Чарльз ШЕФФИЛД
Вселенная Наследия 1-4:

ЛЕТНИЙ ПРИЛИВ
РАСХОЖДЕНИЕ
ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ
СХОЖДЕНИЕ


                              Чарльз ШЕФФИЛД

                              ЛЕТНИЙ ПРИЛИВ



                                         Энни, Киту, Розе, Торис и всем,
                                         чей возраст (средний) шестнадцать



         ПРОЛОГ. 1086 ГОД ЭКСПАНСИИ (3170 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА)

     Девяносто седьмой год молчания подходил к концу.
     Почти столетие тишину внутри корабля не нарушало  ничто  -  ни  звуки
человеческого голоса, ни человеческие шаги. Звездолет  безмолвно  скользил
по заданному курсу, а его  пассажиры  застыли  в  криогенной  пара-смерти,
ледяном сне без сновидений. Раз в год их тела подогревались до температуры
жидкого азота. Одновременно из центрального банка  данных  в  их  сознание
поступала информация, собранная корабельными компьютерами, -  воспоминания
о столетнем межзвездном путешествии, за время которого их  тела  постареют
лишь на день.
     Пошли последние недели торможения, и  настало  время  будить  экипаж.
Там, куда  они  летели,  возможно,  потребуется  принятие  таких  решений,
которые не под силу  машине  (правда,  главному  корабельному  компьютеру,
первому из  всех  ему  подобных,  снабженному  карелланским  эмоциональным
контуром, это суждение казалось необоснованным и оскорбительным).
     Включилось   первое   разогревание.   Внутренние   сенсоры   привычно
фиксировали знакомые симптомы пробуждения: трепетание сердец,  сменившееся
ровной систолой, самый первый вдох и шепот  заработавших  легких.  Сначала
надлежало разбудить аварийную группу (свои краткие вахты они несли парами,
по принципу  "позже  заснул  -  раньше  проснулся").  И  только  после  их
подтверждения разбудят остальных.
     Лишь один  вопрос  волновал  первую  пару,  медленно  всплывавшую  из
бессознательной глубины: достигнута цель или нет?
     Компьютер был  запрограммирован  на  их  пробуждение  только  в  трех
случаях:  если  корабль  достигнет  наконец  место  своего  назначения   -
Лакост-32В, заурядный желтый карлик спектрального класса  G-2,  лежащий  в
трех световых годах от розово-красного  звездного  маяка  Альдебарана;  на
борту  их  эллипсоидного  полукилометрового  корабля,  возникнет  какая-то
проблема, одолеть которую компьютеру без помощи человека окажется  не  под
силу; и, наконец, если сбудется то, о  чем  человечество  начало  мечтать,
едва ступив на звездную дорогу...
     ...Каких только названий для него не придумали!  М/П  -  моментальный
перенос, межзвездное перемещение, мгновенное путешествие  -  или  попросту
гиперсветовой привод, который позволил бы резко ускорить темпы космической
экспансии человечества.
     Уже более тысячи  лет  исследовательские  и  колонизаторские  корабли
расползались по Галактике, расширяя сферу  влияния  Земли,  и  лишь  сорок
колоний появилось за это время, сорок островков,  разбросанных  по  сфере,
диаметром в семьдесят световых лет с Солнцем в центре.  Увы,  каждый  дюйм
этого пространства преодолевался в пять раз медленнее света.
     Но все колонии, большие и малые, далекие и близкие, неустанно  искали
решение проблемы сверхсвета...
     Мужчина и женщина из первой  разбуженной  пары,  преодолев  столетнюю
усталость, изучили данные о  состоянии  корабля  и  облегченно  вздохнули.
Аварии на борту не произошло, срочного сообщения о великом научном прорыве
не поступило. Припозднившихся колонистов на Лакосте не ждет  торжественная
встреча с каким-нибудь отрядом сверхсветовых путешественников.
     Впереди по курсу корабля уже был виден  невооруженным  взглядом  диск
звезды, к которой они  летели.  Гравитационные  возмущения  ее  траектории
давно указывали на наличие у нее по крайней мере двух планет. Теперь же их
существование подтверждалось прямыми  наблюдениями,  но  кроме  этих  двух
гигантов,  вокруг  своего  светила  вращались  еще  пять  планет   меньших
размеров.
     Женщина пришла в норму  быстрее  мужчины.  Она  первой  поднялась  из
гибернационной капсулы Шиндлера и, пошатываясь, сделала  несколько  робких
шагов, заново привыкая к силе тяжести в 0,1  g  и  направилась  к  внешним
дисплеям. Открыв рот, она попыталась  что-то  сказать  и  тут  же  зашлась
кашлем - но онемевшие голосовые связки все же  заработали.  Прокашлявшись,
она наконец выговорила:
     - Мы сделали это! Вот она.
     Ослепительно-золотой  диск  звезды  Лакоста  висел  прямо  в   центре
переднего экрана. Через пару минут к женщине  присоединился  мужчина,  все
еще вытиравший с лица защитный гель. Он прикоснулся  к  ее  руке,  выразив
этим мимолетным движением радость, надежду, любовь.  Они  были  не  просто
коллегами, но и партнерами в жизни.
     - Пора будить остальных.
     -  Чуть  позже,  -  сказала   она.   -   Вспомни   Каптейн.   Сначала
удостоверимся, что здесь есть кислород.
     Трагическую  историю  звезды  Каптейна  знали  все:  восемь   планет,
считавшиеся первоочередными кандидатами на заселение,  оказались  на  деле
непригодными  для  обитания  человека  и  лишенными  каких-либо   полезных
ископаемых. Первый отряд колонистов опрометчиво растратил свои  ресурсы  и
не смог отправиться к новой цели...
     - Мы в двух световых сутках,  -  продолжала  она.  -  Можно  начинать
сканирование.  Давай  отыщем  кислородную  атмосферу,  прежде  чем  будить
остальных.
     Корабельный  компьютер  воспринял  эти  слова  как   команду.   "Один
кислородный мир, - произнес его мягкий голос. - Вероятность  жизни  0,92".
Экран распахнулся вширь и  сместился.  Выросшая  в  размерах  звезда  ушла
вверх, уступив место крохотной, с кончик иглы, точке, которая тут же стала
увеличиваться.
     "Четвертая планета, - произнес компьютер. -  Индекс  подобия  земному
изоморфизму 0,86; среднее расстояние - 1,22;  средний  разброс  температур
0,89-1,04; наклон оси..."
     - А это что за черт?
     Компьютер смолк. Таких вопросов он не понимал.
     В середине экрана виднелась  планета.  На  поверхности  серо-голубого
шара ясно просматривались широкие полосы и завихрения атмосферных потоков.
Но помимо этих  вполне  обычных  деталей  вокруг  нее  проступила  паутина
туманных линий и ярких спиралей -  казалось,  планета  лежит  в  колыбели,
сотканной из бесчисленных полос света.
     - Кто-то добрался сюда раньше нас... - Женщина замолчала, не закончив
фразу. Между обитаемыми  планетами  постоянно  действовала  информационная
сеть. Конечно, скорость передачи ограничивалась скоростью  света,  но  все
равно, представлялось маловероятным, что еще кто-то,  помимо  них,  послал
исследовательский корабль к  звезде  Лакоста.  И  даже  если  этот  другой
корабль прибыл сюда раньше них, масштабы открывшегося им  зрелища  внушали
сомнения в том, что все это успела создать колония за несколько лет.
     Да что там лет - столетий!
     - Общий вид!
     Услышав эти слова, компьютер изменил картинку на экране.  Изображение
планеты съежилось до  размеров  горошины,  до  яркой  бусинки  в  середине
экрана, и тогда стал виден окружающий  ее  нимб  из  огромных  космических
конструкций  -  сверкающая  перламутровая  оболочка,  в  которой,   словно
жемчужина в  раковине,  покоилась  планета.  Тонкие  щупальца  конструкций
простирались во все стороны и, сужаясь, исчезали из виду.
     - Это чужое, Тамара, - мягко произнес мужчина. - Это не мы.
     Ни одно творение рук человеческих, включая орбитальные города  вокруг
Земли, нельзя было сравнить с  этим  по  размеру  и  сложности.  Некоторые
спиральные нити, окружавшие, видимо, всю планету, были не менее четырехсот
тысяч километров длиной и имели несколько километров в поперечнике.  Такая
конструкция должна быть крайне  неустойчивой,  поддерживая  равновесие  за
счет тончайшего баланса гравитационных сил планеты, приливных возмущений и
притяжения собственных частей. Но действительность оказалась иной.
     - Пора будить остальных, - сказала Тамара.
     - А что потом?
     - Потом... - она вздохнула. - А потом, я  не  знаю  что.  Мы  наконец
нашли то, о чем мечтали, Дэймон. Нами найдены  другие  разумные  существа,
владеющие высокоразвитой технологией... Правда, если они смогли  построить
все это, - она указала на сверкающие конструкции в  центре  экрана,  и  ее
голос от волнения дрогнул, - то почему не нашли нас? Ладно, полагаю, ответ
мы узнаем через несколько дней.


     Три недели спустя маленькие корабельные катера уже носились среди вен
и артерий этого гигантского артефакта.  Пятнадцать  дней  главный  корабль
болтался на расстоянии пяти миллионов километров, ожидая ответа на радио -
и лазерные сигналы в надежде на контакт с планетой. Но ответом было полное
молчание. В  конце  концов  они  приблизились  и  начали  непосредственное
исследование.
     Туманные  нити  на  экране  переплелись   в   колоссальную   сеть   -
искусственное сооружение невероятных масштабов. Некоторые  нити  достигали
поверхности планеты - этого необитаемого мира,  внешне  вполне  пригодного
для  колонизации,  другие,  словно   щупальца,   простирались   далеко   в
пространство с какой-то загадочной целью.
     Но узнать назначение этого  сооружения  у  его  создателей  оказалось
невозможно. Внутри, как и на планете, никого не было.
     Тамара и Дэймон  Саваль  отправились  на  катере  осмотреть  одно  из
волокон, гигантскую трубу из металла и полимеров в три километра шириной и
пятьдесят тысяч километров длиной. Какие-то механизмы плавно двигались  по
внутренней  его  поверхности,  но  так  медленно,  что  движение  их  едва
угадывалось.  Присутствие  маленького  катера  никак  не  повлияло  на  их
променад.
     Тамара  сидела  у  коммуникационной  панели,  поддерживая   связь   с
кораблем.
     -  Они  подтверждают  результаты  анализов  метеоритных   следов   на
поверхности, - сказала она. - Возраст, по крайней мере,  десять  миллионов
лет, причем более трех миллионов лет сооружение необитаемо. Не вижу в этом
ничего смешного.
     - Прости. - Дэймон тряхнул головой. - Я подумал о  старом  парадоксе,
сформулированном еще до Экспансии. Если инопланетяне существуют, где  они?
Двадцать дней назад мы считали, что инопланетян не  существует.  А  теперь
вопрос снова стоит перед нами. Где они, Тамми? Кто все это построил? И где
строители?
     Она пожала плечами. Вопросам  Дэймона  суждено  было  оставаться  без
ответа более трех тысяч лет.
     Но пока  они  смотрели  и  удивлялись,  антенны  их  корабля  приняли
слабенький сигнал от маленькой колонии на Эте Кассиопеи  А.  Из  сообщения
стало известно о новой увлекательной физической теории, в  основу  которой
была  положена  статистика  Бозе-Эйнштейна.   Для   подтверждения   теории
предлагалось провести тонкий и сложный  эксперимент  в  глубоком  космосе,
который оказался не по силам маленькой колонии с ограниченными ресурсами.
     Но на Лакосте все думали только о  Строителях,  и  это  сообщение  не
привлекло к себе никакого внимания.
     И напрасно. Строители  давно  канули  в  небытие,  а  путешествия  со
сверхсветовой скоростью были на пороге.



     АРТЕФАКТ: КОКОН
     ВКА N_1
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 26223,489/14599,029/+112,58
     НАЗВАНИЕ: Кокон
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Лакост/Саваль
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: 99
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 10,464 +- 0,41 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Кокон занимает особое место в истории  человечества
будучи первым артефактом, открытым людьми, и сравним в  этом  отношении  с
Рогом (см. ВКА N_300), первом, открытым кекропийцами. К. обнаружен в  1086
г.Э. колонизационным субсветовым кораблем, искавшим  обитаемые  планеты  в
системе звезды Лакоста.
     ФИЗИЧЕСКОЕ  ОПИСАНИЕ.  К.  представляет  собой   трехмерный   вариант
привычных для нас орбитальных городов-колец, которые существуют во  многих
обитаемых мирах. Однако он намного превосходит, как  по  размерам,  так  и
функционально,  наши  стандартные  сооружения,  вращающиеся  в   плоскости
экватора.  В  состав  артефакта  входят  сорок  восемь  Основных  Стволов,
соединяющих К. с поверхностью планеты на экваторе. Все Стволы на  одной  и
той же высоте переходят в сплошное кольцевое сооружение  -  собственно  К.
Четыреста тридцать две тысячи внешних нитей тянутся от планеты на  пятьсот
тысяч  километров.  Нет  двух  идентичных  нитей,  но  наиболее  типичными
являются полые цилиндрические трубы с  внешним  диаметром  от  четырех  до
восьми километров. Внешними наблюдениями установлено, что  К.  практически
полностью экранирует поверхность Саваля.
     Внутренние  коридоры  К.  патрулируются  Фагами  (см.  ВКА   N_1067).
Исследователям необходимо постоянно следить за их передвижениями.
     ФИЗИЧЕСКАЯ  ПРИРОДА.  При  сооружении  К.  использованы  сверхпрочные
полимеры - стандартный  конструкционный  материал  большинства  артефактов
Строителей. Отсутствие второго естественного спутника Саваля, несмотря  на
окаменелости, явно  свидетельствующие  о  наличии  в  прошлом,  двенадцать
миллионов лет назад, двухспутниковых приливов, указывает на  то,  что  это
исчезнувшая луна и послужила основным источником  строительного  материала
для К.
     Нити К. удерживаются в стабильном положении за счет баланса взаимного
притяжения  силами  Кориолиса  и  давлением   звездного   излучения.   Для
объяснения этого механизма стабилизации не требуется  никаких  неизвестных
научных   гипотез,   однако   для   разработки   конкретной    конструкции
потребовалось бы решение  такой  сложнейшей  многопараметрической  системы
уравнений,  которая  превосходит  возможности  лучших   компьютеров   всех
галактических клайдов. Благодаря использованию Слона (см.  ВКА  N_859)  за
четыре  стандартных  года  компьютерного  времени  было  получено  решение
частной задачи, получившей название "Ограниченная проблема Кокона".
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Если принять за отправную  точку  масштабы
конструкции,  то  становятся  очевидными   функциональные   характеристики
Кокона:
     - Основные  Стволы  дают  возможность  транспортировать  материалы  с
поверхности Саваля и обратно с минимальными затратами;
     - внешние нити позволяют с минимальными затратами запускать  грузы  в
любую точку звездной системы Лакоста, используя обычный "принцип пращи".
     Возможности  К.  огромны:  в  принципе,  ежегодно  в   космос   может
выводиться  до  одной   пятидесятитысячной   массы   Саваля,   количество,
достаточное для того, чтобы замедлить скорость вращения планеты и изменить
продолжительность суток на две секунды.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



            1. 4135 ГОД ЭКСПАНСИИ (6219 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА)

     ГДЕ Я?
     Человек, повидавший пятьдесят  планет  и  успешно  выполнивший  сотни
опасных заданий, должен  уметь,  как  кошка,  инстинктивно  извернуться  и
приземлиться на ноги в любой ситуации. Но  в  последнее  время  все  пошло
шиворот-навыворот, и с каждым новым  поручением  он  чувствовал  себя  все
более растерянным.
     Ханс Ребка проснулся и лежал с  закрытыми  глазами,  дожидаясь,  пока
место назначения и задача всплывут в его мозгу.  И  когда  это  произошло,
смятение сменилось злостью.
     Неделей раньше он находился на орбите вокруг Парадокса и готовился  к
выполнению одного из самых увлекательных  и  сложнейших  заданий  в  своей
жизни. Вместе с тремя коллегами ему предстояло войти в сферу  Парадокса  с
новым защитным снаряжением и новым типом записывающей аппаратуры. В случае
удачи они впервые получили бы информацию из  Парадокса...  возможно  даже,
неизвестные сведения о самих Строителях.
     Ребка  считал  Парадокс  самым  загадочным  и  интригующим  из   всех
сооружений Строителей. Темный сферический пузырь, пятидесяти километров  в
поперечнике, позволял без особого труда проникнуть  внутрь  себя,  но  при
выходе стирал все увиденное из  памяти  и  машин,  и  людей.  Запоминающие
устройства компьютеров оказывались пустыми, а люди возвращались  с  мозгом
чистым, как у новорожденного.
     В конце  концов  все  попытки  исследования  были  прекращены.  Но  в
последнее время те, кто побывал в районе Парадокса, сообщали  о  некоторых
изменениях. Внешний вид пузыря стал другим, а значит, то  же  самое  могло
произойти и с его внутренним состоянием.  Новая  попытка  могла  оказаться
удачной.
     Это было опасное задание, но Ханс Ребка горел желанием выполнить его.
Он вызвался добровольцем, и командир отряда утвердил назначение.
     И вдруг - вызов, всего за день до спуска в Парадокс.
     -  Альтернативное  задание,  -  сообщил   тонкий,   шепчущий   голос,
обезличенный  частотным  сдвигом  при   передаче   по   Бозе-сети,   -   в
двухпланетной системе Добеллия. Отправляйтесь без промедления...
     Искаженный пространством голос  звучал  совсем  не  властно,  но  сам
приказ исходил из верховных органов власти Круга Фемуса. Задание  касалось
только одного  Ребки,  его  спутникам  надлежало  продолжить  исследование
Парадокса. Поначалу то, что  его  так  обособили,  выглядело  привилегией,
особой честью. Когда же ему объяснили суть дела, пришла растерянность.
     Он  хорошо  знал  свои  возможности:  ему  всегда  чертовски  здорово
удавалось делать свое дело и превращать беспорядок в порядок. Он прекрасно
соображал по ходу дела и мгновенно находил решения действительно серьезных
проблем. Короче, он был типичным продуктом своего родного мира, Тойфеля.
     Недаром его так называли - Тойфель, Дьявол. "Сколько ж надо  человеку
в прошлых жизнях нагрешить, чтоб на Тойфеле проклятом в наши дни рожденным
быть?" Половина спирального рукава знала эту поговорку Как и  все  планеты
Круга  Фемуса,  Тойфель  был  беден  природными  ресурсами,   и   особенно
металлами. Один из ранних колонизационных кораблей сел на  эту  планету  в
силу крайней необходимости: отказали системы жизнеобеспечения.  Заселенная
с отчаяния, это  была  самая  настоящая  планета-изгой:  слишком  горячая,
слишком   маленькая,   с   едва   пригодной   для   дыхания    атмосферой.
Продолжительность жизни уроженца Тойфеля  (а  большинство  там  просто  не
доживало до совершеннолетия) составляла едва ли половину среднего значения
для Круга Фемуса и меньше  трети  для  обитателей  Четвертого  Альянса.  У
родившихся на Тойфеле инстинкт  самосохранения  развивался  раньше  умения
разговаривать... иначе разговорные навыки могли не понадобиться.
     Ребка, человек невысокого роста, с крупной головой и слишком большими
для его тела руками и ногами, бледный и не  слишком  красивый,  в  детстве
испытал недоедание и нехватку микроэлементов. Правда,  ранние  лишения  не
отразились на его умственных способностях. Еще в восьмилетнем возрасте  он
узнал, что такое неравные шансы, когда увидел  изображения  богатых  миров
Альянса, граничивших с Кругом Фемуса. Тогда  в  нем  родился  гнев.  Ребка
научился пользоваться им, контролировать и направлять его  так,  чтобы  он
служил его целям. Одновременно пришло  умение  скрывать  свои  чувства  за
улыбкой. К двенадцати годам все это вкупе с трудом помогло ему вырваться с
Тойфеля и стать стипендиатом правительственной  образовательной  программы
Круга Фемуса.
     Ребка очень гордился своим послужным списком.  Начав  с  нуля,  он  в
течение двадцати  пяти  лет  стабильно  шел  вверх:  выполнял  грандиозные
терраформационные  работы,  превращая  самые  суровые  и   негостеприимные
планеты в земной рай (мечтая то же сделать  когда-нибудь  и  с  Тойфелем);
возглавлял опасные экспедиции в самое сердце зеркальных участков кометного
региона, где в случае опасности помощи не дождаться; пролетал так близко к
звездам,  что  из-за  рева  помех  пропадала  связь,  а  сам  корабль   по
возвращении полностью приходил в негодность, ободранный и оплавленный. Еще
он возглавлял легендарную экспедицию  сквозь  Круглую  Дыру,  тороидальную
пространственно-временную  сингулярность,  расположенную  в  спорной  зоне
между мирами Четвертого Альянса и Кекропийской Федерации.
     Все это сделал он. И вдруг... при одной мысли  о  полученном  приказе
смятение исчезло, уступив место гневу, который  продолжал  оставаться  его
другом и помощником... вдруг его так понизили. Лишили важного дела  и  без
словечка объяснения отослали в какой-то дальний никчемный мир  в  качестве
то ли няньки, то ли отца-наставника ради кого-то, кто на десять лет моложе
его.
     "Да кто, в конце концов, такой этот Макс Перри?"
     Он задал этот вопрос во время первого разговора, когда ему сообщали о
задании, едва планетарный дублет Добеллия  перестал  быть  для  него  лишь
названием. Дело в том, что Добеллия представляла собой сущую дыру. Ее  две
планеты. Опал и Тектон, вращались вокруг второстепенной звезды,  удаленной
от главных центров этой ветви галактической спирали и были  почти  так  же
бедны, как Тойфель.
     Тойфель, Стикс, Обжигающая, Запустение, Ведьмин Котел - иногда  Ребке
казалось, что только нищета объединяет миры Круга Фемуса и отделяет их  от
более богатых соседей. Судя по отчетам,  Добеллия  была  достойным  членом
этого "клуба нищих".
     Ему  передали  досье  Перри,  чтобы  он  на  досуге  изучал  его.  По
обыкновению  Ханс  Ребка  стал  знакомиться  с  ним   немедленно.   Особой
содержательностью оно не отличалось. Макс Перри родился на такой же убогой
планете, как и сам Ребка. Беженец с Обжигающей, он подобно  Ребке,  быстро
поднялся  по  служебной  лестнице.  По-видимому,  он  выполнял   поручения
правительства  Круга.  В  ходе  общей  подготовки   будущих   лидеров,   в
соответствии с частью тренировочной программы,  его  послали  на  годичную
стажировку в систему Добеллии.
     Прошло целых семь лет, а он  не  возвращался.  Когда  ему  предлагали
повышение, отвечал отказом. Если  на  него  оказывали  давление,  с  целью
ускорить возвращение из Добеллии, он это просто игнорировал.
     - Серьезное капиталовложение, - шептал отдаленный голос из космоса, -
мы много лет учили и готовили его. Мы хотим, чтобы  эти  вложения  в  него
оправдались... как оправдались наши расходы на  вас.  Установите  характер
его затруднений. Уговорите его вернуться или, по крайней мере,  рассказать
нам, почему он отказывается это сделать. Прямые приказы он игнорирует.  На
Опале и Тектоне в людях отчаянно нуждаются, и законы Добеллии запрещают их
выдачу.
     - Он мне ничего не расскажет. Зачем ему это делать?
     - Вы поедете на Добеллию как инспектор и надзиратель.  Мы  специально
организовали в рамках олигархической структуры более высокую должность его
начальника. Ее вы и займете. Мы  согласны,  что  Перри  не  откроет  своих
мотивов при обычном расследовании. Это  уже  пробовали.  Используйте  свои
сильные стороны, всю свою изощренность, инициативу, - голос  прервался,  -
вашу злость.
     - Я не злюсь на Перри.
     Ребка задал еще несколько вопросов, но полученные  ответы  ничего  не
прояснили. Задание все равно выглядело бессмысленным. Центральный  комитет
Круга Фемуса может разбрасывать свои ресурсы как ему  угодно,  но  тратить
попусту способности Ребки - глупая ошибка. И  это  не  ложная  скромность,
просто, по его мнению, здесь лучше подошел бы психиатр.  Или  этот  способ
уже применялся и провалился?
     Ханс Ребка встал с койки и подошел к  окну.  Посмотрел  вверх.  После
трехдневного путешествия через пять узловых точек Бозе-сети  и  последнего
субсветового этапа он наконец шел на посадку на Звездном полушарии  Опала.
Название казалось издевкой - даже перед рассветом ни одной звезды здесь не
было видно. В такое время года, незадолго до Летнего Прилива,  просветы  в
облаках случались на Опале крайне редко. Приближаясь к планете,  он  видел
только одинаковый со всех сторон светящийся шар,  и  ничего  больше.  Весь
этот мир представлял собой воду, и, когда Добеллия ближе всего подходила к
своему главному светилу, Мэнделу, приливы достигали своего пика, и  океаны
Опала не знали и секунды покоя. Безопасно было лишь на Слингах,  природных
плавучих островах, состоящих из спутанных растений, покрытых слоем  почвы,
которые носило по поверхности Опала волею ветров и приливов.
     Самые большие Слинги имели сотни километров в поперечнике.  Космопорт
Звездного полушария располагался как раз на одном  из  таких.  Но  размеры
Слинга ничего не значили во время Летнего Прилива.  Куда  его  понесет,  и
уцелеет ли он, когда пойдут большие волны?
     Если его родина, Тойфель, была Огнем, то Опал был Водой.
     А как же Тектон, другая половина планетного дублета Добеллия?
     Судя по тому, что он о ней слышал, то был ад. Ни в одном  из  отчетов
он не встретил ни единого доброго слова о Тектоне. То, что происходило  на
Опале в период Летнего Прилива, называли ужасающим и грандиозно эффектным,
но выжить там было можно. На Тектоне Летний Прилив был смертельным.
     Он снова поглядел на небо и поразился, увидев,  что  оно  посветлело.
Опал и Тектон были приливно связаны  друг  с  другом  и  вращались  вокруг
общего центра масс с бешеной скоростью. Сутки в системе  Добеллии  длились
только восемь стандартных часов. За этими утренними  размышлениями  он  не
заметил, как наступил день. Он наскоро позавтракал, а затем аэрокар  понес
его на другое полушарие планеты, на сторону  Тектона,  к  самой  глупой  и
бесперспективной работе, которую когда-либо ему приходилось выполнять.
     Ребка выругался, проклял имя Макса Перри и  пошел  к  двери.  Еще  не
встретившись с этим человеком, он уже успел невзлюбить его.



     АРТЕФАКТ: ПАРАДОКС
     ВКА N_35
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 27312,443/15917,902/+135,66
     НАЗВАНИЕ: Парадокс
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Дариен/Клейндинст
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: 139
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 9,112 +- 0,11 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Неизвестно, сколько  раз  открывали  Парадокс,  все
сведения об этом утрачены. Известно, что в 1379 г.Э. Раттледж,  Каминский,
Парцен и Лу-Ян организовали экспедицию на двух кораблях  для  исследования
участка аномальной рефракции, ныне известного как П.
     Прибыв первыми на место, Раттледж и Каминский сделали в своем главном
компьютере запись о  намерении  войти  в  сферу  П.  на  исследовательском
катере, оставив основной корабль на безопасном расстоянии. Прибывшие через
пять дней Парцен и Лу-Ян обнаружили корабль и  катер  в  отличном  рабочем
состоянии. Раттледж и Каминский находились на катере, живые, но изнуренные
голодом  и  обезвоживанием.  Кроме  того  они  не  могли  разговаривать  и
совершать даже самые простые операции. Последующие тесты показали,  что  в
их памяти содержится не больше информации, чем у новорожденного  младенца.
Банк данных и компьютерная память оказались начисто стертыми.
     После просмотра записей  на  этом  корабле  Парцен  и  Лу-Ян  бросили
жребий, чтобы решить, кому сделать вторую попытку войти  внутрь  сферы  П.
Выиграл Лу-Ян  и  спустился  туда.  Парцен  не  получал  от  него  никаких
сигналов,  хотя,  согласно   предварительной   договоренности,   сообщения
надлежало посылать каждые  четыре  часа.  Лу-Ян  вернулся  через  три  дня
здоровым физически, но с полностью уничтоженной памятью, хотя соматические
(инстинктивные) реакции сохранились в неизменном виде.
     В 1557 г.Э. П. был объявлен запретной зоной. Исключение делалось лишь
для специально подготовленных исследователей.
     ФИЗИЧЕСКИЕ  ХАРАКТЕРИСТИКИ.  П.  -  сферическая  область   пятидесяти
километров в диаметре. По  внешней  границе  время  от  времени  пробегают
цветные блики как на мыльном  пузыре:  эта  поверхность  то  отражает,  то
пропускает излучение с различной длиной волны, судя  по  всему,  случайным
образом.
     Сфера непроницаема в некоторых частях спектра (1,2-223  нанометра)  и
совершенно прозрачна в других (5,6-366 микрон). Как выглядит  внутренность
П., неизвестно.
     Размер и внешний вид П. не являются постоянными. За время  наблюдений
изменения цвета и размера отмечались девять раз.
     ФИЗИЧЕСКАЯ ПРИРОДА.  Основываясь  на  данных  просвечивания,  принято
считать, что П. имеет сложное внутреннее строение. Однако  в  распоряжении
исследователей нет прямого подтверждения этой гипотезы из-за уничтожающего
информацию характера П. Большинство  аналитиков  считает,  что  П.  -  это
четырехмерная экструзия в  пространственно-временной  континуум  какого-то
многомерного   объекта,   возможно,   свернутого   по   части    измерений
20-3-7-многообразия Айкро и Х'мирана.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Неизвестно. Однако  Скорпези  предположил,
что П. представляет собой "очищающую  ванну"  для  крупных  информационных
артефактов Строителей, таких, как Слон (см. ВКА N_859) перед их  повторным
использованием.   Следует,   однако,   отметить    несоответствие    этого
предположения  размерам  самого  Слона  (4000х900  км),  если  только   не
предполагается многократное прохождение подобных объектов через сферу П.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      2. 36 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Вторая смена рабочего дня только начиналась, а Берди Келли уже  стало
ясно, что она будет поганой. Новый начальник был еще  далеко,  в  Звездном
полушарии, но  босс  уже  хмурился  в  угрюмом  ожидании  его  неизбежного
прибытия.
     - Каким образом человек, который ни разу даже не посещал эту систему,
окажется достаточно компетентным, чтобы контролировать  путешествия  между
Опалом и Тектоном? - Макс Перри уставился на  Берди  несчастным  взглядом.
Берди  оглянулся,  увидев  обтянутый  подбородок   Перри,   подумал,   что
начальнику не мешало бы хорошенько поесть и день-два отдохнуть.
     - Связь с Тектоном - это наша работа, -  продолжал  Перри,  -  мы  ее
шесть лет делаем. Что знает о  ней  этот  Ребка,  совершенно  чужой  здесь
человек? Ничего. Они что там,  в  руководстве  Круга,  считают  это  таким
простым, что любой идиот легко разберется в Тектоне? Мы знаем,  как  важен
запрет доступа на Тектон. Особенно теперь, когда Летний Прилив на носу.  А
они представляют себе это?
     Берди слушал поток жалоб Макса Перри и сочувственно  кивал.  Перри  -
хороший человек и босс добросовестный, но у него  есть  свои  пунктики.  И
капитан Ханс Ребка, кто бы он ни был, жизнь Берди явно осложнит.
     Берди вздохнул и откинулся на спинку своего плетеного кресла. Кабинет
Перри находился на верхнем  этаже  самого  высокого  здания  в  Тектоновом
полушарии  Опала.  Это  было  четырехэтажное  экспериментальное  строение,
возведенное по проекту самого Перри. Берди Келли  до  сих  пор  чувствовал
себя в нем неуютно. Его фундамент проходил сквозь слои грязи, переплетения
живых и мертвых корней и нижнюю поверхность Слинга:  к  солоноватым  водам
опальского  океана.  Оно  было   уравновешено   там   полой   камерой,   и
гидростатическое давление компенсировало вес здания.
     И даже такое низкое здание не казалось Берди безопасным.  Эти  Слинги
были не слишком прочными образованиями,  и  большинство  зданий  на  Опале
имели только один-два  этажа.  Последние  шесть  месяцев  этот  Слинг  был
закреплен  на  одном  месте,  но  с  приближением  Летнего   Прилива   это
становилось слишком опасным. Перри приказал, чтобы через восемь дней Слинг
был освобожден и мог двигаться по воле прилива... Но не поздно ли?
     Зазвенел коммуникатор. Макс Перри  проигнорировал  его.  Он  лежал  в
своем откидном кресле, уставившись в потолок. Берди  вытер  руки  об  свою
потертую белую куртку, наклонился вперед и прочел сообщение на примитивном
дисплее.
     Он шмыгнул носом. Это сообщение вряд  ли  поднимет  настроение  Макса
Перри.
     - Капитан Ребка ближе, чем мы думали, сэр, - сказал он. - Он  покинул
Звездное полушарие несколько часов назад. Его аэрокар должен  приземлиться
с минуты на минуту.
     - Спасибо, Берди. - Перри не шевельнулся.  -  Попроси,  чтобы  служба
Слинга держала нас в курсе.
     - Я это сделаю, командор. - Келли понимал, что его выгоняют, но решил
не обращать на это внимания. - До того, как сюда явится капитан Ребка, вам
надо взглянуть на это, сэр.
     Положив папку на плетеную крышку стола между ними, Келли снова уселся
и стал ждать. Торопить Макса Перри в его нынешнем состоянии не следовало.
     Потолок комнаты был прозрачным и смотрел прямо в небо  Опала,  обычно
затянутое тучами. Местонахождение  дома  выбиралось  очень  тщательно.  Он
находился почти в центре Тектонового полушария, где атмосферная циркуляция
время от времени создавала просветы в облаках.
     Сейчас  в  облачном  покрове   появился   как   раз   такой   краткий
предсумеречный  разрыв,  и  в  нем  был  виден  Тектон.  Его   поверхность
находилась всего в двенадцати  тысячах  километрах  от  Опала,  и  поэтому
серо-фиолетовый шар Тектона нависал над Опалом словно огромная  переспелая
слива. С такого расстояния он казался вполне спокойным, но размытый  ореол
вокруг планеты, смягчавший ее контуры,  говорил  о  бушующих  там  пыльных
бурях.
     До Летнего Прилива оставалось только тридцать шесть дней, меньше двух
стандартных недель. Через десять дней Перри отдаст приказ об  эвакуации  с
поверхности Тектона, потом лично проследит за этим. За последние шесть лет
он  был  последним  человеком,  покидавшим  Тектон  при  исходе  и  первым
возвращавшимся после Летнего Прилива.
     Для Перри это стало обязательным. И независимо от того,  что  захочет
Ребка, Берди Келли был уверен, что Макс Перри постарается снова  поступить
так же.
     Ночь уже наступала на Опал. Ее  темная  тень  скоро  создаст  краткую
псевдоночь, когда Тектон затмит Мэндел. Но Перри и Келли увидеть этого  не
смогут.  Прорыв  в   тучах   затягивался,   съедаемый   завитками   быстро
надвигающихся облаков. Вот, далеко вверху, блеснула  последняя  серебряная
вспышка, это свет  отразился  от  сверкающего  узла  Станции-на-Полпути  и
нижней части Пуповины. Затем Тектон исчез. Несколько  минут  спустя  крыша
над их головой покрылась звездным узором первых капель дождя.
     Перри вздохнул, наклонился и взял в руки папку. Келли знал,  что  тот
запомнил его слова, хотя и не слушал его специально. Но  Перри  понимал  -
если  его  "правая  рука"  говорит,  что  он  должен   просмотреть   папку
немедленно, для этого есть серьезная причина.
     В зеленой обложке лежало три кратких сообщения, и в каждом просьба  о
разрешении посетить Тектон. В этом не было ничего необычного. Берди  готов
был  ответить   рутинным   согласием,   оговорив   единственную   задержку
необходимостью утряски планов путешествия,  пока  не  прочел,  откуда  шли
просьбы. Тогда он понял, что их должен увидеть  Перри,  который  наверняка
захочет ознакомиться подробнее с ними.
     Снова   зажужжал   коммуникатор.   Как   раз   тогда,   когда   Перри
сосредоточился  на  содержании  папки.  Берди  Келли  взглянул  на   новое
сообщение и тихо вышел из  комнаты.  Прибыл  Ребка,  но  Перри  не  обязан
встречать его у лифта с приветствиями. Это может сделать и Келли. У  Перри
достаточно забот с этими просьбами  о  посещении.  Все  они  пришли  из-за
пределов Добеллии... Если на то пошло, из-за пределов Круга  Фемуса.  Одна
была из Четвертого Альянса, одна из отдаленного района Сообщества Зардалу,
настолько отдаленного, что Берди Келли никогда о нем и не слыхивал, а  еще
одна, самая странная из всех, была послана из Кекропийской Федерации,  что
совершенно  беспрецедентно.  Насколько  Берди  было  известно,   ни   один
кекропиец никогда не  появлялся  даже  на  расстоянии  светового  года  от
Добеллии. Еще более странным было то, что все  заявители  хотели  посетить
поверхность Тектона во время Летнего Прилива.


     Возвращаясь, Берди Келли, прежде чем войти,  постучал  в  дверь.  Это
сразу насторожило Перри.
     Келли держал в руках другую папку и был не один. За ним стоял  худой,
плохо  одетый  мужчина,   который   осматривал   все   вокруг   блестящими
темно-карими  глазами  и,  казалось,  больше   интересовался   скудной   и
потрепанной обстановкой комнаты, чем самим Перри.
     Первые же его слова подтвердили это впечатление.
     - Командор Перри, рад встрече с вами. Я Ханс Ребка. Мне известно, что
Опал небогатая планета, но  ваша  должность  здесь  наверняка  заслуживает
лучшей обстановки.
     Перри положил папку на стол и вслед за гостем обвел глазами  комнату.
Это была одновременно спальня и кабинет. В ней имелись лишь  кровать,  три
стула, стол обеденный и стол письменный. Все несколько побитое и  явно  не
новое.
     Перри пожал плечами.
     - Мои потребности очень скромны. Этого более чем достаточно.
     Прибывший улыбнулся.
     - Я-то согласен. Но другие вряд ли с этим согласятся.
     Независимо от того, что скрывалось за этой  улыбкой,  было  очевидно,
что по крайней  мере  часть  высказанного  Ребкой  одобрения  была  вполне
искренней. В первые же десять секунд знакомства с  Максом  Перри  он  смог
отказаться от одной из мыслей, пришедших  ему  в  голову  при  чтении  его
досье. Даже беднейшая из планет могла обеспечить  весьма  большую  роскошь
одному человеку, и некоторые люди захотели бы остаться на  убогой  планете
ради сомнительных привилегий. Но в чем  бы  ни  заключался  секрет  Перри,
здесь его держала явно не возможность жить роскошно. Он жил так же просто,
как и Ребка.
     Тогда, может быть, власть?
     Вряд ли. Перри контролировал доступ на  Тектон,  этим  его  власть  и
ограничивалась. Пропуска для посетителей из других миров шли  через  него,
но любой, если очень хотел, мог обратиться к более высокому  начальству  в
совете Добеллии.
     Так что же им двигало? Ведь что-то должно быть, всегда  что-то  есть.
Что же именно?
     Во  время  официального   представления   и   обмена   бессмысленными
любезностями  по  поводу   правительства   Опала   и   аппарата   Главного
Координатора Круга Фемуса Ребка внимательно наблюдал за самим Перри.
     И  делал  это  с  искренним  интересом.  Конечно,  он  бы  с  большим
удовольствием занимался исследованием Парадокса, но, несмотря на все  свое
презрение к новому назначению, он  заинтересовался  поставленным  вопросом
Контраст между прошлой  историей  Перри  и  его  нынешним  положением  был
слишком разителен. К двадцати годам  Перри  стал  координатором  секции  в
одном из самых суровых миров Круга. Он умело и тонко справлялся  со  всеми
проблемами и в то же время не был жестоким. Последнее его задание на Опале
являлось почти формальностью,  так  сказать,  последняя  закалка  металла,
прежде чем его сочтут готовым к работе в аппарате Координатора. Он приехал
сюда. И застрял. Просидел все эти  годы  на  тупиковой  работе,  не  желая
оставить ее, утратив все свое честолюбие... Почему?
     Сам человек не давал никаких намеков, по которым можно было разгадать
загадку. Он был бледен и напряжен, но такую же бледность  и  напряженность
Ребка видел каждый раз, глядя в зеркало. Оба они провели свои юные годы на
планетах, где выжить - уже достижение, а преуспеть  -  просто  невозможно.
Выпуклая щитовидная железа Перри  свидетельствовала  о  жизни  в  условиях
дефицита  йода,  а  тонкие  кривоватые  ноги   позволяли   диагностировать
последствия раннего рахита. В то же время Перри выглядел вполне  здоровым.
Это Ребка может легко проверить и непременно  сделает  в  свое  время.  Но
хорошее физическое состояние означало только,  что  проблема,  скорее,  из
области психики, с чем разобраться труднее всего.
     Наблюдение  не  было  односторонним.  Пока  шел   официальный   обмен
приветствиями, Ребка видел, что и Перри делает свои выводы.
     Надеялся ли он, что новый начальник окажется человеком,  уставшим  от
предыдущей работы, излишеств, или  ленивым  пенсионером?  У  правительства
Круга  хватало  людей,  искавших  синекуры,  праздных   лентяев,   готовых
предоставить Перри полную свободу действий, лишь бы их самих не заставляли
работать.
     Видимо, Перри хотел поскорее узнать, с  кем  имеет  дело,  и  поэтому
сразу же после обмена приветствиями он попросил Келли удалиться  и  указал
Ребке на один из стульев.
     - Полагаю, вы вскоре  приступите  к  выполнению  своих  обязанностей,
капитан?
     - Моя работа на Опале и Тектоне уже началась. Меня известили, что она
началась с момента приземления в порту Звездной стороны.
     - Хорошо. - Перри протянул ему зеленую папку и  последний,  четвертый
документ, только что полученный от Келли. -  Я  просмотрел  половину  этих
просьб. Буду признателен, если вы просмотрите их и выскажете свое мнение.
     Другими словами, покажи-ка мне, какой ты сообразительный. Ребка  взял
документы и бегло проглядел их в течение одной-двух минут. Он не  знал,  в
чем заключается проверка, но оплошать не хотелось.
     - Все составлены вроде бы по официальной форме, - сказал он наконец.
     - Вы не видите в них ничего необычного?
     - Ну, пожалуй, в разнородности заявителей. Часто вы получаете просьбы
о посещении Добеллии извне?
     - Крайне редко, - кивнул Перри с  вынужденным  уважением,  -  а  тут,
капитан, мы получили четыре заявки в один день. Все хотят посетить Опал  и
Тектон. Представители трех основных объединений плюс член совета  Альянса.
Знаете ли вы, сколько обычно посетителей в год бывает на Добеллии? Человек
пятьдесят... но они все из наших, из Круга Фемуса... И  никто  никогда  не
хотел посетить Тектон.
     Макс Перри снова взялся за  папку.  По-видимому,  Ребка  удовлетворил
какому-то его первичному критерию и был  принят,  поскольку  манеры  Перри
несколько утратили свою официальность.
     - Посмотрите на эту. Бог мой, она от кекропийца.  Никто  на  Добеллии
никогда не видел живого кекропийца. Я сам никогда их не видел. Никто здесь
не знает, как с ними общаться.
     - Не беспокойтесь. - Ребка снова сосредоточился на  листах,  лежавших
перед ним. - У этой будет свой переводчик, но вы правы: если в год  бывает
всего пятьдесят заявок, то четыре за один день - это за пределами разумной
статистики.
     "И ты мне не сказал, что со мной их пять, - подумал он, - эти  заявки
получены одновременно с моим  прибытием,  а  ведь  для  него  я  такой  же
незваный гость, как и те остальные".
     - Так что же их  интересует,  командор?  Я  не  обращал  внимания  на
причины.
     - Причины различные. Вот эта заявка, - Перри ткнул тонким  пальцем  в
страницу, - пришла только что. Вы когда-нибудь слыхали о человеке по имени
Джулиус Грэйвз? Он представляет  Этический  Совет  Четвертого  Альянса  и,
согласно этой бумаге, хочет прибыть  на  Опал  для  расследования  дела  о
множественном убийстве, как-то связанном с близнецами с Шасты.
     - Богатый мир  эта  Шаста.  Очень  далекий  от  Добеллии,  во  многих
смыслах.
     - Но если он захочет, то, согласно  известным  мне  правилам,  сможет
отменить все, что мы решим здесь на месте.
     - И наше решение, и решение кого бы то ни было на Добеллии.  -  Ребка
взял у Перри заявку.  -  Я  никогда  не  слыхал  о  Джулиусе  Грэйвзе,  но
этические советы во всех звездных объединениях имеют очень большой вес.  С
ним будет трудно спорить.
     - И он ничего не говорит о причине приезда сюда!
     - Он и не обязан говорить. - Ребка снова проглядел заявку.  -  В  его
случае эта просьба - чистая формальность.  Если  он  хочет  приехать,  его
никто не остановит. А остальные? Что им нужно на Тектоне?
     - Атвар Х'сиал, это кекропийка,  сообщает,  что  ее  специальность  -
эволюция  организмов  в  экстремальных  условиях.  Тектон  этому  описанию
безусловно соответствует. Она хочет отправиться  туда  и  посмотреть,  как
приспосабливаются местные формы жизни к периоду Летнего Прилива.
     - Она будет одна?
     - Нет. С кем-то или с чем-то по имени Ж'мерлия. Лотфианин.
     - Ладно. Это ее переводчик. Лотфиане - это еще  одна  форма  жизни  в
Кекропийской Федерации. Кто еще?
     - Еще одна женщина. Дари Лэнг из Четвертого Альянса.
     - Человек?
     - Как я понял, да. Заявляет, что интересуется артефактами Строителей.
     - Я считал, что в системе Добеллии есть только один.
     - Один. Это Пуповина. Дари Лэнг хочет на нее поглядеть.
     - Для этого ей не надо отправляться на Тектон.
     - Она пишет, что хочет поглядеть  как  закреплен  конец  Пуповины  на
Тектоне. Это логично. Никто никогда не мог понять, каким образом Строители
обеспечили регулировку ее длины при Летнем Приливе.  Так  что  ее  просьба
разумна. Хотите верьте, хотите нет.
     Судя по интонации, Перри не верил. Ребка пришло в голову, что  у  них
есть по крайней мере одна общая черта... их цинизм.
     - И наконец, Луис Ненда, - продолжал Перри, - из Сообщества  Зардалу.
Когда вы слышали о них в последний раз?
     - Во время их последней стычки с  Альянсом.  Как  он  объясняет  свое
желание?
     -  Он  не  потрудился  сообщить   подробности,   просто   что-то   об
исследовании новых физических сил. Хочет изучать  литосферные  приливы  на
Тектоне. И тут есть приписка о теории стабильности биосферы в применении к
Тектону и Опалу. О, и еще у Ненды  с  собой  будет  хайменопт  в  качестве
ручного любимца. Вот вам и еще  одно  "впервые".  Единственный  хайменопт,
которого когда-либо видели на Опале - это чучело в  Музее  естествознания.
Сложите все вместе, капитан, каков результат?
     Ребка ничего не ответил. Если только не лгали все  характеристики  на
Перри, за этими грустными глазами скрывался ум, тонкий и изощренный. Ребка
ни на минуту не поверил, что Перри просил совета, потому  что  нуждался  в
нем. Он прощупывал самого Ребку, проверяя его интуицию и уравновешенность.
     - В какое время они просят разрешения прибыть?
     - Согласно вот этой заявке. Дари Лэнг прошла последний Бозе-узел  три
дня назад. Это означает, что она  на  последнем  субсветовом  этапе  перед
космопортом на Звездной стороне. Просьба о приземлении может  поступить  в
любую минуту. Остальные, возможно, в нескольких днях пути отсюда.
     - И что вы рекомендуете нам делать?
     - Лучше скажу, чего не рекомендую нам делать. - В первый раз на худом
лице Макса Перри появились  какие-то  эмоции.  -  Мы  можем  позволить  им
посетить Опал, хотя в нынешний Летний Прилив это будет  делом  нешуточным,
но ни при каких обстоятельствах не следует допускать их на Тектон.
     "Это означает, - подумал Ребка, - что мой инстинкт там,  на  Звездной
стороне, меня не подвел. Если я хочу выяснить, что держит Макса  Перри  на
Добеллии, мне, видимо, придется сделать именно  это:  посетить  Тектон  во
время Летнего Прилива. Что ж, ад так ад. Вряд ли  это  более  опасно,  чем
спуститься в Парадокс. Но необходимо немного прощупать здешнюю обстановку,
прежде чем забираться так далеко".
     - Вы меня не убедили, - ответил он и увидел,  как  в  светлых  глазах
Перри мелькнула настороженность. - Люди издалека приезжают увидеть Тектон.
Они будут готовы дорого заплатить Добеллии за эту привилегию. А  планетная
система нуждается в любых доходах. Прежде чем мы откажем им в  доступе,  я
хочу поговорить хотя бы  с  Дари  Лэнг.  Полагаю,  мне  самому,  возможно,
понадобится взглянуть на поверхность Тектона перед Летним Приливом.
     "Тектон перед  Летним  Приливом".  При  этих  словах  на  лице  Перри
появилось другое выражение. Грусть. Вина. Даже, пожалуй,  тоска.  Подходит
любое из этих определений, но какое именно? Ребке хотелось бы лучше  знать
этого человека. Выражение лица Перри наверняка дало  бы  ответ  на  тысячу
вопросов... тому, кто сумел бы понять его



                       3. 33 ДНЯ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Ханс Ребка, прибыв на Добеллию, почувствовал злость и  растерянность.
Дари Лэнг, летевшая три дня спустя по субсветовому  маршруту  от  конечной
точки Бозе-сети к космопорту Опала злости не испытывала.
     Она нервничала, даже более того, была безумно напугана.
     Большую часть своей  жизни  она  занималась  научно-исследовательской
работой. Будучи археологом, она любила мысленно погружаться в прошлое,  за
семь миллионов лет до настоящего времени. Дари провела самый полный  обзор
всех  артефактов  Строителей:  отыскивала  упоминания  о  них,  составляла
списки,  сопоставляла  и  описывала   каждый   предмет   или   сооружение,
обнаруженное на территории  Четвертого  Альянса,  и  старательно  отмечала
точное время каких-либо изменений в их  внешнем  виде  или  поведении.  Но
делала она это пассивно, не выходя из своего тихого спокойного кабинета на
Вратах Стражника. Она знала наизусть координаты тысячи  двухсот  с  лишним
артефактов, разбросанных по всему рукаву галактики, и в любой момент могла
сообщить последние новости о каждом из них. Однако ни одного из  них  сама
она не видела, за исключением, конечно. Стражника, сияющее облако которого
было видно с поверхности ее родной планеты.
     А теперь она приближалась к Добеллии, куда ее никто и посылать-то  не
собирался.
     - Почему мне нельзя поехать? - поинтересовалась она  у  прибывшего  к
ней с Миранды представителя Комитета Четвертого Альянса.  -  Это  аномалия
больше моя, чем чья-либо еще: я ее открыла.
     -  Это  верно.  -  Легат  Перейра,  маленькая  терпеливая  женщина  с
орехово-коричневыми волосами и золотистыми глазами, не казалась  страшной,
но Дари Лэнг было трудно смотреть ей в глаза. - С тех пор, как вы сообщили
о ней, нами проведены проверки на каждом артефакте, и  все  подтвердилось.
Никто  не  собирается  оспаривать  вашу  славу  первооткрывателя.  Мы  все
признаем, что вы наш самый лучший специалист по Строителям и  больше  всех
знаете об их технологии...
     - Никто ни черта не понимает в их технологии! -  Даже  будучи  крайне
раздраженной. Дари не могла пропустить эту неточность мимо ушей.
     - "Самый" - определение относительное. Скажем так: никто в Альянсе не
знает больше вас о технологии Строителей.  Очевидно,  что  вы  лучше  всех
подготовлены, чтобы разобраться в сути  этой  аномалии,  -  голос  женщины
становился все ласковее, - но в  то  же  время,  профессор  Лэнг,  следует
признать, что у вас слишком малый опыт межзвездных путешествий.
     - Как вам прекрасно известно, у меня его вовсе нет. Но все, от вас до
моего домохозяина Матра, говорят мне, что межзвездные  путешествия  сейчас
почти безопасны.
     Легат вздохнула.
     - Профессор, мы имеем в виду  не  опасность  путешествий.  Оглянитесь
вокруг. Что вы видите?
     Дари  подняла  голову  и  оглядела  сад.  Цветы,  виноград,  деревья,
воркующие птички,  последние  лучи  вечернего  солнца,  пыльными  полосами
проникающие сквозь переплетение веток и  листьев  беседки.  Все  выглядело
совершенно нормальным. Что, собственно, она должна здесь увидеть?
     - Все отлично выглядит.
     - Здесь и в самом деле все отлично. Вы  прожили  всю  свою  жизнь  на
Вратах Стражника, а это - планета-сад. Одна из самых лучших, красивейших и
богатейших планет, которые мы знаем... Она гораздо лучше Миранды, где живу
я. Но вы предполагаете отправиться  на  Тектон.  В  никуда.  В  маленький,
грязный, унылый и опасный  мирок  ради  дикой,  несбыточной  надежды,  что
найдете там новые сведения о Строителях. Можете вы привести мне хоть  одно
убедительное доказательство, что на Тектоне они есть?
     - Вы знаете ответ. Мое открытие дает надежду на это.
     - Какая-то статистическая аномалия. И вы хотите претерпеть неудобства
и мытарства из-за статистики?
     - Конечно, нет. - Дари  почувствовала,  что  женщина  говорит  с  ней
снисходительно, единственное, чего  она  не  терпела.  -  Никто  не  хочет
неудобств. Но, легат Перейра, вы же  признали,  что  в  Четвертом  Альянсе
никто не знает о Строителях больше  меня.  Допустим,  вместо  меня  поедет
кто-то другой и из-за нехватки знаний потерпит фиаско там, где  я  добьюсь
успеха. Как вы считаете, прощу я себе это?
     Не ответив, Перейра подошла к окну и поманила Дари Лэнг. Она показала
ей на медленно темнеющее небо. У горизонта сверкал Стражник, слоистый шар,
миллион километров в поперечнике, отдаленный от них  на  двести  миллионов
километров.
     - Допустим, я скажу вам, что знаю способ  пробиться  сквозь  защитную
оболочку Стражника и исследовать Пирамиду в центре  его.  Захотите  ли  вы
отправиться со мной?
     - Разумеется. Я изучала Стражник  с  детства.  Если  я  права,  то  в
Пирамиде находится библиотека всех  наук  Строителей...  и,  возможно,  их
хроники. Но никто не знает, как пробить экран. Мы пытаемся уже тысячу лет.
     - Допустим, мы пробьем его.
     - Тогда я поеду туда.
     - Даже если это будет сопряжено с опасностями и неудобствами?
     - Я все равно поеду.
     Легат кивнула, молча села и сидела так несколько минут в  сгущавшейся
темноте.
     - Прекрасно, - произнесла  она  наконец.  -  Профессор  Лэнг,  о  вас
говорят, что вы разумный человек. Хочется думать,  что  я  тоже.  Если  вы
рискуете подвергнуться опасности Стражника, а это  неизвестная  опасность,
то вы имеете право рискнуть и подвергнуть себя меньшим опасностям Тектона.
Что  же  касается  путешествия  в  систему  Добеллии,  мы,  люди,  создали
Бозе-двигатель и хорошо знаем, как он работает. Мы знаем, как пользоваться
Бозе-сетью. Ощущение поначалу пугающее, но  опасность  невелика.  И,  быть
может,  если  вы  воспользуетесь  этой  сетью   для   исследования   вашей
статистической аномалии, она, в конце концов, поможет найти инструмент,  с
помощью которого вы раскроете  тайну  Строителей.  По-моему,  я  рассуждаю
логично. У вас есть право совершить путешествие. Я поддержу вашу заявку.
     - Благодарю вас, легат Перейра. - Вместе с ощущением  победы  к  Дари
пришел холодок, вызванный не прохладой ночного воздуха: она переходила  от
приятного теоретизирования к реальным действиям.
     - Есть, однако, еще одна деталь.  -  Голос  Перейры  стал  резким.  -
Надеюсь, вы никому за пределами  Альянса  не  сообщили  об  открытой  вами
аномалии?
     - Нет. Ни единому человеку. Я направила отчет только  по  официальным
каналам. Этим никто здесь не интересуется, а я хотела...
     - Хорошо. Постарайтесь и дальше вести себя так же. К вашему сведению,
аномалия считается государственной тайной Четвертого Альянса.
     - Тайной? Но ведь любой может провести такой же расчет.  Почему?..  -
Лэнг замолкла. Если она будет настаивать, что любой может сделать такую же
работу, то  потеряет  преимущественное  право  на  аномалию...  и  лишится
поездки на Тектон.
     Легат долго смотрела на нее и наконец кивнула:
     - Помните, вы собираетесь отправиться  в  путешествие  более  чем  за
семьсот световых лет от границ Альянса. В каком-то смысле я  вам  завидую.
Это путешествие длиннее всех, выпадавших на мою долю. Мне остается  только
пожелать вам доброго и безопасного пути и удачи в предстоящей миссии.
     Дари с трудом верила, что победила. После стольких  недель  переписки
со всеми  инстанциями,  после  задержек  и  колебаний  властей  Четвертого
Альянса... Все опасности Бозе-перехода перестали казаться страшными, после
того как она отправилась в путь и  сделала  первый  шаг  по  Сети.  Первый
переход вывел ее из равновесия не из-за тех ощущений, которые она при этом
испытала, а из-за их отсутствия. Переход был мгновенным  и  неощутимым,  и
это  почему-то  казалось  неправильным.  Человеческому  мозгу   требовался
какой-то признак того, что он и корабль перенесены  на  сотню  или  больше
световых лет. "Ну, хотя бы небольшое потрясение, - думала Дари, -  тошнота
или потеря ориентации".
     Но после второго и третьего перехода эта озабоченность исчезла - Дари
приняла тайны Бозе-перехода как данность.
     Труднее всего оказалось побороть чувство  собственной  непригодности.
Она не умела врать,  никогда  не  умела.  В  системе  Добеллии  находилась
структура, которую также приписывали Строителям: Пуповина. Это был один из
малых артефактов, чьи назначение и принципы действия  были  очевидны.  Она
никогда не отправилась бы в такое долгое  путешествие,  чтобы  всего  лишь
посмотреть на Пуповину. Никто бы этого  не  стал  делать.  Но  именно  это
считалось официальной причиной ее визита, выдвинутой Альянсом.
     Она была уверена, что кто-нибудь обязательно спросит  ее,  зачем  она
делает эту странную вещь. А врать  она  так  и  не  научилась.  Ее  выдаст
выражение лица.
     Вид Добеллии несколько снял  напряженность.  Среди  множества  чудес,
созданных Строителями, не существовало  ничего  равного  этому  природному
образованию. Сорок или пятьдесят миллионов лет  назад  планетарный  дублет
Тектон-Опал вращался  вокруг  звезды  Мэндел  по  почти  круговой  орбите.
Миллиарды лет  эта  орбита  была  стабильной,  не  поддаваясь  возмущениям
маленького и отдаленного  соседа  Мэндела,  в  двойной  звездной  системе,
Амаранта, и двух громадных газовых планет-гигантов, двигавшихся  по  своим
эксцентрическим орбитам в пятистах и семистах миллионах километров дальше.
Условия на обеих планетах Добеллии  были  вполне  обычными,  пока  близкое
схождение двух газовых гигантов  не  швырнуло  одного  из  них  в  сторону
Мэндела. В этом путешествии безымянный  странник  набрал  такую  скорость,
которая вывела его за пределы звездной системы в пустоту.
     Тем бы история  и  закончилась,  но  на  выходе  из  системы  Мэндела
странник встретил Добеллию. Газовый гигант совершил сложный  танец  вокруг
двойной планеты, сдвинул Опал и Тектон поближе друг к другу и  изменил  их
совместную траекторию так, что нынешний периастрон стал  гораздо  ближе  к
Мэнделу.  После  этого  гигант-шатун  сгинул  навсегда.  Остались   только
Добеллия и второй гигант, Гаргантюа, орбиты  которых  продолжали  медленно
изменяться, что и позволило восстановить ход событий.
     До Летнего Прилива, когда Добеллия и  Мэндел  находятся  ближе  всего
друг к другу, оставалась всего пара недель. Если расчеты Дари Лэнг  верны,
это будет иметь особое, огромное значение для всего  рукава  галактической
спирали. И для нее самой, чьи теории наконец подтвердятся.
     Или окажутся ложными.
     Она перешла на левый борт корабля и стала следить за  приближением  к
Добеллии, Опал  и  Тектон  бесновались  в  сумасшедшем  головокружительном
танце, делая три полных оборота за одни стандартные сутки.  Она  буквально
видела их движение. Однако скорость понятие относительное. Приземление  на
посадочной площадке Звездного полушария Опала, несущегося с такой  прытью,
казалось делом трудным, но навигационные компьютеры четко  выполняли  свою
обыденную работу.
     Нет, настоящих проблем следовало  ждать  от  людей,  которые  ее  там
встретят. Сам тон их разрешения прибыть на  Опал  звучал  как-то  зловеще:
"Предоставьте полные  данные  о  спонсоре.  Назовите  предполагаемый  срок
пребывания.  Подробно  изложите,  что  намереваетесь  обнаружить,   почему
критично время вашего визита? Объясните, почему вы хотите побывать  именно
на  Тектоне.  Предоставьте  данные  о  кредите  или  безвозвратный  аванс.
Подпись: Максвелл Перри, командор".
     Неужели иммиграционная служба на Опале так враждебна ко  всем  гостям
из внешнего мира?
     Она  все  еще  стояла  у  левого  борта,  когда  корабль  начал  свой
заключительный посадочный маневр. Они заходили со стороны  Мэндела,  и  ей
предоставилась  возможность  увидеть  сразу  обе  планеты,  залитые  ярким
светом. Дари знала, что Опал лишь слегка больше  Тектона  (средний  радиус
5600 километров против 5100 у Тектона), но  человеческий  глаз  говорил  о
другом. Покрытый тучами, переливчатый шар Опала, немного похожий по  форме
на яйцо с большой осью, направленной на партнера, казался гораздо крупнее.
Более  темный  маленький  овоид   Тектона   находился   совсем   рядом   -
отполированный гелиотроп рядом с переливчатым драгоценным опалом. На диске
Опала не было никаких деталей, а поверхность Тектона казалась шероховатой,
на ней перемежались пятна пурпурного и темно-зеленого цвета. Дари пыталась
разглядеть нить Пуповины, но с такого расстояния она была невидима.
     Попасть в систему  Добеллии  можно  было  только  через  единственный
космопорт, расположенный почти в  центре  звездного  полушария  Опала.  На
Тектоне вообще не  было  космопорта.  Согласно  ее  сведениям,  безопасный
доступ на Тектон осуществлялся лишь через Опал.
     Безопасный доступ на Тектон?
     Идея хороша, но, вспомнив прочитанное  о  Тектоне  в  период  Летнего
периода. Дари подумала, что, наверное,  надо  было  бы  это  формулировать
иначе... другими словами... по крайней мере в это время года.


     В отчетных  материалах,  имевшихся  у  Четвертого  Альянса  о  мирах,
контролируемых Кругом Фемуса,  говорилось  еще  меньше  добрых  слов,  чем
нашлось   у   легата   Перейры.   "Отдаленные...   нищие...    отсталые...
малонаселенные... дикарские".
     Все звезды Круга Фемуса находились  в  регионе,  перекрываемом  тремя
главными клайдами спирального рукава.  Но  в  своем  продвижении  вовне  и
Четвертый Альянс, и Сообщество Зардалу и Кекропийская  Конфедерация  почти
не обращали на  них  внимания.  Ведь  здесь  нечего  покупать,  не  о  чем
торговаться, даже красть нечего... словом, ничего такого, что оправдало бы
поездку на них.
     Разве только неприятности.  Неприятностей  в  любом  из  миров  Круга
Фемуса хватало.
     Дари Лэнг ступила с корабля на губчатую  почву  космопорта  "Звездная
сторона" и с беспокойством огляделась вокруг. Здания были низкие,  как  бы
прилегавшие к земле, построенные из чего-то вроде  плетеного  тростника  и
высохшей грязи. Никто не встречал  корабль  с  приветствиями.  В  описании
Опала говорилось, что на нем мало металлов, мало деревьев  и  мало  людей.
Чего на нем много, так это воды, даже с избытком.
     Когда ее туфли погрузились  на  пару  дюймов  в  мягкую  почву.  Дари
почувствовала еще большее беспокойство. Она никогда не бывала на  планете,
настолько насыщенной водой, и теперь осознала, что вместо земли и камня  у
нее под ногами лишь слабенькая корка Слинга. А дальше  -  двухкилометровый
слой солоноватой воды. Здания  недаром  приникали  к  земле:  если  бы  их
сделали слишком высокими или тяжелыми, то они просто провалились бы.
     Дари вдруг вспомнила, что не умеет плавать.
     Экипаж  привезшего  ее  корабля  занимался  своими  делами,  выполняя
обычные послепосадочные процедуры. Она направилась  к  ближайшему  зданию.
Оттуда наконец появились и направились ей навстречу два человека.
     Первое знакомство  с  Опалом  выглядело  малообещающе.  Оба  человека
оказались  худыми  и  низкорослыми,  ниже  Дари  сантиметров  на   десять.
Одинаковая темная форма имела поношенный и  какой-то  неопрятный  вид.  На
расстоянии их можно было принять за братьев, из которых один лет на десять
старше второго. Только вблизи стали заметны различия в их внешности.
     У старшего мужчины была уверенная  походка  и  добродушный  спокойный
вид. Выцветший капитанский значок на плече показывал, что из них двоих  он
старший не только по возрасту, но и по званию.
     - Дари Лэнг? - спросил он,  подойдя  поближе,  улыбнулся  и  протянул
руку, но не для пожатия. -  Я  возьму  ваши  въездные  документы.  Капитан
Ребка.
     "Надо  добавить  эпитет  "резкий"  к  списку  слов,   характеризующих
обитателей  Круга  Фемуса,  -  подумала  Дари,  -  а  к   описанию   Ребки
"неряшливый" и "потрепанный". Нет, "побитый" будет точнее.
     На его лице было не меньше дюжины шрамов, самый большой  из  них  шел
двойной линией от левого виска к  углу  челюсти.  И  вместе  с  тем  общее
впечатление  совсем  не  было  неприятным,  скорее  наоборот.   К   своему
удивлению, Дари  ощутила  легкую,  но  совершенно  явную  дрожь  взаимного
влечения.
     Отдав свои бумаги, она произнесла  обычные  извинения  за  складки  и
грязь на своей форменной одежде. Грязь ведь нечто наружное,  и,  возможно,
Ребка тоже испытывал неловкость за свой внешний вид.
     Впрочем, младший мужчина был так же  неопрятен  и  имел  свои  шрамы.
Когда-то в  прошлом  ему  сильно  обожгло  шею  и  одну  сторону  лица,  а
восстановительная хирургия здесь не преуспевала.  В  ее  мире,  на  Вратах
Стражника, этого бы не потерпели.
     Возможно, шрамы от ожогов и лишили подвижности  его  лицо,  выражение
которого резко отличалось от выражения лица Ребки.  Если  манеры  капитана
были  беспечными  и  привлекательными,  несмотря  на  его  неопрятность  и
неучтивость, то этот человек держался замкнуто  и  неприступно.  Лицо  его
оставалось неподвижным и  безучастным:  казалось,  он  почти  не  замечает
присутствия Дари, хотя она стояла меньше, чем в двух метрах от него. Кроме
того, Ребка находился в  отличной  физической  форме,  а  другой  выглядел
нездоровым и подавленным, как человек, который  нерегулярно  питается  или
просто не заботится о своем здоровье.
     Глаза его были как будто с другого лица. На молодом  лице  они  резко
выделялись  своим  мертвым  безучастным   выражением,   бесцветные   глаза
человека, отрешенного от всего мира. Вряд ли он доставит Дари какие-нибудь
неприятности.
     Как раз когда она пришла к этому заключению,  его  лицо  ожило  и  он
отрывисто произнес:
     - Меня  зовут  Перри,  командор  Максвелл  Перри.  Почему  вы  хотите
посетить Тектон?
     Этот  вопрос,  заданный  без  всяких   традиционных   предварительных
любезностей, которыми сопровождалось в Альянсе знакомство, полностью лишил
ее самообладания и убедил в том, что эти люди знают... знают об  аномалии,
о ее роли в этом открытии и о том, что она здесь ищет. Ее лицо покраснело.
     - Э-э... Пуповина, - она судорожно  подыскивала  слова,  -  я...  моя
специальность... я занимаюсь изучением артефактов Строителей. Всю жизнь. -
Она остановилась и откашлялась. - Я прочла все известное  о  Пуповине.  Но
хотела увидеть своими глазами и выяснить, как  работают  ее  крепления  на
Опале и Тектоне. И разобраться, каким  образом  Станция-на-Полпути  меняет
длину Пуповины во время Летнего Прилива. - Выдохшись, она замолчала.
     Перри остался невозмутимым, но на лице  у  капитана  Ребки  появилась
легкая улыбка. Вне всякого сомнения - он видит ее насквозь.
     - Профессор Лэнг, - он начал  читать  въездные  документы,  -  мы  не
отпугиваем посетителей. Добеллия нуждается во всех  деньгах,  какие  можно
заработать, но сейчас на Опале и Тектоне самое опасное время года.
     - Я знаю, я читала о морских  приливах  на  Опале  и  литосферных  на
Тектоне. - Она снова откашлялась. - Не в моем характере искать  опасности.
- "По крайней мере, это правда, - подумала она. -  Постараюсь  быть  очень
осторожной".
     - Значит, вы читали о Летнем Приливе, - Перри обернулся  к  Ребке,  и
Дари Лэнг отметила про себя, что между ними была какая-то напряженность, -
как и вы, капитан Ребка. Но читать и испытать это в жизни совсем не одно и
то же. Ни один из вас не представляет себе, что в этот раз  Летний  Прилив
будет отличаться от всех, испытанных нами ранее.
     - Каждый отличается от других, - спокойно заметил Ребка, но Дари Лэнг
сразу почувствовала между ними конфликт. Ребка был старшим по  возрасту  и
званию, но в отношении Летнего Прилива командор Перри его авторитета  явно
не признавал.
     - Этот будет исключительным, - ответил Перри. - Нами и на Опале будут
приниматься экстраординарные предосторожности, а что случится на  Тектоне,
я затрудняюсь предсказать.
     - Несмотря на то, что пережили шесть Летних Приливов?
     Ребка больше не улыбался. Двое мужчин молча стояли лицом  к  лицу,  а
Дари смотрела на них. Она сознавала,  что  судьба  ее  миссии  зависит  от
исхода их спора.
     - Великий Парад Планет, - после краткого молчания произнес  Перри,  и
Дари наконец услышала нечто понятное ей как ученому.
     Она подробно изучила орбитальную  геометрию  системы  Мэндела,  когда
работала над своим каталогом артефактов, и знала, что Амарант,  карликовый
спутник Мэндела, обычно находится настолько далеко, что освещает  Добеллию
лишь немногим больше других звезд. Однако один раз в несколько  тысяч  лет
он  подходит  к  Мэнделу  на  расстояние  меньше   миллиарда   километров.
Гаргантюа,  оставшийся  в  системе  газовый  гигант,  двигался  в  той  же
орбитальной плоскости, и  у  него  тоже  имелась  своя  точка  наибольшего
сближения с Мэнделом.
     Критическое время Летнего Прилива  на  Добеллии  обычно  наступало  в
момент, когда Гаргантюа и Амарант пребывали далеко от Мэндела. Но все  три
траектории находились в резонансном блоке.  В  редких  случаях  Амарант  и
Гаргантюа приближались к Мэнделу одновременно,  а  с  Летним  Приливом  на
Опале и Тектоне это совпадало еще реже. И тогда...
     - Великий Парад, - повторил Перри, - когда все выстраиваются  в  один
ряд в периастроне, а приливы на  Опале  и  Тектоне  самые  большие,  какие
только возможно. Мы понятия не имеем, сколь велики они  окажутся.  Великий
Парад случается  только  раз  в  триста  пятьдесят  тысяч  лет.  Последний
происходил задолго до того, как люди поселились на Добеллии. Но  следующий
наступит ровно через тридцать три дня... менее, чем через две  стандартные
недели. Никто не знает, что наделает Летний Прилив на Опале и Тектоне,  но
я уверен в одном: приливные силы на этот раз будут сокрушительными.
     Дари смотрела на мягкий грунт под ногами, испытывая жуткое  ощущение,
что этот хлипкий грязевой плот из живых и мертвых  растений  уже  начинает
разрушаться под ударами чудовищного прилива. Каковы бы ни  были  опасности
Тектона, наверняка, лучше находиться там, а не на Опале.
     - Так не будет ли всем безопасней находиться на Тектоне?  -  спросила
она.
     Перри покачал головой.
     - Постоянное население Опала составляет около миллиона  человек,  что
может показаться ерундой кому-то вроде вас, из миров Альянса, но для миров
Круга - это довольно существенное количество. На моей родной планете живет
менее четверти этого числа людей.
     - А на моей меньше одной восьмой, - мягко сказал Ребка. -  С  Тойфеля
многие уезжают при первой возможности.
     - А знаете ли вы, какова численность населения на  Тектоне?  -  Перри
яростно сверлил глазами  их  обоих,  и  Лэнг  подивилась,  что  сочла  его
спокойным и бесстрастным.
     - Ноль, - помолчав, произнес он. - Ноль! Ну,  как,  говорит  это  вам
что-нибудь об условиях жизни на Тектоне?
     - Но ведь на Тектоне есть жизнь. - Она хорошо изучила справочник.
     - Есть, но людям там жить нельзя. Это местная жизнь. Ни один  человек
не выживет на Тектоне во время Летнего Прилива... даже обычного.
     Перри становился все более настойчивым. Дари поняла, что  ее  попытка
посетить Тектон провалилась. Он откажет ей в доступе, и она не приблизится
к Тектону ближе космопорта на Звездной стороне. И в тот момент, когда  она
так решила, с неожиданной стороны пришла помощь.
     Ребка повернулся к Максу Перри и ткнул  тонким  пальцем  в  затянутое
облаками небо Опала.
     - Наверное, вы правы, командор Перри, -  тихо  проговорил  он,  -  но
предположим, что чужаки прибывают  на  Добеллию  из-за  того,  что  должен
произойти Великий Парад. Рассматривая их заявки, мы не  подумали  об  этой
возможности. - Он повернулся и уставился широко открытыми глазами на  Дари
Лэнг. - Это и есть настоящая причина вашего визита?
     - Нет. Совершенно определенно, нет! - Она почувствовала облегчение от
того, что наконец дает четкий ответ. - Я ничего не знала о Великом Параде,
пока командор Перри не упомянул его.
     - Я верю вам, - улыбнулся Ребка, и ей вдруг показалось, что это так и
есть, но тут же вспомнились слова легата Перейры  о  том,  что  никому  из
Крута Фемуса верить нельзя.
     - Конечно, причины, по которым люди приезжают сюда, не имеют никакого
отношения к делу, - продолжал он, -  но  от  этого  Тектон  не  становится
безопаснее. - Он повернулся к Перри. - Я уверен, что вы правы относительно
опасностей, подстерегающих на Тектоне во время Летнего Прилива.  С  другой
стороны,  передо  мной  поставлена  задача  максимально  увеличить  доходы
Добеллии. В этом моя работа. Мы не отвечаем за  безопасность  посетителей.
Мы ничего не должны им, кроме как предупредить об опасности. Если, тем  не
менее, они предпочтут продолжить свою поездку, это их  дело.  Детей  здесь
нет
     - Они понятия не имеют, что такое Тектон во время Летнего Прилива.  -
Лицо Перри  покрылось  белыми  и  красными  пятнами.  -  Вы  тоже  это  не
представляете.
     - Пока нет. - У Ребки  изменилась  манера  держаться.  Он  явно  стал
боссом, отдающим приказания. - Я согласен с  вами,  командор.  Со  стороны
профессора Лэнг будет безответственно посетить Тектон, пока мы  не  оценим
опасность, но, когда мы уточним ее и  сможем  толком  понять,  в  чем  она
состоит... нам не надо будет  становиться  чересчур  навязчивыми  в  своей
опеке. Так что мы с вами отправимся на Тектон, а профессор Лэнг  останется
здесь на Опале.
     Он повернулся к Дари.
     - А когда мы вернемся... что ж,  профессор  Лэнг,  тогда  я  и  приму
решение.



