокруг него дискуссию. Он вспоминал, как  они  пересекли  в
первый раз невидимые границы и оказались в Альтернативной Вселенной. И это
было перед падением в расщелину. Он  припомнил  это  странное  раздвоение,
затем легкий удар... А может...
     - Мистер Мэйхью! - позвал он.
     - Чего? Простите. Да, сэр?
     - Что вы думаете по поводу нашего корабля?
     - Ну, корабль как корабль...
     - А вы его не перехваливаете у себя в душе?
     - С чего это вдруг, сэр?
     - Ну ладно. Пожалуйста, пойдемте со мной снова к этому  лозоходцу.  Я
хочу, чтобы вы опять проникли в его сны, как вы  это  уже  делали.  Нужно,
чтобы вы погрузили его еще раз в темноту, и чтобы  он  выбрался  со  своей
рамкой из пустоты к свету, жизни и теплу.
     - Но ведь вы сказали, что мое видение Лорна слишком идеалистично!
     - Так оно и есть. Но вы его выведете к "Искателю".
     - К нам, сэр?
     - К кому же еще?


     - Холод, - шептал Мэйхью, - холод, темнота  и  абсолютная  пустота...
Здесь нет ничего, ничего. Здесь нет  ничего,  кроме  серебряной  изогнутой
спицы, которую ты держишь в руках. Ты чувствуешь, как  она  вздрагивает...
ты чувствуешь, как она  тянется  куда-то.  И  впереди  ты  видишь  тусклый
далекий отблеск света... Но ты  еще  не  знаешь,  что  там.  Ты  подходишь
поближе, и ты видишь,  что  свет  исходит  от  приборной  панели...  Горят
зеленые и красные индикаторы, мониторы, экраны радаров... Это  контрольная
рубка корабля, которую ты видишь сквозь широкие  иллюминаторы...  А  прямо
под  ними,  на  борту  корабля,  ты  можешь  прочитать  золотую   надпись:
"Искатель".
     И Мэйхью принялся описывать корабль самым подробным образом, иногда с
забавными деталями, и Гримс понял, что Мэйхью спокойно выуживает из  голов
офицеров технических служб все необходимые сведения. Он описал  корабль  и
экипаж, особенно напирая на разницу между  теплом  и  светом  на  борту  и
черной холодной пустотой,  в  которой  находился  лозоходец.  И  когда  он
описывал членов команды, Гримс подумал,  что  характеристики,  которые  он
давал, были не такими уж льстивыми.
     Но это был их Дом, это небольшое общество  на  борту  было  как  одна
семья. Гримс чувствовал, что многое из тою, что  говорил  Мэйхью,  глубоко
западало ему в душу.
     Это был Дом, говорил Мэйхью, и Гримс чувствовал то же, что должен был
чувствовать спящий лозоходец. Это был Дом, и он был близко,  почти  рядом,
стоило вытянуть руку,  чтобы  ощутить  холодную  твердую  поверхность  его
металлической оболочки, за которой были комфорт, тепло и надежность...
     Это  был  Дом,  которому  все  они  принадлежали,  и  Гримс  вдруг  с
удивлением  подумал,  что  даже  этот  человек  в  стеклянном,   окутанном
проводами и трубками ящике, неизвестно как и непонятно откуда  появившийся
на их корабле, тоже принадлежит их дому.
     Он повернулся к Соне и услышал ее слова:
     - Вот и еще раз сбылись ваши предчувствия, Джон.
     И он  опять  вспомнил  все,  что  случилось.  И  неудачную  охоту  на
Призраков, и их выпадение из Времени  и  Пространства.  И  он  понял,  что
случилось  именно  так,  как  он  этого  хотел.  Но  теперь  уже  не  было
необходимости в политическом союзе вождей потенциально враждебных  племен.
(Как только такое могло прийти ей в голову?)
     - Что ж,  -  с  трудом  сказал  он,  -  было  очень  приятно  с  вами
познакомиться. А теперь...
     - А теперь, - эком отозвалась она.
     - Прошу прощения, дамы и господа, - вступил Мэйхью, -  я  должен  вас
покинуть. Теперь, когда мы вернулись в нашу собственную Вселенную, я  буду
неукоснительно соблюдать правила нашего Центра и не  намерен  подслушивать
ваши мысли. Но я скажу вам вот что, сэр. Я  скажу  вам,  что  политический
союз - это просто была болтовня. Это был предлог, если хотите. И я  скажу,
что молодая леди нашла то, что она искала, или того, кого она искала.  Она
нашла его, и его имя - не Дерек Кэлвер и не Билл Маудсли.
     - В Патрульной Службе его  отдали  бы  под  суд  за  такие  слова,  -
заметила Соня.
     - А также в Военно-Космическом Флоте Приграничных Планет,  -  добавил
Гримс. - Но я не буду давать этому делу ход.
     - Вы совершенно правы. Он сказал именно то, что я сама собиралась вам
сказать, Джон. Будем считать, что он помог нам сэкономить время.
     Они не поцеловались, а лишь взялись за руки. Они знали, что они очень
близки друг другу. Вместе они вышли из каюты и направились  в  контрольную
рубку.
     Продолжать безумную охоту на призраков  уже  не  было  необходимости.
Перед ними расстилалась долгая  жизнь,  наполненная  более  занимательными
вещами, чем поисками чужих Вселенных.
     Для Гримса и для Сони Веррил эта экспедиция была закончена.



                              Бертрам ЧАНДЛЕР

                        КОНТРАБАНДОЙ ИЗ ЧУЖОГО МИРА




                                    1

     Случайному наблюдателю это загорелое лицо показалось бы  безразличным
и равнодушным, но знающие его люди, без сомнения, угадывали в его  жестких
чертах выражение глубоко скрытой скорби и сожаления.
     Король отрекся.
     Старший суперинтендант Приграничного Флота слагал с себя  обязанности
по службе в Конфедерации Приграничных Планет.  Его  прошение  об  отставке
пока не возымело действия, но после прилета капитана Трентора  на  корабле
"Кестрел" он надеялся, что решение  наконец  будет  принято.  Трентор  был
единственный достаточно опытный капитан, который мог его заменить на  этом
посту.
     В этот день Гримс видел из своего окна лишь два корабля, стоявших  на
взлетной площадке - старый "Искатель",  патрульный  корабль  Правительства
Приграничных Планет, и "Мамелют".
     Но вскоре все должно было войти в привычную колею. Затишье  кончится,
и  один  за  другим,  прорываясь  сквозь  вечные  низкие   облака,   будут
приземляться корабли Приграничного Флота, прибывающие с ближних и  дальних
планет, со всех концов обширной Галактики, из антимиров... И на  одном  из
них, с Мелиссы, прибудет Трентор. Сейчас же в пустынном и безмолвном порту
за шедшим сплошной  стеной  снегом  лишь  угадывались  очертания  огромной
остроконечной башни патрульного корабля  и  возле  него,  как  в  укрытии,
маленького космического буксира.
     Гримс непроизвольно вздохнул. Он был вовсе не сентиментален (так,  по
крайней мере,  он  сам  считал).  Но  "Искатель"  был  последним  кораблем
Приграничного Флота, которым он командовал,  и,  скорее  всего,  последним
кораблем космического флота всего человечества, которым  он  командовал...
Именно на "Искателе" он открыл и исследовал планеты Восточного Кольца,  на
"Искателе" он контактировал с цивилизациями антимиров... И на нем же всего
несколько  недель  назад  он  вернулся  из  экспедиции   по   исследованию
загадочного феномена, известного под названием "Приграничные Призраки".  И
в этой же "безумной  охоте  за  призраками",  как  выразился  его  старший
помощник, он нашел в Соне Веррил лекарство от своего  одиночества.  Но  их
брак принес новые проблемы... впрочем, это свойственно всем бракам вообще.
Он удивлялся, как уверенно Соня взялась за изменение его жизни и занятий.
     Прогудел селектор. Высокий женский голос сказал:
     - К вам командир Веррил, сэр.
     Тут же донесся другой женский голос, низкий, но приятный:
     - Пора бы запомнить, мисс Уиллоуби, что меня зовут миссис Гримс.
     - Входи, Соня, - сказал Гримс, нажав кнопку.
     Как всегда волнующая, она тут  же  вошла  и  остановилась  в  дверях.
Тающий снег как бриллиантиками усыпал ее пурпурный  плащ  из  альтаирского
кристаллического шелка и ее спутавшиеся на ветру светлые волосы.  Ее  лицо
раскраснелось, но скорее от волнения, чем от резкой смены наружного холода
на тепло помещения. Она была высокой роскошной женщиной, и многие  мужчины
во всех концах Галактики называли ее красивой.
     Она подошла к Гримсу, нежно притянула его к себе за оттопыренные  уши
и звонко чмокнула в губы.
     - Ну, и что же случилось на этот раз? - спросил  он,  когда  она  его
отпустила.
     Соня счастливо засмеялась:
     - Джон, я лишь  пришла  рассказать  тебе  о  последних  новостях.  По
телефону все звучало бы иначе. Только что  я  получила  две  телеграммы  с
Земли -  одну  деловую,  другую  личную.  Во-первых,  с  сегодняшнего  дня
подтвердилась моя отставка. Естественно,  меня  могут  на  какое-то  время
отозвать обратно в случае крайней необходимости,  но  это  пускай  нас  не
волнует. Слухи о моих наградных действительно подтвердились.
     - И сколько же? - спросил он скорее в шутку. Она ответила.
     - Похоже, ваше Федеративное правительство более щедро на подарки, чем
наше. Правда, ваши налогоплательщики побогаче, и к тому же их  значительно
больше, чем у нас.
     -   Это   еще   не    все,    дорогой.    Адмирал    Селверсен,    из
финансово-экономического  отдела  -  мой  старый  друг.  Вместе  с  первой
телеграммой он отправил вторую, от  себя  лично.  Похоже,  есть  небольшая
транспортная компания,  которая  продается.  У  них  всего  один  корабль,
курсирующий по маршруту Монталбон-Каррибея.  Конечно,  придется  влезть  в
долги,  но  если  к  моему  вознаграждению  прибавить  твое  и  все   наши
сбережения, то после первого же  рейса  мы  с  ними  рассчитаемся.  Только
подумай, Джон! Ты, как хозяин  -  капитан  за  пультом  управления  своего
корабля, а рядом - я, как старший любящий помощник!
     Гримс задумался, мысленно проникая взглядом сквозь густую  облачность
к  бескрайним  звездным   просторам,   с   которыми   так   неохота   было
расставаться... Тепло и свет корабля, сияющие звезды вместо этого  унылого
снегопада под вечно серым низким небом.
     Тепло... Свет... Соня...
     Гримс медленно произнес:
     - Может быть, нам будет тяжело устроиться на новом  месте.  Ты  долго
работала в Федерации на вашу  разведку,  а  ведь  нужно  перестроиться  на
спокойную гражданскую жизнь, стать гражданским пилотом...
     - Джон, я стала гражданским пилотом как только вышла за тебя замуж. И
я хочу иметь дом и семью, но не здесь, а именно на новом месте.
     Ящик селектора снова прогудел и произнес голосом мисс Уиллоуби:
     - Командор Гримс, вас вызывает  контрольная  башня.  Соединить  их  с
вами?
     - Да, пожалуйста, - ответил Гримс, берясь за трубку телефона.



                                    2

     - Говорит капитан Кэсседи.
     - Слушаю вас, капитан.
     - С третьей орбитальной станции замечен корабль, сэр.
     - За это они и получают деньги, не так ли?
     - Да, сэр, - Кэсседи был явно не расположен к шуткам. - Ровным счетом
ничего в течение недели, а тут вдруг...
     - Возможно, это какой-нибудь олух из Патрульной Службы  Федерации,  -
сказал Гримс, подмигнув Соне. Она тихонько засмеялась. - Они считают,  что
могут летать где и как им заблагорассудится. Передайте на третью  станцию,
чтобы они вежливо  попросили  опознать  себя,  но  только  вежливо,  а  не
устраивали допрос с пристрастием.
     - Уже сделано, командор. Они не отвечают.
     - Я всегда говорил, что для подобных случаев в  экипаже  должен  быть
офицер пси-связи, но меня, как всегда, никто не слушал... - он замолчал, а
потом спросил:
     - Приближение с целью посадки?
     - Нет, сэр. Там, на третьей  станции,  у  них  не  было  времени  для
определения точной траектории полета, но похоже, что объект  пройдет  мимо
Лорна в нескольких тысячах миль и упадет прямо на солнце.
     - То есть как это - не было времени? - голос Гримса стал  ледяным.  -
Они там что, забыли про вахты?
     - Нет, сэр. Командир Халл - один из наших  лучших  пилотов,  ведь  вы
знаете это. По словам самого Халла,  объект  внезапно  появился  прямо  из
пустоты. Он возник на экранах радара и индикатора близости масс совершенно
неожиданно.
     - Никто из ваших не собирался сюда залетать? - спросил у Сони Гримс.
     - Насколько я знаю - нет.
     - Ну, поскольку ты офицер разведки, то значит,  так  оно  и  есть.  -
Гримс снова обратился к Кэсседи:
     - Капитан, передайте на третью станцию, что я хочу связаться  с  ними
напрямую.
     - Хорошо, сэр.
     Гримс сел на свой  стул  и,  пододвинув  к  себе  клавиатуру,  быстро
застучал по ней короткими толстыми пальцами.  Окно  автоматически  закрыли
жалюзи, свет в комнате стал приглушенным, а  на  одной  из  стен  заиграли
краски, которые скоро сложились в трехмерное изображение  вахтенной  рубки
третьей станции. Там, за  толстыми  стеклами  широких  окон,  расстилалась
бескрайняя чернота Космоса, которая казалась еще  чернее,  контрастируя  с
тускло  поблескивающими  Звездами  и  туманностями.  На  приборной  панели
вахтенной  рубки,  которая   занимала   всю   ширину   помещения,   горели
разноцветные лампочки, мерцали установленные в ряд  экраны  и  индикаторы.
Вдоль нее сидели несколько мужчин  и  женщин  в  униформах,  один  из  них
повернулся к камере и спросил:
     - Вы уже получили картинку, командор Гримс?
     - Получил, - ответил командор. - У вас готова экстраполяция орбиты?
     - Да, сэр, включаю.
     Экран на секунду потух, затем снова включился  и  изобразил  в  самом
центре яркую точку. Это было солнце Лорна. Сбоку, где сияла другая  точка,
изображавшая  Аорн,  протягивалась  длинная   изогнутая   линия,   которая
представляла из себя расчет траектории движения странного  объекта.  Линия
вплотную подходила к солнцу, описывала вокруг нет вытянутый виток  спирали
и поглощалась раскаленными языками пламени. Это была всего лишь  расчетная
орбита, могли пройти месяцы, прежде чем объект упадет на солнце. У команды
было еще предостаточно времени  и  возможностей,  чтобы  вмешаться  в  это
фатальное падение. Тем не менее, необходимо  было  срочно  что-то  делать.
Если потребуется спасательная операция, то начинать ее нужно немедленно.
     - Что ты думаешь об этом? - спросил Гримс свою жену.
     - Мне это не нравится. Либо они не могут с нами  связаться,  либо  не
хотят. Мне кажется, что  скорее  всего  не  могут.  И,  значит,  им  нужна
помощь... Следовало бы проверить...
     - Действительно, нужно проверить... Вызови-ка Кэсседи  и  скажи  ему,
чтобы он подготовил к отлету "Мамелют" как можно скорее.
     Он посмотрел на экран. Где опять появился командир Халл.
     - Мистер  Халл,  мы  отправим  "Мамелют"  за  объектом.  Постарайтесь
все-таки установить с ними связь.
     - Мы пытаемся, сэр.
     Соня передала Гримсу трубку. Снова говорил Кэсседи:
     - Сэр, капитан "Мамелюта" в госпитале. Может быть, я...
     - Нет, Кэсседи. Вы должны оставаться  на  посту.  Но  вы  мне  можете
помочь.  Постарайтесь,  пожалуйста,  разыскать  мистера  Мэйхью,   офицера
пси-связи. Да, да, я знаю, он в длительном отпуске, тем не менее  разыщите
его. Передайте ему, что я прошу его  немедленно  прибыть  сюда,  в  полной
готовности,  вместе  со  своим  усилителем.  И  подготовьте  "Мамелют"   к
немедленному вылету.
     - Но кто поведет его, сэр?
     - Ну, а как вы думаете?
     Когда Гримс повесил трубку, Соня сказала:
     - Тебе нужен будет помощник, Джон.
     - И, без сомнения, кто-нибудь из Патрульной Службы,  -  решил  он  ее
подразнить.
     - Да,  и  уж  меня  предчувствия  не  обманывают,  это  будет  офицер
разведки...
     - В таком случае, есть только один кандидат, - заверил он ее.



                                    3

     Ровно через час "Мамелют" был уже готов. Как спасательный буксир,  он
всегда был полностью укомплектован и заправлен, экипажу оставалось  только
подняться на борт и  рассесться  по  своим  местам.  Найти  приписанных  к
кораблю инженеров не составляло особого труда - все они лишь ждали вызова,
кто у себя дома, кто в порту.  Медицинская  служба  порта  послала  врача,
который был рад избавиться от своих бумаг, а Станция дальней радиосвязи  -
своего офицера. Поскольку штатный помощник капитана возмутился, когда  ему
предложили остаться на Лорне, Соня согласилась на роль офицера снабжения.
     Итак, все было готово к отправке, но Гримс настаивал  на  том,  чтобы
подождали Мэйхью. В любых работах по  оказанию  помощи  чрезвычайно  важно
поддерживать связь между спасателем  и  спасаемым,  но  из  опыта  третьей
орбитальной станции было ясно, что электронная радиосвязь невозможна.
     Гримс стоял на присыпанном снегом  бетоне  возле  трапа  к  открытому
шлюзовому люку буксира и смотрел на затянутое тучами небо.
     - Черт знает что такое, - возмущался он. - Я ведь  говорил  ему,  что
срочно.
     Спустившись и встав рядом с ним, Соня сказала:
     - Похоже, какой-то звук...
     Он тоже услышал - это было отдаленное стрекотание вертолета.  Наконец
вертолет вынырнул из-за крыши административного корпуса.  Яркие  лампы  на
концах лопастей вычерчивали четкий красный круг на  темном  небе,  который
приближался, увеличивался, и, наконец, обдав Соню и Гримса холодным мокрым
снегом, вертолет сел в нескольких  метрах  от  них.  Открылась  дверца,  и
оттуда выпрыгнул высокий и сутулый телепат, пряча от ветра лицо в  высоком
воротнике пальто. Увидев  Гримса,  он  взмахнул  рукой,  что  должно  было
обозначать приветствие, и повернулся к дверце, откуда ему подавали большую
тяжелую сумку.
     - Можете не спешить, - проворчал Гримс.
     Мэйхью, волоча ноги, приблизился и осторожно поставил сумку на землю.
     - Лесси не привыкла к  таким  путешествиям,  -  сказал  он  с  легким
укором. - Ей нельзя подвергаться тряске.
     Гримс вздохнул. Он уже почти забыл  о  том,  какие  нежные  отношения
существуют между любым космическим телепатом  и  его  живым  усилителем  -
головным мозгом  какой-нибудь  собаки,  который  находится  в  питательном
растворе. Эти отношения часто бывают гораздо  более  близкими,  чем  между
живой собакой и ее хозяином. После того, как собаку оперируют  и  ее  мозг
лишают  тела,  она  признает  как  хозяина  лишь  настоящего  телепата,  и
возникает своеобразный симбиоз.
     - Лесси себя неважно чувствует, - жаловался Мэйхью.
     "Бросьте ей мысленно сочную кость", - чуть было не сказал  Гримс,  но
решил воздержаться.
     - Я пытался, конечно, - ответил Мэйхью, - но она... она  этим  больше
не интересуется. Она уже  слишком  стара.  А  с  широким  распространением
системы  связи   Карлотти   никто   не   хочет   заниматься   выращиванием
биоусилителей.
     - Но она еще помогает вам? - холодно спросил Гримс.
     - Да, сэр, но...
     - В таком случае поднимайтесь. Миссис Гримс покажет вам  вашу  каюту.
Подготовьтесь к немедленному взлету.
     Он поднялся к люку и прошел по узким коридорам и крутым  лестницам  в
тесную контрольную рубку. Там уже находился его  помощник,  чья  небрежная
поза вполне гармонировала с его мятой и незастегнутой формой. Несмотря  на
свой неряшливый вид, этот  молодой  человек  был  опытным  и  компетентным
пилотом и в качестве старшего помощника на буксирном корабле  нельзя  было
мечтать о лучшем.
     - Вы готовы, шеф? - поприветствовал он Гримса. - Сами поведете тачку?
     - Наверное, вы лучше знаете этот корабль, чем я, мистер Уильямс.  Как
только получим сигнал, что экипаж готов к перегрузкам, можно взлетать.
     - О'кей, шеф.
     Гримс  проверил  показания  приборов,  выслушал  доклады  офицеров  и
произнес в микрофон:
     - "Мамелют" контрольной башне. Взлетаем.
     И прежде чем оттуда успели  ответить,  Уильямс  нажал  кнопку  пуска.
Величественный плавный взлет, мягкое увеличение  перегрузки,  свойственное
большим кораблям - это было не для "Мамелюта".
     Гримсу показалось, что ими выстрелили из пушки. За  несколько  секунд
они вырвались из облачности, и яркий солнечный свет ударил в глаза.  Гримс
попытался поднять руку, чтобы нажать на панели кнопку поляризации  стекол,
но это было невозможно. Солнце било сквозь широкие  иллюминаторы  прямо  в
лицо, настолько ярко, что даже закрытые веки не спасали от его болезненных
лучей. На помощь пришел Уильямс. Открыв глаза  и  привыкнув  к  полумраку,
Гримс увидел, что тот смеется.
     - Этот старый "Мамелют" скачет, как молодая сучка,  -  сообщил  он  с
гордостью.
     - Это точно, мистер Уильямс, - с трудом  ворочая  языком,  согласился
Гримс. - Но не все из присутствующих так же молоды... А  раз  уж  разговор
зашел о  собаках,  то,  я  думаю,  вряд  ли  биоусилителю  мистера  Мэйхью
понравятся эти прыжки.
     - Хотите сказать - этим маринованным собачьим  мозгам?  Уверяю,  шеф,
этим останкам кучерявого пуделя в их теплом рассоле сейчас лучше, чем нам,
- он снова засмеялся. - Ладно,  я  ведь  забил,  что  у  нас  тут  сборная
команда... Так и быть, сброшу до полутора "g", вы ведь не против, шеф?
     "Лучше до одного, - подумал Гримс. - В конце концов, кто бы  ни  были
те люди на корабле, им не  грозит  немедленное  падение  на  солнце...  Но
несколько минут для них могут  оказаться  решающими.  В  любом  случае  мы
должны остаться способными к тяжелой физической работе, когда  мы  догоним
корабль".
     - Снизьте ускорение до полутора  "g",  мистер  Уильяма.  Вы  заложили
траекторию полета в компьютер, не так ли?
     - Конечно, шеф. Как только расчет закончится,  я  выведу  корабль  на
автопилот. Все пойдет, как надо.


     Когда корабль вышел на устойчивую просчитанную орбиту, Гримс  покинул
Уильямса и стал осторожно спускаться по крутим лестницам вниз. Он обошел с
осмотром весь корабль,  заглянул  в  ракетный  отсек,  к  доктору,  в  обе
радиорубки и, наконец, добрался до каюты офицера снабжения возле столовой.
Соня  выглядела  так,  как  будто  она  родилась  и  выросла  в   условиях
полуторакратной гравитации.  Он  а  завистью  смотрел,  как  она  свободно
управляется с чашками и кофейником, не обращая внимания на свой  возросший
вес.
     - Садись, Джон, - сказала она. - Если ты так устал, что  у  тебя  это
написано на лице, то тебе лучше даже лечь.
     - Ничего, я в порядке.
     - Нет, не в порядке, и нечего  разыгрывать  передо  мной  большого  и
сильного космического капитана.
     - Но если ты выдерживаешь...
     - Ну и что из этого? Я ведь не вела такую жизнь, как ты, и я привыкла
к спешке и перегрузкам на маленьких  кораблях  вроде  этого.  Это  ты  все
больше летал в невесомости.
     Он устроился на койке и, взяв чашку кофе, спросил:
     - Так ты считаешь, что нам следует спешить?
     - Честно говоря, нет. Работы по спасению всегда очень тяжелы,  и  при
длительной перегрузке более полутора "g" все  мы  будем  едва  передвигать
ноги, даже этот твой боевой помощник. - Она улыбнулась. - Если бы я  вроде
него была, ты бы на мне не женился.
     Он засмеялся:
     - Если бы ты была моим помощником, ты была бы такой же, как он.
     - Только в случае крайней необходимости, дорогой.
     Она протянула к нему руки, и Гримс подумал, что в языке жестов больше
правды, чем в языке слов...