     АРТЕФАКТ: СТРАЖНИК
     ВКА N_863
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 27712,863/16311,031/761,157
     НАЗВАНИЕ: Стражник
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Райдер-М/Врата Стражника
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: G-232
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 5,64 +- 0,07 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Стражник был открыт в 2649 г.Э.  людьми-колонистами
из сектора  Ориона.  Первая  попытка  осмотра  осуществлена  в  2674  г.Э.
Бернардо  Гуллемасом  и  экипажем  исследовательского  корабля  D-33   тип
"Циклоп". Никто не уцелел. Последующие  попытки  предпринимались  в  2682,
2695, 2755, 2803, 2991 гг.Э. Никто не уцелел.
     В 2739 г.Э. был установлен предупредительный маяк, а в 2762  г.Э.  на
ближайшей планете (Врата Стражника) основана станция слежения.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. С. представляет  собой  почти  сферическую
недоступную  область,  немногим  менее  одного   миллиона   километров   в
поперечнике. Несмотря на видимое отсутствие внутренних источников энергии.
С. слабо светится собственным светом (абсолютная величина +25) и виден изо
всех точек системы Райдер-М. Непроницаемая поверхность С. легко пропускает
в обе стороны свет и другое электромагнитное излучение любой длины  волны,
но  отражает  все  материальные  объекты,  включая  атомные  и  субатомные
частицы.
     Испускает  только   фотоны,   корпускулярная   эмиссия   отсутствует.
Допускает  лазерное  просвечивание,  в  результате   которого   обнаружены
разнообразные объекты. Наиболее интересным из них является так  называемая
"Пирамида", правильный тетраэдр, который поглощает весь падающий  на  него
свет. Если понятие расстояния  внутри  С.  имеет  физический  смысл  (есть
данные, что это не так, см. ниже), то ребро Пирамиды равно  приблизительно
девяноста километрам. Не отмечено никакого повышения температуры  Пирамиды
при  поглощении  лазерного  излучения  вплоть  до  мощности  в   несколько
гигаватт.
     Лазерные  измерения  внутренних  размеров   С.   указывают   на   его
неевклидову  структуру:  минимальное  время  прохождения  света  через  С.
составляет  4,221  минуты  вместо   геодезического   времени   прохождения
эквивалентного расстояния  в  свободном  от  вещества  пространстве  3,274
секунды. Время прохождения сквозь С. по нормали  к  "экватору"  бесконечно
или, во всяком случае, превышает тысячу лет. Нулевые  красное  смещение  и
угол отклонения лазерных лучей указывают на отсутствие  массы  внутри  С.,
что противоречит вышеприведенным данным о его внутренней структуре.
     С. находится на расстоянии в 22,34 астрономических единицы от светила
системы Райдер-М, но не движется по орбите вокруг него. Силы гравитации  и
давление  излучения  или   точно   компенсированы   каким-то   неизвестным
механизмом внутри С., или не действуют на эту структуру вообще.
     ФИЗИЧЕСКАЯ ПРИРОДА. Согласно Волласкому и Дрюсу, С. создан на  основе
естественной аномалии пространственно-временного континуума и  практически
не связан с остальной Вселенной. Если это так, то  он  является  одним  из
тридцати двух артефактов  Строителей,  использующих  ранее  существовавшие
природные  явления.  Топология  С.,  по-видимому,  соответствует   метрике
Риччи-Картана-Пенроуза для семимерного пространства.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Неизвестно. Однако по аналогии  с  другими
артефактами Строителей (см. Записи 311, 465 и  1223)  можно  предположить,
что Пирамида является хранилищем информации с неограниченными  объемами  и
временем жизни. Исходя из этого, выдвинута гипотеза (4130 г.Э., Лэнг), что
Пирамида  (а  возможно,  и  вся  структура  С  в  совокупности)   является
библиотекой Строителей.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      4. 31 ДЕНЬ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Первая половина путешествия на Тектон проходила  в  полном  молчании.
Как только стало ясно, что Ханс Ребка настаивает на поездке  и  отговорить
его не удастся, вся энергия Перри улетучилась. Он  погрузился  в  странную
летаргию и, сидя рядом с Ребкой в аэрокаре, отрешенно смотрел прямо  перед
собой. Перри слегка оживился, когда они  пешком  подошли  к  Пуповине,  но
только  на  то  время,  которое  понадобилось,  чтобы  показать  дорогу  к
пассажирской капсуле и включить последовательность команд на переход.
     Внешность Пуповины с уровня моря впечатляла,  но  не  подавляла.  Она
показалась Ребке  высокой  стройной  башней,  наверное,  метров  сорока  в
поперечнике. Она поднималась с поверхности Опальского  океана,  уходила  в
плотный слой облаков и скрывалась в них.
     Главный ствол структуры был сделан из серебристого  сплава;  вверх  и
вниз по нему сновали огромные машины с пассажирами  и  грузами.  Крепление
механизмов осуществлялось с помощью  электромагнитов,  а  приводили  их  в
движение линейные синхронные моторы. Ребка не знал их устройства  во  всех
деталях, но подобные устройства он видел в дюжине миров. Так  переносились
вверх и вниз люди и  материалы  внутри  многокилометровых  зданий  или  по
орбитальным лифтам.
     Гораздо удивительнее было  сознавать,  что  Пуповина  простирается  в
глубь океана до самого его дна и там каким-то образом закрепляется.  Но  с
этим ум еще как-то смирялся, а вот что он никак не воспринимал (по крайней
мере, ум Ребки), так это то, что Пуповина протянулась вверх на  двенадцать
тысяч километров -  за  облака,  от  Опала  и  до  обожженной  и  бурлящей
поверхности Тектона. Наблюдатель, находясь в капсуле,  видел  менее  одной
десятитысячной  части  всей  этой  структуры.  При  максимальной  скорости
космокара около тысячи километров в час, путешественники успевали  увидеть
за время пути два восхода солнца на Тектоне.
     И теперь они направлялись именно туда.
     Капсула была такой же высокой и широкой, как самые большие здания  на
Опале. Строители оставили ее абсолютно пустой. Люди настлали внутри  полы,
добавили внизу крепления для грузов  и  сделали  контрольно-наблюдательный
зал наверху.
     Моторы работали бесшумно.  Все,  что  удавалось  услышать,  во  время
плавного  подъема  сквозь  облачный  слой,  это  свист  воздуха  и   шорох
атмосферных вихрей. Еще пять секунд - и  Ребка  впервые  увидел  Тектон  с
Опала. Он услышал, как рядом что-то буркнул Макс Перри.
     Возможно, Ребка тоже что-то буркнул, потому что  постоянный  облачный
слой Опала внезапно показался ему благословением. Его радовало, что вторую
планету не видно с поверхности Опала.
     Огромный Тектон висел в небе. Казалось, залитый солнцем крапчатый шар
вот-вот упадет и раздавит их. Где-то в подсознании сидела  мысль,  что  ни
одна сила во вселенной такой вес не удержит, что  привыкнуть  к  его  виду
невозможно. В то же самое время капитан просчитывал орбитальные скорости и
соответствующие центробежные и гравитационные силы, успокаивая  себя  тем,
что все они идеально уравновешивают друг друга. Люди,  наверное,  день-два
чувствуют себя неуютно под угрозой нависшего над их головами  Тектона,  но
потом они привыкают к нему и не обращают внимания.
     С такого расстояния никаких деталей не было видно, но Ребка  понимал,
что перед ним мир  без  больших  морей  и  океанов.  Он  сразу  подумал  о
терраформировании Добеллии, но не одного лишь Тектона или Опала,  а  всего
этого дублета вместе. На Тектоне были металлы и минералы, на Опале - вода.
Это будет огромная работа, но не больше и не тяжелее  других,  которые  он
проделывал, а начало ее - транспортная система - уже на месте.
     Его взгляд скользнул вдоль нити  Пуповины.  Вверху  она  была  видна,
наверное,  километров  на  сто.   Станция-на-Полпути,   расположенная   на
расстоянии  четырех  тысяч  километров  от  них,  в  центре  масс  системы
Тектон-Опал, выглядела как крохотный золотой узелок  на  невидимой  нитке.
Они достигнут ее часа через четыре. Хватит времени подумать.
     А подумать надо о многом.
     Ребка закрыл глаза и стал разбираться в своих заботах.
     Сначала - Макс Перри. Всего после двух дней пребывания в его обществе
стало ясно, что есть как  бы  два  Макса  Перри.  Один  -  тихий,  скучный
бюрократ, какого можно найти в любой крысиной норе миров Круга Фемуса.  Но
иногда  из-под  этого  облика  проглядывала  совершенно   иная   личность,
энергичный и тонкий человек со своими твердыми взглядами. Этот второй Макс
Перри, казалось, просыпался только от случая к случаю.
     Нет, неверно. Этот другой Макс оживал тогда  и  только  тогда,  когда
речь заходила  о  Тектоне.  Этот  Макс,  вероятно,  и  есть  тот  умный  и
решительный Перри, каким он был семь лет назад... когда его  направили  на
Добеллию.
     Ребка  устроился  поудобнее  и  постарался   сосредоточиться.   Итак,
допустим, что у Макса Перри есть тайна, но стоит ли эта тайна того,  чтобы
срывать с задания более старшего и энергичного  человека,  каким  является
Ханс Ребка? Отрывать его от ключевого проекта,  связанного  с  Парадоксом,
чтобы он играл роль психолога-любителя на каком-то Опале?
     Как-то все это не складывалось одно с другим. Если руководители Круга
Фемуса и умели что-то хорошо делать, так  это  сберегать  ресурсы,  в  том
числе самые ценные из них, человеческие.
     Поищем другой мотив, другую причину его назначения.
     Ребка не  был  столь  наивен,  чтобы  верить,  будто  его  начальники
расскажут ему все, что стоит за этим заданием. Они  сами  могли  не  знать
всего. Он понял это на собственном  опыте,  когда  работал  на  Пеликаньем
Следе. Настоящий профессионал должен уметь  действовать,  не  имея  полной
информации, и Ребка лучше всего справлялся с заданиями, когда во всем  сам
разбирался.
     Терраформирование Тектона и Опала?
     Его  начальники  должны   были   знать,   что   стоит   ему   увидеть
планету-дублет, как он тут же начнет прикидывать и оценивать оба этих мира
на предмет терраформирования. Может быть, это и является истинной причиной
его назначения сюда? Чтобы привести этот проект в движение.
     И все-таки что-то тут не сцеплялось.
     Значит, надо добавить еще переменных. Четыре группы миров  заявили  о
желании посетить Тектон во время Летнего Прилива. Он мог  поверить  в  то,
что одна из заявок была простым совпадением:  Совет  Альянса  не  славился
притворством, но четыре сразу... это не случайность.
     Предстоящий Летний Прилив будет самым большим  за  все  время.  Может
быть, ключ к разгадке в этом? Они  все  хотели  здесь  быть  ради  особого
Летнего Прилива.
     И снова общая картина не складывалась. Дари Лэнг сказала,  что,  пока
Перри не объяснил, она не подозревала о необычности этого Летнего Прилива,
его особенностях и размахе.
     Ребка верил ей.  И  это  доверие,  само  по  себе,  его  смущало.  На
орбитальной станции около Парадокса он оставил свою женщину-спутника.  Что
бы там ни происходило в голове, но тело, по-видимому, искало ей замену.  В
первые же две минуты знакомства с Лэнг он  почувствовал  влечение  к  ней,
поэтому ему хотелось ей верить, вопреки обычной осторожности.
     Лэнг не знала, что Тектону и  Опалу  предстояло  испытать  чудовищный
Летний Прилив. Прекрасно. И все равно это не означает, что она та, за кого
себя выдает. У нее может быть другая, гораздо более сложная роль.
     Кто она по ее словам? Это легко проверить. Еще до отъезда со Звездной
стороны он послал шифрованный запрос по Бозе-сети в разведку Круга  Фемуса
с  просьбой  подтвердить,  что  Дари  Лэнг  действительно  специалист   по
артефактам Строителей. Ответ будет ждать его после возвращения со Тектона.
До тех пор вопросы, касающиеся Лэнг, надо отложить в сторону.
     Но и других проблем хватало. Размышления Ханса  Ребки  были  прерваны
легким прикосновением руки. Он открыл глаза.
     Макс Перри показывал вверх вдоль линии  Пуповины.  Тектон  навис  над
ними, вдвое увеличившись по сравнению с тем, каким был в самом  начале  их
пути. Но  сейчас  он  был  освещен  лишь  мрачным,  тускло-красным  светом
Амаранта. Сейчас Мэндел скрылся за этой планетой, и, по  мере  приближения
Летнего Прилива, его карликовый спутник придвигается  к  нему  все  ближе.
Скоро на Тектоне и Опале ночь совсем исчезнет.
     Перри  снова  указывал  на  что-то,  и  Ребка  понял  -  того  сейчас
интересует не Тектон. Они почти достигли Станции-на-Полпути,  и  казалось,
что  Пуповина  здесь  обрывается.  Ребка  видел   разрыв,   область,   где
цилиндрическая структура превращалась в сверкающую синюю точку. Они быстро
двигались к ней,  пока  сияющее  золото  Станции-на-Полпути  не  заслонило
Тектон.
     - Что происходит? - спросил Ребка. - Я считал, что Пуповина  идет  от
Опала до самого Тектона. - Ему следовало  бы  поволноваться,  так  как  за
стенкой кара была пустота, но Перри  улыбался  и  безусловно  не  выглядел
человеком, находящимся перед лицом беды.
     - Так и есть, - ответил он. - Мы приближаемся  к  Вороту.  Здесь  нас
переведут на другой путь и вновь соединят с Пуповиной  на  другой  стороне
Станции-на-Полпути. Пассажиры могут, если хотят, зайти  в  станцию...  Она
хорошо оборудована: там есть свет, пища, укрытие... но я не  вижу  в  этом
смысла. Если вам захочется, мы поближе  познакомимся  с  ней  на  обратном
пути.
     Перри  продолжал  говорить,  а  в  это  время  кар,  в  котором   они
находились, откачнулся от главного кабеля и стал  проходить  сквозь  целый
ряд воротец по соединяющим их рельсам. Ребка увидел целую  цепь  причалов,
каждый  из  которых  был  достаточно  велик,  чтобы  принять  капсулу.  Он
оглянулся назад, на место, где главный кабель Пуповины исчезал в ничто,  в
яркой синеве, а затем несколькими километрами дальше  вновь  появлялся  из
небытия.
     - Я не вижу никакого ворота.
     - И не увидите. - Это вернулся второй Перри, энергичный и  бодрый.  -
Мы просто так называем это место. Видите ли. Опал и  Тектон  вращаются  по
общей, почти круговой орбите,  но  разделяющее  их  расстояние  все  время
меняется... разница доходит до четырехсот километров. Пуповина  постоянной
длины не выдержала бы, если бы не существовало чего-то вроде  лебедки  или
ворота для подтягивания и отпускания кабеля. Именно это и делает Ворот.
     - Эта дыра в пространстве?
     - Вот именно. Она  прекрасно  действует  во  время  Летнего  Прилива,
подкручивая излишек кабеля, чтобы он не затерялся на поверхности  Тектона.
И он устроен достаточно хитро, чтобы не тронуть крепление на Опале. Но все
это техника Строителей. Мы понятия не имеем, куда уходит кабель  и  откуда
появляется и как он знает, что надо делать. Людям на Тектоне  и  Опале  до
этого нет дела, пока ворот работает.
     Нежелание  Перри  побывать  на  Тектоне  исчезло,  как   только   они
оторвались от Опала. Когда они объезжали Станцию-на-Полпути, он заглядывал
вперед, снова разыскивая в небе Тектон.
     Капсула снова оказалась на Пуповине и начала набирать  скорость.  Они
миновали центр масс Добеллии, и теперь им  казалось,  что  они  падают  на
Тектон: центробежная  сила  складывалась  с  притяжением  Тектона.  Темная
планета в небе над ними росла не  по  часам,  а  по  минутам.  Они  начали
различать детали поверхности.
     Ребка заметил еще одну перемену в Перри: его дыхание участилось.  Он,
как зачарованный,  не  мог  оторвать  сверкающих  глаз  от  приближающейся
поверхности Тектона.
     Но что же такое там внизу? Ребка много бы дал, чтобы  увидеть  Тектон
глазами Макса Перри.


     На Тектоне не было водных пространств  размером  с  море,  но  рек  и
маленьких озер там хватало. Вокруг  росли  специфические  темно-зеленые  и
рыжие растения. Многие из них были жесткими и  колючими,  но  кое-где  они
превращались в ковер пышных трав, мягких и упругих. Одно из таких местечек
находилось на берегу едва ли  не  самого  большого  озера,  неподалеку  от
подножия Пуповины. Естественно, человеку хотелось опуститься  на  траву  и
отдохнуть. Или (если их было двое) поискать там других удовольствий.


     Задыхающийся голос Эми шептал ему в самое ухо:
     - Ты знаешь все, ты специалист, не так ли?
     -  Насчет  этого  не  скажу,  -  он   чувствовал   себя   ленивым   и
расслабленным, - но, вероятно, знаю об этом месте не меньше других.
     - Это то же самое. Так почему бы тебе не привезти  меня  сюда  снова?
Макс, ты ведь мог бы, если бы захотел. Ты же контролируешь доступ сюда.
     - Я вообще не должен был тебя сюда привозить.
     Ощущение власти. Первоначально он сделал это, чтобы показать ей  свою
новую власть, но когда они очутились на планете, появились и другие, более
приятные причины. На Тектоне  было  еще  безопасно,  но  в  атмосфере  уже
появилась вулканическая пыль. Вечера, а они наступали каждые восемь часов,
были неслыханно, невыразимо  прекрасны:  алые,  пурпурные  и  золотые.  Он
ничего красивее не видел... не читал о таком, и  не  слышал...  и  даже  с
закрытыми глазами продолжал видеть эти изумительные цвета.
     Он так хотел показать их Эми... и у него самого не было сил  оторвать
от них глаза. Побыть еще немного. Он лег на спину и, широко открыв  глаза,
глядел и не мог наглядеться  на  этот  потрясающий  закат  и  диск  Опала.
Лежавшая рядом Эми отломила одну из мягких метелочек травы и щекотала  его
голую  грудь.  Через  несколько  мгновений  она  придвинулась  к  нему  и,
загородив собой Опал, посмотрела на него сверху вниз  большими  серьезными
глазами.
     - Ты сделаешь это, правда? Точно сделаешь. Скажи "да".
     - Что сделаю? - Он притворился непонимающим.
     - Привезешь меня сюда снова. Поближе к Летнему Приливу.
     - Точно нет. - Он покачал головой из стороны в сторону. Он чувствовал
себя властелином всего мира. - Это будет опасно, Эми. Не в такое время.
     - Но ты же ездишь сюда в "такое" время.
     - Не в период Летнего Прилива. Я выбираюсь отсюда  задолго  до  него,
пока еще не опасно. Здесь никто не остается.
     - Значит, я уеду с тобой, когда опасности еще не  будет.  Ведь  можно
так?
     - Нет. Не накануне Летнего Прилива.
     Эми легла на него. Последний свет исчезал с неба Тектона.  Он  больше
не видел ее лица. Оно исчезло вместе с угасающим светом.
     - Можно. - Ее губы были совсем близко. - Скажи, что можно. Скажи.
     - Нет, - повторил он. - Не накануне Летнего Прилива.
     Но Эми промолчала. Она пустила в ход другие аргументы.



                       5. 30 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Дари Лэнг испытывала чувство глубокого... нет,  не  разочарования,  а
как  бы  опустошения.  Так  далеко   заехать,   собрать   все   силы   для
противодействия, для встречи с опасностью, с волнующими новыми ощущениями,
а затем ничего не делать целыми днями, ожидая, когда другие  решат,  будет
ли ей дозволено совершить  последний,  решающий  этап  путешествия.  Да  и
неизвестно еще, позволят ли!
     Никто в Альянсе и не рассчитывал на то, что ее задача  будет  легкой,
но никто не мог предположить, что, когда она достигнет системы Добеллии, у
нее возникнут проблемы с тем, как оказаться на Тектоне.  До  сего  момента
она вообще его не видела, разве что из космоса. Застряла на неопределенное
время на Звездной стороне Опала, делать ей было совершенно нечего, поездки
она могла совершать лишь самые короткие и не  имела  никакого  влияния  на
дальнейший ход события.
     Перри  отдал  в  ее  распоряжение  целое  здание   по   соседству   с
космопортом. Он уверял, что она  может  свободно  ходить  и  ездить,  куда
захочет,  разговаривать  с  кем  хочет  и,  вообще,  делать  все,  что  ей
заблагорассудится.
     Очень мило с его стороны. За исключением, правда, того, что в  здании
не было ни одной живой души. Еще он попросил быть готовой к встрече, сразу
как только он вернется. Их с Ребкой не было уже несколько дней. Куда Дари,
по его мнению, могла ездить? Что делать?
     Она  вызывала  на  экран  компьютера  карту  Опала.   Для   человека,
привыкшего  к  четкому  расположению  континентов  на   поверхности   Врат
Стражника, к четким границам вода-земля, эта карта казалась, мягко говоря,
неудовлетворительной. Правда, контуры дна океана планеты  были  обозначены
как постоянная географическая характеристика Опала, но, пожалуй, это  была
единственная его  неизменная  черта.  Потому  что  для  Слингов,  как  она
обнаружила, были указаны только настоящее положение и скорость дрейфа - да
и то лишь для самых крутых.  Плюс  оценки  их  толщины  и  предполагаемого
времени жизни. В данный момент Дари стояла на слое  почвы  всего  в  сорок
метров толщиной. И величина его постоянно и непредсказуемо менялась.
     Выключив дисплей, она потерла ладонью лоб. Ей было нехорошо. Частично
это могло быть связано  с  пониженной  гравитацией,  которая  на  Звездной
стороне Опала достигала всего  лишь  четырех  пятых  от  стандартной,  но,
возможно, какая-то доля приходилась и на дезориентацию, вызванную  быстрым
межзвездным  путешествием.  Результаты  всех  проверок   утверждали,   что
Бозе-переход никак  не  влияет  на  физическое  состояние  людей,  но  она
вспомнила обитателей древних "ковчегов",  которые  позволяли  себе  только
субсветовые  скорости  и  утверждали,   что   душа   человека   не   может
путешествовать быстрее скорости света.
     Если это так, ее душе долго придется догонять тело.
     Дари подошла к окну и посмотрела на  облачное  небо  Опала,  чувствуя
себя очень одинокой и такой далекой от дома. Ей хотелось бы хоть отдаленно
увидеть блеск Ригеля,  ближайшего  к  Вратам  Стражника  сверхгиганта,  но
облака не расходились. Она чувствовала себя заброшенной и поэтому злилась.
Ханс Ребка мог оказаться интересным человеком и,  похоже,  заинтересовался
ею - она увидела искорку в его глазах. Но  не  для  того  она  так  далеко
летела, чтобы ломать свои планы из-за прихоти бюрократа отсталого мирка.
     Эти  чувства  переполняли  ее,  и  она  больше  не  могла  оставаться
закупоренной в низком  и  тесном  здании.  Лучше  пройтись.  Она  вышла  и
обнаружила, что начал моросить  дождичек.  В  этих  условиях  обследование
Слинга  пешком  делалось  затруднительным:  вся  поверхность  его  была  в
каких-то кочках и комках травы, мягкая  почва  едва  прикрывала  скользкую
путаницу корней и стеблей, но дома она всегда ходила босиком, и пальцы  ее
ног найдут здесь достаточно зацепок. Дари нагнулась и сняла туфли.
     За пределами космопорта почва стала еще более неровной  и  идти  было
очень трудно, но ей требовалась физическая нагрузка. Она  прошагала  почти
километр и собиралась идти дальше, когда  из  спутанной  густой  травы,  в
нескольких метрах впереди, раздалось сердитое шипение.  Верхушки  растений
закачались и пригнулись под тяжестью какого-то большого и низкого тела.
     Дари ахнула, отскочила назад и плюхнулась наземь, сильно ударившись о
мокрую почву. Хождение  босиком  и,  вообще,  всякое  хождение  неожиданно
показалось  ей  дурацкой  затеей.  Она  поспешила  назад  в  космопорт   и
реквизировала аэрокар. У него был весьма ограниченный радиус полета, но на
нем можно выйти за пределы Слинга и поглядеть на опальский океан.
     - Вы можете не волноваться, - сказал ей инженер, отдавая аэрокар.  Он
показал, как  пользоваться  простыми  рычагами  управления,  хотя  ей  это
казалось лишним. - На берегу  нет  ничего  вредного,  и  люди,  селившиеся
здесь, тоже ничего опасного не привезли. Не было никакой угрозы.
     - Что же это было?
     - Большая старая черепаха. - Это был мужчина высокого роста с бледной
кожей и в грязной спецовке. Беспечная  улыбка  демонстрировала  отсутствие
нескольких зубов. - Весит, наверное, полтонны. Все время  ест,  но  только
траву, кустики и тому подобное. Можно проехаться у нее на спине, она и  не
заметит.
     - Местное животное?
     - Не-а. - Краткий урок вождения аэрокара был закончен, но инженер  не
спешил уходить. - На Опале нет туземных позвоночных. Самое большое местное
животное - что-то вроде четырехногого краба.
     - А в океане есть что-нибудь опасное?
     - Для нас с вами нет. Конечно, осторожность не помешает. Когда будете
над океаном, обратите внимание на большой зеленый горб,  почти  под  самой
поверхностью воды, около километра в поперечнике. Это прудовик. Они  время
от времени портят лодки, но только потому, что не понимают их  назначения,
да только если они на них сами натыкаются.
     - А если такой поднырнет под Слинг?
     - Что же он, глупый, это делать? Они поднимаются подышать и на  свету
побыть:  под  Слингом  этого  нет.   Давайте   отправляйтесь   и   поищите
прудовика... его увидеть - это настоящее приключение. Их много поднимается
наверх в это время года. Если вам повезет, то встретите  того  старикашку.
Еще несколько дней, и они уйдут. В нынешнем году они уйдут пораньше.
     - А куда?
     - В океан. Куда еще? Они знают, что идет Летний Прилив, и им  хочется
удобно и  уютно  устроиться  до  того,  как  все  начнется.  Должно  быть,
чувствуют, что в этом году ожидается особенно большой.
     - А им грозит что-нибудь?
     - Конечно, нет. Самое  плохое,  что  случается  -  это  когда  одного
заносит слишком высоко и ему приходится посохнуть при отливе. А через  два
часа он уже плавает как ни в чем не бывало.
     Он спустился с левого бортика аэрокара.
     - Если хотите воспользоваться самым коротким  путем  к  краю  Слинга,
летите низко и смотрите, куда направлены головы  черепах.  Прилетите  куда
надо. - Он вытер ладони грязной тряпкой, после чего они остались такими же
черными, какими были,  и  улыбнулся  Дари  теплейшей  и  восхитительнейшей
улыбкой. - Кто-нибудь говорил вам, что у  вас  чудо-походочка?  Это  факт.
Если вам понадобится компания, когда вернетесь, я здесь живу  рядом.  Меня
зовут Кэп.
     Дари Лэнг взлетела, удивляясь поведению мужчин в  Круге  Фемуса.  Или
что-то такое таится в воздухе Опала? Нечто заставляющее мужчин глядеть  на
нее другими глазами? За двенадцать лет  после  совершеннолетия  на  Вратах
Стражника у нее был всего один роман, она получила  четыре  комплимента  и
заметила полдюжины восхищенных взглядов. Здесь их было  уже  два  на  пару
дней.
     Что ж, легат Перейра советовала ей не удивляться ничему, что случится
за пределами Альянса. А дядя  Матр,  узнав,  куда  она  летит,  откровенно
заметил:
     - В мирах Круга все помешаны на сексе. Им иначе нельзя, а то вымрут.
     Больших черепах видно не было, но найти путь к краю Слинга  оказалось
легко. Она какое-то время летела над океаном, и ей посчастливилось увидеть
чудовищную зеленую спину прудовика, поднимавшегося из глубины. С  большого
расстояния он выглядел как маленький, абсолютно круглый Слинг. До тех пор,
пока на всей спине не открылись тысячи ртов и из каждого  не  поднялась  с
шипением струйка белого пара. Через десять минут  эти  отверстия  медленно
закрылись, но прудовик продолжал нежиться в теплой воде.
     Дари впервые поняла, как идеально подходило к экологическим  условиям
приливного Опала такое формообразование,  как  Слинг.  В  мирах,  подобных
Вратам, приливы и  отливы  имели  разрушительную  силу,  потому  что  воды
океана, поднимаясь и опускаясь, наталкивались на неподвижность берегов. Но
здесь все двигалось свободно, и Слинги бодро качались и плавали  по  вечно
изменчивой глади вод. По сути  дела,  хотя  Слинг,  на  котором  находился
космопорт должен был в эту самую минуту двигаться вверх и вниз, подчиняясь
тяготению Мэндела  и  Амаранта,  по  отношению  к  поверхности  океана  он
пребывал в полном покое.  Нарушить  это  равновесие  могло  лишь  какое-то
большое третье воздействие.
     И все формы жизни также были в безопасности. Если прудовика во  время
Летнего Прилива не занесет очень далеко, где отлив обнажает дно океана, он
этот Летний Прилив и не заметит.
     Дари подлетела к  краю  Слинга  и  посадила  аэрокар  на  достаточном
расстоянии от воды. Здесь дождя не было, и даже казалось,  что  намечается
просвет  в  облаках,  который  позволит  увидеть  Мэндел.  Она  вылезла  и
огляделась. - Странно находиться в мире настолько малонаселенном,  что  от
горизонта до горизонта не видно ни одного человека. Но это ощущение нельзя
было назвать неприятным. Она подошла поближе к краю Слинга. Его  окаймляли
растения с мягкими стеблями и длинными листьями. Они гнулись под  тяжестью
желтых плодов, с кулак величиной. Если верить  Кэпу,  их  можно  есть,  но
рисковать зря не хотелось. Хотя ее микрофлору сразу по прибытии подстроили
к формам жизни Опала, но  микроорганизмы  внутри  нее,  наверное,  еще  не
кончили распределять между собой обязанности.  Она  подошла  еще  ближе  к
рваной границе Слинга, сняла  туфли  и  наклонилась  зачерпнуть  пригоршню
морской воды. Затем осторожно втянула  с  ладони  несколько  капель.  Вода
оказалась солоноватой, но не совсем похожей  на  морскую,  по  вкусу  она,
скорее, напоминала ее собственную кровь.
     Она присела на корточки и задумалась о сложном химическом балансе  на
планете, подобной Опалу. Мир без континентов, рек и ручьев, которые  могли
бы выполнять задачу вымывания солей и оснований из глубоких твердых пород.
Микроистечение природного метана и высших углеводородов должно происходить
здесь со дна моря с последующей абсорбцией всей массой воды.  Весь  баланс
вода-земля был совершенно  другим,  нежели  в  мире,  который  она  знала.
Стабильно ли положение на самом деле? Или Опал и  Тектон  до  сих  пор  не
оправились после травматического шока давностью сорок миллионов лет, когда
их швырнуло на новую орбиту?
     Дари вернулась метров на сто  назад  и  села  по-турецки  на  упругую
траву.
     Высоко в облачном небе ярко блеснул Мэндел. Оставалось еще по крайней
мере два часа до сумерек. Теперь,  присмотревшись  к  Опалу  поближе,  она
поняла, что это  дружелюбный  и  ласковый  мир,  а  вовсе  не  злая  жуть,
созданная ее воображением. Разумеется, люди могут  здесь  прекрасно  жить,
даже несмотря на Летний Прилив. А если Опал приятный, сильно ли Тектон  от
него отличается?
     Но если ее предположения верны, то он должен  очень  отличаться.  Она
сидела,  уставившись  неподвижным  взглядом  в  серый  горизонт,  на  фоне
которого не было видно ни  лодки,  ни  другой  земли,  и  в  тысячный  раз
мысленно  повторяла  всю  цепочку  рассуждений,  которая  привела  ее   на
Добеллию. Насколько убедительными были  результаты  этих  размышлений?  Ей
ясно, что такое точное совпадение не  случайно.  Но  если  результаты  так
неоспоримы и  убедительны  для  нее,  почему  больше  никто  не  пришел  к
подобному выводу?
     Ответ напрашивался только один. Ей помогло в размышлениях то, что она
никогда  не  путешествовала  между  звездами,  то,  что  она  "домоседка".
Человечество и чуждые ему по облику  соседи  привыкли  думать  в  терминах
Бозе-перехода. Старые геодезические расстояния между двумя точками  теперь
особого значения не имели, учитывалось лишь число  Бозе-переходов.  Только
пассажиры "ковчегов", да еще, возможно, колонисты, которые медленно ползли
по космосу, могли бы понять изменения в артефактах Строителей, как отклики
на сигнал, который распространялся из центральной точки  по  Вселенной  со
скоростью света. И только кто-то, так  же  завороженный  Строителями,  как
она, мог бы спросить, а нет  ли  каких-то  определенных  точек  времени  и
пространства, где сферические фронты этих волн пересекаются.
     Взятый  в  отдельности  каждый  такой   довод   выглядел   не   очень
убедительно, но все вместе они полностью  убедили  Дари.  К  ней  вернулся
гнев: она _о_к_а_з_а_л_а_с_ь_ в нужном месте или  _о_к_а_ж_е_т_с_я_,  если
переберется с Опала на Тектон. А вместо этого она застряла здесь,  в  этом
сонном царстве.
     С_о_н_н_о_е _ц_а_р_с_т_в_о_. Едва эти слова успели прозвучать у нее в
голове, как раздалось стрекотание. В  небе  появилось  какое-то  кошмарное
существо и, опустившись прямо перед ней, протянуло к ней  все  свои  шесть
суставчатых лап.


     Дари не закричала только потому, что голос ей не повиновался.
     Существо приподняло две  темно-коричневые  лапы  и  встало  на  дыбы,
нависнув над ней. Она увидела его темно-красное сегментированное подбрюшье
и короткую  шею,  окаймленную  яркими  красно-белыми  складками.  Все  это
завершалось белой безглазой головой размером с две ее собственные. Рта  не
было, но из середины лица выходили тонкие усики и закручивались, прячась в
мешок под складчатым подбородком.
     Дари  услышала  серию  пронзительных   стрекочущих   звуков.   Желтые
растопыренные рога посередине широкой головы изучающе повернулись  к  ней.
Над ними разворачивалась пара светло-коричневых непропорционально длинных,
даже для такой головы, антенн. Эти двухметровые веера  слегка  подрагивали
во влажном воздухе.
     Она вскрикнула и отскочила назад, споткнувшись о  травяной  пригорок,
на  котором  сидела.  В  этот  момент  появилась  вторая  фура,   которая,
скорчившись, застыла перед туловищем  первой.  Тоже  членистоногое,  почти
такое же высокое, но с туловищем, похожим на палку не толще руки Дари.  На
узкой головке существа доминировали  бледно-желтые  фасеточные  глаза  без
век. Они выдвинулись на коротких стеблях, чтобы рассмотреть ее.
     Дари почувствовала мускусный запах,  сложный  и  непривычный,  но  не
отталкивающий, а мгновением позже второе существо открыло маленький ротик.
     - Атвар Х'сиал приветствует вас, - мягко  прозвучала  искаженная,  но
вполне узнаваемая человеческая речь.
     Другое существо промолчало. Когда прошло первое  потрясение,  к  Дари
вернулась способность соображать.
     Она видела их на картинках, по которым нельзя было определить, что  в
жизни эти существа выглядят такими большими и пугающими. Первый  прибывший
был  кекропиец,  представитель  преобладающей  расы  на  восьмистах  мирах
Кекропийской Федерации. Второй - низшее животное,  по-видимому,  служившее
переводчиком. Утверждалось,  что  каждому  кекропийцу  для  переговоров  с
людьми требовалось такое существо.
     - Я Дари Лэнг, - медленно проговорила она. Для этих чужаков выражение
ее лица, наверное, совершенно непонятно. На всякий случай она улыбнулась.
     Наступило молчание, и опять она почувствовала незнакомый  запах.  Два
жестких рога кекропийца повернулись в ее сторону. Она увидела, что  внутри
у них был целый пучок тонких спиральных трубочек.
     - Атвар Х'сиал предлагает свои извинения через посредника. - Одна  из
суставчатых лап молчаливого кекропийца указала на животное у его ног. - Мы
думаем, что, возможно, удивили вас.
     На свете бывают преувеличения, но это было явным преуменьшением. Было
очень неудобно и неприятно слушать слова одного существа из  уст  другого.
Но Дари знала, что первичный мир кекропийского клайда - это облачный  шар,
вращающийся вокруг красного карлика. Их  светило  едва  тлело,  и  в  этой
атмосфере царства мертвых кекропийцам так и не  пришлось  развить  зрение.
Вместо этого они "видели" эхолокацией, испуская  высокочастотные  звуковые
импульсы  из  складчатого  резонатора  на  подбородке.   Ответный   сигнал
воспринимался  желтыми  открытыми  рогами.  Побочным  преимуществом  этого
являлось то, что кекропийцы таким образом узнавали не только размер, форму
и расстояние до каждого видимого объекта, но, используя  эффект  Допплера,
также определяли скорость, с которой они движутся.
     Но были и неудобства. Раз слуховые органы служили частью их "зрения",
общение между кекропийцами осуществлялось другим образом. Они  проделывали
это химическим путем, "разговаривая" друг с другом испусканием  феромонов,
химических посланников, чьи  разнообразнейшие  составы  позволили  создать
богатый и обширный язык. Кекропиец не только  понимал,  что  ему  говорили
собратья,  феромоны   давали   ему   также   возможность   непосредственно
воспринимать  эмоции  соплеменников.  В  развернутом  виде  антенны  могли
уловить и идентифицировать даже одну-единственную молекулу из многих тысяч
носящихся в воздухе запахов.
     Для кекропийца любое существо, не  испускающее  правильные  феромоны,
просто не существует как объект общения. Они  могли  их  "видеть",  но  не
чувствовали их. Такими "несуществующими" были для них и люди. Дари  знала,
что первые контакты  с  людьми  не  приносили  никаких  результатов,  пока
кекропийцы не привезли с собой другой  вид  существ  из  своей  Федерации,
таких, которые могли испускать и чувствовать феромоны так же  хорошо,  как
владели звуковой речью.
     Она указала на это другое существо, которое повернуло один свой глаз,
чтобы он смотрел прямо ей в лицо, а второй направило на кекропийца.
     - А ты кто такой?
     Наступило долгое недоуменное  молчание.  Наконец  маленький  ротик  с
длинными усиками антенн снова открылся.
     - Имя переводчика - Ж'мерлия. У него очень низкий уровень  умственных
способностей, и для нашей встречи он значения  не  имеет.  Пожалуйста,  не
обращайте  внимания  на  его   присутствие.   Это   Атвар   Х'сиал   хочет
разговаривать с вами. Дари Лэнг. Я хочу обсудить вопрос о планете Тектон.
     Судя по всему, Атвар Х'сиал использовал другое существо  так,  как  в
богатых мирах Альянса используют обслуживающих роботов. Но для того, чтобы
выполнять перевод из одной системы знаков в другую, какой делал  Ж'мерлия,
потребовался бы очень сложный робот. Гораздо  сложнее  любого,  о  котором
слышала Дари, за исключением, может быть, собственно земных.
     - А что такое с Тектоном?
     Кекропиец пригнулся еще ниже, уперев две передние лапы в  землю  так,
что его слепая голова оказалась  на  расстоянии  четырех  футов  от  Дари.
"Слава Богу, что у него еще нет клыков или жвал, - подумала Дари, -  я  бы
не выдержала"
     - Атвар Х'сиал специалист в двух областях, - проговорил  Ж'мерлия,  -
она занимается формами жизни, существующими в  экстремальных  условиях,  и
Делателями Артефактов, которых вы называете  Строителями.  Мы  прибыли  на
Опал всего лишь  несколько  коротких  временных  единиц  назад.  Мы  давно
послали заявку с просьбой посетить Тектон  в  период  времени,  близкий  к
Летнему Приливу. Разрешение на это до сих пор не дано, однако в  Опальском
космопорте мы поговорили с человеческим существом, которое  сообщило,  что
вы отправляетесь на Тектон. Верно ли это?
     - Пожалуй, это не совсем верно. Я хочу отправиться на Тектон, -  Дари
заколебалась, - и я хотела бы побывать там незадолго до  Летнего  Прилива.
Но как вы нашли меня?
     - Это просто. Мы следовали за аварийным маяком, он у вас на аэрокаре.
     "Не в этом дело, - подумала Дари, - я имела в  виду,  как  вы  вообще
узнали о моем существовании".
     Но кекропийка продолжала:
     - Скажите нам. Дари Лэнг, не можете ли  вы  способствовать  получению
разрешения на посещение Тектона для Атвар Х'сиал?
     Неужели смысл ответа Дари потерялся при переводе?
     - Вы не понимаете. Я, разумеется, хочу посетить Тектон. Но я не  имею
никакого влияния на выдачу разрешений для поездок туда. Это  все  в  руках
двоих людей, которые сейчас находятся  на  Тектоне  и  оценивают  тамошнюю
ситуацию.
     Между  слоями  облаков  блеснул  Мэндел.   Атвар   Х'сиал   задумчиво
расправила свои  черные  надкрылья,  открыв  четыре  нежных  рудиментарных
крыла, покрытых красными и белыми удлиненными пятнами-глазками. Именно эти
пятнышки,  складчатая  шея  и  феноменальная  чувствительность  к  летучим
химикатам заставила в свое время изучавших их  зоологов  обозвать  их  так
вычурно - "кекропийцами", - хотя у них с земной молью-"кекропией" было  не
больше общего, чем с остальными насекомыми Земли. Дари знала, что они даже
не были насекомыми, хотя и имели с ними  некоторые  общие  черты:  внешний
скелет, членистоногость и ряд метаморфоз от рождения до взрослой особи.
     Темные  крылья   медленно   подрагивали.   Казалось,   Атвар   Х'сиал
погрузилась в чувственное  наслаждение  теплом.  Прошло  несколько  секунд
молчания, пока просвет в облаках не закрылся, и затем Ж'мерлия произнес:
     - Но ведь эти люди - мужчины. Вы же управляете ими. Разве не так?
     - Я не управляю ими. Ни в коей мере.
     Дари снова задумалась о том, насколько они с  Атвар  Х'сиал  понимают
друг друга. Казалось, разговор между ними никак не может получиться  из-за
перевода смысла от звука к  запахам  через  чужого  посредника,  которому,
наверняка, не хватало культурного уровня для понимания и того, и  другого.
У нее с Атвар Х'сиал тоже не было общих культурных  традиций.  Она  знала,
что  Атвар  Х'сиал  -  женская  особь,  но  что  означало  это  в   рамках
кекропийской культуры? Какую роль в ней играли мужчины? Трутней? Рабов?
     Ж'мерлия издал громкий жужжащий звук, но не произнес никаких слов.
     - У  меня  нет  власти  над  людьми,  которые  принимают  решения,  -
повторила Дари, говоря как  можно  отчетливей  и  медленней,  -  если  они
откажут в доступе на Тектон, я ничего не смогу с этим поделать.
     Жужжание стало громче.
     - В  высшей  степени  неудовлетворительное  положение,  -  проговорил
наконец Ж'мерлия, - Атвар Х'сиал должна посетить Тектон во  время  Летнего
Прилива. Я  совершила  далекое  путешествие  и  мечтала  очутиться  здесь.
Немыслимо остановиться на пороге. Если вы не  можете  получить  разрешения
для нас, следует принять другие меры.
     Большая  слепая  голова  качнулась  поближе,  так  что  Дари   смогла
разглядеть на ней каждую пору и щетинку. Хоботок потянулся и  коснулся  ее
руки. Он был теплым и немного липким. Она заставила себя не двигаться.
     - Дари Лэнг, - сказал Ж'мерлия, - когда у существ есть общие цели, им
следует работать вместе для их достижения. Какие бы препятствия ни  стояли
перед ними, они не должны отклоняться  от  своего  пути.  Если  вы  можете
гарантировать нам свое содействие, то есть один способ, чтобы Дари Лэнг  и
Атвар Х'сиал посетили Тектон. Вместе. При наличии официального  разрешения
или без оного.
     Может быть, Ж'мерлия неправильно понимал слова Атвар Х'сиал, а может,
сама Дари не  так  поняла  намерения  кекропийки?  Если  же  нет,  то  эта
невероятная чужачка завлекала Дари в какой-то секретный сговор.
     Она почувствовала настороженность. Но это чувство смешалось с азартом
предвкушения грядущего. Кекропийка будто читала мысли Дари. Если  Ребка  и
Перри согласятся пустить ее на Тектон, все будет  хорошо  и  спокойно.  Но
если нет... что ж, тогда надо строить другие планы.
     И не просто другие. Планы, которые  помогут  ей  в  достижении  цели:
побывать на Тектоне в Летний Прилив.
     Дари слышала,  как  прокачивается  воздух  через  дыхательные  каналы
кекропийки. Из хоботка Атвар Х'сиал сочилась темно-коричневая жидкость,  а
безглазое лицо напоминало Дари лицо  демона  из  страшного  детского  сна.
Рядом с ней стояла черная восьминогая  палка,  Ж'мерлия,  тоже  как  будто
вышедший из того же кошмара.
     Но людям пришлось научиться не обращать  внимания  на  любой  внешний
вид. Два существа, одинаково думающие и стремящиеся к общей цели, не будут
совсем чуждыми друг другу.
     Дари наклонилась вперед.
     - Хорошо, Атвар Х'сиал. Мне интересно послушать, что вы  предлагаете.
Расскажите об этом подробнее.
     Она, конечно, не была готова согласиться, но ведь послушать-то можно.



                      6. 29 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Пуповина и скользящие вдоль нее капсулы находились здесь  по  крайней
мере за четыре миллиона лет до того, как люди колонизировали Добеллию. Как
и  все  сооружения  Строителей,  она  была  сработана  на  века.   Система
функционировала безупречно. Ее изучали, причем углубленно, но все анализы,
многое рассказавшие о технологии Строителей, ничего не дали для  выяснения
их физиологии или привычек.
     Например, надо ли было им дышать? Кабины делались открытыми, и  в  их
конструкции не предусматривались шлюзы для сохранения воздуха внутри.
     Требовался ли Строителям сон? Или физические упражнения? Там не  было
ничего даже отдаленно похожего на кровати, или на место для отдыха, или на
какие-то  средства,  поддерживающие   физическую   форму,   обеспечивающие
развлечения.
     Ну и, наконец, должны же  были  Строители  есть  и  испражняться.  Но
несмотря на то, что путешествие с Опала на Тектон  занимало  много  часов,
там не было никаких устройств для хранения пищи  или  ее  приготовления  и
никаких устройств для удаления отходов.
     Инженеры смогли высказать лишь единственное осторожное предположение:
Строители были  _б_о_л_ь_ш_и_м_и_.  Капсулы  представляли  собой  огромные
цилиндры, двадцать метров в длину и почти столько же в поперечнике, пустые
внутри. С другой стороны, не было ничего, свидетельствующего  о  том,  что
Строители пользовались ими сами: возможно, эти сооружения  предназначались
только для перевозки грузов. Но если это так, то почему  капсулы  снабдили
внутренними пультами управления  панелями,  позволявшими  менять  скорость
передвижения вдоль Пуповины?
     Ну а пока историки спорили о природе и  внешнем  виде  Строителей,  а
теоретики пытались хоть что-нибудь понять в их науке, более практичные умы
решали, как заставить Пуповину работать на благо  колонистов.  На  Тектоне
имелись минералы и горючее. На Опале - ни того, ни другого,  но  зато  там
был пригодный для жизни климат. Транспортировочная система между ними была
слишком ценной, чтобы оставить ее невостребованной.
     Колонисты начали с некоторых приспособлений,  увеличивающих  удобство
путешествия между  двумя  планетами  дублета.  Они  не  имели  возможности
изменить размеры и форму капсул: как  и  большинство  изделий  Строителей,
кабины были практически неразрушаемы и не  поддавались  переделке.  Но  их
довольно легко удалось сделать герметичными, встроить  воздушные  шлюзы  и
оборудование  для  регенерации  воздуха,  простейшие  кухни,   туалеты   и
помещения  для  отдыха.  Наконец,  чтобы  уменьшить  неприятные  ощущения,
которые возникали у жителей планеты от вида высоты, прозрачные стены  были
закрыты панелями, которые можно было поляризовать, получая  серую  матовую
поверхность. Для наблюдения оставалось только помещение на  верхнем  конце
капсулы.
     Когда они стали приближаться к Тектону, Ребка проклял  это  последнее
новшество. При подъеме к Станции-на-Полпути и сразу за ней он  наслаждался
интригующим видом приближающейся планеты настолько, что готов был отложить
на потом обследование самой Станции, этого артефакта Строителей. Он  решил
внимательно  вглядываться  в  Тектон,  выискивая   все   новые   и   новые
подробности, до самого приземления. Однако, за несколько сотен  километров
до поверхности планеты капсула непонятным образом  перевернулась,  поменяв
верх и низ. И там, где он наблюдал Тектон, перед ним предстал неинтересный
ему сейчас и поэтому раздражающий Опал с его вечно бегущими облаками.
     Он повернулся к Максу Перри.
     - А не можете ли вы снова перевернуть нас вверх ногами? Я  ничего  не
вижу.
     - Нет. Если только вы не хотите проползти остаток пути. -  Перри  уже
нервничал в ожидании приземления. - Мы сейчас в любую минуту можем войти в
атмосферу Тектона. Для лучшей аэродинамической устойчивости капсула должна
располагаться полом вниз, или нам придется двигаться  ползком.  По  правде
говоря... - Он замолчал, и лицо его напряглось. - Послушайте.
     Ребка потребовалось какое-то  время,  чтобы  уловить  слабый  высокий
свист, проходивший сквозь стены капсулы.  Это  было  первое  свидетельство
контакта с  Тектоном  -  его  разреженный  воздух  сопротивлялся  движению
опускающейся капсулы. Скорость их снижения замедлялась.
     Через пять минут добавился еще  один  сигнал:  началось  выравнивание
давления. В капсуле слегка запахло сернистым газом. И  тут  же  ее  начало
трясти  и   бросать   воздушными   потоками.   Ребка   почувствовал,   как
увеличивающаяся гравитация прижала его к мягкому сиденью.
     - Еще три минуты, - сказал Перри. - Мы  на  последнем  этапе  гашения
скорости.
     Ребка посмотрел в его сторону. Они почти приземлились на планету, про
которую Перри говорил, что она слишком  опасна  для  посещения,  но  ни  в
голосе Перри, ни в выражении его лица не чувствовалось и тени страха. Была
заметна  некоторая   нервозность,   вполне   объяснимая   возбуждением   и
предвкушением встречи с домом после долгого отсутствия. Как же могло  быть
такое, если Тектон считался смертельно опасной ловушкой?
     Кабина совсем замедлила ход и остановилась. Дверь бесшумно открылась.
Ребка  последовал  за  Перри  наружу,   чувствуя,   что   его   подозрения
подтверждаются. Они ступили на поверхность серо-голубой  пыльной  равнины,
покрытой темно-зеленым кустарником и низкими  тускло-желтыми  лишайниками.
Было сухо и жарко. В воздухе чувствовался  довольно  сильный  запах  серы.
Менее чем в километре Ребка смог разглядеть блеск воды, окаймленной  более
высокими растениями, а  рядом  стадо  низкорослых  медлительных  животных.
Похоже, это были травоядные: они паслись.
     Не было ни извергающихся вулканов, ни жутких подземных толчков, земля
не  дрожала.  Тектон  оказался  сонной  мирной  планетой,   дремлющей   на
солнцепеке.  Его  обитатели  готовились  выдержать   еще   более   высокие
температуры, сопровождающие Летний Прилив.
     Прежде чем Ребка успел произнести хоть слово, Перри огляделся  вокруг
и озадаченно покачал головой.
     -  Не  знаю,  что  здесь  происходит.  Я  говорил,   что   нас   ждут
неприятности, и не шутил. Что-то тут чересчур тихо. А до Летнего  Прилива,
притом самого большого, какой когда-либо  был,  осталось  меньше  тридцати
дней.
     Ребка пожал плечами. Если Перри вел какую-то сложную игру,  Ребка  ее
не понимал.
     - Мне все кажется очень спокойным.
     - Верно. Это и тревожит. - Перри обвел рукой равнину. - Так  быть  не
должно. Я много раз бывал здесь раньше в это время года. Я ожидал  увидеть
извержения  и  землетрясения,  причем  большие.  Мы  должны  были  ощущать
подземные толчки, а в воздухе должно быть в десять раз больше  пыли.  -  В
его голосе слышалась искренняя растерянность.
     Ребка кивнул и медленно повернулся  на  триста  шестьдесят  градусов,
оглядывая все вокруг.
     Прямо перед ними Находилась гигантская нога  Пуповины.  Она  касалась
поверхности планеты, но не была закреплена на  ней  каким-то  механическим
устройством.    Сопряжение    осуществлялось    электромагнитным    полем,
привязывавшим ее к богатой минералами мантии  Тектона.  Перри  рассказывал
ему, что это необходимо из-за нестабильности поверхности планеты во  время
Летних Приливов, иначе Строители сделали бы настоящее  крепление.  Но  это
было всего лишь предположением и нельзя определенно сказать, так ли все на
самом деле.
     За Пуповиной, в  той  стороне,  где  в  пыльном  воздухе  садился  за
горизонт диск Мэндела, шла низкая сумрачная  гряда  пурпурно-серых  холмов
одинакового размера и стоявших на странно одинаковом  расстоянии  друг  от
друга. Судя по их резким очертаниям и крутизне склонов,  они  должны  быть
вулканического происхождения. Но Ребка не видел ни  дымка,  ни  каких-либо
следов свежих лавовых потоков. Он посмотрел пристальней. Земля у него  под
ногами была ровной, без всяких трещин или пролысин, которые говорили бы  о
недавних подвижках поверхности.
     Так это и есть Тектон? Великий  и  ужасный?  Ребка  спокойно  спал  в
обстановке страшнее этой в десятки раз. Не говоря ни слова, он  направился
к озеру.
     Перри поспешил за ним.
     - Куда вы пошли? - Он  нервничал,  и  было  видно,  что  его  тревога
непритворна.
     - Я хочу посмотреть на этих животных, если это не опасно.
     - Нет, но дайте я пойду первым, - голос Перри звучал взволнованно,  -
я знаю местность.
     "Все очень мило, - подумал Ребка, - за исключением  того,  что  я  не
вижу ничего, что требовало бы каких-то особых предосторожностей".
     Кое-где виднелись проплешины извергавшихся  пород  и  мелкие  обломки
базальта - верный признак прежней  вулканической  активности.  Почва  была
неровной, но Ребка сноровисто и быстро шел следом за  Перри,  не  отставая
почти ни на шаг.
     Ближе к воде идти стало легче. По  берегам  кое-где  виднелись  языки
упругой темно-зеленой почвы, прикрывшей сухие скалы. Мелкие животные,  все
позвоночные,  разбегались  в  разные  стороны  при  приближении   чужаков.
Травоядные не  покидали  своих  мест,  пока  двое  людей  не  оказались  в
нескольких метрах от них. Тогда они неторопливо направились к  озеру.  Это
были многоногие радиально-симметричные животные с  многочисленными  ртами,
расположенными кругом по бокам.
     - Знаете, что у меня сидит в голове, как заноза? -  внезапно  спросил
Ребка.
     Перри покачал головой.
     - Вот это. - Ребка показал рукой на растения и животных вокруг них. -
Вы настаиваете, что люди не должны приезжать на  Тектон  накануне  Летнего
Прилива. Вы говорите, что они здесь  не  выживут.  Предполагается,  что  я
должен запретить Джулиусу Грэйвзу посетить Тектон  и  мы  потеряем  плату,
причитающуюся за это Добеллии. Но они остаются здесь. - Его палец указывал
на животных, медленно пробиравшихся к воде. - Они выживают, и,  вроде  бы,
без особых хлопот. Что они делают такого, чего не могу я?
     - Две вещи. - Они уже дошли до озера, и Перри почему-то успокоился. -
Прежде всего, они избегают оставаться  на  поверхности  Тектона  во  время
Летнего Прилива. Животные, обитающие на Тектоне, или  умирают  до  Летнего
Прилива, а их яйца проклевываются по окончании лета, или же  они  прячутся
на лето. Все эти травоядные - амфибии. Еще несколько дней, и они спустятся
под воду озера, зароются глубоко в ил на дне и заснут до  тех  пор,  когда
можно будет спокойно вылезти на поверхности. Мы этого не  сможем  сделать.
По крайней мере, вы и я. Возможно, кекропийцы смогут.
     -  Мы  можем  сделать  что-то  вроде   этого,   например,   построить
специальные жилища с куполами над озерами.
     - Да, конечно. Мы можем, но сомневаюсь, что  Дари  Лэнг  и  остальные
согласятся на это. В любом случае это  только  половина  истории.  Я  ведь
сказал, что они делают две вещи. Второе, что они делают, это  _б_ы_с_т_р_о
размножаются. По большому новому помету каждый сезон. Мы можем спариваться
сколько хотим, хоть каждый день, но за  ними  нам  не  угнаться.  -  Перри
ухмыльнулся, но радости в его ухмылке  не  было.  -  Им  здесь  по-другому
нельзя. Смерть буквально подталкивает их,  и  они  приспосабливаются,  как
могут. И даже несмотря на это, девять из десяти погибнет во время  Летнего
Прилива. Хотите рискнуть в таких условиях? Разрешите Дари Лэнг и  Джулиусу
Грэйвзу рисковать собой?
     Это был сильный аргумент... если бы Ребка согласился  с  утверждением
Перри о ярости Летнего Прилива. Но он до  сих  пор  сомневаются.  Конечно,
приближение к Мэнделу должно было вызвать сильное Приливное воздействие на
Тектон. Что совершенно неясно, так это  степень  предстоящего  повреждения
поверхности планеты.  Флора  и  фауна  на  Тектоне  прожили  более  сорока
миллионов лет, испытав множество Летних Приливов и Великих Парадов. Почему
бы им не пережить еще один?
     - Пойдемте. - Ханс Ребка принял решение. Мэндел клонился к закату,  и
он не хотел пробираться к  Пуповине  в  тусклом  свете  Амаранта.  Его  не
покидала уверенность в том, что Перри сказал не все, и  что  у  него  есть
свои причины не пускать людей на Тектон. Но даже  если  Макс  Перри  прав,
Ребка не соглашался с его стремлением закрыть Тектон для всех. Здесь ничто
не свидетельствовало об опасности.  Ничего  такого,  о  чем  следовало  бы
сообщить правительству Круга Фемуса.
     Наоборот, все аргументы  говорили  против.  Да,  местные  животные  с
трудом переживали Летний Прилив, но они не обладали  людскими  знаниями  и
ресурсами. После всего увиденного Ребка готов был сам  побывать  здесь  во
время Летнего Прилива.
     - Наш долг предупредить людей о возможной опасности, - продолжал  он,
- но мы им не опекуны. Если они захотят приехать сюда, зная об  опасности,
нам не следует их останавливать.
     Перри почти не слушал его, оглядывая все вокруг. Хмурясь, он  смотрел
на небо, на землю под ногами, на далекую линию холмов.
     - Этого никак не может быть, - произнес он недоуменно. - Куда оно все
девается?
     - Что девается?
     -  Энергия.  Приливные  силы  накачивают  сюда  бездну  энергии...  с
Мэндела, Амаранта и Гаргантюа. И ничто не выходит наружу. Это значит,  что
накапливается внутри...
     Его прервала вспышка красноватого света  на  западе.  Оба  посмотрели
туда и увидели, что между ними и закатывающимся Мэнделом  появилась  линия
темных фонтанов, стреляющих  огнем  и,  видимо,  расположенных  в  дальних
горах.
     Секунды спустя  сюда  долетел  грохот.  Землю  затрясет  позднее,  но
животные ждать не стали. При первой же яркой вспышке они побежали к  воде,
двигаясь быстрее, чем Ребка себе представлял.
     - Выброс! Сейчас полетят камни! - Перри старался перекричать  грохот,
указывая на многочисленные  столбы  дыма.  -  Некоторые  из  них  довольно
горячи, а мы в пределах досягаемости. Пойдемте.
     Он побежал в сторону Пуповины, а Ребка заколебался. Линия  извержений
была на редкость упорядоченной,  их  темные  облачка  распространялись  от
каждого третьего пика. Он быстро  поглядел  в  противоположную  сторону  -
будет ли вода безопасным пристанищем? - а затем последовал за Перри. Земля
начала дрожать, заходила под ногами ходуном, так что он с трудом  сохранял
равновесие. Ребка замедлил шаг, и в этот момент раскаленная докрасна глыба
величиной с аэрокар пролетела мимо него и,  шипя,  упала  всего  метрах  в
двадцати.
     Перри был уже в капсуле, висевшей  у  подножия  Пуповины  с  открытым
нижним люком. Ребка бросился в него головой вперед,  жертвуя  достоинством
ради скорости.
     - Все в порядке. Я сел. Двигайтесь!
     - Перри умчался по лестнице и скрылся в ходовой рубке. Капсула  пошла
вверх еще до того, как Ребка  поднялся  и  убедился  в  отсутствии  ран  и
ушибов. Вместо того, чтобы запереть  люк  на  задвижку  и  последовать  за
Перри, он выглянул наружу.
     Потоки лавы и каменные глыбы обрушились на местность, где они  только
что бродили. Раскаленная лава подожгла кустарник, и  землю  закрыли  языки
пламени. Время от времени раздавались удары по Пуповине.  Это  не  опасно,
если не высовываться наружу. Он успеет в нужный момент захлопнуть люк.
     Самыми уязвимыми оказались привезенные сюда аэрокары. Они  аккуратным
рядком стояли у подножия Пуповины. Их доставили с Опала  для  исследования
местности и прочих нужд. Пока Ребка  смотрел,  дымящийся  камень  упал  на
крышу одного из них. Когда он, не коснувшись ее,  отскочил,  Ребка  понял,
что над аэрокарами  растянута  прозрачная  пленка  Строителей,  содранная,
наверное, где-то на Станции-на-Полпути.
     Он оглядел горизонт. Капсула поднялась  метров  на  двести-триста,  и
даже сквозь мутный воздух он видел сейчас всю равнину. Повсюду, вплоть  до
далеких гор пылал огонь и  поднимались  столбы  дыма.  Ребка  почувствовал
терпкий запах, смолистый и ароматный. Землю скрыла завеса горячего воздуха
и пыли!
     Было ясно, что район этого катаклизма  ограничен  цепочкой  вулканов,
лежавших между Пуповиной и садившимся на западе ярким диском Мэндела.  Над
каждой третьей вершиной поднимался столб пыли и  дыма.  Однако  извержение
уже шло на  убыль.  Багрово-оранжевые  сполохи  сквозь  клубы  дыма  почти
исчезли, все меньше камней летело в сторону  аэрокаров.  Травоядные  давно
исчезли, скрывшись, по-видимому, в спасительных глубинах озера. Они знают,
когда им выйти наружу.
     Перри бросил управление и сел на корточки рядом  с  Ребкой.  Движение
капсулы вдоль Пуповины прекратилось.
     - Все в порядке. - Ребка приготовился закрыть люк. - Я убедился и  не
хочу брать на себя ответственность за допуск сюда людей во  время  Летнего
Прилива. Давайте выбираться отсюда.
     Но Перри задержал его руку и покачал головой:
     - Мне бы хотелось вернуться.
     - Зачем? Хотите, чтобы вас убило?
     - Конечно,  нет.  Хочу  хорошенько  рассмотреть,  что  происходит,  и
по-настоящему понять.
     -  На  Тектоне  близится  Летний  Прилив,  командор.  Вот  что  здесь
происходит. Начинаются извержения и землетрясения, как вы и говорили.
     - Нет. Не так. - Перри говорил  скорее  задумчиво,  чем  тревожно.  -
Здесь какая-то тайна. Поймите, я же бывал на  Тектоне  в  это  время  года
много раз. То, что мы сейчас видели, это ерунда, легкий местный фейерверк.
Активность должна быть гораздо сильнее, чем мы видели, чертовски  сильнее.
Поверхность была спокойной, когда мы прибыли, а должна была  трястись  все
время. Да, извержение выглядело достаточно  впечатляюще,  но  толчки  были
ничтожными. И вы видели, как быстро оно стихло. -  Он  показал  наружу.  -
Посмотрите, все снова успокоилось.
     - Я не планетолог, но этого и следует ожидать. - Ребка не мог понять,
что у Перри в голове. Хотел  он,  чтобы  люди  оказались  здесь  во  время
Летнего Прилива, или нет? Теперь, когда,  казалось,  появились  прекрасные
доводы против посещения, Перри, очевидно, изменил мнение.  -  Вы  ожидаете
подъема напряжения и его разрядки. Внутренние  силы  собираются  и,  когда
достигают  критической  величины,  вырываются  на  свободу.  За  моментами
затишья следуют моменты бури.
     - Не здесь, - Перри  наконец  закрыл  люк.  -  Не  во  время  Летнего
Прилива. Подумайте, капитан, это же не обычный планетарный вулканизм. Опал
и Тектон делают полный оборот  за  восемь  часов.  С  каждым  оборотом  их
сжимают и тянут приливные силы Мэндела и Амаранта. При  нормальных  Летних
Приливах они чрезвычайно велики, но  Великий  Парад  придает  им  огромные
масштабы, увеличивая... в сотни раз.
     Он сел на низкий ящик и уставился  в  стену.  Через  некоторое  время
Ребка поднялся в кабину управления и сам снова включил  подъем.  Когда  он
вернулся вниз, Перри так и не пошевелился.
     - Давайте, приходите в себя. Я вам верю. Приливные силы очень велики,
однако это верно не только для Тектона, но и для Опала.
     - Это так, - Перри наконец очнулся  и  поднялся  на  ноги,  -  но  их
влияние на Опале  сглажено.  Поверхность  океана  деформируется  свободно,
между приливом и отливом проходит четыре часа, а изменения морского дня  -
моретрясения, извержения - сглажены слоем воды над ним. На Тектоне-то  нет
толщи воды, и литосферные приливы не демпфируются ничем. В это время  года
подобные явления на Тектоне должны бы  происходить  постоянно.  А  должной
активности нет. Вот так. Куда же уходит вся энергия?
     Перри плюхнулся на свое сиденье и снова задумался, глядя в пустоту.
     Когда скорость подъема капсулы начала увеличиваться и раздался легкий
свист,  сопровождавший  ее  движение  через   атмосферу   Тектона,   Ребка
почувствовал странную неудовлетворенность. Он побывал на  Тектоне,  увидел
все  своими  глазами.  Действительно,  здесь  оказалось  так  опасно,  как
предупреждал Перри. И все-таки сам Перри Тектона  не  боялся.  Совсем.  Он
захотел вернуться в разгар извержения!
     Ребка пришел к заключению: если он хочет понять Перри, ему надо иметь
больше данных. Он повернулся к своему младшему попутчику.
     - Ладно, командор Перри. Пусть все выглядит не так, как  вы  ожидали.
Не мне судить. Расскажите тогда, как обычно выглядит Тектон  в  это  время
года?
     Вопрос оказался явно неудачным. Сосредоточенное выражение  исчезло  с
лица Перри, его сменила бесконечная грусть. Ребка сидел в ожидании ответа,
пока наконец не понял, что не получит его. Вместо того чтобы отвлечь Макса
Перри  от  раздумий,  вопрос  только  углубил  их.   Командор,   казалось,
погрузился в какие-то горькие воспоминания.
     Воспоминания о чем? Несомненно, о Тектоне во время Летнего Прилива.
     Ребка не стал больше ничего говорить. Вместо этого он выругался,  как
следует, и признал неприятную правду. Он  не  хотел  этой  работы,  работы
нянькой, работы, прервавшей самую интересную экспедицию  всей  его  жизни.
Его забрали с Парадокса, несмотря на отчаянное сопротивление, он не  хотел
на Добеллию, не хотел иметь ничего общего с Максом Перри, и его совсем  не
интересовала оборвавшаяся карьера мелкого бюрократа.
     Однако гордость не позволяла бросить это задание, пока он не  выяснит
точно, что погубило этого человека. Было видно, Перри - человек сломанный,
хотя это и не бросалось в глаза.
     И еще одно  было  очевидно:  нечто  погубившее  Перри  находилось  на
Тектоне. На Тектоне в период Летнего Прилива.
     Это означало, что и Ребке придется вернуться туда, на то место и в то
время, где и когда, по всем свидетельствам, человеку выжить невозможно.



     АРТЕФАКТ: ПУПОВИНА
     ВКА N_269
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 26837,186/17428,947/363,554
     НАЗВАНИЕ: Пуповина
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Мэндел/Добеллия (дублет)
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: 513
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 4,037 +- 0,15 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ.  Открыт  во  время  облета  Мэндела  автоматическим
зондом в 1446 г.Э. Первый осмотр пилотируемым кораблем произведен  в  1513
г.Э. (Добеллии и Хингклифф). Первое посещение в 1668  г.Э.  (корабль  типа
"Скайскан", Ву и Танака). Впервые использован поселенцами Добеллии в  1742
г.Э. Система постоянно используется с 1778 г.Э.
     ФИЗИЧЕСКИЕ  ХАРАКТЕРИСТИКИ.  П.   представляет   собой   транспортную
систему,  соединяющую  планеты  системы  Добеллии,   Опал   (первоначально
Эренкнехтер) и Тектон (первоначально Кастельнуово). Это цилиндр двенадцати
тысяч километров в длину и от  сорока  до  шестидесяти  метров  в  ширину,
постоянно  закрепленный   на   Опале   (крепление   на   дне   океана)   и
электромагнитно  сопряженный  со  Тектоном.  Сопряжение   нарушается   при
прохождении  Добеллии  через  периастрон.   Это   максимальное   сближение
происходит каждые 1,43 стандартных года.
     Изменение длины П. осуществляется посредством  Ворота,  использующего
локальную пространственно-временную сингулярность (предполагается, что это
также  артефакт),  что  позволяет  П.   автоматически   подстраиваться   к
изменяющемуся расстоянию между Опалом и Тектоном. Ворот осуществляет также
автоматический забор П.  с  поверхности  Тектона  во  время  максимального
приливного воздействия Мэндела, так называемого "Летнего Прилива". Система
управления в настоящее время освоена на практике, но так и не установлено,
какой сигнал или  датчик  включает  Ворот  (т.е.  временной,  силовой  или
какого-то другого типа).
     Станция-на-Полпути (9754 км от центра масс Опала и 12918 км от центра
масс  Тектона)  позволяет  осуществлять  погрузку  или  выгрузку   грузов,
предназначенных для отправки  в  космическое  пространство  или  прибывших
оттуда.
     ПРИМЕЧАНИЕ. П. является одним из самых простых и понятных  артефактов
и поэтому  не  привлекает  внимания  серьезных  исследователей  технологии
Строителей. Вместе с тем, в ней есть свои секреты, так как несмотря на всю
свою простоту, она является одним из самых поздних  сооружений  Строителей
(возраст  -  менее   пяти   миллионов   лет).   Некоторые   археоаналитики
предполагают, что это указывает на начало упадка  цивилизации  Строителей,
приведшего затем к ее крушению и исчезновению с галактической арены  более
трех миллионов лет тому назад.
     ФИЗИЧЕСКАЯ ПРИРОДА. Силовые кабели из бездефектного твердого водорода
со   стабилизированным   мюонным   соединением.   Напряжения   в   кабелях
соответствуют   прочности   космических   конструкций    человечества    и
кекропийцев, но не превосходят их.
     Транспортные капсулы  приводятся  в  движение  линейными  синхронными
моторами с обычными приводами. Техника крепления капсул на кабеле  неясна,
но, по-видимому, использует те же принципы, что  и  пространственная  сеть
системы Кокона (см. ВКА N_1).
     Природа  Ворота  также  неясна.  По  всей  видимости,  это   артефакт
Строителей, а не часть системы Добеллии.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Система транспортировки. До прибытия людей
система бездействовала по крайней мере три миллиона лет. В настоящее время
постоянно используется. В других целях, по-видимому, не применялась.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      7. 27 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Макс Перри предупреждал, что, по мере  приближения  Летнего  Прилива,
Тектон будет превращаться из  иссушенной,  но  мирной  планеты  с  высокой
сейсмической активностью в содрогающийся ад потоков расплавленной  лавы  и
растекающейся земли. Однако, вопреки его прогнозу,  в  этот  год  Великого
Парада Тектон оказался... непредсказуемым.
     Опал, видимо, тоже изменялся. В  гораздо  большей  степени,  чем  это
сознавали жители планеты.
     Эта мысль пришла  Ребке  в  голову,  когда  они  летели  над  Опалом,
возвращаясь от подножья Пуповины к космопорту "Звездной стороны",  где  их
должна была ждать Дари Лэнг.
     Шестью днями раньше полет над затянутой облаками планетой к  Пуповине
был скучным: ни малейшего ветерка и не на  что  смотреть,  кроме  сплошной
серой пелены вверху и внизу. Теперь же, за двадцать семь дней  до  Летнего
Прилива,  аэрокар  швыряло  из  стороны  в  сторону   яростными   ветрами.
Восходящие воздушные потоки трепали плоскости  и  били  в  фюзеляж.  Максу
Перри приходилось поднимать  аэрокар  все  выше  и  выше,  чтобы  уйти  от
проливного дождя, черных грозовых туч и вихревых воронок.
     Итак, обитатели Опала были убеждены, что с ними ничего  не  случится,
несмотря на более сильные, чем обычно, приливы.
     Ханс Ребка не был в этом так уверен.
     - Вы делаете большое упущение, - сказал он Перри,  когда  они  начали
спускаться сквозь разрыв  в  облаках  к  космопорту  Звездного  полушария,
считая, что на Опале приливы будут  такими  же,  как  всегда,  разве  чуть
побольше.
     - Зато вы все драматизируете, - последовал холодный ответ.
     Как только Тектон исчез в непроницаемом облачном небе Опала, в  Перри
снова взяла верх его вторая натура: хладнокровная, замкнутая, безразличная
ко всему. Он не хотел обсуждать ни их приключение на поверхности  Тектона,
ни свои размышления по поводу того, что все это могло бы значить.
     - Не берусь утверждать, что на Опале все  будет  точно  так  же,  как
раньше, - продолжал он, - но все-таки считаю, что не произойдет. Возможно,
приливные  силы  окажутся  слишком  велики  для  некоторых  самых  больших
Слингов. Ну, расколются один-два... Тем не менее опасности для людей  нет.
Если понадобится, все выйдут в море и переждут Летний Прилив на воде.
     Ребка прикусил  язык,  вцепившись  в  подлокотники  своего  кресла  -
аэрокар  попал  в  воздушную  яму,  и  одну-две  секунды  они  провели   в
невесомости.
     - Все может оказаться не так, - сказал  он,  как  только  сердце  его
вернулось на свое место.
     Он снова испытывал  желание  покопаться  в  Перри,  расшевелить  его,
посмотреть, на что и как тот будет реагировать. Это напоминало ввод данных
в черный ящик с определенным  набором  вводов  и  контролируемым  выходом.
Делайте это достаточно часто, говорила теория, и вы  определите  абсолютно
все функции ящика, хотя, возможно, не узнаете, почему он их выполняет.  Но
в случае Перри создавалось впечатление, что перед вами два разных ящика. В
одном из них находился способный, вдумчивый и привлекательный человек, а в
другом обитал моллюск, прячущийся  в  свою  раковину  при  столкновении  с
определенными воздействиями.
     - Эта ситуация напоминает мне происшествие  на  Пеликаньем  Следе,  -
продолжал Ребка. - Слышали, что там случилось, командор?
     - Если и слышал, то забыл.
     Такой реакции Ребка вовсе не хотел, но у Макса Перри было оправдание:
его внимание поглотила система автоматической стабилизации, обеспечивающая
мягкую посадку.
     - Их ситуация сравнима с ситуацией на Опале, - не унимался  Ребка,  -
за исключением того, что  там  дело  было  не  в  морских  приливах,  а  в
соотношении биомасс растений и животных.
     По прибытии туда первых колонистов,  все  шло  прекрасно.  Но  каждые
сорок лет Пеликаний След проходил через  кометный  хвост.  Мелкие  частицы
летучих веществ обычно  до  земли  не  долетали,  испаряясь  в  атмосфере.
Влажность увеличивалась на несколько процентов, а температура подскакивала
на пару-другую градусов.  Соотношение  "растения-животные"  резко  падало,
количество  кислорода  уменьшалось,  но  потом,  менее,  чем  за  год  все
приходило в норму. Ничего особенного.
     Все  так  и  считали.  Так  продолжали  думать,  даже  когда  местные
астрономы  предсказали,  что  при  следующем  прохождении  Пеликаний  След
захватит на тридцать процентов больше вещества, чем обычно.
     - По-моему, теперь я вспоминаю эту историю.  -  Перри  демонстрировал
вежливый, но прохладный интерес. - Это случай, который мы изучали до того,
как я прибыл на Добеллию. Что-то там пошло не так, и они чуть не  потеряли
всю колонию. Верно?
     - Ну, это зависит от того,  с  кем  вы  об  этом  говорили.  -  Ребка
заколебался, насколько откровенно можно рассказывать. - Ничего нельзя было
доказать, но я думаю, что вы правы. Они прошли по самому  краю.  Я-то  вот
что хочу подчеркнуть: случилось то, чего используемые физические модели не
предсказывали.  Более  высокое  поступление  кометного  вещества  изменило
биосферу Пеликаньего Следа  и  вывело  ее  на  новый  стабильный  уровень.
Содержание кислорода за три недели с четырнадцати процентов упало до трех.
И оставалось таким, пока не подоспела бригада терраформистов и  не  начала
снова увеличивать его. Это неожиданное  изменение  убило  бы  почти  всех,
потому что за отпущенное им природой время они  не  могли  ничего  успеть,
даже эвакуироваться.
     Макс Перри кивнул.
     - Знаю. Правда, один человек на  Пеликаньем  Следе  все  равно  решил
вывести  людей  задолго  до  кометного  дождя.  Он  изучал  изменения   по
окаменелостям, верно? Это классический случай: человек непосредственно  на
месте знал больше, чем  догадывался  кто  бы  то  ни  было  на  расстоянии
нескольких световых лет. Он, нарушив  все  инструкции  своего  начальства,
заслужил звание героя.
     - Не совсем. Его _о_б_р_у_г_а_л_и_ за то, что он сделал это.
     Аэрокар уже коснулся поверхности и подруливал к космопорту,  и  Ребка
решил оставить эту тему. Сейчас не тот момент,  когда  стоит  рассказывать
Максу Перри, о ком шла речь. И хотя он  получил  публичное  порицание,  но
потихоньку его поздравили за то,  что  он  самовольно  нарушил  письменные
инструкции  Координатора  Сектора.  Тот  факт,  что  его  непосредственные
начальники _н_а_м_е_р_е_н_н_о_  не  ознакомили  его  с  этими  письменными
инструкциями никогда даже не упоминался.  Это  являлось  частью  философии
правительства Круга Фемуса: аварийщики работают лучше, если знают не  все.
Снова и снова он приходил к убеждению, что ему сообщили не все факты перед
заброской на Добеллию.
     - Я хочу сказать, что с подобной ситуацией  можно  столкнуться  и  на
Опале, - продолжал он.  -  Когда  равновесие  любой  системы  периодически
нарушает какая-то сила, увеличение этой силы приведет не просто к большему
отклонению от равновесия. Вы столкнетесь с бифуркацией,  разветвлением,  и
за этим иное финальное состояние. Предположим, что приливы на Опале станут
достаточно большими, чтобы взаимодействовать хаотически. У вас тогда будут
повсеместные турбуленции, вихревые потоки, водовороты,  смерчи.  Возможно,
чудовищные солитоны, единичные волны высотой в одну-две мили. Лодки такого
не выдержат, и Слинги тоже. Сможете вы, если понадобится, эвакуировать  во
время Летнего Прилива всех? Я имею в виду не в море, а вообще с планеты?
     - Сомневаюсь. - Перри выключил двигатели и покачал головой. - Я  могу
даже сказать более определенно.  Нет,  не  сможем.  Да  и  куда  нам  всех
эвакуировать? У Гаргантюа четыре спутника  почти  таких  же  больших,  как
Опал, и у двух  из  них  есть  атмосфера,  но  это  метан  и  азот,  а  не
кислород... и на них слишком холодно. Единственное место для  эвакуации  -
Тектон. - Он искоса взглянул на Ребку. - Полагаю, вы  оставили  идею,  что
кто-нибудь захочет отправиться _т_у_д_а_?
     Проливной  дождь,  сопровождавший  их  до  самого  космопорта,  почти
прекратился. Аэрокар остановился возле здания,  в  котором  Перри  поселил
Дари Лэнг.
     Ханс Ребка поднялся с сиденья и  потер  колени.  Предполагалось,  что
Дари  Лэнг  ждет  встречи  с  ними  и,  несомненно,  услышала  приближение
аэрокара, но около здания ее не было.  Вместо  нее  там  стоял  высокий  и
худой, как скелет, мужчина с  огромной  лысой  головой.  Он  вышел  из-под
нависающего карниза и уставился на приближавшийся аэрокар. Над головой  он
держал яркий зонтик. Сверкающая белизна его костюма, подчеркнутая  голубым
кантом и золотом эполет, говорила знатоку,  что  его  материал  соткан  из
тонких нитей дитрона.
     Издалека он казался очень  внушительным  и  элегантным,  несмотря  на
обожженное жесткой радиацией до пурпурно-красного цвета  лицо.  Вблизи  же
стало заметно, что его губы и брови непроизвольно подергиваются.
     - Вы знали, что он здесь будет? -  Ребка  незаметно  показал  большим
пальцем в сторону новоприбывшего. Ему не надо  было  называть  незнакомца.
Членов советов Альянса видели редко, но их форма была хорошо знакома  всем
клайдам на всех мирах этого рукава галактики.
     - Нет, но я не удивлен. - Макс Перри придержал дверь аэрокара,  чтобы
Ребка спустился на Слинг. - Нас не было шесть дней,  а  в  его  расписании
значился именно этот отрезок времени.
     Человек не двинулся, когда Перри и Ребка сошли на землю  и  поспешили
укрыться под широким карнизом.  Он  сложил  свой  зонтик  и  стоял  так  с
полминуты, не обращая внимания на стекавшие по  его  лысине  капли  дождя.
Наконец он повернулся к ним.
     - Добрый день, хотя погода не добрая. И, как  я  понимаю,  будет  еще
хуже. - Его голос  соответствовал  внешности,  густой  и  звучный,  слегка
грубоватый, но с изысканным акцентом жителя Миранды.  Он  выставил  вперед
левое запястье, на котором было  навечно  нанесено,  кто  он  такой.  -  Я
Джулиус Грэйвз. Полагаю, вы получили уведомление о нашем прибытии.
     - Получили, - сказал Перри.
     В его тоне звучала настороженность. Присутствие члена  Совета  любого
клайда сразу заставляло задуматься о своих грехах и осознать пределы своей
власти. Ребка с интересом подумал, нет  ли  у  Грэйвза  какого-то  другого
повода для посещения Опала. Одно он  знал  точно:  члены  Совета  отчаянно
заняты и не любят тратить время попусту.
     - В поступившей информации не было данных о причинах вашего визита, -
произнес он, протягивая руку. - Капитан Ребка,  к  вашим  услугам,  а  это
командор Перри. Почему вы решили посетить систему Добеллии?
     Грэйвз не шевельнулся. Секунд  пять  от  стоял  молча  и  неподвижно.
Наконец наклонил свою бугристую голову  в  сторону  подошедших,  кивнул  и
громко чихнул.
     - Возможно, на  вопрос  лучше  ответить  в  помещении.  Я  замерз.  С
рассвета жду здесь возвращения остальных.
     Перри и Ребка переглянулись. Остальных? Возвращения откуда?
     - Они отбыли восемь часов назад, - продолжал Грэйвз, - как раз  когда
я прибыл сюда. Ваш прогноз погоды извещает... - глубоко  посаженные  глаза
затуманились, - что на Звездную сторону  надвигается  пятибалльный  шторм.
Для тех, кто не знаком с условиями жизни  в  Круге  Фемуса,  такие  штормы
могут быть очень опасны. Я беспокоюсь и хотел бы с ними поговорить.
     Ребка  кивнул.  На  один  вопрос  ответ  он  получил:  к  Дари   Лэнг
присоединились другие посетители Опала, не из Круга Фемуса. Но кто именно?
     - Нам лучше проверить въездные декларации, - тихо сказал он Перри.  -
Посмотреть, что мы заполучили.
     - Посмотрите, если хотите. - Грэйвз уставился на него. Бледно-голубые
глаза, казалось, видели Ребку насквозь.  Советник  плюхнулся  на  стул  из
желтого тростника  и  плетеного  камыша,  шмыгнул  носом  и  продолжил:  -
Вообще-то, вам смотреть ничего не надо, я могу вам сообщить,  что  к  Дари
Лэнг из Четвертого Альянса  присоединились  Атвар  Х'сиал  и  Ж'мерлия  из
Кекропийской Федерации. После встречи с ними я проверил их всех.  Они  те,
за кого себя выдают.
     Ребка прикинул, сколько это занимает времени, и открыл было  рот,  но
Перри его опередил:
     - Это невозможно.
     Грэйвз посмотрел на них, и его кустистые брови вздрогнули.
     - С момента вашего прибытия, по вашим словам, прошел всего один день,
- проговорил Перри. - Если бы вы  послали  запрос  через  ближайшую  точку
Бозе-сети сразу по прибытии и вам мгновенно ответили, то на это ушло бы не
меньше стандартных суток, то есть три полных опальских дня.  Я  знаю  это,
проверял неоднократно.
     "Перри совершенно прав, - подумал Ребка, - и он сообразительнее,  чем
я себе представлял, но он делает тактическую ошибку. Члены Совета не  лгут
и обвинять их в этом - только напрашиваться на неприятности".
     Но Грэйвз улыбнулся, в первый раз с момента их встречи.
     - Командор Перри,  я  благодарен  вам.  Вы  облегчили  следующую  мою
задачу. - Он вытащил из кармана безупречно белый кусок ткани, вытер мокрую
макушку своей лысой головы и широкий  бугристый  лоб.  -  Вы  спрашиваете,
откуда мне это известно.  Как  я  уже  сказал,  я  Джулиус  Грэйвз,  но  в
некотором смысле я также Стивен  Грэйвз.  -  Он  откинулся  на  стуле,  на
секунду закрыл глаза, моргнул и  продолжил:  -  Когда  меня  пригласили  в
Совет, мне  объяснили,  что  я  должен  буду  знать  историю,  биологию  и
психологию всех разумных и потенциально разумных  существ  во  всем  нашем
спиральном рукаве галактики. Необходимый объем знаний превышал возможность
человеческой памяти.
     Мне предложили на выбор, если я захочу, вживить в меня неорганическую
высокоплотную память, такую громоздкую и тяжелую, что  мои  голова  и  шея
потребуют постоянной поддержки, что-то вроде подпорок. Такой способ  любят
члены Совета из Сообщества Зардалу. Или  же  я  мог  развить  внутри  себя
мнемонического близнеца, вторую пару мозговых  полушарий,  разросшихся  из
моей собственной мозговой  ткани  и  применяемых  только  для  хранения  и
использования информации. Их нужно было встроить в  мой  череп,  за  корой
головного мозга, слегка увеличив внутричерепное пространство.
     Я  выбрал  второе  решение.  Меня  предупредили,  что  поскольку  эти
полушария являются моей неотъемлемой частью, их способность к накоплению и
хранению информации будет сильно зависеть от моего физического  состояния.
Я объясняю это, чтобы вы не считали меня необщительным,  если  я  откажусь
выпить или проявлю, казалось бы, чрезмерную заботу о своем  здоровье.  Мне
следует быть крайне осторожным в отношении всех стимуляторов, используемых
для отдыха и развлечения, иначе я нанесу ущерб мнемоническим поверхностям,
а Стивен этого не любит.
     Он улыбнулся, и  когда  снаружи  раздался  вой  ветра,  на  его  лице
отразились какие-то противоречивые чувства. Ветер ударил в  стены  низкого
здания, и они задрожали.
     - Я  не  сказал  вам  еще,  -  продолжал  он,  -  что  у  внутреннего
мнемонического близнеца может проснуться сознание, вернее  осознание  себя
как личности. Это и случилось. Как я уже говорил, я Джулиус Грэйвз,  но  я
также и Стивен Грэйвз. Он источник моих сведений о Дари Лэнг и  кекропийке
Атвар Х'сиал. А теперь давайте перейдем к другой теме.
     - Может Стивен разговаривать? - спросил Ребка.
     Макс Перри, казалось, был спокоен. Один член Совета,  сующий  повсюду
нос,  уже  достаточно  плохо,  а  их  тут  оказалось  двое!  И  всегда  ли
победителем оказывался Джулиус Грэйвз? Судя по выражению его лица,  в  нем
шла сильная внутренняя борьба.
     Грэйвз покачал головой.
     - Стивен не говорит.  Он  не  видит,  не  слышит,  не  осязает  и  не
чувствует, если только я не переключу свои  сенсорные  вводы  на  передачу
сведений на хранение. Однако Стивен умеет думать и утверждает,  что  лучше
меня. Как он мне говорит, у него для этого больше времени.  Я  получаю  от
него мысли в форме возвращающихся воспоминаний. Я могу  их  переводить,  и
при этом  многим  кажется,  будто  с  ними  разговаривает  непосредственно
Стивен.
     Он замолчал на какое-то время, а  когда  заговорил,  его  голос  стал
как-то гораздо моложе и живее:
     - Привет. Рад очутиться на Опале. Никто не говорил, что  здесь  будет
такая вшивая погода, одно хорошо - там,  где  я  нахожусь,  при  дожде  не
промокнешь.
     Голос снова зазвучал глуховато и хрипловато.
     - Приношу свои извинения. У Стивена слабость  к  шуточкам  и  ужасное
чувство юмора. Мне контролировать ни  то,  ни  другое  не  удается,  но  я
стараюсь их не очень выпускать на волю. И признаюсь, стал очень полагаться
на знания Стивена. Например, у него в  памяти  все  сведения  об  условиях
жизни на этой планете, а мои знания о ней  явно  недостаточны.  Сожалею  о
своей лени. Теперь давайте вернемся к делу. Я сейчас на Добеллии  по  делу
совсем не шуточному, и юмор здесь неуместен.
     - Убийство, - пробормотал Перри после долгой паузы. Шторм приблизился
и бушевал вовсю. Причем  видно  было,  что  Перри  чувствовал  себя  очень
неуютно, когда ветер завывал особенно громко. Не в силах усидеть на месте,
он зашагал перед окном, поглядывая  то  на  гнущиеся  под  бурей  кусты  и
высокие  травы,  то  на  бегущие  облака,  красноватые  от  ржавого  света
Амаранта. - Убийство, - повторил он, - множественное убийство. Так сказано
в вашей заявке на посещение Опала.
     - Сказано. Но только потому, что я не хотел выдвигать более серьезные
обвинения по Бозе-сети. - Джулиус Грэйвз явно перестал  шутить.  -  Точнее
говоря, геноцид. Пожалуй, я пока скажу сдержаннее, подозрение в геноциде.
     Он спокойно огляделся по сторонам. Дождь вновь забарабанил по крыше и
стенам. Двое других людей в комнате окаменели: Макс Перри застыл  у  окна,
Ханс Ребка на краешке стула.
     - Геноцид. Подозрение в геноциде. А какая разница? - наконец  спросил
Ребка.
     - С некоторых  точек  зрения  никакой,  -  полные  губы  дернулись  и
задрожали. - Нет ограничений по времени и по  месту  при  расследовании  и
того, и другого. Но у нас только  косвенные  улики,  без  доказательств  и
признания. Моя задача найти прямые улики. Я собираюсь обнаружить их здесь,
на Опале.
     Грэйвз полез в отделанный голубым кантом карман своей куртки и достал
два стереокубика.
     - Как ни покажется странным, вот обвиняемые в преступлении.  Елена  и
Джени Кармел, двадцати одного стандартного года,  родились  и  выросли  на
Шасте. Как видите, это идентичные сестры-близнецы.
     Он протянул кубики обоим собеседникам.  Ребка  увидел  двух  девушек,
загорелых и большеглазых, с приятными лицами, одетых в сочетающиеся цветом
платья, рыжевато-зеленое и светло-коричневое. Но Макс Перри,  по-видимому,
увидел в этих картинках что-то еще. Он ахнул, как будто узнав кого-то,  и,
наклонившись вперед, схватил кубик.  Секунд  двадцать  он,  не  отрываясь,
смотрел на девушек, потом напряжение ушло, и он поднял глаза.
     Джулиус  Грэйвз  наблюдал  за  обоими.  У  Ребки  внезапно  создалось
убеждение, что эти туманные голубые глаза ничего не упускают. Странность и
эксцентричность, возможно, были искренними, а может быть и напускными, но,
во всяком случае, за всем этим стоял мощный, хотя и  странный  ум.  Дураки
членами Совета не становятся.
     - Вы, кажется, знаете этих девушек, командор Перри? - спросил Грэйвз.
- Если вы с ними встречались, мне необходимо знать, где и когда.
     Перри покачал головой. Его лицо стало даже как-то бледнее обычного.
     - Нет. Просто на какое-то мгновение, при первом взгляде,  я  подумал,
что они... что это кто-то другой. Женщина, которую я знал очень давно.
     - Кто? - Грэйвз подождал, а затем, поняв, что Перри больше ничего  не
скажет, продолжил: - Я не собираюсь ничего скрывать от вас, и настоятельно
прошу ничего не скрывать от меня. С вашего разрешения  я  позволю  Стивену
рассказать все остальное. У него самая полная информация, а мне трудно так
говорить, чтобы чувства не  захлестывали  и  не  влияли  на  объективность
суждений.
     Подергивание прекратилось. Лицо Грэйвза успокоилось, став  молодым  и
более счастливым.
     - Ладно, поехали, - проговорил он. - Печальная история Елены и  Джени
Кармел. Шаста - мир богатый, и  там  молодым  позволяют  делать  все,  что
хочется. Когда близняшкам Кармел исполнился двадцать один год, им подарили
космическую яхту "Летний сон". Однако вместо того, чтобы порхать по  своей
родной планетной системе, как большинство других  молодых,  они  уговорили
свою семью поставить на их корабль Бозе-систему и отправились в  настоящее
космическое путешествие. Посетили девять миров Четвертого Альянса, три  из
Сообщества Зардалу. На последней планете их маршрута они  решили  испытать
"жизнь, как она есть", так было  сказано  в  их  передаче  домой.  Другими
словами, с удобствами понаблюдать за жизнью отсталого мира...
     ...они приземлились на Павлине-4 и поставили роскошную палатку. Пав-4
- бедная болотистая планета Сообщества. Вернее сказать, бедная теперь,  но
бывшая достаточно богатой до того, как за нее взялись люди. Тогда, по ходу
дела, оказалось, что им мешают местные  жители,  амфибии,  так  называемые
берсии. Почти всех их уничтожили, но к тому времени  и  планету  обобрали,
так что промышлявшие там люди оставили ее. Уцелевшие берсии, которых  было
очень немного, получили статус "потенциально разумных" и  стали  считаться
охраняемым видом. Наконец...
     Грэйвз остановился.  Лицо  его  выглядело  как  маска  с  меняющимися
выражениями. И даже не было понятно, кто говорит - Джулиус или Стивен.
     - Были ли берсии разумными? - мягко сказал он. - Этого  никто  теперь
не узнает.  Нам  известно  лишь,  что  берсии  полностью  истреблены.  Две
последние семьи уничтожены два месяца назад... Еленой и Джени Кармел.
     - Но ведь наверняка не нарочно? - Перри все еще продолжал  сжимать  в
руках кубик с изображениями девушек и неотрывно смотрел  на  них.  -  Это,
должно быть, произошло случайно.
     - Очень может быть. - Судя  по  серьезному  тону,  слово  снова  взял
Джулиус Грэйвз. - Мы не знаем, потому что близнецы Кармел не остались  для
объяснений. Они сбежали и продолжали убегать,  пока  неделю  назад  мы  не
перекрыли для них Бозе-Сеть. И теперь им бежать некуда.
     Шторм забушевал с новой силой.  Снаружи  доносилось  дикое  завывание
ветра, громкий рев сирены и стук дождя по крыше. Ребка  мог  бы  и  дальше
слушать Грэйвза, но Перри при первых же звуках сирены направился к двери.
     - Приземление. Эта сирена означает, что кто-то  в  беде.  Они  с  ума
сошли, при шторме в пять баллов...
     Он убежал. Джулиус Грэйвз медленно поднялся на ноги.  Его  остановила
рука Ханса Ребки.
     - Они сбежали, - повторил Ребка. В залитом дождем  окне  он  различил
огни опускающегося аэрокара,  который  бросало  из  стороны  в  сторону  и
вверх-вниз. До земли оставалось несколько метров, и ему  самому  следовало
идти туда. Но сначала он хотел удостовериться в одной вещи. - Они сбежали.
И они прибыли... на Опал?
     Грэйвз покачал массивной, покрытой шрамами головой.
     - Я тоже так думал и поэтому попросил допуск сюда.  Стивен  рассчитал
траекторию их полета: она заканчивалась в системе  Добеллии.  Но  когда  я
прибыл сюда, то сразу поговорил с  диспетчерами  космопорта.  Они  уверили
меня, что никто не посадит корабль с Бозе-двигателем на этой планете,  без
их ведома.
     Снаружи донесся новый сигнал  тревоги  и  вспыхнули  красно-оранжевые
предупредительные огни. Люди что-то кричали визгливыми голосами.  Глядя  в
окно,  Ребка  увидел,  как   аэрокар   коснулся   полосы,   подскочил   и,
перевернувшись, ударился о землю. Ребка рванулся к двери, но  его  удержал
Грэйвз, внезапно схватив за руку.
     - Когда командор Перри вернется, я сообщу ему о новой просьбе, - тихо
проговорил Грэйвз. - Мы не хотим обыскивать Опал. Близнецов здесь нет,  но
они в системе Добеллии. А это может означать только одно: они на Тектоне.
     Он склонил голову набок, словно в первый раз  услышав  вой  сирены  и
скрежет рвущегося металла.
     - Нам необходимо обыскать Тектон, и  поскорее,  но  сейчас,  кажется,
есть более неотложные проблемы.