                                    4

     Вскоре  уже  можно  было  видеть  странный  корабль  -  как  медленно
приближающуюся к центру точку на экране индикатора  близости  масс,  а  на
самом краю радара он оставлял яркий след.
     После того, как показания  приборов  были  заложены  в  компьютер,  и
траектория полета объекта заново просчитана, подтвердились  первоначальные
расчеты,  проведенные  на  третьей  станции.  Объект  свободно   летел   в
направлении солнца, не замедляя ход  и  не  пытаясь  изменить  траекторию,
полностью подчиняясь законам притяжения солнца и планет. Но еще задолго до
того, как лучи солнца начнут разогревать  его  оболочку,  буксирное  судно
догонит его и постарается перевести на безопасную орбиту.
     Неизвестный корабль молчал.  Он  не  отвечал  ни  на  какие  запросы,
сделанные при помощи мощнейшего передатчика "Мамелюта".
     Беннет, офицер связи, пожаловался Гримсу:
     -  Я  использовал  все  частоты,  известные  любому   цивилизованному
человеку, и даже несколько неизвестных. И все без толку.
     - Попытайтесь еще, - ответил  Гримс  и  отправился  к  Мэйхью  с  его
биоусилителем телепатических сигналов.
     Офицер пси-связи устало сидел на своем стуле и отсутствующим взглядом
изучал прозрачный цилиндр, в котором  в  мутной  жидкости  плавал  цинично
обнаженный мозг. Командор старался  не  смотреть  на  него,  но  это  было
нелегко. Всякий раз, когда он видел эту штуку, он  не  мог  удержаться  от
сочувствия  к  существу,  лишенному  тела,  и   чья   жизнь   искусственно
поддерживалась,   призванному   улавливать   заблудившиеся   мысли   более
счастливых (или менее несчастных) людей... На что это было похоже  -  быть
обреченным на усиление чужих непонятных мыслей?  А  если  бы  какие-нибудь
высшие существа вынимали мозг человека из черепа и  использовали  его  для
своих фантастических целей? Безумная идея... А  жертвовать  собаками  ради
того, чтобы люди в разных концах Галактики могли без проблем разговаривать
- это не безумная идея?
     - Мистер Мэйхью, - сказал он.
     - Да, сэр? - пробормотал телепат.
     - Что касается электронной радиосвязи, этот корабль, похоже, мертв.
     - Мертв? - со вздохом повторил Мэйхью.
     - Как вы считаете, есть ли кто-нибудь живой на борту?
     - Я... я не знаю, сэр. Я говорил вам перед отлетом, что Лесси неважно
себя чувствует... Она уже больше  не  обращает  на  меня  внимание...  Она
стара... Она стара, и почти все время спит... - его голос стал  глухим.  -
Ее разум уже мутнеет... расплывчатые  сны  и  призрачные  воспоминания,  и
прошлое для нее более реально, чем настоящее.
     - А какие же сны она видит? - спросил  Гримс,  все  более  проникаясь
жалостью к небольшому прозрачному цилиндру.
     - В основном, это охота. Она ведь  была  терьером  до  того,  как  ее
призвали... на службу. Она ловила  мелких  грызунов,  вроде  крыс.  У  нее
хорошие сновидения, только иногда они превращаются в кошмары. Тогда  я  ее
бужу, но она еще долго  пребывает  в  таком  ужасе,  что  работать  с  ней
совершенно невозможно.
     - Никогда бы не подумал, что у собак бывают кошмары, - заметил Гримс.
     - О, еще какие, сэр. Бедная Лесси часто видит один  и  тот  же  -  ей
снится огромная крыса, которая за ней гонится, чтобы убить. Наверное,  это
осталось у нее с детства, когда ее сильно  напугало  какое-нибудь  большое
животное.
     - Да... значит, ровным счетом ничего об этом корабле...
     - Ничего, сэр.
     - Вы пробовали связаться с ними сами?
     - Конечно, сэр, - голос Мэйхью снова наполнился  болью.  -  Несколько
раз, когда  разум  Лесси  прояснялся,  я  посылал  сильный  сигнал,  такой
сильный, что даже нетелепаты могли его принять. Может быть,  вы  сами  его
слышали,  сэр:  "Мы  идем  на  помощь".  Но  я  не  получил  какого-нибудь
подтверждения, что его приняли и поняли.
     - Насколько мы знаем, это потерпевший аварию корабль.  Мы  не  знаем,
кто его построил, и кто его ведет - или вел.
     - Кто бы его ни построил, сэр, это били разумные существа.
     Вспомнив неудобнейшие корабли своей юности, Гримс ответил:
     - Это вовсе не обязательно.
     Мэйхью, не поняв шутки, настаивал:
     -  Но  они  обязаны  мыслить!  Они  обязаны  передавать  друг   другу
информацию. И любой  мозг  излучает  пси-сигналы.  Более  того,  сэр,  это
излучение оседает в окружающих неодушевленных предметах, точно так же, как
в случае с радиацией. Почему люди любят посещать  определенные  места?  Да
потому, что они подсознательно считывают со стен  информацию  о  прошедших
здесь когда-то драмах или сильных переживаниях. В  определенных,  наиболее
благоприятных условиях возможно даже воссоздать картину происшедшего...
     - Хм. Но вы сказали, что с вашей точки зрения этот корабль  мертв,  и
не осталось даже, как вы выразились, записей на стенах, которые  вы  могли
бы воспроизвести.
     -  Сэр,  расстояние  слишком  велико.  И  что  касается   остаточного
излучения неодушевленных предметов, то оно  может  в  одном  случае  очень
быстро исчезнуть, а в  другом  -  держаться  годами.  Должны  существовать
какие-то законы, но они никем пока не открыты.
     - Значит, там можно что-нибудь обнаружить.
     - Может, нам это удастся... а может, и нет.
     - Все-таки попытайтесь еще что-нибудь выяснить, Мэйхью.
     - Конечно, сэр. Но пока Лесси в таком плачевном состоянии,  я  ничего
не могу обещать.
     Гримс отправился в каюту снабжения. Сев в  кресло,  он  взял  у  Сони
чашку кофе, который она для него сварила.
     - Похоже, дорогая, - сказал он, - в скором  времени  офицер  разведки
нам будет необходим ничуть не меньше, чем офицер снабжения.
     - Почему?
     Он рассказал ей о своей беседе с Мэйхью, и добавил:
     -  Я  надеялся,  что  он  нам  сможет  помочь,  но  похоже,  что  его
хрустальный шар в последнее время не слишком хорошо функционирует.
     - Он говорил мне об этом, - ответила она. - Он  уже  жаловался  всему
экипажу. Но когда мы догоним корабль, то  сможем  все  узнать  -  кто  его
строил, вел, и что там произошло.
     - Я в этом не уверен, Соня. То, каким образом он появился на  радарах
третьей станции - возникнув из ниоткуда, - заставляет меня думать, что  он
прилетел из очень, очень далекого и Чужого мира.
     - Патрульная Служба привыкла иметь дело с Чужими мирами,  -  ответила
она, - а наша разведка - тем более.
     - Знаю, знаю.
     - А теперь, позвольте  вашему  скромному  офицеру  снабжения  просить
своего хозяина и повелителя сообщить день и  час  ожидаемого  сближения  с
объектом.
     - Если не случится ничего неожиданного, то мы  сблизимся  с  объектом
ровно через пять суток.
     - И капитан крикнет: "На абордаж!" - сказала Соня,  явно  наслаждаясь
перспективой предстоящих событий.
     - Именно так, - согласился он, - и я  с  радостью  выберусь  из  этой
летающей консервной банки.
     - Честно говоря, я буду рада ничуть не меньше  послать  к  черту  эту
снабженческую работу и заняться настоящим делом, которому  я  столько  лет
училась...



                                    5

     С каждым часом расстояние сокращалось, и наконец  объект  стал  виден
как тусклая точка в нескольких градусах сбоку от солнца Лорна. Можно  было
уже воспользоваться мощным телескопом "Мамелюта". Правда, в него мало  что
удалось разглядеть. Был виден сигарообразный неровный корпус, беспорядочно
утыканный антеннами и надстройками. Даже теперь,  когда  расстояние  между
ними составляло от силы два десятка миль, по-прежнему не  было  ответа  на
запросы, которые делали оба офицера радиосвязи.
     Гримс сидел в контрольной рубке и наблюдал, как Уильямс ведет буксир.
Помощник согнулся в своем  кресле  над  приборами,  медленно  и  осторожно
подвигая свой корабль все ближе и ближе к чужому, с  мастерством,  которое
приходит лишь после долгих  лет  тренировок.  Взглянув  в  иллюминатор  на
корабль, он сказал Гримсу:
     - Эта штука так раскалена, что вот-вот расплавится.
     - Но ведь у нас  хорошая  радиационная  защита,  -  полувопросительно
ответил Гримс.
     - Естественно. "Мамелют" должен быть готов ко всему.  Помните  аварию
"Эланда"? Их реактор дошел до критической точки.  Мы  подцепили  их,  и  я
пробрался на борт, чтобы посмотреть, есть ли там кто живой. Пустая затея -
это была раскаленная радиоактивная сковородка.
     "Приятная  перспектива",  -  подумал  Гримс.  Он  стал  рассматривать
корабль в большой бинокль на подставке. Видно было не намного больше,  чем
в телескоп с дальнего расстояния. Корабль действительно  был  раскален  от
радиоактивности. Но впечатление было такое, что корабль обжарен излучением
снаружи, а не внутри. Похоже,  выступающие  части  корабля  оплавились,  а
затем снова  застыли,  наподобие  потухшей  восковой  свечки.  Были  видны
искривленные остатки опор для приземления.  Там  были  также  покореженные
опоры, некогда служившие для выдвижных радиоантенн  и  радарных  сканеров,
которые использовались при дальних космических полетах.
     - Мистер Уильямс, - приказал Гримс,  -  попробуем  подойти  к  ним  с
другой стороны.
     - Как скажете, шеф.
     Короткие ракетные  вспышки  вжали  Гримса  в  кресло,  потом  корабль
повернул на 180 градусов. У Гримса закружилась голова, и он уже жалел, что
сам отправился в эту экспедицию. Он действительно не  привык  к  небольшим
кораблям, к резкости их  маневров  и  передвижений.  Откуда-то  снизу,  со
стороны  столовой,  донесся  звук  упавшей  сковороды  или  кастрюли.   Он
надеялся, что Соня не уронила эту штуку себе на ногу.
     Через несколько минут, когда корабль снова находился  в  невесомости,
она, живая и невредимая, сама появилась  в  контрольной  рубке.  Она  была
бледна от ярости. След густого коричневого соуса на щеке лишь  подчеркивал
ее бледность. Испепелив своего мужа взглядом, она поинтересовалась:
     - Какого черта  вы  здесь  вытворяете?  Вам  что,  не  дотянуться  до
микрофона и не предупредить о предстоящих акробатических выкрутасах?
     Уильямс, хихикая, бормотал что-то насчет неразумных любителей полетов
на космических буксирах. Тогда она повернулась к нему и заявила, что  сама
полжизни провела на крошечных буксирах Патрульной Службы Федерации, и  что
на кораблях любых размеров никто не позволял себе  разгильдяйства,  и  что
любой офицер, предпринявший маневры без  предупреждения,  был  бы  тут  же
разжалован и очутился в каюте третьего класса, и что...
     Прежде чем помощник  успел  продолжить  спор,  Гримс  поднял  руки  и
сказал:
     - Это моя ошибка, Соня. Я настолько увлекся  погибшим  кораблем,  что
забыл включить еще раз сирену. Но ведь она  прозвучала,  когда  мы  начали
сближение.
     - Я знаю. Но я ждала сближения, а не пьяных кувырканий в космосе.
     - Еще раз извиняюсь. Но раз уж ты пришла, садись вот  сюда.  Ситуация
такова. По всей видимости, произошло что-то вроде атомного взрыва. Корабль
раскален. Но  я  полагаю,  что  другая  сторона  корпуса  в  относительной
целости.
     - Так и есть, - проворчал Уильямс.
     Они уставились в иллюминаторы. С этой стороны корпус  был  матовым  и
весь усеян мельчайшими  отверстиями  -  скорее  всего,  следами  встреч  с
микрометеоритами. На корме, в  свете  прожекторов  ярко  блестел  один  из
стабилизаторов. Сквозь  широкие  иллюминаторы  на  носу  можно  было  даже
разглядеть внутреннюю часть контрольной рубки.  Казалось,  огонь  туда  не
добрался. Из открытого в борту люка высовывались жерла  каких  то  орудий,
отдаленно напоминавших лазерные пушки.  На  далеко  вынесенной  в  сторону
мачте виднелась антенна радара, сейчас неподвижная.
     А прямо возле заостренного  носа  виднелось  название.  Нет,  подумал
Гримс, внимательно разглядывая надпись в бинокль, там было  два  названия.
Первой бросалась в глаза размашистая черная  надпись,  явно  сделанная  от
руки: "Свобода". Ниже располагалась  еще  одна,  выполненная  золотистыми,
теряющимися в темноте буквами. Расположение букв, их характер  -  все  это
выглядело необычно. Буквы не принадлежали тому алфавиту, которым  все  они
пользовались, но явно вели от него  свое  происхождение.  Гримс  разглядел
букву  "С",  выведенную  уголком,  как  бы  приплюснутую  "М"...  Название
оканчивалось на "ЦИЦ"... Нет, это  не  "Ц",  это  "Н"  с  низко  опущенной
перекладиной. "Исминиц", - прочитал наконец Гримс. "Эсминец"?
     Он уступил место у бинокля Соне.
     - Что ты думаешь об этом? Как людская раса могла сократить гласные до
одного "и"?
     Она долго смотрела в бинокль, настраивала на  резкость...  и  наконец
сказала:
     - Надпись  сверху  выведена  вручную.  Но  другая...  Непонятно...  Я
никогда не видела  ничего  подобного...  Тут  прослеживается  определенная
логика, причем человеческая. Это стилизованная "С"... Но замена "Е" на "И"
- если только это замена... И потом, "эсминец" - это ведь класс судов,  но
никак не название.
     - Я припоминаю, - ответил Гримс, - что существовал когда-то на  Земле
военный корабль  "Дредноут",  и  с  тех  пор  дредноутами  стали  называть
бронированные боевые корабли, плававшие по морям.
     - Ну ладно, мистер любитель  морских  древностей,  а  можете  ли  вы,
употребив всю вашу широчайшую эрудированность в данном вопросе, припомнить
хоть один корабль, называвшийся "Эсминец" без букв "Э" и "Е"?  Здесь  явно
примешана какая-то внеземная, но чрезвычайно разумная раса.
     - Мы ничего так не узнаем, если будем сидеть на месте и рассуждать, -
проворчал Уильямс. - А чем скорее мы подцепим эту хреновину,  тем  быстрее
вернемся в Порт-Форлон.  Проблема  в  том,  что  эта  штука  раскалена  до
предела, и придется производить буксировку с высоких стоек.
     - Сначала нужно взять ее на буксир, а потом  исследовать,  -  сказала
Соня.
     -  Естественно.  Главное  дело  всегда   делаем   сначала.   В   этой
радиоактивной кастрюле все давно уже перемерли.
     Рассерженно прогудел телефон. Командор поднял трубку.
     - Гримс. Слушаю.
     - Мэйхью, сэр, - голос телепата звучал глухо, как будто он плакал.  -
Я по поводу Лесси, сэр. Она умерла...
     "И теперь счастлива, -  подумал  Гримс.  -  Разве  можно  было  ждать
чего-то другого?"
     - Это из-за одного из ее кошмаров, -  заплетающимся  языком  бормотал
Мэйхью. - Я все видел, и пытался  разбудить  ее,  но  не  смог.  Ей  опять
приснилась эта огромная крыса, с желтыми зубами и отвратительным дыханием.
Я видел ее, как живую... И я чувствовал страх -  этот  страх  убил  Лесси,
страх такой сильный, что даже я с трудом выдержал...
     - Сожалею, мистер Мэйхью, - расстроенно сказал  Гримс.  -  Сочувствую
вам. Я зайду к вам попозже. Но мы сейчас пытаемся взять корабль на буксир,
и я занят.
     - Я... я понял, сэр.
     Гримс устало откинулся в своем кресле и не без зависти наблюдал,  как
Уильямс осторожно расположил "Мамелют"  перед  чужим  кораблем  и  погасил
скорость. Выдвинулись выносные стойки, и буксир  слегка  вздрогнул,  когда
мощные тяжелые электромагниты были отстранены в сторону "Эсминца".
     Электромагниты намертво прикрепились к его корпусу, и помощник  начал
осторожное маневрирование. Он запустил двигатели, но  вместо  того,  чтобы
развернуться на месте, сцепленные корабли стали описывать широкую дугу, по
которой они и повернулись в сторону Лорна.
     Гримс не удержался и спросил:
     - К чему такой расход топлива и  времени?  Разве  обязательно,  чтобы
буксируемый корабль летел все время носом вперед?
     -  Простая  предосторожность,  шеф.  Всегда  лучше,  когда  люди   на
буксируемом судне видят, куда летят.
     - Но ведь там, похоже, нет ни  одного  человека  -  по  крайней  мере
живого.
     - Ну так мы можем туда кого-нибудь послать, шеф.
     Гримс подумал о радиоактивности, но потом решил, что стоит рискнуть.
     - Нужно же нам хоть что-нибудь узнать, - сказала ему Соня.



                                    6

     Теоретически любой человек  в  защитном  от  радиации  обмундировании
может заниматься тяжелым физическим трудом.  Практически  это  может  лишь
хорошо натренированный человек. Пендин,  второй  инженер  "Мамелюта",  был
именно таким человеком. Естественно, был к этому готов и  мистер  Уильямс,
но Гримс настоял на том, чтобы помощник остался на борту, в то  время  как
он, Соня и второй инженер попытаются проникнуть внутрь брошенною корабля.
     Вскоре, оказавшись  на  поверхности  "Эсминца",  Гримс  был  вынужден
приказать Уильямсу выключить двигатели из-за  трудностей  передвижения.  К
тому же они уже развили достаточную скорость  и  теперь  не  удалялись,  а
приближались к Лорну.
     Но  даже  в   невесомости   двигаться   было   тяжело.   Скафандр   с
противорадиационной защитой был настолько тяжелым, а соединения  подвижных
частей - тугими, что двигаться приходилось  с  большим  трудом,  постоянно
преодолевая силу инерции. Гримсу приходилось тяжело  вдвойне:  он  не  мог
выдать двум своим товарищам свое истинное  состояние,  и  ему  приходилось
прилагать усилия, чтобы они не заметили по его голосу усталости.
     С огромным облегчением он наконец заметил  люк  шлюзового  отверстия.
Найти его было  не  просто,  поскольку  отсутствовали  какие-либо  внешние
детали, а сам люк представлял из себя  тончайшую  щель,  описывавшую  круг
диаметром около семи футов. Щель была настолько узка, что не было  никакой
возможности просунуть туда какой-нибудь инструмент.
     - Попросить, чтоб прислали колокол, сэр? - спросил Пендин. Его низкий
голос заставил Гримса вздрогнуть от неожиданности.
     - Колокол? Да, да, конечно. Займитесь этим, мистер Пендин.
     - Эл Биллу, - услышал Гримс в своих наушниках. -  Как  слышишь  меня?
Прием.
     - Билл Элу. Слышу отлично. Чем могу помочь?
     - Мы нашли шлюзовую камеру. Но нам нужен колокол.
     - Сейчас отправлю.
     - Пришли еще режущий инструмент.
     - Понял. Ждите.
     - Когда-нибудь сталкивались с  колоколами  Лавертона,  сэр?  -  голос
Пендина был не таким почтительным, как это полагалось.
     - Пока еще не приходилось.
     - Я сталкивалась, - сказала Соня.
     - Отлично. Значит, вы знаете, что нам нужно делать.
     Взглянув на "Мамелют", Гримс  увидел,  как  что-то  громоздкое  стало
медленно приближаться вдоль связывавшего корабли троса. Он  направился  за
остальными к носу корабля, но остался стоять, пока  они  отцепляли  связку
приборов от провода. Подойдя к ним, он хотел помочь, но они не обращали на
него внимания.
     Вернувшись обратно к люку,  Соня  и  Пендин  быстро  и  ловко  начали
развязывать тросы и  вскоре  раскрыли  сверток  из  жесткого  пластика,  в
котором находились баллон с газом, лазерный нож и толстый тюбик  с  клеем.
Соня, не дожидаясь инструкций, тут же взяла его и, скрыв  пробку,  провела
линию клеем вокруг люка. После  этого  все  трое,  встав  в  центр  круга,
развернули над собой пластик, который  действительно  по  форме  напоминал
большой колокол. Затем Гримс и Пендин поддерживали тент, а  Соня  еще  раз
промазывала края клеем и присоединяла их к корпусу ракеты.
     - Стойте где стоите,  сэр,  -  сказал  инженер  Гримсу  и  присел  на
корточки возле баллона с газом. Он открутил вентиль, и струя вырвалась  из
баллона, исчезая в пустоте. Стены колокола стали надуваться под давлением.
Наконец атмосфера под этим колпаком стала настолько плотной, что отчетливо
доносилось шипение, с которым газ вырывался из баллона.
     - Ладно, хватит, - сказал Пендин,  глядя  на  манометр  и  решительно
завернул ручку крана. - Как там с герметичностью, Соня?
     - Все в порядке, Эл, - ответила она.
     - Отлично.
     Жирным карандашом он начертил в центре люка отверстие, достаточное по
размеру, чтобы туда прошел человек в скафандре.  Затем  он  взял  лазерный
нож, направил его вниз и нажал  кнопку  включения.  Ярко  вспыхнул  фонтан
жидкого и испаряющегося разрезаемого металла, осветив тесное  пространство
внутри колокола. Казалось, что жар был неимоверный - или это  была  только
иллюзия? Пендин выключил свой огнережущий  инструмент  и  встал  на  ноги.
Оторвав магнитную подошву правой ноги от поверхности корабля, он  с  силой
ударил по вырезанному кругу,  оплавившиеся  края  которого  еще  светились
тусклым красноватым светом. Со звоном круг вылетел  внутрь  и  ударился  о
вторую дверь шлюзовой камеры.  Перед  ними  было  большое  зияющее  черное
отверстие с неровными краями...


     Гримс первый вошел внутрь чужого  корабля.  За  ним  пролезли  сквозь
отверстие Соня  и  Пендин.  Возле  внутренней  двери  виднелся  запирающий
маховик. Повернуть его не удавалось, пока Гримс не  попробовал  крутить  в
другую сторону - оказалось, что на нем левая резьба. За внутренней  дверью
был коридор, а в нем стоял человек.
     Гримс выхватил пистолет из кобуры со скоростью, которую  трудно  было
ожидать от человека, одетого в костюм  радиационной  защиты.  Но  тот  был
мертв. Гримс медленно опустил свое орудие на место.
     На лице и теле человека были явно видны  следы  разложения.  Радиация
убила  его,  но   не   смогла   уничтожить   находившихся   в   его   теле
микроорганизмов. Его магнитные ботинки прочно удерживали его  на  полу,  и
даже во время маневров, когда корабль был взят на буксир, он не  сдвинулся
с места.
     Он был мертв, и его голое по  пояс,  распухшее  багрово-красное  тело
производило устрашающее  впечатление...  И  Гримс  вдруг  стал  благодарен
своему тяжелому, неудобному, но такому  надежному  скафандру,  который  он
недавно проклинал и который защищал его теперь от всех напастей.
     Осторожно, даже с нежностью, он поднял тело за талию и  переставил  в
сторону от прохода.
     - Мы должны быть неподалеку от машинного отсека, -  наконец  прервала
молчание Соня.
     - Да, - согласился Гримс. - Надеюсь,  здесь  есть  продольная  осевая
шахта. По крайней мере, по ней мы легко доберемся до контрольной рубки.
     - Начать расследование действительно лучше всего  оттуда,  -  сказала
она.
     Они отправились вдаль коридора,  для  экономии  движений  предпочитая
лететь, отталкиваясь руками от стен. Чутье безошибочно вело  их  в  нужную
сторону. Несколько раз им встречались  на  пути  трупы  мужчин  и  женщин,
застывшие в самих неожиданных позах, и похожие на чудовищных  водяных  или
утопленников. Стараясь не смотреть на них, ты же, как и  на  встречавшихся
мертвых детей, они наконец попали в радиальный тоннель, который  вывел  их
прямо к осевой шахте. Они направились в сторону носа корабля, отталкиваясь
от центрального стержня внутри спирали винтовой лестницы,  предусмотренной
на случай ускорения при включенных двигателях. Конец  тоннеля  расширился,
там находилось несколько люков, но все они били  заперты.  Пендин  включил
свой лазерный нож  и  вскрыл  центральный  из  них.  Они  попали  прямо  в
контрольную рубку.



                                    7

     В контрольной рубке также  были  тела.  Три  мертвых  мужчины  и  три
мертвых женщины, которые находились пристегнутые в своих  креслах.  Как  и
остальные, они были уже слишком тронуты разложением.
     Гримс пытался игнорировать эти ужасные, багровые распухшие фигуры. Он
ничем не мог им помочь. Вернуть их к жизни было невозможно.
     Он стал изучать приборные панели, за которыми сидели  погибшие  члены
экипажа. На первый взгляд все было похоже на типичные  приборы  управления
межзвездного  корабля  -  белые  деления  возле   ручек   и   циферблатов,
расчерченные и пронумерованные  арабскими  цифрами  квадраты  на  экранах,
красные, зеленые и белые контрольные лампы, которые, казалось, должны били
ожить, стоило пустить ток... На первый  взгляд,  все  было  похоже,  но  с
небольшими странными изменениями в местоположениях приборов -  нормальному
человеку это показалось бы очень неудобным. В  одном  месте  он  обнаружил
надпись: "МИНСХИНН СИСТИМИ". Но кто, спрашивал он про себя, какая  людская
раса построила этот корабль, который вполне мог  летать  в  составе  Флота
Патрульной Службы или Конфедерации Приграничных Планет?  Кто  заменил  все
гласные в своем алфавите на эту вездесущую "И"?
     - Джон, - услышал он голос Сони, - помоги-ка мне.
     Он обернулся. Она пыталась расстегнуть ремень, глубоко вонзившийся  в
распухшую плоть, на кресле одного из пилотов.
     Ему пришлось сдержать подступивший к горлу приступ тошноты. Борясь  с
отвращением, он достал из сумочки на боку нож и обрезал ремень, осторожно,
только бы не дотронуться до этого страшного тела...  Что  будет,  если  он
ножом случайно проткнет кожу...
     Соня осторожно  подняла  тело,  отнесла  в  сторону  и  поставила  на
магнитные подошвы. Затем она указала на кресло.
     - Смотри, Джон, что это? - спросила она.
     Это была прорезь, шириной чуть  больше  дюйма  и  такой  же  глубины,
которая пополам рассекала всю спинку кресла.
     Пендин нарушил долгое молчание:
     - У них были хвосты.
     - Где же у них хвосты? - возразил Гримс. - У всех этих людей нет даже
намека на хвост.
     - Дорогой мой Джон, - усталым начальственным тоном произнесла Соня, -
неужели ты еще  не  понял,  что  все  эти  люди  -  это  не  экипаж  и  не
представители существ, построивших корабль? Возможно, они беглецы, беженцы
или восставшие рабы. И даже скорее всего это именно  восставшие  рабы.  Ты
когда-нибудь видел корабль подобного класса с экипажем без форм  и  знаков
отличия? А дети? Ты видел детей на военном корабле? Я уверена, это  беглый
корабль.
     - Но он не обязательно военный, - защищался Гримс.  -  Возможно,  это
вооруженный для защиты торговый корабль.
     - С одетым в лохмотья экипажем? И который называется "Эсминец"?
     - Но сочетание букв, которое мы видели на борту, вовсе не обязательно
должно означать "Эсминец".
     - А это сочетание букв, - она указала на приборную панель, которую до
того изучал Гримс, - вовсе  не  обязательно  должно  обозначать  "Мансхенн
система"?  Держу  пари,  если  ты  разберешь  этот  корабль  по  частям  и
проследишь направление кабеля, то прямиком придешь  в  зал  компрессионных
гироскопов.
     - Ну ладно, - сказал Гримс.  Я  согласен.  Можно  допустить,  что  мы
находимся на борту судна, построенного  человекоподобной  расой,  делавшей
надписи на исковерканном английском языке...
     - Человекоподобной расой с хвостами, - добавил Пендин.
     - Пусть будут с хвостами, - согласилась Соня. - Но что это  за  раса?
Посмотрите на эту выемку. Если она  сделана  для  хвоста,  то  для  хвоста
одинаково тонкого  как  в  конце  так  и  у  основания.  А  из  хвостатых,
единственные известные нам существа, сравнимые с нами по степени эволюции,
имеют толстые короткие хвосты, и к тому же свою собственную  письменность.
Только представьте себе, как наш ящероподобный друг садится в спешке в это
кресло... Если он и втиснет сюда свой хвост, то вряд ли потом вытащит.
     - И что еще нам поведает офицер разведки?
     - Я не только офицер разведки. У меня степень доктора по  ксенологии.
И уверяю тебя, Джон, то, что мы нашли в этом корабле, не похоже ни на  что
известное людям.
     - Это действительно ни на что не похоже,  -  согласился  Гримс.  -  С
самого момента появления на экранах радара третьей орбитальной станции это
ни на что не похоже...
     - Это так, - сказал Пендин. - И мне это совершенно не нравится.
     - Почему же? - спросил Гримс и потом сообразил,  что  не  может  ведь
нравиться набитый трупами корабль.
     - Не нравится... потому что здесь все не  так...  Посмотрите  на  это
размещение приборов управления... А  левосторонняя  резьба?  И  все  шкалы
проградуированы справа налево, - задумчиво сказал  Гримс.  -  Но  это  еще
страннее... Почему же тогда надписи сделаны слева направо?
     - А может, их и следует читать наоборот? - сказала Соня.  -  Но  нет,
это невозможно. Похоже, единственная разница между нашим письменным языком
и их заключается в том, что у  них  сохранена  только  одна  гласная  "И",
которая заменяет все остальные. - Она обходила контрольную рубку.  -  Черт
возьми, они должны были оставить какие-то  записи.  Надеюсь,  они  не  все
запихали в свой компьютер.
     - Сомневаюсь, чтобы они записывали свои мысли в  тетрадку,  -  сказал
Гримс.
     - Но все-таки,  хоть  что-нибудь...  Так,  это  явно  регистрационный
компьютер. Стандартные накопители...  Но  где  же  судовой  журнал?  Можно
предположить, как это было... Корабль стоял в порту, накопитель с  судовым
журналом вынесли для перерегистрации, и в этот момент  его  захватили  эти
несчастные...  Здесь  остались  лишь  технические  данные  по   кораблю...
Картографический  справочник...  А  это...  -  она  вынула   из   стеллажа
электронных накопителей продолговатую черную коробку с разъемами  с  одной
стороны. - "СИГНИЛНИ ЖИРНИЛ"? "Сигнальный журнал"? Может, он  нам  поможет
чем-нибудь? Предлагаю взять это с собой...
     Соня положила черную коробку к себе в сумочку.
     - Возвращаемся на "Мамелют", -  сказал  Гримс.  Это  прозвучало,  как
приказ, но никто и не думал возражать.
     Командор последний вышел из контрольной рубки, пропустив вперед  себя
Пендина и Соню. Отчасти, несмотря на усталость, ему хотелось, чтобы у  них
в запасе  было  больше  воздуха  и  они  могли  продолжить  осмотр  других
помещений, а с другой стороны, он был рад, что они  наконец  возвращались.
На сегодня он уже достаточно насмотрелся трупов, а Сигнальный  журнал  мог
им рассказать больше, чем разложившиеся тела.
     Он чувствовал себя значительно лучше, когда они втроем  снова  стояли
под колпаком, и почти счастливым,  когда  они  летели  к  ярким  огням  их
родного "Мамелюта". Тесные и узкие переходы казались ему комфортными, и он
чувствовал себя как, дома. Если уж толкаться в коридорах, то  лучше  среди
живых, чем среди мертвых.



                                    8

     В радиорубке "Мамелюта" было тихо и спокойно. Гримс и Соня стояли  за
спиной маленького круглолицего Беннета, который за своим столом возился  с
Сигнальным журналом, подсоединяя его к своему компьютеру.
     - Это действительно Сигнальный журнал, - говорил он, -  причем  очень
хорошо экранированный. У нас есть шанс, что информация  в  нем  не  стерта
излучением. Во всяком случае, сейчас мы это увидим.
     - Вы уверены, вы его не спалите? - внезапно забеспокоился Гримс.
     - Почти уверен, сэр, - любезно ответил Беннет.  -  Прибор  сделан  по
стандарту,  использовавшемуся  в  компьютерных  сетях  некоторых  кораблей
Патрульной Службы лет пятьдесят назад. Я тогда еще  даже  не  родился.  Но
прежде чем попасть на Приграничные Планеты, я  какое-то  время  служил  на
Флоте Лиры. По своей бедности они покупали у Патрульной  Службы  списанные
корабли, и на многих из них даже не было необходимости менять компьютерную
сеть - она прекрасно работала.  Нет,  сэр,  я  не  впервые  сталкиваюсь  с
дешифровкой записей такого вот Сигнального журнала.  Помню,  когда  я  был
старшим радистом на "Тара", мы наткнулись на обломки старого "Менестреля".
У них был такой же Сигнальный журнал, я покопался  в  нем,  и  по  записям
переговоров мы узнали, что это дело рук Черного Барта... - и он добавил: -
Ну, того самого пирата...
     - Я слышал о нем, - холодно сказал Гримс.
     - Но он вовсе не выглядит таким старым, - заметила Соня.
     - Нет, миссис Гримс, он не старый. Скорее, пряма с  конвейера...  Вот
только марки завода я не вижу, что странно...
     - Включайте, мистер Беннет, - приказал Гримс.
     Беннет щелкнул выключателем, и Сигнальный  журнал  тихо  загудел.  Он
повернулся к  компьютеру  и  начал  поочередно  набирать  коды  доступа  к
информации.
     - Здесь даже нет защиты, - пробормотал он. - Готово!
     Раздался треск,  тонкий  гудок,  и  компьютер  воспроизвел  последнюю
запись в журнале.
     Голос, исходивший их динамика, говорил по-английски. Но  это  не  был
человеческий голос. Это был тонкий, высокий, невероятно чужой голос,  хоть
он и говорил на человеческом языке. Все согласные произносились четко,  но
гласная была всего одна.
     "Мсти-итиль  Исминци-и...   Мститиль   Исминци-и...   вирнии-итись...
нимидлинни-и..."
     В ответ прозвучал другой голос,  не  слишком  убедительно  пытавшийся
сымитировать странный акцент: "Исми-иниц Мститили...  Исминиц  Мститили...
Пивтири-ити..."
     - Женщина, - вздохнула Соня, - это человек!
     "Вирни-итись, Исминиц, иничи иткри-им игинь!"
     Пауза, затем снова женский голос, прозвучавший еще менее убедительно:
     "Исминиц Мстители. Исминиц Мсти-итили... Вишли-и из стри-и  рикитни-и
двигитили-и..."
     "Выигрывают время, - подумал Гримс. - Им нужно выиграть вредны, чтобы
освоиться с оружием... Они пытались выбраться!"
     "Сми-ирть! - на невыносимо пронзительный вой сорвался  нечеловеческий
голос. - Лидски-им пидинкиим - смирть!"
     - Так оно и произошло, - тихо сказал Гримс.
     - Именно так, - ответила Соня.
     -  Она  ошиблась  всего  один  раз...   Она   сказала   "Мстители"...
непроизвольно сказала слово, существующее в человеческом  языке...  и  это
стоило им жизни.
     - Похоже, ты прав, - согласилась Соня.
     - "Смерть", - повторил командор. - "Людским подонкам -  смерть".  Кто
бы они ни были, эти существа, с ними вряд ли будет приятно познакомиться.
     - Боюсь, что так, - ответила Соня, - но как бы нам этого не  пришлось
сделать...



                                    9

     Погибший корабль вращался на орбите вокруг Лорна, и команда  техников
и ученых продолжала начатое еще на борту "Мамелюта" расследование.  Гримс,
Соня и остальные члены экипажа были удручены своим открытием -  и  в  свою
очередь был удручен всякий, кто поднимался на борт.
     Этот   корабль,   названный   "Эсминцем"   своими    строителями    и
переименованный в "Свободу" теми, кому не довелось ей долго  наслаждаться,
был перед отправкой полностью укомплектован для  нормального  межзвездного
рейса. И хотя его склады были заполнены продуктами и вещами, хотя культура
на момент аварии спокойно выращивалась в своих цистернах, в его  закоулках
и каютах не нашлось и доли того разнообразного  хлама,  который  с  годами
оседает на любом межзвездном корабле, иногда изрядно увеличивая его массу.
В пустых командирских кабинетах не было стопок  официальной  переписки.  В
каютах  младшего  состава  не  было  обычных  личных  вещей  вроде  писем,
фотографий, скульптографий,  книг,  журналов,  блокнотов  и  календарей  с
обнаженными девушками. Несчастные люди, погибшие на борту, принесли  сюда,
казалось, одни только лохмотья, в которые они были одеты.
     Ни в ракетном отсеке, ни в рулевой  рубке  не  было  найдено  судовых
журналов.
     В каютах, однако, была необходимая  мебель  и  оборудование  -  всюду
стояли стулья и кресла  с  продольной  выемкой  на  спинке,  что  со  всей
очевидностью  доказывало   существование   неизвестной   ксенологам   расы
человекоподобных разумных  существ.  На  каждой  двери  висела  аккуратная
табличка, и было ясно, что эти создания используют для общения между собой
искаженный английский язык, не делая исключений из  правила  заменять  все
гласные на "и": кипитин, стирши инжинир, рикитнии итсик...
     За исключением  стульев,  искаженного  английского  и,  как  отметили
техники, преимущественного использования левой резьбы, это был  совершенно
обычный   корабль,   пожалуй,   даже   устаревший.   Например,   полностью
отсутствовало  оборудование  связи  и  ориентации  Карлотти.  Компьютерная
система корабля была хоть и надежной,  но  не  использовалась  людьми  уже
полстолетия. И отсутствовало относительно недавнее изобретение - индикатор
близости масс.
     С  инженерной  точки  зрения  это  был  обычный  корабль,  но   самое
шокирующее открытие сделали биологи.
     Они сделали его не сразу. Сначала  все  их  силы  сосредоточились  на
изучении останков несчастных беглецов.  Это  были,  как  сообщили  биологи
почты сразу, самые обычные люди, родившиеся и выросшие на планете  земного
типа. Однако условия их жизни не отличались легкостью. Проведенный  анализ
доказывал, что в течение  долгого  времени  они  страдали  от  недоедания,
лишений, и более того - от дурного  обращения.  Но  если  бы  у  них  была
возможность провести хотя бы год в цивилизованных условиях,  они  были  бы
неотличимы от любого обитателя любой колонизированной планеты.
     После этого взялись за изучение складов. В цистернах выращивались  те
же культуры, что и в любом корабле: огурцы, помидоры, картофель и морковь,
центаврийское зонтичное вино и деликатесный мох, привезенный с планеты  из
системы Веги.
     Шокирующее  открытые  крылось  в  банках  мясных  консервов,   рядами
установленных  в   морозильных   камерах.   Проведя   анализы,   биохимики
установили, что необходимые  для  себя  вещества  белкового  происхождения
незнакомая раса черпала из человеческого мяса.


     - Я была права, - говорила Соня. - Я была права. Эти существа, кто бы
они ни были - это наши враги. Но кто они? И где они кроются?
     - Может... они с Аутсайда? - предположил командор.
     - Не глупи, Джон. Неужели ты думаешь, что эти хвостатые забрели  сюда
из соседней Галактики, обратили в рабство, или даже хуже  чем  в  рабство,
целую планету наших соплеменников, а мы ничего об этом не знаем? И  потом,
что же это за раса, ворующая у  нас  судостроительную  технологию  и  даже
язык? Черт возьми, абсолютная бессмыслица...
     - Что мы и сказали с самого первою появления этого корабля...
     Она встала со стула и принялась мерить шагами кабинет Гримса.
     - Тем не менее мы вернулись вновь к нашим  обязанностям.  Ты  написал
прошение, чтобы остаться в должности вплоть до разрешения загадки,  а  моя
отставка  была  аннулирована.  И  к  тому   же   Правительство   Федерации
уполномочило меня  подобрать  соответствующих  людей  в  Конфедерации  для
расследования (начнем, конечно, с тебя). Извини за эти мысли вслух, но это
иногда помогает...
     - Все, что мы знаем, - медленно сказал Гримс, - это что мы  вернулись
к своим обязанностям.
     - Все что мы знаем, - возразила Соня, - это что от нас  ждут  решения
загадки.
     - А чтобы ее решить, нужно знать, откуда появился этот "Эсминец"  или
"Свобода"...
     - И если ты думаешь то,  что  я  думаю,  что  ты  думаешь,  то  можно
предположить, что он попал к нам из какой-нибудь Альтернативной Вселенной.
И может, на нем есть устройство для перехода из одной Вселенной в другую?
     - Так значит, ты согласна с теорией Чередующихся Вселенных?
     - Похоже, это соответствует фактам. Нам ведь  известны  случаи  таких
переходов...
     - И даже на собственном опыте...
     - Если бы мы только знали, как он попал к нам.
     - А мог ли он попасть к нам случайно? - спросил Гримс и продолжил:  -
Мне кажется, его сюда забросили.
     - Возможно. Ядерный взрыв вблизи  корабля  выкинул  его  в  случайное
отверстие между Вселенными... Возможно, это так.
     - И возможно, это путь из нашей Вселенной в другую.
     - Джон, я не собираюсь сгореть живьем в атомном взрыве или наблюдать,
как это происходит с тобой.
     - Совсем не обязательно сгорать живьем.  Ты  когда-нибудь  слышала  о
свинцовом экранировании?
     - Конечно. Но сколько это  весит!  Даже  если  мы  экранируем  только
крошечный отсек, всего нашего запаса топлива едва хватит, чтобы  подняться
на орбиту. А остальная часть корабля,  неэкранированная,  будет  настолько
горячей, что там невозможно будет жить  несколько  месяцев.  Вспомни,  как
выглядел "Эсминец" после взрыва.
     Потом  он  указал  рукой  на  окно,  за  которым  виднелась   громада
"Искателя".
     - Соня, мы ведь вместе летали на "безумную охоту  на  Призраков".  Ты
помнишь,  как  был  экипирован  "Искатель".  Мы  взяли  на   орбите   нашу
антигравитационную сферу, а по возвращении там же ее и оставили. Мы  можем
ее снова использовать и встроить в "Свободу" таким те  образом,  как  и  в
первый раз с "Искателем". И с ее помощью мы можем  прекрасно  экранировать
корабль.
     - Так  ты  считаешь,  нам  следует  лететь  на  "Свободе",  а  не  на
"Искателе"?
     - Конечно. Если нам удастся на нем проникнуть во временной континуум,
из которого он попал сюда, то это будет наш Троянский конь.
     Соня злорадно усмехнулась.
     - И тогда наши тонкоголосые хвостатые друзья увидят  свой  корабль  и
подумают, что вернулись беглецы... Мне их почти жалко, Джон.
     - Мне их тоже почти жалко, - согласился он.



                                    10

     Исследователи  не  соглашались  покинуть  "Свободу",  но  Гримс   был
настойчив. Он  объяснил,  что  простая  маскировка  "Искателя"  под  чужой
корабль здесь не подходит. Крохотная, на первый взгляд  незаметная  деталь
может видать их с головой и стоить жизни.
     - А как же команда, командор? - спросил один из научных работников. -
Хвостатые  твари  наверняка  быстро  сообразят,  что  корабль   ведут   не
восставшие...
     - Почему вы в этом уверены?  -  ответил  Гримс.  -  Мне  кажется  это
маловероятным. Даже среди людей представители чужой расы  нам  кажутся  на
одно лицо. А если уж это представители иных существ...
     - Я неплохо разбираюсь в этом вопросе, - добавила Соня, -  но  и  мне
трудно  распознать  особей  чужих  существ  без  тщательного   и   долгого
наблюдения.
     - Но у нас еще куча  работы  на  борту!  -  продолжал  сопротивляться
ученый.
     - Мистер Уэллс, - обратился Гримс к главному  инженеру  Приграничного
Флота, - сколько там еще осталось работы?
     - Не так уж много, командор. А вот если мы замаскируем один из  наших
кораблей и пошлем его в логово врага, то рискуем  научить  их  многому.  В
области кораблестроения мы почти на столетие впереди них.
     - Понятно. Итак, джентльмены?
     - Я предлагаю, командор, заменить оружие на вашей "Свободе", - сказал
адмирал Хенесси, но  тон,  с  которым  это  прозвучало,  скорее  напоминал
приказ, а не предложение.
     Гримс  повернулся  к  нему.  Хотя   адмирал   был   Главнокомандующим
Военно-Космического Флота Конфедерации, Гримс считал  себя  более  опытным
астронавтом, и ему не нравилось подобное вторжение  Действующего  Флота  в
его собственные дела. Их суровые взгляды встретились.
     - Нет, сэр, - ответил он твердо. - Это может сыграть  с  нами  плохую
шутку, а новое оружие обернется против нас.
     Он был неприятно задет, когда Соня вдруг встала на сторону  адмирала.
Но ведь она тоже состояла в Действующем Флоте, пусть  даже  это  был  Флот
Федерации.
     -  А  как  же  свинцовая  защита,  Джон?   -   сказала   она.   -   А
антигравитационная сфера?
     Но Гримс настаивал на своем:
     - Мистер Уэлс подметил очень важную деталь.  Он  считает,  что  будет
крайне  неразумно  ставить  на  карту  наши  достижения  судостроения   за
последние сто лет. Но еще более неразумно ставить на  карту  достижения  в
области оружия.
     - В чем-то вы правы, Гримс, - согласился адмирал,  -  но  я  не  могу
позволить, чтобы мои подчиненные отправлялись в рискованную экспедицию без
защиты, которую я могу им обеспечить.
     - Это настолько же ваши подчиненные, сэр, насколько и мои. К тому  же
почти все - офицеры запаса.
     Адмирал свирепо посмотрел на командора и прорычал:
     - Честно говоря, если бы  на  меня  не  давил  наш  Большой  Брат  из
Федерации, я бы отправил туда боевую эскадру, - он холодно улыбнулся Соне.
- Но земное командование, похоже, верит командиру Веррил - точнее,  миссис
Гримс, - и наделяет ее полномочиями чуть ли не большими, чем у  меня.  Мне
же поручено лишь оказывать ей всяческое содействие.
     Он достал из внутреннего кармана формы большую  коробку,  как  всегда
торжественно извлек из нее длинную черную сигару, раскурил ее  и  наполнил
все еще нечистый воздух контрольной рубки "Свободы" клубами едкого  сизого
дыма. Голосом, не уступающим по едкости запаху своих сигар, он произнес:
     - Как желаете, командор.  Вы  поступите  так,  как  считаете  нужным.
Пускай  ваша  жена  поступит  как  считает  нужным,   она   сама   убедила
Правительство Федерации, что вы должны обладать всеми  полномочиями  (хотя
мне  бы  хотелось...).  Могу  ли  я,  как  старший  по  званию,  хотя   бы
поинтересоваться вашими намерениями? Вы  абсолютно  уверены,  что  ядерный
заряд, который вы взяли со склада, пошлет вас в нужную Вселенную?
     - Нет, сэр, но мы  постараемся.  Будем  действовать  наугад.  Ядерный
заряд, казалось, взорвался в адмирале. От возмущения он не
мог сказать и слова.
     - Мы постараемся! - прогремел он  наконец,  когда  к  нему  вернулась
речь. - Действовать наугад! Черт возьми, командор,  подобное  отношение  к
делу может позволить себе курсант училища на тренировочном полете,  но  не
опытный, ответственный офицер!
     - Адмирал Хенесси, - голос Сони был не менее возмущенным.  -  Это  не
карательная экспедиция и не хорошо организованная атака Военно-Космических
Сил. Это разведывательный полет. Мы не знаем, с чем мы столкнемся,  но  мы
летим, чтобы узнать это. - Ее голос стал уже не таким жестким. - Возможно,
командор выразился не совсем удачно. Он  хотел  сказать,  что  вероятность
попасть в нужное пространство довольна велика, но нельзя  этого  полностью
гарантировать. Вы хотите знать мое мнение? Я думаю, мы должны  разворошить
их муравейник и посмотреть, что из этого получится...
     - Мы должны поднять Флаг Конфедерации на топ-мачте и посмотреть,  кто
там нас поприветствует, - сказал один из присутствующих. Адмирал, Гримс  и
Соня уставились на этого нахала. Затем Соня засмеялась:
     -  Это  хорошая  идея.  Только  мы  поднимем  не  черно-золотой  флаг
Конфедерации, а черно-серебряный Веселого  Роджера.  Немного  пиратства  в
разумных пределах нам не помешает. Вы же отдадите нас за это  под  суд  по
возвращению, адмирал?
     Главнокомандующий хмыкнул.
     - Похоже, я разгадал ваши намерения,  командир  Веррил.  Естественно,
такие действия совершенно недопустимы, но мне бы хотелось  взглянуть,  как
вы это осуществите. - Он повернулся к Гримсу. - Итак, командор, я починю и
обновлю установленное на корабле оружие, не внося современной технологии.
     - Пожалуйста, сэр.
     - Я сделаю это. А как насчет личного оружия для офицеров?
     Гримс задумался. Когда они проникли на борт судна, то не нашли там ни
одного пистолета. Возможно, если они возьмут с собой личное оружие, это не
будет играть большой роли - ведь если их корабль захватят, то обнаружат  у
них на борту свинцовую защиту и антигравитационную сферу, что  тут  же  их
выдаст.
     Но "Свобода", как пиратское  судно,  должна  сама  захватывать  чужие
корабли и подниматься к ним на борт. Предположим,  что  они  столкнутся  с
превосходящими силами противника, и  придется  воспользоваться  оружием...
Незнакомые, явно чужеродные  пистолеты  тут  же  вызовут  подозрительность
хвостатых.
     - Мы не возьмем личного оружия, - был вынужден, наконец, сказать  он.
- Но я надеюсь, что нам удастся захватить несколько экземпляров и  сделать
что нибудь подобное в нашей мастерской. И  мне  бы  хотелось,  чтобы  ваши
морские пехотинцы были специалистами рукопашного боя - как  в  скафандрах,
так и без.
     - И специалистами по холодному оружию, - добавила Соня.
     - В особенности по абордажному: топорам и саблям,  -  не  без  иронии
добавил адмирал.
     - Да, сэр, - согласился Гримс. - В особенности с абордажными  саблями
и топорами.
     - Я вам предлагаю, командор, - сказал Хенесси,  -  пройти  ускоренный
курс в центре обучения рукопашному бою на нашей базе.
     - Я боюсь, что у меня не будет времени, - ответил  он  с  надеждой  в
голосе.
     - У вас будет время, командор. Свинцовый экран и и антигравитационная
система не устанавливаются за пять минут. А еще нужно починить вооружение.
     - У тебя найдется время, - сказала Соня.
     Гримс вздохнул. В молодости он участвовал в одной или двух  небольших
стычках, но драться один на один  ему  не  приходилось.  Тогда  перед  ним
стояла цель уничтожить вражеский корабль, но о том, что вместе с  кораблем
погибала значительная часть экипажа, предпочитали не говорить. В  подобном
бою не видишь кровавых ран и смерти,  которые  приносят  выпущенные  тобой
ракеты и снаряды. А если и видишь застывшие примерзшие тела -  это  совсем
не то же самое, что теплая  пульсирующая  кровь,  бьющая  из  перерезанных
тобой артерий, и угасающая на твоих глазах жизнь.
     - У вас будет время, командор, - повторил адмирал.
     - У тебя будет время, - подтвердила Соня.
     - А как насчет вас, миссис Гримс? - жестко спросил адмирал.
     - Вы забили, сэр, что в свое время меня научили  калечить  и  убивать
представителей любых цивилизаций, с которыми мы контактируем.
     - Значит, командор Гримс один отправится на курсы, - ответил он ей.