                      8. 26 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     "Момент смерти. Вся жизнь проходит перед вашими глазами".
     Дари Лэнг ощутила боковой удар ветра, когда колеса аэрокара коснулись
земли во второй раз.  Она  увидела,  как  сломалось  оземь  правое  крыло,
почувствовала,  что  машина  оторвалась   от   полосы,   и   поняла:   они
переворачиваются. Раздался треск обшивки.
     Внезапно черная земля пронеслась в каком-то футе у нее  над  головой.
По лицу текла какая-то грязь, мешавшая дышать. Свет исчез,  оставив  ее  в
полной темноте.
     Когда ремни безопасности врезались в грудь, боль прояснила  сознание.
Она почувствовала себя обманутой.
     Неужели _э_т_о_, пробегающее перед мысленным взором, и есть ее жизнь?
Если так, то  какой  же  несчастной  и  скудной  она  была.  Все,  что  ей
вспоминалось,  это  Стражник,  то,  как  она  не  могла  понять,  что  он,
собственно, такое. Никогда не могла разгадать древнюю тайну,  узнать,  что
случилось со Строителями. И все эти световые годы понадобились только  для
того, чтобы раздавить ее, словно жука, в грязи паршивой мелкой планетки?
     Словно жука... Мысль о жуках принесла с собой легкое чувство вины.
     Почему?
     И тогда она, вися на ремнях  вниз  головой,  вспомнила.  Думать  было
трудно, но  необходимо.  Она  жива.  Жидкость,  стекавшая  по  ее  носу  и
заливавшая глаза, жгла неимоверно, но она была слишком холодной для крови.
А как обстоит дело с  остальными  двумя  пассажирами,  с  Атвар  Х'сиал  и
Ж'мерлией? "Они не жуки, - подумала  она.  -  Даже,  пожалуй,  она  больше
похожа на насекомое, чем  они.  РАЗУМНЫЕ  СУЩЕСТВА.  Стыдись,  Дари  Лэнг!
Неужели ты убила их своими паршивым пилотированием?"
     Дари  изогнула  шею,  чтобы  поглядеть  назад.  С  шеей  было  что-то
неладное. Сильный удар обжег ей горло и левое плечо, еще до того, как  она
повернулась. Она ничего не видела.
     -  Ж'мерлия!  -  Звать  Атвар  Х'сиал  было  бесполезно.  Даже   если
кекропийка и смогла бы ее услышать, ответить ей бы не удалось. - Ж'мерлия!
     Никакого ответа. Но какие-то человеческие голоса доносились  снаружи.
Они звали ее? Нет, их крики обращены друг к другу... Разобрать слова из-за
свиста ветра было невозможно.
     -  Отсюда  этого  не  сделать,  -  донесся  мужской  голос.  -  Крыша
раскололась совсем. Если не выдержит эта стойка, их просто раздавит  весом
машины.
     - Они и так погибли. - Это  женский  голос.  -  Посмотрите,  как  они
ударились. Их же расплющило. Хочешь ждать подъемник?
     - Нет. Я кого-то услышал. Подержи свет. Полезу внутрь.
     Свет! Дари охватила  паника.  Темнота  вокруг  нее  была  абсолютной,
чернее любой полночи, черной, как пирамида в центре Стражника. В это время
года на Опале круглые сутки был свет от Мэндела  и  его  соседа  Амаранта.
Почему же ничего не видно?
     Она старалась проморгаться, но у нее ничего  не  выходило.  С  трудом
протянула правую руку, чтобы протереть глаза. Левая рука куда-то  исчезла.
Она ее совсем не чувствовала, никакого даже легкого отклика, только боль в
плече, когда пыталась ею пошевелить.
     Протертые глаза сильно жгло, и все равно ничего не было видно.
     - Господи, ну и каша. - Это был снова голос мужчины.  Перед  ней  как
будто что-то замерцало, вроде света фонарика перед  закрытыми  глазами.  -
Элли, их здесь трое... по-моему. Два чужака, они обнялись друг с другом. И
тут всюду эта жидкость из насекомых. Не знаю, что тут у них чье. Боюсь  их
трогать. Пошли  сигнал  бедствия,  попытайся  найти  в  аэропорту  или  по
соседству кого-нибудь, разбирающегося в анатомии чужаков.
     Последовал слабый ответ, разобрать который она не смогла.
     - ...Проклятье, не знаю. - Голос приблизился. - Ничего  не  движется,
может, они все мертвы. Не могу ждать.  Все  покрыты  черным  маслом.  Одна
искра, и они превратятся в головешки.
     Далекие голоса, не разобрать толком, но не одного человека.
     - ...ничего не значит. - Голос прозвучал  рядом  с  ней.  -  Их  надо
вытащить. Кто-нибудь, заберитесь сюда помочь.
     Руки, схватившие Дари, старались не  причинять  боль,  но  когда  они
коснулись плеча и шеи, боль миллионами галактик закрутилась в  черноте  ее
невидящих глаз. Она  издала  отчаянный  вопль,  который  должен  был  всех
оглушить, но получился похожим на кошачье мяуканье.
     - Замечательно! - Хватка переместилась с плеча и стала еще сильней. -
Этот жив. Приходит в себя. Лови.
     Дари протащили по грязной путанице корней и обломанных кустов.  Комок
слизистого, мерзко пахнущего мха забился в  ее  открытый  рот.  Ее  начало
мучительно тошнить. Когда торчащий корень впился в сломанную  ключицу,  ей
вдруг пришло в голову,  что  она  вовсе  не  обязана  все  это  терпеть  в
сознании.
     Наступило  забытье.  Наступило   время   прекратить   борьбу.   Время
отдохнуть, найти убежище в успокоительной черноте.


     Дари  потребовался  день,  чтобы   убедиться:   _д_и_а_л_о_г_   между
человеком  и  кекропийцем  невозможен  без  помощи  Ж'мерлии  или  другого
лотфианина-посредника, но общаться они могли.
     Жесткий внешний скелет  кекропийцев  не  позволял  видеть  "выражение
лица" в человеческом  смысле.  Однако  язык  жестов  использовался  обоими
видами разумных существ. Им просто надо было понять  систему  знаков  друг
друга.
     Например, когда Атвар Х'сиал была уверена в ответе, который даст Дари
на ее вопрос, то слегка отклонялась назад. Она также часто поднимала  одну
или две передние ноги. Когда не знала  ответа  и  стремилась  его  узнать,
нежный хоботок сокращался и складывался... чуть-чуть. А когда  была  очень
взволнована или встревожена (разницу определить  было  трудно)  каким-либо
вопросом или замечанием, волоски и щетинки  на  ее  длинных  веерообразных
антеннах выпрямлялись и становились как бы более прямыми и пушистыми.
     Что и произошло, когда на сцене появился Джулиус Грэйвз.
     Дари знала о существовании Совета, об этом знали  все,  но  она  была
слишком поглощена своими  интересами,  чтобы  обращать  на  него  какое-то
внимание. И, вообще, у нее до сих пор было довольно туманное представление
о его функциях, хотя она знала, что в них  входит  рассмотрение  этических
вопросов.
     - Но, профессор Лэнг, так и предполагалось, что о его функциях  никто
не будет знать ничего определенного, - сказал Грэйвз.
     Он улыбнулся, и улыбка на его хирургически  расширенной,  похожей  на
обтянутый кожей череп, голове показалась ей просто угрожающей.  Оставалось
не совсем ясно, когда он прибыл в космопорт  Звездной  стороны,  но  время
навестить  ее  выбрал  очень  неудачное.  Они  с  Атвар  Х'сиал  закончили
предварительное обсуждение и собрались поговорить конкретно: кто что будет
делать, зачем и когда.
     - Обязанности членов Совета  все  понимают  весьма  неопределенно,  -
продолжал Грэйвз. - За исключением тех, чьи действия и делают  необходимым
существование Совета.
     Лицо Дари снова выдало ее, она в этом не сомневалась. То, что  они  с
кекропийкой собирались сделать, к Совету не  относилось:  не  было  ничего
неэтичного в том, чтобы обойти бюрократию в интересах науки, даже если  об
этих научных интересах никто на Опале не был полностью осведомлен. Что там
еще делали члены Совета?
     Но Грэйвз уставился на нее своими туманными сумасшедшими  глазами  и,
наверняка, прочитал в них, что она чувствует себя виноватой.
     А если не прочитал в глазах, то, несомненно,  заметил  это  по  Атвар
Х'сиал. Ее антенны стояли и были распушены так, что походили на  щетки,  а
Ж'мерлия буквально тараторил, торопясь все высказать.
     - Позднее, уважаемый Советник, мы будем счастливы встретиться с вами,
позднее. Но в настоящее время у нас срочная, ранее назначенная встреча.  -
Атвар Х'сиал зашла так далеко, что взяла руку Дари Лэнг своей  суставчатой
ножкой. Когда кекропийка потащила ее к двери, наружу,  где  не  переставая
шел дождь. Дари в первый раз заметила, что нижняя часть ножки представляет
собой подушечку, сплошь покрытую черными волосками,  похожими  на  крючки.
Дари не вытащила бы у нее свою руку, даже если бы захотела устроить  сцену
при Джулиусе Грэйвзе.
     Этот атавистический признак достался Атвар Х'сиал от далеких предков,
которым, наверное, такие волоски-крючочки были нужны, чтобы  цепляться  за
камни и деревья.
     "Что ж, никто из нас не выпрыгнул из головы богини, - подумала она, -
все мы имеем какие-то остаточные органы или ткани, следы эволюции".
     Дари машинально  посмотрела  на  свои  собственные  ногти.  Они  были
грязными. Получается, что она тоже скатывается к мерзким привычкам Опала и
Тектона.
     -  Куда  пойдем?  -  прошептала  она,  Джулиусу  Грэйвзу  потребуется
феноменальный слух, чтобы разобрать ее слова на фоне дождя,  но  она  была
уверена, что он смотрит им вслед. Наверняка, он раздумывает  о  том,  куда
они идут в такую отвратительную  погоду.  Она  гораздо  лучше  чувствовала
себя, когда его рядом не было.
     - Через минуту поговорим.  -  Ж'мерлия,  получив  напрямую  сообщение
нервных  феромонов  Атвар  Х'сиал,  подпрыгивала  вверх-вниз,  как   будто
промокшее  насквозь  покрытие  взлетной  полосы  было  раскаленным.  Голос
лотфианина дрожал от  нетерпения.  -  Давайте  в  аэрокар,  Дари  Лэнг,  в
аэрокар!
     Они вдвоем потянулись к ней, чтобы помочь подняться в него.
     Она оттолкнула их лапы.
     - Вы что, хотите, чтобы Грэйвз  подумал,  будто  происходит  какое-то
незаконное дело? - зашипела она на Атвар Х'сиал. - Успокойтесь!
     Такая реакция позволила ей почувствовать  собственное  превосходство.
Кекропийцы славились своим хладнокровием и ясностью мыслей. Многие, в  том
числе сами кекропийцы, говорили, что в смысле  силы  интеллекта  и  умения
мыслить они превосходят людей. И вот Атвар Х'сиал трепещет от страха,  как
будто они замыслили тяжкое преступление.
     Двое чужаков втиснулись  в  аэрокар  вслед  за  ней,  подталкивая  ее
вперед.
     - Вы не понимаете. Дари Лэнг. - Пока Атвар  Х'сиал  закрывала  дверь,
Ж'мерлия  заставлял  ее  сесть  в  кресло  пилота.  -  Это   ваше   первое
столкновение  с  членом  Совета  великого  клайда.  Им  нельзя   доверять.
Считается, что они занимаются только этическими вопросами, но это не  так:
У них нет стыда. Они считают себя вправе вмешиваться во все,  даже  в  то,
что их мало касается. Мы не можем ничего обсуждать в присутствии  Джулиуса
Грэйвза! Он нюхом почувствует, в чем дело, вмешается и погубит все, что мы
задумали. Нам надо улететь от него. Быстро.
     И пока Ж'мерлия говорил, Атвар Х'сиал отчаянно махала  ножкой,  чтобы
Дари взлетела... прямо в штормовые тучи, которые угрожающе  заполнили  все
небо. Дари указала было на них,  но  тут  же  осознала,  что  кекропийская
эхолокация  на  таком  расстоянии  их  не  "увидит".  Даже   несмотря   на
необыкновенные уши, мир Атвар Х'сиал ограничивался сферой диаметром  всего
в сотню метров.
     - В той стороне, на востоке, плохая погода.
     - Тогда летим на запад, - торопил ее Ж'мерлия, - или на  юг,  или  на
север. Но только взлетайте.
     Лотфианин скорчился на полу аэрокара, в то  время  как  Атвар  Х'сиал
прислонилась головой к боковому окну. Ее слепое лицо смотрело в никуда.
     Дари повела аэрокар вверх  по  крутой  спирали,  пробиваясь  к  более
прозрачным облакам слева. Если она  сумеет  подняться  над  ними,  аэрокар
сможет летать много часов.
     Кстати,  сколько?  Ей  не  слишком  хотелось  выяснять   это.   Лучше
продолжать подниматься, оставив шторм  в  стороне,  и  поискать  спокойное
место, где неподалеку от края Слинга она сможет сесть.
     Два часа спустя она вынуждена была оставить эту мысль. Свирепый ветер
не утихал. Они долетели до края  Слинга  и  покружили  над  морем  за  его
пределами в поисках другого места для приземления,  но  ничего  не  нашли.
Хуже того, темная масса грозовых облаков следовала за ними. Плотная  серая
стена  заняла  три  четверти  горизонта.  По  радио  аэрокара  сообщили  о
надвигающемся пятибалльном шторме, но не удосужились  объяснить,  что  это
означает. Мэндел сел за горизонт, и они летели, освещенные только  мрачным
светом Амаранта.
     Она повернулась к Атвар Х'сиал:
     - Не вечно же нам здесь оставаться, и мне не хочется откладывать  все
до последней минуты.  Я  собираюсь  подняться  повыше,  чтобы  пройти  над
штормом. Затем мы, оставаясь наверху, повернем назад к  космопорту.  Самое
лучшее место для приземления то, откуда мы вылетели.
     Атвар Х'сиал согласно кивнула, когда Ж'мерлия перевел ей слова  Дари.
Кекропийка шторма не боялась, возможно,  потому  что  не  видела  мчащихся
черных туч, говорящих о его силе. Ее все еще беспокоил Джулиус Грэйвз.
     Пока они летели, Атвар Х'сиал  через  посредство  Ж'мерлии  полностью
изложила  свой  план.  Как  только  капитан  Ребка  вернется,  они  узнают
официальную точку зрения по поводу их предполагаемого  визита  на  Тектон.
Если разрешения не будет дано, они сразу двинутся на Тектоновую сторону  в
аэрокаре, за аренду  которого  уже  заплачено.  Он  спокойно  ждал  их  на
маленьком взлетном поле другого Слинга неподалеку от космопорта. Чтобы его
достичь, им надо будет нанять местный аэрокар, чья дальность  полета  была
настолько ограничена, что Ребке и Перри даже в голову не придет, куда  они
отправились.
     Атвар Х'сиал с Ж'мерлией в качестве переводчика  могла  все  это  без
труда устроить. Чего она сделать не могла и для чего ей действительно была
необходима Дари Лэнг, так это реквизировать капсулу на Пуповине.
     Она высказала все свои  доводы,  а  Дари  Лэнг,  слушая  ее  вполуха,
боролась со штормом. Ни  один  кекропийец  ни  разу  не  бывал  на  Опале.
Появление же кекропийца на Тектоновой  стороне  и  попытка  его  влезть  в
капсулу Пуповины немедленно вызовет массу вопросов. Посадки в  капсулу  не
дадут без проверки разрешения на посещение Тектона, а это опять приведет к
Ребке и Перри.
     - Но, - говорил Ж'мерлия, - вас воспримут совершенно спокойно. Мы уже
подготовили вам вполне хорошие документы.
     Складчатый хоботок Атвар Х'сиал немного  сжался.  Она  наклонилась  к
Дари, ее передние лапки были сложены как в молитве. - Вы же  человек...  и
вы женщина.
     Как будто это поможет! Дари вздохнула. Полного взаимопонимания  между
ними явно не получалось. Она же,  три  раза  повторила  ей,  что  у  людей
женские особи не воспринимаются безоговорочно в качестве  руководителей  и
авторитетов, но кекропийка не понимала этого.
     Дари попыталась еще набрать  высоту.  Этот  шторм  представлял  собой
н_е_ч_т_о_. Им было необходимо  над  ним  подняться  и  обойти  тучи,  но,
несмотря на всю прочность и устойчивость аэрокара, радость  при  мысли  об
этом ее не охватывала.
     -  Мы   знаем   правильную   последовательность   команд   управления
восхождением по Пуповине, - продолжал Ж'мерлия. - Как только вы обеспечите
нам посадку в капсулу,  между  нами  и  поверхностью  Тектона  преград  не
останется.
     Слова эти должны были успокоить и ободрить Дари. Как ни странно,  они
произвели обратное действие и заставили ее задуматься. Кекропийка  прибыла
на Опал после нее, как же тогда она смогла приготовить фальшивые документы
на имя Дари Лэнг? И она все знала об управлении Пуповиной. Кто ей  передал
эти данные?
     - Скажи Атвар Х'сиал, что до принятия окончательного решения,  я  еще
хорошенько подумаю.
     Подумать  и  побольше  узнать  самой  до  того,  как  она  согласится
совершить совместную поездку на  Тектон  с  Атвар  Х'сиал.  Этой  чужачке,
казалось, известно все о Добеллии.
     За исключением, пожалуй, опасности штормов на Опале.
     Они спускались, и  вихревые  потоки  воздуха  усилились  до  пугающих
размеров. Дари слышала и ощущала, как чудовищный ветер бьет и  швыряет  их
аэрокар. Она молилась только об одном: чтобы  его  автоматическая  система
стабилизации и посадки  справилась  с  управлением  лучше  нее.  Сама  она
суперпилотом не была.
     Атвар Х'сиал и Ж'мерлия оставались  совершенно  невозмутимыми.  Может
быть, существа, чьи, пусть отдаленные, предки летали, спокойнее относились
к воздушным путешествиям.
     Дари к этому,  наверняка,  не  привыкнуть.  У  нее  все  внутренности
завязались узлом. Они прошли сквозь облака и опускались.  Бушевала  гроза,
самая яростная из всех виденных ею когда-либо на Вратах. Видимость была не
больше ста метров,  и  никаких  ориентиров.  Ей  приходилось  рассчитывать
только на радиомаяки космопорта.
     Если в этом потопе они вообще работают.
     Сквозь переднее стекло смотреть  было  бесполезно:  ничего  не  видно
кроме дождевых струй. Снижались они долго...  слишком  долго.  Держась  за
рычаги, она вглядывалась  в  приборную  доску.  Высота  -  триста  метров.
Дальность маяка - два километра. До  приземления  им  оставались  какие-то
секунды. Где же посадочная полоса?
     Дари подняла глаза от приборов и на мгновение увидела  приближающиеся
огни. Они были прямо по курсу. Сбросив мощность,  она  позволила  аэрокару
планировать вдоль светящейся линии. Колеса слегка коснулись земли. Но  тут
боковой ветер схватил машину, поднял ее и понес, понес в сторону...
     Все двигалось как в замедленной съемке.
     Машина клюнула  носом.  Она  увидела,  как  одно  крыло  чиркнуло  по
скользкой от дождя поверхности...
     ...пропахало  борозду  и  согнулось...  раздался  треск,  когда   оно
переломилось  пополам...  она   почувствовала   начало   первого   кувырка
аэрокара... и поняла, что лучшая часть посадки закончилась...


     Дари Лэнг никогда раньше сознания не теряла.  Она  была  так  в  этом
уверена,  что  через  какое-то   время   ее   мозг   придумал   объяснение
происходящему. Очень простое: каждый раз, когда она закрывала глаза,  даже
на мгновение, кто-то менял окружающую обстановку.
     Сначала агония и унижение, когда ее волоком тащили по мокрой неровной
земле. Там никакого пейзажа не было, потому что ее глаза ничего не видели.
     (глаза закрываются)
     Она лежала лицом вверх, а кто-то, склонившись  над  ней,  обмывал  ей
голову. "Подбородок, рот, нос, - проговорил голос. - Глаза". Вдруг  жуткая
боль.
     - Похоже на трансмиссионную жидкость. - Разговаривали не с ней. - Это
ничего, она не ядовитая. Сумеете смыть ее с других?
     - Ладно, -  ответил  другой  человек,  -  но  у  большого  трещина  в
скорлупе. Из нее сочится что-то, а зашить мы не можем. Что делать?
     - Попробуйте заклеить липкой лентой. - Темная  тень  отодвинулась  от
нее. Холодные капли дождя брызнули ей в глаза, которые щипало.
     (глаза закрываются)
     Зеленые  стены,  бежевый  потолок,   шипенье   и   урчанье   насосов.
Компьютерная капельница на металлической стойке,  от  которой  к  ее  руке
тянутся трубки. Было тепло, уютно и просто чудесно.
     "Неоморфин", - отдаленно прозвучало  в  ее  голове.  Его  вводят  под
контролем компьютера, когда телеметрия показывает, что вам это необходимо.
Мощный. К нему быстро привыкаешь. На Вратах его использование  ограничено.
Применяется только в специальных больничных условиях и только в  сочетании
с эпинефриновыми триггерами.
     "Чушь, - сказало тело. - Чувствуешь себя  изумительно.  Да,  в  Круге
Фемуса знают, как пользоваться наркотиками. Да здравствуют наркотики".
     (глаза закрываются).
     - Чувствуете себя лучше?
     Идиотский вопрос. Она чувствовала себя отвратно. У нее болели  глаза,
уши, зубы и большие пальцы ног. Голова гудела,  и  временами  ее  пронзала
острая боль, начинавшаяся за левым ухом и доходившая до  кончиков  пальцев
рук. Но этот голос она знала.
     Дари пошевелилась. Тут же, как в сказке, у постели возник мужчина.
     - Я вас знаю, - она вздохнула, - но не знаю вашего имени.  Бедный  вы
человек. У вас нет даже имени. Так ведь?
     - Есть. Меня зовут Ханс.
     - Капитан Ханс Ребка. Тогда все в порядке, имя у вас есть.  Вы  очень
привлекательны, если бы еще почаще улыбались. Но ведь вы, вроде бы, должны
находиться на Тектоне.
     - Мы вернулись.
     - Я хочу на Тектон.
     "Проклятый наркотик, - подумала она.  -  Это  действует  наркотик,  и
теперь она знала, почему он считался запрещенным. Ей надо заткнуться, пока
она не ляпнула чего-нибудь.
     - Можно мне туда поехать, милый Ханс  Ребка?  Видите  ли,  мне  очень
нужно туда. Я правда должна там побывать.
     Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.
     - Вот видите, я так и знала, что вам идет улыбка. Так пустите меня на
Тектон? Что скажете, Ханс Ребка?
     Она моргнула прежде, чем он успел ответить.
     Когда она снова открыла  глаза,  он  исчез,  а  в  комнате  оказалось
значительное добавление. Справа над ней нависало  какое-то  сооружение  из
черных металлических трубок,  напоминавшее  строительные  леса.  В  центре
этого кубического сооружения висела упряжь, прикрепленная канатами  к  его
углам, а в ней, обмотанное белой  липкой  лентой,  находилось  похожее  на
палку тело Ж'мерлии; его голова и тонкие ноги свешивались по сторонам.
     Искривленное положение  забинтованного  тела,  казалось,  говорило  о
последней стадии  агонии.  Дари  машинально  огляделась  в  поисках  Атвар
Х'сиал, но кекропийки видно не было. Неужели симбиоз между  ними  был  так
силен, что лотфианин не мог пережить ее смерть? Неужели  лотфиане  гибнут,
когда их разъединяют с кекропийцами?
     - Ж'мерлия!
     Она сказала это,  не  думая,  так  как  все,  что  говорил  Ж'мерлия,
являлось всего  лишь  переводом  феромонного  языка  Атвар  Х'сиал.  Глупо
ожидать самостоятельного ответа от него самого.
     Один бледно-желтый глаз повернулся в ее сторону. Значит,  по  крайней
мере, он жив и понял, что она здесь.
     - Вы слышите меня, Ж'мерлия? У вас такой вид,  как  будто  вам  очень
больно. Почему вы в такой ужасной упряжи? Если вы  понимаете  меня  и  вам
нужна помощь, скажите.
     Наступило долгое молчание. "Безнадежно", - подумала Дари.
     - Благодарю за ваше участие,  -  проговорил  наконец  знакомый  сухой
голос, - но мне не больно. Эта упряжь была сделана по моей просьбе  и  для
моего удобства. Когда это делали, вы были без сознания.
     Неужели это действительно говорил Ж'мерлия? Дари машинально  оглядела
комнату.
     - Кто со мной сейчас говорит, вы или Атвар Х'сиал? Где Атвар  Х'сиал?
Она жива?
     - Жива. Но, к сожалению, ее раны гораздо тяжелее ваших. Ей  требуется
серьезная операция  внешнего  скелета.  У  вас  сломана  одна  косточка  и
множество ушибов. Вы сможете свободно двигаться  через  три  добеллианских
дня.
     - А что с вами?
     - Я ничто. Мое состояние значения не имеет.
     Дари соглашалась  с  таким  самоуничижительным  поведением  Ж'мерлии,
когда считала его всего лишь бездумным передатчиком мыслей кекропийки,  но
здесь было разумное существо, со своими мыслями и чувствами.
     - Скажите мне, Ж'мерлия, я хочу знать.
     - Я потерял два сустава на  задней  ноге...  ничего  особенного:  они
быстро отрастают... и  еще  у  меня  вытекло  немного  лимфы.  Этим  можно
пренебречь.
     У него были свои  собственные  чувства...  а  значит,  и  собственные
права?
     - Ж'мерлия... - она замолчала. Не лезла ли она не в свое  дело?  Член
Совета сейчас здесь, на этой  планете.  Собственно,  именно  то,  что  они
убегали от него, и стало первопричиной их увечий. Если  кто-нибудь  должен
заботиться о статусе лотфиан, так это Джулиус Грэйвз, а не Дари Лэнг.
     - Ж'мерлия... - Она все-таки не могла молчать. Интересно, через какое
время наркотик выйдет из  организма?  -  В  присутствии  Атвар  Х'сиал  вы
никогда не  выражаете  своих  собственных  мыслей?  Вы  вообще  ничего  не
говорите сами?
     - Это верно.
     - Почему же?
     - Мне нечего сказать. И это будет  неуместно.  Еще  до  того,  как  я
достиг второй формы, когда я всего лишь вышел  из  личинки,  Атвар  Х'сиал
была названа моей хозяйкой. В ее присутствии я служу лишь передатчиком  ее
мыслей другим. Своих мыслей у меня нет.
     - Это неправильно. Ведь у вас есть разум, знания. У вас  должны  быть
свои права...  -  Дари  замолчала.  Лотфианин  дергался  в  своей  упряжи,
стараясь повернуть оба глаза в сторону человека.
     - Профессор Дари Лэнг, с вашего разрешения. Вы  и  все  люди  гораздо
выше меня и, вообще, нас, лотфиан. Я не осмелюсь не соглашаться с вами, но
позвольте рассказать  вам  историю  нашу  и  кекропийцев.  Можно  мне  это
сделать?
     Она кивнула. Однако, по-видимому, кивка было недостаточно.  Он  ждал,
пока она не сказала:
     - Очень хорошо. Расскажите мне об этом.
     - Благодарю вас. Я начну с нас не потому, что мы важны, но только для
сравнения. Наша родина - планета Лотфи.  Она  холодная,  и  небо  над  ней
ясное. Как вы можете догадаться, глядя на меня,  у  нас  отличное  зрение.
Каждую  ночь  мы  видели  звезды.  На  протяжении   тысяч   поколений   мы
пользовались этим только для того, чтобы определять время  сбора  той  или
иной пищи. И все. Когда бывало холоднее или жарче обычного, многие из  нас
погибали от голода. Мы могли разговаривать друг с  другом,  но  не  многим
отличались от примитивных животных,  ничего  не  знающих  о  будущем  и  о
прошлом. Наверное, мы бы навсегда остались такими.
     А теперь подумайте об Атвар Х'сиал и ее народе.  Они  развивались  на
темной-темной, закрытой облаками планете... и они были  слепыми.  Так  как
они видят  эхолокацией,  зрение  для  них  предполагает  наличие  воздуха,
передающего сигнал. Поэтому их ощущения не могут  принять  информацию,  не
связанную с их атмосферой. Они пришли к выводу о присутствии  собственного
солнца только потому, что чувствовали исходящее от него тепло. Им пришлось
разрабатывать  технологические  процессы,  что  привело  их  к   мысли   о
с_у_щ_е_с_т_в_о_в_а_н_и_и_  света.  И  тогда  они   создали   инструменты,
чувствительные  к  свету  и  другим  электромагнитным  излучениям,   чтобы
обнаруживать их и измерять.
     И это было только начало. Им пришлось направить  эти  инструменты  на
небо, и они сделали вывод  о  существовании  других  миров,  расположенных
далеко за их родной планетой и дальше солнца. В конце концов, они признали
существование звезд,  измерили  расстояния  между  ними  и  стали  строить
корабли, чтобы достичь других планет и использовать их.
     Они это сделали... все это... а мы, лотфиане, сидели на своей планете
и спали. Мы более старая раса, но если бы  они  не  нашли  наш  мир  и  не
подняли нас, не пробудили в нас самосознание, понимание Вселенной,  мы  бы
все так же сидели и спали, как животные.
     В сравнении с кекропийцами или людьми мы - ничто. В сравнении с Атвар
Х'сиал я - ничто. Когда светит ее свет, мой не должен  быть  виден,  когда
она говорит... для меня - честь быть переводчиком, передающим ее мысли.
     Вы слышите меня, профессор Дари Лэнг? Это честь для меня. Дари Лэнг!
     Она слушала... и очень внимательно. Но у нее снова все начало болеть,
а  контролируемая  компьютером  система   лекарственных   вливаний   этого
допустить не могла. Капельница снова начала работать.
     Она заставляла свои глаза не закрываться. "Я ничто!"  Какой  комплекс
расовой неполноценности. Но лотфианам нельзя  позволять  оставаться  расой
рабов... даже если они этого хотят. Она обязательно пойдет  и  доложит  об
этом, как только сможет пойти к нему.
     К нему.
     К кому?
     Туманные глаза с сумасшедшинкой, она никак не  может  вспомнить,  как
его зовут. Она боялась его? Конечно, нет.
     Ей следует сообщить об этом...
     (глаза закрываются)



                      9. 20 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     - Она не  умерла  и  не  умирает.  Она  выздоравливает.  Естественная
реакция кекропийцев на травмы и оскорбление действием - обморок.
     Была середина короткой опальской ночи. Джулиус Грэйвз  и  Ханс  Ребка
стояли у стола, на котором лежало неподвижное  тело  Атвар  Х'сиал.  Часть
боковой стороны темно-красного панциря была закрыта толстым слоем гипса  и
агглютината,  которые,  застывая,  образовали  блестящую  белую  раковину.
Хоботок был сложен и надежно упрятан в подбородочную  сумку,  а  свернутые
антенны прикрывали широкую голову.  Почти  не  было  слышно  посвистывания
воздуха, проходящего через дыхальца.
     - И  по  человеческим  меркам  такая  реакция  весьма  эффективна,  -
продолжал  Грэйвз.  -  Выздоровление  после  увечья,  если  оно  не  убило
кекропийца на месте, идет очень быстро. Самое большое  два-три  дня.  Дари
Лэнг и Ж'мерлия считают, что  Атвар  Х'сиал  уже  достаточно  выздоровела,
чтобы вернуться к своей просьбе о посещении Тектона. - Он улыбнулся  своей
мертвой улыбкой. - Не очень приятные новости для командора Перри, а? Он не
просил вас оттянуть все это, пока не кончится Летний Прилив?
     Ханс Ребка скрыл свое удивление... вернее, попытался скрыть.  Он  уже
начал привыкать к ощущению, что Джулиус  Грэйвз  обладает  неограниченными
знаниями обо всех видах существ в этой ветви галактики.  В  конце  концов,
его мнемонический близнец был создан специально для  этого,  и  с  момента
прибытия на место аварии именно Стивен  Грэйвз  диктовал  условия  лечения
Атвар Х'сиал:  панцирь  надо  запечатать,  ноги  обмотать  липкой  лентой,
сломанное надкрылье  удалить  совсем...  оно  быстро  регенерируется...  а
раздавленные антенну и желтые слуховые рога надо оставить в  покое,  чтобы
они залечили себя сами.
     Что было принять труднее, так это его знание и понимание людей.
     Ребке пришлось в голову, что ему с Джулиусом  Грэйвзом  следовало  бы
поменяться заданиями. Если кто-нибудь и мог понять, что  превратило  Макса
Перри  из  восходящего  лидера  в  человека  безразличного  к  карьере,  и
проникнуть в непроницаемые  тайны  его  мышления,  то  это,  конечно,  был
Грэйвз. Зато Ребка - человек, способный обследовать поверхность Тектона  и
найти близнецов Кармел, где бы они ни прятались.
     - А вы что об этом думаете, капитан? - продолжал Грэйвз.  -  Вы  ведь
побывали на Тектоне. Стоит разрешить Дари Лэнг  и  Атвар  Х'сиал  съездить
туда после выздоровления? Или надо запретить им всякий доступ на Тектон?
     Именно этот вопрос задавал себе Ребка. То, что сам  Грэйвз  собирался
поехать на Тектон, как бы его ни отговаривали, не обсуждалось вовсе. Перри
будет сопровождать его и станет проводником. И хотя Ребка не  высказывался
по этому поводу, но он тоже собирался отправиться с ними. Этого  требовала
его работа, да и, в любом случае, на Макса Перри  во  всем,  что  касалось
Тектона,  полагаться  нельзя:  он  слишком  предубежден.  Но  как  быть  с
остальными? "Тот путешествует быстрее, кто путешествует один".
     - Я против этого.  Чем  больше  посетителей,  тем  больше  опасность,
какими бы специальными знаниями в этом вопросе  они  ни  обладали.  И  это
относится не только к людям, но и к кекропийцам.
     К кекропийцам в первую очередь! Он  опустил  глаза  на  лежавшую  без
чувств чужачку, сдержал дрожь и направился к дверям.
     У него не было проблем с Ж'мерлией, несмотря на его приниженный вид и
молящие желтые глаза. Но даже просто поглядеть на Атвар  Х'сиал  ему  было
неловко. А он считал себя человеком образованным и рассудительным. Было  в
этих чужаках что-то непонятное, из-за чего он их едва выносил.
     - Что, капитан, кекропийцы  вызывают  у  вас  неприятное  чувство?  -
Последовавший за ним Грэйвз снова прочитал его мысли и констатировал факт,
а не задал вопрос.
     - Наверное, так. Не беспокойтесь: я к ним привыкну.
     Он привыкнет... только не быстро. Очень уж это трудно. Вообще,  чудо,
что люди и кекропийцы не ввязались с первой же встречи во  всеобщую  войну
друг с другом.
     "Что несомненно произошло бы, - подсказал Ребке его внутренний голос,
- найдись нечто ценное, из-за чего стоило воевать.  Кекропийцы  выглядели,
как демоны. Если бы не то обстоятельство, что они искали для себя  планеты
вокруг красных карликов, а люди - подобие  Солнечной  системы,  им  бы  не
избежать столкновений друг с другом в  своей  ползучей  экспансии.  Однако
автоматические зонды и медлительные "ковчеги" обеих рас искали  совершенно
различные типы звезд. И они разминулись на тысячи лет. Ко времени открытия
людьми Бозе-передачи и обнаружения того, что кекропийцы уже пользуются той
же самой сетью в этой ветви галактики, оба вида разумных существ уже  были
знакомы с чуждыми организмами. Это позволило  им  мирно  сосуществовать  с
другим  клайдом,  который  нуждался  в  ином  звездном  окружении,  совсем
отличном от их собственного, хотя это и вызывало внутренний протест".
     - Шовинизм позвоночных - вещь обычная. - Грэйвз пошел  с  ним  рядом.
Какое-то время он молчал, потом вдруг хихикнул. - И  все-таки,  по  мнению
Стивена, который говорит, что может так рассуждать, потому что у него  нет
ни позвоночника, ни внешнего  скелета,  скорее,  мы  должны  считать  себя
пришельцами. По его словам, из четырех  тысяч  двухсот  девяти  миров,  на
которых, как выяснилось, есть жизнь, внутренний скелет развился только  на
девятистах восьмидесяти шести. В то  время  как  членистоногие  с  внешним
скелетом живут и  процветают  на  трех  тысячах  трехстах  одиннадцати.  В
соревновании на галактическую популярность Атвар Х'сиал, Ж'мерлия и  любой
другой членистоногий побьет вас, меня и командора  Перри,  не  прикладывая
рук. И даже, осмелюсь заметить, вашу профессоршу Лэнг.
     Ребка зашагал быстрее. Не имело смысла  указывать  Джулиусу  Грэйвзу,
что его Стивену грозила опасность стать несносным занудой. Конечно,  знать
все прекрасно... но неужели необходимо об этом постоянно талдычить?
     Ребка не хотел признаваться себе в  причине  своего  раздражения.  Он
терпеть не мог, чтобы кто-то знал больше него, но еще невыносимее для него
было находиться рядом с человеком, который без  всякого  труда  видел  все
насквозь. Никому не нужно знать, что у  него  появилась  слабость  к  Дари
Лэнг.  Проклятье,  он  сам  только-только  начал  это   сознавать,   когда
вытаскивал ее из раздавленного аэрокара. Ребка воспринимал ее сложнее, чем
досадное и нежеланное добавление к проблемам со Тектоном и Максом Перри.
     Зачем  только  она  явилась  и  усложнила  жизнь?  Ведь   ее   полная
неприспособленность к жизни на Опале была очевидна. Она же  ученая  крыса,
ей следовало и дальше  сидеть  в  лаборатории  и  тихо  заниматься  своими
расчетами. Придется присматривать за ней. Необходимо сделать что-то, чтобы
она осталась на Опале во время его полета на Тектон.
     Пятибалльный шторм окончился, и  наступило  редкое  на  Опале  ночное
просветление в облаках. Было около полуночи, но не темно. Амарант медленно
приближался к Мэнделу. Он стоял высоко в небе, большой оранжевый диск. Еще
два дня, и у предметов появится вторая тень.
     Почти у самого горизонта маячил Гаргантюа, который тоже начинал  свой
спуск к жаркой топке Мэндела. Будучи пока всего лишь  розовой  точкой,  он
выглядел гораздо ярче остальных звезд. Еще неделя, и этот  газовый  гигант
покажет   свой   круглый   лик,   исполосованный    темно-коричневыми    и
бледно-желтыми штрихами.
     Ребка направлялся к одному  из  четырех  главных  зданий  космопорта.
Грэйвз все еще продолжал тащиться за ним следом.
     - Вы направляетесь встречать Луиса Ненду? - поинтересовался советник.
     - Надеюсь. Что вы знаете  о  нем?  -  Если  уж  Ребка  никак  не  мог
отделаться от Грэйвза, то надо было использовать его обширные знания.
     - Только то, что он вам написал в своей заявке, -  сказал  Грэйвз,  -
плюс наши знания о гражданах Сообщества Зардалу... но их меньше,  чем  нам
хотелось бы. Миры Сообщества не отличаются стремлением к сотрудничеству.
     "Такую оценку можно назвать образцом преуменьшения", - подумал Ребка.
     Двенадцать тысяч лет назад, задолго до начала человеческой Экспансии,
наземные головоногие зардалу попытались создать нечто  такое,  на  что  не
решились ни люди, ни кекропийцы: Сообщество Зардалу, настоящую империю  из
тысячи  планет  под  безжалостным  управлением  с  Дженизии   -   планеты,
породившей клайд зардалу. Эта затея с треском  провалилась,  но,  пожалуй,
послужили предметным уроком для  людей  и  кекропийцев,  предостерегая  от
подобных ошибок.
     - Луис Ненда, в основе своей, человек, - продолжал  Грэйвз,  -  но  с
некоторыми тамошними дополнениями.
     - Умственными или физическими?
     - Не знаю. Что бы они там ни сделали, это несущественно, так как  нет
никаких упоминаний ни о глазах на кончике пальцев или  на  затылке,  ни  о
двуполости, ни об отсутствии костей, ни, наоборот,  о  четверорукости  или
четвероногости, ни о гигантизме или ужимании...  короче  говоря,  согласно
въездной декларации, он мужчина, нормального роста  и  веса.  Конечно,  на
свете есть сотни изменений, которые никак не отражены в  обычном  опросном
листе...
     ...а о его ручном любимце, которого он везет с  собой,  мне  известно
еще меньше. Это хайменопт, и совершенно ясно  -  еще  один  членистоногий,
хотя он только отдаленно напоминает земных hymenoptera, перепончатокрылых.
Придется подождать, пока мы узнаем, чем он является для  Ненды:  игрушкой,
сексуальным партнером или, может, едой.
     "Ждать осталось недолго", - подумал Ребка.  Вновь  прибывший  корабль
уже сел посреди космопорта Звездной стороны,  и  его  пассажиры  проходили
проверку  на  микроорганизмы  в  здании  прибытия.  Поскольку   тесты   на
внутренних и внешних паразитов занимали  лишь  несколько  минут,  проверка
новоприбывших, скорее всего, заканчивалась.
     Ребка и Грэйвз двинулись туда, где  стояли  в  ожидании  гостей  Макс
Перри и другие официальные лица из отдела прибытия.
     - Долго еще ждать? - спросил Ребка.
     Вместо ответа Перри махнул рукой в сторону закрытых двойных дверей  с
надписью "Дезинфекция", которые начали открываться.
     По сравнению со всеми предположениями  Грэйвза  и  фантазиями  Ребки,
Луис  Ненда  оказался  удивительно  обыкновенным.  Коренастый,  смуглый  и
мускулистый, он вполне сошел бы за жителя любого из  миров  Круга  Фемуса.
Его слегка неуверенную походку объясняло шестикратное изменение гравитации
за последние несколько часов, но бодрость присутствовала в  избытке,  а  в
каждом   движении   сквозила   самоуверенность.   Выйдя   из   лаборатории
экзобиологической проверки, он  надменно  оглядывал  все  вокруг  свирепым
взглядом налитых кровью глаз. Рядом,  старательно  повторяя  все  движения
головы хозяина, топал маленький  пухленький  чужак.  Завидев  встречающих,
Ненда остановился.
     - Каллик! - Он потянул за упряжь, которая охватывала грудную клетку и
брюшко хайменопта. - К ноге!
     Затем, не глядя ни на кого, кроме Перри, он произнес:
     - Доброе утро, командор. Надеюсь, вы  увидите,  что  результаты  моих
анализов отрицательные. У Каллик тоже. Вот заявка на допуск.
     Все разглядывали хайменопта.  Джулиус  Грэйвз  видел  одного,  когда,
путешествуя, пересекал территорию Зардалу, но остальные знали их только по
картинкам и чучелам.
     Страшная репутация хайменопта с трудом увязывалась с его  внешностью.
Он доходил Луису Ненде только до пояса, имел маленькую гладкую головку, на
которой преобладали мощные, похожие на капкан, жвалы и многочисленные пары
черных блестящих глазок, расположенных кольцом по периметру. Они двигались
постоянно и независимо друг от друга, зорко наблюдая за всем вокруг.
     Бочкообразное тело хайменопта покрывал  короткий  черный  мех  длиной
один-два сантиметра, знаменитый  хаймелон,  прочный,  водоотталкивающий  и
непроницаемый.
     Чего не было видно, так это блестящего желтого  жала,  спрятанного  в
кончике тупого брюшка. Его полая игла впрыскивала нейротоксины,  состав  и
силу  которых  хайменопт  произвольно  менял.  Противоядия   от   них   не
существовало, ни одна сыворотка против них не работала. Не  была  видна  и
нервная система,  которая  обеспечивала  хайменопту  скорость  реакции,  в
десять раз превышающую человеческую. Восемь пружинистых ног  могли  в  две
секунды перенести его на сотню метров на земле или поднять  на  пятнадцать
метров в воздух при обычном тяготении. Воротник из хаймелона  был  большой
редкостью, даже когда хайменоптов еще не объявили охраняемым видом.
     - Добро пожаловать в  систему  Добеллии!  -  Тон  Перри  противоречил
словам. Взяв у Луиса Ненды въездные документы, он просмотрел их. - В вашей
заявке почти ничего не сказано о причине, побудившей вас посетить  Тектон.
Надеюсь, в этих бумагах сказано больше?
     - Разумеется. -  Манеры  Ненды  соответствовали  походке.  -  Я  хочу
поглядеть, как это выглядит, когда земля вздымается  приливом,  а  значит,
мне нужно  на  Тектон  во  время  Летнего  Прилива.  С  этим  какие-нибудь
проблемы?
     - Тектон во время Летнего Прилива опасен для жизни. А  сейчас,  когда
Амарант так приблизился, опасен больше, чем когда-либо.
     - Проклятье, мне плевать на опасность. - Ненда выкатил грудь  вперед.
- Мыс Каллик купаемся в опасности.  Мы  были  на  Джеллиролле,  когда  там
произошла сверхвспышка. Девять дней провели в аэрокаре, вращаясь вслед  за
Джеллироллом,  чтобы  спрятаться  в  его  тени  и  избежать   удовольствия
зажариться живьем. Мы выбрались оттуда, даже не загорев. А перед этим были
на предпоследнем корабле с Каслмэйна. - Он рассмеялся. - Нам  повезло.  На
последнем корабле не было  запасов  пищи,  а  они  сорок  дней  ползли  до
Бозе-узла. Им пришлось есть друг друга. Но, если хотите знать о  настоящем
приключении, то разрешите рассказать вам о случае на Мышиной Норе...
     - Сразу после того, как  мы  рассмотрим  вашу  заявку.  -  Перри  зло
взглянул на Ненду. Даже одной минуты знакомства ему хватило, чтобы понять:
такой тип вряд ли спокойно воспримет отказ в удовлетворении заявки.  -  Мы
покажем вам ваше  временное  жилище.  Затем  некоторым  из  нас  предстоит
встреча, где необходимо присутствовать. Скажите, он питается как-то особо?
- Он указал на хайменопта. - Что ему необходимо?
     - Ей. Каллик - женская особь. Нет, она всеядна. Вроде меня.  -  Ненда
рассмеялся без намека на шутливость. - Эй, надеюсь я  ослышался.  Что  это
еще за "встреча, где необходимо присутствовать"? Я долго  сюда  добирался.
Слишком долго, чтобы теперь ходить кругами.
     - Посмотрим, что можно сделать. - Перри поглядел на  Каллик.  Услышав
ярость в голосе Луиса Ненды, она выпустила из ножен  пару  дюймов  желтого
жала. - Я уверен, наши взгляды совпадут в одном: вы не хотите  отправиться
на Тектон, чтобы там погибнуть.
     -  Не  забивайте  себе  голову  этим.  Нас  убить  не  так-то  легко.
Подтвердите это разрешение на въезд и  отпустите  меня  туда.  Чтобы  меня
убить, понадобится нечто большее, чем Тектон.
     "Может, и так".
     Ребка  наблюдал,  как  Перри  распорядился   увести   новоприбывшего.
Конечно, вне всякого сомнения, Тектон опасен, но...  если  самоуверенность
является защитой, Луис Ненда всюду в безопасности. Быть может, это  Тектон
нуждается в защите.


     - Я бы хотел послушать ваши рекомендации, командор.
     "Но Перри на меня смотреть не хочет, - подумал Ребка.  -  Он  думает,
что знает мое решение. Но ошибается... потому что я сам его не знаю".
     - Как вам известно, я против допуска на Тектон. -  Голос  Перри  стал
едва слышным, а лицо побледнело.
     - Против допуска кому бы то ни было?
     - Совершенно верно.
     - Вы знаете, что у Грэйвза есть право отменить любое наше решение? Он
может в любое время, когда захочет,  охотиться  за  близнецами  Кармел  на
Тектоне.
     - Такое право у него есть, и мы оба знаем, что  он  туда  поедет.  Но
власть и это право  не  защитят  его.  Тектон  во  время  Летнего  Прилива
убивает! - На последних словах Перри возвысил голос.
     - Очень хорошо, а как насчет остальных? Они готовы заплатить Добеллии
весьма значительную сумму за право посещения Тектона.
     - Я дам им согласие на посещение Тектона...  после  Летнего  Прилива.
Дари Лэнг сможет изучать Пуповину, и не будучи на его поверхности. У Атвар
Х'сиал будет целый остаток года, чтобы изучать поведение  различных  видов
животных в условиях экологической напряженности.
     - Они никогда не согласятся. Откажете  в  допуске  во  время  Летнего
Прилива и потеряете и их, и деньги, которые они заплатили бы Добеллии. Что
вы думаете о Луисе Ненде?
     Перри наконец посмотрел в глаза Ребке, и тон его изменился.  Он  даже
улыбнулся.
     - Он врет, не так ли?
     - Уверен, что так.
     - И не очень умело.
     - А ему все равно. Иначе он выбрал бы более подходящую  историю.  Мне
показалось,  что  он  последний  человек  в  этой  ветви  галактики,   кто
заинтересовался бы литосферными приливами. Меня  тянет  пойти  к  Джулиусу
Грэйвзу и попросить его  задать  Ненде  парочку  технических  вопросов  по
приливам, но это ничего не решит.  Он  приехал  сюда  издалека,  почти  за
девятьсот световых лет... Если только это не вранье, как и все  остальное,
но он, точно, прибыл из Сообщества Зардалу, что, по меньшей  мере,  четыре
Бозе-перехода. Есть хоть какие-то предположения относительно его  реальных
намерений?
     - Абсолютно никаких. - Перри снова как-то стих и ушел в себя. - Но  я
не думаю, что врет он один. Пришел ответ на запрос, который вы  послали  в
разведку Круга насчет Дари Лэнг. Да,  что  она  специалист  по  артефактам
Строителей, однако у нее нет никакого  повода  спускаться  на  поверхность
Тектона. Всю ее работу можно проделать здесь или на самой Пуповине. Правду
она говорит или нет, мне все равно. Вы спрашивали  мою  рекомендацию,  так
вот я вам ее даю: никакого допуска для Лэнг, никакого  допуска  для  Атвар
Х'сиал, никакого допуска кому бы то ни было до того, как закончится Летний
Прилив. А если Грэйвз будет настаивать на другом, что ж, его дело.
     - Вы позволите ему отправиться на Тектон одному?
     - Господи, нет, конечно. - Перри был искренне шокирован.  -  Это  все
равно что убить его на месте. Отправлюсь с ним.
     - Я так и думал. - Ребка решился. - И я тоже.
     "И все не по делу, все по совершенно ложным мотивам, - подумал он.  -
Если я разрешу доступ на Тектон,  то,  возможно,  узнаю,  почему  все  так
стремятся туда. Но если я в этом откажу, то  выясню,  насколько  им  этого
хочется. И, вероятнее всего,  заставлю  некоторых  принять  свои  меры,  а
способа справиться с этим я не знаю".
     - Командор Перри, - продолжал он, - я принял  решение  и  согласен  с
вашей  рекомендацией.  -  Он  внутренне  улыбнулся  при  виде   удивления,
отразившегося на лице Перри. - Мы откажем в доступе на Тектон до окончания
Летнего Прилива всем заинтересованным лицам.
     - Уверен, что это правильное  решение.  -  Перри  великолепно  владел
собой, но наступившего облегчения скрыть не мог.
     - Остается только один нерешенный вопрос, - сказал  Ребка.  -  Может,
нам бросить монетку, чтобы определить, кто будет сообщать эти плохие вести
Дари Лэнг и Атвар Х'сиал? И, что всего неприятнее, Луису Ненде?



     АРТЕФАКТ: ЛИНЗА
     ВКА N_1023
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 29334,229/18339,895/-831,22
     НАЗВАНИЕ: Линза
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Существует в свободном пространстве
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: 108
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 9,138 +- 0,56 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Полная история Линзы, по-видимому, никогда не будет
известна. Поскольку она расположена в пределах клайда зардалу, все  ранние
записи утрачены при крушении империи зардалу. Однако с учетом  пристрастия
зардалу к биологическим исследованиям и их  относительного  безразличия  к
физике,    предоставляется    маловероятным,    чтобы    ими    когда-либо
предпринималось систематическое изучение Л.
     Письменные свидетельства о Л. начинаются с наблюдений в 122 г.Э.,  но
ее  долго  считали  явлением  внегалактическим.   Открытие   ее   местного
характера, принадлежности к этой спиральной ветви, произошло в 388 г.Э.  в
результате измерения параллакса некоторых звезд. Первое прямое приближение
к Л. осуществлено в 2101 г.Э. Кустрой (полет в одну сторону),  но  никаких
физических свидетельств ее материальности получить не удалось.  Пэйнерл  и
Ула  Х'сагта  (2377  г.Э.),  измерив  поляризацию   лазерного   излучения,
проходящего через область Л., подтвердили ее  местоположение  и  составили
карту ее границ.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. Л. представляет собой фокусирующую область
пространства 0,23 световых года в диаметре и, по-видимому, нулевой толщины
(измерения  угла  скольжения  были  проведены  с  точностью  до  микрона).
Фокусирует только свет с длиной волны 0,110-2,335 микрон, падающий на Л. в
пределах узкого конуса (угол падения меньше 0.77  радиан).  Есть,  однако,
некоторые свидетельства взаимодействия с излучением,  длиной  волны  более
0,1  светового  года  (низкая  энергия  этого  излучения  не  позволяет  с
уверенностью  выделить   его   на   космическом   фоне).   Всякое   другое
электромагнитное  излучение,  все   частицы   и   твердые   объекты,   все
гравитационные волны проходят через Л. без заметных изменений. Фокусировка
излучения ахроматическая для всех длин волн названного диапазона.  В  этом
диапазоне  Л.  работает   как   устройство   с   дифракционно-органической
эффективной апертурой в 0,22 светового года  и  фокусным  расстоянием  427
световых лет. С ее помощью производились наблюдения планет  в  галактиках,
отдаленных более чем на сто миллионов парсеков.
     ФИЗИЧЕСКАЯ ПРИРОДА. Здесь приходится представить перечень  того,  чем
Л. не является. Современные наука  и  технология  не  позволяют  высказать
сколько-нибудь достоверного суждения о том, что она из себя представляет.
     Л. не состоит из частиц, известных в настоящее время обитателям этого
спирального рукава галактики. Она  не  является  пространственно-временной
сингулярностью,  так   как   сингулярности   такого   рода   не   способны
воздействовать на свет определенной длины волны и оставлять  прочие  формы
вещества и излучения без изменений. По той же  причине,  она  не  является
ансамблем   связанных   гравитонов.   Не   обладает   суперструнной    или
суперпетлевой структурой,  так  как  не  отмечалось  никакой  эмиссии,  ни
спонтанной, ни индуцированной.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ  НАЗНАЧЕНИЕ.  Не  известно.  Л.   представляет   собой
макроинженерное сооружение Строителей, самое большое и  самое  загадочное.
Однако специфический диапазон действия заставил  некоторых  исследователей
этого артефакта предположить, что именно  он  соответствует  спектральному
диапазону,  воспринимаемому  глазами  Строителей.  Так  как  нет   никаких
свидетельств, что Строители обладали каким-то органом, эквивалентным глазу
в человеческом или хайменоптском  понимании,  это  допущение  представляет
лишь академический интерес.
     Высказывались  также  предположения,  что  Л.  необъяснимым   образом
осуществляет модулирование проходящего через нее света. Если это  так,  то
ее действие как  фокусирующей  системы  является  лишь  побочным  эффектом
истинного назначения этой структуры.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      10. 18 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     - Войдите! - машинально крикнула Дари Лэнг, услышав осторожный  стук.
Дверь распахнулась.
     - Войдите, - повторила она и увидела, что посетитель  вошел,  вернее,
частично вошел. В футе над землей в  открытую  дверь  заглядывала  круглая
черная голова с кольцом блестящих глазок.
     - Она ни черта не понимает, -  произнес  грубый  голос.  -  Знает  на
человечьем языке лишь несколько команд. Заходи.
     Хмурый коренастый человек со смуглым лицом широкими  шагами  вошел  в
комнату, толкая перед собой миниатюрного  чужака.  Жесткий  ремень  вокруг
круглой груди хайменопта был прикреплен к  черной  гибкой  трости  в  руке
мужчины.
     - Я Луис  Ненда.  А  это...  -  он  дернул  тростью,  -  это  Каллик.
Принадлежит мне.
     - Привет! Я Дари Лэнг.
     - Я знаю. Нам надо поговорить.
     Никого неприятнее она не встречала. Дари уже надоели грубые манеры  в
Круге Фемуса, но они были заразительны.
     - Может, вам надо, но мне нет. Почему бы вам не убраться сразу.
     Он неожиданно ухмыльнулся.
     - Подождите. Где мы можем поговорить?
     - Прямо здесь. Но я не понимаю, зачем.
     Он покачал головой и  дернул  большим  пальцем  в  сторону  Ж'мерлии.
Лотфианин уже достаточно выздоровел, и его  освободили  от  поддерживающей
упряжи, однако он предпочитал оставаться там, где мог подвешивать себя для
сна.
     - А как насчет этого насекомого?
     - С ним все нормально.  -  Она  наклонилась  и  поглядела  в  глазную
мембрану. - Он просто отдыхает и не помешает нам.
     - Мне все равно, что он  делает.  То,  что  я  хочу  сказать,  нельзя
говорить в присутствии этого жука.
     - Тогда, думаю, и мне не стоит  этого  знать.  Ж'мерлия  не  жук.  Он
лотфианин, и разумен так же, как и вы.
     - Ну, это меня не впечатляет. - Ненда снова ухмыльнулся. -  Некоторые
люди говорят, что я безумен, как варнианец. Пойдемте поговорим.
     - Можете вы назвать хоть одну причину, по которой я бы этого хотела?
     - Конечно. Я могу назвать их тысячу двести тридцать семь.
     Дари уставилась на него.
     - Вы говорите об артефактах  Строителей?  Их  открыто  только  тысяча
двести тридцать шесть.
     - Я сказал ПРИЧИН. И, ручаюсь, мы оба можем придумать по крайней мере
одну причину для разговора, не являющуюся артефактом.
     - Я не знаю, что вы имеете в виду, - но Дари  чувствовала,  что  лицо
снова предательски ее выдало.
     - Каллик, стой. - Луис Ненда сопроводил эти слова  серией  свистов  и
ворчаний. Затем обернулся к Дари. - Говорите хоть немного по-хайменоптски?
Так и думал, что нет. Я велел ей пойти и покараулить жука. Выйдем  наружу.
Она придет за нами, если жук проснется и вы ему понадобитесь.
     Он отцепил трость  от  ошейника  Каллик  и  направился  к  двери,  не
беспокоясь, следует ли она за ним.
     Что ему было известно?  Что  он  мог  знать?  Логика  подсказывала  -
ничего. Но Дари поймала себя на том, что следует за ним к выходу и дальше,
по размякшей от дождя поверхности Слинга.
     Центральная Погодная служба Звездной  стороны  предсказала  еще  один
большой  шторм  сегодня  днем,  но  сейчас  ветры  стихли.  На  небе  были
одновременно  Мэндел   и   Амарант,   просвечивая   сквозь   тучи   яркими
расплывчатыми заплатками, Амарант  быстро  увеличивал  свою  относительную
яркость. Зеленые растения начали по краям отливать медью, небо на  востоке
приобрело рыжеватый оттенок. Луис  Ненда  уверенно  шел  по  кустарнику...
"Его-то гигантские черепахи не пугают, - подумала Дари. - Хотя сейчас они,
наверное, уже благополучно в море  или  готовятся  туда  уплыть,  стремясь
избежать Летнего Прилива".
     - Мы уже достаточно отошли, - окликнула она  его.  -  Объясните  мне,
чего вы хотите?
     Он обернулся и подошел к ней.
     - Ладно, здесь подходит. Мне просто не нужны чужие уши. Вот и все. И,
полагаю, вам тоже.
     - Мне все равно. Что скрывать?
     - Да? - Он улыбнулся  ей,  слегка  задрав  голову,  так  как  был  на
полголовы ниже. - Забавно, а мне  кажется  есть  что.  Вы  же  Дари  Лэнг,
эксперт Четвертого Альянса по истории и технологии Строителей.
     - Я не эксперт, но очень интересуюсь Строителями. Это не секрет.
     - Это не секрет. Ведь вы достаточно  знамениты,  чтобы  исследователи
Строителей в Сообществе Зардалу знали о вашей работе и вашем каталоге. Вас
все время приглашают на встречи и конференции, ведь так? Но, говорят,  что
за последние двенадцать лет вы никуда не ездили.  Тот,  кто  хочет  видеть
Дари Лэнг, должен поехать на Врата Стражника. Однако два месяца назад  вас
там найти не удалось. Вы  внезапно  снялись  с  места.  И  отправились  на
Добеллию.
     - Я захотела осмотреть Пуповину.
     - Разумеется. Все верно. За исключением того, что  согласно  Каталогу
Лэнг, ВКА 279...
     - ВКА 269, - машинально поправила Дари.
     - Извините, ВКА 269. Ну, все равно, там сказано... ничего, если я вас
процитирую?..  "Пуповина  является  одним  из  самых  простых  и  понятных
артефактов и  поэтому  не  привлекает  внимания  серьезных  исследователей
технологии Строителей". Помните, что вы написали?
     - Конечно, помню. Что с того? Я свободна в своих  поступках,  я  могу
изменить мнение. И могу ездить, куда захочу.
     - Можете.  За  исключением  того,  что  ваши  начальники  на  Миранде
допустили  серьезную  ошибку.  Они  должны  были  бы  отвечать  тем,   кто
спрашивает о вас, что вы отправились на Тантал, или Кокон, или Факел,  или
на одно из действительно больших сооружений Строителей. А может  быть,  им
стоило просто сказать, что вы уехали в отпуск.
     - А что они сказали? - Ей  не  следовало  спрашивать  этого,  но  она
хотела знать, что эти тупицы в центральном правительстве с ней сделали?
     - Они ничего не  сказали.  Они  замкнулись  и  всем,  кто  спрашивал,
отвечали: не беспокойте нас, приходите через два месяца. Такого не говорят
людям, если не желают, чтобы те не стали вынюхивать, в чем дело.
     - Но вы же без труда нашли меня, - Дари почувствовала облегчение.  Он
был приставалой, но ничего не знал, и не ее вина, что он здесь оказался.
     - Конечно, нашел. Мы вас нашли. Это было не трудно, когда  мы  начали
искать всерьез. Все Бозе-переходы регистрируются.
     - И вы последовали за мной сюда. Чего теперь вы от меня хотите?
     - Разве я сказал,  что  мы  последовали  за  вами,  профессор?  -  Он
произнес ее звание так, что оно прозвучало как оскорбление. - Нет.  Видите
ли, мы уже направлялись сюда. И когда выяснилось, что  вы  тоже  здесь,  я
понял, что нам надо встретиться. Пойдемте, дорогуша.
     Луис Ненда взял Дари за руку и повел ее сквозь кустарник.  Они  дошли
до какого-то барьера из переплетенных  виноградных  лоз  и  горизонтальных
древоподобных стеблей, образовавших вместе что-то вроде  длинной  неровной
скамьи. Под давлением его руки она опустилась на нее. Она устала,  и  ноги
уже не держали ее.
     - Нам надо держаться вместе, - повторил он. - И вам известно, почему,
не так ли? Вы, Дари Лэнг, притворяетесь,  но  на  самом  деле  все  знаете
чертовски хорошо. - Он уселся рядом с ней и фамильярно похлопал по колену.
- Ну, давайте признавайтесь, пришел час исповедаться. Нам с вами, милочка,
есть о чем рассказать друг другу. Кое-что по-настоящему интимное.  Хотите,
чтобы я начал первым?
     "Если эти выводы так очевидны для меня,  почему  бы  другим  тоже  не
прийти к такому же заключению?"
     Дари вспомнила, как сидела и размышляла об  этом  задолго  до  своего
путешествия на Добеллию. Наконец  она  смогла  ответить  на  этот  вопрос.
Другие пришли к такому же выводу. Непонятно только, мог это сделать  такой
неотесанный прямолинейный и неумный человек, как Луис Ненда.
     Он не стал церемониться.
     - Артефакты Строителей  разбросаны  по  всей  этой  спиральной  ветви
галактики. Какие-то там у вас, на территории Четвертого Альянса,  какие-то
в Кекропийской Федерации, какие-то там, откуда я, в земле Зардалу. И  один
здесь, это - Пуповина. В вашем каталоге они перечислены все до единого.  И
вы   пользовались   универсальными   галактическими   эфемеридами,   чтобы
зафиксировать каждый случай, когда в  каком-нибудь  артефакте  происходила
перемена. В его внешнем виде, размере, функциях... в чем бы то ни было.
     - Насколько мне это удавалось. - Дари только подтвердила то, что  уже
было написано в ее каталоге. - В каких-то случаях сведения крайне  неполны
и не конкретны, какие-то изменения, наверняка, вообще не зафиксированы.  И
подозреваю, что некоторые описанные изменения на самом  деле  не  отражают
реальность.
     - Но вы показали  наличие  в  среднем  тридцати  семи  изменений  для
каждого артефакта, наблюдаемого около трех тысяч лет... и  для  артефактов
на кекропийской  территории,  наблюдаемых  девять  тысяч  лет.  И  никакой
корреляции по времени.
     - Совершенно верно. -  Дари  очень  не  нравилась  его  ухмылка.  Она
кивнула и отвела глаза в сторону.
     Ненда сильными пальцами снова  сжал  ее  колено.  Рука  у  него  была
толстая и волосатая.
     - Я слишком близко подошел к критической точке? Не грустите, милочка.
Продержитесь еще немного, и мы дойдем  до  сути.  Время  этих  перемен  не
коррелировало, не так  ли?  Но  в  одном  из  ваших  докладов  вы  бросили
любопытную мысль. Вспоминаете?
     Сколько еще могла она тянуть? Если бы указания легата Перейры не были
настолько четки и строги... "вы не  должны  никому,  вне  Альянса,  ничего
рассказывать о том, что обнаружили. Даже если покажется, что они  это  уже
знают".
     Она сбросила его руку.
     - В своих работах я высказывала много разных мыслей.
     - Да, мне говорили.  И  еще  я  слышал,  что  вы  их  так  просто  не
забываете. Но в любом  случае,  я  освежу  вашу  память.  Вы  писали,  что
правильный способ корреляции времени перемен в артефактах не сопоставим  с
универсальными галактическими датами этих перемен.  Следует  рассматривать
эти перемены, как  отклики  на  сигналы,  исходящие  из  общего  центра  и
распространяющиеся со скоростью света.  Так,  через  десять  световых  лет
после того, как что-то случилось с артефактом, информация об  этом  станет
доступна всюду на  поверхности  сферы  радиусом  в  десять  световых  лет,
центром которой является этот артефакт. Помните, как вы об этом писали?
     Дари пожала плечами.
     - И любые две такие сферы будут расширяться все дальше и дальше, пока
не встретятся, - продолжал Луис Ненда. - Сначала они соприкоснутся в одной
точке, затем, по мере своего роста,  пересекутся,  образуя  круг,  который
будет становиться все больше и больше. Но когда  мы  имеем  дело  с  тремя
сферами, все происходит гораздо хитрее. По  мере  того  как  они  начинают
расти, их встреча возможна только в двух  точках.  Три  или  четыре  сферы
обычно не имеют общих точек. А когда у вас тридцать семь перемен в  каждом
артефакте, вам придется иметь дело  почти  с  пятьюдесятью  тысячами  сфер
распространяющихся от центров, то есть от артефактов, со скоростью  света.
Каковы же шансы на то, что двенадцать тысяч тридцать шесть таких сфер,  по
одной  от  каждого  артефакта  Строителей,  встретятся  в   одном   месте?
Вероятность этого ничтожна, или,  скажем  точнее,  пренебрежимо  мала.  Ее
нельзя измерить. Но если все-таки, вопреки всему,  они  встретятся?  Когда
это произойдет? Звучит как  вопрос  о  невероятном,  не  так  ли?  Но  его
нетрудно  запрограммировать  и  попробовать   вычислить   ответ.   Знаете,
профессор Лэнг, какой будет ответ?
     - Почему я должна знать это? - Изворачиваться было поздно, однако она
все же попыталась это сделать.
     - Потому  что  вы  здесь!  Проклятье,  давайте  бросим  притворяться.
Хотите, чтобы я произнес его по буквам?
     Его рука снова  легла  на  прежнее  место,  он  заставил  ее  наконец
разозлиться, в первую очередь своим тоном. У нее возникло желание  ударить
его.
     -  Вам  вообще  ничего  не  надо  произносить  по  буквам.  Вы...  вы
похотливый карлик. Вы, может, и пошли по моим следам, но это все,  что  вы
сделали: пошли вслед за мной! Это была моя идея. Совершенно  оригинальная.
И уберите вашу мерзкую руку с моей ноги.
     Он победоносно ухмылялся.
     - Я и не говорил никогда, что это не ваша идея. И если вам не хочется
дружить, я настаивать не буду. Все сферы сходятся, не  так  ли?  Настолько
точно, насколько можно просчитать, используя имеющиеся данные? Одно  и  то
же время, одно и то же место. И мы оба знаем - какое. Поверхность  Тектона
во время Летнего Прилива. Вот почему вы здесь, и вот  почему  я  здесь,  и
Атвар Х'сиал, и все, за исключением вашего дядюшки Джека.
     Он поднялся.
     - А теперь местные царьки говорят, что нам туда нельзя. Никому.
     - Что?! - Дари вскочила на ноги.
     - Вы этого еще не слыхали? Этот каменный болван Перри пришел  ко  мне
час назад и сообщил об этом. Ни вам не видать Тектона, ни мне,  ни  жукам.
Мы прибыли сюда, за тысячу световых лет, и теперь должны отсиживать  здесь
зад и пропустить весь спектакль.
     Он яростно хлестнул черной тростью по громадному стеблю бамбука.
     - Они говорят нельзя. А я говорю, насрать на них!  Понимаете  теперь.
Дари Лэнг, почему нам  надо  что-то  делать?  Необходимо  объединить  наши
знания...  если,  конечно,  вам  не  хочется  просиживать  здесь  штаны  и
слушаться приказов этих недоносков.


     Математика одинакова  во  всей  вселенной.  Но,  пожалуй,  больше  во
вселенной ничего такого нет.
     Дари пришла к этому выводу через полчаса  после  разговора  с  Луисом
Нендой. Жуткий человек!  Человек,  встречи  с  которым  ей  изо  всех  сил
хотелось избежать, но после обсуждения результатов статистического анализа
(осторожно, неохотно, потому что каждый не хотел  сказать  собеседнику  ни
словечка лишнего) сходство выводов оказалось поразительным. И, разумеется,
в каком-то смысле неизбежным. Исходя из одних и тех же посылок  и  тех  же
самых данных о расположении артефактов, они, естественно, пришли  к  тому,
что есть лишь одна точка во времени и пространстве,  которая  всему  этому
соответствовала. Небольшие расхождения в окончательных ее координатах были
следствием альтернативных критериев минимизации относительной  ошибки  или
различных допустимых отклонений при решении нелинейных уравнений.
     Они использовали почти идентичные подходы и пользовались аналогичными
допущениями и критериями  сходимости.  Результаты  расчетов,  ее  и  Луиса
Ненды, сошлись в пятнадцати значащих цифрах.
     "Или, скорее, - пришла к выводу Дари еще через  пятнадцать  минут,  -
одинаковые результаты получили она и тот, кто делал  расчеты  для  Ненды".
Они явно проделаны не им самим. Представления  его  о  предмете  разговора
были  слишком  общими.  Судя  по  всему,  он   отвечал   за   работу,   но
непосредственным исполнителем являлся кто-то другой.
     - Итак, мы сошлись на времени, и оно должно быть за несколько  секунд
до Летнего Прилива, - сказал он, снова нахмурившись. - И еще нам известно,
что это где-то на Тектоне. Почему вы не можете определить  поточнее?  Я-то
думал, что мы сможем сделать это, когда сопоставим наши результаты.
     - Вы хотите чуда? Мы имеем дело с расстояниями  в  тысячи  триллионов
километров  и  временным  интервалом  в  тысячи   лет.   И   мы   добились
неопределенности  при  установке  местоположения  меньше,  чем  в   двести
километров, и меньше  тридцати  секунд  во  времени.  Я  считаю,  что  это
чертовски здорово. В сущности, это само по себе уже чудо.
     - Может быть, так оно и есть, - он похлопал себя тростью по ноге, - и
наша точка определенно находится на Тектоне, а не на Опале.  Полагаю,  это
отвечает на мой второй вопрос.
     - О Строителях?
     - Пропади пропадом эти Строители.  О  жуках.  Почему  они  рвутся  на
Тектон.
     - Атвар Х'сиал говорит, что хочет изучить  поведение  различных  форм
жизни в условиях экологической напряженности.
     - Угу. Экологическая напряженность... все это  чушь.  -  Он  двинулся
обратно к зданиям космопорта. - Поверьте этому, и вы поверите в Потерянный
Ковчег. Она здесь из-за того же, что и мы: ищет Строителей. Не забывайте -
это и ее специализация.
     Луис Ненда был неотесанным, грубым и отвратительным Но как только  он
произнес это, все стало  очевидным.  Атвар  Х'сиал  приехала  на  Добеллию
слишком хорошо подготовленной, у нее на все  были  планы,  как  будто  она
заранее знала, что заявки на посещение Тектона будут отклонены.
     - А как насчет Джулиуса Грэйвза? Он тоже специалист?
     Но Ненда лишь потряс головой.
     - Старый молчун? Не-а. Я бы сказал, что он здесь по тому же делу, что
и мы, но он член Совета и даже если не верить половине  того,  что  о  них
говорят... Я никогда не слыхал, чтобы хоть один из них врал. А вы?
     - Никогда. И он, прибыв сюда, вовсе не собирался на Тектон. Он думал,
что близнецы, за которыми он гоняется, будут здесь.
     - Так что, может быть, он действительно  не  врет.  В  любом  случае,
лучше о нем забыть.  Если  он  захочет  отправиться  на  Тектон,  он  туда
отправится. Здешние начальники его не  остановят.  -  Они  уже  подошли  к
зданию, и Ненда остановился перед самой дверью. - Ладно, мы  поговорили  о
наших делах. А теперь самый главный  вопрос.  Что  именно,  произойдет  на
Тектоне во время Летнего Прилива?
     Дари уставилась на него. Неужели он ждет, что она ему ответит?
     - Не знаю.
     - Ну-ну, вы снова увертываетесь от ответа. Вы должны знать... или  вы
не потащились бы сюда.
     - Вы все не так понимаете. Если бы я знала, что именно случится,  или
если бы у меня были какие-то мало-мальски подходящие предположения на этот
счет, я никогда не уехала бы с Врат Стражника. Мне там очень нравится.  Вы
ведь тоже притащились издалека. Как вы думаете, что случится?
     Он вперился в нее взглядом яростным и недовольным одновременно.
     - Один Бог знает. Эй, вы же гений. Если не знаете вы, то уж я-то  тем
более. Вы действительно даже не догадываетесь?
     - Не совсем так. Это должно быть нечто очень  серьезное.  Я  уверена.
Именно на Тектоне. Это то, что даст нам  новую  информацию  о  Строителях.
Больше мне ничего не известно.
     - Черт! - Он хлестнул тростью по влажной земле.  У  Дари  было  такое
чувство, что если бы Каллик находилась рядом, то получила бы этот удар.  -
Так что будем делать, профессор?
     Дари Лэнг беспокоил тот же  вопрос.  Ненда,  казалось,  готов  был  к
сотрудничеству, а ее затягивала в эти игры жажда новых сведений  и  теории
по поводу Строителей. Но у него, вроде бы, ничего такого нет... по крайней
мере,  такого,  чем  он  желал  бы  поделиться.  Потом,   она   ведь   уже
договаривалась о совместной работе с Атвар Х'сиал и Ж'мерлией. Не работать
же с ними всеми. Пусть определенной договоренности не  было,  нельзя  даже
упоминать Луису Ненде об этих разговорах с другими.
     - Вы предлагаете нам сотрудничать? Потому что, если вы это...
     Ей не пришлось закончить фразу. Он закинул голову и загоготал.
     - Леди, зачем мне это? Когда вы сообщили  мне,  что  ничегошеньки  не
знаете?
     - Ну, мы же обменялись информацией.
     - Конечно. Вы это умеете, этим и знамениты. Информацией и теориями. А
как вы насчет того, чтобы соврать или обвести  вокруг  пальца?  Как  вы  в
действии? Ручаюсь, это у вас не  получится.  А  именно  это  нужно,  чтобы
попасть на Тектон. Да и Тектон, по слухам,  вовсе  не  курорт.  Здесь  моя
работа закончена. Думаете, мне  хочется  нянчиться  с  вами,  дорогуша?  И
говорить вам, куда бежать и где спрятаться? Нет, спасибо,  дорогуша.  Свое
путешествие устраивайте сами.
     Прежде чем она успела ответить, он вошел внутрь здания и  двинулся  в
комнату, откуда они ранее вышли. Каллик и Ж'мерлия все еще находились там,
они сидели,  скорчившись,  на  полу,  широко  раскинув  и  переплетя  свои
многочисленные лапки. Между ними происходил обмен  зловещими  свистками  и
урчанием.
     Луис Ненда грубо схватил хайменопта  за  ошейник,  прицепил  к  своей
черной трости и потянул к себе.
     - Пойдем-ка. Я же приказал тебе: никаких драк. У нас есть дело. -  Он
повернулся к Дари. - Приятно было повстречаться с вами,  профессор.  Увижу
ли я вас на Тектоне?
     - Увидите, Луис Ненда.  -  Голос  Дари  дрожал  от  гнева.  -  Будьте
уверены.
     Он издевательски рассмеялся.
     - Чудно. Я оставлю вам выпить. Если Перри не  врет,  это  понадобится
нам обоим.
     Резко потянув за трость, он вытащил Каллик из комнаты.
     Все еще кипя от негодования. Дари подошла к медленно поднимавшемуся с
пола Ж'мерлии.
     - Как Атвар Х'сиал?
     - Гораздо лучше. Она будет полностью готова возобновить работу  через
один добеллианский день.
     - Хорошо. Передайте ей, что я решилась и согласна с ней сотрудничать.
Сделаю все, о чем мы говорили. Я готова отправиться на Тектоновую  Сторону
к Пуповине, как только она поправится.
     - Я сразу же передам ей ваши слова. Это хорошие новости.  -  Ж'мерлия
придвинулась ближе, изучая лицо Дари. - У  вас  было  какое-то  неприятное
переживание, Дари Лэнг. Этот человек причинил вам вред?
     - Нет. Не физический вред.  Но  он  причинил  мне  боль,  разозлил  и
расстроил. Сожалею, Ж'мерлия. Для разговора мы вышли наружу. Мне казалось,
вы спите, и я не предполагала, что это его животное станет вам угрожать.
     Ж'мерлия уставился на нее и закачал своей  жуткой  головкой  в  жесте
отрицания, которому научился у людей.
     - Угрожать? Оно? - Он указал на дверь. - Хайменопт?
     - Да.
     - Мне никто не угрожал. Каллик и я начали предразговор... первые шаги
в изучении языка друг друга.
     - Языка? - Дари вспомнила  черную  трость  и  ошейник.  -  Ты  хочешь
сказать, что оно может разговаривать? Что это не просто животное?
     -  Достопочтенная   профессор   Лэнг,   Каллик,   безусловно,   может
разговаривать. У нее никогда не было  случая  выучить  хайменоптскую  речь
получше, потому что она редко встречает других хайменоптов, а ее хозяин не
заботится о том, чтобы она больше знала. Но она учится.  Мы  начали  менее
чем с пятидесяти  общих  слов,  а  теперь  у  нас  их  сотня.  -  Ж'мерлия
направился к двери, все еще подволакивая свою  раненую  ногу.  -  Извините
меня, достопочтенная профессор. Я  вынужден  уйти,  чтобы  отыскать  Атвар
Х'сиал. Очень жаль, что Каллик покидает это место. Но, возможно, когда они
снова прибудут, мы найдем возможность поговорить и поучиться.
     - Прибудут? Куда они отправляются?
     - Туда же, куда едут, кажется, все. - Ж'мерлия остановился на пороге.
- На Тектон. Куда же еще?



                      11. 13 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Резкое  сопротивление  всегда  создает  проблему,  но  с  отсутствием
сопротивления справиться еще труднее.
     Ханс  Ребка  чувствовал  себя,  как  боксер,   который   приготовился
встретить удар, а тот так и  не  последовал.  Подсознательно  он  все  еще
продолжал его ждать.
     - Они пытались побороться? - спросил он.
     Макс Перри кивнул.
     - Разумеется. По крайней мере, Луис Ненда. Но потом он  объявил,  что
покончил с Добеллией,  и  мы  можем  подавиться  своими  допусками,  а  он
отправляется отсюда так скоро, как только возможно. И он уехал.
     - А как насчет Дари Лэнг и Атвар Х'сиал?
     - Лэнг не сказала  ни  слова.  А  что  думает  Атвар  Х'сиал,  узнать
невозможно. То, что переводит Ж'мерлия не создает  впечатления  гнева  или
волнения. Они отправились дуться на другой Слинг. Я их два дня  не  видел.
Честно говоря, мне некогда было с  ними  возиться.  Думаете,  нам  следует
беспокоиться?
     Они вдвоем стояли, ожидая капсулы, следующей на Тектон. Шли последние
минуты перед тем, как ее подсоединят к Пуповине. В руках они держали  свой
багаж, по одной маленькой сумке каждый. Джулиус Грэйвз суетился над своими
двумя тяжелыми чемоданами около  аэрокара,  доставившего  их  со  Звездной
стороны.
     Ребка размышлял над вопросом Перри. Целью его собственного назначения
на Добеллию являлась только реабилитация Макса Перри. В  принципе  оно  не
имело ничего общего с членами других клайдов или с тем, как  к  ним  здесь
относились. Но на Опале все считали его старшим  начальником,  и  он  имел
соответствующие этому положению обязанности. Как  раз  перед  отбытием  со
Звездной стороны он получил от штаба Круга новое кодированное послание, но
не надеялся, что оно ему очень поможет, каково бы ни было его  содержание.
Советы и указания, поступающие издалека, чаще  прибавляли  проблем,  а  не
разрешали их.
     - Я ожидал от них большей настойчивости, - наконец проговорил  он.  -
Особенно от Луиса Ненды. Есть шанс, что, покинув Опал, он  приземлится  на
Тектон прямо из космоса? Ведь у него собственный корабль.
     - Помешать ему нам,  конечно,  не  под  силу.  Но  у  него  возникнут
трудности при посадке, если только его корабль не приспособлен садиться  и
взлетать без вспомогательных устройств. Сесть на Тектон он еще сможет,  но
взлететь - никогда.
     - А Дари Лэнг и Атвар Х'сиал?
     - Это невозможно. У них нет корабля, пригодного для этого,  и  им  не
нанять межпланетник. О них можно забыть.
     В ту же минуту Перри заколебался. Он не был полностью уверен  в  том,
что сказал. В воздухе ощущалось что-то вроде затишья перед сильной  бурей.
И это не грозы, разряжавшиеся над Опалом каждые двадцать четыре часа.
     Летний Прилив. Ожидание его, словно тень, тяготело над всем и  всеми.
До  него  оставалось  тринадцать  добеллианских  дней,  Мэндел  и  Амарант
нависали над Опалом, становясь все  больше  и  ярче.  Средняя  температура
поднялась на пять градусов. Темные тучи походили на расплавленную медь. За
последние двенадцать часов даже воздух Опала стал другим. У него  появился
металлический привкус, так соответствовавший этому низкому небу. Носящаяся
в воздухе пыль сушила губы, разъедала глаза до слез, раздражала  нос,  так
что все время хотелось чихать. Мощные приливы  приблизили  морское  дно  к
поверхности, подводные извержения и землетрясения выбрасывали едкие пары с
пылью высоко в атмосферу.
     Джулиус Грэйвз, уже  разместивший  свои  чемоданы  на  нижнем  уровне
капсулы, подошел к собеседникам и уставился в светящееся небо.
     - Снова надвигается шторм. Самое  подходящее  время,  чтобы  покинуть
Опал.
     - Но худшее, чтобы отправиться на Тектон, - заметил Перри.
     Они залезли в  капсулу.  Перри  предъявил  личную,  идентификационную
карту и набрал сложную последовательность команд подъема.
     Подъем начался, но все трое чувствовали  себя  неловко.  Когда  Перри
тихо объявил Грэйвзу, что доступ на Тектон  закрыт  до  окончания  Летнего
Прилива, Грэйвз так же спокойно заявил о своих правах члена Совета. Он все
равно поедет на Тектон.
     Перри указал  на  то,  что  Грэйвз  не  вправе  помешать  официальным
представителям планеты сопровождать его. На них лежит  ответственность  за
него, нельзя допустить самоубийства.
     Грэйвз кивнул. Все были вежливы, но это никого не радовало.
     Напряжение несколько ослабло после выхода капсулы из  облачного  слоя
Опала. Теперь им троим было, чем занять мысли.  В  верхней  части  капсулы
находились раздвижные смотровые окошки, а над головами размещалось большое
широкое окно, дававшее пассажирам прекрасный обзор. Когда сквозь  редеющие
облака в небе проступил Тектон, все разговоры вообще прекратились.
     Джулиус Грэйвз поглядел на него, ахнул и больше не мог оторвать  глаз
от этого зрелища, Макс Перри бросил на Тектон один взгляд и ушел  в  себя,
Ханс Ребка попытался не обращать внимания на окружающее  и  сосредоточился
на предстоящей работе. Перри, возможно,  все  знал  о  Тектоне,  а  Грэйвз
владел информацией о любом предмете под тысячей солнц, и все-таки Ребку не
покидало предчувствие, что ему придется вытаскивать их обоих.
     Вытаскивать из чего? Или откуда? Он огляделся. У него  дух  захватило
от  увиденного,  мысли  смешались.  Всего  несколькими  днями  раньше   он
путешествовал по этой дороге на Тектон, но как все изменилось!  Невероятно
распухший Мэндел маячил слева. Созданная Строителями оболочка  капсулы  не
пропускала опасного жесткого излучения и превращала сверкающий лик  звезды
в темный диск, испещренный  швами  и  кляксами  солнечных  пятен  и  ярких
вспышек. Он был так близок, что  Ребке  казалось,  будто,  протянув  руку,
можно коснуться его красно-коричневой поверхности.
     Амарант, уже не карлик, стоял над Тектоном. Звезда  преобразилась.  У
нее изменился даже цвет. Ребка понял, что это искусственный эффект:  когда
стекла иллюминатора капсулы изменили свою пропускающую способность,  чтобы
экранировать излучение Мэндела, они также видоизменили и спектр  излучения
Амаранта. Из оранжево-красного он превратился в тускло-багровый.
     Даже Гаргантюа приблизился к точке рандеву. Отражая свет и Мэндела, и
Амаранта, газовый гигант разросся  из  далекой  искорки  в  ярко-оранжевый
огонек величиной с ноготь.
     Участники парада  заняли  свои  места,  тяготение  работало,  вызывая
нужные перемены - космический  танец  вот-вот  начнется.  Вовремя  Летнего
Прилива Мэндел и Амарант пройдут  в  пяти  миллионах  километров  друг  от
друга, то есть, по космическим меркам, на расстоянии в ноготок.  Гаргантюа
пройдет около Мэндела со стороны, противоположной  Амаранту,  движимый  по
собственной  орбите  совместным  притяжением   обоих   своих   космических
партнеров. А маленькая Добеллия, попавшая на этот  парад  гигантов,  будет
беспомощно болтаться в переплетении нитей динамической ткани тяготения.
     Орбита Добеллии была стабильной. Не было никаких признаков, что  Опал
и Тектон разъединятся, или что дублет улетит в  бесконечность.  Но,  кроме
этого, астрономы ничего не гарантировали. Обстановку на поверхности  Опала
и Тектона во время Летнего Прилива рассчитать невозможно.
     Ребка, не отрываясь, глядел на Тектон. Этот тусклый серо-голубой  шар
стал самой привычной деталью неба. Со  времени  их  последней  поездки  по
Пуповине он особенно не изменился.
     Или изменился? Ребка стал вглядываться внимательней. Не стал ли ореол
вокруг планеты еще более размытым из-за  пыли,  которая  сильнее  насыщала
тонкую кожуру воздушной оболочки Тектона?
     Путешественников практически ничто не  отвлекало  от  созерцания.  Их
подъем происходил с постоянной скоростью, и внутри  капсулы  это  движение
совсем не  ощущалось.  Лишь  очень  внимательный  наблюдатель  обратил  бы
внимание  на   золотой   узелок   Станции-на-Полпути,   который   медленно
увеличивался в  размерах.  Их  путешествие  проходило  не  в  невесомости:
воздействующие на них силы плавно уменьшались,  но  единственным  отрезком
пути,  где  гравитация  и  центробежная  сила  уравновешивались,  то  есть
наступала невесомость, был короткий участок в двух тысячах  километров  за
Станцией-на-Полпути. А после него начинался  настоящий  спуск  на  Тектон,
когда капсула действительно падала к Тектону.
     Ребка вздохнул и поднялся. Очень легко  дать  заворожить  себя  этому
космическому виду, подобно тому, как загипнотизировал Тектон Макса  Перри.
И  не  только  Перри.  Он  посмотрел  на  Грэйвза.   Советник   прилип   к
иллюминатору.
     Ребка подошел  к  лестнице  и  начал  спускаться  на  нижний  уровень
капсулы. Камбуз был примитивным, но у них с момента  отъезда  со  Звездной
стороны крошки не было во рту. Будучи голодным, он привередничать не  стал
и нажал на кнопки, почти не  глядя.  Вкус  и  запах  заказанного  им  супа
значения не имели.
     Из-за непрозрачных  стен  обстановка  в  нижней  части  капсулы  была
угнетающе спокойной. Ребка подошел к столу и выбрал для  себя  музыкальный
отрывок. Сложная  полифоническая  музыка,  сочиненная  еще  до  Экспансии,
зазвучала в его голове. Сплетающиеся голоса фуги как бы предвещали встречу
Мэндела и его свиты. В течение десяти минут Ребка  с  удовольствием  ел  и
слушал, наслаждаясь  одновременно  двумя  старейшими  и,  пожалуй,  самыми
основными удовольствиями человечества. Неужели у кекропийцев,  не  имеющих
музыки, нет какого-нибудь заменяющего ее вида искусства?
     Когда пьеса закончилась, он с удивлением  обнаружил,  что  неподалеку
стоит Грэйвз и наблюдает за ним.
     - Можно мне? - Советник сел за стол и показал на пустую миску. - Как?
Рекомендуете?
     Ребка пожал плечами. Чего бы ни ждал от него Грэйвз, но рекомендация,
какой суп есть, вряд ли была первоочередной.
     - Вам никогда не приходило в голову, - начал  Грэйвз,  -  как  это  в
сущности невероятно, что мы способны  почти  без  вспомогательных  средств
есть и переваривать пищу тысячи разных миров? Все составные элементы этого
супа произведены на Опале, но ваш желудок без труда с ним справляется. Мы,
хайменопты и  эти  существа  из  кекропийского  клайда  -  все  совершенно
различны  по  своей  биологии.  И  все  же  с  помощью  нескольких   типов
моноклеточных бактерий в наших кишках мы можем есть ту же пищу, что и они.
Удивительно, не правда ли?
     - Пожалуй.
     Ребка ненавидел эти разговоры с Грэйвзом один на один. Эти голубые  с
сумасшедшинкой глаза просто пугали его. Даже когда разговор казался общим,
ему все равно чудились какие-то подводные камни. Кроме того, его все время
сбивало с толку то, что он никогда точно не знал, с кем  разговаривает:  с
Джулиусом Грэйвзом или с  его  мнемоническим  близнецом.  У  Стивена  была
склонность к  бесчисленным  фактам  и  глупым  шуткам.  Джулиус  отличался
тонкостью мысли и ничего не говорил  прямо.  Нынешний  разговор  мог  быть
просто  общением,  если  разговаривал  один,  или  хитроумным  подходом  к
чему-то, если говорил другой.
     Грэйвз продолжал, ухмыляясь:
     - Знаю, вы не считаете существенным то, что мы можем  есть  опальскую
пищу или пищу Тектона. Но это очень много значит. Во-первых, это полностью
расправляется с теорией, объясняющей, почему люди не вступили  при  первой
же встрече в войну с кекропийцами. Люди говорят, что не стали воевать, так
как не было предметов или ресурсов, нужных обоим. Но это чушь.  Нам  нужны
те же, что и им, неорганические ресурсы, вроде металлов, и другое сырье. А
они могут с помощью некоторых бактерий есть одинаковую с нами  пищу.  Если
возникнет нужда, люди смогут есть кекропийцев и  наоборот.  Значит,  перед
нами еще одна загадка.
     Ребка кивнул, показывая, что  слушает.  Лучше  было  играть  простого
парня и не болтать лишнего.
     - Мы смотрим на кекропийца, - продолжил Грэйвз, - или лотфианина, или
хайменопта и говорим: "Как чужды они нам! Как отличаются они от  нас!"  Но
загадка совсем в другом. В противоположном. Мы должны бы спросить,  почему
все мы так похожи друг на друга.  Как  возможно  такое,  что  существа  из
различных клайдов, зародившиеся в различных мирах, согретых солнцами самых
разных спектральных классов,  существа  самого  различного  биологического
строения, общественная история развития которых не имеет ни  единой  общей
черты... Как могут они быть настолько похожи, что способны есть одну и  ту
же пищу? Как могут они быть так похожи по внешнему виду, что для  названия
живых существ с самых далеких  звезд  мы  спокойно  пользуемся  названиями
аналогичных земных насекомых: кекропийцы, хайменопты, хриземиды? Почему мы
можем так или иначе разговаривать друг с другом и прекрасно все  понимаем?
Как это получается, что мы одинаково представляем  себе  нормы  поведения?
Настолько, что единый этический совет смог принять правила, пригодные  для
всей  ветви  галактики.  Как  может  все  это  быть?  Впрочем,  вся   наша
галактическая ветвь представляет собой сплошную загадку.
     Рассуждения Грэйвза к чему-то подводили. В этом Ребка не  сомневался.
Однако тому еще надо было многое высказать, прежде чем он дойдет до  сути.
В эту минуту он, казалось, полностью погрузился в философствование.
     - Тайн и загадок чрезвычайно много,  -  разглагольствовал  Грэйвз.  -
Например, Строители. Что с ними  случилось?  Каковы  были  их  физиология,
история, наука? Каково назначение Линзы, Парадокса, Факела, или Фагов?  Из
всех искусственных  структур,  созданных  Строителями,  Фаги,  несомненно,
самые бесполезные. Стивен, если дать ему слово, может часами рассуждать на
эту тему.
     Ребка снова кивнул. "Не дай Бог!"
     - Есть и другие недавние загадки, которые я никак не могу  разгадать.
Возьмите, к примеру, зардалу.  Несколько  тысячелетий  назад  они  правили
больше чем тысячей миров. От подчинявшихся им существ мы  знаем,  что  они
были  деспотичны  и  безжалостны.  Но  когда  рухнула  их  империя,  разве
подневольные виды не восстали? Разве не уничтожили  они  всех  зардалу  до
единого? Геноцид. Но были ли их действия более варварскими,  чем  действия
самих зардалу? И почему те правили именно подобным  образом?  У  них  что,
были другие этические нормы, непохожие на наши? Если так, тогда они и есть
чужаки, но мы никогда  не  узнаем,  чем  они  нам  чужды.  Что  сделал  бы
этический  Совет  Зардалу?  -  ...единый  этический  Совет  принял  единые
правила...
     Ребка увидел внезапную муку на морщинистом лице Грэйвза, и его  мысли
вернулись к предыдущему рассуждению.  Неужели,  говоря  об  альтернативном
моральном кодексе Зардалу, Грэйвз подвергал сомнению кодекс,  выработанный
его Советом? Готов ли он подчиниться своим собственным правилам?
     Грэйвз явно не хотел смотреть Ребке в глаза.
     - Я иногда размышляю над тем, не являются  ли  наши  этические  нормы
всего лишь местными обычаями, такими  же  как  форма  наших  тел  и  образ
мыслей. Наука Строителей действительно чужда  нам.  Она  не  соответствует
нашим представлениям о мире. Мы не знаем, ни как они  строили,  ни  зачем.
Вместе с тем,  наши  ученые  талдычат,  что  физические  законы  Вселенной
едины...  так  же,  как  наши  философы  рассказывают,  что  законы  этики
универсальны! Я все время думаю, а не окажется ли этика  Строителей  такой
же чуждой нам, как их наука? Или же наоборот, не  исполнились  ли  бы  они
отвращения к нам, увидев,  как  обращаемся  мы  со  многими  видами  живых
существ, не ужаснулись ли бы они  нашим  предрассудкам  и  ложности  наших
суждений? Я считаю,  капитан,  что  нам  надо  выучить  один  урок,  очень
простой:  правила,  которые  устанавливает  любой   совет,   должны   быть
динамичными, то есть видоизменяющимися. Как бы ни воспринимали их  обычные
средние личности, они не могут быть вечными. Не надо высекать их на  камне
и  отливать  из  стали.  Необходимо  все  время  изучать  их  и  постоянно
стремиться улучшить.
     Внезапно Грэйвз яростно  глянул  на  Ребку,  повернулся  и  пошел  по
пандусу на верхний ярус капсулы.
     Ребка, оставшись сидеть, проводил его взглядом. В этих заключительных
фразах было какое-то противоречие, как будто их  произносили  два  голоса.
Могло ли быть, что это спорили Джулиус и Стивен Грэйвз, а Ребка был просто
сторонним наблюдателем? Возможно, Джулиус хотел одного, а Стивен другого.
     Это было нелепо, но не так уж  невероятно.  Не  более,  чем  развитие
отдельного сознания, индивидуальной личности  у  мнемонического  близнеца.
Если  перспектива  работать  с  Джулиусом  Грэйвзом  на  Тектоне  казалась
достаточно неприятной, то иметь дело  с  неустойчивой  смесью  Джулиуса  и
Стивена представлялось просто невозможным.
     Антиподы, которые борются друг с другом за верховенство в одной общей
голове?! Ребка встал, обратив при этом внимание  на  то,  что  палуба  уже
оказывала гораздо меньшее сопротивление  его  подошвам.  Значит,  вес  его
уменьшился  на  несколько  фунтов.  Должно  быть,   они   приближаются   к
Станции-на-Полпути. Он направился к пандусу и стал соображать  по  дороге,
сидит ли по-прежнему Макс Перри в оцепенении, разглядывая Тектон.  Капитан
нее больше и больше чувствовал себя опекуном талантливых безумцев.


     Во  время  первой  поездки   на   Тектон   Ребка   рвался   осмотреть
Станцию-на-Полпути. Конечно, люди освоили и частично ограбили ее,  но  она
все еще оставалась достижением техники Строителей, и поэтому интерес к ней
не угасал. Однако, когда Макс Перри захотел проскочить ее,  не  заглядывая
(его как будто несло мимо), Ребка в своем стремлении поскорее добраться до
Тектона не стал с ним спорить.
     Теперь же поскорее достичь Тектона  было  совершенно  необходимо:  до
Летнего Прилива осталось тринадцать добеллианских  дней,  всего  лишь  сто
десять часов, и все-таки в этот раз Ребка настоял на посещении Станции.
     - Посмотрите сами, - Перри показал  на  приборы-индикаторы  состояния
капсулы, - видите, расход мощности слишком высокий.
     Ребка посмотрел, но никакого вывода сделать  не  смог.  Грэйвз  тоже.
Если Перри говорил, что дела идут как-то не так, приходилось верить ему на
слово. Непосредственный  опыт  нельзя  заменить  ничем,  а  во  всем,  что
касалось Пуповины, Перри превосходил остальных.
     - Нам грозит опасность? - спросил Грэйвз.
     - Не сию минуту. - Перри задумчиво  потер  нос.  -  Но  мы  не  можем
рисковать и двигаться на Тектон,  пока  не  узнаем,  почему  вырос  расход
мощности. Все главные приборы находятся на  Станции-на-Полпути.  Нам  надо
там остановиться и разобраться, в чем дело.
     По его командам капсула свернула с невидимых направляющих и двинулась
налево к занимавшей полнеба массе уродливой формы.
     Когда люди впервые открыли Станцию-на-Полпути,  она  была  сводчатым,
почти совсем пустым склепом, трех километров в поперечнике, без воздуха, с
прозрачными стенами. Если человек в космическом скафандре приближался к ее
стороне, выходящей на Опал, то чувствовал,  что  падает  на  нее.  Сильный
толчок переносил его во внутреннее помещение станции. Затем  он  дрейфовал
дальше, двигаясь все медленнее и  медленнее,  пока  его  не  останавливала
противоположная  стенка.  Станция  точно  обозначала  центр  масс  двойной
системы Тектон-Опал.
     Как использовали Станцию-на-Полпути Строители, оставалось непонятным,
но большинству людей было на это наплевать.  Они  заполнили  открытый  шар
герметичными комнатами с  искусственной  атмосферой  и  превратили  их  во
временные жилища и склады для всякой всячины, начиная  с  теплых  сапог  и
кончая сублимированной  пищей.  Подчиняясь  какому-то  древнему  пещерному
инстинкту, люди  отдавали  предпочтение  закрытым  помещениям,  и  поэтому
покрыли внешние стены  блестящим  непрозрачным  монослоем.  Спустя  четыре
тысячи лет с начала Экспансии, они по-прежнему чувствовали себя неуютно  в
бесконечном    открытом    пространстве,    находящемся    за    пределами
Станции-на-Полпути.
     Капсула прошла сквозь первый воздушный шлюз, а затем, как крот, стала
осторожно двигаться вдоль темного коридора, такого узкого, что она едва  в
нем проходила. Двумя минутами позже она оказалась в  цилиндрическом  зале,
по стенам которого на стеллажах плотно  размещались  дисплеи  и  приборные
панели.
     Перри  выждал  пару  минут,  пока  сравняется  внутреннее  и  внешнее
давление, затем открыл люк капсулы и выплыл наружу. К  тому  времени,  как
остальные последовали за ним, он уже работал за одним из дисплеев.
     - Вот, - указал он, - теперь ясно, в чем дело. Одновременно с нами по
Пуповине движется еще одна капсула.
     - Где? - Ребка впился взглядом в дисплей.  На  нем  были  изображения
камер и мониторов по всей длине Пуповины. Но Ребка ничего не увидел.
     - Нет, вы ее не увидите. -  Перри  заметил,  куда  смотрит  Ребка.  -
Утечка мощности уже прекратилась. Это значит, что вторая капсула больше не
соединена с Пуповиной.
     - Так где же она? - спросил Грэйвз.
     Перри пожал плечами.
     - Найдем. Надеюсь,  там  кто-то  дежурит.  Я  пошлю  сигнал  срочного
вызова. - Он подошел к коммуникационному устройству и быстро набрал нужный
код.
     Через двадцать секунд  не  экране  появилось  лицо  Берди  Келли.  Он
задыхался, волосы его были взъерошены.
     - Макс? Командор Перри? Что-то не так?
     - Это ты нам скажи, Берди. Посмотри на утечку мощности  за  последние
два часа. У нас в работе две капсулы.
     - Все правильно. Нет проблем. Мы все проверили, энергии хватит.
     - Возможно. Проблема не в этом. У этой второй капсулы нет разрешения.
     На лице Берди отразилось недоумение.
     - Разумеется, есть. У этой женщины было разрешение  от  тебя.  Лично.
Секунду.
     Он на мгновение исчез с экрана и затем появился, держа в руке  листок
с какими-то записями.
     - Вот твоя подпись... видишь? Прямо вот тут.
     - Ты дал ей капсулу?
     - Конечно. -  Берди  уже  не  оборонялся,  его  голос  звучал  скорее
раздраженно. - У нее было разрешение, и она,  должно  быть,  знала  точный
набор команд для движения по Пуповине. Если бы она их не знала, то они  не
поднялись бы даже на метр над уровнем океана.
     - Они?
     - Конечно. Мы решили, что вы все об этом знаете. Эта женщина, - Берди
Келли заглянул в бумажку, - Дари Лэнг. С ней двое  чужаков.  Кекропийка  и
еще один, я точно  не  знаю,  что  за  форма  жизни.  А  что,  собственно,
происходит?
     - Берди, это разрешение - фальшивка. Моя подпись подделана.  -  Перри
посмотрел на другую панель. - Судя по приборам, они уже не на Пуповине.
     - Верно. Они должны уже быть на Тектоне. Надеюсь, им там  лучше,  чем
нам здесь. - Стена  за  спиной  Келли  задрожала  и  перекосилась,  сквозь
трещину раздался свист ветра. На мгновение  он  отвернулся  от  экрана.  -
Командор, если вы больше ничего не хотите у меня спросить, я пойду.
     - Снова шторм?
     -  Хуже  обычного.  Пять   минут   назад   мы   получили   вызов   по
коммуникационной сети Слингов. Слинг  Паучок  начинает  разваливаться.  Мы
задействовали автокары, но они  никак  не  могут  сесть  на  Слинг,  чтобы
забрать людей.
     - Иди, помогай. Мы снова отправляемся в путь. Удачи тебе, Берди.
     Берди Келли исчез.
     Перри тоже. К тому времени, когда Ребка и Грэйвз нагнали его, он  уже
закрывал шлюз.
     - Они обогнали нас на девять часов, - сказал он. - Слишком  близко  к
Летнему Приливу. Их может двадцать раз убить.
     Он набрал последовательность команд спуска, и  капсула  двинулась  по
узкому коридору назад.
     Ханс Ребка откинулся  на  сиденье  и  стал  смотреть  вперед,  ожидая
первого явления Тектона, когда они выедут со Станции-на-Полпути.
     Он был как-то напряжен и одновременно странно удовлетворен.  Инстинкт
не подвел его. Удар, которого он ждал с  той  минуты,  как  Перри  сообщил
остальным, что Тектон для них под запретом, наконец был нанесен.
     По крайней мере, один удар.
     Его предчувствие грядущих откровений не ушло совсем. Внутренний голос
говорил, что это еще не конец, и последуют новые удары.



     АРТЕФАКТ: ФАГ
     ВКА N_1067
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: Понятие неприменимо
     НАЗВАНИЕ: Фаг
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Понятие неприменимо
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: Все
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: Варьируется от 3,6 до 8,2 мегалет

     ИСТОРИЯ  ИЗУЧЕНИЯ.  Первые  Фаги  были  описаны   людьми   во   время
исследования Факела в 1233 г.Э. Позже  было  установлено,  что  кекропийцы
наблюдали Ф. и избегали контактов с ними в течение, по крайней мере,  пяти
тысяч лет. Первое проникновение людей внутрь Ф. осуществлено в  1234  г.Э.
во время Мальстремского конфликта (уцелевших не было).
     Детекторы Ф. получили широкое распространение с 2103 г.Э. и  являются
в настоящее время стандартным снаряжением  исследователей,  работающих  на
артефактах Строителей.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ.  Все  Ф.  полностью  идентичны  внешне  и,
весьма вероятно, внутренне, хотя функции их варьируются.  Ни  один  датчик
(или исследователь) не вернулся из Ф.
     Каждый Ф. имеет форму серого правильного додекаэдра  с  ребром  сорок
восемь  метров.  Поверхность  его  грубо  текстурирована,   с   множеством
сенсоров, расположенных по краям каждой грани.  Внутрь  Ф.  можно  попасть
через отверстия, открывающиеся в середине каждой грани. Туда захватываются
объекты,  размером  до  тридцати  метров  в  поперечнике  и,  по-видимому,
бесконечной длины. (В 2238 г.Э. Сойер  и  С'крона  скормили  Ф.  артефакта
Дендрит фрагмент конструкции артефакта  из  твердого  кремнезема.  Цилиндр
радиусом двадцать пять метров поглощался  со  скоростью  один  километр  в
день.  Было  поглощено  четыреста  двадцать  пять  километров   названного
материала, что соответствует полной длине  фрагмента.  При  этом  не  было
отмечено никаких изменений ни Ф., ни его физических параметров.)
     Ф.  способны  к  медленному  поступательному  движению   со   средней
скоростью 1-2 метра за стандартные сутки. Никогда не наблюдалось  движение
Ф. со скоростью, превышающей  один  метр  в  час  относительно  места  его
расположения.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ   НАЗНАЧЕНИЕ.   Неизвестно.   На   принадлежность   Ф.
Строителям указывает только то, что они найдены на более чем  трехстах  из
тысячи двухсот сорока шести известных артефактов, и  только  на  них.  Они
существенно  отличаются  по  числу  и  масштабу  от  остальных  сооружений
Строителей.
     Высказывалось предположение, что Ф. служат  чем-то  вроде  мусорщиков
общего  действия,  так  как  они,  по-видимому,   способны   поглощать   и
ликвидировать любые материалы,  сделанные  всеми  клайдами,  а  также  все
сделанное  Строителями,  за  исключением  каркасов  структур  и   параформ
(внешней оболочки Парадокса, поверхности Стражника и полых концентрических
труб Мальстрема).
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      12. 11 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     У Дари Лэнг  появилось  страшное  подозрение,  что  она  зря  прожила
половину жизни.  Там  у  себя,  на  Вратах  Стражник,  она  верила  семье,
утверждавшей, что  она  живет  в  лучшем  месте  Вселенной.  Как  говорила
поговорка: "От Стражника до рая  всего  полшага".  Будучи  подключенной  к
коммуникационной сети и имея  все  для  исследований,  она  не  стремилась
путешествовать.
     Но сперва Опал, а теперь Тектон  научили  ее  другому.  Ей  нравилась
новизна всего, что она видела и испытывала, контакт с миром, где  все  так
странно и волнующе. С момента выхода из капсулы  на  сухую  пыльную  землю
Тектона она почувствовала, как все ее чувства обострились в сотню раз.
     Первым сообщил ей об этом ее нос. В воздухе Тектона  носилась  мощная
смесь  запахов.  Наверняка,  это  был   запах   цветов,   но   не   пышной
экстравагантности цветочного богатства  Врат  Стражника.  Ей  пришлось  их
выискивать. И они нашлись, всего в пяти шагах от нее, крохотные лиловые  и
фиолетовые колокольчики, выглядывавшие из-под серо-зеленого жесткого,  как
проволока,  дрока.  Густая  их  поросль  окаймляла  края   узкой   длинной
расщелины, слишком маленькой, чтобы ее  можно  было  назвать  долиной.  От
миниатюрных  лепестков  шел  густой  полуденный  аромат,   совершенно   не
соответствующий их размеру. Казалось, они так спешат расцвести,  опылиться
и дать семена, словно не могут ждать лишнего часа.
     "Может быть, и не могут", - подумала Дари Лэнг, почувствовав, что  на
их одуряющий аромат накладывается зловещий  сернистый  запашок  отдаленных
вулканических  выбросов  -  свирепое  дыхание  Тектона  накануне   Летнего
Прилива. Остановившись, она глубоко вдохнула воздух Тектона и поняла,  что
запомнит эту смесь запахов на всю жизнь.
     Потом начала чихать. И чихала,  чихала...  В  воздухе  стояла  тонкая
пыль, раздражавшая слизистую оболочку носа.
     Подняв глаза. Дари посмотрела вдаль на маленькую долинку с ковром  из
цветов, на равнину, на дымный горизонт в пятнадцати километрах отсюда. Там
эффект присутствия пыли был виден еще лучше: если цвета земли вблизи  были
резкими  охряными  и  темно-коричневыми,  то  на  расстоянии  эта  палитра
смягчалась серой дымкой  до  приглушенных,  почти  пастельных  тонов.  Сам
горизонт не был виден, разве что на востоке глаз  ее  мог  проследить  или
вообразить едва различимую линию вулканических  пиков,  красно-коричневых,
зазубренных.
     Высоко в небе стоял Мэндел. Пока она любовалась  пейзажем,  он  начал
медленно заползать за  щит  Опала.  Блистающий  полумесяц  становился  все
меньше и меньше. В это время года затмение было лишь частичным, но и этого
было достаточно, чтобы изменить освещение.
     В цвета пейзажа начали вкрадываться более красные  оттенки  Амаранта,
будто кровь сочилась  в  воздух.  Поверхность  Тектона  приобрела  мрачный
оттенок подземного огня.
     И тут же Дари услышала первый голос  Летнего  Прилива.  Глухой  ропот
наполнил  воздух,  словно  храп  спящего  гиганта.  Земля  задрожала.  Она
почувствовала ее колебание и приятное покалывание в подошвах.
     - Профессор Лэнг, - раздался сзади голос  Ж'мерлии,  -  Атвар  Х'сиал
напоминает вам, что нам еще далеко добираться, а времени мало. Если бы  мы
отправились в путь...
     Дари вдруг осознала,  что  еще  не  сделала  первого  шага  на  землю
Тектона, и Атвар Х'сиал и Ж'мерлия все  еще  стоят  на  лестнице  капсулы.
Когда Дари отодвинулась в сторону, кекропийка проползла мимо нее и застыла
в неподвижности,  мотая  из  стороны  в  сторону  своей  широкой  головой.
Ж'мерлия спустился и тут же скорчился за ее панцирем.
     Дари  наблюдала,  как  раструбы  ушей  поворачиваются  из  стороны  в
сторону, словно прослушивая все окружающее. Что "видела" на Тектоне  Атвар
Х'сиал? Что "слышали" ее чувствительные органы обоняния здесь, где  каждая
молекула воздуха имела свою историю?
     Они уже обсуждали то, каким представляется мир, если информация о нем
получена эхолокацией, но объяснения  были  какие-то  неудовлетворительные.
Самой лучшей аналогией, какую удалось подобрать Дари, пожалуй,  был  образ
человека, стоящего на дне моря в таком месте, где вода мутна  и  света  не
хватает. Обзор у него будет очень невелик, не более десятка метров, и  все
выглядит одноцветным.
     Но это была не совсем  точная  аналогия.  Атвар  Х'сиал  воспринимала
огромный диапазон звуковых частот и, несомненно, могла "видеть" отдаленное
ворчание вулканов. Этим  сигналам  не  хватало  тонкого  пространственного
разрешения,  какое  давал  ее  сонар,  но  они   наверняка   фиксировались
сенсорами.
     И потом, были, вероятно, еще другие факторы, а, может быть, и  другие
чувства, о которых Дари имела лишь туманное представление. Например, в эту
самую  минуту  кекропийка  поднимала  один  из  своих  передних  члеников,
указывая   куда-то   вверх.   Неужели   органы   ее   обоняния   настолько
чувствительны,  что  дуновение   отдаленных   запахов,   даже   их   след,
рассказывали ей о многом?
     - Там есть животные,  -  перевел  Ж'мерлия,  -  крылатые  формы.  Это
предполагает еще один метод выживания во время Летнего Прилива, о  котором
командор Перри  не  упомянул.  Оставаясь  все  время  в  тени  и  находясь
постоянно в полете, они имеют шанс уцелеть.
     Дари смогла разглядеть летающих существ, но лишь едва-едва. Они  были
длиной в полметра с темными телами и легкими прозрачными крыльями, на  вид
слишком нежными, чтобы выдержать бурные вихри Летнего Прилива.
     Гораздо вероятнее представлялась мысль, что они уже отложили яйца и в
ближайшие несколько дней погибнут. Но Атвар Х'сиал  была  права  в  одном:
люди знают о Тектоне слишком мало. Возможно, Макс Перри знал  что-то  еще,
но не говорил.
     И снова ей пришло в голову,  что  раскинувшаяся  перед  ними  планета
представляет собой  особый  мир,  со  своим  очень  сложным  экологическим
равновесием, мир сотен миллионов квадратных километров суши и мелких озер,
где не было разумных обитателей,  ни  людей,  ни  кого-то  другого.  Здесь
существовало бесчисленное количество животных  и  растений,  и  для  того,
чтобы их изучить и узнать, не хватило бы целой жизни.
     "Все это верно, - подсказал ей здравый смысл, -  но  у  нас  нет  для
этого  целой  жизни.  Необходимо  закончить  все  наши   исследования   за
восемьдесят часов и поскорее отправиться назад".
     Предоставив Атвар Х'сиал продолжать ее слепое  сканирование  пейзажа.
Дари решила обойти Пуповину и направилась к стоянке аэрокаров. Их там было
восемь; они стояли рядком, под прикрытием  защитной  пленки  из  материала
Строителей. Под ними было нечто вроде поддона, присоединенного канатами из
силиконовых волокон к Пуповине,  чтобы  во  время  Летнего  Прилива  легко
забирать аппараты с поверхности планеты.
     Дари залезла в аэрокар  и  осмотрела  его  приборную  панель.  Как  и
предсказывала  Атвар  Х'сиал,  машина  была  сделана  людьми  и  ничем  не
отличалась от той, которой они пользовались на Опале. Она  была  полностью
заряжена, и Дари легко справилась бы с управлением, разумеется, если им не
придется снова столкнуться с таким же штормом, который чуть  не  уничтожил
их в прошлый раз. При мысли об этом у Дари заныла поджившая ключица.
     Она подняла раскрытую ладонь,  определяя  направление  ветра.  В  эту
минуту он, скорее, напоминал сильный бриз, тревожиться было не о чем. Хотя
то тут, то там  крутились  пыльные  вихри,  видимость  была  неплохая:  по
крайней мере километра на три-четыре, что  вполне  достаточно  для  выбора
места посадки и приземления, а лететь они могли  и  поднявшись  над  любой
пыльной бурей.
     Подчиняясь ее призыву, Атвар Х'сиал и Ж'мерлия забрались в  машину  и
приготовились к полету. Дари, взлетев,  резко  пошла  вверх,  чтобы  сразу
достичь такой высоты, на которой меньше завихрений и пыли. Ж'мерлия присел
на корточки рядом с ней в передней части  кабины.  Дари  начала  объяснять
ему, как управлять аэрокаром еще на Опале и, в случае  необходимости,  он,
вероятно, смог бы пилотировать этот кораблик. Однако очевидно, что ему и в
голову не придет ничего подобного без прямого указания Атвар Х'сиал.
     Дари  попыталась  поговорить  с  ним,  но  попытка  не  удалась.  Она
воображала, что после их разговора в палате, где  они  поправлялись  после
аварии, он будет вести себя иначе по отношению  к  ней.  Она  ошиблась.  В
присутствии Атвар Х'сиал он отказывался самостоятельно двинуться  даже  на
шаг, и  первые  три  часа  их  поездки  открывал  рот  только  по  приказу
кекропийки.
     Лишь на четвертом часу  полета  Ж'мерлия  сам,  не  понукаемый  своей
хозяйкой, проявил себя. Внезапно выпрямившись, он указал куда-то.
     - Вон там, наверху.
     Они курсировали на автопилоте, где-то в двадцати  тысячах  метров  от
поверхности Тектона, гораздо  выше  его  атмосферы  и  за  пределами  всех
пыльных бурь. Дари даже не смотрела вверх. Она оглядывала землю под  ними,
используя чувствительные  сенсоры  аэрокара.  На  пределе  их  разрешающей
способности  она  заметила  множество  проявлений  жизни  на  Тектоне.  На
испещренных озерами грядах  холмов  паслись  громадные  стада  белоспинных
животных. Они удалялись от возвышенностей  и,  с  неотвратимостью  отлива,
неуклонно  двигались  к  воде.  Она  наблюдала,  как  их  плотная   масса,
разделяясь, обтекала валуны и каменистые  гряды.  Несколькими  километрами
далее холмистая местность кончалась  и  становились  различимы  извилистые
линии темной зелени, указывающей на существование влажного гравия в местах
выхода  пара.  Сухие  русла  потоков  оканчивались   карманами,   плотными
зарослями каких-то растений, совершенно скрывающие от взгляда  сверху  дно
каньонов.
     В ответ на слова Ж'мерлии Дари  подняла  глаза,  и  он,  перегнувшись
через  ее  плечо,  указал  тонкой  многосуставчатой  рукой  в  черно-синее
звездное небо.
     Атвар Х'сиал что-то прошипела.
     - Другой аэрокар, - перевел Ж'мерлия. - Нас выследили на Пуповине,  и
гораздо быстрей, чем мы ожидали.
     Движущийся прямо над ними светящийся предмет следовал их  курсом,  но
на большей высоте. Он быстро нагонял их. Предоставив автопилоту продолжать
полет.  Дари  стала  настраивать  высокочувствительный  сенсор,  старалась
получше разглядеть это новое явление.
     - Нет, - проговорила она через некоторое время, - это не  аэрокар.  -
Она дала задание маленькому  бортовому  компьютеру  рассчитать  траекторию
объекта. - Он слишком высоко и движется быстро. И глядите... он становится
ярче. Это не огни аэрокара.
     - Тогда что же это?
     - Это космический корабль. А такое яркое свечение  означает,  что  он
вошел  в  атмосферу  Тектона.  -  Дари  посмотрела  на  экран  компьютера,
сообщавшего предварительные данные траекторий космического корабля. -  Нам
лучше сесть где-нибудь и решить, что мы будем делать дальше.
     - Нет. - Возражение Атвар Х'сиал выразилось в протестующем бормотании
Ж'мерлия.
     - Я тоже не хочу этого, - сказала Дари, - но придется, если только вы
не располагаете сведениями,  неизвестными  мне.  Компьютеру  нужно  больше
данных,  чтобы  окончательно  разобраться,  с  чем  мы  имеем   дело,   но
предварительные данные он уже выдал. Корабль приземляется. Я не знаю,  кто
в нем, но он следует в нежелательном для нас направлении, почти  туда  же,
куда летим мы сами.


     Сумерки на  Тектоне...  если  можно  назвать  сумерками  внезапный  и
зловещий приход ночи, красной, как драконья кровь.
     Мэндел взойдет через три часа. Амарант висел низко над горизонтом,  и
его красноватый диск закрывали  тучи  пыли.  Только  сверкающий  Гаргантюа
одиноко  красовался  посреди  неба,  словно  мраморный   шарик,   покрытый
оранжевыми и лососево-розовыми полосками.
     Аэрокар стоял на ровной полоске  гравия,  готовый  взлететь  в  любую
минуту. Дари Лэнг посадила его между двумя маленькими водоемами. На  карте
этот участок местности обильно украшали голубые пятнышки проточных озер.
     Вскоре стало ясно, что карта врала по меньшей  мере  в  одном.  Атвар
Х'сиал приникла к первому же из прудов  и  шумно  всосала  хоботком  воду.
Ж'мерлия объявил, что ее можно пить. Дари глотнула из того же источника  и
с отвращением стала плеваться,  удивляясь  кекропийскому  вкусу  и  обмену
веществ. Вода была горькой и жесткой, сильно  щелочной.  Она  пить  ее  не
могла. Оставалось рассчитывать только на запасы в аэрокаре.
     Вернувшись в него, Дари приготовилась ко сну. Напряженное,  даже  при
автопилоте, путешествие вокруг Тектона страшно утомило  ее.  Хотя  планета
под ними казалась безвредной,  она  не  осмеливалась  расслабиться  ни  на
минуту. А теперь  когда  было  можно  отдохнуть,  она  не  позволяла  себе
расслабиться.
     Слишком многое надо было увидеть, слишком о многом поразмыслить.
     По  словам  Перри,  Тектон  на  пороге  Летнего  Прилива  должен  был
представлять собой сущий ад,  где  земная  кора  трескается,  вздымаясь  и
опускаясь, на поверхности бушуют пожары, растения высыхают  на  глазах  от
обжигающе жаркого  воздуха,  дышать  которым  почти  невозможно.  Животные
должны были давно скрыться или погибнуть, или  спрятаться  где-то  глубоко
под землей.
     Вместо этого она и дышала, и  ходила,  и  сидела,  причем  достаточно
легко, а вокруг хватало признаков продолжающейся жизни. Дари вынесла  свою
раскладушку наружу, поставила около одного из озер в тени высоких  камышей
и стала слушать, как пробираются сквозь них, не обращая на  нее  внимания,
какие-то мелкие животные. Судя по испещренности прибрежного песка  дырками
разной формы и разного размера, масса  всевозможных  существ  устроила  на
берегу свои норы.
     Когда вдали замерло грохотание вулканов, она даже расслышала, как они
возились и шуршали, зарываясь поглубже в сохнущую землю.
     "Здесь очень  тепло",  -  подумала  она.  Уход  Мэндела  с  небосвода
облегчения не принес. Капли пота стекали по шее в ложбинку на груди.
     Она  прилегла  на  свою  раскладушку.  Хотя  Тектон  казался   вполне
безопасным, она тревожилась по поводу предстоящего.  Космический  корабль,
наверное, прилетел с Опала, чтобы забрать их. Продолжи они свой  путь,  их
поймают и выдворят с Тектона. Если  же  они  останутся  на  месте,  то  не
достигнут своей цели.
     Пока она раздумывала над этим,  подошла  Атвар  Х'сиал  и,  что  было
удивительно, предложила еду: захваченные с Опала фрукты и воду. Дари взяла
их и поблагодарила кивком  -  жестом,  общим  для  обеих  рас.  Кекропийка
кивнула в ответ и исчезла внутри аэрокара.
     Дари начала есть, продолжая удивляться своим спутникам. Она  ни  разу
не видела, чтобы кто-то из них ел. Возможно, как люди  в  некоторых  мирах
Альянса, они считали прием пищи интимной функцией организма. А может, были
похожи на черепах Опала, которые, по словам служащих  космопорта  Звездной
стороны, запросто существовали целый год на одной воде.  Но  тогда  почему
Атвар Х'сиал пришло в голову покормить единственного в их группе человека?
     Она   откинулась   на    раскладушке,    натянула    до    подбородка
водонепроницаемую простыню и стала глядеть в крутящееся над головой  небо.
Звезды  здесь  двигались  очень  быстро...  На  Вратах  Стражника,  с  его
тридцативосьмичасовым днем, движение звезд на небе было еле заметно.  Где,
в какой стороне небосвода лежал ее родной мир? Она разглядывала незнакомые
созвездия. Там... или там... Мысли унеслись к звездам.  Усилием  воли  она
заставила себя вернуться в настоящее. Еще предстояло принять решение.
     Продолжать ли им движение к  месту,  где  по  ее  расчетам  находится
центр, фокус активности при Летнем Приливе? Можно полететь туда, зная, что
и остальные тоже будут двигаться туда постепенно... с остановками...
     Наверное, надо с остановками...
     Дари погрузилась в сон без сновидений,  такой  глубокий,  что  ее  не
разбудил ни шум по  соседству,  ни  вибрация.  Наступил  краткий  рассвет,
прошел день, и  снова  настала  ночь,  а  за  ней  пылающий  день.  Шорохи
зарывающихся в землю зверьков прекратились. Опал и  Тектон  завершили  два
полных оборота друг вокруг друга, и только тогда Дари проснулась.
     Она просыпалась медленно.  Амарант  лил  слабый  свет.  Прошла  целая
минута, пока сознание не подсказало, где она. Затем она почувствовала, что
готова встать и оглядеться. Атвар Х'сиал и Ж'мерлии нигде не  было  видно.
Аэрокар исчез. Небольшая кучка припасов и оборудования лежала  под  тонкой
водоотталкивающей пленкой  рядом  с  ее  раскладушкой.  Ничто  вокруг,  от
горизонта до горизонта, не указывало на то, что здесь когда бы то ни  было
появлялись люди или чужаки.
     Она упала на  колени  и  стала  перебирать  оставленное  имущество  в
поисках письма. Не было ни записки, ни пленки с записью, ни какого  бы  то
ни было знака. Ничего, что помогло бы ей, кроме небольшого количества  еды
и питья, миниатюрного радиомаяка, ружья и фонаря-вспышки.
     Дари посмотрела на часы. Еще девять  добеллианских  суток.  Семьдесят
два часа до худшего из всех Летних Приливов. А она оказалась  на  Тектоне,
одна, за шесть тысяч километров от спасательной Пуповины. Паника,  которую
она ощущала, покидая в первый раз Врата Стражника, снова охватила ее.



                                    13

     ...Оранжевое зарево на горизонте тлело и тлело, горящая земля бросала
свой отблеск на высокие облака пыли и сама освещалась ими. Они  глядели  и
не могли наглядеться. В это время новый  столб  алого  света  вспыхнул  на
расстоянии не более километра и, становясь все выше, распустил свои дымные
щупальца. Вскоре он дотянется до  самого  неба.  Когда  лава  запузырилась
почти у края кратера, он обернулся к Эми.
     Несмотря на его предупреждения, она все еще стояла около машины.  При
виде того, как вспышка взрыва перешла в калено-красное свечение лавы,  она
захлопала  в  ладоши,  восторгаясь  изумительными   переливами   цвета   и
изменчивостью форм.
     Громовые раскаты взрыва достигли  дальних  холмов  и  эхом  вернулись
обратно. Поток огня, показавшись на вершине, пополз к ним. Нет, не пополз,
покатился, полился легко и стремительно, как бегущий ручей.  Там,  где  он
коснулся холодной земли, взметнулись белые  фонтанчики  пара  и  заиграли,
засверкали...
     Макс не мог оторвать глаз от ее лица. На нем был не страх,  а  только
восторженное наслаждение ребенка на своем дне рождения.
     В этом было все дело... Она воспринимала происходящее как праздничный
фейерверк. Осторожность должен был проявить он... Свесившись  с  переднего
сиденья аэрокара, он подергал ее за рукав.
     - Забирайся. - Ему пришлось кричать, чтобы  быть  услышанным.  -  Нам
надо в обратный путь к Стволу. Ты же знаешь, это пять часов лета.
     Эми гневно взглянула на него и выдернула руку. Он так хорошо знал эти
надутые губки.
     - Не сейчас, Макс.  -  Он  прочел  слова  по  ее  губам,  потому  что
расслышать их было невозможно. - Я хочу дождаться,  когда  лава  достигнет
воды.
     - Нет! - заорал он. - Категорически нет. Я больше не хочу  рисковать!
Там все кипит, и здесь скоро будет также.
     Она отходила, не слушая его. Он почувствовал стеснение в  груди,  его
бросило в жар, несмотря на воздушный экран,  который  задерживал  холодный
воздух в кабине. Это только воображение, он  знал  это...  его  сжигало  в
огненной  топке  беспокойства  за  нее.  Но  снаружи...  снаружи  жар  был
настоящим. Спотыкаясь, он выбрался из аэрокара  и  последовал  за  ней  по
дымящейся почве.
     - Перестань дергать меня. Я через минуту вернусь. - Эми  оглядывалась
кругом, чтобы впитать в себя все великолепие этого адского зрелища.  Слава
Богу, не было видно никаких признаков другого  извержения,  но  оно  могло
начаться в любую секунду.
     - Макс, ты должен расслабиться. -  Она  подошла  к  нему  вплотную  и
кричала прямо в ухо. - Научись развлекаться. За все время, что  мы  здесь,
ты только сидишь, как мешок, на Слинге.  Дай  себе  волю,  отдайся  потоку
жизни.
     Он  взял  ее  за  руку  и  потащил  к   аэрокару.   После   минутного
сопротивления она позволила повести себя. Глаза ее были все еще устремлены
на бешеную ярость вулкана, и она не смотрела, куда идет.
     А затем,  на  расстоянии  нескольких  метров  от  машины,  она  вдруг
вырвалась и, смеясь, побежала по дымящейся ровной поверхности  раскаленной
земли. Их разделяли лишь десять шагов, когда он устремился за ней. Но было
уже поздно.



                        10 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     По словам  Грэйвза  и  Перри,  все  выходило  просто.  Ребка  спорил,
доказывая, что это невозможно.
     - Посмотрите на цифры, - сказал он, когда их капсула мягко опустилась
на поверхность Тектона. - Планетарный радиус пять тысяч сто километров,  и
лишь три процента поверхности покрыто водой. Это дает  нам  более  трехсот
миллионов квадратных километров суши. Триста миллионов! Подумайте, сколько
времени требуется, чтобы обыскать _о_д_и_н_ квадратный километр. Мы  можем
искать годами и так и не найти их.
     - Мы не располагаем годами, - ответил Перри, - и я понимаю,  что  это
большая территория. Но вы, кажется, решили, что мы будем  вести  случайный
поиск, а мы поступим не так. Я могу, еще  до  начала  поиска,  большинство
районов исключить.
     - А я знаю, что близнецы Кармел будут избегать открытых  пространств,
- добавил Грэйвз.
     - Откуда вы можете это знать? - Ребка оставался скептиком.
     - Потому что на Тектоне обычно безоблачно, -  на  Грэйвза  скептицизм
спутника явно не действовал, - а в их родном мире Шасте существует система
постоянного  слежения  за   поверхностью   планеты,   обладающая   высокой
разрешающей способностью.
     - Но на Тектоне ее нет.
     - Нет, но близнецы-то этого не  знают  и  считают,  что  на  открытом
пространстве их заметят и заберут, поэтому забьются куда-нибудь в  укрытие
и будут сидеть.
     - Теперь я объясню вам, - продолжил Перри, -  что  заставляет  сузить
пределы поиска. На Тектоне есть только три места, где может искать убежище
нормальный разумный человек. Мы начнем с этих трех  районов...  и  уверен,
что на них и закончим.
     - Но если мы их  там  не  найдем,  -  добавил  Грэйвз,  -  мы  сможем
расширить...
     - Нет, не сможем, - оборвал его Перри.  -  Летний  Прилив,  советник.
Меньше чем за восемьдесят часов он достигнет своего пика. И  лучше  нам  в
это время здесь не находиться. Ни вам, ни мне, ни близнецам.


     Макс Перри перечислил три наиболее вероятных района:  в  высокогорных
лесах нагорья Моргенштерна, на одном... или, точнее,  в  одном  из  Тысячи
Озер или в глубине зарослей Пятиконечной впадины.
     - Это уменьшает площадь поиска в тысячи раз, - заключил он.
     - И все-таки  оставляет  для  осмотра  десятки  тысяч  километров,  -
возразил Ребка, - причем тщательного осмотра. И не забудьте,  что  это  не
просто  обычная  задачка  по  поиску  и   спасению   потерпевших.   Обычно
потерявшиеся люди _х_о_т_я_т_, чтобы их нашли. Они помогают  поискам,  как
могут. Но близнецы не пошлют сигнала о  помощи,  пока  условия  не  станут
совсем невыносимыми. А тогда, вероятно, и сигналить будет поздно.
     Насколько  эти  доводы  убедили  Джулиуса  Грэйвза,  понять  по   его
ухмыляющемуся  лицу  было  нельзя.  Пока  Макс  Перри  занимался  осмотром
аэрокаров, Грэйвз оттащил Ребку в сторону.
     - Мне надо  спокойно  поговорить  с  вами,  капитан,  -  доверительно
произнес он, - буквально одну-две минуты.
     Теплый  пепел  плавно  пускался  им  на  головы   и   плечи,   словно
бледно-серый  снег.  Почву  уже  покрывал  почти  сантиметровый  слой.  От
низкорослых растений и мирных травоядных, которых  Ребка  видел  в  первое
посещение Тектона, не осталось и следа. Даже само  то  озеро  исчезло  под
вулканическим пеплом. Вместо предсказываемых грохота и рева  землетрясений
планета хранила жаркое и мрачное молчание.
     -  Вы  понимаете,  -  продолжил  Грэйвз,  -  что  нам   необязательно
оставаться вместе? Здесь есть свободные аэрокары.
     - Я знаю, мы в силах прочесать в три раза  большую  территорию,  если
разделимся, - ответил Ребка, - но я не уверен, что  хочу  этого.  У  Перри
уникальный опыт работы на Тектоне, а вы здесь никогда раньше не бывали.
     - Ага! Вы думаете так же, как и я. - Грэйвз смахнул чешуйку  пепла  с
кончика носа. - Следует поступить следующим образом: Перри  установил  три
области Тектона, где могут прятаться беглецы. Они расположены  на  больших
расстояниях друг от друга, но  у  нас  достаточное  количество  аэрокаров,
чтобы в каждую из них поехать по одному. Это подсказывает логика. Но я вас
спрашиваю, кому нужна логика? Нам  нужен  результат.  -  Он  наклонился  к
Ребке. - Честно говоря,  я  беспокоюсь  о  душевном  равновесии  командора
Перри. Скажите ему "Тектон" и "Летний Прилив",  и  у  него  глаза  на  лоб
полезут. Мы не можем отпустить его одного. Что скажете?
     "Я сказал бы, что вам с Перри нужны хорошие сторожа, но воздержусь".
     Ребка знал, что сейчас последует. На него  повесят  Перри,  то  самое
глупое задание, которое привело его  на  Добеллию,  а  Грэйвз  рванет  без
присмотра в дебри Тектона и, вероятнее всего, там погибнет.
     - Я согласен, советник, - командору Перри не надо  ехать  одному,  но
еще не хотелось бы зря...
     - Значит, мы с вами оба считаем, что мне следует отправиться с Перри,
- продолжал Грэйвз, не обращая внимания на слова Ребки. - Видите ли,  если
он попадет в беду, я смогу ему  помочь.  Никто,  кроме  меня,  не  сделает
этого. Итак, мы с ним отправимся к нагорью Моргенштерна, в то время как вы
прочешете Тысячу Озер... Перри говорит, что эта местность ближе и ее можно
осмотреть быстрее. Если же никто из нас  не  найдет  близнецов,  тот,  кто
освободится раньше, отправится к Пятиконечной впадине.
     Что делать, когда сумасшедший предлагает вам то, что вы и сами хотели
бы сделать? Конечно, тревога не проходит, но... вероятнее всего, вы с  ним
согласитесь.  В  любом  случае,  Грэйвз  явно  не  собирался  вступать   в
дискуссию. И когда Ребка снова подчеркнул, насколько вообще невелики шансы
найти близнецов, советник только щелкнул пальцами.
     - Пф-ф! Я знаю, что мы их  найдем.  Надо  думать  позитивно,  капитан
Ребка. Будьте оптимистом! Только так и можно жить.
     "И  умереть",  -  подумал  Ребка,  но  возражать  не  стал.   Грэйвза
переубедить не удастся, и, возможно, они с Перри стоили друг друга.
     Это было одним из первых жизненных правил, которое Ребка  выучил  еще
шестилетним  ребенком  в  горячих  соляных  копях  Тойфеля.  Если   кто-то
предлагает  сделать  то,  что  ты  хочешь,  уходи...  уходи,  пока  он  не
передумал.
     - Очень хорошо,  советник.  Я  отправлюсь,  как  только  будет  готов
аэрокар.


     Ребка улетел на полчаса раньше. Грузовой отсек в скоростных аэрокарах
не был приспособлен для размещения больших и тяжелых ящиков. Грэйвз  долго
пытался пристроить свой багаж и в конце концов  оставил  только  маленький
чемоданчик, положив остальное в капсулу Пуповины. Наконец он объявил,  что
готов отправиться в путь.
     После взлета Перри включил  автопилот  и  установил  курс  к  нагорью
Моргенштерна.
     Они подлетели поближе и начали сканирование, прильнув к дисплеям.
     - Примитивное оборудование, - заметил Грэйвз Когда он  сосредоточенно
разглядывал изображение на экране, лицо его подергивалось от напряжения. -
Будь это машина Альянса, мы бы сидели,  развалившись,  и  ждали  сообщения
машины о том, где она нашла близнецов. Здесь же  все  наоборот.  Я  должен
всматриваться в эту штуковину и сообщать ей, что она видит. Примитив!
     - Это лучшее, что есть на Опале или Тектоне.
     - Я верю вам. Но вы когда-нибудь спрашивали  себя,  почему  все  миры
этой спиральной ветви не так богаты,  как  Земля  или  старые  околоземные
колонии? Почему  не  каждая  планета  пользуется  новейшими  технологиями?
Почему не на всех мирах число обслуживающих роботов превышает число людей,
как на Земле? Почему не все они так же богаты? Все и в каждой колонии?  Мы
же умеем делать передовую технику. Тогда почему не на каждой  планете  она
есть? А лишь на некоторых?
     У Перри не было на это ответов, но он буркнул что-то, показывая,  что
слушает.
     На самом деле он ничего не слушал. Пока  Джулиус  Грэйвз  разглядывал
изображения, этой болтовней разразился Стивен.  А  Перри  сам  был  занят,
разбираясь с радиоприемником. Грэйвз не верил, что близнецы Кармел  пошлют
сигнал  бедствия.  Перри  придерживался  другого  мнения.  С  приближением
Летнего  Прилива  близнецы,  стремясь  к  спасению,  захотят,   чтобы   их
арестовали.
     - А бедность Добеллии есть простое объяснение, - продолжал Грэйвз.  -
И в основе его - коренные свойства человека. Рациональная раса прежде, чем
перейти к другим мирам, удостоверилась бы, что  предыдущий  мир  полностью
развит и удобен для людей. Но нам этого не дано! Нас тянет дальше. Планета
еще толком не обжита, не обустроена и наполовину, а уже новые  космические
корабли готовы в путь, искать  следующие  миры.  Очень  немногие  говорят:
"Подождите минутку, давайте сначала приведем в порядок этот мир, и  только
потом пойдем дальше".
     Он повнимательней вгляделся в пару экранов и покачал головой, как  бы
отбрасывая их за ненадобностью.
     - Мы слишком любим повсюду совать свой нос, командор, - продолжал он,
- у большинства людей порог  терпения  чрезвычайно  низок,  а  любопытство
чересчур велико. В этом кекропийцы такие же, как мы. И вот  все  богатства
этой галактической ветви... и вся  роскошь...  достаются  тем,  кто  сидит
дома. Это странный парадокс, еще  со  времен  до  Экспансии:  те,  кто  не
создает богатства, ухитряются завладеть  большей  их  частью,  а  те,  кто
делает всю работу, остаются почти ни с  чем.  Возможно,  когда-нибудь  это
изменится. Может быть, еще через десять тысяч лет...
     - Радиомаяк, - прервал его Перри, - слабенький, но маяк.
     Грэйвз застыл на месте, не поднимая глаз.
     - Невозможно, - голос его прозвучал  резко,  это  снова  был  Джулиус
Грэйвз, - они не будут объявлять о своем присутствии на  Тектоне.  Не  для
этого они так далеко убегали.
     - Посмотрите сами.
     Грэйвз по сиденью скользнул к нему.
     - Как далеко это от нас?
     - Далеко. - Перри определил расстояние и пеленг. - По правде  говоря,
слишком далеко. Этот сигнал не из района  нагорья  Моргенштерна.  Источник
где-то в четырех тысячах километров от его края. Мы  получаем  ионосферное
отражение, иначе мы бы его, возможно, не услышали.
     - А это не в районе Тысячи Озер?
     - Возможно. Пеленг не очень точный из-за помех, и  расстояние  трудно
определить точно.
     - Тогда это Ребка. - Грэйвз хлопнул ладонью по пульту. - Должно быть,
он отправился просто взглянуть, и не успели мы приступить к работе, как он
уже попал в беду. Еще до того, как мы...
     - Это не Ребка.
     - Откуда вы знаете?
     - Это не его аэрокар. - Перри быстро просматривал данные. - И не один
из наших. Не та частота и формат сигнала. Похоже на переносной передатчик,
маломощный.
     - Тогда это близнецы Кармел! И они, должно  быть,  в  страшной  беде,
если запросили о помощи. Можете доставить меня туда?
     - С легкостью. Мы просто пойдем на маяк.
     - Сколько на это уйдет времени?
     - Шесть или семь часов, при максимальной скорости.
     Говоря это, Перри смотрел на часы аэрокара.
     - Сколько? - Грэйвз проследил за его взглядом.
     - До  Летнего  Прилива  чуть  больше  восьми  здешних  дней.  Скажем,
шестьдесят семь часов.
     - Семь часов до Тысячи Озер, восемь -  до  Пуповины.  Потом  вверх  и
назад, на Опал. Времени хватает. Мы сбежим с  Тектона  задолго  до  самого
худшего.
     Перри покачал головой.
     - Вы не понимаете. Тектон неоднороден, его внутреннее строение  очень
различно. В любом месте землетрясения могут начаться  задолго  до  Летнего
Прилива. Это здесь, на нагорье, мы не  видим  больших  подвижек  коры,  но
оказаться сейчас у Тысячи Озер - это кошмар.
     - Ладно, вы такой же пессимист, как Ребка.  Не  может  все  быть  так
плохо, если близнецы Кармел там еще живы.
     - Вот это вы правильно сказали.  Если  они  еще  там  живы.  -  Перри
возился около приборов, поворачивая аэрокар.  -  Вы  забываете  об  одном,
советник. Радиомаяки - вещь прочная... гораздо прочнее человеческого тела.



                       14. 9 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Система наведения взяла аэрокар на прицел задолго  до  того,  как  он
появился в поле зрения, и Луис Ненда привел все орудия, надежно упрятанные
в корпусе его звездолета, в полную боевую готовность.
     Приближающийся  аэрокар  замедлил   ход,   как   будто   почувствовав
исходившую от космического корабля угрозу. Он сначала двинулся в  сторону,
а затем вертикально опустился на каменистую возвышенность.
     Ненда, держа на пульте управления огнем,  наблюдал,  как  открывается
люк.
     - Кто это  будет?  -  негромко  пробормотал  он  на  всеобщем  языке,
обращаясь  больше  к  себе,  чем  к  Каллик.  -  Делайте  ставки,  леди  и
джентльмены. Как зовут наших гостей?
     Знакомая пара фигур показалась на клубящемся паром склоне.  Обе  были
вдыхательных масках, но, тем не менее,  узнать  их  труда  не  составляло.
Удовлетворенно хмыкнув, Луис Ненда поставил орудия на предохранители.
     - Годится. Открывай люк, Каллик. Окажи им некоторое гостеприимство.
     Атвар Х'сиал  и  Ж'мерлия  осторожно  пробирались  между  серо-синими
валунами, стараясь не  поскользнуться  на  гладких  камешках.  Луис  Ненда
выбрал место посадки на самом прочном с виду участке поверхности.  Хотя  и
тут имелись следы недавних подвижек почвы, и  пыль  вздымалась  при  любом
движении. Глубокая зигзагообразная расселина шла от холма, где только  что
приземлился аэрокар, почти до середины расстояния между ним и  космическим
кораблем. Атвар  Х'сиал  продвигалась  вдоль  трещины,  время  от  времени
заглядывая через  ее  край  и  нюхая  воздух,  чтобы  определить  глубину.
Расселина  могла  оказаться  единственно  возможным  убежищем.  Эта  часть
Тектона была совершенно безжизненной, и на  десять  километров  вокруг  не
было никакого укрытия. Орудия космического корабля, расположенные  на  его
куполообразной части  на  тридцатиметровой  высоте  могли  вести  круговой
обстрел и поразить любую цель в пределах видимости.
     Низко наклонившись, Атвар  Х'сиал  вошла  в  нижний  люк,  но  не  из
уважения к Луису  Ненде,  а  потому,  что  ей  пришлось  протискиваться  в
отверстие,  предназначенное  для  существ,  ростом  в  два  раза   меньше.
Оказавшись внутри, она сдернула дыхательную маску. Ж'мерлия сделал  то  же
самое и слегка свистнул, приветствуя Каллик. Затем он поспешно скорчился у
ног хозяйки.
     Кекропийка выпрямилась и придвинулась к Ненде.
     - Вы не стали обращать против нас свое оружие, - перевел Ж'мерлия,  -
решение мудрое.
     - С вашей точки зрения? Не сомневаюсь, но что  это  за  разговоры  об
оружии? - В голосе Ненды звучала насмешка. - Вы не найдете здесь оружия.
     - Возможно, вы и правы, - передала Атвар  Х'сиал  через  Ж'мерлия,  -
если их не обнаружила инспекция на Опале,  наверно,  и  мы  не  сможем.  -
Широкая белая голова Атвар Х'сиал повернулась, чтобы осмотреть потолок.  -
Однако если вы дадите мне полчаса и  разрешите  осмотреть  верхнюю  палубу
вашего космического корабля...
     - О, думаю, что нет, - ухмыльнулся Луис Ненда, - это может  оказаться
забавным, но у нас нет времени на игры. Сейчас, когда Летний Прилив  дышит
нам в затылок может, перестанем фехтовать на некоторое время?  Я  не  буду
спрашивать у вас,  какими  инструментами  и  оружием  владеете  вы,  а  вы
перестанете волноваться о том, что есть на этом корабле. У нас есть  более
важные темы для разговора.
     - А-а. Вы предлагаете перемирие? - Слова  исходили  от  Ж'мерлия,  но
длинную переднюю ногу протянула Атвар Х'сиал. - Согласна.  Но  с  чего  мы
начали? Как нам обсуждать возможности  сотрудничества,  не  раскрывая  при
этом слишком многого из того, что знает каждый из нас?
     - Для начала давайте отошлем их, - Ненда указал на Ж'мерлию и Каллик,
- наружу.
     Желтые раструбы рогов Атвар Х'сиал повернулись, осмотрели внимательно
хайменопта, потом перешли к лотфианину, скорчившемуся около ее панциря.
     - А там безопасно? - перевел Ж'мерлия.
     - Не особенно. - Ненда вскинул  кустистые  брови.  -  Эй,  а  что  вы
хотите, карнавал на Примавере? Сейчас на Тектоне всюду небезопасно,  и  вы
это прекрасно знаете. Ваш жук, что, очень чувствителен к жаре и  свету?  Я
не хочу его зажарить.
     - Не слишком чувствителен, -  безучастно  перевел  Ж'мерлия.  -  Если
будет вода, Ж'мерлия сможет долгое время выдерживать жару и плохой воздух,
даже без респиратора. Но как мы сможем общаться...
     - Доверьтесь мне. - Ненда направил большой палец на Каллик и Ж'мерлия
и дернул им в сторону люка. - Вон! Оба! - Он  перешел  на  общий  язык:  -
Каллик, захвати с собой побольше воды для Ж'мерлии. Мы скажем  вам,  когда
можно будет вернуться.
     Он выждал, пока двое инопланетян вышли наружу и люк  закрылся,  затем
придвинулся к кекропийке и сел почти под ее панцирем. Он глубоко  вздохнул
и распахнул рубашку, обнажив грудь, сплошь покрытую  серыми,  похожими  на
родинки бугорками и глубокими оспинами. Закрыв глаза, он застыл.
     - Потерпите. - Феромоны начали медленно сочиться в воздух. -  Это  не
легко... мне не хватает... давно не практиковался.
     - А-а, - Атвар Х'сиал  закивала  своей  слепой  головой  и  направила
рецепторы на его грудь, - как я понимаю, это наращение Зардалу. Слыхала  о
таком, но никогда не встречала  в  жизни.  Можно  спросить?  Какой  ценой,
физически, это получено?
     - Обычной. - Лицо Луиса Ненды выразило жестокое наслаждение. - Боль -
вот цена любого наращения Зардалу. Это неважно, цель  достигнута.  Я  хочу
одновременно говорить и человеческим стилем,  если  не  возражаете,  чтобы
точнее формулировать свои мысли.
     - Но в этом нет никакой необходимости! - Кроме  буквального  значения
слов Луис Ненда уловил  своими  рецепторами  презрение  и  насмешку  Атвар
Х'сиал. - Ж'мерлия абсолютно предан мне, как, полагаю, предана вам Каллик.
Они скорее умрут, чем расскажут кому-то о нашем разговоре.
     - Это уж точно, скорее умрут. - Луис Ненда ухитрился передать смешок.
- Я об этом позабочусь. Но я не знаю,  насколько  Ж'мерлия  сообразителен.
Что-то может выскочить случайно, особенно  если  задавать  вопросы  станет
кто-то ловкий. Единственный способ  по-настоящему  сохранить  секрет,  это
чтобы они его не слышали. - Смех перешел в недовольное ворчание. -  Ладно,
перейдем к делу и покончим с этим поскорее. Мне очень трудно.
     - Нам надо договориться о порядке обмена информацией.
     -  Знаю.  Вот  что  я  предлагаю.  Я  делаю  заявление.   Вы   можете
согласиться, не согласиться или сделать свое заявление, но никто из нас не
обязан отвечать ни на какие вопросы. Вот  так.  Факт:  вас  совершенно  не
интересует выживание жизненных форм в экстремальных условиях  на  Тектоне.
Это все выдумка. Вы приехали сюда потому, что  являетесь  специалистом  по
Строителям.
     - Перед вами я этого отрицать не буду. - Атвар Х'сиал  выпрямилась  в
полный рост. Белые и красные складки под подбородком  раздулись.  -  Я  не
просто специалист, а  самый  крупный  специалист  по  Строителям  во  всей
Кекропийской Федерации. - Феромоны донесли до Ненды ее  гордость  сильнее,
чем выразили бы слова. - Я первая разгадала  тайну  Тантала,  я  первая  и
единственная кекропийка, которая сумела выбраться живой с Факела. Я поняла
все значение Летнего Прилива до того, как у  Дари  Лэнг  хватило  глупости
опубликовать свою работу. Я...
     - Ладно. Вы - жуть  какая  умница,  я  все  понял.  -  Дыхание  Ненды
успокоилось. - Расскажите-ка лучше то, что мне необходимо знать, иначе  мы
пробудем здесь до Летнего Прилива и зажаримся.
     - Хорошо. Вы здесь потому, что хотите узнать, что произойдет во время
Летнего Прилива. Но, по-моему, это не ваша  идея.  Для  этого  вы  слишком
плохо знаете историю и науку. Кто-то еще сумел использовать идею Дари Лэнг
и объяснил вам все значение этого  времени  и  места.  Интересно  было  бы
знать, кто это сделал.
     - Это звучит как вопрос, хотя и не в вопросительной форме. Но  я  вам
отвечу. - Ненда дернул большим пальцем в сторону люка. - Каллик.
     - Ваш хайменопт? Раб?! - Атвар Х'сиал была не  просто  поражена,  она
возмутилась. - Не подобает рабским  видам  заниматься  работой,  требующей
такого высокого уровня знаний.
     - А,  чушь!  -  ухмыльнулся  Ненда.  -  У  нее  есть  мозги...  пусть
поработает ими на пользу. В любом случае,  ей  доставляет  удовольствие  в
свободное время читать и делать расчеты. Она увидела работу Лэнг, а  потом
провела  компьютерные  расчеты  и  определила   время   и   место.   Потом
разволновалась и захотела с кем-то поделиться. Я запретил,  объявив:  "Так
не пойдет. Мы этого никому не скажем, а сами отправимся на Тектон". И  вот
мы здесь.  Мне  хотелось  бы  сравнить  наши  выводы  с  вашими  по  более
специфическому вопросу. Давайте поговорим о том,  что  случится  здесь  во
время Летнего Прилива.
     - Похоже на вопрос. Я не буду на него отвечать.
     - Ладно, тогда я сделаю  заявление.  Разрешите  рассказать  вам,  что
говорит на основании своего анализа Каллик, а  потом  вы  прокомментируете
это, если хотите. Она говорит, что Строители собираются вернуться... сюда,
во  время  Летнего  Прилива.  Тем,  кто  будет  при  этом  присутствовать,
откроются секреты их технологии и причины их  исчезновения.  Ну,  как  вам
это? Впечатляет?
     - Это тоже вопрос, а не заявление, но я отвечу на него. Предположение
Каллик вполне вероятно. Однако не безусловно. Не имеется никаких  реальных
свидетельств, что Строители появятся.
     - Что ж, на эту лошадку  можно  сделать  ставку.  А  чего  Каллик  не
сказала... и что я сам додумал, и меня не удивит,  если  вы  в  этом  меня
опередили: тот, кто получит в руки ключ  к  технологии  Строителей,  будет
очень могущественной фигурой в этой ветви галактики.
     - Согласна. Это будет истинный куш.
     - Для некоторых. Но ведь это же не единственная причина,  по  которой
вы  здесь  оказались.  -  Ненда  придвинулся  еще  ближе,  даже   постучал
указательным пальцем по блестящему брюшку. - Факт:  вы  еще  один  фанатик
Строителей, точно такой же, как Лэнг и  Каллик.  Вы  считаете,  что  через
семьдесят часов встретитесь со Строителями. Знаете,  как  называет  Каллик
этот Летний Прилив? Эпифания, то есть явление богов.
     - Мое название этому  -  Пробуждение.  Вы  согласны,  что  это  будет
судьбоносное событие?
     - Черт, даже не знаю. Что  вы  имеете  в  виду  под  судьбоносным?  Я
абсолютно уверен, что боги к нам не явятся. Все это  очень  проблематично,
но выигрыш в этих скачках чересчур велик. Это игра.  А  я  игрок,  и  буду
играть, даже с такими малыми шансами на успех.
     - Вы не правы. Нет здесь ничего проблематичного. Это случится.
     Убежденность Атвар Х'сиал не вызывала сомнений,  феромоны  передавали
ее очень сильно. Ненда знал, что тонкости такого общения ему не  доступны.
И задумался, умеют ли кекропийцы лгать своими химическими "посланниками".
     - Этому уже есть свидетельства, - продолжала Атвар Х'сиал. - По  всей
ветви галактики артефакты в неспокойном состоянии. И указывают сюда.
     - Эй, меня убеждать не надо. Я пролетел восемьсот световых лет, чтобы
сесть на этой куче мусора, и плевать я хотел на артефакты. Можете  забрать
их все себе... Вы такая же чокнутая, как Каллик. А я...  я  удовольствуюсь
несколькими огрызками технологии  Строителей.  Но  у  меня  к  вам  другой
вопрос. Почему вы пришли сюда ко мне, зная, что  я  могу  разнести  вас  в
клочья? Уж, наверняка, не для того, чтобы сопоставить свои умозаключения с
моими и Каллик.
     - А-а. Верно. Я пришла потому, что нужна вам. И потому, что вы  нужны
мне. - Атвар Х'сиал указала на левый борт и пустынные просторы Тектона  за
ним. - Если бы мы с вами были единственными разумными существами  на  этой
планете,  мы  бы  насладились  тем,  что  одни  узнаем  новые   технологии
Строителей. Позже мы повоевали бы  за  обладание  мощью  Строителей,  и  я
приняла бы этот бой.
     - Вот и зря. Ладно, ведь я пока еще не знаю, почему вы пришли ко мне.
     - Потому что сегодня мы не единственные  на  Тектоне.  Здесь  есть  и
другие  существа,  которые   ради   науки   сделают   эти   новые   знания
общедоступными. А вы не  ученый,  вы  авантюрист.  Вы  здесь  ради  личной
выгоды.
     - Чертовски верно сказано. И вы тоже.
     - Возможно. - В феромонах Атвар Х'сиал появилась насмешливая нотка, и
теперь Ненда знал, как ее прочесть. - И еще больше: мы  с  вами  не  хотим
делить то, что дадут Строители. Ребка, Грэйвз  и  Перри  на  Тектоне.  Они
ехали по Пуповине сразу за нами. Они не сохранят полученные  новые  знания
при себе. Нам надо что-то с этим сделать, но у нас нет никакой возможности
узнать, где они.
     - Я полагаю, что они последуют сюда. А  как  насчет  Дари  Лэнг?  Она
приехала с вами.
     - Проблемы нет. Она... о ней уже позаботились.
     Феромоны точно передали ее ледяную  решительность.  Наступило  долгое
молчание.
     - Что ж, хорошо, - сказал наконец Луис Ненда. Голос его звучал  мягко
и тихо. - Ну, и сукина же вы дочь!
     Хоботок кекропийки затрясся.
     - Мы стараемся удовлетворить запросы.
     - Вы понимаете, что рискуете, рассказывая мне об этом?
     - Думаю, - Атвар Х'сиал немного помолчала, - никакого риска  нет.  Во
всяком случае, для того, кто читал и помнит историю Лации-4, я освежу ее в
вашей памяти. На пути  к  Лации-4  был  ограблен  корабль  с  медицинскими
препаратами. Он так и не добрался  до  этой  планеты,  и  без  ингибиторов
вирусной инфекции, которые он вез, на ней  умерло  триста  тысяч  человек.
Виновником  этого  чудовищного   преступления   был   низменный   человек,
сопровождаемый рабом-хайменоптом. Хайменопт умер, а человек сбежал, причем
его так и не поймали.
     Луис Ненда ничего не ответил.
     - А что касается других людей, - продолжала Атвар Х'сиал, - мы  не  в
силах установить их местонахождение. Меня особенно тревожит Грэйвз.
     - Он сумасшедший.
     - Верно. И он  читает  мысли  мои  и  ваши...  без  всяких  переделок
организма; он слишком опасен. Я хочу убрать его... хочу,  чтобы  все  трое
были убраны.
     - Понятно. Но так же, как и вы, я не могу разыскать  их  на  Тектоне.
Каковы же ваши предложения?
     - Они покинут Тектон перед самым Летним Приливом. Отходить они  будут
по Пуповине. Это был бы и мой маршрут отступления, если бы  я  не  увидела
прибытие вашего корабля и не поняла, что он приспособлен для путешествий в
космическом пространстве.
     - Да, я могу лететь  на  нем  хоть  до  края  галактики.  Я  понимаю,
насколько удобным для вас он  может  оказаться:  убраться  с  Тектона,  не
попавшись на глаза Грэйвзу, но какая выгода от этого мне?  Не  хочу  грубо
выражаться, но  я  не  фея-крестная.  Почему  я  должен  обеспечивать  вам
бесплатный отъезд с Тектона? Я говорил Каллик,  что  мы  можем  хорошенько
осмотреть названное ею место на поверхности, но приход Летнего Прилива  мы
будем наблюдать с орбиты. Однако это о нас с ней. Почему я должен помогать
вам? Я ведь не держу автобусную линию.
     - Потому что я знаю все коды управления Пуповиной. Полностью.
     - А  мне  что  за  дело?  -  Луис  Ненда  медленно  поднял  глаза  на
кекропийку, как раз в тот момент, когда безглазая голова качнулась вниз.
     - Вы не понимаете? - Феромоны  придали  сообщению  аромат,  усиливший
смысл слов: удовольствие, триумф, дыханье смерти.
     - Понимаю. Все чертовски ясно. А вот как быть с ними? - Ненда  махнул
рукой в сторону окна. Ж'мерлия и Каллик все еще жались  друг  к  другу  на
горячей земле, пытаясь укрыться в тени  корабля  от  жарких  летних  лучей
Амаранта. Оба  они  дрожали,  и  Ж'мерлия,  казалось,  старался  успокоить
хайменопта. - Я готов проделать то, о чем вы говорите, но ни в коем случае
не потащу их с собой. Это лишние свидетели.
     -  Согласна.  Мы  в  них  не  нуждаемся.  То,  для   чего   требуется
чувствительность Ж'мерлия к полумикронному излучению, вы умеете сами.
     - Вы имеете в виду способность видеть. - Ненда уже открыл люк и  звал
Каллик. - Слушайте, я не хочу оставлять на  них  мой  корабль.  По  правде
говоря, мне вообще не хочется оставлять корабль здесь. Мы полетим на нем к
Пуповине. А Ж'мерлию и Каллик оставим здесь, дожидаться нас.
     - Я предлагаю сделать совсем не так. - Атвар Х'сиал распрямила ноги и
теперь высилась над Нендой, как башня. - Нам не нужно,  чтобы  у  них  был
доступ и к аэрокару.
     - Если  я  велю,  Каллик  его  не  тронет.  -  Ненда  подождал,  пока
кекропийка не уставилась на него. Феромоны молчали. - Ладно, я согласен  с
вами Мы их здесь не оставим. Чем меньше риска, тем лучше... и я не  уверен
в вашем лотфианине. Как вы с ним справитесь?
     - Очень просто. Мы дадим  им  сигнальный  маяк,  немного  припасов  и
высадим их  где-нибудь  в  удобном  месте  между  точкой,  где  мы  сейчас
находимся, и  подножием  Пуповины.  Когда  мы  закончим  свою  работу,  то
запеленгуем их и вернемся, подберем их, осмотрим  участок,  где  состоится
Пробуждение... и отправимся на орбиту до  того,  как  на  поверхности  все
станет дыбом.
     - Предположим, что состояние  поверхности  окажется  слишком  плохим.
Именно там, где мы их высадили. Что тогда? Перри клялся, что так и бывает.
Не думаю, что он врал.
     - Если состояние Тектона ухудшится слишком  быстро,  что  ж...  очень
жаль. - Атвар Х'сиал стояла, отвернув голову, а Каллик и Ж'мерлия ждали  у
открытого входного люка. Оба раба дрожали от страха и напряжения. - Но  вы
ведь  всегда  сможете  найти  себе  другого  хайменопта.  Ж'мерлия  вполне
подходящий слуга... мне жаль лишиться  его  помощи...  но,  возможно,  это
придется сделать ради весьма большого успеха.