     Следующие  три  недели  для  Гримса  были  совершенно  изматывающими.
Оказалось, что он вовсе не так крепок, как сам о себе думал. Даже в  своем
защитном  костюме  он  выходил  весь  в  синяках  из  каждой   схватки   с
сержантом-инструктором. Ему не  понравились  кинжалы,  хотя  он  и  достиг
определенных успехов в  обращении  с  ними.  Еще  меньше  ему  понравились
абордажные сабли, а остроконечные топоры-крюки с длинной ручкой он  просто
ненавидел.
     И внезапно к нему пришло озарение. Инструктор,  как  всегда,  устроил
побоище, а затем дал передохнуть. Гримс,  едва  переводя  дыхание,  стоял,
всем телом опершись на рукоятку топора. Под защитным костюмом обильный пот
со жгучей болью заливал ссадины.  И  вдруг,  без  всякого  предупреждения,
инструктор одним ударом сапога выбил из-под  него  опору,  и  когда  Гримс
упал, занес свой топор, как бы собираясь его убить. Гримс, с  помутившимся
взором, инстинктивно откатился в сторону, и острая пика вонзилась в  землю
в дюйме от его шлема. Затем он вскочил на ноги со скоростью, которой никак
от себя не ожидал, пригнулся и уперся в  пах  сержанту  своей  пикой.  Тот
взвыл от боли - даже пластиковый щит под одеждой не смог  его  спасти.  Он
взвыл, но размахнулся и хотел нанести по Гримсу мощнейший удар.  Командору
удалось парировать его, подставив лезвие своего топора, и так удачно,  что
деревянное длинное, тонкое, как шест, топорище переломилось. Гримс  сильно
ударил своей пикой в грудь инструктора, и тот упал.
     Постепенно красная  пелена  спадала  с  глаз  Гримса,  и  он  наконец
осознал, что стоит, упершись  острым  концом  пики  в  грудь  инструктора,
лежащего на земле, а тот, посмеиваясь, говорит:
     -  Потише,  сэр,  потише,  вы  меня  сейчас  проткнете.  Вы  ведь  не
собираетесь меня убить...
     - Прошу прощения, сержант, - тяжело дыша, ответил Гримс. - Вы со мной
сыграли плохую шутку.
     - Так и было задумано, сэр. Никогда и никому не  верь  -  это  первый
урок.
     - А второй?
     - Похоже, вы его тоже усвоили. Вы  должны  ненавидеть.  Ненависть  не
обязательна, когда вы, хорошо  прицелившись,  жмете  на  спусковой  крючок
своего лазерного пистолета, но в таком бою, как этот, вы должны ненавидеть
противника.
     - Вроде понял, сержант.
     Без особого сожаления он покинул учебную базу, чтобы  заняться  своим
основным делом - следить за реконструкцией "Свободы", готовившейся  лететь
в неизвестное.



                                    11

     "Свобода" была приписана к Приграничному Военному Флоту, но  крылатое
колесо, красовавшееся на всех его кораблях, не заменила собой  размашистую
черную надпись на его борту на золотые выпуклые буквы  ею  первоначального
названия. Экипаж был составлен из мужчин и женщин  -  офицеров  запаса,  и
подразделения морских пехотинцев. Поскольку знаков различия на одеждах  не
предвиделось, то они наносились несмываемой краской на  запястьях.  Вместо
униформы всем полагалось носить старую рваную одежду. Мужчинам позволялось
не бриться, а женщинам запрещалось слишком тщательно расчесывать волосы  и
делать прически.
     Внешне "Свобода" выглядела точно  так  же,  как  и  в  момент  своего
появления  на  экранах  радара  третьей  станции.  Изуродованное   взрывом
вооружение было приведено в рабочее состояние, но так, чтобы этого не было
заметно снаружи. Антигравитационная сфера была размещена в пустовавшей  до
этого столовой, возле  машинного  отсека.  Одно  из  внутренних  помещений
корабля было полностью отделано толстыми свинцовыми плитами,  которые,  по
мысли Гримса, должны были защитить экипаж от радиации  в  момент  атомного
взрыва. (Ученые заверили Гримса, что вероятность оказаться после взрыва  в
той же Вселенной, откуда был выкинут корабль,  равняется  пяти  шансам  из
семи, а  вероятность  оказаться  хоть  в  какой-либо  обитаемой  Вселенной
практически равна бесконечности.)
     Внутри корабля было  еще  одно  немаловажное  изменение.  Все  запасы
человеческого мяса били заменены на запасы свинины.
     - В конце концов, -  говорил  Гримс  одному  из  ученых,  слишком  уж
настойчиво требовавшему полного  сохранения  правдоподобия  в  питании,  -
разница между свиньей и большой свиньей не так уж велика.
     Тот продолжал настаивать, и Гримс, не стерпев, выпалил:
     - Мы пираты, а не каннибалы!
     Но  даже  пираты,  думал  он,  одеваются  получше,  чем  этот   сброд
оборванцев. Он был рад, что настоял  на  знаках  отличия  на  руках  -  за
густыми черными бородами он не всегда различал своих офицеров. С женщинами
дело обстояло проще, хотя прорехи на их одежде в самых неожиданных  местах
подчас отвлекали внимание от их лиц...
     В конце концов Гримс был вынужден себе признаться, что мужчину делает
одежда - так же, как и женщину, хотя Соня очень неплохо смотрелась в своем
новом,  но  очень  свободном,  рваном  костюме,  который  она   носила   с
определенной игривостью. Сам он чувствовал себя очень неловко, когда сидел
в кресле старшего пилота в своих рваных штанах и ярко-красной полоской  на
руке, заменивших ему рубашку с золотыми погонами,  фуражку  с  кокардой  и
форменные шорты, в которых он обычно ходил на корабле.
     Он знал, что думает о малозначительных вещах,  но  это  помогало  ему
расслабиться перед сосредоточением на более важных и серьезных проблемах.
     Судно вел командир Уильямс - еще недавно помощник  на  "Мамелюте",  а
теперь  исполнительный  офицер  "Свободы".  Под  его  управлением  корабль
взлетел с Лорна и встал в точку,  в  которой  он  впервые  был  замечен  с
третьей орбитальной станции. По-видимому, заверяли  учение,  именно  здесь
находится  то  место,  которое  наиболее  благоприятно  для   перехода   в
Альтернативную Вселенную. Гримс был согласен с  ними,  хотя  сам  даже  не
брался за математические расчеты.
     Корабль летел в невесомости к месту назначения, которое должно  будет
выглядеть поначалу  так  же,  как  к  то,  где  они  находились  сейчас  -
бескрайние   черные   пространства,   усеянные   звездами,   туманностями,
отдаленными Вселенными и Галактиками... Корабль плыл в невесомости,  и  за
иллюминаторами, впереди, сияло солнце Эблиса,  окруженное  более  тусклыми
звездами.
     Справа, огромной линзой в полнеба вытянулась россыпь звезд Галактики.
Самые яркие из них сияли, как алмазы в волосах черной богини.
     Гримс улыбнулся своим поэтическим фантазиям, обернулся на Соню, и она
улыбнулась ему в ответ, догадавшись, о чем он думает. Она  уже  собиралась
что-то сказать, когда тишину прервал Уильямс:
     - Внимание всем! Подготовиться к торможению!
     На секунду или две включились с шумом ракеты обратного хода, и на эти
секунды ремни с  невыносимой  болью  впились  в  живот  и  плечи  каждого.
Исполнительный офицер удовлетворенно усмехнулся.
     - Готово, шеф. Забросить Большой Бен?
     - Займитесь, командир Уильямс.
     Он начал отрывисто отдавать  приказы,  и  корабль  вскоре  вздрогнул,
когда была отстрелена капсула с ядерным  зарядом.  Прежде,  чем  свинцовые
плиты автоматически  закрыли  иллюминаторы,  Гримс  увидел  отплывающий  в
сторону большой металлический цилиндр. Он  выглядел  почти  безобидно,  но
командор вдруг остро осознал безумие их затеи. Ученые  были  уверены,  что
все произойдет как надо, но они не сидели вместе с ними здесь, в свинцовой
оболочке, чтобы проверить свои выводы на  собственной  шкуре.  Оно  должно
сработать, думал он. Ведь это наша идея - моя и Сони...
     - Огонь! - услышал он голос Уильямса.
     Но ничего не случилось.
     Не  было  звука  взрыва,  -  но  его  и  не  должно  быть  в   пустом
пространстве. Не было чувства, что корабль толкнули или качнули. И не было
ощутимого повышения температуры.
     - Осечка? - спросил кто-то.
     - Попытайтесь связаться с Лорном, - сказал Гримс офицеру  радиосвязи.
- Третья станция должна слушать на своей частоте.
     Послышалось потрескивание в динамике, потом офицер сказал в микрофон:
     - "Свобода" третьей станции. "Свобода" третьей  станции.  Вы  слышите
меня? Прием.
     Снова тихое потрескивание и шумы.
     - Смените частоту, - приказал Гримс. - И не выходите в  эфир,  только
слушайте.
     Как только радист переключился на другую частоту, стало ясно, что  их
устройство  сработало.  Из  приемника  доносился  диалог  двух  существ  с
высокими пронзительными голосами - такими же, запись которых они  нашли  в
Сигнальном журнале. Сначала  понимать  было  тяжело,  но  постепенно  слух
привыкал различать исковерканные слова. Существа говорили о рассчитываемом
времени прибытия и проблемах погрузки и разгрузки судна.
     Когда отодвинулись свинцовые  заслоны  с  иллюминаторов,  перед  ними
предстала такая же картина, как и до взрыва заряда, но Гримс и его  экипаж
уже знали, что этот мир не находился под владычеством человека...



                                    12

     - Какого типа у них радар? - спросил Гримс.
     - Думаю, что такой же хреновый, как и на  нашем  корабле,  -  ответил
Уильямс. - Мы находимся далеко от их планеты и орбитальных станций, и  без
специального оборудования они не смогут нас засечь.
     - Отлично, - сказал Гримс.  -  Тогда  разверните  корабль,  командир,
чтобы солнце Лорна было прямо по ходу,  и  рассчитайте  угол  необходимого
снижения, чтобы не сесть на Лорн и выйти на орбиту.
     - На реактивной тяге?
     - Нет, командир. Система Мансхенна.
     - Но у нас нет индикатора близости масс, шеф, а расстояние не  больше
нескольких световых минут.
     - Зато у нас есть отличный компьютер.  Если  повезет,  мы  перехватим
орбиту этого корабля и определим место его нахождения.
     - Ты не теряешь времени даром, Джон, -  сказала  Соня  с  одобрением.
Командор заметил, что больше ее чувств никто не разделяет. Другие офицеры,
включая старшего морских пехотинцев, смотрели на него с опаской, как будто
сомневались в здравости его ума.
     - Поторапливайтесь, командир, - резко говорил Гримс.  -  Единственный
способ перехватить орбиту данного корабля - это подойти к  нему  быстро  и
внезапно, так, чтобы он нас не заметил. Доложите о полной готовности,  как
только все будет в порядке.
     - Мы возьмем их на абордаж? -  спросил  майор,  командующий  морскими
пехотинцами. Теперь он смотрел на своего командира с уважением.
     - Да, оденьте своих людей в легкие костюмы. И старайтесь не наступать
на хвосты, когда будете там.
     Гримс поплотнее уселся в кресло перед разворотом, и Соня, сидевшая за
компьютером, сказала:
     - Старт не позже, чем через сто двадцать секунд. Склонение влево пять
секунд.
     - Начальный толчок? - спросил Уильямс.
     - Семьдесят пять фунтов в течение полусекунды.
     - Навигационная система Мансхенна к пуску готова, - доложил  один  из
офицеров за пультом управления.
     - Командир Веррил, - сказал  Гримс,  -  введите  в  компьютер  полную
программу маневра, и запустите ее, как только будет готово.
     - Есть, сэр! Мистер Кевендиш, будьте готовы, ваша система  заработает
сразу же после отключения реактивной тяги на 7,5 секунд. Внимание. Пускаю.
     "Как на старинной подводной лодке, - думал Гримс. - Невидимый  подход
к цели, и даже перископ нас не выдаст".
     Коротко загудела реактивная установка, и акселерация мягко вдавила их
в кресла. Тут же  включились  гироскопы  системы  Мансхенна,  и  наступило
ощущение полной дезориентации во времени и пространстве. Затем контрольная
рубка наполнилась желтым ярким светом, который потускнел, когда  сработало
затемнение стекол. Свет исходил от Лорна, от его вечно покрытой  облаками,
такой знакомой поверхности.  Планета  висела  совсем,  казалось,  рядом  с
иллюминаторами, и ничего необычного  по  сравнению  с  тем,  что  они  все
привыкли видеть, в ней не было.
     Необычное доносилось из приемника:
     - Ктии вии? Итвичи-итии...
     Гримс с трудом разбирал их речь.
     - Жалуются,  что  мы  их  чуть  не  протаранили,  -  прокомментировал
Уильямс. - Мы прошли слишком близко, шеф.
     - Действительно, - согласился Гримс, взглянув на  радар.  -  Выведите
корабль на ту же траекторию и сравняйте скорости, командир.
     Теперь другой  корабль  можно  было  видеть  в  иллюминаторы.  Как  и
"Свобода", он находился на орбите вокруг Лорна. Солнце ярко отсвечивало от
его поверхности и не позволяло разглядеть название. Но  Соня,  взглянув  в
бинокль с поляризованными стеклами, сказал:
     - Он называется "Вижи". Похоже, просто торговое судно. Вооружений  на
нем не видно.
     - Мистер Картер!
     - Да, сэр? - отозвался ответственный за лазерную артиллерию офицер.
     - Попробуйте срезать с него радарные антенны и  повредить  реактивные
установки.
     - Есть, сэр.
     - Офицер склонился над  экраном  управления  своих  пушек.  В  блеске
солнца были видны  вспышки  испаряющегося  с  поверхности  чужого  корабля
металла. Кусок антенны, медленно вращаясь, отлетел в сторону.  Гримс  взял
микрофон и произнес:
     "Свобода" вызывает "Вижи". Мы высадимся к вам на борт. Не  оказывайте
сопротивления, и мы не причиним вам вреда.
     Из динамика донесся  истеричный  вопль,  обращенный,  по-видимому,  к
силам подмоги на поверхности планеты:
     - Нии пимищь" Ни пимищь! Здиись "Исминиц" и биглии рибии! Ни пимиищь!
     - Заглушить их сигналы! - приказал Гримс.
     Сколько времени пройдет, прежде чем подойдет военный корабль?  Может,
на орбите уже есть один, спрятанный в тени планеты? Наверняка будет открыт
огонь ракетами с земли, но с ними Картер должен справиться.
     В контрольную рубку вошла фигура в громоздком скафандре - из тех, что
были найдены на борту "Свободы". Гримс в первый момент  подумал,  что  это
один из истинных хозяев судна, каким-то образом попавших на корабль. Но из
скафандра глухо прозвучал голос майора:
     - Командор Гримс, мои люди готовы.
     - Боюсь, - сказал Гримс, - они не откроют дверь на ваш стук. А у  вас
нет даже лазерных пистолетов.
     - Мы понабрали всевозможных инструментов из  мастерской.  Постараемся
справиться.
     - Отлично, майор. Можете отправляться.
     - Сэр, каковы инструкции?
     - Старайтесь там не разгуливаться. Мне нужен корабельный журнал из их
рубки и какие-нибудь полезные  бумаги,  вроде  уставов,  договоров  и  так
далее. Не завязывайтесь, если будет оказано слишком сильное  сопротивление
- мы должны быть готовыми улететь в любую  минуту.  И  захватите  с  собой
пленника.
     - Есть, сэр. Постараемся.
     - Надеюсь. Как только я дам приказ, немедленно возвращайтесь.
     - Хорошо, сэр, - майор попытался отдать  честь,  потом  повернулся  и
вышел.
     Посмотрев в иллюминатор, Гримс увидел на горизонте планеты  несколько
вонзающихся в черное небо, как иглы, следов от ракет. Пока в этом не  было
ничего страшного - как только они подлетят поближе, Картер собьет их своей
пушкой.
     Затем он увидел команду пехотинцев, летевших к  чужому  кораблю.  Они
были вооружены абордажными топорами, а человек впереди  них  был  нагружен
сверлильными и режущими инструментами. Вскоре  они  сгруппировались  возле
выходного люка на корабле, и Гримс в бинокль увидел, как они  высверливают
в нам отверстия. В космос отлетел круглый кусок металла, и солдаты один за
другим исчезли в образовавшемся отверстии. Вскоре из  него  вырвался  клуб
пара и мгновенно рассеялся в пустоте. Было ясно, что они  проникли  сквозь
второй люк.
     Из приемника, настроенного на частоту связи между членами  абордажной
группы, донесся голос майора:
     - Черт возьми, Бронски, это не игрушка, а оружие! Не тратьте  попусту
заряд!
     - Но я, сэр...
     - Лучше вышибите эту дверь...
     Доносились другие звуки - стук, звон, тяжелое дыхание,  удары.  Затем
раздался крик - человеческий крик.
     В контрольной рубке докладывал офицер радарных установок:
     - На 12 часов снизу, сэр. Две тысячи миль. Приближаются две ракеты.
     - Картер!
     - Держу их в прицеле, сэр, - ответил тот. - Еще слишком далеко.
     - Майор, приказываю вернуться, - сказал Гримс в микрофон и  обернулся
к офицерам:
     - Подготовиться к отлету и защитить контрольную рубку.
     Из отверстия в чужом корабле показались фигуры  в  скафандрах.  Затем
мощные  свинцовые  щиты  закрыли  иллюминаторы.  Гримс  думал,   насколько
эффективна будет свинцовая защита от лазерных пушек. Если майор со  своими
людьми не успеет вовремя перебраться на  свой  корабль,  их  судьба  будет
очень печальной. А проследить за  их  возвращением  не  было  возможности:
телекамера с того борта,  где  они  находились,  была  разрушена  взрывом,
уничтожившим команду беглецов. Эту камеру не заменили.
     Обнаружить морских пехотинцев радаром  также  было  нельзя  -  он  не
действовал на короткие расстояния, к тому же пространство вокруг  кораблей
было  усеяно  металлическими  обломками.  Обломки  могли  защитить  их  от
лазерных пушек, но не от ракет. В случае крайней необходимости по  ракетам
можно будет выпустить несколько снарядов.
     - Экипаж на борту, сэр, - донесся голос майора из динамика внутренней
связи. - Погибших нет, есть раненые, и мы прихватили пленника.
     Не теряя  времени,  Гримс  взялся  за  управление.  Прежде  всего  он
отбросил корабль в  безопасное  место,  затем  приказал  включить  систему
Мансхенна и приготовиться к межзвездному перелету.  Направление  не  имело
никакого значения.
     Теперь им уже ничто не угрожало, и он спокойно вызвал майора:
     - Приведите вашего пленника в кают-компанию.  Мы  придем  туда  через
пару минут.



                                    13

     Пленник в окружении своих охранников уже был в  кают-компании,  когда
туда  пришли  Гримс,  Соня  и  Мэйхью.  Он  стоял  в  своем  скафандре,  с
наручниками на руках и на ногах,  в  окружении  шести  мощных  пехотинцев,
которые были готовы броситься на него при малейшей попытке к бегству. Если
бы не несколько странные движения его ноги и нечеловеческий блеск глаз  за
стеклом  шлема,  его  вполне  можно  было  принять  за  еще  не  успевшего
переодеться солдата.
     - Ну, мистер Мэйхью? - спросил Гримс.
     - Это... он не человек,  сэр,  -  пробормотал  телепат.  Гримс  хотел
сказать, что это и без того ясно, но воздержался.
     - Я могу читать... в определенной мере ею мысли. Там...  ненависть  и
страх. Страх - безумный, парализующий.
     "Вполне закономерно  испытывать  страх,  -  подумал  Гримс,  -  когда
находишься во власти своих бывших рабов".
     - Может, его раздеть, сэр? - предложил майор.
     -  Давайте,  -  согласился  Гримс.  -  Надо  взглянуть,  что   он   в
действительности из себя представляет.
     - Браун! Гилмор! Снимите с него скафандр.
     - Сначала придется снять с него наручники, сэр, -  с  опаской  сказал
один из пехотинцев.
     - Вас шестеро, а он один. Но если  не  хотите  рисковать,  освободите
сначала руки, снимите скафандр и снова наденьте наручники, а затем  то  же
самое с ногами.
     - Хорошо, сэр.
     - Я думаю, нужно действовать осторожно, - сказала Соня.
     - Мы будем действовать осторожно, мадам, - заверил ее майор.
     Браун взял у себя на  поясе  связку  ключей,  нашел  нужный  и  очень
осторожно освободил пленнику руки, держась наготове к  любой  выходке.  Но
тот стоял совершенно спокойно. Гилмор отстегнул застежки  шлема,  повернул
его на четверть оборота и осторожно приподнял его. Люди застыли, глядя  на
открывшееся им лицо - поросшее короткой серой шерстью, с  острыми  желтыми
зубами под тонкой верхней губой,  длинными  щетинистыми  усами  у  острого
носа, красными  глазами,  огромными,  круглыми  ушами,  со  свешивающимися
концами. Существо пронзительно огрызнулось. От него шел  странно  знакомый
тошнотворный запах.
     Гилмор  уверенно  отстегивал  от  него  ремни,  крепившие  баллоны  с
воздухом и оборудование, сдвигал скафандр на руки пленного,  в  то  время,
как Браун, у которого даже густая черная борода не  могла  скрыть  гримасу
отвращения, стаскивал с него рукава. Наконец,  со  вздохом  облегчения  он
снова застегнул наручники.
     "А во время допроса, - думал Гримс, -  должны  ли  мы  придерживаться
принятых на этот счет конвенций?"
     Браун подозвал еще одного человека, чтобы тот помог им освободить  от
скафандра ноги пленника. Гилмор высвобождал  хвост,  бормоча,  что  он  не
нанимался в слуги к змеям.
     Хвост действительно напоминал змею. Неожиданно  он  взвился,  схватил
Гилмора за горло и сжался так, что тот захрипел. А  руки  в  наручниках  с
такой силой опустились на Брауна, что лишь густая шапка волос  спасла  его
от смерти. А острые когти на ногах распороли туловище третьему человеку от
горла до живота.
     Это было настолько быстро и жестоко, что никто  не  успел  прийти  на
помощь. Существо металось, как ураган, и, несмотря на свои  раны,  тут  же
вывело  из  строя  человека,  питавшегося  с  ножом  спасти  задыхающегося
Гилмора. Это был ураган своей и чужой крови, когтей и зубов. Кровь мелкими
каплями, как красноватый туман, висела в воздухе.
     Теперь  уже  все  достали  ножи,  и  Гримс  пытался  убедить  морских
пехотинцев, что ему нужен живой пленник, а не мертвый. Существо  орудовало
когтями и наручниками, грозя вспороть живот и  раздробить  кости  каждому,
кто приблизится.
     - Осторожней! - кричал Гримс. - Не убейте его!
     Соня, казалось,  единственная  была  готова  к  такому  исходу  и  не
растерялась. Она достала небольшой пистолет, казавшийся не больше игрушки.
Но это была не игрушка  -  он  стрелял  усыпляющими  зарядами.  С  оружием
наготове она приблизилась к дерущимся и выстрелила, но промахнулась.  Пуля
попала в человека, и  еще  один  пехотинец  неподвижно  повис  в  воздухе,
раскинув руки.
     Она подошла ближе, чтобы  стрелять  наверняка,  прямо  в  цель.  Цель
находилась в самом центре шевелившейся массы ножей,  когтей,  рук  и  ног,
человеческих  и  нечеловеческих.  И  когда  она  приблизилась,   существо,
воспользовавшись  телом  усыпленного  Соней  человека  и   замешательством
остальных, вырвалось из окружения.  Пытаясь  схватить  его,  кто-то  резко
ударил Соню по руке, выбив у нее пистолет.
     Не успев опомниться, она увидела этот ужас перед  собой.  Запачканный
кровью, яростно сверкая глазами и зубами, он замахнулся руками с  тяжелыми
наручниками. Острыми когтями одной ноги он вцепился в ее одежду на груди и
собирался нанести удар одновременно руками и второй ногой.
     Забыв обо всем, Гримс выхватил свой кинжал (в области рукопашного боя
он оказался способным учеником и прошел хорошую школу).
     В одно мгновение все было кончено.  Кровь  брызнула  из  перерезанной
шейной артерии, и когти, обагренные человеческой кровью, бессильно застыли
в воздухе.
     Гримс бросился к жене, но она оттолкнула его.
     - Со мной все в порядке. Займись лучше другими.
     Мэйхью пытался что-то сказать. Схватив Гримса за руку, он бормотал  о
своем живом усилителе, Лесси, и о силе, убившем ее.
     Гримс уже думал об этом еще до того, как Мэйхью попытался  объяснить.
Командор уже понял, несмотря на размеры и видоизмененный череп,  с  какими
существами они столкнулись. Он вспомнил, как в молодости однажды  поднялся
на борт судна  с  грузом  пшеницы,  пораженной  неизвестной  болезнью.  Он
вспомнил, каких вредителей отлавливали члены экипажа на этом корабле...  И
среди этих вредителей - огромная крыса...