                      15. 8 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Естественно, Дари  Лэнг  села  и  расплакалась.  Но  как  говорил  ей
когда-то в детстве дядька Матр, слезы ничего не решают. Так  что  поплакав
несколько минут, она вытерла глаза.
     Поначалу она просто не понимала, что  произошло.  Зачем  понадобилось
Атвар Х'сиал, усыпив ее чем-то, бросить в этом пустынном  районе  Тектона,
который они выбрали только потому, что здесь было удобно приземлиться  для
отдыха?  В  голову  не   приходило   ничего,   объясняющего   исчезновение
кекропийки.
     Сейчас  Дари  Лэнг  находилась  за  несколько  тысяч  километров   от
Пуповины, но слабо представляла,  в  каком  направлении.  Никаких  средств
передвижения у нее не было, оставалась только ходьба.  Вывод  напрашивался
один: Атвар Х'сиал хотела, чтобы она затерялась на Тектоне  и  погибла  во
время Летнего Прилива.
     Но если это так, то зачем оставлять ей запас провизии? Зачем снабжать
дыхательной маской, воздушным фильтром и примитивным  водоочистителем?  И,
самое  непонятное,  зачем   оставлять   около   нее   радиомаяк,   который
использовался для подачи сигналов бедствия?
     Растерянность перешла в огорчение, затем в ярость.  В  далекие  тихие
дни на Вратах Стражника, она  и  не  предполагала,  что  будет  испытывать
подобные чувства, так как привыкла считать себя человеком  рассудительным,
гражданином логичного и упорядоченного мира. Злость к таким качествам явно
нельзя отнести, она затуманивала  мыслительные  процессы.  Но  мир  вокруг
изменился, и Дари изменилась вместе с ним. Накал собственных чувств удивил
ее саму. Если ей суждено умереть,  она  без  борьбы  не  сдастся  и  будет
сопротивляться до конца.
     Присев на корточки. Дари тщательно осмотрела каждую оставленную вещь.
Водоочиститель  представлял   собой   ячейку   мгновенного   испарения   и
обеспечивал получение чистой, пригодной для питья воды из сильно щелочной.
При максимальной производительности ячейки получалось две  пинты  в  день.
Консервы в саморазогревающихся банках, оставленные в этой куче,  просты  и
нейтральны по вкусу, питательны, и их должно хватить на несколько  недель.
Радиомаяк находился в рабочем  состоянии,  а  водоотталкивающее  покрывало
могло защитить от жары, холода или дождя.
     Вывод: если она умрет, то не от голода, холода или жажды.
     По правде говоря, это было слабым утешением. Ей грозила  смерть  куда
более скорая и ужасная. Воздух и без того жаркий с каждым часом становился
все горячее. Каждые несколько минут она ощущала, как земля вздрагивает под
ее ногами, словно засыпающий человек, который никак не может найти удобное
положение. Хуже всего было то, что ветер крепчал и нес с собой едкую белую
пыль, жгущую глаза и придающую  всему  неприятный  металлический  привкус.
Маска и фильтр почти не помогали.
     Она подошла к озеру и увидела прозрачное отражение Гаргантюа в темной
воде. Планета становилась с каждым часом все ярче и все больше. До момента
наибольшего приближения к Мэнделу было еще далеко, но  уже  виднелись  три
его самые большие луны, двигающиеся вокруг Гаргантюа по сильно возмущенным
орбитам. Она  буквально  почувствовала,  как  силы  притяжения  Гаргантюа,
Мэндела и Амаранта растягивают этих бедолаг в разные стороны. Эти же  силы
вцепились сейчас и в Тектон. Напряжения в  коре  планеты  достигли  сейчас
огромной величины. Еще немного, и она начнет разрушаться.
     Так  зачем  же  Атвар  Х'сиал,  улетая,  оставила  пищу  и   защитные
приспособления, если Летний Прилив все равно ее убьет?
     Должно же быть какое-то объяснение  случившемуся?  Надо  как  следует
подумать.
     Она скорчилась у воды, выискивая местечко. Хотя немного защищенное от
летящей пыли. Если бы Атвар Х'сиал хотела убить ее, то могла легко сделать
это, пока Дари спала. Однако оставила в живых. Почему?
     Потому что Атвар Х'сиал нужно, чтобы она была  жива.  Ее  присутствие
оказалось  нежелательным  из-за  какой-то  интриги,  но  она   понадобится
кекропийке позже. Возможно, из-за чего-то, что Дари знает о Тектоне или  о
Строителях. Но что?
     Поставим вопрос иначе. Что, по мнению Атвар Х'сиал, знала Дари?
     Никакого разумного объяснения Дари в голову не приходило, но в данную
минуту она в объяснениях не нуждалась. Новая Дари, родившаяся в этот день,
решила, что причины поступков не так важны, как сами поступки.  Сейчас  ей
всего важнее было то,  что  она  оказалась  отстранена  от  того,  к  чему
стремилась. Отстранена или устранена на  неопределенное  время.  Возможно,
кто-нибудь когда-нибудь  вернется  за  ней.  Однако  если  она  ничего  не
предпримет, то несомненно дождаться этого не успеет, умрет. Нет, этого  не
произойдет. Она не допустит.
     Дари встала и оглядела окрестности Один раз Атвар Х'сиал  сделала  из
нее дуру с этой поездкой по Пуповине. Больше такого не повторится.
     Озеро,  около  которого  она  стояла,  располагалось  выше   примерно
полдюжины сообщавшихся между собой водоемов разного размера (от  сотни  до
четырехсот метров в поперечнике). Ручей, вытекавший из  ближайшего  к  ней
озера, водопадом срывался с двухметровой высоты в следующее.
     Она поискала глазами на берегу какое-либо убежище.  Судя  по  погоде,
необходимо, чтобы оно было  надежным:  ветер  усиливался  и  тонкий  песок
проникал всюду, забивал рот, нос, уши... создавая на  редкость  неприятное
ощущение.
     Куда?  Куда  спрятаться,  где  укрыться?  Ее  решимость  выжить  (она
выживет!) все возрастала.
     Дари смахнула тонкую песчаную пудру  с  рук  и  тела.  Землетрясения,
конечно, представляют в  будущем  серьезную  опасность,  но  сейчас  самой
большой  угрозой  были  всепроникающие  острые  частички  песка.  Ей  надо
каким-то образом защититься от них. Как?
     А что делают в таких случаях местные животные?
     Вопрос этот возник, когда она  глядела  на  берег  озера,  истыканный
какими-то дырками, явно не случайного  происхождения.  В  это  время  года
животные Тектона не оставались на поверхности, уходя  под  землю  или  под
воду. Она вспомнила огромные стада  белоспинных  существ,  целеустремленно
направлявшихся к воде.
     Сумеет ли она сделать то же самое? Дно щелочного  пруда  не  очень-то
манило, но по крайней мере, там ее пыль не достанет.
     Но ведь она не сможет выжить на дне озера. Ей необходимо дышать. Туда
никоим образом не удастся захватить запас воздуха.
     Она забрела в воду до колен. Вода была приятно теплой, и чем  глубже,
тем теплее. Судя по наклону дна, на середине ей будет  выше  головы.  Если
она зайдет в озеро по шею, а нижний край маски и фильтра будут ниже уровня
воды, и снаружи останется только голова... Это избавит ее от пыли.
     Но сколько часов можно так простоять? Явно не столько, сколько нужно.
     Она пошла вдоль соединяющих озера ручьев, спускаясь с одной  скальной
ступени на другую. Двухметровая высота первого  водопада  складывалась  из
нескольких маленьких порожков. Вода падала с них, переливаясь по скатанным
камням, и наконец успокаивалась, попадая в  самое  больше  озеро.  Летящая
пыль была хуже всего, пожалуй, на самом нижнем уровне.
     Она  пошла  дальше.  Это  озеро,  почти  эллиптической  формы,  имело
размеры, по крайней мере, триста метров в поперечнике и пятьсот  метров  в
длину. Вода из него изливалась сильным потоком, образуя  довольно  большой
водопад, шум которого она услышала шагов за сорок.
     Подойдя на шум, она  увидела  трехметровую  стену  воды,  вертикально
падающую в следующее озеро. Взлетающие вверх брызги затуманили  ей  маску,
но вымыли пыль из воздуха. Если она не  найдет  лучшего  места,  то  потом
вернется сюда.
     Уже готовая направиться к следующему озерку, она увидела, что водопад
стекает с нависающего скального козырька. И за ним есть пространство. Если
она сможет пройти сквозь стремительно падающий поток воды так, чтобы ее не
унесло, то окажется в убежище, защищенном скалой с одной стороны и водой с
другой.
     Дари приблизилась к водопаду сбоку и, прижавшись  потеснее  к  скале,
попыталась перебраться под струями воды подальше. Когда она  углубилась  в
пенистые брызги, то поняла, что может осуществить  свой  замысел.  Главный
поток падающей воды шел  мимо  нее,  изгибаясь  аркой  над  ее  головой  и
отбрасывая к утесу только капли и шум. Как она и  надеялась,  пространство
там было.
     Беда оказалось в другом: место это было чересчур мало. Она  не  могла
стоять так, чтобы голова не попадала в поток. И лечь  не  могла:  скальный
выступ был слишком неровным. Кроме того, сюда летели брызги и все намокло.
     Поначалу  расстроившись.  Дари  одернула  себя:  чего  она   ожидала?
Роскошных апартаментов, как на  Вратах?  Речь  шла  не  о  комфорте,  а  о
выживании.
     Завернувшись в покрывало, она свернется там, спиной к утесу.  Большую
часть еды и питья оставит снаружи, а когда будет нужно, вылезет  из  своей
пещерки размяться и взять припасы. Там,  внутри,  можно  снимать  маску  и
фильтр, чтобы промывать их от пыли. Пусть там нельзя быть совершенно сухой
и толком отдохнуть, но нельзя и  замерзнуть.  Если  понадобится,  она  там
долго проживет.
     Три раза возвращалась она за своим снаряжением. В  первые  две  ходки
она перенесла к водопаду практически все, за исключением  маяка,  и  долго
решала, какие предметы ей взять с собой внутрь, а какие оставить снаружи.
     С третьей ходкой было связано очень трудное решение.
     Она может перенести радиомаяк к самой высокой  точке  над  озером  и,
насыпав камни, водрузить на них,  чтобы  увеличить  радиус  его  действия.
Можно постараться увеличить мощность  сигнала.  Но  добьется  ли  она  еще
чего-нибудь?
     Ведь выбора уже  в  сущности  нет.  Если  Атвар  Х'сиал  и  вернется,
дальнейшее будет зависеть только от нее. Кекропийка сама решит, что с  ней
делать: использовать, спасти или бросить здесь. Еще два месяца назад  Дари
смирилась бы с неизбежным, но не теперь.
     Она завернула маяк в покрывало  и  занесла  его  в  свою  пещерку  за
водопадом. Затем пристроила покрывало так, чтобы оно защищало от  брызг  и
ее, и прибор. Время было около полудня,  и  сквозь  поток  воды  проходило
достаточно света.
     Медленно и осторожно она выключила маяк и разобрала  его.  Торопиться
не следовало, да и чего-чего, а времени  у  нее  хватало  в  избытке.  Она
знала, какие схемы ей понадобятся, но все равно  пришлось  импровизировать
по  ходу  работы.  Взяв  высоковольтные  шины,  она  подключила  их  через
трансформатор к преобразователю частот и передатчику.  Затем  ей  пришлось
вспоминать  давний  курс  нейроэлектроники.  Нужное  ей  устройство   было
немногим сложнее нелинейного осциллятора,  а  в  маяке  имелось  множество
сопротивлений и  конденсаторов  двойного  назначения.  Испытать  результат
своих трудов  ей  было  не  на  чем,  но  сами  внесенные  изменения  были
достаточно просты. Должно сработать. Главная опасность  была  в  том,  что
генератор мог оказаться чересчур мощным.
     Когда она закончила свою работу,  Мэндел  уже  садился.  Переделанный
маяк вернулся наружу, на  свою  каменную  насыпь,  под  песчаный  ветер  в
красноватых сумерках Амаранта.  Дари  активировала  его  и  удовлетворенно
кивнула, когда замигала контрольная лампочке, показывая,  что  маяк  снова
работает.
     Осторожно перебравшись за водопад,  она  завернулась  в  покрывало  и
устроилась на уступе скалы. Острые  камни  впивались  ей  в  бока,  дождем
сыпались  брызги,  шум  воды  не  утихал  ни  на  мгновенье.   А   Тектон,
растягиваемый  на  дыбе   приливных   сил,   вздрагивал,   стонал,   снова
вздрагивал...
     Неужели  кто-то  сможет  заснуть  в  таких  условиях?  Дари  пожевала
сухариков, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на одной мысли: она
б_о_р_е_т_с_я_. То, что ею сегодня сделано, - это,  конечно,  немного,  но
она сделала все, что могла.
     А завтра она придумает что-нибудь еще, чтобы спасти себя.
     С этой мыслью и недоеденным сухарем в руках она погрузилась  в  самый
спокойный и глубокий сон со времени отъезда из дома.


     У Ханса Ребки была еще одна причина для желания остаться одному.  Как
раз перед их отъездом с Опала он получил очередную шифровку от руководства
Круга Фемуса. В  суете  и  спешке  отправления  у  него  не  было  времени
ознакомиться с ней, но когда  капсула  начала  спускаться  по  Пуповине  к
Тектону,  он  быстро  проглядел  сообщение.   Ему   удалось   расшифровать
достаточно, чтобы к моменту посадки чувствовать себя весьма неуютно. И эта
шифровка жгла ему карман,  когда  аэрокар  нес  его  на  Звездную  сторону
Тектона.  Поставив  машину  на  автопилот  и  не   обращая   внимания   на
развертывающуюся под ним картину, он взялся по-настоящему  за  работу  над
сообщением.
     Вместо  простых  числовых  и  циклических   шифров   к   инвариантным
сходящимся.  Это  делало  разгадку   передачи   посторонними   практически
невозможной, но и своим читать ее становилось  несравненно  труднее,  даже
при хорошем  знании  ключа.  Ребка  почти  целиком  задействовал  бортовой
компьютер аэрокара и начал вытягивать символ за символом. Дело осложнялось
также  случайными  потерями  текста  при  передаче  по  Бозе-сети,  что  в
сочетании с используемым для шифровки случайным криптонимом  радости  этой
работе не прибавляло.
     Текст содержал три независимых друг от друга сообщения.  Через  сорок
пять минут  терпеливого  труда  он  расшифровал  первое,  после  чего  ему
захотелось вышвырнуть все дискеты в иллюминатор.


     ...член Совета Альянса, направляющийся на Добеллию, носит имя ДЖУЛИУС
ГРЭЙВЗ, а иногда, по-видимому, СТИВЕН ГРЭЙВЗ. Он был дополнен в свое время
внутренним  мнемоническим  близнецом,  предназначавшимся  для   расширения
памяти. Но этот союз оказался нестандартным. Наши  аналитики  предполагают
возможность  неполной  интеграции,  что  может  привести  к  неустойчивому
импульсивному поведению. В случае, если  Грэйвз  прибудет  на  Добеллию  и
проявит поведенческие отклонения, вам  следует  предпринять  действия  для
компенсации этих  тенденций  и  нейтрализации  любых  нелогичных  решений,
которые он попытается осуществить. Просим иметь  в  виду,  что  этот  член
Совета обладает правом принятия личных решений, превышающим власть  любого
планетарного  правительства.  Вам  надлежит   работать   с   учетом   этих
ограничений...


     "Спасибо, ребята! - Ребка скомкал бумажку и швырнул ее за плечо. - Он
сумасшедший и может делать все,  что  ему  вздумается,  но  я  должен  его
контролировать и останавливать. А если  я  этого  не  сделаю,  мне  снимут
голову! Чудесно!"
     Это  был  еще  один   пример   руководства   на   расстоянии,   когда
правительство  пыталось  контролировать  события,  происходящие  за  сотню
световых лет от него. Ребка занялся расшифровкой второго послания.
     На это ушел еще час. Особого толку от полученного результата не было,
но по крайней  мере  в  нем  была  информация,  а  не  суровое  требование
совершить нереальное.


     ...Возможно, это не имеет прямого отношения к делу, но  здесь  широко
циркулируют сообщения из различных независимых источников об изменениях  в
артефактах Строителей по всему спиральному рукаву. Структуры,  считавшиеся
стабильными и неизменными по свидетельствам людей и кекропийцев,  а  также
по всем сохранившимся записям зардалу, проявляют функциональные отклонения
и меняют физические свойства. Многие исследователи считают, что  некоторые
опасные артефакты могут оказаться теперь  доступными  для  исследования  и
проникновения внутрь...


     "Спасибо за информацию! - Ребка яростно уставился  на  компьютер,  на
экране которого светились эти отвратительные слова. -  Как  будто  они  не
помнят, что я собирался исследовать Парадокс как раз перед этим  идиотским
назначением. Перед тем как эти болваны сорвали меня оттуда".


     ...одновременно с исполнением других ваших обязанностей  вам  следует
внимательно  наблюдать  за  артефактом  системы  Добеллии,  известным  под
названием Пуповина, и определить, не имели ли место какие-то  существенные
перемены в его функционировании или внешнем виде.  До  настоящего  времени
сообщений об этом не поступало...


     Ребка повернулся и  посмотрел  туда,  откуда  летел.  Пуповина  давно
исчезла из виду. Все, что просматривалось на горизонте -  это  разорванная
линия терминатора, словно нитка оранжевых светящихся буев. Там  начиналось
грандиозное извержение. Он взглянул на землю, над которой летел.  Там  все
было спокойно... перешел к третьему сообщению.
     Оно с лихвой вознаградило его за два первых. Это был  ответ  на  его,
Ребки, собственный вопрос.


     ...кекропийка, отвечающая  вашему  описанию,  интересуется  эволюцией
жизненных форм в экстремальных условиях, как вы  и  сообщали,  однако  она
также  известна,  как   крупнейший   специалист   в   области   технологии
Строителей...
     ...пользуется разными именами (Аттин  Х'риф,  Арьож  Х'майнеа,  Атвар
Х'сиал, Агхар Х'саймай) и изменяет свою внешность. Ее  можно  опознать  по
сопровождающему рабу-переводчику из семейства лотфиан. Опасна и для людей,
и для кекропийцев, ответственна  за  смерть  по  крайней  мере  двенадцати
высших разумных существ и двадцати семи условно разумных.
     Приложение: Луис  Ненда  (человек,  по  неподтвержденной  информации,
измененный) с планеты Карелла Сообщества  Зардалу  также  направляется  на
Добеллию. Его сопровождает раб-хайменопт.  Подробности  неизвестны.  Но  с
Кареллы сообщают, что Ненда также может представлять опасность.
     Ни кекропийка, ни  карелланец  не  должны  быть  допущены  в  систему
Добеллии.


     Эту распечатку Ребка  из  аэрокара  не  выбросил:  слишком  быстро  и
слишком высоко он летел. Но ее он тоже скомкал и швырнул за  спину.  Более
трех часов потратил он на расшифровку этих  сообщений,  а  получил  только
плохие новости.
     Подняв голову, он уставился в лобовое  стекло.  Амарант  находился  у
него сзади, и оперение аэрокара заслоняло его свет. Он поглядел на  запад,
чтобы поймать последний  отблеск  Мэндела,  почти  скрывшегося  за  темным
диском Опала. Край яркого ободка уже нырнул за горизонт.
     Вскоре его глаза привыкли к полумраку кабины,  он  сразу  же  заметил
слабое мигание крохотной красной пуговки рядом с приборной доской.  В  тот
же самый момент раздалось настойчивое "бип-бип".
     Аварийная радиосвязь!
     Кожу на затылке закололо от напряжения. Шестьдесят часов  до  Летнего
Прилива. И кто-то или что-то там внизу, на  зеленой  поверхности  Тектона,
попал в беду.


     Пеленг маяка выводил его на область Тысячи Озер, неподалеку от места,
в котором, по  мнению  Перри,  могли  находиться  близнецы  Кармел.  Ребка
проверил заряд батарей аэрокара. Он был  вполне  достаточным.  При  полном
заряде каждый аэрокар мог три раза облететь вокруг Тектона и еще сохранить
немного энергии про запас. В этом смысле беспокоиться было не  о  чем.  Он
послал краткое сообщение Перри и Грэйвзу, затем увеличил скорость аэрокара
и, не дожидаясь ни одобрения, ни подтверждения, лег на новый курс.
     Мэндел все еще был скрыт от глаз, но Гаргантюа стоял высоко в небе, и
света его вполне хватало. Ребка смотрел вперед, ведя аэрокар над  цепочкой
круглых озер, вода которых буквально кипела. Волнение их поверхности очень
подходило к его настроению.  Нигде,  от  одного  пустынного  горизонта  до
другого, не менее пустынного, не было видно ни малейших  признаков  жизни.
Наверное, чтобы их найти, необходимо заглянуть в  воды  всех  Озер  или  в
глубокие расщелины Пятиконечной впадины. Или еще глубже...  самые  живучие
формы жизни прячутся под колеблющейся поверхностью Тектона. Хватит ли  ума
у близнецов Кармел поступить также?
     Но, может быть, он уже опоздал? Близнецы  не  были  специалистами  по
выживанию в экстремальных  условиях,  а  каждую  секунду  приливные  силы,
раздирающие под ним планету, становились все сильней.
     Ребка снова увеличил скорость, разогнав аэрокар  до  предела.  Больше
сделать ничего нельзя.
     Он снова погрузился в тревожные раздумья.
     Гравитация, тяготение, - самая слабая  сила  природы.  Ядерные  силы,
электромагнитное взаимодействие, и даже слабое взаимодействие, управляющее
бета-распадом,  превышают  действие  гравитации  на  много  порядков.  Два
электрона на расстоянии ста световых лет отталкиваются  друг  от  друга  с
такой же  электрической  силой,  с  какой  притягиваются  гравитацией  два
электрона, находящиеся друг от друга на расстоянии в полмиллиметра.
     Но приливные силы еще слабее. Они вызываются всего  лишь  разницей  в
гравитационных силах, различием в притяжении одной и другой  сторон  тела.
Если  гравитация  действует  по  закону  обратных  квадратов  (удваивается
расстояние - в четыре  раза  уменьшается  притяжение),  то  гравитационные
приливы - по кубическому (удваивается расстояние  -  сила  уменьшается  до
одной восьмой, утраивается - сила приливного притяжения падает в  двадцать
семь раз).
     Гравитационная сила прилива должна быть ничтожной. Но это не так. Она
хватает миллиарды лун в галактике и  заставляет  их  находиться  всегда  в
одном и том же положении по отношению к их  планетам,  приливы  бесконечно
тревожат  внутренности  планеты,  тянут,  давят,   снимают   геологические
напряжения, с каждым приливным циклом изменяют форму планеты, и еще рвут в
клочья любой предмет, который падает в  черную  дыру.  Так  что  каким  бы
крепким ни был пришелец, приливы растреплют его на  мельчайшие  субатомные
компоненты.
     Потому  что  этот  кубический  закон  может  легко  быть  перевернут:
половина расстояния -  восемь  приливных  сил,  одна  треть  расстояния  -
двадцать семь приливных сил, одна десятая расстояния...
     При максимальном приближении Добеллии  к  Мэнделу  она  находится  на
одной  одиннадцатой  своего  обычного  расстояния.   И   приливные   силы,
воздействующие на нее, в тысячу триста тридцать один раз больше.
     Это и есть Летний Прилив.
     Хансу Ребке все эти основополагающие сведения сообщил Макс  Перри,  и
сейчас, пролетая над Тектоном, он снова  перебирал  их  в  памяти.  Каждые
четыре часа огромная невидимая рука гравитации Мэндела и Амаранта  сжимала
и тянула Опал и Тектон, стараясь превратить их почти  правильные  сферы  в
вытянутые эллипсоиды. А  ближе  к  Летнему  Приливу,  в  систему  Добеллии
накачивалась приливная энергия,  равная  по  силе  дюжине  полномасштабных
ядерных войн, причем не один раз в день, а дважды.
     Ребка посещал в свое время миры, пережившие всеобщую  ядерную  войну.
И, основываясь на этом своем опыте, ожидал увидеть планету с поверхностью,
представляющей собой бурлящий и крутящийся хаос, само существование  жизни
в котором просто невозможно.
     Ничего подобного! Он был озадачен и растерян.
     Да,  небольшие   локальные   извержения   происходили...   это   было
несомненно. Но когда он смотрел на бегущую под его аэрокаром землю, то  не
видел ничего мало-мальски похожего на воображаемые им картины.
     Что же было не так?
     Ребка и Перри не учли факт, известный со времен Ньютона: гравитация -
это сила, действующая на все тело в целом. Никакой известной  материал  не
может от нее  защитить.  Каждая  частица,  где  бы  во  вселенной  она  ни
находилась, чувствует притяжение любой другой частицы.
     Если ядерная война ограничивает свою ярость  атмосферой,  океанами  и
самым верхним слоем поверхности планеты, то приливные силы сжимают,  тянут
и скручивают каждый кубический сантиметр  ее  вещества.  Хватку  этих  сил
ощущают и верхние слои атмосферы, и каждый атом перегретого и сжатого ядра
планеты.
     Осматривая  поверхность  Тектона,  Ребка  не  обнаружил  свидетельств
приближающегося  Армагеддона.  Ошибка  его  было  естественной   и   легко
объяснимой. Ему следовало бы заглянуть поглубже, и тогда, возможно, в  нем
зародилась бы искра понимания истинной природы Летнего Прилива.


     Когда аэрокар пошел на посадку, усилившийся ветер с  визгом  гнал  по
поверхности планеты настоящие пыльные волны. Ребка  посадил  его  прямо  в
этот прибой,  полагаясь,  что  микроволновые  сенсоры  предупредят  его  о
слишком  больших  камнях,  которые  могут  пропороть  днище.  Все   прошло
достаточно гладко, но тут возникла другая проблема:  поисковый  пеленгатор
говорил ему, что аварийный маяк находится прямо перед  ним,  менее  чем  в
тридцати метрах. Но детектор  массы  настаивал,  что  по  крайней  мере  в
радиусе трехсот метров нет ничего похожего  по  размерам  на  аэрокар  или
космический корабль. Вглядываться в песчаную бурю было  бесполезно.  Прямо
перед носом аэрокара, в какой-нибудь  дюжине  шагов  мир  кончался  стеной
летящего песка и мелких камешков.
     Ребка снова проверил пеленгатор. Сомнений в местонахождении маяка  не
было. Он прикинул направление и расстояние от дверцы аэрокара, посидел еще
минут пять, прислушиваясь к вою и ударам песчаной бури,  но  надежда,  что
ветер хоть немного стихнет, не оправдалась.
     Ветер продолжал дуть с прежней силой. Видимость никак не  улучшалась.
В конце концов Ребка надел очки, респиратор,  теплозащитный  комбинезон  и
осторожно открыл дверцу. По крайней мере такая обстановка была  ему  не  в
диковинку. Завывание ветра, перегретый и мерзкий на вкус,  почти  ядовитый
воздух - все как дома. С этим от сталкивался в детстве на Тойфеле.
     Он шагнул наружу.
     Сила, с которой бил ветер  с  песком,  казалась  просто  невероятной.
Тонкие частицы проникали в  самые  крохотные  отверстия  его  комбинезона,
забивались в каждую складочку, впивались в тело.
     В первые же секунды  он  ощутил  на  губах  похожую  на  тальк  пыль,
просочившуюся  сквозь  респиратор.  Миллионы  крошечных  острых   коготков
впивались в него, царапали, тянули за одежду. Он упал  духом.  Здесь  было
гораздо хуже, чем на Тойфеле. Неужели можно выдержать эту трепку, хотя  бы
час? О пыльных бурях Перри, увлеченный своими вулканами и землетрясениями,
его не предупредил. При такой активности атмосферных потоков этой  планеты
не надо было никаких  землетрясений,  чтобы  сделать  ее  непригодной  для
жизни. Ветер с песком, под которым невозможно дышать и от которого  никуда
не убежишь, справится с любым смельчаком.
     Удостоверившись, что страховочная веревка крепко привязана к  корпусу
аэрокара, Ребка наклонился вперед - буквально лег на ветер - и двинулся  в
путь. Маяк возник перед ним внезапно,  когда  до  него  оставалось  меньше
четырех метров. Неудивительно, что детекторы массы не  зафиксировали  его!
Он был просто малюткой... самая маленькая сигнальная ячейка,  которую  ему
когда-либо доводилось видеть, квадрат тридцати сантиметров и  толщиной  не
более двух-трех. Из центра его торчала короткая толстая антенна. Стоял  он
на пирамидке из камней на маленьком пригорке.  Кто-то  позаботился,  чтобы
этот слабенький маяк был заметен издалека.
     Кто-то. Но кто? И где этот кто-то сейчас? Если  это  близнецы  и  они
оставили маяк, а сами пошли пешком искать себе убежище, то шансов выжить у
них очень мало. Человек без специального снаряжения не пройдет в этом  аду
и сотню метров. Их задушит забивающаяся в легкие пыль.
     Но,  может  быть,  они  оставили  записку?  В  каждом  маяке  имеется
специальный ящичек для сообщений. Если они ушли не так давно...
     "Мне просто хочется так думать", - сказал себе Ребка, снимая перчатку
и протягивая руку к откидной панели у основания маяка.  Он  принял  сигнал
бедствия около часа назад, однако, кто знает,  сколь  долго  посылал  маяк
свои призывы до того, как их заметили?
     Он сунул руку в  узкое  отверстие.  Но  как  только  кончики  пальцев
коснулись металла, его пронзила жуткая боль. Мучительный спазм пробежал по
руке и дальше по всему телу.  Все  мускулы  свело  судорогой,  причем  так
быстро, что он не успел даже  вскрикнуть.  Вытащить  руку  он  не  мог  и,
сложившись вдвое от боли, буквально прирос к маяку-ловушке.
     "Нейрогенератор", - промелькнуло у него в голове, и тут же его настиг
новый болевой удар, еще  сильнее  первого.  Он  не  мог  вздохнуть.  Теряя
сознание, он успел только с яростью подумать, какая же все это глупость  -
и его назначение, и этот дурацкий Тектон, и, главное, какой глупец он сам.
На себя он разозлился больше всего.
     Он проявил чудовищную глупость, и теперь это его убьет. Опасная Атвар
Х'сиал свободно гуляет по Тектону. Он знал  об  этом  еще  до  посадки,  и
все-таки повел себя как ребенок на пикнике, не подумав даже  о  простейших
мерах предосторожности...
     "Я же хотел помочь".
     Ну и что?  Его  рассудок  отверг  это  извинение,  когда  волна  боли
скрутила его тело и обожгла мозг в третий и последний раз.
     "Ты часто повторял: глупец, позволивший  себя  убить,  помочь  никому
никогда не сможет..."
     И теперь он никогда не узнает, как выглядит этот, черт бы его побрал,
Тектон во время Летнего Прилива. Планета выиграла, а он проиграл.
     Взметнув  песчаную  волну,   ветер   торжествующе   взвыл   над   его
бесчувственным телом.



     АРТЕФАКТ: СЛОН
     ВКА N_859
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ:27548,762/16297,442/-201,33
     НАЗВАНИЕ: Слон
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Кэм Х'птиар/Эмзерин
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: 1121
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 9,223 +- 0,31 мегалет

     ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Открыт в ходе приборной разведки в 4553  г.  до  Э.
Кекропийский исследовательский флот совершил  первичный  облет  С.  и  его
непосредственный осмотр в 3227  г.  до  Э.  Участники  той  же  экспедиции
осуществили высадку и  проникновение  внутрь  С.,  а  также  измерили  его
физические параметры (см. ниже). Последующие экспедиции  совершили  первый
траверс С. (2068 г. до Э.), пытались наладить связь  с  ним  (1997,  1920,
1883 гг. до Э. безуспешно), отбирали для исследования пробы  его  вещества
(1882, 1551 гг.  до  Э.).  При  каждом  последующем  посещении  отмечались
медленные изменения физических  параметров  и  внешнего  вида.  Постоянная
кекропийская станция наблюдения (станция "Слон") основана на Эмзерине  (на
расстоянии четырех световых  минут)  в  1220  г.  до  Э.  Наблюдатели-люди
впервые появились на станции через 2900 лет, в  1668  г.Э.  Этот  артефакт
находится под постоянным наблюдением в течение пяти тысяч стандартных лет.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. С. представляет собой удлиненную  аморфную
газообразную массу длиной приблизительно четыре тысячи километров.  Ширина
его нигде не превышает девятисот километров. Однако фактически это не газ,
а сложная структура, состоящая из  взаимосвязанных  стабильных  полимерных
волокон и проводящих каналов. Как целое, она обладает высокой  электро-  и
теплопроводностью  (некоторые   части   -   бесконечной,   т.е.   являются
сверхпроводящими).
     Опыты по активному воздействию позволили установить, что С. реагирует
на любое  внешнее  возмущение,  но  затем  возвращается  в  первоначальное
состояние  с  временем   релаксации   около   двадцати   лет.   Физическое
восстановление   или   ремонт   производится   за    счет    посекционного
репродуцирования с  использованием  любых  внешних  материалов  (например,
кометных фрагментов), катаболически и анаболически превращаемых  в  нужные
компоненты. Местные  перепады  температуры  выравниваются  до  температуры
основного  тела  1,63 К,   что   соответствует   применению   в   качестве
теплоносителя жидкого Не-II. Механизм  поддержания  температуры  ниже  2 К
неясен.
     Отверстия в С. (включая скважины  после  отбора  образцов  длиной  до
двадцати  километров,  а  также  сквозные  продольные  каналы)  замещаются
изнутри, с соответствующим небольшим изменением внешних размеров.  Внешняя
форма поддерживается постоянно. Впечатление о том, что  С.  аморфен,  явно
ложное.  Если  никакого  вещества  не  добавляется  или  не  удаляется  из
основного тела, размеры, и форма С. остаются неизменными  с  точностью  до
долей миллиметра в любом направлении.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Является ли С. живым существом?  Имеет  ли
С. сознание? Споры об этом продолжаются по настоящее время. Сегодня  общее
мнение  склоняется  к  тому,  что  С.  является  единственным  действующим
артефактом  с  ограниченной  способностью  к  самовоспроизводству.   Любая
удаленная его часть  медленно  становится  инертной,  по  мере  того,  как
уменьшается проводимость, и система теряет свой сверхстабильный  характер.
Если С. живое существо,  то  полный  отклик  его  на  внешнее  воздействие
слишком  велик  (сотни  лет),  что  подразумевает  чрезвычайно   медленный
метаболизм.
     Независимо от того, обладает ли этот артефакт самосознанием,  следует
отметить, как явление безусловное, что С. способен функционировать  и  как
целое,  и  как  фрагмент  в  качестве  компьютерного   устройства   общего
назначения.  После  пионерских  работ  Демерля  и   Трассига   С.   широко
используется для  решения  задач,  связанных  с  накоплением  и  хранением
громадного объема  информации  и  ее  обработки  со  средней  компьютерной
скоростью.
     Если С. является разумным  и  осознает  себя  как  единое  целое,  то
понятие "назначение", "цель создания" к нему неприменимы. Необходимы более
тонкие тесты его способности к самосознанию.
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                      16. 7 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     - Это похоже на охоту  за  сокровищами,  -  сказал  Грэйвз,  медленно
шагавший впереди с заложенными  за  спину  руками  и  напоминавший  сейчас
задумчивый  скелет  на  полуденной  прогулке.  -   Старая   игра   детских
праздников. Помните?
     Макс Перри уставился ему в  затылок.  Он  вырос  на  планете  слишком
отдаленной  и  суровой,  чтобы  позволять  себе  роскошь  детских  игр   и
праздников. Главным сокровищем для него была еда.  А  самой  замечательной
игрой, о которой он только и мог сейчас думать, несомненно, выживание.
     - У вас есть улики и подсказки, - продолжал Грэйвз. - Первая из них -
маяк. Затем указатель, затем тайные пещеры. А затем... если вам повезет...
само сокровище!
     Аэрокар приземлился на разрушенном эрозией плато, в пустынном  районе
между тысячей Озер и внешней границей Пятиконечной впадины.  Мягкие  скалы
были  изъедены  здесь  глубокими  туннелями  и  округлыми  ямами,   словно
податливая глина, которую месил стареющий гигант, тыкая то туда,  то  сюда
ревматическими пальцами. Эти метровые дыры  были  хаотично  разбросаны  по
поверхности плато, некоторые почти  вертикальные,  глубокие,  а  некоторые
такие мелкие и сглаженные, что их перешагнешь и не заметишь.
     - Будьте осторожны! - Перри страшно не нравилась беспечность Грэйвза.
- Вы не представляете, как легко их края осыпаются... и не знаете, что там
на дне! Вся эта местность кишит разными тварями.
     - Успокойтесь, здесь вполне безопасно. - Грэйвз шагнул к  краю  одной
из ям и тут же  ловко  отскочил  назад,  когда  камень  стал  крошиться  и
скользить под его ногами. - Абсолютно безопасно. Это, вообще, не  та  яма,
которая нам нужна. Идите за мной.
     Он снова пошел вперед, обходя опасные участки. Перри следовал за  ним
на безопасном, как он надеялся, расстоянии. Они ожидали, что найдут  рядом
с маяком аэрокар, возможно, поврежденный при аварии, и были оба  удивлены,
когда там ничего, кроме самого маяка, не оказалось. Рядом с ним  на  белом
меловое утесе была проведена черная стрела. Она указывала прямо на темный,
круто спускающийся вниз туннель, у входа в который  Грэйвз  остановился  и
заглянул внутрь. Рядом со стрелой была неуклюжая надпись: "Сюда!"
     - Необычайно интересно. - Грэйвз наклонился ниже. - Мне кажется...
     - Не подходите так близко, - воскликнул Перри, когда Грэйвз  двинулся
вперед. - Этот край... что, если он такой, как у той ямы?
     - А-а, чепуха. - Грэйвз попрыгал несколько  раз.  -  Видите,  твердый
камень, как на Альянсе. Перед  тем,  как  прибыть  на  Добеллию,  я  читал
отчеты... на Тектоне нет опасных животных.
     - Ну, конечно, вы читали отчеты, а я их писал. Мы еще очень многого о
Тектоне не знаем. -  Перри  осторожно  подобрался  к  входу  в  туннель  и
заглянул вниз. Скала казалась достаточно прочной и старой. Для Тектона это
хороший признак, означающий, что  поверхность  здесь  вполне  стабильна  и
выдержала не один удар Летнего Прилива. - Во всяком случае, дело не только
в животных. Если там окажется грязевая яма, тоже ничего хорошего. Вы  ведь
не знаете  глубины  туннеля.  Прежде  чем  лезть  туда,  давайте  хотя  бы
прослушаем его.
     Он поднял кусок белого камня с кулак величиной  и  бросил  его  вдоль
туннеля. Оба они наклонились вперед, ожидая услышать удар  по  дну...  Две
секунды тишины, а затем глухой стук, протестующее  фырканье  и  удивленный
свист.
     - Да-а! Это не камень и не грязевая яма. - Грэйвз щелкнул пальцами  и
пополз вниз по крутому склону, светя фонариком перед собой.  -  Там  внизу
близнецы Кармел. Я же говорил вам, командор, чего ждать... маяк,  стрелка,
пещера и затем... Ну и ну! Мы оба были не правы.
     Перри, следовавший за ним в нескольких шагах, изогнул  шею,  стараясь
заглянуть вперед. Узкий луч фонарика отразился от полоски блестящих черных
глаз. Навстречу им по склону медленно двигалось маленькое, покрытое черным
мехом тельце. Мех был густо припорошен белой пылью и казался серым. На  их
глазах хайменопт потер среднюю секцию  своего  брюшка  передней  лапкой  и
отряхнулся, как собака при выходе из воды. Облако белой пыли  поднялось  к
потолку туннеля.
     Снова раздался свист и - клик-клик-клик - зацокали суставчатые ноги.
     - Каллик выражает свое почтение и повиновение,  -  произнес  знакомый
шипящий голос, и из-за поворота туннеля появился  Ж'мерлия.  Он  тоже  был
весь покрыт белым тальком. - Она хорошая рабыня и преданная служанка.  Она
спрашивает, почему вы бросаете в нее камни? Это приказал ее хозяин?
     Узкое  лицо  лотфианина   не   было   приспособлено   для   выражения
человеческих эмоций, но в тоне его голоса звучали  недоумение  и  тревога.
Вместо ответа Грэйвз скользнул по туннелю дальше, туда, где он переходил в
маленькую пещерку с ровным полом, покрытым  гипсовым  песком.  Он  оглядел
расчищенное пространство и кучку предметов посредине.
     - Вы здесь сидели в темноте?
     - Нет. - Фасеточные глаза Ж'мерлия засверкали  в  свете  фонарика.  -
Здесь не темно. Мы оба хорошо видим. Вам нужна наша помощь?
     Перри, который не спеша следовал за Грэйвзом по туннелю,  протиснулся
мимо него и, протянув руку,  коснулся  потолка.  -  Видите  это?  Трещины.
Недавние. Я убежден, что нам нельзя здесь долго оставаться. Что  вы  здесь
делаете, Ж'мерлия?
     - Как что? Ждем. Нам так ведено. - Лотфианин обменялся серией быстрых
свистков с Каллик, затем продолжил: - Наши  хозяева  привели  нас  сюда  и
велели ждать их возвращения. Что мы и делаем.
     - Атвар Х'сиал и Луис Ненда?
     - Конечно. Хозяева никогда не меняются.
     - Значит, Ненда не улетел из Добеллии. Когда хозяева оставили вас?
     - Два дня назад. Сначала мы ждали  на  поверхности,  но  условия  там
очень нам не понравились: слишком жарко, слишком открыто,  слишком  трудно
дышать. А вот здесь, под землей, уютно...
     - Уютно? Да ведь свод вот-вот обрушится! Когда они обещали вернуться?
     - Они не сказали. Зачем им говорить это? У нас  еда,  есть  вода,  мы
здесь в безопасности.
     -  Не  стоит  дальше  расспрашивать,  командор.  -  Грэйвз   закончил
обследовать пещерку и, стоя на коленях, протирал глаза от  пыли,  летевшей
при каждом движении. - Атвар Х'сиал и Луис Ненда никогда  не  сообщили  бы
свои намерения Ж'мерлии. Зачем это им, как верно  сказал  Ж'мерлия?  Чтобы
облегчить нам их розыск? - Он заговорил театральным шепотом.  -  Если  они
вообще собираются вернуться за  ними!  Возможно,  они  их  просто  бросили
здесь. Но и это тоже не тот вопрос. А настоящий вопрос в другом.  Я  задаю
его себе, и в голову приходит  лишь  один  ответ,  который  мне  очень  не
нравится.  Куда  отправились  Атвар  Х'сиал  и  Ненда?  Куда   они   могли
отправиться на Тектоне накануне Летнего Прилива? Почему они не  могли  или
не захотели взять с собой Ж'мерлию и Каллик?
     Как  бы  в  ответ  на  этот  вопрос  пол   пещеры   дрогнул.   Легкое
землетрясение не разрушило свод, но взметнувшаяся белая пыль окутала  всех
четверых.
     - Мне все равно... тьфу!.. куда они направились.  -  Перри  с  трудом
сдерживал кашель. - Я беспокоюсь о нас и о том, что нам дальше делать.
     - Мы отправимся дальше искать близнецов Кармел. -  Грэйвз  снова  тер
глаза; выглядел он сейчас как цирковой клоун.
     - Разумеется. А куда? И когда? - Перри все время  ощущал,  как  бежит
время, а Грэйвз, видимо, на это не обращал внимания. - До Летнего  Прилива
осталось всего пятьдесят пять часов.
     - Времени вполне хватит.
     - Нет. Вы считаете, что у вас есть пятьдесят  пять  часов,  и  до  их
истечения все  будет  в  порядке.  Это  совершенно  неверно.  Всякий,  кто
останется на поверхности Тектона за пять или даже за пятнадцать  часов  до
Летнего  Прилива,  может  считать  себя  покойником.  Если  мы  не  найдем
близнецов очень скоро... в ближайшие десять - двенадцать часов... они тоже
умрут. Потому что нам придется прекратить поиск и возвращаться к Пуповине.
     Слова Перри наконец стали доходить до советника.  Грэйвз  выпрямился,
склонил лысую голову и вздохнул.
     - Ладно. У нас нет времени на споры. Давайте искать близнецов.
     - А что с этими двумя? - Перри кивнул в сторону Каллик и Ж'мерлии.
     - Естественно, они пойдут с нами. Атвар Х'сиал  и  Луис  Ненда  могут
никогда  не  вернутся,  или  вернуться  слишком  поздно,  или  не   смогут
запеленговать маяк... вы же говорили, что сигнал его слабеет.
     - Слабеет. Согласен, мы не можем просто оставить их здесь. В аэрокаре
места хватит на всех. - Перри повернулся к Ж'мерлии  и  Каллик.  -  Пошли.
Давайте выбираться отсюда.
     Когда они не  двинулись  с  места,  он  дотронулся  до  тонкой  лапки
Ж'мерлии и потащил его за собой к выходу из туннеля.
     К его удивлению, лотфианин воспротивился.
     - Приношу свои глубочайшие  извинения,  командор  Перри.  -  Ж'мерлия
уперся всеми шестью своими лапками и пригнулся так, что его тонкое  брюшко
коснулось каменного пола. - Люди гораздо более высшие существа, чем я  или
Каллик, мы это знаем, и постараемся делать то, что вы нам велите. Но Атвар
Х'сиал и Луис Ненда приказали нам оставаться  на  этом  месте.  Мы  должны
ждать их возвращения.
     Перри обернулся к Грэйвзу.
     - Ну? Они не хотят делать то, что велю я. А  ваше  прямое  приказание
они выполнят?
     -  По  всей  видимости,  нет.  -  Советник  невозмутимо  поглядел  на
Ж'мерлию. - Как? Выполните или нет?
     Лотфианин передернулся и еще сильнее прижался к пыльному полу.
     Грэйвз кивнул.
     - Вот вам и ответ. Видите ли, командор, мы ставим  их  в  невыносимое
положение. Хотя они приучены  повиноваться  нам,  они  не  могут  нарушить
приказ своих хозяев. У них сильно развит инстинкт самосохранения,  но  они
не видят здесь опасности. Однако у меня есть альтернативное предложение...
которое, возможно, они примут. Оставить их здесь...
     - Их нельзя здесь оставить. Они умрут.
     - Не насовсем, но мы сейчас рядом с Пятиконечной впадиной; поищем там
близнецов, а этих двух обеспечим свежими батареями  для  их  радиомаяка  и
потом вернемся за ними, независимо от того, будут успешны наши поиски  или
нет. К тому времени, возможно, Атвар Х'сиал и Ненда тоже вернутся. Если же
нет, то как только станет ясно, что поверхность Тектона опасна,  мы  снова
попытаемся уговорить чужаков поехать с нами.
     Перри продолжал колебаться. Наконец он мотнул головой.
     - По-моему, мы можем сделать лучше. - Он обернулся к Ж'мерлии. -  Вам
было приказано не покидать место,  где  Атвар  Х'сиал  и  Луис  Ненда  вас
бросили?
     - Совершенно верно.
     - Но вы уже покинули это место... когда спустились в туннель.  Значит
у вас есть какая-то свобода передвижения. Как далеко вы с Каллик  согласны
отойти?
     - Одну минутку, подождите, пожалуйста. - Ж'мерлия отвернулся от Перри
и повел диалог свистками с хайменопткой, которая все это время  совершенно
неподвижно сидела на полу. Наконец он кивнул.  -  Это  не  столько  вопрос
расстояния, сколько времени. Отдалиться на несколько километров можно.  Мы
с Каллик согласны, что пешком нам далеко не уйти. Но если вы уверены,  что
мы сможем вернуться сюда часа через три-четыре, то  мы  готовы  поехать  с
вами в аэрокаре на большое расстояние.
     Грэйвз покачал головой.
     - Четырех часов будет недостаточно. Командор, как велика Пятиконечная
впадина?
     - Грубо говоря, что-то около ста пятидесяти километров в поперечнике.
     - Близнецы могут быть и в ней, и на другой ее стороне. Я уверен,  что
мы найдем их, если у нас будет достаточно времени, но за  несколько  часов
мы не успеем как следует просканировать местность. Нам  придется  все-таки
оставить этих двоих здесь, а потом вернуться за ними.
     Каллик вдруг разразился свистом и серией возбужденных пощелкиваний.
     - Но возвращение сюда все равно  урежет  время  поиска.  -  Перри  не
обращал внимания на хайменоптку. - Если эти двое чужаков...
     - С величайшим почтением, командор, - вмешался  Ж'мерлия,  впервые  в
жизни прерывая человека. - Но со времени нашей встречи на Опале  я  обучал
ее человеческому языку. Она уже понимает кое-что, хотя сама  разговаривать
еще не может. Теперь она спрашивает меня, правильно ли она поняла, что  вы
сейчас ищете других людей на Тектоне?
     - Безусловно ищем... если только когда-нибудь вылезем из этой пещеры!
Поэтому хватит разговаривать, нам надо...
     На этот раз его прервала сама Каллик. Подбежав к Перри, она встала на
цыпочки и издала серию быстрых свистящих воплей.
     - С величайшим почтением, - забормотал  Ж'мерлия,  прежде  чем  Перри
успел открыть рот. - Она хочет сообщить вам, что  на  поверхности  Тектона
есть еще один космический корабль.
     - Мы знаем. Тот, на котором Каллик и Луис Ненда прибыли сюда с Опала.
     -  Нет,  не  тот.  Перед  тем  как  приземлиться,  хозяин  Каллик  из
осторожности осмотрел планету, беспокоясь,  что  здесь  устроена  какая-то
ловушка. Он заметил след космического корабля  с  Бозе-двигателем.  Каллик
говорит, что он похож на корабли Альянса, которые  совершают  переходы  по
Бозе-сети. Она считает возможным, что именно на этом корабле прибыли  сюда
люди, которых вы ищете.
     Каллик снова зафыркала и засвистела. Ж'мерлия кивнул.
     - Она говорит, что этот корабль всего в сотне  километров  отсюда,  в
нескольких минутах полета. Каллик  спрашивает,  интересует  ли  он  вас  и
хотите ли вы, чтобы она показала вам, где он?



                                    17

     "Сколько надо человеку в прошлых жизнях нагрешить,  чтоб  на  Тойфеле
проклятом в наши дни рожденным быть?"
     Обязанности семилетних по воде  определялись  регламентом,  точным  и
безжалостным.
     Надень костюм,  проверь  баллон  с  воздухом,  пристегни  респиратор,
подойди к шлюзу.
     Предупреждение:  открывать  можно  только,  когда  стихнет  ветер  на
поверхности, за пять с половиной минут до первого света, после  того,  как
ночные хищники спрячутся в свои пещеры. Будь на месте точно в срок, или  в
этот день еды не получишь.
     Оказавшись снаружи: выброси вчерашние отбросы (время  опорожнения  24
секунды), поднимись на двадцать четыре ступеньки к источнику чистой  воды,
который  бьет  на  середине  утеса  (33  секунды),   вымой   пластмассовые
контейнеры (44 секунды), прополощи  фильтры  (90  секунд),  заполни  водой
канистры (75 секунд), спустись (32 секунды),  вернись  в  шлюз  и  выполни
действия по его закрыванию (25 секунд).
     Запас времени на ошибки: семь секунд.  Если  на  ступеньках  или  при
открытом шлюзе тебя настигнет Ремулер-Точильщик,  страшный  предрассветный
ветер Тойфеля, ты погиб.
     Ребка знал эти правила. И внезапно понял, что опоздал. Он едва мог  в
это поверить. Обычно, когда  наступала  его  очередь  идти  за  водой,  он
возвращался с утеса раньше отведенного времени, единственный, кому хватало
времени и уверенности в себе,  чтобы  задержаться  в  шлюзе  и  в  течение
нескольких секунд, пока он не начал  закрываться,  посмотреть  на  суровый
пейзаж Тойфеля, на колючую причудливую растительность. Слои, выходящие  на
поверхность утеса, еще нельзя было различить в темноте, но  он  знал,  как
они выглядят: тускло-пурпурные  с  серыми  и  бледно-красными  прожилками.
Полоска неба  над  ущельем  светлела,  предвещая  восход.  Он  видел,  как
начинали  бледнеть  звезды,  и  высокие  облака  из   черных   становились
розовато-серыми. Это  было  необыкновенно  красивое  зрелище.  Оно  всегда
волновало его.
     Но только  не  сегодня.  Струйка  родниковой  воды  еле  сочилась,  и
канистры никак не хотели наполняться. Уже прошло почти пять  минут,  а  он
все еще был на верхней ступеньке, и маска на лице все время запотевала. Он
должен был уходить с наполовину пустыми канистрами. Сию же минуту.
     "Время, отведенное на спуск - 32 секунды, вернись в  шлюз  и  выполни
действия по его закрыванию - 25 секунд".
     Он несся вниз по ступенькам, позабыв об осторожности;  он  знал,  что
может произойти. Если Ремулер  ударит,  когда  он  будет  еще  на  верхних
ступеньках, его выдует из ущелья, как сухой листок, и никто никогда больше
его не увидит.
     Так случилось с Розамундой.
     На половине лестницы рассветный ветер не так силен, но он  сбрасывает
свои жертвы в ущелье и бьет их об каменные столбы. Оттуда они достали тело
Джошуа, вернее то, что осталось от него после дневных хищников.
     Если он доберется до последних, скажем, трех-четырех ступенек,  ветер
не сможет унести его самого, но он сорвет с него респиратор,  оторвет  его
от перил, как бы он ни цеплялся за них, и  покатит  в  каверну  с  кипящей
ядовитой водой, которая бурлит под родником. Ли болтало там девять  часов,
прежде чем удалось ее вытащить. Но не всю. Сварившееся  мясо  отваливалось
от костей, и куски его проходили сквозь ячейки сети.
     Еще двенадцать шагов. Ремулер настигает.  Осталось  двадцать  секунд,
пылевые смерчи крутятся в ущелье, а вот и приглушенный  вой  еще  далекого
ветра и шум проливного дождя. Ноги скользят  на  ступенях.  Если  у  шлюза
кто-то стоит, у него еще есть шанс.
     В преданиях Тойфеля говорилось, что если бросишь контейнеры с водой и
ляжешь плашмя на пол,  то  может  быть...  только  может  быть...  удастся
сохранить на себе респиратор и дождаться, пока шлюз не  закроется  совсем.
Но Ребка никогда не встречал человека, поступившего  подобным  образом.  А
наказание за то, что вернулся без воды... или  еще  хуже,  без  канистр...
было суровым.
     Но не таким суровым, как смерть.
     Еще шесть шагов до шлюза.
     Время шло. Он бросил канистры. В  ушах  прозвучал  странный  жалобный
крик, его тело подняло и потащило по каменистой поверхности. Холодная вода
обливала его голые руки и ноги. Респиратор  сорвало  с  лица.  По  крайней
мере, смерть будет скорой.
     Но он еще не был готов к смерти. Он пытался  вернуться,  вырваться  у
той силы, которая его держала, он тянулся руками к  респиратору,  стараясь
схватить его и надеть.
     Его скрюченные пальцы наткнулись на человеческие руки. Потрясение  от
этого было настолько  велико,  что  несколько  секунд  он  вообще  не  мог
шевельнутся.
     - Ханс! Ханс Ребка! - снова зазвучал призыв и, на этот  раз  он  смог
его понять.
     Он открыл глаза, чтобы  бросить  прощальный  взгляд  на  темное  небо
Тойфеля, но вместо бегущих по небу разорванных в клочья  ветром  розоватых
облаков увидел перед собой мерцающий блеск текущей  воды.  На  фоне  этого
потока, обрамленное им, над ним склонилось серое, в потеках грязи  лицо  с
открытым от напряжения, задыхающимся ртом.
     Это была Дари Лэнг.


     Когда Дари поняла, что она наделала, то готова  была  сесть  и  снова
расплакаться.
     Проснувшись, она выползла из своего водяного убежища  и  поспешила  к
маяку. Сквозь пелену летящего песка она увидела фигуру, лежавшую ничком на
пирамидке камней, и первым ее ощущением была огромная радость. Это проучит
Атвар Х'сиал! Больше кекропийка не будет никого так бессердечно бросать на
верную смерть, даже не объяснив почему.
     Но когда  Дари  подошла  поближе,  она  увидела,  что  это  вовсе  не
кекропийка. Это был человек... мужчина... Боже мой, это был Ханс Ребка!
     Она закричала и рванулась к нему. Пыль Тектона была  для  него  также
смертельна, как и для нее. Если он умрет, она никогда, никогда не  простит
себе этого.
     Ханс, Ханс, прости меня!..
     Он был без сознания и не слышал ее. Но это был обморок, а не  смерть.
Дари нашла в себе силы взвалить его на  плечи...  он  оказался  неожиданно
легким... и понесла его в свое укрытие за водопад. И  когда  она  опустила
его на каменное ложе, глаза его открылись. Этот недоумевающий  взгляд  был
самым прекрасным выражением, которое она когда-либо видела на человеческом
лице.
     В течение двадцати минут она наслаждалась, ухаживая за  ним,  как  он
отплевывался,  чертыхался,  высмаркивал  пыль  из  носа.  Было  величайшим
удовольствием просто сознавать, что он жив. А затем - она еще не успела до
конца почувствовать, что он пришел в себя и может двигаться, - он  вскочил
на ноги и потащил ее за собой наружу.
     - Здесь опасно, что бы вы ни думали о своей пещере. - У  него  ломило
руку от кисти до плеча, разряд  нейрогенератора  до  сих  пор  ощущался  в
каждом нерве. - Через несколько часов этот водопад станет  кипятком.  Идет
Летний Прилив, Дари, и есть только один путь к спасению. Идемте.
     Дари едва успевала за ним.  Оказавшись  возле  аэрокара,  Ребка  стал
быстро его осматривать. Через пару минут  он  покачал  головой  и  сел  на
корточки.
     - Неважно, куда делась Атвар Х'сиал и вернется ли она  сюда  обратно.
Мы в этом далеко не улетим. - Он залез  под  аэрокар  и  провел  рукой  по
решетке воздухозаборника. - Поглядите сами.
     Пыльная буря стихала, но  входные  тракты  двигателя  забило  песком.
Когда Ребка вычистил его, поверхность металла оказалась Изъеденной.
     - Это из-за полета сквозь бурю и посадки здесь. - Он поставил решетку
на место. - Думаю, что на один короткий рейс  их  хватит,  но  на  большее
рассчитывать нечего. Кроме того, мы не выдержим еще  одну  песчаную  бурю.
Если мы на нее напоремся, придется подняться выше  и  пережидать  наверху.
Разумеется, если нам хватит  энергии...  и  не  будет  чрезмерно  сильного
встречного ветра, иначе мы погибли.
     - А как же близнецы Кармел? Вы  же  ищете  их?  -  Дари  Лэнг  сидела
скорчившись под аэрокаром. Она уже объяснила Ребке, почему поставила  свою
ловушку и как ее бросила Атвар Х'сиал. Он, казалось, принял эти объяснения
спокойно и сразу же отбросил их, как маловажное в этот момент. Но ей  было
стыдно смотреть ему в глаза.
     Она понимала, в чем дело. Ловушка была не столько  призвана  защитить
ее от Атвар Х'сиал, если та вернется, сколько стать орудием мщения за  то,
что Атвар Х'сиал сделала. И на тебе! Ее торпеда сбилась с курса и  ударила
не того, кого надо.
     - Мы не в силах помочь близнецам, - ответил Ребка. - Будем надеяться,
что Грэйвзу и Перри повезет больше, чем мне. Может быть, они их найдут или
им поможет космический корабль, который вы видели с Ж'мерлией. Правда, я в
этом сомневаюсь, если в нем тот, о ком я думаю.
     - Луис Ненда?
     Он кивнул и отвернулся, стремясь  выглядеть  спокойным  и  небрежным.
Во-первых, он так легко попался в  ловушку  Дари,  что  его  это  смущало.
Следовало проявить большую осторожность. Пять лет назад он все проверил бы
на присутствие ловушек, а в эту попался, как дитя.
     Во-вторых, за прошедшие годы он привык к тому, что его сны о  детстве
на Тойфеле - верный индикатор тревоги. Это подсознание предупреждало его о
чем-то важном. Он видел эти сны только  на  пороге  какой-нибудь  беды,  и
когда не знал точно, откуда она придет и в чем будет заключаться.
     В-третьих... и это усиливало его беспокойство по поводу  двух  первых
причин...  За  время,  прошедшее  с  его  посадки  у  радиомаяка,   Тектон
изменился. На первый взгляд, казалось, что эта перемена к  лучшему.  Ветер
стих, песчаные  вихри  улеглись  и  теперь  повсюду  лежало  сантиметровое
покрывало из песка. Даже гул далеких вулканов, казалось, стал тише.
     Но это было невероятно! До Летнего Прилива  оставалось  менее  сорока
часов. Амарант висел прямо над головой громадным кровавым глазом,  Мэндел,
дальше к западу, снова увеличился вдвое, а Гаргантюа стал настолько ярким,
что был виден в полдень. Приливной  энергии,  потоком  вливавшейся  внутрь
Тектона и Опала, хватило бы, чтобы раз и навсегда изменить их внешний вид.
     Так где же эти изменения?
     Конечно, даже на Тектоне энергия могла где-то скапливаться, она могла
переходить в другую форму.  Так,  может  быть,  она  накапливается  внутри
планеты за счет какого-то неизвестного физического процесса?
     - Полагаю, можно остаться здесь и пересидеть все это, - сказала  Дари
Лэнг, оглядываясь по сторонам. - Давно здесь не было  так  тихо.  Если  не
станет хуже, чем было...
     - Нет. Станет гораздо хуже.
     - Насколько хуже?
     - Точно не знаю.
     Это было явным преуменьшением. Он просто понятия не  имел,  насколько
может все ухудшиться. Впрочем, это  было  неважно.  "С  Тектона  нам  надо
убираться,  -  шептал  ему  внутренний  голос,  -  или  мы  погибнем".  Он
радовался, что Дари не может слышать этот голос, но сам привык верить ему.
     - Нам надо отправляться, - повторил он. -  Сию  же  минуту,  если  вы
готовы.
     - Куда отправляться?
     -  К  Пуповине,  а  затем  на  Станцию-на-Полпути.  Там  мы  будем  в
безопасности.  Но   нельзя   долго   ждать.   Пуповина   запрограммирована
подниматься с поверхности Тектона на время Летнего Прилива.
     Она посмотрела на хронометр.
     - Она  поднимается  за  двенадцать  часов  до  высшей  точки  Летнего
Прилива,  то  есть  через  двадцать  семь  часов.  А  нам  до   нее   одни
добеллианские сутки. У нас еще много времени.
     Ребка захлопнул дверцу аэрокара.
     - Мне нравится, когда у меня много времени. Поехали.
     - Ладно, - улыбнулась она ему в ответ. - Но вы видели Тектон  больше,
чем я. Как вы думаете, что здесь произойдет по время Летнего Прилива?
     Ребка глубоко вздохнул. Она старалась быть  с  ним  ласковой  и  даже
хуже: она  решила,  что  он  нервничает  и  нуждается  в  том,  чтобы  его
успокаивали. И беда в том, что это соответствовало действительности. Он  в
самом деле слишком нервничал. Он не знал, почему... возможно, оттого,  что
его уже разок крепко надули на Тектоне, когда он пренебрег  опасностью,  а
она была. И повторять ошибку не хотелось. Каждый нерв, каждая  клетка  его
кричали, чтобы он убирался с Тектона, и поскорее.
     - Дари, я с удовольствием обменяюсь с вами  соображениями  по  поводу
Летнего Прилива, - он не сердился, что она поймала его в ловушку, пожалуй,
даже зауважал ее за это, - но я предпочитаю заняться этим, когда мы  будем
на Пуповине, а еще лучше - по дороге к Станции-на-Полпути. Можете  считать
меня трусом, но эта планета пугает меня. Поэтому, пожалуйста,  подвиньтесь
и пустите меня к управлению...



                      18. 5 ДНЕЙ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     "Летний сон" был очень хорошо спрятан.
     Пятиконечная  впадина  представляла  собой  весьма  заметную   деталь
рельефа Тектона. Стапятидесятикилометровая вмятина,  вся  заросшая  буйной
яркой растительностью, она была видна  даже  из  космоса  с  расстояния  в
полмиллиона километров  как  гигантская  морская  звезда,  распластавшаяся
зеленым пятном на сером пыльном теле Тектона.  Впадина  была  также  самой
низкой точкой поверхности планеты. Пять ее  долин  расходились  радиально,
как простертые руки из  центральной  низины,  расположенной  на  восемьсот
метров ниже уровня окружающей равнины.
     Маленький  космический  кораблик  приземлился   рядом   с   серединой
протянутой на север руки Пятиконечной, в  том  месте,  где  сплошное  море
растительности нарушалось черным плоским островком  базальта.  Но  корабль
сел около лысого верха покатой площадки и съехал почти к самому  ее  краю.
От посторонних глаз его  защищала  молодая  поросль.  Размером  не  больше
аэрокара, "Летний сон" прятался под пятиметровым навесом из листвы. Он был
пуст,  все  системы  жизнеобеспечения  бездействовали.  Только  остаточное
излучение Бозе-двигателя выдавало его присутствие.
     Макс Перри стоял внутри брошенного корабля и с удивлением оглядывался
по сторонам. Голова его почти касалась потолка, а вся каюта была не  более
трех метров в поперечнике. Крохотный камбуз располагался всего в  шаге  от
входного люка; еще шаг - и ты уже у пульта управления.
     Он оглядел дисплеи на пульте с двумя десятками разноцветных  рычажков
и индикаторов и покачал головой.
     - Вот чертова игрушка! Я и не подозревал, что можно войти в Бозе-сеть
на такой малютке.
     - Считается,  что  нельзя.  -  Грэйвз  хорошо  владел  собой.  Совсем
здравомыслящим он не казался, но пальцы его стали меньше подергиваться;  а
выражение костистого лица не менялось с сумасшедшей быстротой.  -  Он  был
построен как туристическое судно для прогулок  внутри  планетной  системы.
Его конструкторы не рассчитывали, что сюда поставят Бозе-двигатель, и  уж,
конечно, никто не думал, что его используют для  стольких  Бозе-переходов.
Но это же Шаста: дети правят планетой. Близнецы Кармел уговорили родителей
пойти на это. - Он повернулся к Ж'мерлии, - не  будете  ли  вы  так  добры
сказать Каллик, чтобы она ничего не трогала, пока не произошло беды.
     Маленькая  хайменоптка  подобралась  к  двигателю,  сняла   кожух   и
заглядывала внутрь. Услышав слова Грэйвза, она обернулась.
     - Не беспокойтесь, -  перевел  Ж'мерлия,  выслушав  серию  щелчков  и
свистков. - С величайшим почтением Каллик  сообщает,  что,  напротив,  это
устройство  совершенно  безопасно.  Понимая,  что  такому  невежественному
существу  не  следует   рассуждать   о   столь   сложном   предмете,   как
Бозе-двигатель, она все же уверена, что энергия этой ячейки исчерпана.  Ею
больше нельзя пользоваться.  Сомнительно,  чтобы  корабль  смог  подняться
отсюда даже на самую низкую орбиту. Она уже подозревала это из-за слабости
сигнала, полученного на корабле ее хозяина.
     - Это объясняет, почему близнецы так и не покинули Тектон,  -  бросил
Перри  просматривавший  компьютерный  бортовой  журнал.  -  Я  восстановил
последовательность их  переходов  по  Бозе-сети,  которая  привела  их  на
Добеллию. Они должны были сделать еще пару скачков и оказались бы  уже  на
территории Зардалу, однако из-за отсутствия энергии  застряли  здесь.  Они
могли подзарядиться на Станции-на-Полпути, но не догадались. А  лететь  на
Опал побоялись, потому что там мы бы сразу засекли их появление.
     - К сожалению, засечь здесь мы их не смогли. Так как же их  найти?  -
Грэйвз подошел к двери и заглянул в нее, щелкая суставами  пальцев.  -  Я,
знаете ли, заслуживаю порицания. Я полагал, что, когда мы найдем  корабль,
они окажутся рядом, и наша работа на этом  закончится.  Мне  в  голову  не
приходило, что они совершат такую глупость и, оставив корабль,  отправятся
бродить по планете.
     - С этим я могу помочь. Но даже если мы найдем этих беглецов, что  вы
с ними сделаете?
     - Предоставьте это мне. В своей области и я знаю, что делать  и  как.
Все  мы  рабы  стереотипов,  командор.  Считаем   привычное   простым,   а
непривычное  таинственным.  -  Грэйвз  махнул  худой   рукой   в   сторону
Пятиконечной. - Вот это для меня тайна. Они прячутся где-то там, но почему
они покинули корабль с его, пусть относительной, но все-таки безопасностью
и отправились туда?
     С корабля все выглядело как единая зеленая масса зарослей,  пышных  и
совершенно  непроходимых.   Из-за   подземных   толчков   они   непрерывно
раскачивались, и от этого казалось, будто они словно нервничают и  как  бы
сознают, что происходит.
     - Близнецы отправились туда, потому что считали, что там безопасно  и
никто их там не найдет. Но я найду их. - Перри бросил взгляд  на  часы.  -
Нам надо торопиться. Уже несколько часов, как мы ушли от маяка.  Ж'мерлия,
- он обернулся к настороженному лотфианину, -  мы  обещали  доставить  вас
обратно через четыре часа. И сделаем это. Пойдемте, советник. Я знаю,  где
их найти... живых или мертвых.
     Снаружи воздух казался густым и каким-то давящим. Здесь было градусов
на десять жарче,  чем  на  равнине.  Черный  базальт  дрожал  под  ногами,
горячий,  трепещущий,  как  чешуйчатая  шкура  гигантского  зверя.   Перри
двинулся вдоль края скалы, внимательно осматривая его.
     Грэйвз следовал за ним, непрерывно вытирая пот со лба.
     - Если вы надеетесь обнаружить их следы, должен вас разочаровать...
     - Нет. Следы воды. - Перри присел на корточки. -  Следы  потоков.  На
Тектоне множество и озер и  прудов.  Местные  животные  неплохо  переносят
жару, но они пьют воду, которую ни вы, ни я пить  не  сможем.  Как  только
близнецы Кармел покинули свой корабль, им понадобилась нормальная вода.
     - Может быть, у них есть очиститель?
     - Он им необходим... Чистая вода на Тектоне - понятие  относительное.
Так же как и мы, Елена и Джени Кармел пить здешнюю воду не смогут. - Перри
провел рукой по гладкому камню. - Если они  живы,  то  будут  недалеко  от
воды. И неважно, куда они направились сначала. Если они  вышли  отсюда  (а
судя по тому, что "Летний сон" стоит здесь, так оно и было),  то  в  конце
концов придут к одной из промоин. Хотя бы к этой,  она  заметна  издалека.
Вон там дальше - другая, почти такая же четкая, но скальная площадка здесь
слегка наклонена, и мы находимся на ее низкой стороне.  Попробуем  сначала
поискать здесь.
     Перри осторожно перебрался через край площадки. Грэйвз последовал  за
ним, морщась от прикосновений к базальту. Камень нагрелся  настолько,  что
обжигал едва ли не до волдырей. Перри быстро съехал по  тридцатиградусному
склону и, пробив стену пурпурных зарослей, скрылся из виду.
     - Подождите! - Защищая глаза, Грэйвз вскинул  руки,  которые  тут  же
покрылись глубокими порезами от листьев с зазубренными  краями.  Но  живая
изгородь вскоре кончилась, и он оказался  поддеревьями,  на  нижнем  ярусе
Пятиконечной впадины. Потирая исцарапанную  макушку,  Грэйвз  поднялся  на
ноги.
     Здесь царили  голубовато-зеленые  сумерки.  Среди  деревьев  носились
какие-то маленькие существа. Джулиус Грэйвз решил было, что это  насекомые
или очень  мелкие  птицы,  но,  справившись  у  Стивена,  узнал,  что  это
псевдокишечнополостные, больше всего похожие на летучих медуз. Испугавшись
пришельцев, они с громким писком  скрылись  в  чаще.  Грэйвз  поспешил  за
Максом Перри. Буквально через несколько метров под зеленым  пологом  стало
еще жарче.
     Перри шел вдоль каменного русла, протискиваясь между липкими  желтыми
стволами и торчавшими тут и там странными двухметровыми грибами. Откуда-то
сверху на них обрушились тучи  мошкары,  облепившей  незащищенные  лицо  и
руки.
     -  Они  не  кусаются,  -  бросил  через  плечо  Перри.  -  Только  не
останавливайтесь.
     Грэйвз отмахивался от мошек, стараясь уберечь глаза, и гадал,  почему
Перри не захватил маски и респираторы. Он так задумался,  что  забыл,  где
находится, и тут же уткнулся Перри в спину.
     - Что-нибудь обнаружили?
     Перри, покачав головой, указал вниз. В двух шагах впереди сухое русло
обрывалось в пропасть. Грэйвз бесстрашно наклонился и  заглянул  вниз,  но
дна не увидел.
     - Будем надеяться, что они не там. - Перри уже поворачивал  назад.  -
Пошли.
     - А если другое русло окажется таким же?  -  Грэйвз  снова  захрустел
суставами пальцев.
     - Тем хуже. Тогда нам понадобится придумать что-то другое, а  времени
на это у нас нет. Придется беспокоиться о себе.
     Чтобы не лезть снова по скальному склону вверх, они решили пробраться
ко второй промоине прямо через лес. В стороне от водостока  растительность
была гуще. Прочные  побеги  бамбука,  доходившие  им  до  колен,  царапали
сапоги, прорезали насквозь ткань костюмов. Едкий сок, проникая в  царапины
и порезы, жег, как огнем. Перри ругался, но не замедлял шаг.
     Еще через двадцать минут он остановился и ткнул рукой вперед.
     - Вот вторая промоина. Кто-то здесь проходил, и не один раз.
     Серо-зеленая  "осока"  вдоль  края  сухого  русла  была  примята.  На
раздавленных стеблях виднелись коричневые пятна высохшего сока.
     - Может, это животные? - Грэйвз наклонился потереть исцарапанные икры
и лодыжки, которые начали безумно чесаться.
     - Может быть, - Перри наступил на нетронутый стебель,  чтобы  оценить
его прочность, - но сомневаюсь. То, что их расплющило, должно было  весить
примерно столько же,  сколько  человек,  а  животные,  которые  водятся  в
Пятиконечной, весят раза в четыре меньше. По крайней мере, найти их теперь
не составит труда.
     Он двинулся по краю русла, стараясь не терять из виду протоптанную  в
траве тропинку. Зеленый сумрак становился все гуще,  но  след  был  хорошо
виден. Он шел параллельно сухому руслу, постепенно  сливаясь  с  ним.  Еще
тридцатью метрами дальше дорогу им преградили густые заросли папоротника.
     Грэйвз тронул Перри за плечо.
     - Если вы правы, - тихо проговорил он, - с этого  момента  начинается
моя роль. Давайте-ка я пойду вперед один. Я позову вас, когда понадобится.
     Перри на мгновение вгляделся в его лицо, а  затем  пропустил  Грэйвза
вперед. За последние  пять  минут  тот  словно  изменился.  Малейшая  тень
неуверенности исчезла, ее сменили сила, доброта и  сострадание.  Это  было
лицо другого человека - лицо Советника.
     Осторожно  ступая  вдоль  промоины,  Грэйвз  дошел  до  зарослей   и,
остановившись в двух шагах от них, несколько секунд  прислушивался,  потом
кивнул и обернулся к  Перри.  Выразительно  подмигнув  ему,  он  раздвинул
стебли папоротника и шагнул в темную чащу.


     Это, наверняка, были близнецы Кармел. Должны были быть. Они нашли их,
хотя Перри, когда он, Грэйвз и Ребка говорили об  этом  на  Опале,  считал
поиск делом безнадежным. Что там говорит Грэйвз этим забившимся  в  темный
угол девчонкам?
     Несколько минут в Пятиконечной казались часами. Жара  и  влажность  с
приближением Летнего Прилива стали здесь просто невыносимыми. Перри  снова
и снова смотрел на часы, не веря, что время движется  так  медленно.  Хотя
день  был  в  самом  разгаре  и  Мэндел  продолжал  прибывать,  но  вокруг
становилось все темнее и темнее. Может, вверху бушует пылевая буря?  Перри
запрокинул голову, но через плотную многоярусную листву ничего  разглядеть
не смог. Зато  внизу  признаки  активности  Тектона  были  налицо:  земля,
покрытая плотным ковром переплетенных корней, вибрировала не переставая.
     "Тридцать пять часов до пика Летнего Прилива".
     Перри никак не  мог  отделаться  от  этого  настойчивого  тиканья,  и
вдобавок его начали мучить  сомнения:  они  пообещали  Каллик  и  Ж'мерлии
вернуть их на прежнее место. Обещание было  дано  вполне  искренне  и  без
каких-либо условий. Но могут ли они сейчас пойти на это, зная, что  Тектон
вскоре станет смертельной  ловушкой  для  всего  живого,  кроме  единичных
местных организмов?
     Внезапно  в  глаза  ему  ударил  яркий  свет.  Занавес   папоротников
раздвинулся, и появившийся из-за них Грэйвз жестом поманил его к себе.
     - Заходите.  Я  хочу,  чтобы  вы  послушали  и  стали  дополнительным
свидетелем.
     Макс Перри осторожно пробрался сквозь  шуршащие  листья  папоротника.
Изнутри темная чаща оказалась совсем не такой, как он ожидал.  Папоротники
образовывали  лишь  внешнюю  естественную  изгородь,  за  которой   стояла
надувная палатка  с  пневмоподпорками.  Когда  Перри  шагнул  внутрь,  его
поразили ее внутренние размеры.  Площадь  пола  составляла,  наверное,  не
меньше десяти квадратных метров.  Несмотря  на  то,  что  стены  сходились
вверху, помещение  оказалось  весьма  просторным.  Устроились  близнецы  с
комфортом.   Помимо   мебели   в   палатке   имелась   какая-то    система
кондиционирования  воздуха,  поддерживающая  температуру  и  влажность  на
вполне приемлемом уровне, однако, сколько Перри ни смотрел, ее он так и не
обнаружил. Неудивительно, что сестры Кармел предпочли жить здесь, а  не  в
тесноте "Летнего сна".
     Стенки палатки были, по-видимому,  полностью  непрозрачными,  или  же
свет включили только что. Но Перри лишь  мельком  взглянул  на  светящиеся
трубки,  упрятанные  в   складках   пластика;   его   внимание   привлекли
обитательницы палатки.
     Елена и Джени Кармел сидели у дальней стенки, положив руки на колени.
Обе были одеты в рыжеватые комбинезоны, а их  золотисто-каштановые  волосы
свободно падали на  лоб.  Первым  впечатлением  Перри,  потрясшим  его  до
глубины  души,  было  то,  что  эти  две  совершенно  одинаковые  девушки,
невероятно похожие на Эми. Именно это  сходство  поразило  его  на  Опале,
когда он впервые увидел их фотографию.
     Но здесь, встретив их лицом к лицу, он понял, что  близнецы  походили
на Эми всего лишь одеждой и прической.  Елена  и  Джени  Кармел  выглядели
усталыми и подавленными, в них не было  ни  капли  энергии  и  неукротимой
самоуверенности Эми. Прежний  загар  давно  сошел,  сменившись  нездоровой
бледностью.
     Даже их сходство друг с другом исчезло. Черты лица  совпадали  вплоть
до мелких деталей, но выражение было совершенно  разным.  Одна  явно  была
ведущей...  быть  может,  она  родилась  на  несколько  минут  раньше  или
оказалась немножко крупнее и сильнее.
     Именно она встретила  взгляд  Макса  Перри.  Вторая  сидела,  опустив
глаза, и только  один  раз  мельком,  из-под  длинных  ресниц,  застенчиво
посмотрела на него. Но с Грэйвзом Она, видимо, чувствовала себя  свободнее
и охотно повернулась к нему, когда он опустил полог палатки и сел напротив
девушек, махнув рукой Перри, чтобы тот сел рядом.
     - Елена, - он указал на более уверенную в себе  девушку,  -  и  Джени
очень много перенесли. - Голос его звучал мягко,  приглушенно.  -  Дорогие
мои, я знаю, что вспоминать обо всем этом мучительно, но мне хотелось  бы,
чтобы вы повторили командору то, что рассказывали мне... и на этот раз  мы
все запишем.
     Джени Кармел снова поглядела из-под ресниц на Перри и перевела взгляд
на сестру, как бы спрашивая указаний.
     Елена крепче сжала колени руками.
     - С самого начала? - Голос у  этой  хрупкой  девочки  оказался  очень
низким и звучным.
     - Нет. Вам не надо рассказывать, как вы выиграли поездку на  Шасте...
это все у нас есть. Я хочу, чтобы вы начали с вашего прибытия на Павлин-4.
- Грэйвз выставил вперед маленькую записывающую ячейку. -  Как  только  вы
будете готовы, можете говорить.
     Елена Кармел неуверенно кивнула и откашлялась.
     - Он должен был стать нашей последней планетой, - начала она наконец.
- Последней перед возвращением на Шасту. Домой. - На последнем слове голос
ее дрогнул. - Поэтому мы решили, что сядем подальше от  людей.  Мы  купили
специальное снаряжение, - она обвела рукой палатку, - вот это, чтобы иметь
возможность жить с удобствами и ни от кого не  зависеть.  И  мы  посадили.
"Летний сон" на сухой торфяной холмик, островок посреди болот...  Павлин-4
весь покрыт болотами. Нам хотелось  побыть  вдали  от  цивилизации,  и  мы
разбили лагерь вне корабля.
     Она замолчала.
     - Это я виновата,  -  сказала  Джени  Кармел  убитым  голосом,  более
высоким, чем у ее сестры. - Мы посетили  столько  планет,  видели  столько
людей, корабль оказался не таким уж большим... Я устала жить в тесноте.
     - Мы обе устали. - Елена постаралась защитить сестру.  -  Мы  разбили
лагерь в тридцати  метрах  от  корабля,  почти  на  краю  островка.  Когда
наступили сумерки, мы решили, что будет здорово стать совсем первобытными,
как будто мы живем на Земле десять тысяч лет назад, и разжечь  костер.  Мы
так и сделали. Было тепло и уютно, дождя не предвиделось, и мы решили, что
будем спать снаружи. Когда совсем стемнело, мы забрались в спальные  мешки
и лежали, глядя на звезды. -  Она  нахмурилась.  -  Не  помню,  о  чем  мы
разговаривали.
     - Я помню, - сказала Джени. - Мы говорили о том,  что  это  последняя
наша остановка и как скучно будет  снова  ходить  в  школу  на  Шасте.  Мы
старались  разглядеть  на  небе  наше  солнце,  но   созвездия   выглядели
непривычно, и мы никак не могли определить, где  наш  дом...  -  Голос  ее
дрогнул, она посмотрела на сестру.
     - И с этим уснули. - Елена говорила теперь не так спокойно. - А когда
мы спали, пришли они. Они...
     - Версии? - подсказал Грэйвз.
     Обе девушки кивнули.
     - Подождите минутку, Елена, - попросил он. - Я хочу внести  в  запись
некоторые  сведения  относительно  берсий.  Они  известны  давно  и  легко
проверяются. Итак, это были позвоночные, крупные и неповоротливые.  Будучи
автохтонным видом Павлина-4, эти ночные амфибии отличались  очень  сильной
фотофобией. По образу жизни они напоминали некогда живших на Земле бобров.
Как и бобры, они жили колониями и  строили  хатки.  Главной  причиной,  по
которой их считали условно-разумными, было сложное устройство этих  хаток.
Для строительства они использовали ил  и  стволы  местных  псевдодеревьев,
которые растут на  торфяных  холмах-островках.  Поэтому  было  практически
неизбежно,  что  берсий  появятся  ночью  на  холме,  где  стояла  палатка
близнецов.
     Он обернулся к Елене.
     - Говорил вам кто-нибудь о  берсиях  до  того,  как  вы  разбили  там
лагерь? Кто они, как выглядят?
     - Нет.
     - А вам? - обратился он к Джени Кармел.
     Она покачала головой и еле слышно добавила: "Нет".
     - Тогда я добавлю для записи описание берсий.  Все  контакты  с  ними
показали, что это кроткие и исключительно травоядные существа. Однако  для
того, чтобы перегрызать стволы деревьев, природа наделила  берсий  мощными
челюстями и  большими  крепкими  зубами.  -  Он  кивнул  Елене  Кармел.  -
Пожалуйста, продолжайте. Опишите остаток вашей ночи на Павлине-4.
     - Не знаю, когда точно мы заснули и сколько  спали.  -  Елена  Кармел
бросила взгляд на сестру. - Я проснулась от крика Джени. Она...
     - Я хочу услышать это от самой Джени.  -  Грэйвз  указал  пальцем  на
вторую сестру. - Я понимаю, как вам тяжело, но все же расскажите нам,  что
вы увидели.
     Джени Кармел побелела. Грэйвз наклонился вперед  и  взял  ее  руки  в
свои. Он ждал.
     - У Павлина-4 одна большая луна, - наконец произнесла Джени. - Я сплю
не так крепко, как Елена, и свет полной луны разбудил меня. Сначала  я  не
смотрела по сторонам... просто лежала в спальном мешке, глядя на луну.  На
светлом диске выделялся странный темный рисунок, как кривой крест  наверху
пирамиды. Затем что-то большое заслонило луну. Сначала я подумала, что это
облако или что-то подобное. Я понятия не имела, что оно  близко,  пока  не
услышала дыхания. И тут оно  наклонилось  надо  мной.  Я  увидела  плоскую
темную голову и пасть с большими зубами и закричала.
     - Прежде чем мы продолжим, -  вмешался  Грэйвз,  -  мне  хотелось  бы
сделать к записи одно легко поддающееся проверке  добавление.  На  планете
Шаста, родине Елены и  Джени  Кармел,  сейчас  нет  опасных  хищников.  Но
когда-то они там были. Самым большим и опасным среди них были четвероногие
беспозвоночные. Хотя анатомически они не имели с берсияим  ничего  общего,
внешнее сходство было весьма велико: примерно те же размеры, вес... Елена,
что вы подумали, увидев, как один берсия наклонился над Джени, а остальные
кольцом окружили ваши постели?
     - Я подумала... подумала, что это скрайалы.  -  Она  поколебалась,  а
затем слова полились с ее губ  потоком:  -  Конечно,  когда  я  хорошенько
рассмотрела их и как следует подумала, я поняла, что  они  не  могут  быть
скрайалами. И, вообще, мы никогда не видели скрайала: они исчезли  задолго
до нашего рождения. Но во всех наших сказках и на картинках их полно,  так
что, когда я проснулась, то не сразу  поняла,  где  я...  увидела  больших
животных с зубами, одно из них рядом с Джени...
     - И что вы сделали?
     - Закричала, схватила фонарь и включила его на полную мощность.
     - Вы знали, что берсии фотофобны и что свет большой яркости  вызывает
у них смертельный шок?
     - Понятия не имела.
     - Знали ли вы, что берсии, возможно, были разумны?
     - Говорю вам, мы даже не слыхали о берсиях. Мы узнали обо  всем  этом
позднее, когда проверяли данные о планете на "Летнем сне".
     - И вы так же не знали, что  эти  берсии  были  последними  взрослыми
представителями данного вида и что их детеныши не выживают без взрослых?
     - Нет. Мы узнали обо всем, когда вернулись в Капра-сити  и  услышали,
что нас ищут и хотят арестовать.
     - Советник, - вмешался Перри, поглядев на часы, - мы находимся  здесь
уже три часа. Нам надо возвращаться.
     - Очень  хорошо.  На  этом  прервемся.  -  Грэйвз  убрал  рекордер  и
повернулся к Елене и Джени Кармел. - На Шасте будет  еще  расследование  и
суд, и еще слушание на Миранде. Но могу  вас  уверить,  что  рассказанного
вами достаточно, чтобы признать неумышленность деяния. Вы убили случайно и
не знали, что убиваете, действуя в полусне под влиянием страха. Лишь  одно
мне совершенно непонятно: зачем вы сбежали? Но с этим можно  подождать.  -
Он встал. - А теперь я должен вас задержать. С этого момента вы находитесь
под арестом. И нам необходимо покинуть это место.
     Близнецы переглянулись.
     - Мы не поедем, - заявили они в один голос.
     - Вы должны поехать. Здесь опасно. Всем нам здесь угрожает опасность.
     - Мы останемся здесь и рискнем, - возразила Елена.
     Грэйвз хмуро уставился на них.
     - Вы не понимаете. Командор Перри  может  объяснить  подробнее,  а  я
просто говорю вам: высчитаете, что находитесь в безопасности,  но  это  не
так, и если вы останетесь на Тектоне, вам не пережить Летнего Прилива.
     - Тогда предоставьте нас самим себе. - Елена Кармел чуть не  плакала.
- Мы останемся. Если  умрем,  это  будет  достаточным  наказанием,  и  все
удовлетворятся.
     Грэйвз вздохнул и снова уселся.
     - Командор Перри, отправляйтесь. Забирайте остальных  и  улетайте.  Я
останусь с ними.
     Перри не двинулся с места. Он вытащил из-за пояса станнер и навел его
на близнецов.
     - Эта штука может убить, но она действует  и  как  парализатор.  Если
советник прикажет, мы заберем вас в аэрокар в бессознательном состоянии.
     Девушки настороженно глядели на станнер, но Грэйвз покачал головой.
     - Нет, командор, - устало сказал он. - Это не выход. Вы же знаете, мы
никогда не сможем втащить их на этот обрыв. Я останусь, а  вы  уезжайте  и
расскажите Каллик и Ж'мерлии, что здесь произошло. - Он устало откинулся и
закрыл глаза. - И уходите быстрей, пока не поздно.
     Где-то в вышине прогрохотал гром, как бы добавляя убедительности  его
словам. Перри посмотрел вверх, но с места не двинулся.
     - Объясните  мне,  почему?  -  продолжал  Грэйвз.  Он  открыл  глаза,
медленно встал и начал шагать взад-вперед по  палатке.  -  Объясните  мне,
почему вы не хотите вернуться со мной. Вы считаете, что я ваш враг...  или
что правители Альянса жестокие чудовища?  Вы  что,  действительно  верите,
будто вся система правосудия предназначена лишь для того, чтобы  мучить  и
преследовать юных девушек? Что Совет не воспрепятствует плохому  обращению
с вами? Хотите, я дам вам честное слово,  личное  обещание,  что  если  вы
поедете со мной, вам не причинят вреда? Только, пожалуйста,  скажите  мне,
чего вы боитесь.
     Елена Кармел  вопросительно  посмотрела  на  сестру  и,  когда  Джени
кивнула, выпалила:
     - Нас подвергнут обработке. Реабилитации. Не так ли?
     - Да, так. - Грэйвз перестал метаться. - Но только  для  того,  чтобы
вам помочь. Она сотрет воспоминания о боли... Вы же  не  хотите  до  конца
жизни, вновь и вновь переживать случившееся на Павлине-4.  Реабилитация  -
это не наказание, а лечение. Она вам не повредит.
     - Этого вы  гарантировать  не  можете,  -  возразила  Елена.  -  Ведь
реабилитация используется для  лечения  расстройств  психики?  Расстройств
любого рода.
     - Ну, обычно она фокусируется на каком-то  определенном  происшествии
или  затруднении,  но  при  этом  излечивает,  конечно,  и  все  остальные
психические отклонения.
     - Даже такое, которое мы отклонением не считаем? - Впервые инициативу
в разговоре взяла Джени Кармел. - Реабилитация сделает нас "разумнее".  Но
ведь мы не разумны только в вашем понимании.
     - Джени Кармел, я понятия не имею, о чем вы  говорите,  но  никто  на
свете не разумен вполне, все немножечко безумны, - Грэйвз вздохнул и потер
лысину, - а я больше других. Но я охотно  подвергнусь  реабилитации,  если
это будет необходимо.
     - А если вы не хотите избавляться от своего "отклонения"? -  спросила
Елена. - Если это что-то важное для вас, важнее всего на свете?
     - Я такого себе представить не могу.
     - Видите. А вы представитель Совета, и по вам можно понять, к  какому
выводу он придет, - сказала Джени. - Типичное "человеческое" мышление.
     - Но вы же люди!
     - Мы не обычные люди, мы другие, - возразила Елена. - Вы когда-нибудь
слышали о Майне и Дафне Дергори с нашей планеты Шасты?
     Наступило недоуменное молчание.
     - Не помню, - ответил Грэйвз. - А что я должен был слышать?
     - Это сестры, - продолжала Елена. - Близнецы. Мы знали их  с  раннего
детства. Они наши ровесницы, и у нас  очень  много  общего.  Но  их  семья
попала в космическую аварию. Почти погибли. Майну с Дафной и троих  других
детей один из членов команды в последнюю минуту выбросил  на  спасательной
шлюпке в пространство, и  они  уцелели.  Когда  они  вернулись  домой,  их
подвергли реабилитации. Помогли забыть о пережитом ужасе.
     - Ну, разумеется. - Грэйвз поглядел на Перри, который  снова  показал
ему на часы. - И я уверен, что она прекрасно сработала. Разве не так?
     - Она помогла им забыть аварию. - Джени была бледна как смерть,  руки
ее дрожали. - Как вы не можете понять? Они потеряли друг друга!
     - Мы их очень хорошо знали, - снова заговорила Елена, -  и  понимали.
Они были такими же, как мы, между ними была та  же  _б_л_и_з_о_с_т_ь_.  Но
после реабилитации... когда мы встретились с ними  снова...  она  пропала.
Совершенно пропала. Они стали чужими друг другу.
     - И вы сделаете то же самое с нами, - добавила Джени. - Поймите,  это
хуже смерти.
     Грэйвз на некоторое время застыл, а затем плюхнулся на стул.
     - Так вот из-за чего вы сбежали с Павлина-4? Решили, что мы лишим вас
друг друга?
     - А разве это не так? - спросила Елена. - Разве  вы  не  захотели  бы
сделать нас "нормальными", "независимыми"? Чтобы нам  было  "легче  жить"?
Разве это не вошло бы в задачи реабилитации?
     -  Боже  мой!  Боже  мой!  -  лицо  Грэйвза   снова   начало   нервно
подергиваться, и он закрыл его  руками.  -  Неужели  мы  сделали  бы  это?
Неужели? Да, сделали бы, сделали.
     -  Потому  что  такая  близость   и   зависимость   друг   от   друга
"неестественны", - горько произнесла Елена. - Вы постарались  бы  вылечить
нас, а мы не могли допустить этого даже в мыслях. Делайте что  хотите,  но
живыми отсюда мы не уйдем!.. Нам не надо вашего лечения. Если нам  суждено
умереть, то по крайней мере мы умрем вместе.
     Грэйвз, казалось, не слушал ее.
     - Слепец, - бормотал он, - я был слеп все эти годы. Пошел на поводу у
собственной спеси и решил, что запросто пойму любого  человека.  Но  разве
ограниченный индивид способен проникнуть в душу каждого, какой бы  простой
она ни была? Хватит ли у него дара сопереживания? Сомневаюсь.
     Он подошел к девушкам и протянул к  ним  руки,  сложив  их,  как  для
молитвы.
     - Елена и Джени, выслушайте меня. Если вы сейчас поедете  со  мной  и
согласитесь на реабилитацию для лечения душевной травмы,  полученной  вами
на Павлине-4, вас не разлучат друг с  другом.  Не  будет  сделано  никакой
попытки "лечить" вашу потребность быть вместе и разрушить  вашу  близость.
Вы сохраните вашу общность. Даю вам честное слово  члена  Совета  Альянса.
Можете на меня положиться.
     Он уронил руки и отвернулся.
     - Я знаю, что для вас довериться мне  -  это  риск.  Но,  пожалуйста,
поверьте мне. Обсудите это друг с другом. Мы с командором  Перри  подождем
снаружи. Пожалуйста, поговорите... и скажите, что полетите с нами.
     Близнецы Кармел улыбнулись - в первый раз с тех пор, как Перри  вошел
в палатку.
     - Советник, - тихо произнесла Елена, - вы были правы, когда  сказали,
что  не  понимаете  близнецов.  Вам  не  надо  выходить,  а  нам  не  надо
разговаривать друг с другом. Каждая из нас _з_н_а_е_т_,  что  чувствует  и
думает другая.
     Обе девушки встали и разом сказали:
     - Мы согласны. Когда выходить?
     - Сейчас, - нарушил молчание Перри, на мгновение забыв о  тикавшем  в
голове будильнике. Да, у Джулиуса Грэйвза действительно есть дар общения с
людьми, которого у него самого нет и не будет. - Нам надо отправляться сию
же минуту. Мы пробыли здесь дольше, чем  собирались.  До  Летнего  Прилива
осталось меньше тридцати трех часов.


     Аэрокар поднялся с черной базальтовой поверхности.
     "Слишком медленно, - отметил про себя Макс Перри. - Слишком  медленно
и тяжело. Интересно, какая у него предельная нагрузка? Похоже, мы висим на
волоске".
     Он ничего не сказал остальным, но его внутренняя напряженность словно
передалась моторам и аэрокар набрал нужную высоту и лег на обратный курс.
     Судя по всему, остальные его тревоги  не  разделяли.  Елена  и  Джени
Кармел в полном изнеможении лежали в креслах и устало смотрели на пылающее
небо.  Грэйвз  снова  обрел  свою  неукротимую  жизнерадостность  и  через
Ж'мерлию общался с Каллик, задавая  вопросы  о  клайде  зардалу  и  родной
планете самой Каллик. Перри решил, что,  по  всей  видимости,  это  Стивен
пополняет свой запас информации.
     Самому же Перри сейчас было не до разговоров. Он тоже устал... он  не
спал уже больше двадцати четырех часов, но нервное  напряжение  не  давало
ему  сомкнуть  глаза.  За  последние  несколько  часов  атмосфера  Тектона
претерпела разительную перемену. Вместо прежней  дымки  от  поднявшейся  в
воздух пыли небо затянули  клубящиеся  черные  и  рыже-красные  тучи.  Для
полной безопасности им следовало  бы  подняться  над  ними,  но  Перри  не
рискнул пробивать облачный слой, в  котором  наверняка  полно  завихрений.
Даже здесь, гораздо ниже облаков, им то  и  дело  приходилось  бороться  с
неожиданными и сильными порывами ветра, поэтому аэрокар летел сейчас  лишь
на  половине  возможной  скорости.  По  небу  зазмеились  зигзаги  молний,
тускло-красные от наполнявшей воздух пыли. С каждой минутой тучи все  ниже
и ниже опускались к земле.
     Перри поглядел вниз. Десятки озер  и  прудов  кипели,  уменьшаясь  на
глазах. Эта влага была нужна Тектону, чтобы закрыться слоем водяного  пара
от прямых лучей Мэндела и Амаранта.
     Но от все возрастающих приливных сил  закрыться  было  нельзя.  Земля
вокруг  озер  начала  трескаться  и  колыхаться.  Условия  на  поверхности
стремительно ухудшались, по мере того, как аэрокар  приближался  к  месту,
где они нашли Каллик и Ж'мерлию.
     Перри боролся с рычагами управления и думал о том, как  трудно  будет
садиться в таких условиях. Сколько  времени  потребуется,  чтобы  высадить
Ж'мерлию и Каллик и снова подняться на относительно безопасную  высоту?  А
если Атвар Х'сиал и Луиса Ненды там не окажется?  Неужели  они  бросят  их
одних на поверхности Тектона?
     Лететь оставалось совсем немного. Через десять минут он должен  будет
принять решение.
     А через тридцать часов придет Летний Прилив. Он рискнул  и  чуть-чуть
увеличил скорость.
     Впереди в небе появилось  и  стало  разгораться  красноватое  сияние.
Перри протер усталые глаза.
     Может, это свет Амаранта, пробившийся сквозь облака? Но в облаках  не
было просветов. И свет шел откуда-то снизу.
     Он пытался разглядеть, в чем дело, все уменьшая и уменьшая  скорость,
пока не понял. Когда сомнений не осталось, он обратился к своим спутникам.
     - Советник Грэйвз и Ж'мерлия. Пожалуйста, взгляните вон туда. Что это
по вашему мнению?
     Но ответ  он  знал  и  сам.  Несколько  часов  назад  здесь  началось
грандиозное извержение. Там, где они  подобрали  Каллик  и  Ж'мерлию,  вся
земля стала оранжево-красной.  Дымящиеся  потоки  лавы  ползли  по  черной
безжизненной равнине, на которой нигде, от горизонта до горизонта, не было
места, чтобы приземлиться.
     Перри ощутил, как дрожь первобытного ужаса пробежала по его телу... и
еще он почувствовал облегчение.
     Ему не пришлось принимать решение. Тектон сделал это за него.  Теперь
у них нет выбора: нужно лететь к Пуповине.
     Цифры уже закрутились у него в голове.  Отсюда  -  семь  часов  лета.
Нужно немного прибавить про запас  на  непредвиденные  изменения  курса  и
скорости. Тогда получается, что на  дорогу  может  уйти  часов  десять,  а
Пуповина поднимется с поверхности Тектона через восемнадцать.
     Это дает им резерв в восемь часов. Они успеют, и еще останется время.



                       19. 2 ДНЯ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Шум означал неполадки. О том  же  свидетельствовала  вибрация.  Когда
моторы аэрокара в хорошем состоянии, их гудение почти не слышно.
     Дари  Лэнг  прислушивалась  к  предсмертным  хрипам   за   спиной   и
чувствовала, как дрожит под ногами пол. Тряска усиливалась, и  усиливалась
быстро, становясь заметной даже на фоне постоянного рысканья аэрокара  под
ударами порывистого ветра.
     - Далеко еще? - Ей пришлось кричать.
     Ханс Ребка покачал головой, не отрывая глаз от приборной доски.
     - Четырнадцать километров. Можем не дотянуть. Мы  идем  на  последнем
издыхании.
     Они летели сейчас всего в тысяче  метров  над  поверхностью  Тектона;
чуть ниже, и воздухозаборники забьет пылью. Земля еле просвечивала  сквозь
клубящуюся дымку и казалась какой-то призрачной.
     Лэнг посмотрела вверх. Там, впереди,  появилась  тонкая  вертикальная
полоска.
     - Я вижу ее, Ханс, - воскликнула Дари. - Это основание Ствола!
     В тот же момент Ребка закричал:
     - Что толку, мы теряем высоту.
     Двигатели аэрокара начали чихать и захлебываться. Машина  провалилась
вниз, выровнялась и  начала  было  набирать  скорость,  но  фюзеляж  опять
заходил ходуном и тошнотворное падение  возобновилось.  Они  опустились  в
пылевой слой, и серебряная нить Пуповины скрылась из виду.
     -  Шесть  километров.  Четыреста  метров.  -   Ребка   успел   засечь
направление на Пуповину, но дальше им предстояло ориентироваться только по
приборам. - Я ничего не вижу.  Придется  садиться  вслепую.  Проверь  свои
ремни и проследи, чтобы  маска  и  респиратор  плотно  прилетали  к  лицу.
Похоже, нас ждет хорошая встряска.
     Аэрокары были прочными машинами. Они предназначались  для  полетов  в
любых  погодных  условиях  и  экстремальных  ситуациях,  но   одного   они
гарантировать не могли: мягкой посадки на двигателях, буквально  хрустящих
от корундовой пыли. Альтиметр показывал двадцать метров,  когда  двигатели
испустили дух. Ребка убрал закрылки, чтобы протянуть еще немного, но земля
была слишком близко, а скорость слишком  велика.  В  последний  момент  он
крикнул Дари, чтобы она держалась  покрепче.  Аэрокар  ударился  о  землю,
отскочил вверх, пролетел над скальным выступом, вполне способным разодрать
ему днище, и, проскользив  по  нему  несколько  десятков  метров,  наконец
остановился.
     - Вот и все! - Они еще катились,  а  Ребка  отстегнул  ремни  и  стал
помогать Дари. Бросив взгляд  на  микроволновой  сенсор,  он  торжествующе
улыбнулся: - Я почти дотянул: до подножья Пуповины всего полкилометра.
     Состояние поверхности оказалось  гораздо  лучше,  чем  ожидала  Дари.
Правда, видимость снизилась до нескольких десятков  метров,  а  вой  ветра
время от времени прерывался грохотом отдаленных  взрывов.  Но  почва  была
ровной и более-менее спокойной: по ней вполне можно было передвигаться, за
исключением, конечно, тех участков, где из земли, как  обломки  гигантских
зубов, торчали ряды огромных, с дом величиной,  валунов.  Она  пробиралась
между ними следом за Ребкой и думала  о  том,  как  им  повезло:  если  бы
двигатель отказал чуть позже, их бы расплющило об эти острые скалы,
     Она все еще не верила, что Тектон  настолько  опасен,  как  утверждал
Перри, в ней еще  теплилось  желание  задержаться  и  увидеть  все  своими
глазами... Однако, раз уж они  прилетели  к  Пуповине,  имело  смысл  этим
воспользоваться. Дари вгляделась в мутную дымку. Пожалуй, полкилометра они
уже прошли.
     Она перестала смотреть под ноги  и  поскользнулась  на  толстом  слое
каменной пудры, обманчиво-надежном и скользком, как пролитое масло.  Ребка
тоже упал, подняв тучу пыли. Перевернувшись с трудом поднялся  на  ноги  и
указал прямо вверх.
     Здесь было затишье, и видимость улучшилась раз в десять. В  небе  над
ними висел круглый диск,  контуры  которого  были  слегка  размыты  пылью,
заполнившей  верхние  слои  атмосферы.  Пока  они  разглядывали  его,   он
поднимался все выше, уменьшаясь в размерах.
     Крик Ребки раздался, когда она сама уже поняла, что происходит:
     - Ствол. Он поднимается.
     - Но мы же добрались сюда раньше, чем рассчитывали.
     - Знаю. Этого не должно быть. Он поднимается раньше обычного срока!
     Пуповина на их глазах таяла в  небе.  Вокруг  основания  поднявшегося
Ствола располагалась крытая площадка с аэрокарами. Дари знала их размеры и
попыталась оценить, на какую высоту ушла Пуповина. Судя по  всему,  нижний
ее конец поднялся уже почти на километр над поверхностью Тектона.
     Она повернулась к Ребке.
     - Ханс, наш аэрокар! Если мы вернемся туда и попробуем поднять его...
     - Ничего не выйдет. - Он подошел и приблизил голову к ее уху. -  Даже
если нам удастся поднять аэрокар  в  воздух,  мы  не  сможем  причалить  к
Стволу. Мне очень жаль. Дари. Всю эту кашу заварил я. Я привез вас сюда, и
теперь мы здесь застряли.
     Он говорил  громче,  чем  было  необходимо,  и,  как  будто  стремясь
опровергнуть его слова,  ветер  совершенно  стих.  Пыль  в  воздухе  стала
оседать, почва была спокойна, и Дари смогла разглядеть вдали  их  аэрокар.
Вверху  виднелось  основание  Пуповины,  столь   же   близкое,   сколь   и
недоступное.
     Хотя время для подобных мыслей было не самое подходящее, Дари решила,
что  горечь,  прозвучавшая  в  голосе  Ханса  Ребки,   сделала   его   еще
привлекательнее.  Уверенность  в  себе  и  компетентность  -   несомненные
достоинства, но ответственность за другого тоже много значит.
     Она показала вверх.
     - Ханс, она не поднимается выше. Кто ее контролирует?
     - Возможно, никто. - Он больше не кричал. - Команды могли быть заданы
заранее. А может, это Перри и Грэйвз... они  могли  поднять  Ствол,  чтобы
отойти от поверхности. Возможно, они придерживают его там,  ожидая  нашего
появления. Но нам к ним не добраться!
     - Надо попробовать! - Он еще продолжал смотреть на Пуповину,  а  Дари
уже направилась, спотыкаясь и скользя на пленке пыли, к аэрокару.  -  Если
мы поднимем аэрокар и зависнем около площадки у  основания  Ствола,  может
быть, мы сумеем перескочить на нее.
     Она сама удивилась своим словам. Неужели это  она,  Дари  Лэнг?  Там,
дома, на Вратах Стражника она избегала высоты, с дрожью объясняя родным  и
друзьям, что боится ее до ужаса. По-видимому, все на  свете  относительно.
Сейчас перспектива прыжка с движущегося неисправного аэрокара на  Пуповину
в километре от поверхности планеты нисколько ее не смущала.
     Ханс Ребка последовал за ней, но лишь для того, чтобы схватить ее  за
руку и повернуть к себе лицом.
     - Подождите минутку. Дари. Посмотрите.
     Еще один аэрокар приближался с  северо-запада,  чуть  ниже  облачного
слоя. Он пошел было на снижение, но,  видимо,  пилот  заметил  поднявшуюся
Пуповину. Аэрокар выровнялся, а затем начал по спирали подниматься вверх.
     Но в ту же минуту  подножие  Ствола  снова  двинулось  вверх,  с  еще
большим  ускорением.  Двое  на  земле  беспомощно  глядели,  как  Пуповина
скрывается в облаках, а преследующий ее аэрокар медленно набирает  высоту.
Похоже, аэрокар эту гонку проигрывал.
     Дари обернулась к Хансу Ребке.
     - Но если Грэйвз и Макс Перри на Стволе, то кто же тогда в аэрокаре?
     - Это, должно быть, все-таки Макс Перри. Я ошибался насчет того,  что
он с Грэйвзом на Пуповине. Поднятие Ствола - это автоматическое сокращение
Пуповины перед Летним Приливом,  но  он  поднялся  раньше  срока.  Значит,
кто-то произвел перепрограммирование. - Он  покачал  головой.  -  Перри  -
единственный, кто знает коды управления Пуповиной. - Он увидел,  как  Дари
изменилась в лице. - Разве не так?
     - Нет. - Она отвела глаза в сторону. - Атвар Х'сиал знала их. Все.  Я
же рассказала вам, как мы выбрались с Опала. Это все моя вина.  Я  никогда
не должна была соглашаться работать с ней. Теперь мы застряли здесь, а она
там и безопасности, на Пуповине.
     Ханс Ребка яростно поглядел на небо.
     - Так оно и есть. Эта треклятая кекропийка. Когда мы  летели,  я  все
думал, на Тектоне она еще, или нет. И Ж'мерлия должен быть с ней. Так  что
в аэрокаре, наверное, Перри и Грэйвз.
     - А, может быть, близнецы Кармел.
     - Нет. Им негде было достать аэрокар. В любом случае, мы можем больше
не гадать. Они возвращаются.
     Аэрокар пробивался через облака, выискивая удобное место для посадки.
Дари, отчаянно размахивая руками, побежала в его сторону. Пилот заметил ее
и осторожно стал  приближаться.  Наконец  аэрокар  плюхнулся  на  брюхо  в
пятидесяти метрах от них,  подняв  своими  двигателями  небольшую  пыльную
бурю.
     Дверца аэрокара скользнула в  сторону.  Ханс  Ребка  и  Дари  Лэнг  с
изумлением  увидели,  как  из  него  появились  двое  людей  -  совершенно
одинаковых и одинаково одетых, за ними следовали лотфианин и  запорошенный
пылью хайменопт. Последними вышли Джулиус Грэйвз и Макс Перри.
     - Мы думали, вы погибли!
     - Мы думали, это вы на Пуповине!
     - Где вы их нашли?
     - Как вы сюда добрались?
     Перри, Ребка, Лэнг и Грэйвз говорили все разом, собравшись  в  тесный
кружок у дверцы аэрокара. Двое чужаков и близнецы Кармел  стояли  поодаль,
оглядывая безрадостные окрестности.
     - Никаких действующих радиомаяков... мы слушали нею  дорогу  сюда,  -
продолжал  Грэйвз.  Он  уставился  на  Дари  Лэнг.  -  У  вас  есть   хоть
какое-нибудь представление о том, что случилось с Атвар Х'сиал?
     - Точно не знаю, но мы думаем, что она там наверху, на Пуповине.
     - Нет, ее там нет. Там никого нет. Мы не смогли поймать Пуповину,  но
можем уверенно сказать, что там нет ни одной занятой капсулы. А теперь все
это за пределами досягаемости аэрокара. Но  расскажите  лучше  о  себе.  Я
думал, Атвар Х'сиал оставила вас где-то на поверхности Тектона.
     - Так она и сделала. Меня спас Ханс  Ребка.  Но,  по-видимому,  Атвар
Х'сиал собиралась вернуться за мной: она оставила мне продукты, снаряжение
и сигнальный маяк.
     - Нет, все это оставил Ж'мерлия. -  Грэйвз  махнул  рукой  в  сторону
лотфианина. - Он говорит, что Атвар Х'сиал не запретила ему помочь вам,  и
он это сделал. Он очень беспокоился о вашей безопасности,  когда  они  вас
там бросили. Он сказал, что вы плохо приспособлены к выживанию на Тектоне.
А потом решил, что вы погибли, потому что не было слышно вашего  маяка.  Я
уверен, что Атвар Х'сиал не собиралась возвращаться за вами. Вам надлежало
погибнуть на Тектоне.
     - А где Атвар Х'сиал сейчас? - спросил Ребка.
     - Мы только что задали вам этот вопрос,  -  сказал  Перри.  -  Должно
быть, она с Луисом Нендой.
     - Нендой?!
     - Он прибыл  сюда  на  собственном  космическом  корабле,  -  ответил
Грэйвз.  -  И  оказывается,  он  может  непосредственно  разговаривать   с
кекропийцами.  Каллик  рассказала  Ж'мерлии,  что  ему  сделали  изменения
зардалу, которые позволяют пользоваться феромонным  языком.  Они  с  Атвар
Х'сиал оставили Ж'мерлию и Каллик, а сами куда-то отправились.
     - Мы думали,  что  они  прибыли  сюда.  Атвар  Х'сиал  кто-то  помог.
Каким-то   образом   она    раздобыла    все    команды    управления    и
перепрограммировала Пуповину на более ранний отход от поверхности. -  Ханс
Ребка бросил взгляд на Дари Лэнг и продолжил: - Она хочет,  чтобы  мы  все
погибли во время Летнего Прилива. Поэтому она и оставила  там  Ж'мерлию  и
Каллик: ей свидетели не нужны.
     - Но мы услышали их сигнал бедствия и подобрали их.  -  Перри  кивнул
молчащим чужакам. - Я полагаю, Ненда и Атвар Х'сиал  собирались  вернуться
за ними, но они бы не успели. Там теперь только море раскаленной лавы. Нам
пришлось взять Ж'мерлию и Каллик с собой.
     - Но если у Ненды есть корабль, -  заметил  Грэйвз,  -  они  с  Атвар
Х'сиал еще могут покинуть планету.
     - А мы, к сожалению, не можем. - После приступа  уныния  Ребка  снова
стал самим собой и был полон энергии. - Пуповина ушла  и  не  вернется  до
окончания Летнего Прилива. У нас на всех  один  аэрокар,  потому  что  наш
сломался. В любом случае, аэрокар на орбиту не поднимется, так  что  толку
от него мало. Командор Перри, нужно придумать, как нам  здесь  выжить.  Мы
застряли на Тектоне до возвращения Пуповины.
     - Могу я повторить еще раз? Это невозможно. - Перри говорил негромко,
но его мрачный тон придавал словам дополнительный вес. - С момента  вашего
прибытия на Добеллию я пытаюсь  донести  до  вас  один-единственный  факт:
"Человек не может выжить на поверхности Тектона во время Летнего Прилива".
Даже обычного Летнего  Прилива.  И  уж,  наверняка,  во  время  _э_т_о_г_о
Летнего Прилива. Что бы вы  ни  думали,  ничто  не  спасет  нас,  если  мы
останемся на Тектоне. Здесь пока довольно тихо, не знаю почему.  Но  долго
это не продлится. Все оставшиеся на поверхности Тектона во  время  Летнего
Прилива погибнут.
     Планета словно услышала его: едва он замолчал, как  раздался  далекий
рев и стон вздымающейся земли, грохот  рушащихся  скал.  Спустя  мгновение
серия толчков сотрясла землю у них под ногами и подняла в воздух пыль. Все
стали растерянно озираться, а затем инстинктивно кинулись в аэрокар, к его
иллюзорной безопасности.
     Дари Лэнг бежала последней,  внимательно  разглядывая  семерых  своих
спутников.
     Не слишком подходящая команда для игры  в  выживание.  Сестры  Кармел
явно упали духом и смирились с поражением. Им пришлось многое пережить,  и
теперь они могли только выполнять чужие приказы. Перри и Грэйвз, грязные и
исцарапанные, выглядели не лучше, а изодранная в клочья одежда  делала  их
похожими на чучел. Икры у обоих были покрыты воспаленными  порезами,  а  у
Грэйвза к тому же виднелись на лысине глубокие царапины. Хуже  всего  было
то, что он все время улыбался и, вообще, вел себя так  жизнерадостно,  как
будто все его невзгоды уже закончились. Возможно, так  оно  и  было.  Если
кто-то и мог их спасти, то, конечно, не Джулиус Грэйвз, а Макс  Перри.  Но
после своего мрачного предсказания он снова погрузился в угрюмое молчание,
словно у него перед глазами находилось что-то невидимое для других.
     Ж'мерлия и Каллик, казалось, выглядели нормально... но только потому,
что Дари не знала, какие жесты и гримасы чужаков  говорят  об  их  боли  и
тревоге. Ж'мерлия тщательно отряхивал белую пыль со своих  ног,  пользуясь
мягкими подушечками на передних конечностях. Его как будто  не  беспокоило
ничего, кроме собственной чистоты. Каллик, быстро содрогнувшись всем своим
телом, стряхнула с себя  толстый  слой  пыли,  вызвав  бурю  протестов  со
стороны других пассажиров аэрокара, после чего вытянулась во весь рост и с
интересом стала за всеми  наблюдать.  Если  у  кого-то  еще  и  сохранялся
оптимизм, то, пожалуй, лишь у маленькой хайменоптки. К сожалению, общаться
с ней мог только Ж'мерлия.
     Дари поглядела на Ханса Ребку. Он явно  был  измотан,  но  все  равно
оставался самой главной ее надеждой. На лице у него отпечатались  глубокие
красные следы от маски и респиратора, а пыльные круги вокруг  глаз  делали
его похожим на сову, но, поймав на себе ее взгляд, он  сумел  выдавить  из
себя улыбку и подмигнуть ей.
     Дари втиснулась в аэрокар и кое-как закрыла за собой дверцу.  Она  не
думала, что ей доведется когда-нибудь увидеть стольких людей и  чужаков  в
одном маленьком аэрокаре.  По  инструкции  он  был  рассчитан  на  четырех
человек. Близнецам Кармел удалось втиснуться в одно  кресло,  но  Ж'мерлия
скорчился на полу, откуда ничего не видел и почти ничего не  слышал.  Дари
Лэнг и Максу Перри мест не хватило, и они остались стоять.
     - Который час? - неожиданно спросил Ребка. - Я имею в  виду,  сколько
часов осталось до Летнего Прилива?
     - Пятнадцать, - ответил Перри еле слышно.
     - Что же дальше? Мы же не можем просто сидеть  и  ждать  смерти.  Что
угодно, только  не  это.  Давайте  обсудим  наши  варианты.  Мы  не  можем
добраться до Пуповины, даже если она не поднимется выше.  На  Тектоне  нет
такого места, где мы могли быть в безопасности. Предположим, мы взлетим на
максимальную высоту и попробуем пересидеть Летний Прилив в аэрокаре?
     Каллик издала  серию  свистящих  фырканий,  которые  показались  Дари
довольно презрительными,  а  Перри  заставили  очнуться  от  раздумий.  Он
покачал головой и мрачно произнес:
     - Я об этом давно подумал. Запаса энергии в нашем аэрокаре хватит  на
восемь часов, и это при нормальной загрузке. Если  даже  мы  оторвемся  от
земли (а я  совсем  не  уверен,  что  это  нам  удастся  сделать  с  таким
количеством пассажиров на борту), то будем вынуждены сесть до пика Летнего
Прилива.
     - А если мы, наоборот, будем сидеть и ждать, пока до Летнего  Прилива
не останется четыре-пять часов, - предложил Ребка, - а  потом  взлетим?  В
самой плохой промежуток времени мы окажемся над поверхностью.
     - Сожалею. Это тоже не сработает. -  Перри  смерил  взглядом  Каллик,
которая подпрыгивала на месте, сопровождая это щелканьем  и  свистками.  -
Нам не удастся продержаться в воздухе. Вулканы и землетрясения  превращают
атмосферу в кипящий котел. - Он обернулся к лотфианину. - Ж'мерлия,  скажи
Каллик, чтобы вела себя потише. И так тяжело думать, а тут еще этот шум.
     Хайменоптка подскочила еще выше и просвистела:
     - С-с... с-суудно.
     - Каллик просит меня, - сказал Ж'мерлия, - указать вам  с  величайшим
почтением, что вы забываете о судне, космическом корабле.
     - Корабле Луиса Ненды? - спросил Ребка. - Того, на котором  прилетела
Каллик? Мы не знаем, где он. Да и в любом случае,  Ненда  и  Атвар  Х'сиал
наверняка уже на орбите.
     Каллик издала серию еще более  громких  свистков,  отчаянно  дергаясь
всем телом.
     - Нет, нет. Каллик нижайше  напоминает  о  "Летнем  сне",  судне,  на
котором прибыли на  Тектон  близнецы  Кармел.  Мы  точно  знаем,  где  оно
находится.
     - Но его батареи пусты, - возразил Перри. - Помните, Каллик осмотрела
двигатель, когда мы только нашли его.
     - Один момент, пожалуйста. -  Ж'мерлия  протиснулся  между  Джулиусом
Грэйвзом и близнецами Кармел и съежился около хайменоптки.  Полминуты  они
пересвистывались и фыркали. Наконец Ж'мерлия поднял голову и выпрямился.
     - Каллик приносит всем свои извинения за свою  чрезвычайную  тупость,
но она  не  ясно  выразила  свои  мысли  после  осмотра  корабля.  Батареи
Бозе-двигателя разряжены, и  этот  корабль  не  пригоден  для  межзвездных
перелетов. Но там должно хватить энергии для одного  местного  перелета...
скажем, одного прыжка на орбиту.
     Еще до того, как Ж'мерлия закончил говорить, Ребка стал пробираться к
креслу пилота.
     - Какое расстояние до этого космического корабля и где он  находится?
- на ходу спросил он и начал изучать показания приборов.
     -  Семь  тысяч  километров  по  дуге  большого   круга,   ведущей   к
Пятиконечной впадине, - Перри вышел  из  депрессии  и  протискивался  мимо
близнецов Кармел к Ребке, -  но  так  близко  к  Летнему  Приливу  следует
ожидать на всем пути сильного бокового ветра. Он будет только крепчать,  и
это добавит нам еще тысячу километров.
     - Значит, у нас не будет запаса  времени.  -  Ребка  быстро  произвел
расчеты. - Нам хватит энергии на восемь тысяч километров, но в экономичном
режиме, не на полной скорости. А если мы полетим медленнее,  то  проиграем
во времени,  и  по  мере  приближения  Летнего  Прилива  погодные  условия
ухудшатся еще больше.
     - Это наилучший вариант. - Впервые  после  того,  как  они  влезли  в
аэрокар, раздался голос Грэйвза. - Но сможем ли мы оторваться от  земли  с
такой нагрузкой? Мы с трудом долетели сюда, а у нас было на  два  человека
меньше.
     - И сможем ли удержаться в воздухе? - добавил  Перри.  -  Сила  ветра
будет невероятной.
     - Даже если Каллик права, - сказал Грэйвз, - и  на  корабле  осталось
немного энергии, сможет ли "Летний сон" выйти на орбиту?
     Но Ребка уже запускал двигатели.
     -  Это  не  лучший  вариант,  советник,  -   проговорил   он,   когда
направленные вниз  реактивные  струи  взметнули  тучу  белой  пыли,  сразу
закрывшую окна. - Это наш единственный шанс. Чего  вы  хотите,  письменной
гарантии? Если в ближайшие пять секунд никому не придет  в  голову  лучшей
идеи, я выложу из этой  колымаги  все,  на  что  она  способна.  Держитесь
крепче. Будем надеяться, что двигатель нас не подведет.



                      20. 1 ДЕНЬ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Когда аэрокар,  качнувшись,  оторвался  от  земли  и  начал  медленно
набирать высоту, Дари Лэнг почувствовала себя бесполезной. Она была просто
добавочным грузом, балластом, и  ничем  не  могла  помочь  ни  пилоту,  ни
навигатору, сидевшим перед ней. Остро переживая свою беспомощность, она не
могла и расслабиться и поэтому стала заново разглядывать своих  спутников.
Ведь они вместе спасутся или вместе  умрут...  И  все  это  решится  очень
скоро, еще до того, как гигантская гантель с Тектоном и Опалом  на  концах
завершит полный оборот вокруг своей оси.
     Внезапно Дари забыла об их подавленном виде и - словно время побежало
назад - увидела их такими, какими  они  были  давным-давно,  до  того  как
Тектон вторгся в их жизнь.
     Елена и Джени Кармел сидели  щека  к  щеке,  маленькие  заблудившиеся
девочки. Они не смогли сами выбраться из леса и  ждали,  пока  их  спасут,
или, точнее, пока не появится чудовище. Перед ними согнулся в три погибели
над  пультом  управления  Ханс  Ребка,  маленький  озабоченный  мальчишка,
пытающийся играть в слишком взрослую для него игру. Рядом с ним сидел Макс
Перри, снова потерявшийся в старом несчастливом сне, который он ни  с  кем
не хотел делить.
     Только сидевший справа от Перри Джулиус  Грэйвз  не  желал  молодеть.
Лицо советника, когда он отворачивался от пульта, ни  разу  не  показалось
молодым. Казалось, в чертах его лица и его морщинах отразились тысячелетия
страданий - история человечества, темная, злая и отчаянная.
     Дари растерянно смотрела на него. Это был вовсе  не  тот  легендарный
член Совета  Альянса,  которого  она  ожидала  увидеть.  Куда  делись  его
доброта, оптимизм, неукротимая энергия?
     Она понимала: он изнемог от невероятного переутомления.
     В первый раз Дари поняла, какое значение имеет  усталость  в  решении
человеческих проблем. Вот и она сама постепенно потеряла всякий интерес  к
разгадке тайны Тектона и Строителей, и приписывала это тому,  что  все  ее
умственные и физические силы  сосредоточились  на  простом  выживании.  Но
теперь она винила в этом парализующие волю яды утомления и страха.
     Такой же незаметно подкравшийся упадок  сил  сказался  на  всех  них.
Именно сейчас, когда сообразительность и быстрота реакции решали, жить  им
или умереть, они выдохлись и физически,  и  умственно.  Все  они  (и  она,
разумеется, не  была  исключением)  выглядели  как  зомби.  Они  могли  на
несколько секунд собраться с силами, сконцентрировать свое  внимание,  как
она в момент посадки, но как только страх  проходил,  они  снова  впали  в
какую-то летаргию. Обращенные к ней лица, даже сейчас,  когда  все  стерли
белую пыль, казались бледными и изможденными.
     Дари  знала,  каково  им.  Ее  собственные  чувства  были  как  будто
заморожены. Она не испытывала ни  страха,  ни  любви,  ни  гнева,  и  это,
пожалуй, было самым страшным из того,  что  происходило  с  ней:  какое-то
безразличие к жизни и смерти. Ей было все равно.  За  последние  несколько
дней Тектон не сразил ее своей яростью, а вытянул из нее все  человеческие
страсти, обескровил ее душу.
     Даже двое чужаков утратили свою  живость.  Каллик  достала  маленький
компьютер и занялась  какими-то  расчетами.  Ж'мерлия  казался  без  Атвар
Х'сиал растерянным и заброшенным. Он все время вертел головой, словно  ища
хозяйку, и непрестанно потирал  подушечками  лапок  свое  покрытое  чешуей
тело.
     Перри, Грэйвз и  Ребка  сгрудились  впереди,  втиснувшись  втроем  на
сиденье, рассчитанное на двоих. Близнецы и Ж'мерлия  сидели  за  ними.  Им
было, наверное, удобнее, чем всем остальным, а Дари Лэнг и  Каллик  сидели
сзади, там, где обычно размещался багаж. Места  для  хайменопта  там  было
вполне  достаточно,  но  у  Каллик  была   привычка   время   от   времени
отряхиваться, подобно вышедшей из воды собаке, чтобы  счистить  со  своего
короткого черного меха пыль. Дари то и дело чихала, пригибая голову, чтобы
не удариться об изогнутую в этом месте крышу аэрокара.
     Хуже всего было то, что сидящие сзади видели  только  клочок  неба  в
переднем окне.  Сведения  об  их  продвижении  или  возникающих  проблемах
доходили до них в виде  предупреждений  и  комментариев  сидящих  впереди,
причем иногда слишком поздно.
     - Очень сожалею, - крикнул Перри через две секунды  после  того,  как
аэрокар накренился под сильнейшим порывом ветра  и  провалился  метров  на
пятьдесят в воздушную яму. - Крепко нас прихватило.
     Дари Лэнг потерла затылок и согласилась с  этим  тонким  наблюдением.
Она хорошенько стукнулась об твердый пластиковый потолок багажного отсека.
Теперь у нее вскочит здоровенная шишка, если только она доживет до этого.
     Наклонившись вперед, она обхватила голову руками.  Несмотря  на  шум,
опасность и мучительную неуверенность в будущем, мысли ее  перешли  совсем
на другой предмет. Вся ее предыдущая жизнь на  Вратах  Стражника  казалась
теперь целиком искусственной. Сколько раз при составлении своего  каталога
артефактов она невозмутимо  писала  о  некоторых  экспедициях:  "Никто  не
вернулся"?  Это  была  аккуратная  удобная  формулировка,  не  требовавшая
объяснений  и  раздумий...   В   ней   отсутствовало   ощущение   трагедии
происшедшего,   а   бесконечность   субъективного   времени    оказывалась
спрессованной в один краткий миг. Записи "Никто не вернулся" подразумевали
простое исчезновение, группу людей, пропавшую мгновенно и  бесследно,  как
пламя задутой свечи. Хотя гораздо более вероятными были ситуации, подобные
нынешней: медленное угасание  надежды  по  мере  того,  как  каждая  новая
попытка на спасение оказывалась тщетной.
     Настроение Дари портилось все больше. Смерть  редко  бывает  быстрой,
чистой и безболезненной, если только  не  происходит  неожиданно.  Гораздо
чаще она оказывается медленной, мучительной и унизительной.
     Спокойный голос вырвал ее из пут усталости и отчаяния.
     - Приготовьтесь там, сзади. - Ханс Ребка говорил отнюдь не  обреченно
и не подавленно. - Мы идем слишком низко и  слишком  медленно.  При  такой
скорости лишь впустую истратим энергию. Так что нам  надо  подняться  выше
облаков. Держитесь покрепче, предстоят не очень приятные минуты.
     Держаться? За что? Но слова Ребки и его бодрый тон сказали ей, что не
все еще перестали бороться.
     Устыдившись  самой  себя.  Дари  попыталась  вклиниться  поглубже   в
багажный отсек, когда аэрокар стал пробиваться сквозь  постоянно  бурлящий
нижний слой облаков. Яркое, почти  осязаемое  свечение  снаружи  сменилось
тусклыми грязноватыми сумерками. Началась болтанка. Вихри налетали на  них
со  всех  сторон,  швыряя  перегруженное  суденышко  по   небу   легко   и
беспорядочно, как бумажную игрушку. Что бы  ни  делали  Ребка  и  Перри  с
рычагами   управления,   аэрокар   был   слишком   тяжел   для   успешного
маневрирования.
     Дари постаралась предугадать его движения, но раз за разом ошибалась.
Она не могла понять, поднимаются  они,  падают  или  вошли  в  смертельный
штопор. Удары различных ручек и выступов сыпались на  ее  голову  со  всех
сторон. В тот момент, когда она уверилась, что следующий  удар  добьет  ее
окончательно, четыре суставчатые лапы крепко обхватили ее за  талию.  Дари
дотянулась до мягкого толстого тельца и отчаянно вцепилась в него.
     Аэрокар продолжал рыскать, нырять и дергаться,  неуклонно  поднимаясь
все выше. Каллик толкнула ее, прижав  к  стенке.  Дари  погрузила  лицо  в
бархатистый мех, согнула колени и стала сама  толкать  ее  в  ответ.  Так,
упершись друг в друга и в стенки аэрокара,  они  обрели  новое  устойчивое
положение. Дари прильнула к хайменоптке всем телом, мечтая, чтобы эта езда
по ухабам когда-нибудь кончилась.
     - Мы почти у  цели.  Прикройте  глаза.  -  Голос  Ребки  в  интеркоме
прозвучал  за  мгновенье  до  того,  как  болезненные   нырки   и   скачки
прекратились.   Полет   стал    более    плавным,    вместо    рассеянного
красно-коричневого свечения кабину затопил ослепительный свет.
     Дари  услышала  справа  громкое  пофыркивание:   Ж'мерлия   ухитрился
повернуться в своем кресле лицом назад.
     - Каллик хочет принести свои нижайшие извинения, - произнес он, -  за
то, что она сделала. Она уверяет вас, что никогда в нормальных условиях не
осмелилась бы прикоснуться к персоне высшего существа. И  она  просит  вас
благосклонно отпустить ее.
     Дари осознала, что все еще цепляется за мягкий черный мех  и  сжимает
хайменоптку  в  медвежьих  объятиях,  прижимая  ее  к   стенке   аэрокара.
Хайменоптка была слишком вежлива, чтобы сказать об этом, но она  наверняка
понимала, что Дари просто запаниковала.
     - Скажи Каллик, что она проявила большую доброту, держа меня, и очень
помогла мне. Никаких извинений не требуется.
     "А если я высшее существо, - про себя добавила Дари, - то  не  хотела
бы знать, что испытывают низшие".
     Однако несмотря на все свое смущение. Дари почувствовала себя  лучше.
Качка прекратилась, а свист воздуха,  рассекаемого  аэрокаром,  говорил  о
том, что они теперь движутся гораздо быстрее. Даже ее собственные ушибы  и
усталость ощущались менее болезненно.
     - Мы почти удвоили свою скорость и сейчас полет будет более ровным. -
Голос  Ребки  в  интеркоме,  казалось,  откликнулся  на  ее   изменившееся
настроение. - Но нам пришлось нелегко,  пока  мы  пробивались  сквозь  эти
облака, - продолжал он. - Командор Перри произвел перерасчет наших запасов
энергии. С учетом оставшегося расстояния, мы сейчас почти на пределе.  Нам
надо  быть  экономными.  Сейчас  я  слегка  уменьшу  скорость  и   выключу
кондиционеры. Это ухудшит  условия  в  кабине.  Будьте  готовы  развернуть
кресла назад и постарайтесь возместить потерю жидкости организмом.
     Дари в голову не приходило, что ее  ограниченное  поле  зрения  может
стать преимуществом. Однако по мере повышения  температуры  в  кабине  она
поняла, какое это счастье сидеть в защищенном заднем отсеке. Люди  впереди
дышали тем  же  спертым  воздухом,  что  и  она,  но  к  этому  добавлялся
невыносимый прямой свет.
     Она не совсем понимала, чего это стоит, пока им не пришлось исполнить
акробатический номер, чтобы поменяться местами в  переполненном  аэрокаре.
Задача эта была по силам разве что цирковому человеку-змее. Дари оказалась
на переднем сиденье рядом с окном. Впервые с момента отлета она видела  не
только крохотный кусочек кабины.
     Они шли над верхней кромкой  облаков,  едва  не  задевая  выступающие
гребни, которые словно морские буруны ловили и отражали свет, ослепительно
сияя золотом и багрянцем. Мэндел и Амарант стояли  прямо  над  головой,  и
лучи  их  яростно  били  по  аэрокару  с  силой,   которую   нельзя   было
почувствовать на защищенной облаками поверхности Тектона и Опала. Две  эти
звезды повисли в почти черном небе гигантскими ослепительными шарами. Даже
при включенной на максимум светозащите аэрокара алые и  желтые  лучи  этих
звездных партнеров слепили глаза.
     Пот ручьями тек по лицу Дари и насквозь промочил  ее  одежду.  На  ее
глазах Мэндел и Амарант перемещались по небу. Все вокруг быстро  менялось.
Она ощутила убыстряющийся темп происходящего, увидев, как спешат  к  точке
своего наибольшего сближения два солнца и две планеты.
     Но не только они участвовали в этой игре.
     Дари покосилась в сторону. Гаргантюа висел в небе, как  бледная  тень
Мэндела и его  карликового  спутника.  Но  вскоре  и  это  изменится.  Еще
немного, и Гаргантюа станет самым крупным объектом в небе Тектона, подойдя
к нему ближе любого другого космического тела в этой  звездной  системе  и
соперничая  с  Мэнделом  и  Амарантом  в   силе   своего   сокрушительного
воздействия.
     Она посмотрела вниз, гадая, что происходит сейчас под  кипящим  слоем
облаков. Вскоре им придется снова пройти сквозь них, но не исключено,  что
поверхность планеты уже настолько изуродована, что места для  посадки  они
не найдут. А может, и разыскиваемый ими корабль  уже  исчез,  проглоченный
новым разломом планетной коры.
     Отвернувшись от окна. Дари закрыла утомленные глаза.  Переносить  это
буйство света было чрезвычайно трудно. Жара в кабине и палящие лучи  почти
доконали ее. Еще мгновение - и она не выдержит.
     Но выбора у нее не было.
     Она поглядела налево. Рядом с ней скорчилась, вжавшись в пол, Каллик.
За ней, сидевший в кресле пилота, Макс  Перри  держал  перед  лицом  кусок
непрозрачного пластика, чтобы как-то защититься от потока слепящего света.
     - Долго нам еще? - раздался слабый хрип.
     Дари не  узнала  собственный  голос.  Имела  ли  она  в  виду  время,
оставшееся до того, как они снова поменяются местами? Или прибудут к месту
своего назначения? Или до того, как они все погибнут?
     Впрочем, никакой разницы не было. Перри не ответил. Он просто передал
ей бутылку с теплой водой. Она отпила глоток и заставила Каллик сделать то
же самое. Потом она снова сидела,  обливаясь  потом,  и  терпеливо  ждала,
когда придет время меняться местами.
     Дари потеряла счет времени. Она помнила, что по крайней мере три раза
она терпела пытку передним креслом. Казалось,  прошли  недели,  как  вдруг
Джулиус Грэйвз потряс ее за плечи, предупреждая:
     - Будьте готовы к болтанке. Мы опускаемся сквозь облака.
     - Мы добрались? - прошептала она. - Давайте выйдем.
     Она больше не могла ждать. Что бы  ни  случилось  потом,  она  должна
убежать от этой пытки поджариванием в излучении двух солнц. Они  будут  ей
сниться всю оставшуюся жизнь.
     - Нет. Не добрались. - В голосе Грэйвза звучало то же нетерпение.  Он
то и дело вытирал пот со лба. - У нас кончается энергия.
     Это привлекло ее внимание.
     - Где мы находимся?
     Но он уже отвернулся.  Елена  Кармел  перегнулась  к  ней  с  заднего
сиденья и ответила:
     - Если не врут приборы, мы находимся очень  близко.  Почти  у  нашего
корабля.
     - Как близко?
     - В десяти километрах. А  может,  и  меньше.  Они  говорят,  что  все
зависит от того, сколько времени мы продержимся в воздухе.
     Дари  больше  не  произнесла  ни  слова.  Десять   километров,   пять
километров... Какая разница? Она не сможет пройти и  километра,  даже  для
спасения своей жизни.
     Но тут в ней проснулся удивленный внутренний голос и  произнес:  "Ну,
разве только для спасения  своей  жизни...  Если  юная  растерянная  Елена
Кармел сумела найти в себе силы, то почему ты сдаешься?"
     Прежде чем она начала спорить сама с собой, они нырнули в  облака.  И
через секунду у нее не осталось времени на роскошь внутренних распрей.
     Ханс Ребка  считал,  что  остатки  энергии  могут  потребоваться  ему
позднее,  и  не  собирался  как-то  смягчать  условия  полета.  Во   время
стремительного спуска машину швыряло в небе, как пробку в штормовом  море,
но это длилось недолго. Меньше чем через минуту они пробили дно  облачного
слоя.
     Все тянули и изгибали шеи, но, что бы  ни  ждало  их  впереди,  назад
дороги не было.
     На месте ли еще космический корабль? И есть ли рядом твердая площадка
для посадки? Или они избежали палящих лучей Мэндела и Амаранта только  для
того, чтобы погибнуть в раскаленной лаве Тектона?
     Дари глядела вперед, не в силах ответить на эти вопросы. Земля  внизу
была скрыта от глаз густой завесой дыма. Они должны  были  находиться  над
склоном Пятиконечной впадины, но вполне могли  оказаться  в  любой  другой
части планеты.
     - Что ж, - тихо сказал Ханс Ребка, как бы обращаясь к самому себе,  -
хорошо, что нам не надо принимать решение. Посмотрите на счетчик  энергии,
Макс. Мы за красной чертой. Нам надо спускаться, хотим мы того или нет.  -
Он повысил голос. - Надеть респираторы.
     А затем они поплыли в  серо-голубом  дыму,  клубившемся  и  бурлившем
вокруг аэрокара. Ветер ударил в них с колоссальной силой, и  Ребка  быстро
заговорил снова:
     - Мы приземляемся с отрицательной скоростью. Я  собираюсь  сесть  как
можно скорее, прежде чем нас унесет обратно к Пуповине.
     - Где корабль? - спросил Джулиус Грэйвз,  сидевший  рядом  с  Дари  в
тесном грузовом отсеке.
     - Впереди, в двух километрах от нас. Мы его не видим,  но,  по-моему,
он еще там. Я засек аномальное отражение на радаре. Мы не можем  добраться
до скального выступа, на котором находится корабль, так что приземлимся на
склоне  впадины.  Готовьтесь.  Высота  двадцать  метров...   пятнадцать...
десять. Приготовиться к посадке.
     Мощный ветер внезапно стих. Дым вокруг  поредел.  Сбоку  от  аэрокара
Дари смогла разглядеть землю. Она была безжизненной, но пар,  как  дыхание
дракона,  струился  из  многочисленных  отверстий,  рассеянных  по  склону
Пятиконечной.  Густая  растительность,  которую  ожидала   увидеть   Дари,
исчезла. Вокруг были только серый пепел да обуглившиеся стволы.
     - Полтора километра, - прозвучал голос Ребки, спокойный и отрешенный.
Высота - пять  метров  по  альтиметру.  Энергия  кончается.  Кажется,  нам
придется  немного  прогуляться.  Три  метра...  два...  один.  Ну,  давай,
красотка. Не подведи.
     До Летнего Прилива  оставалось  только  три  часа.  Аэрокар  коснулся
дымящегося склона Пятиконечной впадины, так нежно и тихо, как спускающийся
на травинку мотылек.



                      21. 3 ЧАСА ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

     Счастливым себя Ханс Ребка не назвал бы, но последние несколько часов
он испытывал глубокое удовлетворение.
     С момента своего назначения на Добеллию, он  ощущал  неуверенность  в
себе и в своих  действиях.  Его  послали  сюда  выяснить,  что  неладно  с
командором Максом Перри и помочь в его реабилитации.
     На бумаге это выглядело очень просто. Но в чем конкретно  заключалась
его задача? Он  был  человеком  действия,  а  не  психоаналитиком.  В  его
предыдущей деятельности не было ничего, что помогло бы ему в решении  этой
туманной проблемы.
     Теперь все  изменилось.  Там,  у  Пуповины,  он  оказался  с  группой
беспомощных существ (чужаков, неудачников, новичков, неумех) на руках, и у
него  появилось  конкретное  дело:  доставить  их   на   перегруженном   и
разряженном  аэрокаре  через  половину  Тектона  и  выйти  на   игрушечном
космическом корабле на орбиту прежде, чем планета их всех убьет.
     Возможно, задача эта была невыполнимой, но  по  крайней  мере  вполне
четкой и ясной. И правила ее решения тоже сомнений не вызывали. Он  выучил
их давным-давно на Тойфеле: "Добейся или умри, добиваясь. Пока не  добился
успеха, не расслабляйся. Пока не умер, не сдавайся".
     Он устал, они все устали. Но  то,  что  Дари  Лэнг  казалось  свежими
силами,  на  самом   деле   было   выходом   всей   накопившейся   в   нем
неудовлетворенности. Это помогало ему  до  сих  пор,  поможет  пережить  и
Летний Прилив.
     Как только аэрокар коснулся земли, Ребка выгнал всех наружу. Неважно,
опасно там или нет. Лететь дальше аэрокар не мог.
     Он указал на уходящий вниз дымящийся склон.
     - Идти надо вон туда. Космический корабль там. - Затем,  перекрикивая
громовые раскаты, он позвал Перри, отрешенно  глядевшего  по  сторонам:  -
Командор, ваша группа была здесь несколько дней назад.  Видите  что-нибудь
знакомое?
     Перри покачал головой.
     - Когда мы здесь были, все покрывала растительность.  Но  этот  выход
базальта я запомнил. - Он указал на темный холм,  метров  сорока  высотой,
верхушка которого скрывалась в сером дыму. - Нам надо подобраться к нему и
залезть наверх. Там должен находиться корабль.
     Ребка кивнул.
     - Можно ждать каких-нибудь неприятных сюрпризов?
     Несмотря на все свои недостатки, Перри  по-прежнему  оставался  самым
компетентным специалистом по Тектону.
     - Пока ничего не могу сказать. На Тектоне их всегда хватало. -  Перри
нагнулся и приложил ладонь к камню. - Довольно горячо, но идти можно. Если
низовой огонь выжег всю растительность  вокруг  выхода  базальта,  мы  без
особого труда доберемся до него. Без зелени все выглядит иначе.  И  сейчас
гораздо жарче... несравнимо жарче.
     - Тогда пошли.  -  Ребка  махнул  рукой  вперед.  Гром  грохотал  все
сильнее, а окружающая обстановка не располагала к долгим разговорам. -  Вы
с Грэйвзом показывайте дорогу. Затем вы двое. - Он указал на близнецов.  -
Я пойду последним, после всех.
     Он не стал тратить время на обсуждения. Полет  на  аэрокаре  оказался
для всех сущей пыткой, и Ребке не было нужды  спрашивать,  смогут  ли  они
пройти еще один-два километра по этим ухабам. Когда они не смогут идти, он
это увидит: они свалятся.
     Поверхность в момент посадки была спокойной, но когда Перри и  Грэйвз
двинулись вперед, Тектон содрогнулся от очередного  всплеска  сейсмической
активности.  Земля  впереди  вздыбилась  длинными  продольными  складками,
сбегающими вниз по склону впадины.
     - Нужно идти,  -  крикнул  Ребка,  стараясь  перекрыть  треск  и  гул
ломающихся утесов. - Мы не можем стоять и ждать.
     Но Перри остановился и положил руку на плечо Грэйвза, чтобы задержать
его. Он обернулся и покачал головой, обращаясь к Ребке:
     - Пока идти нельзя.  Здесь  интерференция  волн  двух  землетрясений.
Смотрите.
     В пятидесяти шагах от них сходились валы разной  амплитуды  и  длины.
Там, где они сливались, в пыльный воздух взлетали фонтаны земли и  камней.
Внезапно совсем рядом земля разверзлась. Края трещины разошлись и  тут  же
сомкнулись; через несколько секунд от нее не осталось и следа. Перри ждал,
пока основные подвижки не закончились, и только потом двинулся вперед.
     У Ребки отлегло от сердца. Каковы бы ни были проблемы Макса Перри, но
он не утратил свое чутье на опасности. Если он продержится  еще  километр,
то главная его задача будет выполнена.
     Спотыкаясь, они двинулись вперед. Земля снова  содрогнулась.  Горячее
дыхание  Тектона  вырвалось  из  многочисленных  трещин,  и  когда  молния
пронзила тучи тонкого пепла, небо над их головами на  миг  превратилось  в
гигантское  живописное  полотно.  Раскаты  грома  и  грохот  землетрясения
слились  в  общий  гул,  накатывающийся  со  всех  сторон.  Пошел  теплый,
насыщенный серой дождь, но, едва коснувшись горячей, разорванной  приливом
земли, он сразу обращался в пар.
     Со своего удобного места в арьергарде  их  маленького  отряда,  Ребка
оценивающе поглядывал на своих спутников. Сразу за Перри и Грэйвзом бок  о
бок шагали близнецы Кармел. За ними между двух чужаков,  положив  руку  на
покатую спину Ж'мерлия, шла Дари  Лэнг.  Все  держались  отлично.  Грэйвз,
Джени Кармел и Дари Лэнг прихрамывают, остальные шатаются от  усталости...
но все это мелочи.
     Да, они нуждаются в отдыхе. Он  угрюмо  усмехнулся.  В  ближайшие  же
несколько часов они так или иначе отдохнут.
     Самой большой проблемой была повышавшаяся температура.  Еще  градусов
десять, и им придется замедлить шаг, или они просто свалятся от  теплового
удара. Дождь, который, казалось,  должен  был  принести  облегчение,  стал
таким горячим, что оставлял на коже волдыри. А поскольку они опускались  в
Пятиконечную впадину, дальнейшее повышение температуры неизбежно.
     Но останавливаться нельзя. Если они пойдут медленнее  или  попытаются
вернуться наверх в поисках какого-нибудь убежища, силы Летнего Прилива  их
просто уничтожат.
     Ребка подгонял своих спутников, то и дело поглядывая вперед, чтобы не
потерять в дыму базальтовый утес, к которому они шли. До  него  оставалось
уже не более нескольких сотен метров, и  дорога  казалась  нетрудной.  Еще
шагов сто и обломки скал и вздыбленная  земля,  так  затруднявшие  ходьбу,
останутся позади, а  за  ними  простиралась  коричневая  площадка,  ровнее
которой Ребка на Тектоне ничего не видел. Она походила  на  дно  высохшего
озера - псе, что осталось от неглубокого водоема, полностью выкипевшего за
последние дни. Они преодолеют этот участок  без  особого  труда.  За  этой
неширокой площадкой земля плавно поднималась к основанию утеса, на вершине
которого они рассчитывали найти корабль.
     Шедшие впереди Грэйвз и Перри были уже в двадцати  шагах  от  ровного
участка. Массивный утес с плоской  вершиной  был  настолько  близок,  что,
казалось, до него можно дотронуться. И тут Макс  Перри  в  нерешительности
остановился. Ребка посмотрел на него и ругнулся,  но  Перри,  опершись  на
большой иззубренный валун, внимательно вглядывался вперед.
     - Двигайся, парень.
     Перри покачал головой и, подняв руку, чтобы остановить шедших за ним,
присел на корточки, осматривая почву. В тот же самый момент  Елена  Кармел
вскрикнула и показала на вершину утеса.
     Небо почернело, но почти непрерывные  вспышки  молний  давали  вполне
достаточно света. Ребка ничего не заметил  в  том  месте,  куда  уставился
Перри, за  исключением  легкого  дрожания  воздуха  и  размытых  очертаний
лежащего перед ними дна озера. Но вглядевшись туда, куда  указывала  Елена
Кармел, он различил в разрывах клубящихся облаков пыли  нечто  знакомое  -
очертания маленького космического  корабля.  Он  лежал  на  краю  утеса  и
выглядел отсюда неповрежденным. Подъем туда  будет  нетрудным.  Менее  чем
через пять минут они окажутся наверху.
     Елена Кармел обернулась и  прокричала  что-то  сестре,  но  ее  слова
утонули в раскатах грома. Ребка умел  читать  по  губам.  Она  прокричала:
"Летний сон"! - и с торжествующей улыбкой рванулась вперед мимо Грэйвза  и
Перри.
     Она находилась уже на площадке из высохшей грязи, на пути к  подножию
утеса, когда Перри, подняв голову, увидел ее.
     На секунду он замер, а затем из его рта вырвался пронзительный вопль,
слышный даже сквозь гул и грохот.
     Елена обернулась на этот звук, и тут корка обожженной глины  толщиной
менее сантиметра треснула под ее весом. Фонтан черного пара и кипящего ила
вырвался оттуда, окутав ее с ног до  головы.  Она  вскрикнула  и  замахала
руками, стараясь сохранить равновесие.  Но  жижа,  бурлившая  под  хрупкой
поверхностью, давала опоры  не  больше,  чем  горячий  сироп.  Прежде  чем
кто-либо успел шевельнуться, Елена провалилась по пояс. Она  закричала  от
чудовищной боли, когда кипящая грязь сомкнулась вокруг ее ног.
     - Наклонись вперед! - Перри распластался на хрупкой корке,  чтобы  не
продавить ее, и пополз к девушке.
     Но боль помешала Елене Кармел последовать  его  совету.  Он  двигался
слишком медленно, а она тонула слишком быстро. Перри был еще в трех  шагах
от нее, когда кипящая грязь дошла  ей  до  шеи.  Они  испустила  последний
жуткий крик.
     Перри бросился вперед по трескающейся поверхности, чтобы схватить  ее
за волосы и еще поднятую руку. Он дотянулся до нее, но удержать не смог.
     Она погружалась все глубже. Ничего уже не сознавая от болевого  шока,
она не издала ни звука, когда обжигающая грязь залила ей рот, нос и глаза.
Спустя мгновение она исчезла. Жидкая поверхность  всколыхнулась,  а  через
секунду стала такой же гладкой, как и прежде.
     Перри пополз дальше вперед и по локоть погрузил руки в кипящую черную
грязь. Рыча от боли, он пытался нащупать девушку, но ничего не находил.
     Остальные окаменели от ужаса. Внезапно Джени  Кармел  издала  ужасный
вопль и рванулась вперед. Джулиус Грэйвз кинулся вдогонку и схватил ее,  с
трудом удерживая на самом краю кипящей трясины.
     - Нет, Джени. Нет! Ты ей не поможешь, она погибла. - Он держал ее  за
талию,  пытаясь  оттащить  на  безопасное   расстояние.   Джени   отчаянно
сопротивлялась, но Грэйвз не выпустил ее, пока не подоспели Ребка  и  Дари
Лэнг, тут же схватившие ее за руки.
     Джени все еще стремилась добраться до места, где исчезла  Елена.  Она
протащила их к краю каменистого берега. Резко повернувшись,  она  потащила
за собой Дари, и та наступила на треснувшую  корку.  Левая  нога  Дари  по
щиколотку погрузилась в грязь. Она закричала и повалилась на  Ребку,  едва
не потеряв сознание от боли. Тот оставил Джени на попечение Грэйвза, а сам
стал вытаскивать Дари на берег.
     Джени еще раз попыталась добраться до открытого участка жидкой грязи.
Поверхность трясины, где засосало Елену, пузырилась и подрагивала,  словно
делая последний выдох. Но Перри с искаженным от боли  лицом  уже  полз  по
предательской корке назад к спасительному каменистому берегу. Руки его  не
слушались, но он кое-как поднялся и телом стал отталкивать Джени от края.
     Спотыкаясь, они выбрались на безопасное место. Джени  затихла.  Когда
первый приступ отчаянья прошел, она закрыла лицо руками и разрыдалась.
     Обняв одной рукой Дари Лэнг,  Ребка  оглядел  всю  группу.  Они  были
ошеломлены смертью Елены, но его беспокоило другое. За тридцать секунд  их
положение из трудного превратилось  в  отчаянное.  Дышать  им  было  почти
невозможно, жара нарастала, а поверхность Тектона становилась все более  и
более активной. Они не могли себе позволить ни малейшей задержки.
     Что же теперь делать?
     Он заново оценил их положение. Раскаты грома,  доносившиеся  со  всех
сторон, стали потише, но из семерых людей  и  чужаков  здоровыми  остались
только четверо: он, Грэйвз, Ж'мерлия и Каллик. Никто не знал,  надолго  ли
хватит чужаков в таком пекле, но до сих пор они справлялись со всем и вели
себя не хуже людей.
     А как обстоит дело с остальными?
     Перри пребывал в глубоком шоке и,  насколько  Ребка  мог  судить,  не
только физическом; он стоял неподвижный и безучастный, как  робот.  Но  он
выдержит. Он мог идти, и он пойдет. С другой стороны,  он  уже  никому  не
поможет, а без помощи собственных рук ему будет  сложно  вскарабкаться  на
утес. Руки висели вдоль тела, сожженные по локоть, совершенно бесполезные,
как два куска черного теста. Когда пройдет первый шок, боль  в  них  будет
чудовищной. Если повезет, это случится уже на борту "Летнего сна".
     Дари Лэнг, безусловно, нуждалась в помощи. Нога ее была  обожжена  не
сильнее, чем руки Перри, но она меньше привыкла к физическим страданиям  и
плакала от боли и потрясения. Слезы ручьем бежали по ее грязному лицу.
     И, наконец, Джени Кармел. В физической помощи она  не  нуждалась,  но
эмоционально была раздавлена. Казалось, девушка едва сознавала, что  рядом
есть кто-то еще. Вряд ли она сможет помочь кому-то или принять помощь.
     Эту оценку Ребка произвел автоматически.
     - Советник Грэйвз, вы помогаете  Джени  Кармел.  Я  помогу  командору
Перри, если ему будет трудно. Ж'мерлия и Каллик, профессор Лэнг  нуждается
в вашей помощи. Помогите ей, особенно когда будем взбираться на скалу.
     "А теперь посмотрим, насколько крепок командор Перри", - подумал он.
     - Командор, мы здесь не пройдем. Можете предложить  другую  дорогу  к
кораблю?
     Перри очнулся. Он  задрожал,  поглядел  на  свои  обожженные  руки  и
осторожно отвел правую от тела. Он указал на левую сторону  утеса,  двигая
рукой так, будто она стала каким-то чужеродным предметом.
     - Когда мы были здесь в прошлый раз, мы спускались по  промоине.  Там
только камни, никаких грязевых участков. Если мы ее найдем, то  сможем  по
ней подняться наверх.
     - Хорошо. Показывайте дорогу.
     Когда они обходили смертельный котел кипящей грязи,  Ребка  посмотрел
на вершину утеса. До нее было не более сорока метров,  но  расстояние  это
казалось неодолимым. Промоина была довольно пологой. Здоровые мужчины  или
женщины миновали бы ее за полминуты, но Перри потратил больше  времени  на
первые несколько футов. Слишком медленно.
     Ребка вышел вперед и положил руки на бедра Перри.
     - Только иди. Не думай, что упадешь. Я с тобой. Если тебе будет нужны
поддержка или толчок, дай знать.
     Перед тем как Перри начал двигаться, он бросил взгляд  на  остальных.
Джулиус Грэйвз уговаривал Джени Кармел идти, и  они  неплохо  справлялись.
Ж'мерлия и Каллик отбросили мысль о том,  чтобы  поддерживать  Дари  Лэнг.
Вместо этого они посадили ее  на  мохнатую  спину  Каллик,  и  хайменоптка
карабкалась вверх по склону, а Ж'мерлия подталкивал их сзади и подбадривал
Каллик лихими свистками и уханьем.
     Земля под ними задрожала с новой силой. Ребка увидел, как аэрокар, на
котором они прилетели, накренился и рухнул.  Черный  дым  поглотил  его  и
медленно, но неуклонно пополз в их сторону.
     "Не все сразу, - сказал он себе. - Не оглядывайся и не смотри вверх".
     Ребка сосредоточился на помощи Максу Перри: если тот упадет, они  все
покатятся вниз.
     Спотыкаясь и скользя на мелких осыпях, они упорно карабкались  вверх.
Был один критический момент, когда Перри поскользнулся и  упал  ничком  на
камни. Боль пронзила обожженные руки, и он невольно застонал. Ребка  помог
ему подняться на ноги, и через несколько мгновений они  снова  карабкались
по извилистой промоине.
     Как только Перри сделал  последние  шаги  и  выбрался  наверх,  Ребка
повернулся  посмотреть,  что   происходит   сзади.   Грэйвза   шатало   от
изнеможения, он почти не держался на ногах, и  Джени  Кармел  поддерживала
его. Трое других были еще  на  полпути  к  вершине  и  продвигались  очень
медленно. Ребка слышал затрудненное пощелкивание и посвистывание Каллик.
     Им придется  справляться  самим.  Первоочередной  заботой  Ребки  был
космический корабль. В рабочем он состоянии или нет? Хватит ли энергии  на
полет к орбите? Перри подошел к "Летнему сну" и остановился около  дверцы.
Когда подошел Ребка, он беспомощно поднял руки. Пальцы его не слушались, и
войти в корабль он не мог.
     - Поторопи остальных... особенно, Каллик. - Ребка рывком открыл  люк,
осознав внезапно, насколько _м_а_л_ этот кораблик. Перри рассказывал  ему,
что он больше похож на игрушку, чем  на  звездолет,  но  такого  Ребка  не
ожидал. Внутри "Летний сон" был не больше аэрокара.
     Он подошел к  пульту  и  облегченно  вздохнул.  По  крайней  мере,  с
управлением у него проблем не будет, даже  без  помощи  Каллик  или  Джени
Кармел. Пультов проще этого он не встречал.
     Затем он повернулся к дисплеям. Уровень энергии был удручающе  низок.
Что, если ее не хватит для выхода на орбиту?
     Он поглядел на хронометр. Оставалось меньше часа до Летнего  Прилива.
Это и был ответ на его вопрос. Делать - плохо, а не делать - еще хуже. Как
только все втиснулись в корабль, он приготовился к взлету.
     Последними были Дари Лэнг и Джени Кармел.
     - Закройте люк, - сказал им Ребка и повернулся к  пульту  управления.
Он не стал смотреть, как выполняется его распоряжение, не было  времени  и
на долгие проверки, обычно предваряющие выход  в  космос.  Сквозь  лобовое
стекло он видел, как неумолимо приближается к  ним  стена  пламени.  Через
несколько секунд она поглотит корабль.
     - Держитесь крепче. Я снимаюсь на трех "же".
     "Если повезет, - подумал он. - А если не выйдет..."
     Ханс Ребка включил двигатели на полную мощность. Звездолет  задрожал,
силясь оторваться от земли.
     В течение  какого-то  показавшегося  бесконечным  времени  ничего  не
происходило. И когда море огня уже настигало  их,  "Летний  сон"  застонал
всем корпусом, подпрыгнул и взмыл в угольно-черное кипящее небо Тектона.