                                    14

     "Свобода" летела в Никуда. Не было принято никакого решения, куда им,
собственно, лететь.
     В каюте Гримса собрались все старшие офицеры экспедиции.  Нужно  было
обсудить  последнее  происшествие  и  шаги,  которые   теперь   предстояло
предпринять. Конечно, последнее слово было за командором, но он давно  уже
убедился на собственном опыте, что лучше задавать вопросы, чем  знать  все
ответы.
     Майор заново рассказывал о своей вылазке:
     - Проникнуть на борт было не так сложно, сэр.  Но  они  нас  там  уже
поджидали, в скафандрах. У некоторых были пистолеты, один мы прихватили  с
собой.
     - Да, - сказал Гримс. - Я видел его. Не слишком  эффективное  оружие.
Думаю, мы сможем изготовить в мастерской улучшенный вариант.
     - Действительно, не очень эффективное, сэр. К счастью для  нас.  И  у
меня сложилось впечатление, что они не слишком старались его использовать.
Возможно, боялись  повредить  собственный  корабль,  -  он  позволил  себе
усмехнуться. - Полагаю, типичное поведение экипажа торгового судна.
     - Вам легко так говорить, майор, потому что вам не приходилось писать
начальству отчетов по поводу  какой-нибудь  дырки  в  корпусе  в  полдюйма
шириной. Продолжайте, прошу вас.
     - Их там были толпы, сэр, они буквально забили собой все проходы.  Мы
пытались пробиться сквозь  них  к  контрольной  рубке,  и  даже  несколько
продвинулись, и если бы вы не отозвали нас обратно...
     - Если бы я вас не отозвал обратно,  вы  остались  бы  там  навсегда.
Лучше скажите, что вы заметили особенного в этом корабле?
     -  Мы  были  слишком  заняты,  сэр.  Конечно,   если   бы   мы   были
соответственно экипированы, прихватили бы с собой пару телекамер...
     - Знаю, знаю... На вас не было ничего, кроме скафандров поверх  ваших
вечерних туалетов. Но у вас же сложилось какое-то впечатление о корабле?
     - Просто корабль, сэр. Проходы, двойные двери  и  всякое  такое.  Ах,
да... Вместо люминесцентных ламп фосфоресцирующие ленты... Выглядит  очень
старомодно.
     - Соня?
     - Похоже, просто торговая версия нашей колымаги, Джон. На таких у нас
летают Приграничные алкоголики.
     - Не язви. А вы что скажете, доктор?
     - Пока я сделал лишь наружный осмотр  -  сообщил  офицер  медицинской
службы. - Но могу сказать, что  наш  пленник  принадлежит  к  типу  земных
млекопитающих, мужского пола, среднем возраста.
     - Какому виду?
     - Не знаю, командор. Если бы у нас были с собой лабораторные мыши или
крысы, я мог бы провести сравнительный анализ тканей.
     - Другими словами, вы подозреваете, что  это  крыса.  Мы  все  думаем
точно  так  же,  -  он  заговорил  мягче.  -  С  древнейших  времен  крысы
присутствуют на любых судах - морских, воздушных, космических. Однажды  их
завезли с грузом зерна на Марс, и они стали там  настоящим  бедствием.  Но
нам  асе  разно  повезло  -  мутации  крыс  никогда  не  угрожали   нашему
существованию.
     - Никогда? - подняв брови, сбросила Соня.
     - Насколько мне известно, в нашей Вселенной - никогда.
     - Но в этой...
     - В этой они чертовски кровожадны, - вставил Уильямс. -  Ладно,  шеф,
теперь мы знаем, в чем дело. Голосую  за  то,  чтобы  взорвать  оставшуюся
ядерную штуку и вернуться домой.
     - К сожалению, это не так просто,  как  вы  себе  это  представляете,
командир, - ответил Гримс. - Когда мы перепрыгнули сюда, у  нас  были  все
шансы, если бы мы пожелали вернуться, попасть прямо домой, но сейчас у нас
есть, я полагаю, лишь определенная тенденция к тому, чтобы попасть  именно
в нашу Вселенную. Мы можем оказаться где угодно, и не обязательно в  нашем
собственном времени. - Он замолчал, готом продолжил: - Надеюсь, вас это не
слитком беспокоит. Мы все добровольцы, и с домом нас связывает не  слишком
много. Но сейчас у нас есть работа, и я предлагаю сделать ее,  прежде  чем
пытаться лететь домой.
     - И что же мы будем делать, шеф? - спросил Уильямс.
     - Мы уже начали нашу работу, командир. Мы выяснили,  кто  такие  наши
враги - огромные крысы, поработившие человека на Приграничных Планетах.
     Соня, вы  ведь  хорошо  знаете,  как  обстоят  дела  в  Правительстве
Федерации. Вы бываете  и  в  военных,  и  в  политических  высших  кругах.
Предположим, что сто  лет  назад,  когда  Приграничные  Планеты  были  еще
горсткой отдаленных колоний, требующих независимости, у нас  произошло  бы
то же самое, что и в этой Вселенной?
     Соня горько усмехнулась.
     - Вы ведь знаете, что  у  нас  есть  планеты,  где  гуманоидные  расы
являются  подданными  Империи  Схаара.  И  многие   из   них   не   просто
рабы-гуманоиды, но люди, настоящие  люди.  Это  потомки  команд  кораблей,
оборудованных  навигационной   системой   Эгренгафта,   знаменитой   своей
ненадежностью. Но наше правительство никогда и не мечтало вести  войну  со
Схаара, чтобы освободить себе подобных. Это  попросту...  невыгодно.  И  я
думаю, что в данном пространственно-временном  измерении  людям  невыгодно
воевать с империей подвергнувшихся мутации  крыс.  А  общественное  мнение
скажет, что Приграничные Планеты должны сами решать свои проблемы.
     - Значит, вы, как представитель Вооруженных Сил Федерации,  считаете,
что мы ничего не добьемся, связавшись с Землей...
     - Не только ничего не добьемся,  но  и,  скорее  всего,  наш  корабль
конфискуют в счет  оплаты  штрафа  за  нарушение  таможенного  и  визового
режимов. И вряд ли мы до конца жизни сумеем расплатиться.
     -  Иными  словами,  если  мы  хотим  что-нибудь  сделать,  нам  нужно
рассчитывать только на свои силы.
     - Да.
     - И что же мы хотим сделать? - спокойно спросил Гримс.
     Ответная реакция на его вопрос была пугающая. Все заговорили громко и
одновременно, с таким возмущением, будто Гримс  предложил  им  немедленный
отлет восвояси. Доносился тонкий голос доктора:
     - А в консервах у них было человеческое мясо!
     Рычание Уильямса:
     - Вы видели поджаренные тела на этом корабле? А  какие  на  них  были
рубцы?
     Громкий бас майора:
     - Морские пехотинцы сразятся со всеми  Военно-Космическими  крысиными
силами!
     Наконец Соня холодно подвела итог:
     - Я думала, подобные всплески средневекового рыцарства уже невозможны
в наше время, но я ошибалась.
     - Спокойно! - сказал Гримс. - Спокойно. - Он  улыбнулся  офицерам.  -
Отлично. Вы очень ясно выразили свои эмоции, и я этому рад. Бывшие хозяева
этого корабля  -  существа  разумные,  но  их  не  украшает  то,  как  они
обращаются с другими разумными существами. Соня  упомянула  людей-рабов  в
Империи Схаара, но  многие  из  этих  так  называемых  рабов  живут  лучше
какого-нибудь нашего крестьянина на Приграничных Планетах. Их не бьют и не
обращаются с ними как со скотом. Мы видели тела мужчин,  женщин  и  детей,
погибших на этом корабле при попытке спастись.  Будем  надеяться,  что  их
смерть не напрасна.
     Соня примирительно улыбнулась.
     - Но как? - спросила она. - Как им помочь?
     - Это нам и предстоит выяснить, - Гримс повернулся  к  Мэйхью.  -  Вы
слушали  эфир,  Мэйхью.  Вы  что-нибудь  обнаружили?  У   них   существует
пси-связь?
     - Боюсь, что да, сэр, - грустно ответил он. - Боюсь, что  существует.
И... к тому же...
     - Ну, продолжайте.
     - У них есть биоусилители, как и у нас... но...
     - Но что?
     - Они используют для этого не мозг собаки, а человеческий мозг.



                                    15

     - А что еще вы хотите сообщить? - быстро спросила Соня.
     - Я... я слышал...
     - За это вам и платят. Что вы еще обнаружили?
     - Повсюду объявлена тревога. Всем кораблям, Ультимо, Тул,  гарнизонам
на Тарне, Мелиссе и Гролоре...
     - А на Стрии?
     - Нет, на Стрии нет.
     - Это логично, - пробормотала Соня. - Это выглядит логично. На  Тарне
гуманоиды достигли  развития  уровня  земных  Средних  Веков.  На  Гролоре
индустриальное общество появилось лишь  недавно.  На  Мелиссе  -  разумные
амфибии,  но  полное  отсутствие  технологического  прогресса.  По  уровню
цивилизации наши друзья-мутанты выше всех обитателей этих миров...
     Но Стрия... Мы ведь не знаем, какую поддержку  эти  ящеры  могут  нам
оказать... мы с ними в дружеских отношениях... Но...
     - Но мы все равно должны искать помощи  у  них,  -  сказал  Гримс.  -
Мистер Мэйхью, связывались  ли  они  с  западно-галактическими  мирами  из
антиматерии?
     - Нет, сэр.
     - А  с  нашими  ближайшими  соседями  -  Шекспировским  Сектором  или
Империей Вэйвери?
     - Нет, сэр.
     - Значит, дело касается только планет  Конфедерации.  Помочь  -  наша
законная обязанность.
     - Незаконная,  шеф,  -  уточнил  Уильямс.  -  Пиратство  всегда  было
незаконным. Но я не прочь попиратствовать ради хорошего дела.
     - Вы не против - и точка, - сказала Соня.
     - Черт возьми, я действительно не против! Ведь есть же разница,  ради
чего пиратствовать!
     - Прекрасно, командир Уильямс. Предлагаю сейчас взять курс на  Стрию,
- сказал Гримс. - А вы, мистер Мэйхью, продолжайте слушать.  Сообщите  мне
сразу же, если появится другой корабль - даже без индикатора близости масс
они могут высчитать степень прецессии временного поля и синхронизироваться
с нами.
     - А что вы собираетесь делать, прибыв на Стрию? - спросил майор.
     - Как я уже говорил адмиралу, мы действуем  наугад,  -  он  отстегнул
ремни своего кресла и двинулся к контрольной рубке.  Соня  последовала  за
ним. Закрепившись в кресле  старшего  пилота,  он  наблюдал,  как  Уильямс
занимался сменой курса - выключил систему  Мансхенна,  развернул  корабль,
придал начальную скорость, включил систему Мансхенна... Это  была  обычная
рутина маневров. Единственное, к чему Гримс никак не мог привыкнуть -  это
к надетому  на  всех  тряпью.  Но  Уильямс,  с  тремя  красными  полосами,
нанесенными  на  его  крепких  волосатых  запястьях  и  обозначавшими  его
должность, справлялся ничуть не хуже, чем если бы на нем  был  отглаженный
форменный костюм с золотыми нашивками.
     - Курс взят, шеф, - объявил он.
     - Спасибо, командир Уильямс. Все не занятые на вахтах  офицеры  могут
быть свободны.
     Вместе с женой Гримс вернулся к себе в каюту.
     Все выглядело, как обычное межзвездное путешествие.
     В  отсеке  навигационной  системы  Мансхенна  вращающиеся   гироскопы
создавали прецессию времени,  сжимая  пространство  и  продвигал  корабль,
вместе с находившимися в нем людьми, к самому краю Галактики.
     Но, как доложил Мэйхью, они были не  одни.  Вокруг  них,  к  счастью,
слишком далеко, чтобы можно  было  определить  точные  координаты,  летали
другие корабли.
     Это было не  совсем  обычное  межзвездное  путешествие.  Их  окружали
ненависть и страх, сказал Мэйхью.  Естественно,  он  только  слушал  -  но
другие операторы пси-связи передавали свои сообщения.  На  орбитах  вокруг
Лорна, Фарауэя, Ультимо, Тула уже находились  военные  корабли;  на  Тарн,
Мелиссу, Гролор и Стрию были направлены целые эскадры для  их  блокады.  А
одиночным кораблям был отдан простой и жестокий приказ: при обнаружении  -
уничтожить.
     - Как ты это можешь объяснить? - спросила Соня.
     - Я думаю, - ответил Гримс, - что эскадры им нужны  для  того,  чтобы
поймать нас.
     - Зачем им это? Они ведь считают, что мы кучка беглых рабов,  которые
решили попытать пиратского счастья. В любом случае мне не  хочется,  чтобы
меня поймали эти... твари.
     - Ксенофобия? У тебя - ксенофобия?
     -  Нет,  это  не  ксенофобия.  С  настоящими  представителями   чужих
цивилизаций всегда можно договориться. Но это -  это  не  настоящая  чужая
цивилизация. Это знакомые и опасные животные, они боятся нас и  ненавидят,
и борются с нами нашим же оружием. Мы никогда не любили их. Иногда человек
испытывает нежные чувства к мышам, но к крысам - никогда. За  что  им  нас
любить? Это старая вражда.
     Она задумчиво потерла красный рубец на груди, оставшийся после  драки
с пленной крысой.
     - А что ты думаешь по поводу этой эскадры на Стрии?
     - Простая предосторожность. Они считают, что мы можем туда прилететь,
и тогда  они  смогут  обнаружить  нас,  когда  мы  перейдем  в  нормальное
пространственно-временное измерение. Но  Мэйхью  утверждает,  что  они  не
отправили им правительственных сообщений, как  они  это  сделали  военному
командованию на  Тарне,  Мелиссе  или  Гролоре,  -  она  замолчала,  потом
спросила: - Как ты думаешь, мы прибудем туда раньше них?
     - Я думаю, да. Хочется верить.  Наша  система  Мансхенна  работает  в
режиме максимального сжатия. По  причинам  безопасности  мы  не  можем  ее
раскрутить еще быстрее. Ты ведь знаешь, что произойдет, если  не  выдержит
хоть один регулятор.
     - Я не знаю, - ответила она. - И никто не знает. Я лишь слышала  кучу
разных историй о том, что может при этом произойти.
     - Когда начинаешь неосторожно себя вести со  сжатием  времени,  может
произойти все, что угодно. И здесь самое главное - суметь предугадать  то,
что может произойти.
     Соня усмехнулась.
     - Кажется, я начинаю понимать, о чем ты думаешь.
     - Всего лишь сырая  идея,  -  ответил  он.  -  Прежде,  чем  что-либо
предпринимать,  мне  хотелось  бы  побеседовать  с  этими   ящероподобными
философами.
     - Если только мы прибудем туда раньше вражеской эскадры.
     - Если прибудем позже, опробуем прямо там нашу идею. Но думаю, они от
нас здорово отстали...
     - Что это? - вдруг спросила она.
     Это был не звук. Это было худшее, что могло случиться с  кораблем  во
время межзвездного перелета - прекращение всякого звука. Исчезло  высокое,
тонкое  гудение  раскрученных  прецессионных  гироскопов,  а  вместо  него
загудел телефон. Докладывал вахтенный офицер:
     - Командор, чрезвычайная ситуация.  Отказ  межзвездной  навигационной
системы.
     Гримс уже не раз испытывал жуткое чувство, когда отказывают сжимающие
время гироскопы и человек выпадает из привычной временной ориентации.
     - Не беспокойте  инженеров,  -  ответил  он  в  трубку.  -  Не  стоит
отвлекать их телефонными разговорами от починки. Сейчас я подойду.
     - Похоже, наши друзья прибудут раньше нас, - спокойно заметила Соня.
     - Боюсь, что это так, - ответил Гримс.



                                    16

     Поломка системы Мансхенна сыграла с  ними  плохую  шутку,  но,  думал
Гримс, с ними могло случиться что-нибудь гораздо  хуже.  Корабль  вошел  в
нормальное пространственно-временное измерение в нескольких световых годах
от ближайшей населенной планеты и  вне  зоны  действия  радаров  вражеских
кораблей. На огромном расстоянии вокруг корабля не было ничего - ни звезд,
ни планет, ни астероидов, ни даже космической  пыли.  Как  знаток  истории
мореплавания, Гримс хорошо знал, что  во  время  военных  действий  слепая
случайность имеет огромное значение. Слишком часто судно,  экипаж  котором
уже считал себя в полной безопасности и терял бдительность, попадало прямо
в лапы своих преследователей. Правда, от шквального огня не  могла  спасти
никакая бдительность, а именно бой, будь то при помощи старинных пушек  на
парусных  судах,  или  управляемых  ракет  и   лазерных   прожекторов   на
современных кораблях, ставил последнюю точку в драке.
     Сейчас, однако,  не  приходилось  опасаться  боя.  Следовало  оценить
ситуацию, в которую они  попали.  И  "Свобода"  медленно,  очень  медленно
притягиваемая далеким  солнцем  Стрии,  начала  ощупывать  всеми  радарами
окружающее пространство. Мэйхью,  вместе  с  неопытным  и  нетренированным
мозгом другой собаки, заменившей его любимую Лесси, замер в  своей  каюте,
ожидая малейшего всплеска чужой мысли, чтобы уловить вражеские планы.
     Не получив никакого рапорта от  инженеров,  Гримс  сам  отправился  в
отсек системы  Мансхенна.  Он  знал,  что  вся  команда  механиков  сейчас
напряженно трудится над починкой, и телефонный звонок вызовет у  них  лишь
раздражение, и он сам пошел выяснять, что же случилось.
     Он остановился в дверях отсека. С первого же взгляда стало ясно,  что
произошло - заел  подшипник  главного  ротора.  Вся  команда  инженеров  с
большим трудом отодвигала в сторону висевшее  в  воздухе  огромное  колесо
ротора - в земных условиях оно  бы  весило  по  меньшей  мере  пять  тонн.
Необходимо было высвободить с оси неисправный подшипник, но  при  этом  не
повредить  расположенные  вокруг  небольшие  гироскопы.  Наконец  Бронсон,
старший инженер, заметил командора и излил на него все свое недовольство.
     - Сэр, нужно было установить здесь наше оборудование.
     - Почему?
     - Потому что на нашем есть автоматическая система  проточной  смазки,
вот  почему.  Потому  что  эти  мутанты,  построившие  корабль,   никогда,
наверное, о таком и не слышали, а перегрев подшипника  они  определяют  по
запаху, при помощи своих длинных носов.
     - Возможно, - пробормотал Гримс, думая о том,  что  крысы,  вероятно,
еще не прогрессировали настолько, чтобы потерять нюх, как люди. -  Сколько
это займет времени?
     - По крайней мере два часа. Может быть, три. Больше ничего обещать не
могу.
     - Хорошо, - сказал он,  затем  на  некоторое  время  задумался.  -  А
сколько времени может занять переделка системы смазки под наши стандарты?
     - Даже не думал об этом, командор. Несколько дней, не меньше.
     - Нам нельзя терять столько времени, - сказал Гримс скорее сам  себе,
чем инженеру. - Постарайтесь справиться как  можно  скорее,  и  дайте  мне
знать, как только все будет готово. Я буду  в  контрольной  рубке.  -  Уже
уходя, он повернулся и в шутку добавил:
     - А было бы неплохо, если  бы  на  вахту  ставили  людей  с  развитым
обонянием!
     В контрольной рубке он чувствовал себя более уютно. Офицеры сидели на
своих местах, и перед ними светились абсолютно пустые экраны  радаров.  На
миллионы миль вокруг них не было ровным счетом ничего.
     Он  рассказал  Соне  и  Уильямсу  о  том,  что  произошло  с  главным
гироскопом.
     -  Значит,  они  попадут  на  Стрию  раньше  нас,  -   сделал   вывод
Исполнительный офицер.
     - Боюсь, что так, командир.
     - И что же мы будем тогда делать?
     - Хотелась бы знать, какова ситуация на Стрии, - пробормотал Гримс. -
Но похоже, что этот мир они еще  не  завоевали,  как  другие  Приграничные
Планеты. Нужно будет рискнуть и сесть на Стрию.
     - Попытаться сесть, - поправила Соня.
     - Хорошо, попытаться сесть на Стрию. Будет ли риск оправдан?
     - Да, - сказала она твердо. - Насколько я поняла Мэйхью, крысы боятся
Стрии и ее обитателей. Они поддерживают отношения, но не больше. В  общем,
вы нас не трогаете - мы вас не трогаем.
     - Я знаю их обитателей, - сказал Гримс. - И не забывайте, что  это  я
первый опустился на  их  планету,  когда  открывал  для  торговли  планеты
Восточного Кольца. С нашей точки зрения они ужасно грубы, но не забывайте,
что все-таки между млекопитающими и ящерами огромная разница.
     - Хватит нам читать лекции, Джон.  Лучше  слушай:  пока  ты  ходил  к
инженерам, Мэйхью позвонил в контрольную рубку.  Он  установил  контакт  с
эскадрой, направляющейся к Стрии.
     - Что?! Он совсем рехнулся? Немедленно вызовите его ко мне!
     - Спокойно, Джон, спокойно. Наш Мэйхью немного не в себе, как  и  все
его коллеги по профессии, но он еще не сошел с ума. Когда я  сказала,  что
он установил контакт с эскадрой, я не имела в виду  командующих  офицеров.
Нет, он установил контакт с их, если так можно выразиться, подпольем.
     - Не говори загадками.
     - Я лишь постепенно подвожу тебя к главному,  дорогой,  чтобы  ты  не
прыгал, как ошпаренный. Я ведь не хочу, чтобы ты выкинул  Мэйхью  за  борт
без скафандра. Так  вот,  их  подполье  состоит  из  человеческих  мозгов,
которые наши хвостатые друзья  используют  в  качестве  биоусилителей  при
пси-связи.
     - Все равно это безумие. Ведь каждый мозг не существует сам по  себе,
он лежит на столе в комнате натренированного офицера -  телепата,  который
видит его насквозь точно так же, как наш Мэйхью - своих собак.
     - Так уж точно так же? Могут ли они это делать? Не забывай, что  наши
телепаты используют для биоусиления разум  существ,  заведомо  значительно
менее развитых, чем человек. Ты когда-нибудь слышал о собаке,  задвигающей
экран перед своим хозяином? А любой человек-телепат способен  экранировать
свои мысли от другого телепата.
     - Но почему тогда они используют  человеческий  мозг?  А  если  будут
саботированы жизненно важные линии связи?
     - Чей еще мозг они могут  использовать?  Когда  дело  касается  крыс,
кошки и собаки не могут им помочь, потому что уж слишком,  слишком  сильна
их взаимная ненависть.
     - А разве между людьми и крысами эта ненависть не сильна?
     - Не в такой мере. Я  сомневаюсь  даже,  что  они  действительно  нас
ненавидят. В конце концов, многие столетия мы снабжали их прадедов едой  и
кровом. Они, конечно, выжили бы без нашего покровительства, но никогда  не
достигли  бы  такого  расцвета,  как  здесь.   Конечно,   за   исключением
какого-нибудь юного любителя природы с  его  милыми  зверьками,  все  люди
недолюбливают крыс. Но ненависть - не единственное, что движет людьми.
     - Что же еще?
     - Постарайся представить себе, что ты телепат, ты родился на одной из
Приграничных Планет этой Вселенной.  Но  прежде,  чем  твои  таланты  были
замечены, ты жил  с  родителями,  рос,  приобрел  друзей,  и  даже,  почти
наверняка, подругу.
     - Я понял. Гонял мячик, и все такое.
     - Да. А потом тебя... отозвали.
     - Но зачем же им рисковать собой ради "всего такого"?
     - А затем,  что  Мэйхью  подкинул  им  пару  подарков.  Очень  нежно,
осторожно, он внушил им сны о жизни на Приграничных Планетах - но в  нашей
Вселенной. Конечно, он несколько преувеличивал все прелести жизни, но  это
не страшно.
     -  Могу  себе  представить.   Мэйхью   у   нас   отличается   большим
патриотизмом.
     - Сначала он внушил им эти сны, а  затем  намекнул,  что  все  это  -
правда, и такой же может быть жизнь их собственного народа.  Он  рассказал
им историю сбежавших на "Свободе" рабов, и что мы прилетели помочь им,  но
нам самим, в свою очередь, нужна помощь.
     - Но я не понимаю, как он мог  все  это  сделать  за  такое  короткое
время?
     - А долго ли длится сон? Известно, что за несколько секунд человек во
сне может прожить целую жизнь.
     Мозг Гримса уже трудился над планами,  уловками  и  комбинациями.  Он
знал, что на  войне  обман  является  вполне  законным  средством  борьбы.
Правда, его не слишком волновала законность всего, что  он  делал  в  этой
Вселенной. А может, волновала? Если бы в это дело была втянута  федерация,
он быстро бы очутился вместе со всей своей командой на  скамье  подсудимых
за пиратство. Конечно, дело  обстояло  иначе,  но,  принимая  во  внимание
нежное отношение Федерации ко всем негуманоидным  цивилизациям,  это  было
возможно.
     Он усмехнулся. С точки зрения законов их дело было слишком сложным, и
к тому же сейчас легальность не играла никакой роли.
     - Вызовите ко мне Мэйхью, - сказал он.