                            22. ЛЕТНИЙ ПРИЛИВ

     Через десять секунд после того, как ее  нога  погрузилась  в  кипящую
черную грязь, нервная система Дари Лэнг отключилась.  Она  не  ощущала  ни
боли, ни тревоги, ни печали.
     Теоретически она знала, что Макс Перри получил более серьезные ожоги,
но, тем не менее, он каким-то образом возглавлял их подъем по  каменистому
склону. Однако такое усилие и заинтересованность в происходящем были  выше
ее сил. Если она и сохраняла сознание, то только потому, что не знала, как
его потерять. И добралась наверх к кораблю вместе со  всеми  лишь  потому,
что Ж'мерлия и Каллик не оставили ей выбора. Они  подняли  ее  и  понесли,
заботясь о том, чтобы ее  поврежденные  ступня  и  щиколотка  не  касались
земли.
     Это состояние самоизоляции кончилось мучительным образом... когда они
приблизились к входному люку. Как только Каллик осторожно и нежно положила
ее на землю, боль током пронзила ее ногу.
     - С извинениями и  крайним  сожалением,  -  тихо  произнес  Ж'мерлия,
приблизив свои темные жвалы к ее  уху,  -  но  вход  рассчитан  только  на
одного. Необходимо входить по одному.
     Они кладут ее на землю и говорят, чтобы она шла своими ногами,  когда
боль сделалась невыносимой! Неужели она должна будет встать на  обожженную
ногу. Она начала  просительно  объяснять  чужакам,  что  не  сможет  этого
вынести... Но было поздно. Она уже стояла, балансируя на одной ноге, перед
входным люком.
     - Торопитесь, - крикнул из корабля Макс Перри.
     Дари бросила  на  него  ненавидящий  взгляд  и  увидела  его  руки  в
волдырях, лопнувших до кости от удара о камни при подъеме  к  кораблю.  Он
наверняка чувствует себя  гораздо  хуже,  чем  она.  Дари  стиснула  зубы,
приподняла левую ногу, схватилась за  дверную  раму  и  запрыгнула  внутрь
корабля. Там едва хватало места для уже вошедших.  Как-то  она  ухитрилась
пробраться к боковому иллюминатору и устроилась  около  него,  по-прежнему
стоя на одной ноге.
     "Что же делать? Не могу же я бесконечно так стоять?" Мысль о том, что
надо коснуться ногой чего бы то ни было, приводила ее в ужас.
     Ответом стало объявление Ребки, что он стартует на трех  "же".  Слова
эти привели ее в отчаяние. Она едва стояла при обычной тяжести. Значит, ей
придется лечь, и тогда три "же" безжалостно вдавят ее больную ногу в пол.
     Прежде чем она смогла что-то выговорить, к ней протиснулось  короткое
тельце Каллик. Хайменоптка приблизила свое мягкое  брюшко  к  искалеченной
ноге Дари и издала несколько тихих свистков.
     - Нет! Не прикасайтесь! - в панике воскликнула Дари.
     Она попыталась  отодвинуть  ногу  в  сторону,  но  из  тельца  Каллик
высунулось блестящее желтое жало и вонзилось в нижнюю часть ее икры.  Дари
вскрикнула  и  упала  навзничь,  ударившись  головой  о  ящик  с  запасным
снаряжением за креслом пилота.
     Она не успела шевельнуться, как начался подъем.
     Дари обнаружила, что лежит плашмя, и нога ее прижата к металлическому
полу. Ее больная нога! Она собралась закричать,  открыла  рот  и  внезапно
поняла, что единственная часть ее тела, не испытывающая никакой боли - это
ступня. И икра. Укол жала Каллик лишил это место всякой чувствительности.
     Она откинулась назад и повернула голову, чтобы ее увеличивающийся вес
пришелся на щеку и ухо. На полу лежала груда тел. Прямо  перед  собой  она
видела Каллик, ее мохнатое брюшко служило изголовьем Джени  Кармел.  Сразу
за ними лежал Джулиус Грэйвз, но она  смогла  разглядеть  лишь  его  лысую
макушку рядом с блестящим черным  черепом  Ж'мерлии.  Корабль  пилотировал
Ребка; в соседнем кресле находился Макс Перри, но его закрывал от нее ящик
и спинка кресла.
     Сделав огромное усилие. Дари повернула голову  в  другую  сторону.  В
футе от нее был боковой иллюминатор, и она посмотрела в него.  Невероятно!
Они ведь уже  несколько  минут  как  стартовали,  а  их  корабль  все  еще
находился под облачным слоем Тектона. Вспышка молнии выхватила из  темноты
поверхность  планеты,  покрытую  сетью  разломов.  Ее  захлестывали  волны
оранжево-красный лавы, вздымавшейся, как океанские валы. Вся планета  была
в огне, словно грешник, обреченный на вечные муки. Затем корабль  вошел  в
облака черной пыли, такие  плотные,  что  она  не  могла  разглядеть  даже
контрольные экраны, расположенные всего в футе от нее.
     Корабль встряхнуло. Дари беспомощно привалилась к Каллик, и  обе  они
заскользили по  полу,  пока  не  столкнулись  с  Джулиусом  Грэйвзом.  Еще
мгновение, и все трое покатились обратно и притиснули Дари к  стенке.  Она
все еще лежала в этом положении, прижатая к полу весом всех, кроме Ребки и
Перри, когда "Летний  сон"  неожиданно  вынырнул  из  облаков  Тектона.  В
иллюминаторе блеснуло невыносимое золотое сияние, но его тут  же  смягчили
светозащитные экраны.
     Дари повезло. Когда взрыв ослепительного света ударил по кораблю,  ее
голова находилась под брюшком Каллик. Все остальные  на  несколько  секунд
просто ослепли.
     У сидевших впереди Ребки и Перри были защитные экраны, но они  сидели
лицом к свету, стараясь вывести корабль на орбиту в условиях,  на  которые
он  не  был  рассчитан.  Поэтому  только  одна   Дари,   повернувшаяся   к
иллюминатору, чтобы бросить  последний  взгляд  на  оставшуюся  за  кормой
корабля планету, увидела все, что произошло потом.
     "Летний сон" поднимался над противоположным Опалу полушарием Тектона.
Слева, у самого горизонта, маячили диски Мэндела и Амаранта. Светозащитные
экраны смягчили их яркость, и они выглядели как светящиеся круги с темными
разводами:  сверкающие  диски  звезд-двойников  были  испещрены   пятнами.
Приливные силы заставляли их рвать друг друга точно так же, как они  рвали
Опал и Тектон. Прямо над головой, как  бледный  призрак,  сиял  Гаргантюа,
этот  гигант,  чей  отраженный  свет  защитные  экраны  делали  слабым   и
нематериальным, почти потусторонним.
     Из какой-то точки у края Гаргантюа (Дари не было уверена,  находилась
ли эта точка  на  планете  или  вне  ее)  к  Тектону  внезапно  протянулся
сверкающий голубой луч, яркий и тугой от сдерживаемой энергии.
     Дари видела, как он движется. То был не луч обычного света, невидимый
космической пустоте, а плотный, почти материальный огненный шнур. Там, где
он ударил в облака, закрывавший поверхность планеты пылевой слой мгновенно
испарился.  Круглый  участок  поверхности  Тектона,   диаметром   примерно
километров  в  сто,  осветили  лучи  Мэндела  и  Амаранта.  Эта  сочащаяся
расплавленной  лавой  площадка  стала  деформироваться  и  превращаться  в
кратер. Образовался темный туннель, на глазах становившийся все  глубже  и
шире. Вскоре Дари увидела, как из глубин  планеты  полетели  расплавленные
камни, образовавшие вокруг кратера зазубренный вал.
     Движение космического корабля уносило Дари прочь от туннеля,  а  угол
зрения был слишком мал, чтобы увидеть его дно. Не обращая внимания на боль
во всем теле, она нагнулась поближе к иллюминатору. С  набирающего  высоту
корабля Тектон казался огромной  облачной  бусиной,  повисшей  на  стержне
голубого света.  Там,  куда  ударил  этот  луч,  в  бусине  темнела  дыра,
окаймленная кольцом расплавленной лавы.
     Дальнейшие  события  произошли  так  быстро,  что   Дари   с   трудом
восстановила потом их точную последовательность.
     Когда, благодаря вращению Тектона, за горизонтом  скрылся  Мэндел,  а
потом  и  Амарант,  из  открытого  космоса  ударил  второй  голубой   луч,
встретившийся с идущим от Гаргантюа. Сколько Дари ни смотрела, она  так  и
не смогла разглядеть, откуда он пришел: луч становился вдали  все  тоньше,
пока не исчезал окончательно.
     Новый световой стержень вошел в просверленный в коре Тектона  туннель
и расширил его - но не постепенно,  а  разом,  лишнее  вещество  буквально
выплеснулось  оттуда.  Узкие  лучи  красного  и  синего  цвета  ударили  в
пространство из точки пересечения первых двух. В тот же  самый  момент  из
глубины туннеля медленно выползли два серебристых шара.
     Они выглядели совершенно одинаковыми, каждый, наверное, с километр  в
поперечнике. Поднявшись над Тектоном, они  неподвижно  зависли,  один  под
другим, покачиваясь, как два прозрачных пузыря, наполненных ртутью.
     Голубые лучи изменили цвет.  Тот,  который  шел  от  Гаргантюа,  стал
ярко-шафрановым,   другой   налился   лилово-красным   огнем.   Пульсации,
пробегавшие по ним, участились. И когда это произошло, более  высокий  шар
двинулся вдоль лилово-красного луча с нарастающей скоростью. Какие-то доли
секунды, и он исчез. Дари так и не смогла сказать,  ушел  ли  он  из  поля
зрения, мгновенно набрав огромную скорость, или  же  таинственным  образом
растворился в пустоте. Едва он исчез, пропал и лилово-красный луч.
     Второй  шар  все  еще  покачивался  около  Тектона.  Через  несколько
мгновений и он медленно пополз вдоль  шафранового  светового  стержня.  Но
двигался он лениво, как бы нехотя. Дари без особого труда следила за  тем,
как серебряный пузырек ползет вдоль шафранового луча, словно металлический
паук, взбирающийся по собственной паутинке. На этот раз  она  не  спускала
глаз со светящейся сферы.
     А затем внезапно что-то случилось с ее зрением. Звезды вокруг  яркого
шарика закачались и сдвинулись со своих мест. Сам шар исчез,  став  черным
пятном, вокруг которого звезды слились в какую-то кольцеобразную  радужную
гроздь. На месте исчезнувшей сферы осталась чернильная точка, центр  этого
сверкающего звездного кольца, которое продолжало  подниматься  по  желтому
световому лучу.
     Пока она разглядывала эту  дыру  в  космосе,  "Летний  сон"  совершил
головокружительный разворот и ринулся вперед  с  максимальным  ускорением.
Дари  услышала,  как  вскрикнул  в  пилотском  кресле  Ханс  Ребка.  Яркая
фиолетовая струя реактивного выхлопа прочертила звездное небо и  двинулась
наперерез "Летнему сну".
     Повернув голову. Дари увидела пикировавший на них космический корабль
с характерными тупыми обводами. Так строили только в  Сообществе  Зардалу.
На носу корабля внезапно распахнулись замаскированные бойницы.
     Его мишенью  был  "Летний  сон"!  На  таком  расстоянии  промахнуться
невозможно.
     Дари с  ужасом  увидела,  как  лучевые  пушки  полыхнули  огнем;  еще
мгновение и их кораблик разлетится в пыль. Но случилось невероятное:  лучи
бластеров отклонились от директрисы. Они прошли  стороной,  совершенно  не
задев "Летний сон", и, искривившись в пространстве, притянулись  к  черной
сфере, висевшей на золотой нити.
     Трассы выстрелов, продолжавшиеся светиться, словно  огненные  силовые
линии, соединили корабль Зардалу с поднимавшимся  шаром,  а  затем  начали
сокращаться. Звездолет медленно  пополз  к  радужному  кольцу,  как  будто
темная сфера сматывала в клубок яркие нити лучевого залпа.
     Но корабль Зардалу  не  собирался  сдаваться.  Включив  двигатель  на
полную мощность и окутавшись ярко-фиолетовым пламенем, он  попытался  уйти
от темной сингулярности. Дари почти физически  ощущала  борьбу  гигантских
сил, схватившихся в чудовищном поединке.
     Космический  корабль  проигрывал.  Захваченный  кривизной  поля,   он
двигался вдоль скручивающихся силовых  линий,  сближаясь  с  поднимавшейся
сферой. А сама эта сфера двигалась все быстрее и быстрее. Дари показалось,
что эта черная пустота  всосала  в  себя  корабль  Зардалу,  а  еще  через
мгновенье она метнулась по темному шнуру вверх и исчезла.
     "Летний сон" продолжил свой путь вокруг Тектона. Гаргантюа  опустился
за горизонт, а вместе с ним исчезли все следы пульсирующего желтого луча.
     - Не знаю, заинтересует ли  это  кого-нибудь,  -  сухой  голос  Ребки
заставил Дари очнуться и вспомнить, где она находится, - но я  только  что
посмотрел на хронометр. Пик Летнего Прилива был десять секунд назад. И  мы
на орбите.
     Дари повернулась,  чтобы  взглянуть  на  Тектон.  Под  ними  тянулись
бесконечные  темные  облака,  а  за   ними,   из-за   горизонта,   вставал
серо-голубой шар Опала.


     Летний Прилив! Он прошел. И оказался совсем не таким, каким  она  его
себе представляла. Она посмотрела на остальных, лежавших на полу кабины  и
протиравших глаза, и  ощутила  ужасное  разочарование.  Все  увидеть...  и
ничего не понять! Это посещение Тектона во время Летнего Прилива ничего не
прояснило и оказалось напрасной тратой времени и человеческих жизней.
     - Хорошей новостью является то, что  мы  вышли  на  орбиту,  -  снова
заговорил Ребка, и Дари по его голосу поняла, как он устал. - А  плохой  -
то, что кульбиты, которые нам пришлось выделывать несколько секунд  назад,
истощили наш и без того небольшой запас энергии. За это нам,  по-видимому,
следует благодарить Луиса Ненду и Атвар Х'сиал. Я понятия не имею, что там
происходило и что случилось с их кораблем, да и знать  не  хочу.  Надеюсь,
Ненда и Х'сиал свое получили, но сейчас у меня нет времени думать об этом.
Я беспокоюсь о нас с вами. Без запаса энергии мы не сможем приземлиться на
Опале, Тектоне, или любой другой планете. Командор Перри  пытается  сейчас
рассчитать траекторию полета к Станции-на-Полпути. Если  нам  повезет,  мы
сможем там пересесть на Пуповину.
     "Пытается рассчитать траекторию,  -  подумала  Дари.  -  Как  он  это
делает? У него же не осталось рук, только обожженные куски мяса".
     Но он сделает это, руками или без них. Если бы у него  была  обожжена
нога, как у меня, он шел бы на ней. Бежал бы, если бы  понадобилось.  Ханс
Ребка говорит о везении, но пока его  им  явно  не  хватало.  Им  пришлось
добиваться всего собственными силами.
     "Я больше никогда не буду подсмеиваться над Кругом Фемуса. Его жители
грязны, неприглядны, бедны и примитивны, но в Ребке и в Перри (и в других,
наверное, тоже) есть что-то такое, отчего все остальные  граждане  Альянса
кажутся рядом с ними какими-то  полуживыми.  В  них  есть  воля  к  жизни,
упорство и бесстрашие".
     А затем из-за анестезирующего и слегка дурманящего действия жидкости,
введенной ей Каллик, она  начала  погружаться  в  дремоту.  Но  Дари  Лэнг
никогда не переставала размышлять, даже когда ей это очень хотелось. Вот и
сейчас ее мозг напомнил ей: "Пуповина. Мы отправляемся на Пуповину".
     Самый  незначительный  артефакт  Строителей.  Так  считала  она,  так
считали все. Ничего собой не представлявшее сооружение, игрушка по  меркам
Строителей. Но именно в это  место,  на  этот  несущественнейший  из  всех
артефактов, и на это самое время, пик Летнего Прилива, указывали остальные
артефакты Строителей.
     Почему? Почему не на такие поразительные  сооружения,  как  Парадокс,
или Стражник, или Слон, или Кокон, или Линза?
     "Да, здесь есть  какая-то  серьезная  загадка,  -  подумала  Дари,  -
головоломка, над которой стоит покорпеть. Забудем, в какую кашу мы попали,
подумаем лучше об этой тайне. Я ничем не могу помочь Ребке или  Перри,  да
это  и  не  нужно.  Они  сами  обо  мне  позаботятся,  так  что   давай-ка
поразмышляем. Подумаем о тех двух шарах, вылетевших из глубин Тектона. Как
долго они там находились? Почему  они  там  были?  Куда  они  отправились?
Почему они выбрали именно этот момент для своего появления и что заставило
черную сферу захватить с собой корабль Зардалу?"
     Все эти вопросы остались без ответов. По мере того,  как  нейротоксин
Каллик разносился током крови по организму, Дари все глубже погружалась  в
забытье.   На   размышления   времени   не   оставалось.   Пропали   былые
сосредоточенность и энергия, мысли беспорядочно перескакивали  с  предмета
на предмет. Еще мгновенье, и ее поглотит наркотический сон.
     Но в последний момент, за секунду до того, как ее разум растворился в
размытой пустоте, на Дари снизошло озарение. Она постигла суть  Тектона  и
Летнего Прилива! Теперь она понимала его назначение и, возможно,  их  роль
во всем этом. Она тянулась к этой мысли, стараясь ее удержать, закрепить в
своей памяти.
     Поздно.  Все  еще  продолжая  бороться.  Дари  незаметно   для   себя
погрузилась в глубокий сон.



                                    23

     Ребка проснулся,  как  просыпаются  беспокойные  животные:  мгновенно
вынырнул из крепкого сна и насторожился. И сразу же его охватила паника.
     Он  допустил  роковую  ошибку  -  позволил  себе  расслабиться.   Кто
управляет кораблем?
     Кроме него с этим мог справиться разве  что  Макс  Перри,  но  с  его
руками за рычаги не возьмешься. Они могут врезаться в Опал,  упасть  снова
на поверхность Тектона или затеряться в глубинах космоса.
     Затем, еще не открыв глаз, он понял, что все в порядке.
     Кораблем никто не управлял. В этом не было нужды. Он находился не  на
"Летнем сне", вне всяких сомнений. Потому что не было невесомости.  И  его
не трясло и не швыряло в разные стороны, как бывает при входе в атмосферу.
Вместо этого он ощущал  небольшую  силу  тяжести,  создаваемую  постоянным
ускорением, ускорение в несколько десятых "же", что указывало на  капсулу,
движущуюся по Пуповине.
     Он открыл глаза и вспомнил последние  часы  их  полета.  Они  петляли
вокруг Станции-на-Полпути, как пьяные  матросы,  -  самое  жалкое  сборище
людей  и  чужаков,  которое  когда-либо  видели  в  системе  Добеллии.  Он
вспомнил, как до крови искусал губы и пальцы, чтобы не уснуть  и  не  дать
глазам  закрыться.  Пять  долгих  часов  он  выслушивал  почти  бессвязные
указания Перри и как мог выполнял их, пока они тащились вдоль Пуповины.  С
помощью крошечных вспомогательных двигателей системы ориентации (в которых
еще оставался небольшой запас  энергии),  он  кое-как  причалил  к  самому
большому причалу на Станции.
     Он вспомнил, как они подходили к нему... позор для любого пилота. Это
заняло  в  пять  раз  больше  времени,  чем  положено.  И  когда  наконец,
подтверждая стыковку, на пульте вспыхнул зеленый огонек,  он  откинулся  в
кресле и закрыл глаза, чтобы дать им немного отдохнуть.
     А потом?
     А вот потом в памяти у него пробел. Он огляделся по сторонам.
     Наверное, он заснул в ту же самую  секунду.  Кто-то  перенес  его  на
Станцию, а затем в пассажирский отсек  капсулы.  Его  пристегнули  ремнями
безопасности и оставили спать.
     Он был здесь не один. В нескольких футах  от  него  в  легком  гамаке
покачивался   Макс   Перри;   его   изуродованные   руки   лоснились    от
восстановительного геля. Он был без сознания. За ним виднелась Дари  Лэнг,
ее пышные каштановые волосы были зачесаны назад  и  завязаны  на  затылке.
Левая нога была оголена до колена, на обожженных ступне и лодыжке розовела
искусственная кожа. Она дышала тихо и легко, бормоча иногда что-то  сквозь
сон, словно стараясь проснуться. Сейчас, когда с ее лица  ушли  тревога  и
страх, она выглядела двенадцатилетней девочкой. Рядом с Дари лежала  Джени
Кармел. Судя по всему, она находилась под действием транквилизаторов, хотя
видимых травм у нее не было.
     Ребка посмотрел на свои часы: после Летнего Прилива  прошло  двадцать
три часа. Весь этот фейерверк на  Тектоне  и  Опале  благополучно  ушел  в
прошлое. А он на семнадцать часов выпал из жизни.
     Он потер глаза и заметил, что лицо его больше  не  покрыто  грязью  и
копотью. Кто-то не только перенес его в капсулу, но и умыл его и  переодел
в чистую одежду, а затем оставил спать дальше. Кто это сделал? Кто  оказал
помощь Перри и Дари Лэнг?
     Это вернуло его к самому первому вопросу:  кто  хозяйничал  в  лавке,
когда четверо из них лежали без сознания?
     Он кое-как спустил ноги на пол и обнаружил, что не может  расстегнуть
ремни безопасности, и даже после семнадцати часов  отдыха  пальцы  его  не
слушались. Если Дари Лэнг выглядела, как школьница, то он чувствовал  себя
столетним инвалидом.
     В конце концов Ребка освободился  и  покинул  этот  импровизированный
госпиталь. Сначала он хотел разбудить Перри и Лэнг (она все еще продолжала
что-то протестующе бормотать), но  потом  решил  не  делать  этого.  Перед
пересадкой искусственной кожи им почти наверняка дали общий наркоз.
     С трудом одолев небольшую  лесенку,  он  оказался  в  ходовой  рубке.
Сквозь прозрачную крышу капсулы виднелась  Станция-на-Полпути.  И  как  бы
подтверждая, что капсула спускается на Опал,  в  отдалении  висел  Тектон,
сумрачный, закрытый темными облаками.
     Десятиметровые стены рубки были сплошь покрыты экранами  дисплеев.  У
пульта управления сидел Джулиус Грэйвз, а по бокам  у  него  расположились
Ж'мерлия и Каллик. Все они в задумчивом  молчании  следили  за  приборами.
Изображения на дисплеях показывали поверхность планеты... но это был Опал,
а не Тектон.
     Ребка застыл на пороге и в ужасе уставился на экраны. Все  это  время
они думали только о Тектоне,  совершенно  забыв  о  том,  что  Опал  также
испытал  воздействие  самого  большого  Летнего  Прилива  за  всю  историю
колонии.  Лучи  радаров,  проникая  сквозь  облачный  покров,   показывали
огромные  участки  морского  дна,  обнаженного  тысячелетним  отливом.  На
илистом дне повсюду виднелись мертвые гороподобные прудовики, раздавленные
собственным весом.
     Другие кадры показывали Слинги, разрушенные волнами высотой  в  милю,
промчавшимися по поверхности океана, вздыбленные приливными силами.
     Безучастный голос  диктора  говорил  о  жертвах:  половина  населения
планеты заведомо погибла, большинство - в последние двадцать четыре  часа,
одна пятая  пропала  без  вести.  Но  еще  до  того,  как  было  полностью
подсчитано количество жертв,  началось  восстановление,  и  каждый  житель
Опала участвовал в этой работе.
     Из этих передач Ребке стало ясно, что людям на Опале дел хватает. Там
будет не до них.
     Он прошел  вперед  и  слегка  похлопал  Грэйвза  по  плечу.  Советник
дернулся  от  этого  прикосновения,  повернулся  в   кресле   и   радостно
ухмыльнулся:
     - Ага! Вернулся из Страны Снов! Как видите, капитан, - он ткнул худой
рукой вверх, а потом в сторону экранов, -  наше  решение  провести  Летний
Прилив на Тектоне, а не на Опале оказалось не таким уж неразумным.
     - Если  бы  мы,  советник,  остались  во  время  Летнего  Прилива  на
поверхности Тектона, мы бы превратились в пепел. Нам повезло.
     - Нам повезло больше, чем вы думаете. И задолго до Летнего Прилива. -
Грэйвз указал на Каллик, которая одной лапкой манипулировала изображениями
на экранах дисплеев, а другой вводила данные в карманный компьютер.  -  По
словам нашего друга хайменопта,  Опал  пострадал  сильнее  Тектона.  После
взлета Каллик каждую свободную минуту производила  расчет  энергетического
баланса. Она  согласна  с  командором  Перри:  во  время  Великого  Парада
поверхность Тектона должна  быть  гораздо  более  активной.  Пока  мы  там
находились, эта энергия так и не была высвобождена полностью. Там  работал
какой-то особый механизм накопления энергии приливных сил. Если бы не  он,
планета стала бы непригодной для обитания  задолго  до  того,  как  мы  ее
покинули. А так вся эта бездна энергии  пошла  на  достижение  неизвестной
цели.
     - Советник, Тектон и без того принес  достаточно  бед.  Елена  Кармел
погибла. Не исключено, что Атвар Х'сиал и Луис Ненда тоже погибли.
     - Скорее всего.
     - Рад это слышать. Не знаю, помните  ли  вы  это,  но  они  во  время
Летнего Прилива были на орбите вокруг Тектона и пытались  сбить  нас.  Они
получили по заслугам. Но почему вы так уверены, что они погибли?
     - Дари  Лэнг  видела,  как  корабль  Ненды  потащило  к  Гаргантюа  с
ускорением гораздо большим, чем  то,  которое  могут  выдержать  люди  или
кекропийцы. Их должно было просто расплющить.
     - Двигатели  корабля  Ненды  работали  на  полной  мощности.  Никакое
местное поле его бы не удержало.
     - Капитан, если вы хотите поспорить  по  этому  поводу,  вам  следует
поговорить с Дари Лэнг. Случившееся видела она, а не я.
     - Она спит.
     - Все еще? Когда  Ж'мерлия  стал  перевязывать  ей  ногу,  она  снова
потеряла сознание, но ей давно уже  полагалось  бы  проснуться.  -  Грэйвз
раздраженно мотнул головой. - Ладно, а вы чего хотите?
     Ж'мерлия нерешительно тянул его за рукав, а рядом с  ним  возбужденно
подпрыгивала и свистела Каллик.
     - Со всем возможным уважением. Советник, - Ж'мерлия  опустился  перед
ним на колени, - но Каллик и я не могли не  слышать  ваших  слов  капитану
Ребке... о том, что хозяин Ненда и Атвар Х'сиал покинули Тектон,  а  затем
их потащило в Гаргантюа и раздавило ускорением.
     - К Гаргантюа, мой лотфианский  друг.  Возможно,  даже  не  к  самому
Гаргантюа. Профессор Лэнг очень на этом настаивала.
     - Приношу свои извинения, я, конечно, должен был сказать к Гаргантюа.
Уважаемый советник,  возможно  ли  Каллик  и  моей  ничтожной  персоне  на
несколько минут оторваться от выполнения своих обязанностей?
     - О, конечно, идите.  И  не  раболепствуйте,  вы  же  знаете,  я  это
ненавижу. - Грэйвз махнул рукой и,  когда  чужаки  направились  на  нижний
уровень капсулы, обернулся к Ребке: -  Ну,  капитан,  если  только  вы  не
хотите  снова  свалиться  и  заснуть,  я  предлагаю  тоже  сойти  вниз   и
посмотреть, как обстоят  дела  с  командором  Перри  и  профессором  Лэнг.
Времени у нас достаточно. Пуповина еще несколько  часов  не  позволит  нам
сойти на Опал. А наша официальная работа в Добеллии завершена.
     - Ваша - возможно. Моя - нет.
     - Будет закончена очень скоро, капитан. -  Ухмыляющийся  скелет  был,
как всегда, раздражающе небрежен и самоуверен.
     - Вы даже не знаете, в чем состоит моя настоящая работа.
     - Чет, знаю. Вы были  посланы  выяснить,  что  неладно  с  командором
Перри, понять, что удерживает его в Добеллии на этой тупиковой работе... и
вылечить его.
     Ребка опустился в кресло перед приборной доской.
     - Какого дьявола? Откуда вы все это знаете? - В  голосе  его  звучало
скорее недоумение, чем раздраженность.
     - Из вполне очевидного источника... от командора Перри. У  него  есть
друзья и свои источники информации в правительстве Круга Фемуса. Он узнал,
зачем вас сюда послали.
     - Тогда он должен также знать, что я ничего не выяснил. Я же  сказал,
что мое задание не выполнено.
     - Неверно. Ваша официальная работа почти завершена. Осталось  сделать
совсем немного. Видите ли, капитан, я знаю, что случилось с  Максом  Перри
семь лет назад. Я подозревал это до того, как  мы  прибыли  на  Тектон,  и
подтвердил   это,   когда   расспрашивал   командора   под    воздействием
транквилизаторов. Все, что для этого потребовалось -  задавать  правильные
вопросы. И теперь я знаю, что делать. Доверьтесь мне и послушайте.
     Джулиус Грэйвз выбросил свое длинное  тело  из  кресла  и  подошел  к
монитору. Он вытащил из кармана мемоячейку размером  с  кусочек  сахара  и
вставил ее в гнездо.
     - Конечно, это только запись. Но вы узнаете голос, хотя он  и  звучит
значительно моложе теперешнего. Я отослал память Перри на семь лет  назад.
Это только фрагмент. Нет смысла  делать  глубоко  личные  страдания  общим
достоянием.


     ...Эми даже в такую жару оставалась глупенькой и проказливой. Смеясь,
она побежала впереди меня назад к аэрокару, который должен был отвезти нас
обратно к Пуповине. До него оставалось всего лишь несколько сот метров, но
я уже устал.
     - Эй, помедленней. Я ведь тащу все снаряжение.
     Она крутанулась в пируэте, дразня меня.
     - О, Макс, давай не отставай. Учись развлекаться. Тебе  же  не  нужно
все это барахло. Брось его. Никто не заметит, что его нет.
     Я невольно улыбнулся... несмотря на усиливающийся шум  и  то,  что  я
взмок от пота. На Тектоне было очень жарко.
     - Не могу я этого сделать, Эми... это государственное  имущество.  За
него надо отчитываться. Подожди меня.
     Но она только рассмеялась. И,  пританцовывая,  побежала  прочь...  на
странную площадку, над которой дрожал от жара воздух, на хрупкую мерцающую
почву Летнего Прилива...
     Прежде чем я успел подойти к ней поближе, она исчезла. Просто  так...
в какую-то долю секунды. Ее проглотил Тектон. Все, что мне  осталось,  это
боль...


     - Там есть еще дальше, но это  уже  ничего  не  добавляет.  -  Грэйвз
остановил запись. - Ничего такого, о чем нельзя догадаться. Эми погибла  в
расплавленной лаве, а не в кипящей грязи. Макс  Перри  снова  увидел  этот
дрожащий от жара воздух там, в Пятиконечной впадине... но не успел  спасти
Елену Кармел.
     Ханс Ребка пожал плечами.
     - Даже если вы узнали, что загнало Макса Перри в  его  скорлупу,  это
ведь не самая трудная часть моей работы. Предполагается, что я должен  его
вылечить, а я не знаю, с чего начать.
     Ребка понимал, что ощущение провала и бессилия -  явление  временное,
всего лишь побочное следствие его усталости после дней напряжения, но  это
не делало его менее реальным.
     Он уставился на один из дисплеев, где был виден перевернувшийся вверх
дном Слинг, расколотый волнами. Все, что можно было разглядеть, это черную
скользкую грязь, из которой беспорядочно торчали спутанные корни. Вряд  ли
кто-нибудь уцелел, когда этот Слинг перевернулся.
     - Как?  -  продолжал  он.  -  Как  вытянуть  человека  из  семилетней
депрессии? Я этого не знаю.
     - Конечно, не знаете. Это моя специальность,  а  не  ваша.  -  Грэйвз
резко повернулся и направился к лестнице. - Пойдемте, -  бросил  он  через
плечо. - Пора посмотреть, что происходит внизу.  По-моему,  эти  несносные
чужаки затевают мятеж, но сейчас мы не будем  обращать  на  них  внимания.
Сейчас нам надо поговорить с Максом Перри.
     Кажется, Грэйвз снова сходил с ума. Ребка вздохнул. Где же те  добрые
старые дни, когда он летел сквозь тучи Тектона и гадал, переживут  ли  они
следующий  порыв  ветра?  Следом  за  Грэйвзом  он  спустился   вниз,   на
пассажирский уровень капсулы.
     Ж'мерлии и Каллик нигде не было видно.
     - Говорю вам, - сказал Грэйвз, - они внизу,  в  грузовом  трюме.  Эти
двое точно что-то задумали. Помогите мне тут, я один не справлюсь.
     С помощью недоумевающего Ребки советник перенес сначала Макса  Перри,
а затем Джени Кармел на верхний уровень капсулы. Дари Лэнг, все еще что-то
бормотавшую, оставили внизу, по-прежнему в ремнях безопасности.
     Грэйвз посадил Макса Перри и Джени Кармел в кресла лицом друг к другу
и закрепил их в этом положении.
     - Подложите еще бинтов под ремни, - сказал он Ребке.  -  Смотрите  не
коснитесь обожженных рук Перри... и помните, я не хочу,  чтобы  кто-то  из
них смог освободиться сам. Я вернусь через минуту.
     Грэйвз в последний раз спустился вниз. Когда он  вернулся,  в  правой
руке у него были два струйных шприца для подкожных инъекций.
     - Дари Лэнг просыпается, - сказал он, -  но  сначала  позаботимся  об
этих. Это не займет много времени. - Он сделал укол Перри, а  затем  Джени
Кармел. - Теперь можем начинать. Раз, два, три...
     Укол подействовал очень быстро. Не успел Грэйвз сосчитать до  десяти,
как Перри вздохнул, помотал головой и медленно открыл  глаза.  Безучастным
тусклым взглядом он обвел  помещение  и  вдруг  увидел  Джени  Кармел.  Он
застонал и снова закрыл глаза.
     - Вы  проснулись,  -  укоризненно  произнес  Грэйвз,  -  так  что  не
пытайтесь заснуть снова. У меня проблема, и мне нужна ваша помощь.
     Перри потряс головой, не открывая глаз.
     - Через несколько часов мы прибудем на Опал, - продолжал Грэйвз, -  и
жизнь начнет приходить  в  норму.  Но  на  мне  лежит  ответственность  за
реабилитацию Джени Кармел. Вскоре, начнутся официальные слушанья  дела  на
Шасте и на Миранде, но они не должны помешать программе реабилитации.  Она
начнется  немедленно.  Смерть  Елены  Кармел  чрезвычайно  осложняет   эту
программу. Я считаю, что для Джени будет просто гибельным вернуться сейчас
до того, как она начнет выздоравливать, на Шасту,  полную  воспоминаний  о
сестре. С другой стороны,  сам  я  должен  вернуться  на  Шасту,  а  затем
отправиться  на  Миранду  для  участия  в  официальных  слушаниях  дела  о
геноциде.
     Он замолчал. Перри все еще не открывал глаз.
     Грэйвз наклонился вперед и понизил голос:
     -  Это  ставит  передо  мной  два  вопроса.   Где   должна   начаться
реабилитация Джени Кармел? И кто будет следить за процессом  реабилитации,
когда меня не будет рядом?
     Мне  потребуется  ваша  помощь,  командор.  Я  решил,  что  программа
реабилитации Джени Кармел начнется на Опале. И я собираюсь  назначить  вас
ее опекуном на время этого процесса.
     Наконец Грэйвз пробился через безразличие Перри. Тот  дернулся,  едва
не порвав ремни. Его налитые кровью глаза широко раскрылись.
     - Какого черта! Что это вы несете?
     - По-моему, я выражаюсь достаточно ясно, - улыбнулся Грэйвз. -  Но  я
могу повторить. Джени останется на Опале еще по  крайней  мере  на  четыре
месяца. Вы будете отвечать за ее благополучие, пока она здесь.
     - Вы не имеете права.
     - Боюсь, вы ошибаетесь. Спросите капитана Ребку, если мне не  верите.
В подобных ситуациях член Совета имеет право решать, как проводить срочную
реабилитацию. И обязать любого помогать этому. Включая вас.
     Перри яростно поглядел на Ребку, потом снова на Грэйвза.
     - Я  не  стану  делать  это.  У  меня  есть  своя  работа...  работа,
занимающая все мое время. А ей нужен специалист. Я понятия  не  имею,  как
справляться с такими проблемами.
     - Вы, несомненно, научитесь. -  Грэйвз  кивнул  в  сторону  соседнего
кресла, где после меньшей дозы стимулятора медленно просыпалась  Джени.  -
Она начинает нас слышать. В качестве первого шага можете рассказать ей  об
Опале. Вспомните, командор, она никогда не бывала на нем. А он на какое-то
время станет ее домом. О нем вы знаете вполне достаточно.
     - Подождите! - Перри старался освободиться от ремней  и  обращался  к
Грэйвзу, который уже выпроваживал Ребку из помещения. - Мы  же  привязаны.
Не оставляйте нас так. Поглядите на нее.
     Джени Кармел не делала никакой попытки  выбраться  из  своих  ремней;
слезы текли по ее  бледным  щекам,  а  она  как  зачарованная  глядела  на
изувеченные руки Перри.
     - Извините, - бросил через плечо Грэйвз, когда  они  с  Ребкой  стали
спускаться на нижний уровень капсулы. - Мы обсудим это позднее, сейчас  не
могу. Нам с капитаном Ребкой необходимо срочно кое о чем позаботиться  там
внизу. Мы вернемся.
     Ребка подождал, пока они не отошли достаточно далеко, а затем спросил
Грэйвза:
     - Вы серьезно намереваетесь так поступить?
     - Я говорил абсолютно серьезно.
     - Ничего не получится. Джени Кармел еще ребенок.  Раз  Елена  умерла,
она тоже не захочет жить. Вы же знаете, насколько  близки  они  были,  как
боялись расстаться, предпочитая умереть, лишь бы их не разлучили. А  Перри
сам сдвинутый. Он не сможет присматривать за ней.
     Джулиус Грэйвз остановился на нижней ступеньке лестницы. Он обернулся
и поднял глаза на Ханса Ребку. Вопреки обыкновению лицо его не дергалось.
     - Капитан, когда мне понадобится человек, чтобы поднять перегруженный
космический корабль с  разряженными  батареями,  вроде  "Летнего  сна",  с
разваливающейся  на  куски  планеты,  я  обращусь  к   вам.   Вы   отлично
справляетесь с работой... со своей работой. Сделайте одолжение, допустите,
что можно то же самое сказать и обо мне. Неужели нельзя представить, что я
умею хорошо делать свою работу?
     - Но это же не ваша работа.
     - Это только доказывает, капитан, как мало вы знаете об  обязанностях
члена Совета. Поверьте, то что я делаю - сработает.  А  может,  вы  хотите
пари? Я утверждаю, что Макс Перри  и  Джени  Кармел  имеют  больше  шансов
вылечить друг друга, чем вы, я или  кто  бы  то  ни  был  другой.  Как  вы
заметили, она всего лишь ребенок,  которому  нужна  помощь...  А  Перри  -
взрослый мужчина, отчаянно нуждающийся в том,  чтобы  помочь  кому-то.  Он
наложил на себя семилетнюю епитимью за свой грех, за то, что разрешил  Эми
поехать с ним на Тектон во время Летнего Прилива. Неужели вы не понимаете?
То, что  он  сжег  руки,  пытаясь  спасти  Елену,  поможет  его  душевному
состоянию. Теперь у него появилась возможность получить отпущение  грехов.
Так что ваша работа на Опале закончена. Вы можете ехать  хоть  сегодня.  С
Перри все будет хорошо. - Грэйвз щелкнул пальцами и протянул Ребке руку: -
Хотите пари? Назовите ваш заклад.
     Раздавшийся сбоку  сердитый  голос  избавил  Ребку  от  необходимости
отвечать.
     - Не знаю, кого за это благодарить, и знать  не  хочу.  Черт  возьми,
освободите меня! Мне надо работать!
     Это пришедшая в себя Дари Лэнг пыталась высвободиться из  ремней.  От
застенчивого ученого-теоретика, прибывшего не так давно на Опал,  осталось
немного, однако практической сноровки ей по-прежнему  не  хватало.  Силясь
расстегнуть ремни, она так их запутала, что теперь висела вниз  головой  и
едва могла шевелить руками.
     - Оставляю ее вам, капитан,  -  неожиданно  сказал  Грэйвз.  -  Пойду
искать Каллик и Ж'мерлию.
     Он нырнул в люк у боковой стенки помещения и исчез из виду.
     Ребка подошел к Лэнг и стал распутывать ее ремни.  Он  все  меньше  и
меньше понимал, что происходит. После их спасения  с  Тектона,  все  кроме
него должны были расслабиться, а  вместо  этого,  как  оказалось,  у  всех
появились какие-то новые проблемы. Дари Лэнг явно была в ярости и  куда-то
торопилась.
     Он протянул руку, подергал за один  конец  ремней,  потом  дернул  за
другой. Результат оказался превосходным. Ремни развязались,  и  Дари  Лэнг
тут же оказалась на полу. Он помог ей встать и был награжден  удивительной
смущенной улыбкой.
     - Ну, почему же я  не  смогла  сделать  это  сама?  -  Она  испытующе
наступила  на  больную  ногу,  пожала  плечами  и  наступила  сильнее.   -
Последнее, что я помню, это как мы достигли Пуповины, и  Грэйвз  с  Каллик
делали мне перевязку. Долго я спала? Когда мы доберемся до Опала?
     - Не знаю, сколько ты спала, но со  времени  Летнего  Прилива  прошло
двадцать три часа. - Ребка посмотрел на часы. - Уже почти двадцать четыре.
Мы должны прибыть на Опал через пару часов. Если сможем  приземлиться.  Им
там очень сильно досталось. Но торопиться некуда. У нас на борту полно еды
и питья.  В  этой  капсуле  мы  можем  жить  недели...  можем  даже,  если
понадобится, вернуться по Пуповине на Станцию-на-Полпути и оставаться  там
неопределенное время.
     - Не пойдет, - покачала головой Дари. - У меня нет времени  ждать.  Я
пришла в сознание всего несколько минут назад и все  это  время  проклинаю
того, кто накачал меня наркотиками. Нам нужно спуститься на Опал, и там ты
достанешь мне космический корабль.
     - Чтобы отправиться домой? Что за  спешка?  Разве  кто-то  на  Вратах
Стражника знает, когда ты должна вернуться?
     - Никто не знает. - Она взяла Ханса Ребку  за  руку  и,  опираясь  на
него, двинулась к миниатюрному камбузу капсулы. Там она села  и  не  спеша
налила себе горячего питья. Наконец она повернулась к нему.
     - Ты меня не так понял, Ханс. Я не собираюсь на  Врата  Стражника.  Я
собираюсь на Гаргантюа. И мне нужна помощь, чтобы туда добраться.
     - Надеюсь, ты не ждешь ее от меня? - Ребка посмотрел в  сторону,  все
еще ощущая прикосновение ее пальцев. - Видишь  ли,  я  знаю,  что  корабль
Ненды затянуло туда и  они  погибли.  Не  хочешь  же  ты  тоже  погибнуть?
Гаргантюа - это газовый гигант, замороженный мир. Мы там жить не можем.  И
кекропийцы тоже.
     - Я не говорила, что корабль и сфера отправились прямо на  Гаргантюа.
Я так не думаю. По-моему, место,  которое  мне  нужно,  это  одна  из  лун
Гаргантюа. Но этого я не узнаю, пока не доберусь туда.
     - Доберешься туда и что? Отыщешь пару трупов?  Кого  интересует,  что
случилось с их телами? Атвар Х'сиал бросила тебя умирать, она и Луис Ненда
бросили Каллик и Ж'мерлию. Если даже они живы (а ты говоришь, что нет), то
не заслуживают помощи.
     - Согласна. И я собираюсь последовать за ними вовсе не из-за этого. -
Дари передала чашку Ребке. - Успокойся, Ханс. Выпей это и послушай меня. Я
знаю, люди из Круга Фемуса  считают  всех  жителей  Альянса  непрактичными
мечтателями, так же, как мы считаем всех вас грубыми крестьянами,  которым
лень умываться...
     - Ха!
     - Но мы провели друг с другом уже достаточно  времени...  Достаточно,
чтобы понять, что и то, и другое суждения просто чушь. Ты знаешь,  что  я,
по крайней мере, умею наблюдать. Я ничего не выдумываю. То, что  я  сейчас
расскажу, я видела, а не придумала. Все  остальные  могут  упустить  смысл
происходящего, но я уверена, что ты сделаешь правильные  выводы.  Помни...
сначала выслушай, потом подумай, потом реагируй... а не  наоборот.  -  Она
пододвинулась к Ребке, сев так близко, что ему ничего не оставалось, кроме
как выслушать ее.
     - Когда мы вырвались из  облачного  слоя  Тектона,  вы  были  слишком
заняты пилотированием, чтобы  оглядываться,  а  всех  остальных  в  кабине
ослепил свет Мэндела и Амаранта. Поэтому никто не увидел того, что  видела
я: в Тектоне открылся туннель, очень  глубокий.  И  оттуда  появились  два
объекта. Один из них  улетел  куда-то  далеко,  перпендикулярно  плоскости
галактики. Я почти сразу же потеряла его из виду.  Вы  видели  второй.  Он
полетел к Гаргантюа, и корабль Луиса Ненды унесло вместе с ним. Это  очень
важно, но главное в другом! Все говорили, что Тектон никогда не был  перед
Летним Приливом таким спокойным. Знаю, находясь там, внизу, мы считали его
очень бурным. Но это было не так.  Макс  Перри  постоянно  твердил:  "Куда
девается вся эта энергия?"
     Что ж, теперь мы знаем ответ. Она преобразовывалась и  накапливалась,
и когда наступил заданный час, недра Тектона  раскрылись  и  извергли  два
тела... два космических корабля. Если подумать хорошенько, это были именно
корабли.
     Я видела, как это произошло, и меня осенило: я нашла ответ на вопрос,
над которым, билась много месяцев, еще на Вратах: "Почему Добеллия?"
     Я имею в виду,  почему  для  такого  важного  события  выбрано  такое
незначительное место?
     Мысль посетить Добеллию родилась у меня, когда я рассчитала  время  и
место схождения сигналов, распространяющихся от всех  артефактов.  Решение
было однозначным: Тектон во время Летнего Прилива. Но  когда  я  высказала
это предположение, все  специалисты  Альянса  посмеялись  надо  мной.  Они
говорили: слушайте. Дари, мы согласны с тем, что в системе  Добеллии  есть
артефакт - Пуповина. Но это такая мелочь! В ней все  понятно,  нет  ничего
таинственного или опасного. Нелепо думать, что вся  активность  Строителей
сосредоточена на таком второсортном  сооружении,  в  такой  заброшенной  и
несущественной части галактики... прости, Ханс, но я цитирую;  именно  так
думают в Альянсе о мирах Круга Фемуса.
     - Не извиняйся, - пожав плечами, угрюмо ответил он. - Мы и сами о них
так думаем, и тем не менее живем здесь. Попробуй как-нибудь провести  пару
дней на Тойфеле... если выдержишь.
     - Ну, так вот, что бы они ни говорили о Круге Фемуса  и  Пуповине,  с
данными статистического анализа никто спорить не мог. Более того, они сами
повторили мои расчеты и обнаружили, что все указывает  на  Добеллию  и  на
Тектон во время Летнего Прилива. Им пришлось  со  мной  согласиться.  Беда
была в том, что и я согласилась с ними. Не было никакого особого смысла  в
том, что местом какого-то важного события  оказывается  Добеллия.  Я  сама
написала в своем каталоге в разделе "Пуповина": "...один из самых  простых
и наиболее понятных артефактов Строителей". Эти люди  возвращали  мне  мои
собственные слова.
     Поэтому я была  так  озадачена,  когда  прилетела  сюда.  Я  все  еще
недоумевала, когда ты вел корабль сквозь  облака,  пытаясь  увезти  нас  с
Тектона целыми и невредимыми. Я не  видела  никакого  смысла  в  том,  что
Добеллия оказалась точкой схождения.
     И вдруг я увидела, как  пульсирующий  светящийся  луч  протянулся  от
Гаргантюа  к  Тектону,  и  его  недра  разверзлись.  Прежде  чем  потерять
сознание, я поняла, что все мы упускали из вида нечто вполне очевидное.
     Во всех галактических справочниках говорится примерно одно и  то  же:
"Добеллия является одним из чудес природы в  этом  рукаве  галактики".  Их
авторы не устают изумляться: "Разве  не  удивительно,  что  взаимодействие
гравитационных полей Амаранта, Мэндела и  Гаргантюа  бросило  Добеллию  на
такую  тонко  сбалансированную  орбиту...  орбиту,   расположенную   таким
образом, что один раз в триста пятьдесят тысяч лет все  звезды  и  планеты
этой системы выстраиваются в одну линию точно во  время  Летнего  Прилива?
Разве это не поразительно?"
     Да, это поразительно... если этому поверить. Но  можно  взглянуть  на
все это иначе. Пуповина - не единственный  артефакт  в  системе.  Добеллия
сама является артефактом! Вся целиком. - Захваченная своими мыслями.  Дари
снова потянула Ребку за руку. - Вся она  была  создана  Строителями,  была
рассчитана ими таким образом, чтобы один раз  в  каждые  триста  пятьдесят
тысяч лет Мэндел, Амарант и Гаргантюа приближались к  Тектону  и  заряжали
его приливной энергией. А что-то внутри Тектона  всю  эту  энергию  должно
улавливать и использовать.
     До того как я прилетела  на  Тектон,  мне  казалось,  что  там  могут
оказаться сами Строители... что они, может быть, даже  появятся  во  время
этого Летнего Прилива. Но это оказалось не  так.  Великий  Парад  послужил
спусковым крючком для отправления этих сфер...  кораблей...  или  не  знаю
чего... из Добеллии. Я не знаю, куда  отправился  первый  шар...  судя  по
тому, как это выглядело, куда-то за пределы галактики. Но у нас достаточно
информации, чтобы проследить за вторым, тем, который, полетел к Гаргантюа.
И если мы хотим побольше узнать  о  Строителях,  мы  и  сами  должны  туда
отправиться.
     И поскорее! Пока не завершились события,  происходящие  сейчас  около
Гаргантюа. Иначе нам придется еще триста пятьдесят тысяч лет ждать второго
шанса.
     Дари сделала паузу, и  Ребка  задал  наконец  вопрос,  который  давно
вертелся у него на языке:
     - Ты предполагаешь, что Тектон открывается и из него что-то  вылетает
при каждом Великом Параде?
     -  Разумеется.  Это  является  целью  Великого  Парада  планет...  он
является спусковым механизмом и обеспечивает энергию,  необходимую,  чтобы
вскрыть недра Тектона. И когда Тектон открывается...
     Но теперь настала очередь Ребки:
     - Дари, я не теоретик. Но ты не  права.  Если  хочешь  доказательств,
пойди и поговори с Максом Перри.
     - Он не видел того, что произошло, когда мы покинули Тектон.
     - Я тоже не смотрел туда. У нас с Максом были на  уме  совсем  другие
вещи. Но когда я впервые прибыл на  Опал,  я  кое-что  узнал  относительно
истории этого дублета.
     Историю Опала изучать труднее, потому что на нем нет постоянной суши.
Но Перри показал мне  анализы  окаменелостей  с  Тектона.  В  первые  годы
колонизации Добеллии его изучали, потому что хотели узнать, достаточно  ли
стабильна поверхность, чтобы выжить там во время Летнего Прилива.
     Она оказалась непригодной для  людей...  мы  это  испытали  на  себе.
Однако на Тектоне уже была жизнь - в течение сотен миллионов лет,  задолго
до того, как планета вышла на  свою  нынешнюю  орбиту.  И  любое  недавнее
вскрытие глубин Тектона... вроде того, которое ты видела... проявилось бы,
как аномалия в осадочных породах.
     Он потянулся к управлению дисплеями и включил картину звездного  неба
над капсулой. Мэндел и Амарант были видны оба, все еще огромные, но уже не
такие яркие. При мысли о  том,  что  в  ближайший  год  они  будут  только
убывать, сразу стало как-то легче. По мере того, как эти  звездные  братья
становились тусклее, справа в  небе  все  ярче  разгорался  Гаргантюа.  Но
планета-гигант уже давно прошла свой периастрон, и ее  оранжево-коричневый
диск заметно уменьшился. Ни на Гаргантюа, ни на  его  спутниках  ничто  не
указывало на источник того слепящего  луча.  Тектон  висел  над  капсулой,
поверхность его была темной и мирной.
     - Видишь ли. Дари, ни в одном из слоев осадочных  пород  Тектона  нет
свидетельств глубоких пертурбаций, сопоставимых с теми, какие  видела  ты.
Ни три года назад, ни триста  лет,  ни  триста  пятьдесят  тысяч.  Глубины
Тектона были скрыты от глаз на протяжении всей прослеживаемой истории  его
поверхности. А это по крайней мере пять миллионов лет.
     Он ожидал, что Дари будет подавлена его возражениями. Но она ответила
ему еще уверенней, чем прежде:
     - Ну, значит, этот Великий Парад был особенным. Тем важнее  выяснить,
почему. Ханс, разреши мне подвести итог. Ты можешь хоть завтра вернуться к
своей работе в Круге Фемуса. Но я на Врата Стражника не вернусь.  Пока  не
вернусь. Я должна продолжить исследования и взглянуть на Гаргантюа.  Я  не
могу, потратив всю  свою  сознательную  жизнь  на  изучение  Строителей  и
прилетев сюда, просто все  прекратить  сейчас,  когда  след  еще  горячий.
Возможно, Строителей около Гаргантюа нет...
     - Я  уверен,  что  их  там  нет.  Их  бы  обнаружили,  когда  впервые
исследовали систему Мэндела.
     - Но что-то там есть.  Сфера,  захватившая  корабль  Ненды,  покинула
Тектон не просто так. Она куда-то отправилась. Я должна  найти  корабль  и
поспешить туда. Иначе я потеряю их след окончательно.
     Сама того не замечая, она все сильнее сжимала его руку.
     - Дари, ты не можешь просто взять и броситься к Гаргантюа. Только  не
одна. Иначе ты просто убьешь себя. Внешняя часть системы Мэндела сурова  и
холодна. Перед ней пасуют даже опытные исследователи. А ты,  пришедшая  из
уютного цивилизованного мира, такого как Врата Стражника...
     Ханс Ребка замолк на полуслове. Сначала он попался  в  ее  хитроумную
ловушку и получил полную порцию нейрофореза.  Затем  она  оттащила  его  в
пещеру за водопадом и ухаживала за ним и заботилась о нем так,  как  никто
никогда о нем не заботился. А теперь она снова заманивает его  в  ловушку.
Ему следует быть осторожнее и не связывать себя никакими обещаниями.
     - Я не знаю, где найти корабль, - сказал он. - Просить его  на  Опале
бесполезно: после Летнего Прилива  они  и  так  еле-еле  концы  с  концами
сводят. Но я поспрашиваю людей и посмотрю, что можно сделать.
     Дари отпустила его руку, но только потому, что ее  мысли  перешли  на
другой предмет. Ее хватку прервало раздавшееся с лестницы покашливание.  В
помещении снова появился Джулиус Грэйвз. За ним шли Ж'мерлия и Каллик.
     Грэйвз пропустил Ж'мерлию вперед.
     - Давай. Говори сам... это твоя речь. - Он повернулся к Хансу  Ребке.
- Я говорил вам, что у них на уме какая-то проделка. И я  сказал  им,  что
такого рода вещи я не решаю, хотя свое мнение обо всем этом у меня есть.
     Ж'мерлия колебался, пока не получил крепкий  тычок  одним  из  острых
локотков Каллик, сопровождаемый  свистящим  шипением,  похожим  на  что-то
вроде: "с-с-скажи".
     - Обязательно. Уважаемый  капитан,  -  Ж'мерлия  собрался  склониться
перед Ребкой, но его остановило угрожающее рычание  Грэйвза,  -  уважаемые
человеки!  Хайменоптка  Каллик  и  я  оказались  перед   очень   серьезной
проблемой. Мы просим вашей помощи, хотя ничем ее не заслужили.  Мы  бы  не
обращались к вам, если бы видели  какую-то  возможность  сделать  все,  не
прося вас помочь. Мы уже были для вас обузой.  По  правде  говоря,  нашими
глупыми действиями на планете Тектон мы поставили под угрозу жизни всех...
     На этот раз он заработал от Грэйвза и рычание, и толчок в бок.
     - Переходи к делу!
     - Конечно, уважаемый Советник. - Ж'мерлия пожал  плечами  в  каком-то
почти человеческом жесте извинения. - Дело в том, достопочтенный  капитан,
что хайменоптка Каллик и моя ничтожная особа считали, покидая Тектон,  что
Луис Ненда и Атвар  Х'сиал  погибли  или  решили...  имея  на  это  полное
право... что  не  хотят  больше  пользоваться  нашими  услугами.  Обе  эти
возможности глубоко нас огорчали, но у нас не было выбора - мы должны были
принять их как данность. Сейчас нам следовало бы вернуться в  свои  родные
миры и искать новых хозяев. Однако несколько минут назад мы услышали,  что
наши хозяева Луис Ненда и Атвар Х'сиал вырвались с поверхности Тектона.
     - Это верно. - Ребка посмотрел на Дари. - Но профессор  Лэнг  видела,
что случилось потом. Ненда и Атвар Х'сиал погибли.
     - Я знаю, что вы так считаете. Но Каллик  указывает,  что,  возможно,
этого не произошло. Она делает замечание, что если их космический  корабль
ускорялся под воздействием гравитационных сил, находящиеся внутри существа
не  испытали  бы  на  себе  никаких  перегрузок...  они  находились  бы  в
невесомости. Тогда их унесло  живыми  к  Гаргантюа,  против  их  воли,  и,
возможно, им нужна помощь. А в этом случае, прямой долг хайменоптки Каллик
и моей ничтожной особы последовать за  ними.  Они  наши  владельцы.  Самое
меньшее, что мы можем сделать, это не покинуть систему  Мэндела,  пока  не
убедимся, что они не хотят или не могут воспользоваться нашими услугами. И
поэтому мы просим  вас  учесть  все  эти  факты  и  со  всем  вниманием  к
возможности того, что... ох!
     Ж'мерлия получил еще один тычок от Каллик, а желтый кончик  ядовитого
жала хайменоптки коснулся одного из задних суставов Ж'мерлии.
     Он вздрогнул и скакнул на шаг вперед.
     - Знаете ли вы, Ж'мерлия, -  рассудительно  произнес  Грэйвз,  -  что
профессор Лэнг была какое-то  время  убеждена,  будто  вы  не  способны  к
самостоятельному мышлению  и  речи?  Теперь  она,  вероятно,  жалеет,  что
ошибалась.
     -  Прошу  прощения.  Советник.  Я  привык  переводить  мысли,  а   не
придумывать их. В заключение скажу, что хайменоптка Каллик и я  обращаемся
к вам с просьбой одолжить нам какой-нибудь корабль и просим разрешения нам
последовать за нашими хозяевами, Нендой и Атвар Х'сиал,  к  Гаргантюа  или
туда, куда ведет их след.
     - Нет, - сразу ответил Ребка, -  определенно  нет.  Я  отвергаю  вашу
просьбу. На Опале  все  заняты  восстановительными  работами;  им  некогда
возиться с вашей экспедицией.
     Каллик энергично защелкала и зачирикала
     - Но в  этом  не  будет  необходимости,  -  сказал  Ж'мерлия.  -  Как
указывает хайменоптка  Каллик,  нам  не  надо  спускаться  на  Опал.  Есть
доступный  космический  корабль  -   "Летний   сон".   Он   находится   на
Станции-на-Полпути. К нему будет легко вернуться и восполнить  запасы  его
энергии. На Станции мы найдем нужные запасы провизии. Каллик и я  уверены,
что сможем управлять этим кораблем.
     - С одним дополни тельным пассажиром, - вмешалась Дари Лэнг. - Я лечу
с вами.
     Ребка вспыхнул:
     - Ты покалечена. Ты слишком больна, чтобы лететь.
     - Ерунда. Я поправлюсь по пути на Гаргантюа. Ты хочешь  сказать,  что
обожженная нога помешала  бы  тебе  выполнять  свою  работу,  если  бы  ты
оказался на моем месте?
     - "Летний сон" не является собственностью Добеллии. - Ребка  не  стал
отвечать на ее вопрос и попытался подойти с другой стороны. -  Не  в  моей
власти и не во власти Макса Перри разрешить вам использовать этот корабль.
     - Мы с этим  согласны.  -  Ж'мерлия  вежливо  кивнул,  -  разрешение,
конечно, должно исходить от Джени Кармел, являющейся его владелицей.
     - А почему вы думаете, что она даст вам свое разрешение?
     Джулиус Грэйвз тихо кашлянул.
     - По правде говоря, капитан Ребка, я уже обсудил этот вопрос с бедной
Джени. Она говорит, что даже слышать не хочет об этом корабле. Он ваш,  на
столько времени, сколько вы захотите им пользоваться.
     Ребка уставился на советника. Почему, собственное, все решили, что он
собирается с ними лететь?
     - И все-таки, нет, советник. При чем здесь то, что мы  можем  достать
корабль. Не вижу никакой разницы.
     Ж'мерлия  наклонил  голову  и  склонился  совсем  низко,   а   Каллик
разочарованно засвистела. Джулиус Грэйвз кивнул и тихо произнес:
     - Безусловно, это решение принимать вам, капитан. Но не будете ли  вы
так любезны поделиться со мной ходом своих размышлений?
     - Разумеется. Разрешите начать с вопроса. Вы  знаете  Луиса  Ненду  и
Атвар Х'сиал. Отправились бы вы на Гаргантюа искать их тела?
     Позиция Ребки была для него самого вполне ясной. Сама  мысль  о  том,
что надо разыскивать людей, которые пытались  тебя  убить,  представлялась
ему нелепой... Если только ты сам не собираешься убить их.
     - Мне отправиться на Гаргантюа? - Грэйвз  поднял  брови.  -  Конечно,
нет. Во-первых, я обязан вернуться на Миранду. Моя работа здесь выполнена.
Вдобавок, я считаю Атвар Х'сиал и Луиса Ненду опасными преступниками. Если
я полечу на Гаргантюа, чего я делать  не  собираюсь,  так  как  считаю  их
мертвыми, то лишь для того, чтобы их арестовать.
     - Очень хорошо. Я думаю точно так же, советник,  знаете  ли  вы,  как
Луис Ненда управлял ею? - Ребка указал на Каллик. - Я вам расскажу. Кнутом
и уздой. Он говорил, что Каллик  его  ручное  животное,  но  никто  так  с
любимцем не обращается. Она не была равной ему и не была его любимцем. Она
забитая, униженная и легкозаменяемая рабыня. Он запросто бросил ее умирать
на Тектоне. До приезда на Опал Каллик почти не понимала человеческой речи,
но только потому что он лишил ее возможности учиться.  И  все-таки  именно
Каллик сделала все расчеты, показывающие  что  во  время  Летнего  Прилива
произойдет  уникальное  событие.  Это  сделала  она,  а  не   Ненда!   Она
несравненно сообразительнее его. Разве не так?
     - Совершенно верно. -  На  губах  Джулиуса  Грэйвза  блуждала  легкая
улыбка. - Пожалуйста, продолжайте.
     - Не лучше положение и Ж'мерлии. С ним обращались  как  с  вещью!  Вы
специалист по этике, и я удивлен, что вы не заметили  этого  раньше  всех.
Атвар Х'сиал превратила Ж'мерлию в ничто. Теперь он говорит свободно...
     - Можно сказать и так.
     - Но когда кекропийка была рядом, Ж'мерлия боялся слово  сказать.  Он
был абсолютно пассивным. Все, что он делал, это передавал нам ее мысли.  У
него есть разум, но ему никогда не разрешалось  им  пользоваться.  Как  вы
считаете, советник, сделали Луис Ненда и Атвар  Х'сиал  что-нибудь,  чтобы
заслужить такую преданность?
     - Не сделали.
     -  И  разве  позволительно  так  обращаться  с  такими  разумными   и
рассудительными существами, как Ж'мерлия и Каллик? Чтобы все  их  действия
так жестоко контролировались?
     - Это не только не позволительно, капитан, это нетерпимо. И  я  очень
рад, что у нас с вами совершенно  одинаковые  взгляды.  -  Джулиус  Грэйвз
повернулся к ожидавшим решения  чужакам.  -  Капитан  Ребка  согласен.  Вы
взрослые разумные существа, и капитан говорит,  что  контроль  над  вашими
действиями совершенно недопустим. Поэтому мы не можем диктовать  вам,  как
поступать. Если вы хотите взять корабль  и  искать  Луиса  Ненду  и  Атвар
Х'сиал, вы имеете на это полное право.
     - Эй, подождите минутку! - Ребка  увидел  ухмылку  на  лице  Джулиуса
Грэйвза и услышал торжествующий свисток Каллик. - Я этого не говорил!
     - Сказал, Ханс. - Дари  Лэнг  тоже  смеялась.  -  Я  слышала  это,  и
советник Грэйвз  прав.  Если  недопустимо,  чтобы  Ненда  и  Атвар  Х'сиал
контролировали действия Каллик и Ж'мерлия, то и мы не вправе  делать  это.
По правде говоря, это было бы даже хуже, потому что мы все сознавали бы...
     Ребка оглядел стоявших  вокруг:  Джулиуса  Грэйвза  с  его  безумными
голубыми глазами, Ж'мерлию и Каллик с их непроницаемыми лицами и, наконец.
Дари Лэнг с ее понимающей улыбкой.
     Он ввязался в спор и проиграл по всем фронтам. И, как ни странно,  не
огорчился.  В  нем  проснулось  любопытство,  какое  он  испытывал,  когда
планировали спуск в Парадокс. Да, впереди, наверняка, будет много проблем,
но они зовут к действию,  а  не  к  психологическим  манипуляциям  в  духе
Джулиуса Грэйвза.
     И что они найдут на Гаргантюа? Этот вопрос оставался открытым.  Луиса
Ненду и Атвар Х'сиал, живых или мертвых? А может,  самих  Строителей?  Или
тайны, превосходящие тайны Опала и Тектона?
     Когда за стенками капсулы раздался свист атмосферного воздуха,  Ребка
только вздохнул. До приземления осталось несколько минут.
     - Ладно, советник. Мы спустим вас, Макса и Джени на  Опал.  Остальные
отправятся обратно по Пуповине к Станции-на-Полпути и  "Летнему  сну".  Но
что будет там, на Гаргантюа...
     - Об этом можно только догадываться, -  сказала  Дари.  -  Не  горюй,
Ханс. Это похоже на Летний Прилив и немножко на саму жизнь. Если знать все
заранее, не стоит и в путь отправляться.



                              Чарльз ШЕФФИЛД

                               РАСХОЖДЕНИЕ



                                            Все той же Банде Четырех
                                            и всем, кто достиг (в среднем)
                                            чудесной поры семнадцатилетия.



                                    1

     - Закрой левый глаз. Прекрасно. Теперь правый и держи  его  закрытым,
пока я не скажу "готово", а затем открой и одновременно улыбнись.
     - Можно мне говорить?
     - Подожди секунду. Готово.
     Светло-голубой глаз открылся. Тонкие губы раздвинулись,  демонстрируя
ровные  белые  зубы.  В  течение  нескольких  секунд  Сью   Андо   изучала
осклабившееся лицо, а затем повернулась к своей ассистентке.
     - Сейчас именно на это надо обратить внимание. Такая улыбка  напугает
даже кекропийца. Верх надо округлить, это сделает ее более дружелюбной.
     - Я позабочусь об этом. - Вторая  женщина  что-то  пометила  в  своем
компьютерном блокноте.
     - Можно мне говорить?
     Андо утвердительно кивнула стоявшему перед ней обнаженному мужчине:
     - Валяй. Нам как  раз  надо  снять  твои  речевые  характеристики.  И
прекрати улыбаться - у меня мурашки бегут по коже.
     - Прошу прощения. Но зачем вы собираетесь повторять все? В  этом  нет
необходимости. Меня  тщательно  проверили  перед  отправкой  с  завода  на
Персефоне и пришли к заключению, что мое физическое состояние идеально.
     - Надеюсь. Бракованных мы не берем. Но это было месяц назад, а сейчас
я изучаю произошедшие в тебе перемены. Вживленный компьютер  всегда  имеет
адаптационный период,  а  тебя  отправят  очень  далеко.  Местные  жители,
возможно, никогда не видели викеров. Если у  тебя  возникнут  проблемы  со
стабильностью, ты не сможешь сходить в магазин, чтобы  тебя  поднастроили,
как это делается здесь, вблизи Солнца. Ну, ладно. Еще один тест,  а  потом
мы доставим тебя в центр инструктажа. Глядя на меня, подними одну ногу.
     Как  только  босая  ступня  оторвалась  от  пола,  Сью  Андо  влепила
прекрасный удар кулаком в незащищенную  челюсть.  Рука  мужчины  двинулась
вверх,  чтобы  закрыться,  но  слишком  медленно.  Костяшки  пальцев  Андо
врезались в подбородок.
     - Черт возьми! - Она пососала начавшие опухать  суставы.  -  Вот  это
удар. Ты почувствовал его?
     - Конечно. У меня прекрасное сенсорное оборудование.
     - Не говоря уже о прочной коже. Ну, теперь ты понял, что  я  имела  в
виду, когда говорила об адаптационном периоде? Еще месяц назад я ни за что
бы не приблизилась к тебе на  расстояние  вытянутой  руки.  Тебе  надо  на
порядок улучшить рефлексы. Сегодня после инструктажа мы этим займемся. Для
этого нам придется на несколько минут вынуть твой мозг.
     - Если вы настаиваете. Однако я должен отметить, что  моя  внутренняя
конфигурация рассчитана на непрерывный сенсорный поток.
     - Это мы тоже устроим. Я пущу нервный жгут от мозга к позвоночнику, и
ты  сохранишь  все  сенсорные  каналы  за  исключением  считанных  секунд,
необходимых для подсоединения к разъемам.
     - Это весьма ценно. Можно мне говорить опять?
     - Боюсь, нам уже не остановить тебя. Так что  давай,  болтай  сколько
хочешь. Речь будет твоим главным средством общения.
     - Именно это меня и беспокоит. Не понимаю, почему  информация  должна
поступать таким неэффективным способом. Я полностью совместим  по  системе
подключения  с  информационной  сетью.  При  помощи  нервного  жгута  я  в
состоянии принимать и  посылать  миллионы  единиц  информации  в  секунду.
Человеческие   существа   мучительно   медлительны.   Совершенно    нелепо
обмениваться сведениями с другой сущностью столь примитивным образом.
     Сью Андо улыбнулась, заметив выражение лица своей ассистентки.
     - Я знаю. Ли, ты считаешь,  что  мне  следует  понизить  уровень  его
грубости. Ты не права. Там, куда он направляется,  раздражение  по  поводу
неэффективности станет одним из стимулов для выживания. - Она  повернулась
к невозмутимой мужской фигуре. -  Ты  действительно  способен  посылать  и
принимать информацию быстрее нас, но лишь при обмене с другим компьютером.
Тебе же предстоит отправиться  в  систему  Добеллии.  Она  бедна  и  слабо
развита;  сомневаюсь,  что  там  кому-то  приходилось  видеть   вживленный
компьютер. Им не по карману устройства,  позволяющие  осуществлять  прямой
инфообмен. Твоими источниками информации будут люди, или, возможно, другие
органики. Пусть мы медленны  и  глупы,  но  тебе  от  нас  не  отделаться.
Привыкай к этому, и побыстрей.
     Она снова повернулась к Ли Боро.
     - До инструктажа еще надо что-то сделать?
     Ли сверилась со своим списком.
     - Температура тела на несколько градусов ниже нормальной, но  мы  это
так и оставим. Ионный баланс прекрасный. Имя. Надо дать ему  какое-нибудь,
прежде чем продолжать.
     - Можно мне говорить?
     Сью Андо вздохнула.
     - Если это необходимо. Только учти, мы уже опаздываем.
     - Я буду краток. Другое имя  ни  к  чему.  У  меня  уже  есть  полный
идентификатор.  Я  -  Вживленный  Компьютер   194,   серия   Красный-Пять,
Талли-Лайн, модель с улучшенными конечностями.
     - Знаю. У меня  также  есть  полный  идентификатор  -  Сью  Ксантиппа
Харбсон Андо, человек женского пола, место рождения  -  Европа,  Четвертый
Альянс, клайд Земли, но мне даже в голову не  придет  использовать  его  в
качестве имени - он раза в три длиннее, чем надо  для  общения.  Твое  имя
будет... - она сделала паузу, - красивым и простым.  Вживленный  Компьютер
Талли. В.К.Талли. Ли, как тебе? В.Красный Талли,  если  уж  он  так  хочет
соблюсти все формальности.
     Ли обратилась к своему компьютеру.
     - Никем не занято. Я создам изоморфизм между именем В.Красный Талли и
полным идентификатором. - Она набрала необходимые команды. - Для краткости
В.К.Талли. А мы будем звать тебя просто Талли. Хорошо?
     - Можно мне говорить?
     Сью Андо вздохнула.
     - Теперь уже  нет.  Пора  в  центр  инструктажа.  Ну,  ладно.  В  чем
загвоздка? Тебе не нравится это имя?
     - Идентификатор, предложенный вами, вполне  удовлетворителен.  Однако
меня смущают два других момента. Во-первых, я  понимаю,  что  на  мне  нет
одежды, а ваши тела прикрыты.
     - Боже мой. Ты что, стесняешься?
     -  Я  так  не  думаю.  Ментоструктура,   соответствующая   состоянию,
обозначаемому как стеснение, у меня отсутствует, но я хочу знать,  следует
ли мне носить одежду в системе Добеллии.
     - Только если там ее носят. Ты будешь делать все,  что  там  принято.
Весь смысл  твоего  вживления  -  максимальная  совместимость  с  местными
жителями. В чем твоя вторая проблема?
     - Меня вживили в мужскую форму человека. Почему?
     - По той же самой причине. В основном ты будешь  общаться  с  людьми,
поэтому мы решили, что тебе лучше иметь человеческие  облик.  А  вырастить
твое тело из человеческого ДНК-шаблона гораздо проще, чем создать какую-то
неорганическую форму, имеющую близкое сходство.
     - Вы лишь частично ответили на мой вопрос, объяснив,  почему  я  имею
человеческую форму. - В.К.Талли показал на свои половые органы. - Но,  как
видите, я вживлен именно в мужское тело.  Женское  тело,  а  именно  такое
носите вы и Ли Боро, выглядит менее громоздким и  требует  меньше  пищи  в
качестве горючего. Поскольку мне придется есть, я хотел бы  знать,  почему
меня облекли в более крупную и менее эффективную форму.
     Сью Андо внимательно посмотрела на него.
     - Хм-м. Знаешь, Талли, у меня нет ответа. Я  уверена,  что  у  Совета
имелись  для  этого  причины,  возможно,  связанные  с  местом,  куда   ты
направляешься. Ты это сможешь выяснить на инструктаже. Я знаю одно: сейчас
менять тело уже поздно. Через три дня ты должен направиться по Бозе-сети к
Добеллии.
     - Можно мне говорить?
     - Конечно, но не сейчас и не со мной. - Андо улыбнулся. -  Ты  и  так
уже опоздал  на  встречу  с  инструкторской  группой.  Ступай,  В.К.Талли.
Эксплуатируй уши инструкторов сколько захочешь.


     Трое стандартных суток до отправки. Это - семьдесят два часа, или 259
тысяч  секунд,  или  259  миллиардов  микросекунд,  или   259   миллиардов
триллионов аттосекунд. Сферический, величиной с грейпфрут, мозг  В.К.Талли
имел тактовый период восемнадцать аттосекунд. Трех дней вполне хватило бы,
чтобы  перебрать  все  мысли,  способные  возникнуть   в   мозгу   каждого
органического существа во всем рукаве галактической спирали.
     Но чем дальше, тем сильнее Талли сознавал, что этих трех  дней  будет
недостаточно.  Пролетали  часы,  а  данные,  которые  помогли  бы  решению
поставленной  задачи,  поступали  от  его   человеческих   посредников   с
болезненной медлительностью - буквально, по капле. Возникли трудности с их
интерпретацией,  а  также  с  теми  всплесками,  которые  они  вызывали  в
незнакомых контурах сомнения, установленных в В.К.Талли при вживлении.
     Например  ему  сказали,  что  мужской  облик   выбран   потому,   что
правительство Добеллии состоит в подавляющем большинстве из мужчин. Однако
элементарный анализ человеческих поступков показывал, что в обществе,  где
преобладают мужчины, единственная  женщина  может  добиться  максимального
результата. Как только органики ухитряются  не  замечать  очевидные  черты
собственной истории?
     Эти  неизбежно  возникающие  загадки  Талли  откладывал   на   потом,
собираясь поразмышлять  над  ними  во  время  путешествия.  Сейчас  же  он
сосредоточился  на  более   простом   вопросе:   территориальном   делении
галактики.
     - Добеллия - это двойная планетная система, входящая в  состав  Круга
Фемуса. - Легат Стенсиф, производивший инструктаж, прибыл с Миранды. Талли
показалось, что выбрали его исключительно из-за плохой дикции и сумбура  в
мыслях. Он пристально смотрел на Талли из-под сердито нахмуренных  бровей.
- Ты знаешь что-нибудь о Круге Фемуса?
     Талли кивнул.
     - Двадцать три солнечные системы. Примитивные  и  бедные.  Шестьдесят
две обитаемые планеты, некоторые из них -  пограничные.  Они  сформировали
свободную федерацию миров  на  пересечении  границ  территорий  Четвертого
Альянса,  Кекропийской  Федерации  и  Сообщества  Зардалу.  Находятся  они
примерно в сотне парсеков от Солнца. У них есть один-единственный артефакт
Строителей - Пуповина. Артефакт обнаружен в системе Добеллия.
     Пулеметный выброс информации окончился. Эти и миллионы других  фактов
о  солнцах  и  планетах,  находящихся  в  рукаве  галактической   спирали,
хранились в памяти Талли задолго до того, как он обрел телесную  форму,  и
он не понимал  причин  этого  экзамена.  На  самом  деле  необходимо  было
проверять только  мотивацию,  ибо  именно  этот  недавний  довесок  к  его
внутренним состояниям потреблял триллионы циклов  для  самонаблюдения  при
подготовке даже неполных ответов.
     Система Добеллия представляла собой две  планеты-близнеца  -  Опал  и
Тектон - бешено вращавшихся вокруг общего центра  масс.  Между  собой  они
были соединены перемычкой длиной двенадцать  тысяч  километров,  известной
под названием "Пуповина". Орбита  их  общего  центра  масс  вокруг  звезды
Мэндел имела большой  эксцентриситет,  в  результате  чего  в  периастроне
возникали  гигантские  приливы  как  на  Тектоне,  так  и  на  Опале.  Это
наибольшее сближение  носило  название  Летний  Прилив.  Последний  Летний
Прилив был исключителен по своей силе из-за приближения партнера Мэндела -
звезды Амарант - и газового гиганта - Гаргантюа, выстроившихся в один  ряд
в периастроне - так называемый Великий Парад Планет, происходящий лишь раз
в 350.000 лет.
     Очень хорошо. Талли знал  и  отлично  понимал  все  это.  Но  грозные
небесные катаклизмы не доступны  во  всей  своей  полноте  ни  логике,  ни
физике. Для воссоздания картины таких разрушений явно требовалось  участие
органиков.
     - Вы сказали мне, что группа людей и чужаков собралась на  Тектоне  и
Опале во время  последнего  Летнего  Прилива,  -  обратился  он  к  легату
Стенсифу. - И они отправились туда добровольно. Но почему? Зачем  кому  бы
то ни  было  понадобилось  находиться  там  именно  в  тот  момент,  когда
поверхности  планет  представляют   наибольшую   опасность?   Им   грозило
разрушение.
     - Есть основания полагать, что с некоторыми именно так и произошло.
     -  Но  ведь  наверняка  ни  люди,  ни  кекропийцы,  ни  лотфиане,  ни
хайменопты не хотят умирать?
     - Конечно нет. - Стенсиф находился в том состоянии, которое В.К.Талли
охарактеризовал бы как дряхлость. Судя по всему ему оставалось лет  десять
до перехода в категорию существ с непереходным внутренним  состоянием.  Во
время  разговора  его  руки  слегка  тряслись,  и  это   была   вовсе   не
функциональная дрожь. - Но люди, - продолжал Стенсиф, - и  чужаки,  как  я
полагаю, тоже, хотя толком не знаю их, рискуют, когда у них есть для этого
адекватные причины. А там причины были  у  всех.  Профессор  Лэнг  с  Врат
Стражника отправилась на Добеллию из-за своих научных интересов, связанных
с артефактами Строителей  и,  собственно,  Летним  Приливом.  Другие,  как
кекропийка Атвар Х'сиал  и  карелланец  человеческого  происхождения  Луис
Ненда, отправились туда, по  нашим  предположениям,  ради  личной  наживы.
Лотфианин Ж'мерлия и хайменоптка Каллик - их  рабы  -  с  ними.  Последние
находились там только по  приказу  своих  хозяев.  Официальные  органы  на
Тектоне представляли трое людей: командор Максвелл  Перри,  регулировавший
доступ извне в систему Добеллии во время  Летнего  Прилива;  капитан  Ханс
Ребка  -  спецуполномоченный  Круга  Фемуса  по   улаживанию   конфликтов,
посланный на Добеллию для контроля за Перри, и советник Джулиус Грэйвз  из
нашего Четвертого Альянса, представляющий интересы Совета.  Не  хочешь  ли
записать все эти имена?
     - В этом нет необходимости. Я ничего не забываю.
     - Надеюсь, что так. - Стенсиф внимательно взглянул  на  В.К.Талли.  -
Это прекрасно.  Так  о  чем  это  я?  Впрочем,  какая  разница.  Подробная
информация о каждом присутствовавшем на Тектоне во время  Летнего  Прилива
есть в архивах, причем там ее гораздо больше, чем у меня. Ни один  из  них
не вернулся, несмотря на то, что Летний Прилив закончился несколько недель
назад, - вот в чем главная загадка. Мы хотим, чтобы ты выяснил, почему они
все там остались. Во время перелета на Добеллию  тебе  необходимо  изучить
досье каждого и сформировать свое собственное  мнение  об  их  желаниях  и
потребностях.
     Желания и потребности!  Именно  этих  функций  не  хватало  в  наборе
внутренних состояний Талли; но если  уж  ему  установили  такое  множество
человеческих  и  не  человеческих   реакций,   необходимо   научиться   их
имитировать.
     - Можно мне говорить?
     - Очевидно, большого восторга это у тебя не вызвало.
     - Меня приводит в замешательство моя  предполагаемая  роль  в  данном
вопросе. В самом начале я понял,  что  моя  задача  в  системе  Мэндела  -
оценить возникшие там проблемы на логической основе. Теперь я узнал еще по
крайней мере о двух  индивидуальностях,  посланных  туда  же  по  тому  же
поводу. Ханс Ребка, согласно вашим  собственным  словам  -  специалист  по
разрешению конфликтов, а Джулиус Грэйвз - член Совета. Чем,  по-вашему,  я
должен дополнить их присутствие?
     - Рад, что ты задал этот вопрос. Это хорошее предзнаменование  успеха
твоей миссии. - Легат Стенсиф поднялся из  своего  кресла  и  встал  прямо
перед Талли. Руки у него перестали трястись, да и  сам  внешний  вид  стал
менее расхлябанным. - Будет лучше, если ты сам ответишь  на  этот  вопрос.
Поможет ли тебе, если я скажу что  при  выполнении  данного  задания  твои
слабости могут одновременно оказаться преимуществом?
     После миллисекундного анализа Талли кивнул.
     - Это возможно лишь в связи с тем, что я не органик. Моя  слабость  -
отсутствие  человеческих  эмоций.  Таким  образом,  неспособность  оценить
мотивацию и эмоции органических существ является моей силой. Вы  наверняка
предполагаете, что Грэйвз и Ребка  в  своем  решении  остаться  в  системе
Мэндел действовали под влиянием эмоций.
     - Верно. Мы не можем это доказать, но подозреваем.  -  Легат  Стенсиф
положил руки на крепкие плечи Талли. - Ты разберешься во всем. Поезжай  на
Добеллию. Узнай все, что сможешь, и сообщи  нам.  Я  больше  не  собираюсь
рисковать очередной человеческой жизнью, выясняя, что произошло  во  время
Летнего Прилива.  "Хотя  вживленный  компьютер  -  тоже  довольно  дорогая
штука".
     В.К.Талли сделал этот вывод за микросекунды, но он не  вызвал  в  нем
никакой ответной  реакции.  Да  ее  и  быть  не  могло.  Раз  у  него  нет
человеческих эмоций, значит, набор его внутренних состояний  не  позволяет
сомневаться в том, что потеря его самого вполне приемлема, в то время  как
потеря  человека  -  нет.  Но  он  начал   структурировать   свои   первые
имитационные контуры.  Возможны  ситуации,  когда  понимание  человеческих
эмоций окажется полезным.