                                    17

     Гримс совещался с Мэйхью и некоторыми другими офицерами. Конечно, там
были  Соня,  Уильямс,  там  был  старший  инженер   реакторных   установок
Дангерфорд. Также там была Элла Кубински, лейтенант  запаса  Приграничного
Флота  добровольцев.  Но  по  своей  специальности  она  была  далека   от
космоплавания.  Она  преподавала  в  Университете  Лорна,  на   факультете
лингвистических наук. Глядя на нее, Гримс думал, что она выглядит идеально
для роли, которую она была призвана играть. Ее взлохмаченные  волосы  были
настолько светлыми, что казались почти белыми; ее лоб и  подбородок  резко
отступали назад от острого носа. Руки и ноги у нее были длинные и  тонкие,
а грудь практически отсутствовала.  За  такой  облик  ее  прозвали  "Белой
Крысой".
     Для начала Гримс и Соня  устроили  Мэйхью  настоящий  допрос,  причем
спрашивала в основном Соня. Конечно, было бы неплохо подвергнуть такому же
допросу бестелесные человеческие умы на борту вражеского корабля, но  это,
естественно, было невозможно. Тем не  менее,  Мэйхью  утверждал,  что  они
стремятся  помочь  совершенно  искренне  -  ведь   невозможно   изобразить
искренность, когда ваши мысли открыты другому, всепроникающему уму.
     Затем менее таинственные вещи обсуждались с Уильямсом и Дангерфордом.
Необходимо было  выяснить  эффективность  некоторых  растворителей,  чтобы
стереть с корпуса корабля  некоторые  надписи  и  заменить  их  на  буквы,
изготовленные в мастерской Дангерфордом и  его  помощниками,  не  занятыми
починкой системы Мансхенна. Мэйхью  должен  был  помочь  выбрать  форму  и
начертание букв.
     После  этого  настала  очередь   Эллы   Кубински.   Послушав   записи
переговоров с кораблем мутантов, она повторяла слова, пытаясь  имитировать
их высокие и пронзительные голоса. Наконец  она  вполне  усвоила  странный
акцент и даже Соня выразила свое удовлетворение достигнутым успехом.
     Мэйхью снова удалился к себе в каюту, чтобы  проконсультироваться  со
своими новыми друзьями. Поскольку через них проходила вся  связь,  они  во
многом могли помочь. Через какое-то время он пришел  к  Гримсу  и  сообщил
новое имя их корабля, которое следовало написать на корпусе.
     Когда Уильямс и еще несколько человек  отправились  в  космос,  чтобы
снять старые  надписи,  а  Дангерфорд  со  своими  помощниками  взялся  за
изготовление букв, Гримс, Соня и Элла Кубински вместе  с  Мэйхью  пошли  к
нему в кабину. Там было удобнее выяснить некоторые  небольшие  детали.  По
временам им казалось, что лишенные тела человеческие умы проникли к ним  в
каюту, наполнив ее атмосферой  своей  ненависти  к  угнетателям.  Знать  -
значит любить, говорила  одна  из  пословиц,  но  в  данном  случае  знать
означало  ненавидеть.  Беззащитный,  лишенный  тела  мозг,   плавающий   в
питательном растворе в стеклянной банке,  знал  своих  хозяев  в  сто  раз
лучше, чем могла их знать  любая  разведывательная  служба,  состоящая  из
полноценных живых людей. И Гримсу стало жалко биоусилитель Мэйхью  -  мозг
собаки, у которой не было ни знаний, ни опыта, чтобы  ненавидеть  существ,
лишивших ее нормального существования.
     Бронсон закончил починку главного гироскопа  раньше,  чем  Уильямс  и
Дангерфорд справились со своей работой.  Он  был  рад  немного  отдохнуть,
прежде чем снова включить свою систему.
     Наконец новое имя корабля было установлено.
     Гримс, Соня и Уильяма вернулись в контрольную рубку,  и  командор  по
внутренней связи зачитал всему экипажу свой план спуска на Стрию.  Тут  же
Картер, офицер лазерной артиллерии, и майор морских  пехотинцев  высказали
свое разочарование. Они  были  готовы  к  сражениям,  а  их  по  плану  не
предусматривалось. Гримс успокоил их, сказав, что нужно быть  готовыми  ко
всему.
     "Кирсир", или, правильнее, "Корсар", как  был  переименован  корабль,
снова взял курс на Стрию.  Настоящий  "Корсар"  не  мог  присоединиться  к
эскадре,  так  как  находился  на  Тарне   со   значительными   поломками.
Биоусилитель настоящего "Корсара" был в курсе дела, но держал в  тайне  от
своего  хвостатого  хозяина  все,  что  знал.  Остальные  же  биоусилители
сообщили эскадре, что "Корсар" должен к ним присоединиться.
     - Подобная операция, - сказала Соня, -  была  голубой  мечтой  любого
офицера разведки - ты знаешь все планы врага и полностью контролируешь  их
средства коммуникации, а сам остаешься в тени. Псевдо  "Корсар"  -  а  это
название нравилось Гримсу значительно больше, чем "Свобода" или  "Эсминец"
- спешил присоединиться к эскадре и постоянно поддерживал с ней контакт. С
помощью Мэйхью шел постоянный обмен информацией, причем шедшая  в  сторону
эскадры  была  крайне  скупа  и  неразборчива,  а  в  обмен  они  получали
подробнейшие сведения. Вскоре уже Гримс знал все о кораблях -  вооружении,
численности  экипажа,  размерах...  Пара   наиболее   крупных   и   хорошо
вооруженных кораблей эскадры могла разнести их в осколки за долю  секунды,
а в следующую долю секунды превратить эти осколки в пар.
     Когда  "Корсар"  приблизился  к   головным   кораблям   эскадры,   на
калиброванных экранах его радаров появились мелко  дрожавшие  расплывчатые
пятна -  это  означало,  что  у  тех  тоже  включена  система  межзвездных
перелетов.  Кораблей  не  было  видно  -  для  этого  было  бы  необходимо
синхронизировать степень временного сжатия.  Гримс  не  спешил  уравнивать
прецессию.  Конечно,  большинство  кораблей  были  однотипны,  и  если  не
показывать изуродованную  взрывом  сторону,  они  вполне  могли  сойти  за
настоящего "Корсара", но натренированный глаз легко мог обнаружить обман.
     Гримс надеялся, что удастся обогнать обычную эскадру,  представ  лишь
тусклой точкой на их экранах, к  опуститься  на  Стрию  раньше,  чем  враг
выйдет на  орбиту.  Но  Бронсон  после  поломки  уже  не  доверял  системе
Мансхенна и не выводил ее на полную мощность. Он сказал,  что  они  и  так
постепенно обгоняют эскадру, и что по всей вероятности инженеры  на  чужих
кораблях доверяют своим  устройствам  еще  менее.  Командор  был  вынужден
признать, что Бронсон прав.
     И когда "Корсар" выключил свою межзвездную  навигационную  систему  и
снова перешел в нормальное пространственно-временное измерение, оказалось,
что корабли блокады уже занимают свои места на орбите. Начали  действовать
радары и радиосвязь. Из приемника донесся раздражающе визжащий голос:
     - "Ихитник" "Кирсири", гитиивьтись випилниить киминди...
     Элла Кубински, готовая к этому, подтвердила правильность приема.
     Гримс смотрел в иллюминатор на огромный золотой шар Стрии  и  далекие
крохотные звездочки других, блестевших под солнцем  кораблей.  Он  перевел
взгляд на Уильямса, который старался перевести корабль на низовую  орбиту.
При этом помощник с большим удовольствием,  по  приказу  Гримса,  старался
показать своими маневрами, что за пультом управления неопытный и  неумелый
пилот.
     - "Ихитник" "Кирсири". Пичими нит видии изибрижинии?
     Элла ответила, что нахалтурили работники при ремонте на Тарне,  и  от
себя  добавила,  что  качество  работ,  которые  выполняют  люди,   всегда
оставляет желать лучшего. Кто-то тихо пробормотал - Гримс, к сожалению, не
понял, кто - что можно было бы передать крысам изображение Эллы, чтобы  их
успокоить. Некрасивая девушка покраснела, ко спокойно продолжала работать.
     Под умелым управлением Уильямса корабль опускался все ниже и  ниже  к
поверхности планеты. Но их маневры  не  остались  незамеченными.  Зазвучал
новый, рассерженный голос:
     - Гивирит идмири-ил. Чти ви, чирт визьми, дилиити, "Кирсир"?
     Элла рассказала о  халтурном  ремонте  ракетного  двигателя  и  снова
пожаловалась на плохое качество доковых работ на Тарне.
     - Гди виш кипитин? Ви-изивити-и кипитини!
     Она ответила, что капитан занят управлением. Корабль, оставленный без
управления, сказал адмирал,  это  лучше,  чем  с  экипажем,  понабравшимся
пошлого человеческого акцента в разговоре.
     - Ого, - услышав  это,  произнес  Уильямс,  -  кажется,  сейчас  наша
экспедиция накройся.
     В приемнике раздался третий голос:
     - Гириит Ихитники. Кикии нииспрквкисти и "Кирсири"?
     - Ну, ладно, - сказал Гримс. - Общая тревога. Жмите вниз, Уильямс, со
всей скоростью, на какую способны.
     Корабль  резко  развернулся,  уставившись  носом  прямо  к   планете.
Взревели реактивные двигатели, и "Корсар" рванулся вниз, оставляя за собой
хвост металлических осколков, которые должны были его спасти  от  лазерных
ударов. Один за одним он выплевывал ракетные снаряды,  запрограммированные
на поражение кораблей противника. Не то, чтобы Гримс надеялся подбить хоть
один корабль, но это должно было отвлечь лазерные пушки от их собственного
корабля и дать им уйти.
     На огромной скорости "Корсар" врезался в верхние  слои  атмосферы,  и
температура обшивки начала  быстро,  очень  быстро  расти.  Уильямс  сумел
развернуть корабль носом кверху и отключил двигатели.  Теперь  они  просто
падали к поверхности планеты. Картер  бешено  орудовал  за  своим  пультом
управления, сбивая лазерными пушками один за одним  пущенные  им  вдогонку
ракетные снаряды.
     Они стремительно падали, а температура обшивки  продолжала  расти,  и
Гримс приказал начать торможение. Теперь им грозила другая опасность -  не
суметь вовремя остановиться  и  разбиться  о  планету.  Уильямсу  пришлось
включить двигатели на полную мощность.  Никогда  еще  Гримс  не  испытывал
такого безумного сочетания огромных перегрузок и бешеной тряски.
     Быстро, один за другим, в иллюминаторе промелькнули  несколько  слоев
облачности, изменив свой цвет от серебристо-голубого до золотистого внизу.
Тряска быстро уменьшалась, и Гримс уже видел  сопровождающие  их  огромные
тени на фоне золотистых облаков.
     Он узнал их.  В  конце  концов,  в  своей  Вселенной  он  был  первым
человеком, ступившим на Стрию. Это были огромные летающие ящеры, отдаленно
напоминающие некогда существовавших  на  Земле  птерозавров,  с  той  лишь
разницей, что земной  вариант  этих  существ  никогда  не  достигал  таких
размеров.
     Ящеры, хоть и кружились вокруг, но корабль не трогали. Стоило хотя бы
одному из них задеть  "Корсара"  крылом,  как  тот  сразу  же  потерял  бы
равновесие и  рухнул  вниз,  и  даже  почти  сверхчеловеческое  мастерство
Уильямса не спасло бы их от гибели.
     В окружении ящеров корабль  медленно  опускался.  Вокруг  расстилался
привычный пейзаж - низкие холмы, широкие реки, буйная  растительность.  Но
пейзаж был не просто привычным - он был знакомым. Это было невероятно,  но
их занесло именно в ту точку планеты, где Гримс приземлился в первый  раз.
Он увидел внизу ту самую, похожую на огромную лошадь поляну. И,  как  и  в
первый раз, он вспомнил поэму, которую в молодости читал и  даже  заучивал
наизусть - "Балладу о белой лошади" Честертона. "Вот Судный День прошел, а
мы остались на Земле..." - вспомнил он строчки поэмы.
     Для  жителей  Приграничных  Планет   этой   Вселенной   Судный   День
действительно прошел. Мог ли Гримс повернуть?



                                    18

     Медленно и осторожно "Корсар" опускался на  поляну,  сжигая  пламенем
толстые листья растений и поднимая густые  клубы  дыма  и  пара.  На  этот
случай  каждый  построенный   человеком   корабль   оборудовался   пенными
пламегасителями,  но  строители  "Корсара",   вероятно,   сочли   подобное
устройство бесполезным излишеством. Выдвинулись широкие посадочные лапы, и
корабль мягко опустился на них. Слабый  ветер  медленно  рассеивал  черный
дым, смешавшийся с паром. Пожара можно было не опасаться - за  исключением
двух-трех пустынь, вся поверхность Стрии была очень сырой.
     Гримс попросил Мэйхью, как  он  выразился,  начать  пси-прослушивание
эфира. По своему прошлому опыту он знал,  что  такое  прослушивание  может
долго  оставаться  безрезультатным.  Было  очевидно,  что   жители   Стрии
связываются телепатически  только  друг  с  другом,  и  держали  свои  умы
закрытыми для пришельцев. Но ящеры должны были видеть приземление корабля,
а поднявшийся высоко в небо столб  дыма  наверняка  был  заметен  на  милю
вокруг.
     Когда   дым   окончательно   рассеялся,   сквозь   покрытые   копотью
иллюминаторы  можно  было  увидеть  самый   край   джунглей   -   огромные
папоротникообразные растения, перепутанные чем-то  вроде  лиан.  Что-то  с
треском проламывалось сквозь джунгли, поднимая стаи сидевших  на  огромных
растениях крошечных летающих ящеров. И это что-то шло в их сторону...
     Гримс встал со своего кресла и вместе с Соней спустился  к  выходному
люку,  в  самом  низу  корабля...  Он  улыбнулся,  вспомнив  свое   первое
путешествие на эту планету. Тогда он выглядел как  надо:  черная  форма  с
золотыми пуговицами и нашивками, фуражка  с  кокардой  и  даже  ритуальная
сабля на боку. Тогда вместе с ним шла  его  команда,  наряженная,  как  на
парад. Теперь же он был в рваном, грязном тряпье,  и  вместе  с  ним  была
женщина, одетая так  же  неряшливо  (правда,  стрияне  в  тот  раз  скорее
забавлялись, глядя на него - сами они никогда одежды не носили).
     Они открыли дверь и выдвинули вниз трап. Командор и его жена смотрели
на  все  еще  дымившуюся,   обгоревшую   землю   вокруг   корабля.   Явным
преимуществом их нынешней одежды, думал  Гримс,  били  высокие  солдатские
ботинки. Неподалеку, как  тоннель  в  сплошной  зеленой  стене,  виднелось
уходившее вглубь отверстие.
     Из него показался стриянин. Человек, далекий от палеонтологии, вполне
мог его принять за маленького динозавра из  Земного  прошлого.  Одна  лишь
разница резко бросалась в глаза - развитие  формы  черепа.  Существо  явно
обладало мозгом, причем довольно крупным. Маленькими  блестящими  глазками
оно рассматривало людей. Наконец, шипящим, сиплым голосом око сказало:
     - Приветствую.
     - Приветствую, - ответил Гримс.
     - Ты снова пришел, человек Гримс,  -  скорее,  это  была  констатация
факта, чем вопрос.
     - Я никогда раньше не был здесь, - сказал Гримс и добавил: -  В  этом
пространственно-временном измерении.
     - Ты был здесь раньше. Твое тело было покрыто одеждой  и  бесполезным
металлом. Но это неважно.
     - Откуда вы это знаете?
     - Я не знаю, но наши Мудрейшие знают и  помнят  все.  Что  было,  что
будет,  что  могло  произойти  и   что   может   случиться.   Они   велели
поприветствовать вас и привести тебя к ним.
     Гримс не выразил никакого энтузиазма. В его прошлый  визит  Мудрейшие
жили не в Джунглях, а в крохотной пустыне далеко к северу. На "Искателе" у
них был вертолет, и полет туда и  обратно  занял  целый  день.  Теперь  же
летательным аппаратом он не обладал, а более нелепое занятие, чем  перелет
за несколько  десятков  миль  на  космическом  корабле  трудно  было  себе
представить. И совсем ему не улыбалась перспектива пару  дней  продираться
пешком или даже  на  спине  какого-нибудь  вьючного  ящера  сквозь  густые
заросли джунглей.
     Динозавр хихикнул (стрияне не были лишены чувства юмора).
     - Мудрейшие сказали мне, - просипел он, - что  вы  неподходяще  одеты
для путешествия. Мудрейшие приглашают вас в поселок.
     - Это далеко?
     - Там же, где и в прошлый раз, когда ты приземлил именно  здесь  свой
корабль много времени назад.
     - Примерно полчаса пешком, - сказал Гримс Соне и вдруг  заметил,  что
зелень растительности теперь стала немного более яркой и  отливала  теперь
синевой. Непроизвольно подняв глаза, он увидел, что большие  белые  облака
по-прежнему закрывают небо. Зато под ними висела маленькая черная тучка, а
из нее сыпались вниз горящие искры... Тут же  он  увидел  и  второй  яркий
взрыв, осветивший все вокруг в бело-голубой цвет.  Через  несколько  минут
раскаты мощного грома сотрясли все вокруг.
     - Ракеты, - прошептал Гримс, - они послали ракеты.
     - Не беспокойся, человек, - своим свистящим голосом заговорил ящер. -
Мудрейшие знают, как надо от них защищаться.
     - Но у вас же нет науки, технологии!  -  закричал  Гримс,  и  тут  же
осознал глупость собственных слов. Но уже было поздно.
     - У нас есть  наука,  человек  Гримс.  У  нас  есть  машины,  которые
сражаются с машинами ваших врагов. Но наши машины, в отличие от ваших,  из
плоти и крови, а не из металла. Правда, они не слишком отличаются друг  от
друга по степени интеллекта...
     - Джон, ты забыл, что они замечательные  биоинженеры,  -  укоризненно
сказала Соня. - Я не сомневаюсь, что их воздушный заслон из  птеродактилей
надежно защитит нас от ракет, и предлагаю нанести визит Мудрейшим. - Она с
сомнением взглянула на джунгли и крикнула внутрь корабля:
     - Пэгги! Принеси вам пару мачете!
     - Они вам не понадобятся, - сказал  стриянин,  -  пусть  даже  у  вас
слишком нежная кожа.


     Мачете действительно не понадобились.  Хотя  ящер  шел  впереди,  как
танк, прокладывающий дорогу для пехоты, гибкие  ветви  растений  смыкались
сразу за ним, хлеща Соню и Гримса. Им быстро надоело вырубать  бесконечную
череду лиан и папоротников, и они шли прямо так, уже не  обращая  внимания
на колючки и шипы. Пот заливал ссадины  и  царапины,  принося  невыносимую
боль. Вконец измотанные и уставшие, они  добрались  до  крохотной  поляны,
почти полностью укрытой, как крышей, огромными листьями папоротников.
     На  поляне  было  несколько  хижин,  сплетенных  из  живых   вьющихся
растений. Дымящиеся компостные кучи служили инкубатором  для  яиц.  Ящеры,
большие и маленькие, занимались своей обычной работой -  сооружали  что-то
из  деревьев,  рыли,  копались  в  земле...  Самые  молодые,  похожие   на
общипанных цыплят, вытаращились на незнакомцев, но старались держаться  от
них подальше.  Взрослые,  с  любопытством  оглядываясь,  разгоняли  детей,
освобождая людям проход к самой большой и красивой хижине. Из ее отверстия
шли клубы ароматических курений, запах которых подействовал на людей почти
удушающе.  Гримс  знал,  что  дышать  дымом   сжигаемых   священных   трав
позволялось лишь Мудрейшим.
     Внутри, вокруг  треножника,  к  которому  была  подвешена  над  огнем
коробочка, испускавшая этот сильный запах, сидели три  существа.  Командор
чихнул. Дым, насколько он  знал,  был  галлюциногеном  для  ящеров,  но  у
человека он мог вызвать только яростное щекотание в носу. Несмотря на  все
попытки сдержаться, он снова громко чихнул.
     Ящеры вокруг  треножника  тихонько  засмеялись.  Когда  глаза  Гримса
привыкли к полумраку, он разглядел, что все они были старыми, с  потертой,
поросшей мхом чешуей, а кости скелета резко выделялись на их теле.  Что-то
в них было чрезвычайно знакомое, но это можно было  скорее  почувствовать,
чем понять. Один из них сказал:
     - Наш волшебный дым заставляет тебя всего лишь чихать, человек Гримс.
     - Да, Мудрейший.
     - А что ты делаешь здесь, человек Гримс? Разве ты не был  счастлив  в
своем мире? Разве ты не был счастлив с женщиной, которую  ты  приобрел  со
времени нашей прошлой встречи в другом мире?
     - Скажи "да"! - прошептала Соня.
     Снова тихий смех.
     - Нам повезло,  человек  Гримс.  У  нас  нет  таких  проблем,  как  у
млекопитающих с их горячей кровью, - последовала  пауза.  -  Но  мы  любим
жизнь, как и вы. И мы знаем, что там, за пределами нашей планеты есть  те,
которые хотят забрать нашу жизнь и вашу. Сейчас это не в их власти, но они
могут добиться своего.
     - Но как это может повлиять на вас? - спросила Соня. - Я думала,  что
вы... как бы это сказать... одновременно  живете  во  всех  Альтернативных
Вселенных... Вы ведь помните первое появление Джона на этой  планете...  А
было это в другом мире.
     - Ты не понимаешь, женщина Соня.  Ты  не  можешь  это  понять.  Но  я
попытаюсь тебе объяснить. Человек Гримс, тогда, в твоем мире, что  ты  нам
привозил на Стрию?
     - Всевозможные излишества... как вам, наверное, казалось, вроде чая и
табака. И книги...
     - Какие книги?
     - История, философия, романы. И даже поэзия.
     - Ваши поэты лучше умеют сказать многое в нескольких словах, чем ваши
философы. Напомню вам одного из них: "Дважды живущий  дважды  умрет"...  Я
ответил на твой вопрос, женщина Соня?
     - Я чувствую это, - пробормотала она, - но я не могу это понять...
     - Неважно. И неважно, если ты не понимаешь, что ты делаешь,  пока  ты
понимаешь, как это делать.
     - Что именно делать? - спросил Гримс.
     - Уничтожить яйцо, не дав из него вылупиться зверю, - был ответ.



                                    19

     Человек, впервые  встретившийся  с  жителями  Стрии,  никогда  бы  не
подумал,  что  эти  примитивные  на  вид  существа  являются   прекрасными
инженерами. В их селениях не было, с человеческой точки зрения,  ни  одной
машины или механизма. Но что  такое  живой  организм,  если  не  такая  же
машина, получающая движущую энергию от сжигания  углеродных  соединений  в
кислороде? На Стрии ограниченные  по  уму  ящеры  выполняли  ту  же  самую
работу, что на заселенных человеком планетах -  механизмы  из  пластика  и
металла.
     Стрияне  действительно  были   крупными   инженерами   -   инженерами
биотехнологии.
     В своей полутемной хижине,  которая  была  еще  темнее  из-за  густых
клубов едкого дыма, Мудрейшие говорили - а Соня и Гримс слушали. Многое из
того, что они услышали, было выше их понимания  -  но  они  чувствовали  и
соглашались. Многие  вещи  и  не  нужно  было  понимать,  достаточно  лишь
прочувствовать. В конце концов, идея симбиоза машины из плоти и машины  из
металла не была им чужда. Такой симбиоз был известен с древнейших  времен,
когда первый мореплаватель сел в свой корабль, чтобы научиться ощущать это
неуклюжее приспособление из дерева и веревок как продолжение своего тела.
     Наконец, уже убедившись, но все еще не  понимая,  Гримс  и  его  жена
вернулись на корабль. За ними,  кряхтя,  медленно  шел  Серессор  -  самый
старший из Мудрейших, а впереди них, как и раньше, расчищал дорогу  первый
из встреченных ими ящеров.
     Они вышли на поляну. Земля под кораблем  уже  была  покрыта  молодыми
бледно-зелеными побегами,  обвивавшимися  вокруг  трех  огромных  лап,  на
которых стоял "Корсар".
     С росших вокруг деревьев протянулись к кораблю лианы  и  опутали  все
выступавшие антенны. Уильямс  вывел  на  работу  весь  свой  экипаж.  Люди
старательно обрубали растительность, но она,  казалось,  продолжала  расти
прямо на глазах.
     Краем глаза Исполнительный офицер  заметил  командора,  и,  прекратив
командовать, медленно подошел к нему.
     - Дело плохо, шеф, - сказал он. - С  вашего  ухода  мы  вырубаем  эти
сорняки, и все без толку. Даже вылететь у нас нет возможности.
     - Почему, Уильямс?
     - Мэйхью сказал мне, что они, - он указал наверх,  -  раскусили  наши
шутки с биоусилителями. Все, нет больше биоусилителей.
     - Значит, мы уже не можем давать  им  ложную  информацию,  -  сказала
Соня.
     - Именно так, миссис Гримс.
     Серессор прокаркал:
     - Значит, нужно их отвлечь, чтобы вам вырваться отсюда.
     - Думаю, что так, Мудрейший, - ответил Гримс.
     - Мы уже сделали это, человек Гримс.
     - Вы сделали? - Уильямс уставился на древнего ящера. - Вы -  сделали?
Черт побери, шеф, что это еще за чудище?
     - Командир Уильямс, - холодно ответил Гримс, - это Серессор,  старший
из Мудрейших на Стрии. Он точно так же заинтересован  в  уничтожении  этих
мутантов, как и мы. Он рассказал нам, как это можно сделать, и мы  возьмем
его с собой, чтобы он нам помог.
     - И как же вы это сделаете? - спросил у ящера Уильямс.
     - Уничтожу яйцо прежде, чем  из  него  вылупится  зверь,  -  просипел
Серессор.
     К общему удивлению Уильямс не стал  тут  же  насмехаться.  Он  сказал
спокойно:
     - Я уже сам думал об этом. Мы могли бы это сделать, но все это  очень
туманно... Чертовски туманно...  Я  слышал  кучу  рассказней  о  том,  что
бывает, когда  теряешь  контроль  над  навигационной  системой.  Но  я  не
встречал еще ни одного типа, который бы вернулся живой из такой  переделки
и потом рассказал бы, что это правда.
     - Если мы постараемся использовать  навигационную  систему  так,  как
предлагает Серессор, нам нужен будет регулятор.
     - Откуда мы возьмем этот регулятор, шеф?
     - Он у нас есть. Вот он, перед вами.
     - Уж лучше он, чем я. Есть множество более простых способов  умереть,
чем быть вывернутым во времени наизнанку.
     Он  перевел  взгляд  на  своих  лесорубов,  которые  воспользовавшись
моментом, расположились на отдых.
     - За работу, бездельники! Сегодня к вечеру корпус должен  быть  чист,
как задница младенца!
     - Может, лучше сказать "гладок", командир? - поинтересовалась Соня.
     Прежде чем разгорелся спор, Гримс втолкнул ее по трапу на корабль. За
ними медленно полез дряхлый ящер.


     Гримс и его офицеры были вынуждены признать, что Мудрейшие  придумали
чрезвычайно остроумный план. Когда "Корсар" был готов к  отлету,  над  ним
собралась огромная туча летающих драконов, большинство из которых  держало
в  лапах  куски  металла.   Повинуясь   телепатической   команде   хозяев,
птерозавры, сгруппировавшись во  что-то  напоминающее  корабль,  полетели,
махая  длинными  крыльями,  на  восток.  Радарные   установки   блокадного
эскадрона  должны  были  показать,  что  "Корсар"  поднялся   и   медленно
перелетает в сторону в пределах атмосферы.
     Сразу же посыпались ракеты.
     Некоторые  взрывались  в  воздухе  вместе  с  птерозаврами-камикадзе,
другим позволяли упасть в пустынных районах джунглей.
     Тем временем радиооператор "Корсара" ощупывал эфир. Похоже было,  что
мутанты еще раз поддались на хитрость. Корабли  один  за  другим  покидали
орбиту, как  было  ясно  из  переговоров.  Наконец,  можно  было  рискнуть
включить свой радар и  окончательно  удостовериться,  что  небо  над  ними
абсолютно чистое.
     На борту "Корсара" все было готово к взлету. Гримс  сам  решил  вести
корабль. Сев в кресло, он почувствовал себя всадником на  спине  арабского
скакуна и не отказал себе в удовольствии  вывести  рычажок  акселерации  в
крайнее положение. Корабль, как выстреленный  из  ружья,  взмыл  вверх,  и
ускорение вдавило всех  глубока  в  кресла.  Тут  командор  забеспокоился,
услышав   высокий   продолжительный   свист,   который,   казалось,   идет
одновременно и снаружи корабля, и из его глубины. Поняв, в  чем  дело,  он
хотел улыбнуться, но это было совершенно невозможно при такой  перегрузке.
Он  вспомнил,  что  обитатели  Стрии,  обычно  сохранявшие  спокойствие  и
невозмутимость, радовались как дети любой возможности попутешествовать  на
космическом корабле. Любимейшим удовольствием их было испытывать  огромные
перегрузки. Если Серессор свистел, значит, он был счастлив.
     "Корсар" за секунду пронзил толстый  слой  облаков,  и  яркое  солнце
залило контрольную рубку.  Из  динамика  доносились  резкие  пронзительные
голоса. Скорее всего, их все-таки заметили  и  теперь  собирались  открыть
огонь. Но они уже были вне зоны досягаемости лазерных пушек  и  почти  вне
зоны досягаемости ракет.  Пока  эскадра  развернется  и  приблизится,  они
успеют включить  межзвездную  навигационную  систему  и  навсегда  от  них
скрыться.
     Еще было время помочь  Серессору  спуститься  в  отсек  прецессионных
гироскопов. Гримс передал управление Уильямсу, затем осторожно поднялся из
кресла. Стоять было практически невозможно - чтобы  оторваться  от  врага,
они вынуждены были поддерживать значительное ускорение. Картер уже брал на
прицел появившиеся вдали  ракеты.  Гримс  смотрел,  как  двое  Здоровенных
пехотинцев помогают подняться ящеру на ноги. Они были самыми  сильными  из
всей команды солдат, но с трудом справлялись с задачей.
     Затем, с огромным трудом передвигая  ноги,  Гримс  двинулся  вниз  по
лестнице к отсеку системы Мансхенна. Сколько времени он спускался  на  три
уровня вниз, он не знал. Наверное, долго, потому что он уже застал всех на
месте - Бронсона, доктора, Мэйхью. Из панели управления,  мимо  больших  и
маленьких  неподвижных  гироскопов,  тянулся  пучок  проводов,  каждый  из
которых заканчивался замком-крокодилом.
     На стене прохрипел громкоговоритель:
     - Говорит Уильямс. Командор, позвоните в рубку.
     Гримс взял трубку телефона.
     - Что случилось, командир?
     - Мы оторвались от преследователей. Непосредственной опасности нет.
     - Прекрасно. Вы знаете, что делать.
     Уильямс снова заговорил из громкоговорителя:
     - Приготовьтесь к невесомости и маневрам.
     Ракетный двигатель отключился, как всегда резко и  внезапно.  Корабль
развернулся вокруг своей оси, и врач, вместе с помощниками Бронсона, начал
прикреплять замки с проводами к телу ящера.
     - Давайте смелее, - сипло говорил Серессор. - У  меня  такая  толстая
чешуя, что вряд ли вы мне сделаете больно.
     Затем  наступила   очередь   Мэйхью,   которому   на   голову   одели
металлический обруч, подсоединенный к  приборам.  Телепат  был  бледен,  и
казалось, испуган. Гримс восхищался им. Как любой пилот, он за свою  жизнь
наслушался немало историй о том, что бывает с людьми,  затянутыми  в  поле
неисправной системы Мансхенна. И хотя в данном случае процесс  должен  был
быть контролируемым, это все-таки была неисправность. Телепат,  когда  ему
объяснили ситуацию, вызвался помочь добровольно. Гримс  хотел  представить
его  к  медали  после  возвращения,  и  надеялся,  что  награда  не  будет
посмертной.
     Корабль опять начал разворачиваться, затем вращение  прекратилось,  и
он вдруг сильно вздрогнул, а через несколько  секунд  вздрогнул  еще  раз.
Попадание?  Нет,  решил  Гримс,  это  Картер  посылает  снаряды  навстречу
ракетам. Но  раз  он  перешел  на  огонь  снарядами,  значит,  времени  до
появления врага осталось совсем мало.
     Из динамика прозвучал голос Уильямса:
     - Шеф, курс ка Лорн взят!
     - Переключить систему Мансхенна на управление из контрольной рубки, -
приказал Гримс.
     Доктор и младшие инженеры уже выходили из отсека,  не  скрывая  своей
торопливости. Бронсон за пультом управления спешил  что-то  доделать.  Его
густо заросшие бородой лицо было обеспокоенным.
     - Поторапливайтесь, командир, - сказал Гримс.
     - Не нравится мне это, - проворчал в ответ  инженер.  -  Это  система
межзвездной навигации, а не машина времени.
     Корабль еще раз сильно вздрогнул, затем еще и еще...
     Бронсон наконец закончил и быстро вышел. Гримс обернулся к Серессору,
который выглядел так, будто запутался в сетях огромного паука.
     - Это рискованно, - сказал Гримс.
     - Я знаю. Если я... во что-нибудь перетрансформируюсь,  то  для  меня
это будет дополнительный опыт.
     Вряд ли приятный, подумал Гримс, и взглянул на Мэйхью.  Телепат  стал
еще бледнее, и когда он сглатывал слюну, его кадык нервно двигался. Но как
мог  этот...  этот  нечеловеческий  философ   бить   столь   уверенным   в
правильности  своего  вмешательства  в  совершенно  чужие  ему  механизмы?
Конечно, он читал книги (а может, его другое "я" в другой Вселенной читало
привезенные Гримсом книги), и он знал теорию и практику  действия  системы
Мансхенна, но разве могли эти скудные сведения заменить их постоянный опыт
общения с системой?
     - Удачи вам, - сказал Гримс им обоим и  вышел  из  отсека,  тщательно
закрыв за собой дверь.
     Он услышал звук гироскопов, и было в этом звуке что-то неправильное.
     И затем черный густой сон поглотил его.



                                    20

     Говорят, что утопающий видит всю свою жизнь  с  начала  до  конца  за
несколько секунд перед тем, как навеки погрузиться в пучину.
     То же самое было и с Гримсом - но в обратном направлении.  Перед  ним
предстала длинная череда успехов и неудач, истинной и  ненастоящей  любви,
компромиссов и отказов, людей, которых  было  неприятно  вспоминать,  и  с
некоторыми  хотелось  встретиться  еще...  Но  все  это  было   нереально,
неестественно, как отдаленные чужие воспоминания... и поэтому он сразу  же
пришел в себя, как только гироскопы закончили обратную прецессию времени.
     Корабль прибыл.
     Но куда? И в какое время?
     Вперед в пространстве и назад во времени - таков был  принцип  работы
системы Мансхенна. Но еще никто никогда не  пытался  добровольно  включить
полный назад во времени.
     Что случилось с подключенными к  системе  управления  регуляторами  -
регуляторами  из  плоти  и  крови,  человеком-телепатом  и   ящероподобным
философом,  которые  решили  своим  интуитивным   чувствованием   изменить
точнейшие математические расчеты, управлявшие системой?
     Что с регуляторами? Не сломались ли они от напряжения?
     И что с ним самим, Гримсом? И с Соней?
     Пока что он чувствовал себя самим собой.  Его  воспоминания  остались
нетронутыми. Он не превратился в ребенка  или  безбородого  юнца  (проведя
рукой по подбородку, он в этом убедился). Он не превратился  в  парящий  в
невесомости комочек протоплазмы.
     И он открыл  дверь.  Серессор  был  на  прежнем  месте,  все  так  же
опутанный разноцветными проводами. Но его чешуя сверкала, как новая,  а  с
блестевших глаз исчезла пленка.
     - Человек Гримс, нам удалось  задуманное!  -  сказал  он.  Его  голос
по-молодому каркал, а не хрипел и сипел, как раньше.
     - Нам удалось!  -  подтвердил  Мэйхью  странно  высоким  голосом.  Он
выглядел как-то... меньше. Нет, не меньше, он  просто  был  моложе,  много
моложе.
     - Это было нелегко, - продолжил  он.  -  Это  было  очень  нелегко  -
остановить возвратное движение биологического времени. Серессор и  я  были
прямо посреди поля, поэтому нас и затронуло. Но все  остальные  не  должны
били измениться. Ваша длинная седая борода, командор, по-прежнему при вас.
     "У меня никогда не было длинной седой бороды", - запаниковав, подумал
Гримс. Он стал ощупывать свою бороду, выдирать и разглядывать  волоски  из
нее.
     Мэйхью и Серессор засмеялись.
     - Ладно, - недовольно сказал Гримс. - Как-нибудь и  я  вас  разыграю,
Мэйхью. Но что же нам теперь делать?
     - Ждать, - ответил тот. - Оставаться здесь  и  ждать,  пока  появится
"Запад".
     "Запад", - думал Гримс. "Джолли Суэгмон", "Танцующая Матильда"... Это
были названия времен качала заселения Приграничных  Планет.  Эти  грузовые
корабли обслуживали Западную Линию еще тогда, когда  Приграничные  Планеты
были едва заселены и входили в состав Федерации, когда у них не  было  еще
собственного Флота.
     "Запад"... как помнил Гримс из истории, это был корабль,  доставивший
на Лорн первую партию посевного зерна. И во Вселенной, где Гримс со своими
товарищами были чужаками, должно было произойти то же самое. Ведь развитие
двух миров шло параллельно. "Запад"... Серессор тоже знал его  историю.  И
Мудрейший устроил эту встречу, чтобы Гримс смог выполнить работу,  которую
в его вселенной выполняли ловушки и отрава, кошки и терьеры...
     - Я уже слышу их, - тихо бормотал Мэйхью. -  Они  приближаются.  Люди
обеспокоены. Они хотят прибыть в порт раньше, чем корабль будет  полностью
захвачен мутантами...
     - В этом мире, - сказал Серессор, -  корабль  разбился  в  горах  при
приземлении. Но многие из крыс выжили. Но тебе пора в  контрольную  рубку,
человек Гримс. Делай то, что ты должен сделать.


     В контрольной рубке все было спокойно. Многие еще  не  оправились  от
периода дезориентации во времени, сквозь  который  всем  пришлось  пройти.
Гримс подошел к Уильямсу, сгорбившемуся в своем кресле второго пилота.
     - Как дела, командир? - спросил он мягко.
     - Я готов, - ответил исполнительный офицер, очнувшись.
     Затем командор присел возле  своей  жены.  Она  выглядела  бледной  и
подавленной. Взглянув на него, она слегка улыбнулась и сказала:
     - Ты не изменился, Джон. Я рада этому.  Я  слишком  много  вспомнила,
даже то, что должна была забыть. И  хоть  это  все  в  прошлом,  это  было
слишком... тяжело. Я рада, что ты здесь, рядом, и что это именно ты, а  ко
какой-нибудь... молокосос.
     - Я тоже был бы не прочь кое о чем забыть, - ответил он.
     Он взглянул на  офицеров  за  своими  пастами  -  радар,  артиллерия,
радиосвязь.  Он  посмотрел  на  солнце  Лорна,  которое  выглядело  сквозь
поляризованное стекло как круглое пятнышко. Он  посмотрел  на  висевшую  с
противоположной стороны вытянутую линзу Галактики. Здесь,  на  самом  краю
Вселенной, за несколько десятков лет ничего не могло  измениться.  В  этом
небе нельзя было встретить указаний на время, в  котором  они  находились.
Даже если бы они проникли на тысячу лет вперед или назад, они  застали  бы
все ту же картину...
     - Есть контакт, - объявил офицер радарных установок.
     Командор вывел изображение радара на свой монитор  и  увидел  светлую
точку у самого края экрана.
     Оператор радиосвязи уже говорил в свой микрофон:
     - "Корсар" "Западу". "Корсар" "Западу". Вы слышите меня? Прием.
     Ответил голос уставшего человека; человека, жившего последние  дни  в
чрезвычайном напряжении:
     - Я слышу вас, кто бы вы ни были. Как там ваше имя, я не понял...
     - "Корсар". "Корсар" вызывает "Запад". Прием.
     - Впервые слышу. Что это  за  название?  -  затем  послышался  другой
голос, сказавший:
     - "Корсар"? Мне это не нравится, капитан. Возможно, это пираты...
     - Пираты? - ответил первый. - Здесь, на самом краю Галактики? Чем они
здесь могут поживиться? - Пауза. - Даже если они пираты, добро  пожаловать
на борт нашего чертова парохода.
     - "Корсар" "Западу". Отвечайте, пожалуйста. Прием.
     - Да, "Корсар". Слышу вас. Что вам надо?
     - Разрешения подняться на борт.
     - Разрешения подняться  на  борт?  За  кого,  черт  возьми,  вы  себя
принимаете?
     - Ф.К.П.П. "Корсар".
     -  Ф.К.П.П.?  -  было  слышно,  как  капитан,  не  потрудившись  даже
выключить микрофон, посылает посмотреть в каталог своего помощника. -  Что
это за чертовщина, Джо?
     - Расшифровки нет, - ответил Джо.
     Гримс взял свой микрофон. Он не хотел,  чтобы  поднялась  тревога  на
"Западе" и не хотел, чтобы они, включив межзвездную навигационную систему,
исчезли в искривленном пространстве. Он знал, что мог разнести в пыль этот
невооруженный торговый корабль, добившись при этом  желаемого  результата.
Но он не хотел поступать таким образом. Разве крысы  были  менее  достойны
жизни, чем люди, которых они собирались заменить  собой?  Гримс  не  хотел
устраивать геноцид на борту корабля, он не хотел иметь ничьих  смертей  на
своей совести.
     - Капитан, - произнес он тревожно, -  говорит  командор  Гримс,  Флот
Конфедерации Приграничных Планет. Крайне важно,  чтобы  вы  позволили  нам
подняться к вам на борт. Мы знаем о том, что с вами  случилось.  Мы  хотим
вам помочь?
     - Хотите нам помочь?!
     - Если бы мы хотели вас уничтожить, - продолжал он, - мы бы давно уже
это сделали. - Он замолчал, чтобы собраться с мыслями, затем сказал:
     - Вы ведь везете груз посевного  зерна.  В  этом  зерне  были  крысы,
которые начали размножаться. Правильно?
     - Совершенно верно. Но откуда вы знаете?
     - Сейчас это неважно. Но среди этих крыс были мутанты, не так ли?  Вы
уже давно добираетесь с Эльсиноры, а  неисправности  в  системе  Мансхенна
повлекли за собой флуктуацию поля временной прецессии. В результате  резко
возросла скорость мутаций крыс.
     - Но, сэр, откуда вы  это  знаете?  Мы  не  посылали  никому  никаких
сообщений. Наш офицер пси-связи был убит этими... мутантами.
     - Мы знаем, капитан. А теперь разрешите нам подняться на борт.
     Снова из динамика послышался приглушенный голос помощника капитана:
     - Приграничные Призраки - вещь малоприятная,  капитан.  Но  если  они
нарушат наш карантинный режим, ничего страшного не произойдет.
     - Да, - сказал Гримс. - Можете нас считать Приграничными  Призраками.
Но мы из плоти и крови...



                                    21

     Как пианист, Уильямс защелкал пальцами по клавишам панели управления.
Корабль развернулся,  и,  подталкиваемый  короткими  вспышками  маневровых
реактивных двигателей, вплотную приблизился к  "Западу".  Пилот  остановил
его на расстоянии не более десятка ярдов. Гримс и его экипаж рассматривали
в иллюминаторы это грузовое судно. Сразу было видно, что это очень большой
и очень старый корабль,  старый  даже  по  меркам  людей,  которые  в  нем
находились. Корпус был тусклый и исцарапанный, со следами попадавших  туда
микрометеоритов. Буква "П" в его названии была давно сбита и  выведена  от
руки  полустершейся  краской.  Гримс  представлял  себе,  что  они   могли
обнаружить внутри судна. Для большей грузоподъемности  жилое  пространство
там наверняка было сведено до минимума и экипаж жил в многоместных каютах,
а радиационная защита была  никудышной...  Весь  остальной  объем  занимал
грузовой отсек, засыпанный зерном, в котором размножались  подвергнувшиеся
мутации крысы, угрожавшие жизни экипажа...
     - Готовить к выходу моих  людей,  сэр?  -  спросил  командир  морской
пехоты.
     - Да, майор. Вы и с вами шесть человек - этого должно  хватить.  Я  и
миссис Гримс пойдем тоже.
     - Лазерное оружие с собой, сэр?
     -  Нет.  Вряд  ли  мы  поможем  делу,  если  проткнем  их   картонные
перегородки и стенки.
     - Значит, ножи и дубинки?
     - Это уже лучше.
     Гримс и Соня спустились к себе  в  каюту.  Помогая  друг  другу,  они
начали натягивать скафандры, в которые были внесены  некоторые  изменения,
но  по-прежнему  оставалось  место  для   укладки   хвоста.   Шлемы   были
предназначены для вытянутой морды  мутантов,  но  теперь  там  было  очень
удобно размещать бороду. Что подумают люди на "Западе", когда увидят их  в
таком странноватом одеянии? Нелепо выглядящие скафандры, в них чужестранцы
в  лохмотьях...  В  конце  концов,  это  их  вина,  что  они  не  починили
приемопередающую аппаратуру видеосвязи.
     Все собрались в главной, достаточно большой шлюзовой камере. Медленно
закрылся внутренний люк, один из пехотинцев задвинул запирающие  рычаги  и
насосы  начали  свою  работу.  Такое  количество   воздуха   было   просто
непозволительно выпускать в пустоту.  Затем  Гримс  отпер  внешний  люк  и
увидел,  как  появилось  темное  отверстие  в  корпусе  другого   корабля.
Наверное, это была вспомогательная камера, настолько она выглядела  тесной
в свете прожектора "Корсара". Капитан "Запада" был явно предусмотрительным
человеком - он хотел впустить на свой корабль чужих по одному...  "Как  бы
он не стал еще подозрительнее, увидев наши скафандры", - подумал Гримс.
     Выбравшись наружу, Гримс сказал в свой микрофон:
     - У них шлюзовая камера только на одного человека. Я пойду первым.
     Оттолкнувшись от корпуса, он пролетел  разделявшие  корабли  двадцать
футов, вытянул руки и мягко ударился о корпус прямо возле открытого люка.
     Он с трудом залез в узкое,  тесное  пространство.  При  всем  желании
здесь нельзя было разместиться даже вдвоем.  Захлопнув  наружный  люк,  он
оказался в полной темноте - освещения не  было,  а  если  и  было,  то  не
работало. Наконец послышалось шипение наполнявшего камеру воздуха.
     Внутренняя дверь резко распахнулась, и  яркий  свет  ослепил  Гримса.
Первое, что он увидел, были направленные на него пистолеты, а первое,  что
услышал сквозь диафрагму мембраны шлема - слова:
     - Что вам говорил, капитан? Самая настоящая обезьяна! Пристрелить ее?
     - Подождите! - крикнул Гримс, стараясь  вложить  в  голос  весь  свой
выработанный годами авторитет. - Подождите! Я такой же человек, как и вы!
     - Докажите это, мистер.
     Медленно командор поднял руки и показал двум вооруженным людям, что в
них ничего нет.
     - Мне нужно снять шлем, а для этого отстегнуть замок. Может, вы  сами
хотите это сделать?
     - Не приближайся!
     - Как вам будет угодно.
     Гримс повернул шлем на  четверть  оборота  и  снял  его.  Тут  же  он
почувствовал неприятный запах - вроде того, что  несколько  дней  наполнял
кают-компанию "Корсара" после происшествия со взятой в плен крысой.
     - Ну ладно, - сказал один из мужчин. - Вы можете войти.
     Гримс ввалился в коридор. Теперь слепящий свет не бил прямо в  глаза,
и он разглядел обоих встречавших его. Установить, кто  из  них  кто,  было
несложно: военные формы и знаки различия меняются гораздо  медленнее,  чем
гражданская одежда. Он обратился к седому, давно  не  бритому  человеку  с
четырьмя золотыми нашивками на рукаве рубашки:
     - Мы уже разговаривали  с  вами  по  радио,  капитан.  Я  -  командор
Гримс...
     - Из Флота Конфедерации Приграничных Планет. Но что это за  маскарад,
Командор?
     - Маскарад? - Гримс понял,  что  эти  слова  явно  относились  к  его
скафандру, не предназначенному для того,  чтобы  в  нем  ходил  человек  -
вытянутый шлем, короткие ноги,  вместилище  для  хвоста  ниже  спины.  Что
вообразит себе этот человек, увидев его одежду  под  скафандром  -  старое
тряпье и полосы на запястьях? Но сейчас это было неважно.
     - Это длинная история, капитан, - сказал наконец Гримс,  -  и  сейчас
нет времени ее рассказывать. Но я говорю вам, что вы не должны,  повторяю,
НЕ ДОЛЖНЫ даже пытаться сесть на Лорн, пока я не дам вам разрешения.
     - Да кто вы такой, черт возьми, мистер, так называемый, командор? Нам
уже  порядочно  надоело  это  путешествие,  и  вы  не  имеете  права   нам
приказывать!
     -  Право  приказывать?  -  Гримс  засмеялся.  -  В  моем  времени   и
пространстве  я   получил   право   приказывать   от   самого   президента
Конфедерации.
     - Ну что я говорил? - давил на капитана его помощник. - И я  еще  раз
повторю - если это оказалась не обезьяна, значит, пират.
     - А в этом  времени  и  пространстве,  -  продолжал  Гримс,  -  право
приказывать мне дают лазерные пушки и ракеты.
     - Если вы пытаетесь лишить меня права управлять собственным кораблем,
- упрямо сказал капитан  торгового  судна,  -  то  я  расцениваю  это  как
пиратство.
     Гримс посмотрел на него с уважением.  Было  ясно,  что  человек  этот
достиг  крайней  степени  истощения  и  усталости.   Мешки   под   глазами
свидетельствовали о том, что он  не  спит  несколько  дней.  Один  из  его
офицеров уже был  убит.  В  таком  положении  он  мог  смотреть  на  любых
пришельцев  как  на   потенциальных   захватчиков,   а   имея   на   борту
взбунтовавшихся крыс, стремился как можно скорее приземлиться  на  планету
вместе со своим грузом.
     Но этого-то как раз он и не должен был делать...
     Гримс поднял свой шлем,  чтобы  попытаться  связаться  с  кораблем  и
приказать Уильямсу или Картеру срезать пару антенн с "Запада". Но помощник
капитана, догадавшись о его намерениях, грубо выхватил у командора шлем  и
швырнул его об пол.
     - Сейчас бы этот ублюдок вызвал сюда всю свою банду, - прорычал он.
     - Но я должен поддерживать связь со своим кораблем!
     - И приказать им воспользоваться вашими  стволами,  которыми  вы  тут
хвастались!
     Он поддал шлем ногой. Тот, отскочив от перегородки в конце  коридора,
медленно крутясь в воздухе, возвратился обратно.
     - Джентльмены, - попытался их урезонить Гримс,  косясь  на  небольшие
автоматические пистолеты калибром не более пяти  миллиметров.  Он  мог  бы
обезоружить одного, но другой тут же выстрелил бы. - Джентльмены,  я  ведь
пришел помочь Вам...
     - Вы нам пока что больше мешаете, - огрызнулся помощник. - Мы  и  без
ваших россказней о несуществующих конфедерациях знаем, что нам  делать.  -
Он повернулся к капитану:
     - Если нам прямо сейчас взять курс на Лорн? Эти уроды вряд ли  начнут
стрелять, пока их главарь с нами.
     - Да. Именно так и сделаем. А теперь надо надеть ему наручники.
     Вот оно, вяло подумал Гримс. Вот она, невозможность изменить прошлое,
о которой он так часто читал. Такова инерция течения  событий...  С  таким
трудом он прибыл сюда, чтобы подать этим людям руку помощи, и на эту  руку
надевали наручники. Но он  не  мог  осуждать  капитана.  Каждый  настоящий
капитан всегда сам принимает последнее решение на своем  корабле.  И,  как
помнил Гримс из истории, этот груз зерна был срочно необходим на Лорне.
     Каждое слово и действие давалось ему с трудом, как будто  он  глубоко
погрузился в какую-то вязкую жидкость. Он  пытался  плыть  против  течения
Времени, но потерпел неудачу.
     Почему бы не позволить им сделать это?  В  конце  концов,  будет  еще
достаточно времени в Порт-Форлоне, чтобы разобраться с  крысами.  А  может
быть, не будет? Разве не говорил ему  кто-то,  что  корабль  разобьется  в
горах при посадке?
     Из состояния полной  безнадежности  его  вывел  резкий  сигнал  общей
тревоги. Испуганный тлос прокричал из громкоговорителя на стене:
     - Капитан! Где вы, капитан? Они атакуют контрольную рубку!
     Капитан с помощником, забыв обо всем, рванулись к осевой шахте. Гримс
машинально схватил свой плававший рядом шлем, и, не  раздумывая,  бросился
вслед за ними.



                                    22

     - Они атакуют контрольную рубку!
     Этот голос все еще звучал у Гримса в ушах. Они - это были Сони, майор
и его пехотинцы. Наверное, они разбили один из  иллюминаторов.  Уменьшения
давления не чувствовалось -  на  любом,  даже  на  таком  дряхлом  корабле
герметичные  двойные  двери  всегда  содержатся  в  идеальном  порядке   и
самостоятельно захлопываются при разгерметизации любой из отсеков. Тем  не
менее, Гримс задержался, чтобы надеть свой шлем прежде  чем  проникнуть  в
осевую шахту. К счастью, помощник капитана не нанес большого  вреда  своим
грубым обращением с шлемом.
     В шахте он увидел, что оба офицера быстро скользят  вдоль  стержня  к
косу корабля. Гримс не мог за ними поспеть -  при  переходе  с  уровня  на
уровень  он  в  своем  скафандре  с  трудом  протискивался  сквозь   узкие
отверстия.
     Затем он услышал глухие звуки  ударов  и  борьбы.  Гримс  понял,  что
стреляют из мелкокалиберного оружия. И затем он  услышал  ужасные  высокие
вопли, которые были ему слишком хорошо знакомы. Он даже разобрал  слова...
Нет, это было одно слово, повторенное несколько раз:
     - Смирть! Смирть!
     И тогда он понял,  кто  были  ОНИ,  и  пустился  на  помощь  со  всей
возможной скоростью. Взглянув вперед, он  увидел,  как  капитан  со  своим
помощником исчезли за люком в конце тоннеля. В кораблях  такого  типа  там
обычно находилась контрольная рубка. Опять  донеслись  выстрелы,  удары  и
крики. Гримс распахнул люк и влез в самую гущу сражения.
     Сначала на него никто не обратил внимания. Может быть, крысы его даже
приняли за своего - настолько странным был  его  скафандр.  Они  оказались
маленькими, не больше терьера средней величины, но их было много, ужасающе
много. Они дрались зубами, когтями и кусками отточенного металла,  которые
они использовали как ножи. Летавшая в воздухе взвесь  из  мелких  кровяных
капель тут же осела на  стекле  шлема.  Гримс  почти  ничего  не  видел  и
попытался стереть кровь, но только еще больше  ее  размазал.  Все-таки  он
смог разглядеть, что в рубке плавали два  неподвижных  тела  со  сплошными
кровавыми ранами вместо шеи и не меньше дюжины мертвых крыс.
     Зрелище было ужасное, но командор взял себя в руки. Вытерев, наконец,
попавшейся под руку тряпкой свой шлем, он увидел в центре рубки  несколько
человек, отражавших атаки крыс палками и обломками стульев.  Должно  быть,
они уже израсходовали все заряды своих пистолетов.
     Гримс ринулся в  бой,  руками  и  ногами  расталкивая  кучу  покрытых
шерстью тел, раскраивая им черепа и кости кулаками  в  тяжелых  перчатках,
отшвыривая их прочь от группы людей. Его первая атака увенчалась  успехом,
но мутанты, осознав, что  перед  ними  новый  враг,  с  утроенной  яростью
набросились на него.  Они  прибывали  и  прибывали  в  рубку,  и  их  визг
становился совершенно невыносим. Огромной толпой навалившись на командора,
повиснув на руках и ногах, они полностью обездвижили его. Офицеры ничем не
могли помочь - они сами были втянуты в битву с наседавшими на  них  ордами
крыс.
     Что-то стало скрестись по  скафандру  возле  горла  Гримса.  Один  из
мутантов пытался просунуть свой нож через соединения  шлема.  Ему  это  не
удалось, и он принялся резать блестящую,  на  основе  металлической  сетки
ткань скафандра. Материя  была  жесткой,  специально  предназначенной  для
нагрузок, но такого она могла не выдержать. Кое-как ему удалось освободить
правую руку и отшвырнуть в сторону крысу с ножом. Кое-как ему это удалось,
но тут же рука его была намертво схвачена, и уже несколько крыс  бросились
раздирать его костюм зубами и ножами.
     Он был обессилен, беспомощен, утоплен в  шевелившемся  море  покрытых
шерстью тел, и не мог не понимать, что для него это может кончиться только
одним, если никто не придет на помощь. Его скафандр, в котором было тяжело
передвигаться даже в самых идеальных условиях, одинаково способствовал как
его гибели, так и спасению. Он дернулся всем телом, пытаясь высвободиться,
но это скорее был жест отчаяния, чем сознательная попытка помешать  крысам
прогрызть дыру в материи скафандра возле его горла.
     Затем он почувствовал  какое-то  облегчение.  Он  уже  свободнее  мог
шевелиться.
     И сквозь мутную пленку засохшей на стекле кроил он  уже  мог  видеть,
что рубку уже наполнили другие люди, одетые так же, как и он, в скафандры.
Они умело работали длинными  острыми  кинжалами  и  массивными  дубинками,
одним ударом ломавшими мутантам кости. В помещении стоял сплошной  красный
туман - туман, состоявший из мельчайших частиц крови...
     Но даже со свежим подкреплением люди не могли  выиграть  битву.  Рано
или  поздно  мутанты  одолеют  всех  -   вооруженных,   невооруженных,   в
скафандрах, без скафандров... Все новые и  новые  полчища  крыс  постоянно
заменяли убитых и искалеченных. Мутанты победят - это было очевидно.
     - Покинуть корабль! - крикнул женский голос. Это была  Сони.  -  Всем
покинуть корабль! К спасательным шлюпкам!
     Призыв повторился еще несколько раз - его кричали друг другу люди без
скафандров. Покинуть корабль - дело непростое, но уже всем было  очевидно,
что это единственный путь к спасению.
     Вооруженные пехотинцы окружили экипаж "Запада" - точнее, то,  что  от
него осталось. Их капитан был в полубессознательном состоянии,  но  живой.
На его помощнике было лишь несколько  порезов  и  царапин.  Еще  было  два
инженера и истерически кричавшая женщина с  нашивкой  казначея  на  рваной
рубашке. Из всей команды больше не уцелел никто. Пехотинцы  вытолкнули  их
через люк в осевую шахту. Кто-то схватил Гримса и грубо выпихнул из  рубки
вслед за ними. Он хотел было возразить, но его не слушали. Он  понял,  что
это была Соня, что она была вместе ним. Люк в рубку  захлопнулся,  и  Соня
повернула рычаг.
     - Но майор! - закричал Гримс. - Там же майор со своими солдатами!
     - Они останутся там. Они задержат  крыс.  Наша  задача  -  вывести  с
корабля этих людей.
     - А дальше?
     - Черт возьми, кто командир экспедиции? - резко ответила она.  -  Кто
там хвастался адмиралу, что он будет действовать наугад?
     Они уже были в отсеке, где стоял спасательный челнок.  Открыв  дверь,
помощник помогал забраться в  его  тесное  пространство  сначала  женщине,
затем двум инженерам. Он хотел помочь капитану, но тот  оттолкнул  его  со
словами:
     - Нет, мистер. Я  должен  покинуть  мой  корабль  последним...  -  он
заметил стоявших рядом Гримса и Соню. -  Вас  это  тоже  касается,  мистер
командор, как вас там... Полезайте в челнок вместе со своим помощником...
     - Мы последуем за вами, капитан. Нам тут недалеко возвращаться.
     - В челнок, черт бы вас побрал! Я... должен... последним...
     Он был близок к обмороку. Помощник взял его за руку.
     - Капитан, сейчас не время следовать протоколу.  Нам  нужно  спешить.
Неужели вы ИХ не слышите?
     В своем шлеме Гримс сам до этот момента ничего не слышал.  Но  теперь
он явственно разобрал глухой шум и визг, нараставший с каждой секундой.
     - Полезайте в эту чертову шлюпку, - сказал он помощнику. - Мы  запрем
двери.
     - Я настаиваю... - шептал капитан. - Я... должен... быть последним...
     - Полезайте же наконец!
     - Я давно собирался бросить к чертям этот корабль,  -  сказал  Гримсу
помощник, - но я никогда  не  думал,  что  это  будет  выглядеть  подобным
образом. - Помощник ударил капитана кулаком в челюсть. Удар был не  силен,
но его было вполне достаточно, чтобы тот потерял сознание. Он  откачнулся,
но упасть в невесомости было невозможно, а магнитные подошвы  его  ботинок
удержали его в вертикальном положении. Из люка высунулись два  инженера  и
за руки втащили внутрь бесчувственное тело.
     - Быстрее же! - поторапливала Соня.
     - К вашему кораблю, сэр? - спросил помощник. - Вы возьмете нас?
     - Нет. Сожалею, но нет даже времени объявить. Полным ходом  летите  к
Лорну.
     - Но...
     - Вы слышали, что сказал командор, -  вступила  Соня.  -  Выполняйте.
Если вы постараетесь приблизиться к нам, мы откроем огонь.
     - Но...
     - Марш в корабль! - сняв шлем, чтобы его лучше  было  слышно,  заорал
командор. И затем, уже мягче, добавил:
     - Удачи вам.
     Помощник исчез внутри шлюпки и  задвинул  люк.  Командор  надел  свой
шлем, и Соня выдвинула из стены  пульт  управления.  Медленно  задвинулась
широкая  панель,  отделив  их  от  остального  корабля.  Тут   же   начала
открываться другая, и за ней показалось черное небо.  Спасательный  челнок
был вытолкнут в открытое пространство по  направляющим  рельсам.  Пролетев
ярдов двадцать, он включил ракетные двигатели  и  стал  быстро  удаляться.
Через  минуту  это  уже  была  яркая  звездочка,  которая  стала  медленно
заворачивать по широкой дуге...
     Проследив за ней, Гримс сказал:
     - Нам нужно вернуться обратно в рубку,  чтобы  помочь  майору  и  его
людям. Они там заперты.
     - Они уже не заперты. Они лишь ждали, пока улетит челнок.
     - Но как они выйдут?
     - Точно так же, как и вошли. Мы проделали  лазером  большую  дыру.  К
счастью, все двери были в исправном состоянии.
     - Вы сильно рисковали...
     - Это было  необходимо.  И  потом,  мы  ведь  знали,  что  ты  был  в
скафандре. Но нам пора идти отсюда.
     - После вас.
     - Боже мой! Неужели ты так же глуп, как и тот капитан?
     Гримс не стал спорить, а просто  вытолкнул  ее  в  космос.  Затем  он
выпрыгнул сам и включил свой реактивный ранец, чтобы добраться  до  своего
корабля. Взглянув на контрольную рубку "Запада", он  увидел,  как  взрывом
вышибло сразу несколько иллюминаторов. Осколки металла и стекла, кристаллы
замерзшего воздуха  вперемешку  с  небольшими  серыми  телами,  многие  из
которых еще несколько секунд судорожно дергались, веером разлетались перед
брошенным кораблем. Но вот из пролома показались фигуры в  скафандрах.  Их
было семь, и они полетели к открытому освещенному просвету шлюзовой камеры
"Корсара". Соня и Гримс поспешили за ними.
     Майор использовал свой лазерный пистолет, чтобы проделать отверстие в
стенке контрольной рубки. Но далеко не  все  крысы  погибли.  Под  порывом
вырвавшегося  из  корабля  воздуха  захлопнулись  герметичные  люки  между
отсеками, и большая часть мутантов осталась жива.
     Их нужно было уничтожить мощным вооружением "Корсара".



                                    23

     - Мы уже заждались вас, шеф, - ласково сказал Уильямс, когда командор
появился в контрольной рубке своего корабля.
     - Рад снова вас видеть, командир, -  ответил  Гримс,  припомнив,  как
помощник другого капитана осуществил свое намерение  поскорее  сбежать  от
крыс. - Очень рад.
     Он взглянул в иллюминаторы. Грузовое судно  было  по-прежнему  рядом,
точно так же, как и в момент,  когда  они  подошли  к  нему.  Использовать
ракеты было невозможно - взрыв уничтожил бы их обоих.
     -  Ты  должен  закончить  свою  работу,  человек  Гримс,  -  напомнил
Серессор.
     - Я знаю, знаю.
     Теперь уже некуда было  спешить.  Теперь  у  них  было  время,  чтобы
выбрать лучший способ уничтожения.
     - Вооружение готово, сэр.
     - Спасибо. Для начала, командир Уильямс, нужно увеличить расстояние.
     Но внезапно облик "Запада" стал мутнеть и как бы  растворяться,  пока
не исчез совсем. Он исчез, как догоревшая свеча. Гримс выругался. Нужно же
было предусмотреть это! У мутантов был доступ к отсеку системы  Мансхенна.
Но что они могли знать об этом? Как они научились ей пользоваться?
     - Включить систему Мансхенна, - приказал он.  -  Стандартная  степень
сжатия.
     На это требовалось время - но не слишком много. Бронсон был  наготове
на своем посту, и по-военному быстро  выполнил  команду  (хотя  сам  Гримс
долгое время служил на торговом Флоте и был  офицером  запаса,  он  всегда
гордился тем, что на его кораблях царит атмосфера военной дисциплины).
     Наступил недолгий период полкой дезориентации во времени,  неприятное
чувство,  что  время   течет   вспять,   головокружение,   тошнота...   За
иллюминаторами Галактика свернулась в огромную бутылку  Клейна,  а  солнце
Лорна закрутилось мелкой спиралью.
     Но "Запада" нигде не было видно.
     Гримс взял трубку телефона.
     - Командир Бронсон! Вы можете синхронизироваться с ним?
     - Я пытаюсь, сэр...
     Гримс представил себе, как  тот  сидит  за  своей  приборной  доской,
уставившись в  экран  компьютера  управления,  и  медленно  вращает  ручку
синхронизации. Внезапно высокий тон раскрученных  гироскопов  задрожал,  и
одновременно все предметы в рубке как бы потускнели  и  потеряли  четкость
очертаний, чтобы затем засиять с новой силой.
     - Вот эти вонючие ублюдки! - указал на иллюминатор Уильямс.
     Это были действительно они, совсем рядом. На абсолютном  черном  фоне
их корабль выглядел как призрак. Он  мелко  дрожал  и  казался  совершенно
нереальным.
     - Огонь из всех орудий! - приказал Гримс.
     - Но, сэр! -  запротестовал  один  из  офицеров.  -  Изменение  массы
корабля при включенной навигационной системе...
     - Огонь из всех орудий! - повторил Гримс.
     - Есть, сэр! - с готовностью откликнулся Картер.
     Но, казалось, что они стреляют по  тени.  Ракетные  снаряды  один  за
другим уходили в сторону висевшего рядом корабля, лазерные пушки рассекали
его вдоль и поперек - и ничего не происходило.
     Загудел телефон.
     - Чем вы там, черт возьми, занимаетесь? -  проорал  из  трубки  голос
Бронсона. - Как я могу выдерживать синхронизацию?
     - Извините, командир, - ответил Гримс. - Но попытайтесь  поймать  ее.
Попытайтесь добиться полной синхронизации и удержать ее. Это  все,  что  я
прошу.
     - И что теперь, шеф? - спросил Уильямс.
     - У нас есть еще бомба, - спокойно ответил Гримс.
     - У нас есть еще бомба, - сказал он.
     Он знал, как и все люди на их  корабле,  что  ядерный  заряд  был  их
единственной надеждой на возвращение в свой мир.
     Но "Запад" должен быть уничтожен,  и  гладь  течения  Времени  должна
всколыхнуться.   Взрывное   и   световое   оружие   оказалось   совершенно
бесполезным. У них не было другого выхода.
     Корабли  были  настолько  близко,  что  их  поля  временного   сжатия
интерферировали. Скоро стало ясно, почему стрельба из обычного  оружия  не
давала результатов. Каждый выброс  массы  вызывал  существенное  изменение
степени  прецессии  "Корсара",  и   снаряд   запаздывал   во   времени   и
пространстве. Было видно, как он  проходил  сквозь  транспортное  судно  и
исчезал за ним, там, где кончалось поле сжатия. Если бы на "Корсаре"  была
установлена одна из  последних  моделей  синхронизаторов,  можно  было  бы
надеяться  на  успешную  стрельбу.  Но  сейчас  лишь   ловкость   Бронсона
удерживала чужой корабль в зоне видимости.
     Взорвать ядерный заряд - это не так же просто, как выпустить  ракету.
Медленно и осторожно черный  цилиндр  был  вынут  из  своего  хранилища  и
переведен  на  стартовую  позицию.  Сильная  струя  сжатого   воздуха   из
компрессора оттолкнула его к цели. Медленно, очень  медленно  он  пошел  в
сторону "Запада".
     По приказу Гримса толстые свинцовые щиты задвинулись на окна.  Спасут
ли они? Бомба была близко, слишком близко. На экране радара,  настроенного
на минимальную близость, четкая яркая точка, обозначавшая бомбу,  медленно
приближалась к размытому  дрожащему  пятну  "Запада".  Картер  смотрел  на
Гримса, ожидая приказа. Он был страшно бледен - но не один он был бледен в
этот момент. Один лишь Серессор - чертов  ящер!  -  наполнял  пространство
своим тонким, шипящим, раздражающим свистом.
     Соня села возле командора.
     - Ты должен - сказала она спокойно. - Мы должны это сделать.
     - Нет, - ответил он. - Я должен это сделать.
     - Сближаемся,   -   донесся   из    динамика   голос    Бронсона,   -
синхронизирую... Поймал!
     - Огонь, - приказал Гримс.



                                    24

     Прошло время.
     Как много, Гримс не знал, да и не хотел знать.
     Он приоткрыл глаза и увидел  светловолосую  женщину,  которая  будила
его. Она была красива, а на груди у  нее,  в  вырезе  платья,  был  тонкий
длинный рубец. Как ее звали? Он должен был это знать... Он ведь был  женат
на ней... Внезапно для нет стало очень важно именно  сейчас  вспомнить  ее
имя.
     Сюзанна?..
     Сара?..
     Нет.
     Соня?..
     Да, Соня. Ее звали Соня.
     -  Джон,  просыпайся!  Все  кончилось.  Бомба  выкинула  нас  в  нашу
Вселенную, и даже прямо в наше время! Мы на  связи  с  контрольной  башней
Порт-Форлона, и адмирал хочет поговорить с тобой.
     - Как будто нельзя подождать, -  ответил  Гримс,  чувствуя,  как  его
личность из осколков сознания собирается воедино.
     Он протер глаза, увидел сидящего за  приборами  управления  Уильямса,
увидел блестевшего чешуей Серессора, а рядом с ним долговязого  подростка,
которым оказался Мэйхью.
     На мгновение он позавидовал им. Они помолодели,  рискнув  ради  этого
жизнью. Они были счастливы.
     И, сказал он сам себе, должно быть счастливо все человечество - пусть
не в первый раз, но и не в последний.
     "И даже когда удача перестанет мне улыбаться,  я  буду  счастлив",  -
подумал он.