     СТАТЬЯ 14: ЛЮДИ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ. Люди, а  также  их  производные  или  видоизмененные
формы обитают в трех основных регионах  спирального  рукава:  в  Четвертом
Альянсе, в Сообществе Зардалу и в Круге Фемуса. Из них Ч.А. является самым
крупным, самым старым и  наиболее  населенным.  Он  включает  в  себя  все
Ближнее Пространство - сферу диаметром в семьдесят  два  световых  года  с
Солнцем в  центре,  изученную  и  колонизированную  людьми  на  досветовых
кораблях в те времена, когда Бозе-переход и Бозе-сеть еще не были открыты.
В  Ч.А.  входят  почти  восемьсот  населенных  планет.  Они  лежат  внутри
эллипсоида с Солнцем в одном фокусе, простирающегося на  семьсот  световых
лет  по   радиус-вектору   от   центра   галактики.   Сверхгигант   Ригель
приблизительно отмечает дальнюю границу Ч.А.
     Л. - господствующие обитатели Ч.А.  и  составляют  около  шестидесяти
процентов проживающих там разумных существ.
     Круг Фемуса, напротив, состоит из небольшого количества бедных миров,
на девяносто процентов населенных Л. и  расположенных  возле  ближайшей  к
центру  Галактики  границы  Ч.А.  К.Ф.   покрывает   регион,   в   котором
пересекаются территории Ч.А., Кекропийской Федерации и Сообщества Зардалу.
Показателем бедности данной группы миров служит тот факт, что ни  один  из
больших соседей не проявил интереса к развитию К.Ф., хотя  тот  номинально
находится под управлением Ч.А. и признает над собой власть Совета Альянса.
     Л.  Сообщества  Зардалу  не  признают  никакой  центральной   власти.
Вследствие этого трудно судить об их численности и распределении. Эфрарези
и Кэймфил считают, что человеческая часть разумного  населения  составляет
там не более двенадцати процентов. Почти  половина  из  них  живет  вблизи
спорных границ с Ч.А.  и  Кекропийской  Федерацией.  Точное  число  миров,
населенных Л. в С.З., неизвестно.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. Л. представляют собой сухопутных  двуполых
позвоночных с четырьмя конечностями, обладающих двусторонней симметрией, с
хорошо  выраженными  головой  и  туловищем.   Верхняя   пара   конечностей
претерпела  изменения  с  целью  обеспечить  возможность   хватания.   Все
сенсорные органы имеют слабую чувствительность - особенно обоняние и вкус.
Грелаторный орган полностью отсутствует.
     Человеческая форма восприимчива к модификациям и наращениям,  степень
отторжения  чужеродных  тканей  -  низкая.  Мутационная   способность   Л.
наивысшая  среди  всех  разумных  существ,  что,   однако,   не   является
эволюционным преимуществом.
     ИСТОРИЯ. Центром происхождения человеческого клайда является  планета
Земля,  которая  вместе  со   своей   звездой   Солнцем   служит   началом
относительной  системы  координат,   используемой   в   данном   каталоге.
Человеческая история насчитывает около десяти тысячелетий до  Экспансии  и
имеет  письменные  свидетельства  давностью  примерно  в  половину   этого
периода. К сожалению, стремление Л. к самообману, самоприукрашиванию и  их
безосновательная  вера  в  собственное  превосходство  над  всеми  другими
мыслящими  формами,  делают   большинство   этих   письменных   источников
ненадежными. Серьезным исследователям рекомендуется искать  альтернативные
первичные источники информации.
     КУЛЬТУРА.  Человеческая  культура  базируется  на  четырех   основных
элементах: сексуальных отношениях, территориальных правах,  индивидуальном
интеллектуальном превосходстве и потребности в групповом  самоопределении.
Модель Х'сирина, использующая данные признаки как независимые  переменные,
позволяет точно предсказать черты человеческого  поведения.  На  основании
этого анализа человеческую цивилизацию можно отнести ко Второму  Уровню  с
крайне низкими перспективами перехода на более высокий уровень.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    2

     Жизнь - это череда неприятностей, следующих одна за другой.
     Берди Келли, пробиравшийся по жидкой грязи Слинга с подносом в  руках
и телеграммой между грязными пальцами и с трудом  сохранявший  равновесие,
осознал это со всей силой и свежестью откровения.  "Одна  неприятность  за
другой!" Не успел его босс, Макс Перри, лечь в госпиталь  реабилитационной
хирургии, как Берди попал в няньки к  советнику  Альянса,  прилетевшему  с
далекой Миранды. Перри, с  его  зацикленностью  на  работе  и  болезненным
пристрастием к поездкам на  Тектон,  выносить  было  нелегко,  но  Джулиус
Грэйвз почти ничем ему не уступал. А иногда  он  был  просто  невыносим  -
особенно когда сидел, разговаривая сам с  собой,  вместо  того  чтобы  уже
несколько недель назад улететь обратно на Миранду.  Оставшись,  он  целыми
днями  слонялся  по  комнатам  и  пальцем  не  шевелил,  чтобы  помочь   в
восстановительных  работах,  а  все  предписания   своего   начальства   о
возвращении посылал к черту. Похоже, намеревался остаться здесь навсегда.
     А впрочем...
     Берди  задержался  у  входа  в  здание  и  глубоко  вдохнул   воздух,
наполненный запахом моря.
     А впрочем, все это пустяки! Берди поднял глаза к пятнистому  голубому
небу с золотистым диском  Мэндела,  просвечивающим  сквозь  облака,  затем
окинул взглядом измочаленный кустарник,  уже  пустивший  новые  побеги.  С
запада налетел легкий бриз, словно приглашая покататься под  парусом.  Все
это было так чудесно,  что  казалось  нереальным.  Летний  Прилив  прошел,
поверхность Опала возвращалась к обычному  спокойствию,  а  Берди  остался
жив. Половине населения этого водяного мира повезло, увы, куда меньше.
     Он и сам на это не надеялся.  Неделей  раньше,  когда  Летний  Прилив
достиг своего пика и гравитационные  поля  Мэндела  и  Амаранта  разрывали
Опал,  Берди  скорчился  в  носовой  части  маленькой  лодки,   с   ужасом
вглядываясь в бурлящую водную поверхность,  вздымавшуюся  стеной  и  вновь
опускавшуюся.
     Он понимал, что ему крышка. Радиосигналы предупреждали, что  чудовище
начало свой путь. Приливные силы породили гигантский солитон  -  одиночную
волну высотой более километра, которая  понеслась  по  поверхности  Опала.
Слинг за Слингом сообщали о скорости волны и ее высоте и тут же  умолкали,
разорванные в клочья.
     Волна неотвратимо  надвигалась.  Берди  распростерся  на  дне  лодки,
вцепившись в шпангоуты побелевшими от напряжения пальцами.
     Нос лодки задрался вверх. Тридцать градусов, сорок пять,  шестьдесят.
Горизонталь и вертикаль поменялись местами. Берди уперся  ногами  в  корму
лодки, а руками крепко обхватил среднюю банку и основание маленькой мачты.
Его поднимало  вверх  с  двух-  или  трехкратной  перегрузкой,  словно  он
оказался в стартующей ракете. Стремительно несущаяся в двух футах  от  его
носа вода улетала назад... Почти полминуты его лодчонка - букашка на стене
океана - возносилась все выше и выше, к темным  облакам  Опала.  Казалось,
целую вечность он парил в туманной мгле,  пока  лодка  не  выровнялась.  И
наконец она рухнула вниз, отчего у Берди в буквальном  смысле  слова  душа
ушла в пятки.
     Вырвавшись  из  облаков,  он  увидел  зрелище,  от  которого  у  него
перехватило дыхание: впереди лежало обнажившееся  дно  океана,  истыканное
ушедшими в ил кораблями и огромными зелеными  телами  прудовиков,  которые
были раздавлены собственным многомиллионотонным  весом.  Затем  его  лодка
стрелой понеслась вниз по длинному, покрытому пятнами пены склону, к  этой
безбрежной грязевой равнине. И тут Берди окончательно понял, что часы  его
жизни отсчитывают последние секунды.
     Вторая,  меньшая,  волна,  двигавшаяся  наперерез  первой,  оказалась
спасительной. Считанные метры отделяли его от беспощадного  морского  дна,
но тут налетел порыв ветра, и лодку сотряс тяжелый  удар.  Он  вцепился  в
снасти  крепче  прежнего  и  затаил  дыхание,  когда  ощутил,  что   вновь
поднимается вверх, влекомый бурлящим водоворотом  теплого  потока.  Минута
шла за минутой, а он все дышал и дышал - на целый час дольше, чем, как  он
сам полагал, позволяли человеческие силы; и вот Летний  Прилив  прошел,  и
хрупкая лодочка закачалась в спокойных водах.
     Об этом надо будет  рассказывать  внукам,  если  только  они  у  него
когда-нибудь появятся.
     Прежде он не задумывался о детях, но сейчас  все  изменилось.  Прошло
лишь несколько недель после Летнего Прилива,  а  жизнь  уже  набрала  свое
вновь. В течение следующего месяца каждая способная к деторождению женщина
почти наверняка забеременеет, чтобы вернуть численность населения Опала  к
значению, достаточному для выживания.
     Берди посмотрел вверх на ласковое голубое небо и вздохнул еще глубже,
окончательно успокоившись. Истинное чудо, возможно, состояло  вовсе  не  в
том, что ему удалось выжить, дабы впоследствии рассказать свою историю, но
в том, что такие же истории происходили и тут и там, по  всей  поверхности
Опала. Некоторые Слинги, захваченные встречными течениями, сбились в  кучу
посреди бушующих водоворотов, когда по всем законам физики их должно  было
разорвать на части. Выжившие рассказывали об обломках,  подвернувшихся  им
под руку в тот момент, когда собственные силы уже покидали их.
     А может,  им  просто  так  казалось.  Берди  осенило.  Возможно,  они
держались на плаву, как и он сам,  причем  столько,  сколько  требовалось,
пока под руку не  попадались  какие-нибудь  спасительные  средства.  Люди,
жившие в системе Добеллия, легко не сдавались. Они просто не  имели  права
себе это позволить.
     Берди толкнул коленом плетеную дверцу  одноэтажного  строения,  вытер
налипшую на башмаки грязь о лежавшую на пороге циновку и прошел внутрь.
     - Боюсь, все то же самое: прудовик вареный, печеный,  жареный  и  еще
кусочек прудовика в придачу. - Он поставил поднос  на  стол  из  плетеного
камыша. - Придется нам  какое-то  время  питаться  этой  дрянью,  пока  не
починим рыболовные лодки. - Сняв крышку с большого  блюда,  он  наклонился
вперед и принюхался. Его нос сморщился.  -  Если  только  эта  гадость  не
протухнет окончательно. По-моему, это время  уже  не  за  горами.  Однако,
прошу вас, угощайтесь. В холодном виде он еще противней.
     За столом в кресле сидел высокий костлявый мужчина, с огромной  лысой
головой, обожженной радиацией до красно-лилового цвета. Его бледно-голубые
глаза под кустистыми бровями остановились на  Берди,  и  в  них  появилось
задумчивое выражение.
     Берди поежился. Он  вовсе  не  ожидал,  что  его  бодрый  комментарий
вызовет  у  Джулиуса  Грэйвза  адекватную  реакцию   (такого   прежде   не
случалось), но никакой причины выглядеть столь печально у  этого  человека
тоже не было. Всего неделю назад Грэйвз вернулся  живым  и  невредимым  из
экспедиции на Тектон - место столь ужасное, что Берди и думать  о  нем  не
хотел. Советнику следовало бы излучать интерес к жизни и радость по поводу
собственного спасения.
     - Мы со Стивеном опять беседовали, - произнес Грэйвз. - Он меня почти
убедил.
     Берди положил телеграмму и принялся за еду.
     - Да неужели? Ну и что же он сказал?
     Стивен Грэйвз представлял еще одну загадку, которую  Берди  никак  не
мог постичь.  Внутренние  мнемонические  близнецы,  которыми  пользовались
многие члены Совета, были ему не в диковинку. Просто  дополнительная  пара
мозговых полушарий, выращенных, а затем внедренных в человеческий череп  и
состыкованных  с  естественными  полушариями  посредством  нового   corpus
callosum, мозолистого тела, запоминающее  устройство  повышенной  емкости,
пусть   не   такое   быстродействующее,   зато   менее   громоздкое,   чем
неорганический мнемонический блок. А вот чего от них  никто  не  ожидал  и
(насколько Берди знал) чего они никогда не демонстрировали  прежде  -  так
это самосознания. Но  мнемонический  близнец  Джулиуса  Грэйвза  -  Стивен
Грэйвз - не только обладал независимым сознанием, но временами,  казалось,
даже одерживал верх. Во многих случаях Берди предпочитал иметь дело именно
с ним. Веселый и ироничный, Стивен располагал к себе, но незнание того,  с
кем ты говоришь в данный момент, обескураживало и,  несмотря  на  то,  что
сейчас, казалось, господствовал Джулиус, Стивен мог заявить о себе в любой
момент.
     - Уже почти неделю я собираюсь с силами, чтобы вернуться на  Миранду,
- продолжал Грэйвз, - и доложить о своих наблюдениях. "И чем  скорее,  тем
лучше, приятель", - подумал Берди, но вслух ничего  не  сказал  и,  подняв
телеграмму, принялся со стола  вытирать  грязь  и  засохшую  черную  жижу,
невесть каким образом на нее попавшую.
     - Все время я испытывал какое-то странное нежелание  сделать  это,  -
продолжал Грэйвз, - и заподозрил, что  моему  подсознанию  известно  нечто
отвергаемое сознанием. А теперь, как мне кажется, Стивен попал  -  образно
говоря - в яблочко. Это  имеет  отношение  к  Пробуждению  и  к  тем,  кто
отправился на Гаргантюа.
     Берди протянул испачканную телеграмму.
     - Раз уж речь зашла о Миранде, то вот - это пришло час назад. Я ее не
читал, - спохватившись, добавил он.
     Грэйвз проглядел листок и, разжав пальцы, уронил его на пол.
     - Согласно сообщениям,  полученным  мной  после  Летнего  Прилива,  -
продолжал он. - Пробуждение  артефактов  завершилось.  Уже  несколько  лет
артефакты Строителей показывали признаки возрастающей активности по  всему
рукаву. Но теперь этому  брожению  пришел  конец  и  в  рукаве  опять  все
спокойно. Почему?  Мы  не  знаем,  но,  как  отмечает  Стивен,  Дари  Лэнг
настаивала на том, что события нынешнего Летнего Прилива выходят, по своей
значимости, за рамки планеты или даже данной  планетной  системы.  Великий
Парад происходит  раз  в  триста  пятьдесят  тысяч  лет.  Лэнг  не  хотела
заставлять человечество так долго ожидать нового Пробуждения, и  я  с  ней
согласился. Когда они  с  Хансом  Ребкой  решили  последовать  за  сферой,
поднявшейся во время Летнего Прилива из  Тектона,  я  не  возражал.  Когда
Ж'мерлия и Каллик захотели тоже отправиться на  Гаргантюа,  чтобы  узнать,
живы ли их бывшие хозяева, я обнадежил их и  принял  их  сторону,  хотя  и
чувствовал, что лезу не в свое дело. Моя  задача  состояла  в  том,  чтобы
возвратиться на Миранду и представить отчет по делу,  ради  которого  меня
сюда прислали. Но...
     -  Именно  об  этом  и  говорится  в  телеграмме.  -  Берди  перестал
разыгрывать невинность. - Они хотят знать, почему вы до сих пор  здесь,  и
интересуются, когда вы вернетесь. Вас ждут большие неприятности,  если  вы
не ответите.
     Джулиус Грэйвз не обратил на его слова никакого внимания.
     - Какое поручение на Миранде будет хотя бы наполовину соответствовать
по важности тому, что может произойти возле Гаргантюа? Стивен считает, что
нас наверняка пошлют разбирать очередной межвидовой конфликт  и  этические
дилеммы. Однако если Строители действительно объявятся на  Гаргантюа,  как
настаивает на том Дари Лэнг, то величайшая межвидовая  встреча  в  истории
рукава спирали произойдет именно там. Этические аспекты  в  данном  случае
совершенно необычны и не  имеют  аналогов,  а  события  может  подтолкнуть
появление Дари Лэнг, Ханса Ребки и двух слуг, несмотря  на  упредившее  их
прибытие Атвар Х'сиал и Луиса Ненды. В любом случае мне теперь  все  ясно.
Необходимо реквизировать звездолет и лететь на Гаргантюа  вслед  за  всеми
остальными. Не стану утверждать с полной определенностью, но не исключено,
что  их  контакты  без  сдерживающего  влияния   члена   Совета   возымеют
разрушительные последствия. В связи с  этим  прошу  вас  найти  корабль  и
подготовить его к полету на Гаргантюа...
     Грэйвз продолжал бормотать, но Берди его почти не слушал.  Наконец-то
они избавятся от бесполезного трутня, а именно  таковым  оказался  Джулиус
Грэйвз, хоть он и член Совета. Если он хочет  корабль,  Берди  должен  его
найти, хотя один  Бог  знает,  как  это  сделать.  Однако  ничего  тут  не
попишешь, потому что советники имеют право распоряжаться  любыми  местными
ресурсами, которые посчитают необходимыми.  Как  бы  то  ни  было,  потеря
корабля  -  достаточно  малая  плата  за  избавление  от  отвлекающего   и
заставляющего терять время Джулиуса/Стивена Грэйвза.
     - ...Мистер Келли, и как можно скорее.
     Упоминание фамилии Берди вернуло его внимание к собеседнику.
     - Что вы сказали, советник? Извините, я прослушал.
     - Я сказал, мистер Келли, что понимаю, насколько сильно подействовало
произошедшее здесь на всех жителей Опала. Поскольку космопорт на  Звездной
Стороне выведен из строя, поиски исправного корабля,  возможно,  потребуют
некоторой импровизации. В то же время, надеюсь, что  подготовка  к  нашему
отлету на Гаргантюа не затянется. Стандартной недели вам хватит?
     - Нашему? - Берди решил, что ослышался; должно быть, он  пропустил  в
монологе Грэйвза самое главное. - Вы ведь это сказали, не так ли?
     - Разумеется. Я знаю, что Гаргантюа и его спутники  уже  находятся  в
пяти миллионах километров отсюда и удаляются с каждой минутой, но они  все
равно являются частью системы Мэндел. Я обсуждал этот вопрос с  командиром
Перри и, несмотря на  то,  что  его  служебные  обязанности  на  Опале  не
позволяют ему отправиться в это путешествие, он выразил  уверенность,  что
присутствие там представителя правительства  чрезвычайно  важно,  и  издал
приказ, предписывающий вам сопровождать меня на Гаргантюа в  качестве  его
представителя.
     Гаргантюа.
     Сдохший неделю назад прудовик даже в  лучшие  времена  не  был  столь
противен на вкус. Берди отодвинул поднос, изо всех сил стараясь  сохранить
съеденное в себе.  Он  встал.  Должно  быть,  он  что-то  сказал  Джулиусу
Грэйвзу, перед тем как выйти из здания, но и даже под пыткой ему  вряд  ли
удалось бы вспомнить, что именно.
     Гаргантюа! Берди посмотрел вверх, в голубое небо Опала. Мэндел быстро
клонился к закату. Где-то там,  за  ласковым  голубым  небом,  где  Мэндел
превращается  в   едва   различимую   точку   света,   вращается   газовая
планета-гигант, окруженная промерзшей свитой своих  спутников,  пустынных,
безжизненных и темных. Даже хорошо подготовленные экспедиции на Гаргантюа,
ведомые опытнейшими космическими  путешественниками  Добеллии,  несли  там
значительные потери. Внешняя часть  системы  слишком  удалена,  холодна  и
недружелюбна по отношению к человеческой жизни. По сравнению с ней Опал во
время пятибалльного шторма казался безопасным и приветливым.
     Берди огляделся. Все здесь было ему знакомо - от липкой теплой  грязи
под ногами и путаницы ползучих растений, начинавшейся в нескольких  метрах
от здания, до спин громадных черепах, переждавших Летний Прилив в океане и
теперь неторопливо пробиравшихся сквозь молодую поросль  в  глубь  Слинга.
Берди знал здесь каждую травинку и любил это место всеми фибрами души.
     Еще совсем недавно эта радующая глаз картина  казалась  ему  чересчур
идиллической. Теперь он так не думал.



                                    3

     "Летний  сон"  строился  как  прогулочная  яхта  для   подростков   и
предназначалась для кратковременных внутрисистемных экскурсий. Все на  его
борту было рассчитано именно на это - от  крохотных  камбузов,  санузла  и
грузового отсека до единственной пары узеньких коек.  Установленный  позже
Бозе-двигатель крейсерского класса позволил этой игрушке совершать дальние
межзвездные  перелеты,  однако  это  усовершенствование  отразилось  самым
плачевным образом на объеме жилого отсека.
     Его теперешние обитатели (по крайней мере, те из них, кто принадлежал
к роду человеческому) считали эту громадину ненужной роскошью и проклинали
на все лады. Перелет от Добеллии  к  Гаргантюа  осуществлялся  при  помощи
холоднокатализного термоядерного двигателя, в этих условиях Бозе-двигатель
оказался совершенно ненужным.
     Шел второй  день  полета.  Дари  Лэнг  и  Хане  Ребка  снова  кое-как
устроились на койках, где им приходилось лежать бок о бок.
     - Слишком много ног, - мягко произнес Ребка.
     Дари Лэнг кивнула. Она не жаловалась, но теснота действовала  на  нее
куда сильнее, и Ребка знал об этом... Он вырос на Тойфеле - одном из самых
бедных и удаленных миров Круга Фемуса. Лишения и дискомфорт были ему не  в
диковинку, он просто не замечал их. Дари же была  избалована  комфортом  и
изобилием Врат Стражника, одной из самых роскошных планет-садов,  хотя  до
последних месяцев и не подозревала об этом.
     - Для меня тоже много, - сказала она. -  Шестнадцать  ног  -  это  уж
чересчур. А для тебя многовато глаз.
     Он моментально понял намек  и,  извиняясь,  прикоснулся  к  ее  руке.
Лотфианин Ж'мерлия состоял, казалось, из одних ног и глаз.  Восемь  черных
жестикулирующих конечностей росли из длинного трубообразного  туловища,  а
узкая голова пряталась за большими, лимонного цвета  фасетчатыми  глазами,
торчавшими на коротких ножках-антеннах. Каллик была оснащена не хуже. Тело
хайменоптки, короткое, толстенькое, покрывала черная шерстка; из  круглого
туловища торчало восемь похожих на проволочки ножек, а  маленькую  гладкую
головку по периметру окружали бесчисленные пары блестящих  черных  глазок.
Каллик и Ж'мерлия вовсе не стремились путаться под ногами, но во время  их
совместного  бодрствования,  передвигаться  по   маленькой   кабинке,   не
спотыкаясь об их странные, выставленные в разные  стороны  конечности,  не
представлялось возможным.
     Дари Лэнг и Ханс Ребка спасались на  койках:  лишь  здесь  оставалось
свободное место. Однако и там уединение было лишь кажущимся,  особенно  по
меркам Ханса Ребки.
     Два месяца, прошедшие с тех пор, как Дари оставила свою  тихую  жизнь
ученого-исследователя  на  Вратах  Стражника,  изобиловали   удивительными
открытиями; одно из них  заключалось  в  том,  что  многие  "факты"  жизни
обитателей отсталых и бедных миров Периметра не соответствовали истине. На
Шасте каждый "знал", что стремление к  размножению  господствует  на  всех
недонаселенных планетах Круга Фемуса, а  мужчин  и  женщин  там  одолевает
сексомания. Богатые миры Четвертого Альянса "не сомневались", что люди  на
Тойфеле и Обжигающей, Тектоне и Опале предаются сексуальной  близости  при
малейшей возможности, где и когда угодно.
     Вероятно,  доля  истины  здесь  была;  но  на   практике   обитателей
пограничных планет отличала любопытная строгость.  Мужчины  и  женщины  не
стеснялись демонстрировать свой интерес, начиная с обмена взглядами вплоть
до  открытого  приглашения.  Но  как  только  приходило  время  перейти  к
действиям, они вели себя,  как  начала  подозревать  Дари,  до  странности
пуритански.
     Она  получила  досадное  тому  подтверждение,  когда   "Летний   сон"
отправился в долгий путь к  Гаргантюа.  В  первую  же  ночь  двое  чужаков
растянулись на полу, предоставив койки Дари и Хансу. Она лежала и ждала, а
когда ничего не произошло, взяла инициативу на себя.
     Он остановил ее, но весьма странно.
     - Конечно, я хочу, но  как  же  твоя  нога?  -  прошептал  он.  -  Ты
разбередишь ее. Я имею в виду... здесь мы не можем. Твоя нога...
     Дари обожгла ногу во время бегства с Тектона, но сейчас она уже почти
зажила. Она едва удержалась, чтобы не сказать: "Да черт с  ней,  с  ногой.
Почему бы тебе не предоставить мне самой решать, повредит  это  или  нет?"
Вместо этого она отодвинулась, решив, что Хансу не нравится, когда женщина
выполняет роль ведущего в вопросах  секса.  Она  ждала,  но  напрасно.  Во
вторую ночь она спросила, в чем дело. Ему  не  хочется?  Или  она  ему  не
нравится?
     - Конечно же нравишься. - Он говорил тихо,  оглядываясь  на  чужаков.
Судя по неустанному шевелению перепутанных конечностей, те спали. - Но как
быть с ними?
     -  При  чем  здесь  они?  Надеюсь,  ты  не   хочешь   предложить   им
присоединиться?
     - Ну не злись. Если они проснутся, то увидят нас.
     Вот оно в чем дело! Он стесняется! И, очевидно, очень сильно. Ханс ни
на что не способен, пока они соседствуют с Ж'мерлией и Каллик  даже,  если
чужаки не  выкажут  ничего,  помимо  академического  интереса  к  процессу
совокупления человеческих особей.
     Однако их индифферентность вовсе не меняла ситуации для Ханса  Ребки.
Дари пришлось оставить свои притязания.
     - Значит, для тебя слишком много глаз, - повторила  она.  -  Понимаю.
Насчет этого не беспокойся, Ханс. Сколько еще осталось до Гаргантюа?
     - Около сорока часов. - Он с радостью сменил тему разговора. - Я  все
думаю... Что, по-твоему, мы там обнаружим?
     Он выжидающе взглянул на Дари. Ответа она не знала, хотя ясно ощущала
правомерность его вопроса. В конце  концов,  она  -  единственная,  видела
своими глазами темную сферу,  которая  поглотила  корабль  Луиса  Ненды  и
устремилась к Гаргантюа. Времени для размышлений у  нее  было  достаточно.
Неужели она действительно рассчитывает обнаружить там Строителей?
     Для Дари этот вопрос был самым важным! Строители  исчезли  из  рукава
более пяти миллионов лет назад, но она так или иначе шла по  их  следам  в
течение всей  своей  сознательной  жизни.  Началось  это  со  Стражника  -
единственного артефакта Строителей, который был виден с ее родной планеты.
Впервые Дари увидела его еще ребенком. Она выросла, глядя на этот  сияющий
в ночном  небе  полосатый  шар.  Недоступные  ни  людям,  ни  их  машинам,
непостижимые глубины Стражника стали для нее символом загадки  исчезнувших
Строителей. Ее убежденность в том,  что  Летний  Прилив  каким-то  образом
связан с артефактами Строителей, привело ее  на  Добеллию,  а  события  во
время Летнего Прилива помогли по-новому взглянуть  на  существо  проблемы:
Великий Парад планет и звезд, вызывающий Прилив, сам является  артефактом,
а  вся  эта  звездная  система  -  творением  давно  исчезнувших   великих
инженеров.
     Но  вопрос  Ханса  Ребки  все  равно  требовал  ответа.  Неужели  она
настолько увлеклась Строителями и всем, с ними  связанным,  что  ей  везде
мерещится их влияние? Нет ничего необычного в том, что излюбленная  теория
ученого в конце концов  обретает  власть  над  всеми  его  поступками.  Он
бессознательно отбирает только те результаты экспериментов  и  наблюдений,
которые подтверждают теорию, а все остальное отбрасывает  или  игнорирует.
Дари не стала бы утверждать, что подобная ситуация ей абсолютно чужда.
     - Я знаю только то, что видела собственными  глазами,  Ханс.  В  моем
распоряжении сейчас кроме этих данных (как  бы  ты  их  ни  расценивал)  -
только  собственные  умозаключения  (опять  же,   возможно,   не   слишком
надежные). Ты можешь получить изображение Гаргантюа через внешние сенсоры?
     - Пожалуй. - Он огляделся по сторонам. -  Мы  сможем  смотреть  прямо
отсюда - проектор направлен в нашу  сторону.  Не  двигайся.  Через  минуту
будет готово.
     Это заняло совсем мало времени. Ребке  потребовалось  всего  двадцать
секунд, чтобы вывести  над  койками  трехмерное  изображение  космического
пространства. Он перетащил пульт поближе к Дари, чтобы та  могла  наводить
сенсоры и выбирать увеличение по своему желанию.
     Планета находилась в центре проекционной сферы. Как все  переменилось
с тех пор, как Дари видела ее в последний раз!  Тогда  свечение  Гаргантюа
затемнялось  защитными  фильтрами  иллюминатора  "Летнего  сна".   Планета
действительно была гигантской, занимая почти половину неба,  но  выглядела
тогда она призрачной и туманной. Сейчас  Гаргантюа  был  не  больше  ногтя
Дари, но сиял, словно драгоценный камень ярко-оранжевого цвета, лежащий на
черном бархате, испещренном слабыми звездочками. На диске  виднелись  едва
различимые полосы, позволявшие определить положение оси вращения  планеты,
а совсем рядом с ним  -  четыре  яркие  точки  света,  лежавшие  строго  в
плоскости экватора и являвшиеся главными спутниками Гаргантюа. Дари знала,
что вокруг планеты вращаются тысячи более мелких фрагментов,  невидимых  с
такого расстояния. Их орбиты наверняка претерпели в периастроне чудовищные
возмущения.
     Не гармония небесных сфер, но какофония, хаос  завязанных  немыслимым
узлом орбит. Пробираться между ними будет нелегко.
     Она изучила  картинку,  а  затем  с  помощью  дистанционного  маркера
обозначила точку в четверти радиуса от терминатора планеты.
     - Первый луч исходил именно отсюда. - На мгновение она закрыла глаза,
вспоминая увиденное. - Он был необычный, ведь свет в пустоте не виден, а я
видела его целиком и проследила его вплоть до этой точки.
     -  А  может,  он  пришел  из  гораздо  более  удаленной  области,  за
Гаргантюа?
     -  Нет.  За  то  время,  пока  серебристая   сфера   превратилась   в
пространственную дыру, заглотила корабль Луиса Ненды и  исчезла,  двигаясь
вдоль этого светового луча, точка, из которой шел луч, переместилась.  Она
как раз вплотную приблизилась к Гаргантюа, когда я потеряла  ее  из  виду.
Единственное  объяснение  в  том,  что  луч  выходил  откуда-то  с  орбиты
Гаргантюа.
     Дари  опять  прикрыла  глаза.  Голова  у  нее  слегка  побаливала,  а
воспоминания  о  последних  минутах  перед  наступлением  Летнего  Прилива
почему-то вызывали легкое головокружение. В глазах двоилось. Возможно, она
слишком долго разглядывала изображение. Она снова взглянула на  Гаргантюа.
Гигантская планета быстро удалялась  от  Мэндела  по  сложной  траектории,
ведомая одновременно и Мэнделом, и его карликовым  звездным  собратом,  но
"Летний сон" летел быстрее. Его движение было видно невооруженным глазом.
     - Еще несколько часов, Ханс. - Внезапно она почувствовала слабость  и
лень. - Всего лишь несколько часов,  и  мы  увидим  все  мелкие  спутники.
Начинай подумывать, куда нам лететь. Ладно? - Ее озадачили ее  собственные
слова и странное звучание голоса. - Куда нам лететь? Не знаю я,  куда  нам
лететь.
     Он не ответил. Она кое-как повернулась к нему, чтобы узнать,  смотрит
ли он на нее вообще. Ребка уставился на Ж'мерлию и Каллик.
     - Все еще спят, - произнес он.
     - Ага. Спят. - Дари улыбнулась. - Не  бойся,  Ханс,  я  не  собираюсь
нападать на тебя.
     Но он уже соскочил с койки. Лицо его было краснее обычного, а полоска
шрама, бегущая от левого виска к скуле, обозначилась четче.
     - Что-то здесь не так.  Каллик  никогда  не  спала  больше  получаса.
Оставайся на месте.
     Ребка торопливо перебрался к центральному пульту управления, осмотрел
его  и,  громко  выругавшись,  принялся   нажимать   на   кнопки;   завыли
кондиционеры,  и  Дари,  почувствовав  холодное   дуновение,   протестующе
забормотала. Не обращая на нее внимания, Ханс склонился  над  неподвижными
телами Ж'мерлии и Каллик, а затем внезапно снова оказался у нее под боком.
     - Как ты себя чувствуешь? Лучше сядь.
     Дари ощутила, что ее поднимают и сажают прямо. Холодный сухой  воздух
привел ее в сознание, и она поежилась.
     - Со мной все в порядке. Что случилось?
     -  Атмосфера.  Когда  мы  поднимались  с  Тектона,  корабль   получил
приличный удар, от которого что-то испортилось в воздушном  генераторе.  Я
временно перевел его на максимум, и, пока мы не выясним, в чем  дело,  нам
придется управлять им вручную.
     Тут его настойчивость наконец-то дошла до нее.
     - С нами все в порядке? А Каллик и Ж'мерлия?
     - Не беспокойся.  Мы  в  безопасности.  Сейчас.  Возможно,  Каллик  и
Ж'мерлия смогли бы дышать тем, что поступало несколько минут назад - у них
высокая адаптивность к плохому воздуху, но мы с тобой - нет. Слишком много
окиси углерода. Еще полчаса, и мы бы погибли.
     Погибли! Дари почувствовала, как холодная волна, не имевшая  никакого
отношения к прохладному ветерку кондиционера, прокатилась по  телу.  Когда
они смотрели смерти в лицо во время Летнего Прилива,  все  опасности  были
очевидны. Но смерть подстерегала  везде,  не  выказывая  признаков  своего
присутствия, подкрадывалась, чтобы забрать  ее  жизнь,  когда  она  меньше
всего этого ожидает...
     Она никак не могла расслабиться. Ханс Ребка опять вытянулся на  койке
рядом  с  Дари.  Она  придвинулась  к  нему,  желая  почувствовать   тепло
человеческого тела. Он прижался к ней всем телом. Дари почувствовала,  как
он дрожит, но тут же поняла, что дрожат  его  руки,  гладящие  ее  лицо  и
грудь. Его возбуждение передалось ей.
     Они поняли друг друга без лишних слов. Дари лишь  приподняла  голову,
чтобы взглянуть на спящих Ж'мерлию и Каллик.
     А что, если они проснулись? Она чуть было не ляпнула это, но  вовремя
спохватилась. Заткнись, дура! Что ты хочешь натворить?
     Однако  одну  уступку  скромности  она  все  же  сделала:   выключила
освещение над койками. Он это, казалось, даже не заметил; через  несколько
секунд Дари тоже перестала смущаться; а Ж'мерлии и Каллик до них  дела  не
было.


     Часом позже двое чужаков продолжали спать. Ханс тоже. Дари  лежала  с
закрытыми глазами, размышляя о том, сколь мало отличается один из аспектов
сексуального поведения мужчин в Четвертом Альянсе и  в  Круге  Фемуса.  "Я
начинаю лучше понимать его,  -  думала  она.  -  Он  хороший  человек,  но
странный. Прямой вызов смерти не пугает его, а лишь возбуждает, возбуждает
настолько, что он перестает обращать внимание на собственные табу. Вряд ли
он думал сейчас о Каллик и Ж'мерлии... я уж точно о них  забыла.  Пожалуй,
так возбуждает не близость смерти,  но  сознание  того,  что  ты  выжил...
Возможно, то же самое  испытывают  все  люди  Периметра  -  и  мужчины,  и
женщины. Но на Ханса это действует просто превосходно".
     Она улыбнулась. "Жаль, что на меня это не действует. Меня  смерть  не
пугает. Я получила удовольствие, но могло  быть  и  лучше.  Ерунда.  Будут
другие шансы".
     Наконец Дари открыла глаза. Они не выключили проектор,  и  Гаргантюа,
значительно выросший в размерах, висел у нее  над  головой.  На  пятнистом
диске стали различимы мелкие детали. С тех пор как Дари  в  последний  раз
видела ее, планета сделала четверть оборота. Огромный, атмосферный  вихрь,
названный Глазом Гаргантюа, находился в центре диска. Он смотрел прямо  на
нее: оранжево-красный, гипнотический, злобный.
     Дари ощутила, что у нее сводит дыхание. "Значит, будут другие  шансы,
а будут ли? - словно говорило выражение Глаза. - Не  рассчитывай.  Я  тоже
кое-что знаю о смерти".



                                    4

     В.К.Талли: постоянная запись для отправки на Персефону.
     Сегодня я достиг места назначения - планеты Опал в системе  Добеллия.
И сегодня же я пришел к  тревожащему  меня  заключению  относительно  моей
миссии.
     Состоит оно в следующем:  решение,  принятое  главным  инженером  Сью
Ксантиппой Харбсон  Андо,  было  абсолютно  правильным,  хотя  и  по  иным
причинам, нежели те, что она мне изложила. Медленный и неэффективный метод
обмена  данными  через  человеческие  каналы   коммуникации   дает   такую
информацию, которую я никогда бы не получил, имея прямой доступ  к  банкам
данных. Причина этого очень проста: некоторые важнейшие сведения в  банках
данных отсутствуют.
     Центральные банки Четвертого Альянса неполны! Кто это мог предвидеть?
Более того, теперь у меня есть основания полагать, что  заложенная  в  них
информация порой просто ошибочна.
     Теперь приведу факты, подтверждающие данные заключения.
     Пункт первый. Мое путешествие к Опалу  потребовало  совершить  четыре
пересадки в соответствующих точках Бозе-сети. Это я знал еще до  отправки.
Банки данных сообщали также, что  каждая  точка  Бозе-сети  служит  звеном
транспортных систем различных видов; таким образом,  наряду  с  людьми  из
Четвертого Альянса и Круга Фемуса там можно встретить граждан Кекропийской
Федерации и Сообщества Зардалу.
     Эта информация оказалась достоверной. В третьем пересадочном  пункте,
находящемся в 290 световых годах от Солнца и граничащей с  областью  Круга
Фемуса  территорий  (неподалеку  от  Четвертого  Альянса  и   Кекропийской
Федерации),  я  встретил  и  опознал  кекропийцев,  лотфиан,   варнианцев,
хайменоптов и дитронитов.
     Как утверждают банки данных,  взаимоотношения  между  ними  предельно
ясны. Лотфиане и  дитрониты  являются  рабами  кекропийцев.  Хайменопты  и
варнианцы иногда бывают свободными, но, как правило, порабощаются  людьми,
проживающими  на  территории  Сообщества  Зардалу  (а   также   уцелевшими
сухопутными Зардалу, если только они еще сохранились; ни одного из них  не
видели со времен Великого Восстания задолго до Экспансии).
     Из  банков  данных  также  ясно,  что,  несмотря   на   независимость
Кекропийских  и  Зардалусских  клайдов,  все   живые   существа   признают
верховенство людей Четвертого Альянса.  Они  во  всем  с  ними  считаются,
подтверждая превосходство человеческого интеллекта и рассматривая Землю  и
прилегающие к Альянсу территории в качестве культурного и научного  центра
рукава спирали.
     На самом деле все не так! Я, имея внешний вид человека из  Четвертого
Альянса, не получал  никакого  преимущественного  обслуживания,  а  совсем
наоборот. Появившись в большом терминале узловой точки  Бозе-сети  145,  я
обнаружил, что пересадочный пункт переполнен живыми существами. Для  того,
чтобы добраться до нужной мне зоны отправки, я вынужден  был  пройти  мимо
группы других путешественников - кекропийцев, зардалусских людей и снующих
среди них хайменоптов. Мою просьбу уступить дорогу проигнорировали.  Более
того, какая-то кекропийка оттолкнула меня в сторону, словно не заметив.
     Когда я обратился с апелляцией к другому путешествующему человеку, он
сказал: "Это твоя первая поездка, не так ли? Тебе  придется  познакомиться
со многими вещами, которых нет в туристических справочниках. Или они  сами
тебя с собой познакомят, как сделала эта кекропийка. С ее точки зрения, ты
вообще не существуешь, понятно? У нас, людей, нет  необходимого  феромона,
на который реагируют кекропийцы, поэтому они  и  не  подозревают  о  нашем
присутствии. А поскольку их цивилизация древнее  человеческой,  то  глядят
они на нас свысока. И не надейся на вежливость от кекропийки. Она  считает
тебя маленькой обезьяной только что  вставшей  на  задние  ноги.  Так  что
освобождай дорогу, когда она прет: вдобавок ко всему  она  гораздо  больше
тебя".
     Не думаю, что мог  бы  получить  аналогичную  информацию  где-нибудь,
кроме как непосредственно из человеческого  источника.  Она  абсолютно  не
соответствует картине, нарисованной центральным банком данных.
     Пункт второй. Центральный банк данных Четвертого Альянса  утверждает,
что наука Альянса превосходит по своему уровню  науку  других  клайдов,  а
технология и подавно.
     Я вынужден оспорить данное утверждение.
     Первые  три  станции  Бозе-сети,  через  которые  я  прошел,  покинув
солнечную  систему,  были  построены  и  обслуживаются  людьми  Четвертого
Альянса.  Четвертая,  как   я   выяснил,   построена   и   эксплуатируется
Кекропийской Федерацией. Ожидая  отправки  корабля  на  Добеллию,  я  имел
возможность изучить данную станцию более внимательно. Совершенно очевидно,
что технически ее устройство аналогично узловым точкам Четвертого Альянса,
а вот спроектирована она гораздо лучше. Более того, она чище, безопасней и
работает практически бесшумно.
     Банк данных опять, по неизвестной причине, дает неверную  информацию.
Техника Альянса не столь совершенна во всех отношениях, а кое  в  чем  она
даже уступает. Но для того, чтобы прийти к этому заключению, потребовалось
непосредственное наблюдение.
     Пункт третий.  Банк  данных  утверждает,  что  человечество  достигло
звезд, используя тщательно выстроенную  и  выверенную  теорию  физического
мира. Законы физики математики и логики лежат в основе  всей  человеческой
деятельности, независимо от конкретных ее направлений.
     Я считаю, что данные факты могут быть точны  только  по  отношению  к
истории человечества. Но они, похоже, никак не согласуются  с  современной
деятельностью людей на Опале. Более того, на основе моих  бесед  я  сделал
вывод, что они не соответствуют положению дел во всем Круге  Фемуса.  Либо
люди там не вполне нормальны, либо они руководствуются в  своих  поступках
какой-то иной логикой, существенно отличающейся от той, что  содержится  в
файлах центральной базы данных.
     Эти  тревожные   заключения   вытекают   из   моих   непосредственных
наблюдений, сопровождавшихся разговорами с местными жителями  относительно
недавних трагических событий, известных как Летний  Прилив,  и  состоят  в
нижеследующем.
     Опасности Летнего Прилива огромны. Смерть и разрушения были ужасны  и
прокатились по всей планете. Логически мыслящая раса пришла бы  к  выводу,
что Опал непригоден для заселения людьми, и начала  бы  вводить  процедуры
ограничения рождаемости, готовясь к перебазированию в какую-нибудь  другую
планетную систему. Подобные действия соответствовали бы критерию  логичной
гуманности, описанному в центральном банке данных.
     А  что  делают  люди  Опала  после  окончания  Летнего  Прилива?  Они
пускаются  в  репродуктивную  оргию,  которая  неизбежно  вызовет  прирост
населения в течение нескольких стандартных лет и, таким образом, затруднит
эвакуацию с планеты. Они оправдывают  это  тем,  что  это  место,  убившее
недавно стольких их друзей и членов семей, им очень дорого.
     Для того чтобы "отпраздновать" собственное выживание, они  вдыхают  и
глотают  в  больших   количествах   наркотические   препараты   и   мощные
канцерогены, укорачивая свой и  без  того  небольшой  срок  существования.
Подозревая, что по каким-то причинам местные  жители  способны  меня,  как
новичка,  вводить  в  заблуждение  относительно  действия,   производимого
данными веществами на организм, я в порядке  эксперимента  сам  попробовал
небольшое  их  количество.  Мои  метаболические  функции   нарушились   на
несколько часов.
     Эти  болезненные  эффекты,  должен  добавить,  отнюдь   не   являлись
следствием отличия моего  внутреннего  строения  и  происхождения.  Как  я
обнаружил, аналогичные  внутренние  расстройства  часто  встречаются  и  у
местных жителей. И вовсе не озадачиваясь  своими  собственными  алогичными
действиями, они, как правило, навязывают их другим, безо всякого стыда  и,
зачастую, в очень грубой форме.
     Пункт  четвертый.   Центральные   лингвистические   банки   считаются
абсолютно полными, включая идиоматические обороты любой формы  письменного
или устного способа общения в рукаве спирали.
     Это не может быть верным по следующей причине. По прибытии на Опал  я
встретился с человеком мужского пола, представившимся как  комиссар  Берди
Келли. Он проинформировал меня, что из существ, с кем мне было  предписано
войти в  контакт,  все,  кроме  одного,  либо  считаются  погибшими,  либо
отсутствуют, изучая другие части системы Мэндела. Единственное  исключение
составляет советник Джулиус Грэйвз, и я встречусь с  ним  через  несколько
часов. Это известие меня обрадовало, о чем я и сказал.
     Я не испытывал никаких лингвистических трудностей во время  разговора
с комиссаром Келли. Действительно,  нет  причин  полагать,  что  последние
языковые изменения на Опале способны помешать нашему общению.
     После этой встречи, длившейся чуть  менее  двадцати  минут,  комиссар
сказал мне, что у него есть другие дела. Я вышел, и тогда он  заговорил  -
по-видимому, сам с собой. Он наверняка полагал, что мне его  не  услышать,
но я создан  на  основе  первоклассного  генетического  материала  и  имею
гораздо более чувствительный, чем у большинства людей, слух.
     - Итак, мистер В.К.Талли,  -  сказал  он.  -  "Можно  мне  говорить",
значит. Можно мне лепетать - будет вернее. Смешная ты утка - это уж точно.
Интересно, зачем тебя сюда принесло?
     Утка - это животное, обитающее на Земле. Будучи завезена на Опал, она
прекрасно здесь прижилась. Ясно, что человеческое существо - это не  утка,
а также, что человек даже близко ее не напоминает. Поскольку  я  похож  на
человека, то соответственно я не мог быть принят за утку. И трудно понять,
каким образом комиссар Берди Келли допустил такую ошибку, если  только  не
ошибаются сами лингвистические банки данных.
     Подобные случаи требуют всестороннего анализа.



                                    5

     Вселенная полна противоположностей.  Чудовищные  гравитационные  поля
или почти полное их отсутствие; страшнейший холод  или  жара,  которую  не
выдерживают самые тугоплавкие вещества; давления в миллионы  атмосфер  или
практически полный вакуум.
     Лед  и  пламя.   Нифльхейм   или   Муспелльсхейм:   древние   символы
противоположности, придуманные людьми задолго до Экспансии.
     Планеты  -  вот  уж   воистину   странные   образования,   непонятная
нейтральная  зона  между  солнцами  и  пустым  пространством,  тонюсенькая
прослойка,  где  могут  существовать  умеренные  температуры,  давления  и
гравитационные поля. И если планеты -  это  аномалии,  тогда  планеты,  на
которых  способна  существовать  жизнь,  -  явление  еще   более   редкое,
вероятность появления которого среди всего  набора  странностей  близка  к
нулю.
     И где место человека в этом чужом мире?
     - О чем задумалась? - голос Ханса Ребки  прервал  унылые  размышления
Дари.
     Она  улыбнулась,  но  ничего  не  ответила,  глядя  в  иллюминатор  и
размышляя о неудовлетворительном положении дел. Далекие,  как  сон.  Врата
Стражника находились в восьмистах световых годах.  Гаргантюа,  заполнивший
сейчас все небо, был гораздо больше знакомого ей  с  детства  Стражника  и
гораздо внушительнее. А Глаз представлял собой газовую воронку, достаточно
широкую, чтобы поглотить десяток обычных планет.
     - Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?
     - Вряд ли это возможно, даже если ты захочешь. - Ханс Ребка кивнул  в
сторону пульта управления. - Они не дадут  мне  подойти  ближе.  По-моему,
Каллик просто забавляется.
     Прекрасно было сознавать, что рядом кто-то есть. Все время, пока  они
вращались  вокруг  Гаргантюа,  Дари  пребывала   в   глубокой   депрессии:
руководствуясь столь неопределенными указаниями, забраться так далеко и  в
результате не найти ничего, что позволило бы воскликнуть:  "Вот  оно!  Это
именно то, что мы здесь искали!"
     Вместо этого им приходилось крутиться вокруг газового  гиганта,  едва
не ставшего звездой, и недоступного из-за  плотной  ядовитой  атмосферы  и
гигантского гравитационного поля. Все, что они здесь нашли, -  это  четыре
главных  спутника  Гаргантюа  с  собственными  атмосферами   и   океанами;
атмосфера  на  них  состояла  в  основном  из  азота  вперемешку  с  едким
фотохимическим смогом из этана и синильной кислоты, а океаны  представляли
собой жидкий этан и метан. Их поверхности, еще недавно кипевшие  во  время
сближения с Мэнделом и  Амарантом,  теперь  вновь  остыли  на  пару  сотен
градусов ниже точки замерзания.
     Если здесь и  можно  что-нибудь  найти,  то  только  на  каком-нибудь
маленьком безвоздушном спутнике,  одном  из  нескольких  сотен.  Каллик  и
Ж'мерлия терпеливо наблюдали за ними  и  вычисляли  орбитальные  параметры
каждого, чтобы впоследствии идентифицировать. Следить  за  их  причудливым
движением было просто невозможно, и даже для бортового компьютера "Летнего
сна" задача  оказалась  довольно  сложной.  Наконец  команда  нашла  нечто
интересное, примерно соответствовавшее смутным критериям Дари.
     - Сколько они уже обработали? - В глубине души  Дари  вовсе  не  была
уверена, что хочет услышать ответ. Поскольку, когда  они  перелопатят  все
более или менее крупные фрагменты и ничего не найдут, ей нечего  будет  им
предложить, кроме возвращения на Добеллию с пустыми руками.
     Ханс Ребка пожал плечами, но  Дари  услышал  Ж'мерлия.  Его  лимонные
глаза повернулись на коротеньких глазоножках.
     - Сорок восемь. - Он помолчал и,  отвечая  на  невысказанный  вопрос,
добавил: - Пока что мы ничего не нашли.  Нет  даже  признаков  минеральных
ископаемых.
     Конечно нет. Не будь таким глупым,  Ж'мерлия.  Это  же  Круг  Фемуса!
Бедный металлами, бедный минералами  и  бедный  всем,  чем  только  можно.
Систему Мэндела обшарили в поисках полезных  ископаемых  давным-давно,  во
время колонизации. Если здесь что-то и было, все добыли  и  забрали  сотни
лет назад.
     Дари догадалась не произносить эту тираду. Сейчас ее злило  буквально
все, так как она чувствовала себя виноватой. Двое  чужаков  выполняли  всю
работу в то время, как сама она сидела сзади, смотрела на них и ныла.
     - Сколько еще осталось, Ж'мерлия?
     - По крайней мере несколько сотен. По мере  сближения  обнаруживаются
все более мелкие тела. И на  каждое  приходится  тратить  время.  Основная
проблема - параметры орбиты; измерения  занимают  много  минут,  иначе  не
добиться нужной точности. Требуется особая тщательность, чтобы  ни  одного
не упустить или,  наоборот,  не  повториться.  Старые  каталоги,  конечно,
помогают, но последние возмущения сделали их недостоверными.
     - Тогда мы застряли надолго - по крайней мере на несколько дней.  Что
ты об этом думаешь, Ханс? Давайте сядем  где  можно  будет  выпрямиться  и
завершить поиски в более-менее нормальных условиях. Скафандры у нас  есть.
Разомнем ноги на один из планетоидов и выберемся  наконец  из  волос  друг
друга, хотя бы на час-другой.
     - У нас уже есть... к-кандидат. - Каллик тоже следила за  разговором.
Она уже  могла  довольно  бегло  говорить,  и  лишь  иногда  заикалась  от
возбуждения. - Мы взяли его на заметку, как только...  о-б-бнаружили.  Что
скажешь, Ж'мерлия?
     Лотфианин кивнул.
     - Он отмечен в старом каталоге под  идентификатором  "Дрейфус-27",  и
как-то раз  одна  исследовательская  экспедиция  уже  использовала  его  в
качестве базы. Там должны быть тоннели, а возможно, и воздухонепроницаемые
камеры. До него можно добраться с  нашей  нынешней  орбиты  с  минимальной
затратой энергии. Не хотите ли взглянуть на его описание?


     Дари ухватилась за предложение Ж'мерлии с  неприличной  поспешностью.
Она сознавала это,  но  совладать  с  собой  не  могла.  Движение,  суета,
деятельность - вот что ей сейчас необходимо, даже если  это  будет  просто
движение и суета, столь же бесполезные, как и приведение в  порядок  голой
каменной глыбы, чтобы люди и чужаки несколько дней смогли бы  называть  ее
своим домом.
     Сближение с Дрейфусом-27 подтвердило данные  дистанционной  разведки.
Планетоид  представлял  собой  темный,  испещренный   кратерами   обломок,
километров десяти в  поперечнике,  вращавшийся  по  низкой  орбите  вокруг
Гаргантюа. Тысячу лет назад обнаруженные в верхних слоях Дрейфуса-27 следы
никеля и железа вдохновили разведчиков на  глубинное  бурение.  Щебенка  и
пустая порода, до сих  пор  покрывавшие  неровную  поверхность  планетоида
метровым слоем, красноречиво  свидетельствовали,  что  никаких  более  или
менее пригодных к обогащению залежей обнаружено не было, но автоматическое
бурильное оборудование  шахтеров  поработало  при  этом  на  славу.  Недра
Дрейфуса-27 истыкали вдоль  и  поперек,  пробурили,  вычерпали  (а  породу
измельчили и просеяли), образовав внутри самый настоящий лабиринт из шахт,
коридоров и камер.
     В отсутствие воздуха и сколько-нибудь заметной гравитации эти тоннели
сохранялись в неизменном виде с того самого дня, как их  забросили.  Вновь
прибывшие могли  безошибочно  констатировать  окончательное  разочарование
шахтеров по беспорядочным грудам обломков  породы  и  недостроенным  жилым
помещениям. Начиналось же все с радужных  надежд,  вдохновивших  людей  на
постройку постоянной базы, пригодной для ведения  широкомасштабных  горных
работ.  Постепенно  надежды  эти  испарились,  и  однажды,   собрав   свои
инструменты, люди улетели. Однако они  все  же  прошли  полпути,  стремясь
сделать Дрейфус-27 пригодным  для  обитания.  Плодов  их  труда  оказалось
вполне достаточно для нужд экипажа "Летнего сна".
     - Законопатим сверху и будет то, что надо, - сказала Дари.  -  Она  и
Ж'мерлия обнаружили подходящую цилиндрическую  камеру  с  узким  входом  в
пятистах  метрах  под  поверхностью  и  убедились,  что   стены   выдержат
атмосферное давление. - Термоизоляция так же хороша, как и в  день,  когда
ее поставили. Возвращаемся. Как только мы закачаем сюда  немного  воздуха,
можно будет снять скафандры. Прекрасно!
     Она  огляделась.  Крупных  кусков  породы  здесь  не  было,   но   на
пассивиновом покрытии  стен  хлопьями  висела  каменная  пыль,  взлетавшая
облаком от малейшего прикосновения или вибрации. "Прекрасно? -  подумалось
ей. - Боже мой, я качусь все  ниже  и  ниже.  Несколько  месяцев  назад  я
отвергла бы саму мысль, что смогу находиться в таком месте хотя бы  десять
минут. А теперь жду не дождусь, когда поселюсь здесь".
     Ж'мерлия чувствовала себя, как дома.  Лотфиане  обитали  в  норах,  а
поверхность  их  родной  планеты  представляла   собой   один   гигантский
муравейник. Оказавшись здесь, он сразу же забегал по  коридорам  из  одной
камеры в другую. А сейчас он кивнул ей головой и устремился  вверх,  легко
преодолевая слабое тяготение.
     Дари, не столь  проворная  в  невесомости,  осталась  далеко  позади.
Приближаясь к поверхности, она  заметила,  что  тоннель  освещен  падавшим
снаружи светом. Дрейфус-27 медленно кувыркался вокруг своей большой оси  с
периодом чуть более часа. Когда они спускались внутрь, Гаргантюа  заполнял
собой все небо; теперь же шахту освещал тусклый холодный свет Мэндела.
     Корабль  парил  на  том  же  самом  месте,  где  они  оставили   его,
пришвартованный метрах в ста над поверхностью. Дари ухватилась за кабель и
начала подниматься. Ж'мерлия все еще не покинул тесный воздушный  шлюз,  и
ей пришлось подождать снаружи. Она посмотрела вниз. С высоты ей была видна
большая часть неправильного полушария Дрейфуса-27. Слабое освещение только
подчеркивало неровности  рельефа.  Резкие  границы  света  и  тьмы  слегка
смягчались микроскопической пылью и  кристалликами  льда,  поднявшимися  с
поверхности в результате прибытия "Летнего сна". Вокруг  Гаргантюа  кружит
по орбитам  еще  несколько  сотен  обломков,  аналогичных  по  размерам  и
внешнему  виду.  Неужели  она  сошла  с  ума,  вообразив,  будто   секреты
исчезнувших Строителей могут быть спрятаны в такой пустыне?
     Ханс Ребка ждал ее возле шлюза. Дари переключила скафандр  на  полное
открытие и  подождала  пару  секунд,  пока  не  установилась  двусторонняя
прозрачность.
     - Ж'мерлия говорит, вы нашли что-то приличное, - начал  Ребка.  -  Он
прямо прыгает от восторга.
     - По-моему, это сплошной хаос - целый лабиринт тоннелей, но  ему  там
нравится. Я думаю, это напоминает его родину. Эй, взгляни-ка на них.
     Ж'мерлия перебрался к  пульту  управления,  где,  растопырив  во  все
стороны свои конечности, сидела  Каллик.  Последние  два  дня  хайменоптка
усердно вылавливала мелкие спутники Гаргантюа, так ни  разу  и  не  сменив
свою  позу.  Теперь  же  лотфианин  и  хайменоптка  о  чем-то  возбужденно
переговаривались между собой посредством  щелчков  и  посвистов  -  своего
основного языка, которым ни Дари, ни Ханс не владели. Свист и пощелкивание
становились все громче и энергичнее, пока Дари не прикрикнула:
     - Эй, там, кончайте; вы нас совсем оглушили. - Обращаясь уже к  Хансу
Ребке, она добавила: - Мне кажется, там нет ничего такого, чтобы приходить
в восторг.
     Он кивнул.
     - Что это с ними? Ж'мерлия! Каллик! Успокойтесь.
     Ж'мерлия издал последний режущий ухо свист и повернулся к людям.
     - Прошу извинить, искренне прошу извинить.  Но  у  Каллик  прекрасная
новость. Две минуты назад она поймала сигнал с корабля "Все - мое"!
     - С корабля Луиса Ненды? Не верю. - Ребка  протиснулся  к  пульту.  -
Дари сказала, что они удалялись от Тектона с ускорением в несколько  сотен
"же". Любое оборудование внутри корабля должно было раздавить в лепешку.
     Гладкая черная голова хайменоптки повернулась к людям.
     - Не с-совсем так. Я приняла вполне отчетливый с-сигнал. Только очень
слабый.
     - Ты имеешь в виду, что "Все - мое" находится там, но попал в беду?
     - Не обязательно в беду. Это не сигнал бедствия, а обычный  маяк  для
определения местоположения.
     - Тогда почему мы не  поймали  его  раньше,  когда  сканировали  весь
район?
     - Потому что он начал  работать  лишь  после  того,  как  принял  наш
сигнал. Первое сканирование было пассивным, а  сейчас  я  включила  радар,
чтобы детальнее исследовать поверхность каменных фрагментов.
     Жвалы хайменоптки подрагивали от возбуждения и восторга.
     - При всем уважении и со всеми нашими  извинениями,  мы  не  в  силах
скрыть нашу радость. Корабль не разрушен! Он цел, у него  есть  энергия  и
он, должно быть, в хорошем с-состоянии. Мы оба надеемся, что наши  хозяева
не погибли во время Летнего Прилива. Луис Ненда и Атвар Х'сиал,  возможно,
живы и всего в нескольких часах полета!



     СТАТЬЯ 14: ЛОТФИАНЕ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ.  Центром  лотфианской  цивилизации  и   единственным
местом обитания особей женского пола  данных  существ  остается  небольшая
планета  Лотфи.  Самки  Л.  обитают  исключительно  в  норах,   каких-либо
признаков их  присутствия  на  поверхности  планеты  не  замечено.  Однако
считается, что приповерхностный слой планеты  пронизан  множеством  ходов,
соединяющих   норы,   инкубационные   и   метаморфозные   камеры.   Прямых
доказательств этого нет, поскольку ни один не-л. никогда там не был.
     Самцов Л. можно обнаружить в больших количествах на поверхности Лотфи
и в малых количествах на любой планете Кекропийской Федерации и Четвертого
Альянса в тех местах, где  кекропийцы  контактируют  с  другими  разумными
видами.
     ФИЗИЧЕСКИЕ   ХАРАКТЕРИСТИКИ.   Анатомия   самок   Л.    никогда    не
исследовалась, хотя известно, что они слепы  и  превосходят  размерами,  а
возможно, и интеллектом, самцов. Считается,  что  их  физиология  в  общих
чертах сходна с физиологией самцов.
     Самцы Л. - это членистоногие с узким цилиндрическим телом  и  восемью
конечностями. Обладают прекрасным слухом и зрением, а также способностью к
феромонному общению, что делает их лучшими переводчиками кекропийцев.  Оба
фасетчатых глаза не имеют век  и  способны  осуществлять  фокусировку  как
индивидуально, так  и  совместно,  получая  либо  стереоизображение,  либо
одновременное  монокулярное  изображение  двух  зрительных  полей.   Глаза
чувствительны в спектральном диапазоне от 0.29 до  0.91  микрон,  позволяя
видеть как в ультрафиолетовом, так и в  инфракрасном  свете.  (Лотфианская
"радуга" насчитывает одиннадцать цветов, в отличие от обычной  семицветной
радуги людей.)
     Известно, что слепые Л. самки обладают  высоким  интеллектом.  Однако
интеллектуальное развитие самцов представляет собой весьма спорный вопрос.
С одной  стороны,  до  появления  кекропийцев  на  Лотфи  ни  один  Л.  не
демонстрировал интереса к чему бы то  ни  было  за  пределами  его  родной
планеты. Это естественно для живущих  в  норах  самок,  но  никак  не  для
самцов, которые бродят по поверхности и видят звезды каждую ночь. Вдобавок
самцы-переводчики рассматриваются кекропийцами  как  чисто  функциональные
устройства, никогда не  комментирующие  высказывания  своих  хозяев  и  не
добавляющие чего-либо от себя.
     С другой стороны, Л.-самцы - превосходные лингвисты и, лишаясь  своих
кекропийских доминаторов, они проявляют способность к независимым мыслям и
действиям.  Самцы,  взятые  непосредственно  с  планеты,  неграмотны,   но
обучаются чтению и письму  столь  быстро,  что  можно  характеризовать  их
способности как генетическое свойство.
     Господствующая теория разрешения данного парадокса  была  развита  на
основе некоторых сведений  о  психологии  Л.  Считается,  что  мозг  самца
обладает высокой  организацией  и  большим  интеллектуальным  потенциалом.
Однако в нем есть неизвестный физиологический тормоз,  имеющий  химическую
природу, который тормозит использование интеллекта  в  присутствии  самки.
При столкновении с  самкой  способность  самца  к  рациональному  мышлению
просто отключается. Более слабая форма данного феномена присуща  и  другим
разумным существам (см.статью "Люди"  данного  каталога).  Считается,  что
этот же механизм  работает,  только  в  меньшей  степени,  когда  Л.-самец
контактирует с кекропийцами или другими разумными существами. Если  данная
теория верна, следует вывод: никому еще не удавалось  наблюдать  интеллект
Л. во всей его полноте.
     ИСТОРИЯ. Особенность планеты Лотфи состоит в  том,  что  доминирующие
организмы планеты принадлежат к древней расе, существующей  в  современной
физической форме и ведущей современный образ жизни  уже  по  крайней  мере
десять миллионов лет. Письменные свидетельства, если  таковые  и  имеются,
запрятаны   в   норах   самок   и   совершенно   недоступны   постороннему
исследователю.
     КУЛЬТУРА. Л.-самцы, проживающие на родной планете или в  иных  мирах,
не выказывают  никакого  стремления  к  спариванию.  Степень  их  зрелости
характеризуется  как  вторая,  или  "постличиночная"   стадия.   Поскольку
взрослая форма данного вида обладает  двумя  четко  различимыми  полами  и
поскольку весьма неправдоподобно, что обитающие в норах личинки способны к
размножению до метаморфозы, можно предположить, что спаривание происходит,
когда самцы возвращаются в норы, принося пищу. В это время интеллект самца
подавляется,  а  сексуальные  позывы  активизируются.  Поскольку  Л.-самки
обладают интеллектом постоянно, они определяют всю лотфианскую культуру  и
управляют ею.
     Представляет  несомненный  интерес  социальная  организация,  которая
установилась бы в группе Л.-самцов, удаленных  на  большое  расстояние  от
самок и других разумных существ. Эта  проблема  является,  конечно,  чисто
академической, поскольку данные условия пока нигде не возникали и вряд  ли
возникнут.  Л.-самцы  приходят  в  состояние  волнения   и   демонстрируют
иррациональное поведение, когда представители их  собственного  вида  либо
другие разумные существа отказывают им в общении.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    6

     Полет  на  Гаргантюа  наверняка  будет  трудным  и   опасным.   Такая
перспектива страшила Берди Келли. С тех  пор,  как  он  узнал  Джулиуса  и
Стивена Грэйвза получше, эта идея стала нравиться ему еще меньше; а  когда
начало обретать  все  большую  реальность  участие  в  данном  предприятии
В.К.Талли, опасения Берди усилились на порядок.
     Тем  не  менее  оказалось,  что  это  последнее   пополнение   вполне
безопасно. По какой-то причине, необъяснимой для Берди,  Стивен  Грэйвз  и
В.К.Талли взаимно нейтрализовали друг друга. Возможно  потому,  что  вечно
спорили.  Их  перепалки  вызывали   такое   раздражение,   что   остальные
неприятности казались пустяком и отходили на  второй  план;  это  помогало
Берди преодолевать свое негативное отношение к предстоящему путешествию.
     Реализация его безрадостных прогнозов началась еще до того,  как  они
оторвались от Опала. Все трое направились к краю одного из  Слингов,  дабы
ознакомиться с кораблем, раздобытым Берди для путешествия.  Талли  тащился
позади, проявляя неестественный интерес к  представителям  местной  водной
фауны, плававшим неподалеку от берега.
     - Так вы говорите, что это всего-навсего занюханный робот? - причитал
Берди, считая, что его нельзя услышать. - Хорошо, тогда почему  никто  мне
этого не сказал, когда он появился здесь впервые? Слов нет, ведет он  себя
действительно как последний идиот.
     - Он не робот. - Джулиус  Грэйвз  с  явным  неодобрением  разглядывал
межпланетный грузовик. Пожалуй, корабль был чересчур велик, раз  в  десять
больше  того,  что  им  требовалось,  но  наружная  обшивка  проржавела  и
покрылась трещинами. На Миранде его отправили бы на свалку лет сто  назад.
- На самом деле я вообще предпочитаю не говорить ничего, кроме  того,  что
тебе иногда полезно знать.  В.К.Талли  -  это  викер,  вживленный  в  тело
компьютер. База данных, которой он  способен  оперировать,  огромна,  даже
учитывая,  что  ему  не  хватает  человеческого  опыта  и  знания  местной
обстановки.
     - Один черт. Компьютер, робот. И что  за  данные  в  этой  базе?  Он,
похоже, не знает ничего путного.
     - Он не компьютер и не робот. У него человеческое тело.
     Берди передернуло.
     - Ужасно. А кому оно принадлежало раньше?
     - Никому. Его вырастили специально для него по библиотечному шаблону.
- Грэйвз залез наверх, заглянул в люк и поморщился. -  Фу.  Для  чего,  ты
говоришь, его использовали?
     - В качестве рудовоза. - Берди тоже заглянул  внутрь.  -  По  крайней
мере так мне сказали. Не представляю, какая руда может так  вонять.  -  Он
быстро отдернул голову наружу. Грязь внутри произвела впечатление даже  на
него. - Но я все же до сих пор не понимаю, что здесь делает Талли.
     - Этим  ты  обязан  мне.  Если  бы  я  возвратился  на  Миранду,  как
планировал, В.К.Талли улетел бы  вместе  со  мной.  Он  говорит,  что  его
послали на Опал с тремя целями.  Первая  -  определить  на  месте  степень
важности произошедших здесь событий; вторая - сопровождать меня, куда бы я
ни направился; и, третья -  доставить  меня  в  штаб-квартиру  Альянса.  -
Грэйвз провел  ладонью  по  крышке  люка  и  с  отвращением  посмотрел  на
результат. - Нет, так не пойдет. Прежде чем снова поднимать эту колымагу в
космос, ее необходимо вычистить изнутри.
     - Нет проблем.
     Проблем  не  было,  потому  что  Берди  точно  знал:   шансы   нанять
кого-нибудь на такую работу нулевые; но говорить это Грэйвзу бессмысленно.
Берди решил сделать все от него зависящее  для  выполнения  последнего  из
трех заданий В.К.Талли - все его проблемы исчезнут, как  только  Грэйвз  и
Талли улетят. Разве это не показатель чудовищного и  столь  типичного  для
Совета Альянса бездушия - сидеть за сотни световых лет отсюда  и  пытаться
отозвать своего представителя при помощи полоумного робота?
     Следующее  действие,  предпринятое  Талли,  отнюдь  не  повысило  его
рейтинг в глазах Берди. Он закончил изучать уток  и  принялся  осматривать
корабль изнутри и снаружи.
     - Можно мне говорить? - наконец произнес он.
     Берди выругался.
     - Господи Боже мой, когда ты прекратишь это произносить? Даже если  я
скажу "нет", ты ведь все равно не заткнешься.
     - Прошу прощения, комиссар Келли. Поскольку мой вопрос причиняет  вам
какие-то неудобства,  я  постараюсь  прекратить...  несмотря  на  то,  что
вежливость - один из основных элементов моей первичной настройки. Однако я
уверен: вам будет интересно услышать то, что я сейчас  скажу.  Основываясь
на  истории  этого  корабля  и  его  теперешнем  состоянии,   я   вычислил
вероятность   катастрофы   для   любого   продолжительного    путешествия,
аналогичного тому, что планируется. Она равна шестидесяти шести процентам.
     Джулиус Грэйвз издал неодобрительный рык. Берди вздрогнул и  едва  не
сделал то же самое. Неужели он выжил в  Летний  Прилив  только  для  того,
чтобы отдать концы в космосе? Разумеется, нет, если только в его силах еще
хоть что-то изменить. Но ведь ему ничего  не  надо  делать.  Наступил  тот
самый момент, когда Джулиус Грэйвз может употребить свою власть и наложить
вето на все путешествие,  независимо  от  намерений  В.К.Талли.  Оно  было
неприемлемо опасным.
     - Прости, Талли, - сказал Грэйвз.
     Вот он, тот самый момент, когда он  воспользуется  своей  властью,  с
надеждой подумал Берди.
     - ...Но мы вынуждены оспорить твое утверждение. Стивен вычислил,  что
вероятность катастрофы всего шестьдесят - и ни процентом больше!
     - Готов обсудить, откуда взялась такая разница. - Талли  нацелился  в
Грэйвза своим совершенным носом. - Мне кажется, если вы уточните  исходные
данные, то обнаружите дополнительные источники опасности...
     Они двинулись прочь, продолжая спорить.


     Стивен Грэйвз и В.К.Талли заключили пари; именно так  Берди  расценил
происходящее. В то время, как "Несравненный" - Берди готов был согласиться
с  таким  названием  для  этой  тухлой  скорлупы  -  со  скрипом  и  ревом
прокладывал свой вонючий,  усыпанный  ржавчиной  след  в  космосе,  Стивен
Грэйвз и В.К.Талли продолжали бесконечный спор.
     Кто победитель? Этого Берди сказать не мог. Путешествие  к  Гаргантюа
было длительным и - слава Богу! - лишенным каких бы то ни было событий. Из
простого упрямства  Берди  обратился  к  весьма  ненадежному  источнику  -
Джулиусу Грэйвзу - с просьбой разъяснить суть диспута Стивен-Талли.
     Советник отнесся к вопросу самым серьезным образом  и  нахмурил  свой
высокий морщинистый лоб:
     - Полагаю, я способен дать непредвзятую оценку. И, как  мне  кажется,
здесь  ничья.  У  В.К.Талли  есть  преимущество  над  Стивеном,  когда  он
рассматривает вопросы, требующие высокой скорости  вычислений,  которая  в
его схемах в триллионы раз выше. Самое удивительное, что Стивен тоже может
справляться с такими задачами. Насколько я могу судить (а мы обсуждали это
со Стивеном несколько раз), Талли, где только возможно, использует  прямой
расчет.  Стивен  же,  наоборот,  весьма  активно  пользуется  результатами
предыдущих вычислений и табличными данными, хранящимися в памяти, а  также
интерполяцией. В обычных условиях Талли способен быстрее получить ответ на
любой вопрос, требующий прямого вычисления, но так бывает не всегда.
     Преимущество Стивена лежит в других областях. Как и  всякий  человек,
он предпочитает выискивать аналогии, которых ни один компьютер, вживленный
или нет, никогда не сможет найти. Вот простой пример: и Стивен, и ты, и  я
способны превосходно узнавать объект по его  признакам.  Мы  распознаем  и
выдаем  наименование  любого  известного  нам  предмета  в  доли  секунды,
независимо от расстояния или угла зрения. Ты узнаешь меня, как  только  мы
встречаемся, несмотря на условия освещения или расстояние. Учитывая низкое
быстродействие органической памяти,  для  этого  требуется  не  более  ста
полных мозговых циклов, что говорит о громадной параллельной работе внутри
мозга.   Для   выполнения   той   же   самой   распознавательной   работы,
неорганическому    мозгу    В.К.Талли    требуются    сотни     миллиардов
последовательных вычислительных циклов. Естественно,  в  конце  концов  он
придет к тому же результату. Но в данном случае  у  Стивена  почти  всегда
получается быстрее.
     - Значит, вы говорите - одна голова хорошо, а две лучше. -  Берди  не
улыбался. - Или что один из них все же может выиграть. Похоже, прежде  чем
принимать решение, нам следует выслушивать и Стивена, и В.К.Талли.
     - В  этом  есть  определенная  логика.  Другая  проблема  -  хранение
информации. У Стивена доступ к ней гораздо медленнее,  зато  гораздо  выше
плотность упаковки. Он знает намного больше фактов, чем В.К.Талли, но  ему
требуется больше времени  на  их  извлечение.  -  Грэйвз  поразмышлял  еще
несколько секунд. - И конечно же,  главная  слабость  В.К.Талли  не  имеет
отношения ни к скорости вычислений, ни к объему памяти. Она заключается  в
его неспособности учитывать эмоции  в  вопросах,  касающихся  человеческих
отношений. Даже стараясь изо всех сил принять правильное  решение  (а  его
конструкция иного не позволяет), он в своих суждениях  об  отношениях  как
людей, так и чужаков, всегда получит ущербный результат. И чем  дальше  он
уходит от окружения, в котором разработаны основные положения  его  опыта,
тем более сомнительными окажутся его решения.  -  Грэйвз  оглянулся,  дабы
убедиться, что Талли не прячется где-то поблизости. - Я считаю, что и мне,
и тебе надо  приглядывать  за  ним.  Особенно  тебе.  Он  будет  стараться
скрывать от меня свои мысли, понимая, что  я  -  член  Совета.  Ты  должен
немедленно меня информировать, если в его  действиях  обнаружится  опасное
упрощение, либо  нечувствительность  к  тонким  проявлениям  органического
интеллекта.
     Берди кивнул.  Он  решил  при  первой  же  возможности  поговорить  с
В.К.Талли.


     - В ваших наблюдениях есть доля  истины,  -  осторожно  сказал  Талли
после нескольких миллисекунд углубленного самоанализа. - Сознания Джулиуса
и Стивена Грэйвза обладают определенными атрибутами, которые  пришлись  бы
мне кстати.  В  массированной  параллельной  обработке  данных  есть  свои
преимущества,   однако   в   целом   она   не   компенсирует   мучительную
медлительность нейронных схем органиков. - Талли внимательно огляделся.  -
Однако  Джулиус  и  Стивен  Грэйвз  имеют  одну  слабость,  которая  может
оказаться фатальной. В случае опасности они, а особенно Джулиус,  выдвинут
суждения,  затуманенные  эмоциями.  Об  этом  меня   предупреждал   Совет.
Вероятно, ты сможешь мне здесь помочь.  Грэйвзу  выгодно  скрыть  от  меня
эмоциональные эффекты, потому что он знает: я сообщу об  этом  Совету.  Ты
должен  немедленно  оповестить  меня,  если  его  действия  примут  опасно
эмоциональный   или   чрезмерно   окрашенный    гормональными    влияниями
органического интеллекта характер.
     - Разумеется. Можешь рассчитывать на меня.
     - Хм-м. В самом деле? - Возникла короткая пауза.  -  А!  Ты  применил
глагол идиоматически, а не в  буквальном  смысле.  -  В.К.Талли  кивнул  с
огромным удовлетворением. - Да, конечно, ты  так  и  поступишь.  Логика  и
медлительность ваших арифметических схем требует именно такого  поведения.
Очень приятно сознавать, что  способы  мышления  органического  интеллекта
становятся мне понятными.
     Он  скрылся  в  глубинах  корабля,  наполненного   затхлым   ароматом
прогорклого жира.
     Берди  испытал  секундное  удовлетворение,  быстро  уступившее  место
беспокойству: Грэйвз безумен как варнианец, но  В.К.Талли  не  лучше.  Так
почему же эти придурки облекли его своим доверием?



     СТАТЬЯ 18: ВАРНИАНЕ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ.  Центр   варнианского   клайда,   планета   Эварнор,
вращается вокруг звезды спектрального класса F,  расположенной  вблизи  от
центра эллиптически газовой туманности в созвездии Геркулеса, известной  в
Четвертом Альянсе под названием Лебедь. Облако находится  примерно  в  170
световых годах от Солнца, в направлении  биссектрисы  угла,  образованного
радиус-вектором Солнца и нормалью к галактической плоскости.
     До того, как люди обнаружили В., те  уже  колонизировали  при  помощи
досветовых кораблей тринадцать соседних планет. Все четырнадцать В.  миров
располагались внутри или на границе Лебедя.
     После этого открытия (в 1983 г.Э. экипажем  "Ковчега  Дмитриева"),  в
результате контактов с людьми малочисленные группы В. расселились по всему
Четвертому Альянсу  и  Кекропийской  Федерации.  Законы  рукава  запрещают
образование в-ских колоний численностью более  четырех  тысяч  членов,  за
исключением самого Эварнора и первоначальных тринадцати колоний.  Несмотря
на протест В. эти правила вряд ли претерпят изменения в обозримом  будущем
(см. ниже раздел "Культура").
     Численность  в-ской  популяции  во  всем  рукаве  оценивается  в  220
миллионов. Хотя опасность вымирания им не грозит, они  представляют  собой
одну из самых редких разновидностей разумных существ.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. В.  относятся  к  подвижным  метаморфам  и
способны к значительной  физической  трансформации.  Поскольку  Эварнор  -
планета с низкой температурой, близкой к нижнему пределу  для  кислородных
форм, живущие там В. имеют шарообразную форму, позволяющую в  максимальной
степени сохранять тепло. По мере необходимости они  демонстрируют  широкий
диапазон  псевдоподий,  однако  от  сферической  конфигурации  сильно   не
отклоняются.
     В более теплой среде В. не столь ограничены в выборе внешнего вида. В
присутствии  других  разумных  существ  они   имитируют   их   характерные
особенности,  начиная  с  общей  формы  строения   скелета,   конфигурации
конечностей и кожного покрова, и кончая такими деталями,  как  цвет  глаз,
наличие  волосяных  фолликул  и   поведенческий   стереотип.   Предел   их
подражательных способностей до сих пор неизвестен. ("Не суди  о  варнианке
по теплу ее улыбки".)
     ИСТОРИЯ. Вся  история  В.  представляет  собой  непрерывную  битву  с
одолевающим  их  расу  сумасшествием.  Если  какое-то  живое  существо   и
демонстрирует  несоответствие  между  наличием  разума  и  рациональностью
поведения, то это В. Археологические источники, обнаруженные человеческими
и кекропийскими исследователями, показывают, что  цивилизация  В.  прошла,
как минимум, через пять внезапных и всеобщих  упадков,  сменявшихся  затем
медленным  подъемом  из  состояния  варварства.  Каждый  упадок   наступал
неожиданно,  после  длительного  периода  стабильного  мирного   развития.
Установленная продолжительность такого  цикла  колеблется  в  пределах  от
сорока  тысяч  лет  (Второе  Затмение)  до  семидесяти  тысяч   (Четвертое
Затмение).
     В связи с чрезвычайной скудостью сохранившихся записей об  этих  пяти
катастрофах, реконструирование событий прошлого представляет  значительную
трудность; тем не  менее  факт  расселения  В.  по  четырнадцати  планетам
двенадцати солнц на протяжении трех разных эпох доказывает, что по крайней
мере в эти временные периоды была достигнута высокоразвитая технология.
     Письменная история В. охватывает двадцать две тысячи лет и восходит к
началу Шестого Возрождения.
     КУЛЬТУРА.   Современная   в-ская   цивилизация   представляет   собой
спокойное, неэкспансивное и, очевидно, стабильное  общество.  Таковым  оно
является уже тридцать тысяч лет. Признаков наступления шестой  общевидовой
катастрофы  пока  не  замечено.  Тем  не  менее,  в  2731   г.Э.   симбиот
Пер'натон-Магреу (ПМ) сделал вывод,  что  оснований  для  благодушия  нет.
Именно анализ в-ской культуры,  произведенный  ПМ,  привел  к  ограничению
численности в-ских колоний четырьмя тысячами особей где бы то ни было,  за
исключением первичных четырнадцати миров.
     Занявшись систематическим исследованием в-ских языков, ПМ  установил,
что  они  включают  более  140  семантических  групп,  наречий  и  местных
диалектов, причем ни один из них не содержит ни одного слова,  отвечающего
понятиям цинизма, самокритики или скептицизма. Исследования также выявили,
что главный коллапс имел  место  только  на  Эварноре,  а  упадок  колоний
являлся лишь следствием материальной зависимости от центра  клайда.  Кроме
того выяснилось,  что  несколько  коллапсов  произошли  по  совсем  другим
причинам. Наконец, ПМ отметил, что непосредственное изучение в-ского мозга
установило отсутствие в нем самосдерживащего комплекса.
     Таким  образом,  ПМ  пришел  к  выводу,  что  в-ские  упадки  -   это
резонансный феномен, следствие  положительной  обратной  связи  в  больших
группах В. Не обладающие необходимым разумным скепсисом. В.  исключительно
уязвимы   к   отрицательным   самовлияниям.   Деструктивные    настроения,
беспрепятственно распространяющиеся среди  всего  населения,  питают  сами
себя до тех пор, пока в-ские индивиды не  доходят  до  критической  точки,
утрачивая   способность   к   рациональному   мышлению.   Эпидемия    этой
интеллектуальной чумы оканчивается только с коллапсом цивилизации, который
сопровождается потерей скоростных средств связи  между  большими  группами
населения.
     Абсолютный  нижний  предел  численности  В.  для  проявления  данного
феномена, согласно расчетам ПМ, равен двадцати  тысячам  особей.  Признаки
начинающейся нестабильности различить невозможно, пока число вовлеченных в
нее индивидов не  превысит  нескольких  миллионов.  Существующий  лимит  в
четыре тысячи обитателей для размеров  нормальной  колонии  представляется
чрезвычайно консервативным.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    7

     Без радиомаяка им вряд ли удалось бы отыскать  корабль  Луиса  Ненды.
Дари все  больше  убеждалась  в  этом,  по  мере  того  как  "Летний  сон"
приближался к нему. Последние сто километров  они  летели  сквозь  скопище
обломков - кусков камня, водяного и аммиачного льда размером от горошины и
до здания. Даже мелкие частицы представляли опасность. Вдобавок этот  хаос
рассеивал радиосигналы, поэтому определять точное местонахождение  "Все  -
мое" пришлось методом проб и ошибок.
     - Ничего не понимаю, - пожаловался Ханс Ребка. - Почему здесь столько
фрагментов, и все они сосредоточились вокруг  корабля?  Мы  едва  успеваем
увертываться. - Он сидел за пультом управления, Каллик рядом с  ним.  Дари
вернулась на койку, а Ж'мерлия остался на Дрейфусе-27 с подробным  списком
неотложных дел и  наказом  исследовать  и,  при  необходимости,  подновить
старые штольни и шахты.
     - Это не случайно. - Каллик все еще  отслеживала  осколки,  используя
для расчета траекторий засечки по радару. Она свистела и пощелкивала  сама
себе, когда ей удавалось пополнить базу новыми  данными.  -  Если  бы  эти
фрагменты вращались вокруг Гаргантюа по нормальным орбитам, они  давно  бы
рассредоточились и образовали к-к-кольцо с Гаргантюа в центре. А поскольку
этого не произошло и  поскольку  физические  законы  здесь  не  прекращали
своего действия... - Она нагнулась вперед и всеми своими  черными  глазами
уставилась в экран дисплея. - Цык-цык. У меня, кажется,  есть  объяснение.
Скажите мне, если тоже в-в-видите. Нет  ли  какого-то  другого  объекта  в
месторасположении "Все - мое"?
     Дари встала с койки и подошла посмотреть картинку на  дисплее.  Среди
рассеянных отражений она разглядела  какое-то  подобие  светлого  круга  -
именно в том месте, где, по расчетам, находился корабль Луиса Ненды.
     - Я что-то вижу. Ханс, это еще один планетоид в самой  середине.  Это
объясняет, откуда взялась такая каша. Облако из обломков вращается  вокруг
него, в то время как сам объект движется по орбите вокруг Гаргантюа.
     - Я с-согласна. Это действительно  причина,  по  которой  обломки  не
рассеялись.
     - Но от этого загадок только  больше,  а  не  меньше.  -  Ханс  Ребка
отрегулировал  контрастность  дисплея  так,  чтобы  светлый   круг   более
отчетливо выступил на окружавшем его фоне. - Взгляни-ка на него. Он  очень
мал - несколько километров в поперечнике, не более. При обычном наблюдении
мы никогда бы его не обнаружили.
     - Ты имеешь в виду,  что  масса  объекта  не  столько  велика,  чтобы
удерживать тела на собственной орбите?
     - Именно. Но это ему удается. И нас притягивает к  нему.  Я  вынужден
вносить поправки в наш собственный курс.
     В то время как тело на  экране  дисплея  увеличивалось  в  размере  и
приобретало  все  более  отчетливую  форму,  "Летнему   сну"   приходилось
пробиваться сквозь все более густую завесу из микро- и макрочастиц.
     - Посмотри на его конфигурацию, - тихо сказала Дари. -  Если  это  не
правильная сфера, то она по, крайней мере, таковой кажется.
     Каллик тем временем  наложила  последний  пеленг  на  сетку  большого
дисплейного экрана. Стало очевидно, что корабль Ненды  либо  находится  на
поверхности шара, либо очень близко к нему.  Некоторое  время  хайменоптка
молча изучала совмещенные картинки.
     - "Все - мое" не движется относительно планетоида. Там, должно  быть,
достаточная гравитация на поверхности,  чтобы  прочно  удерживать  его  на
месте.
     Ребка развернул "Летний сон" и увеличил тягу.
     - Каллик, сделай мне расчет, исходя из того, что эта штуковина  имеет
несколько километров в диаметре и состоит из монолитной  скальной  породы.
Какая в этом случае сила тяжести на ее  поверхности?  Мне  нужна  разумная
максимальная цифра.
     - Ах. - Четыре конечности хайменоптки забегали по клавиатуре. -  Доли
сантиметра в секунду, - сказала она через несколько мгновений. -  Примерно
три тысячных стандартного гравитационного поля, не более.
     - Я так и думал. Но мы уже ощущаем его, несмотря на то, что находимся
в пятидесяти километрах! Если  экстраполировать  по  расстоянию,  то  сила
тяжести на поверхности близка к одному "же". Это совершенно невозможно  ни
для одного известного нам материала.
     Едва Ребка кончил  говорить,  как  "Летний  сон"  совершил  внезапный
скачок в сторону. Дари отбросило назад на  койку.  Двое  других  спаслись,
вцепившись в пульт управления.
     - Что это такое? - Дари еще лежала на  спине,  когда  яхта  совершила
второй скачок в обратном направлении.
     - Противометеоритная система. - Ребка дернул  себя  в  первоначальное
положение. - Я поставил ее на автомат, потому  что  вокруг  слишком  много
осколков. Как правильно я поступил! Держись, вот еще один и еще.  Господи,
они атакуют нас со всех сторон!
     Не успел он сказать это, как  последовало  еще  несколько  реактивных
бросков, швырнувших его на рычаги управления. Тяжело дыша, он ухватился за
поручни.
     - Откуда они летят? - Каждый раз, едва  Дари  делала  попытку  сесть,
корабль совершал прыжок в  непредсказуемом  направлении.  Раздался  мощный
удар по наружной обшивке, от чего несколько  незакрепленных  предметов  из
камбуза влетело в кабину и с грохотом прокатилось по ней. - Вы  можете  их
рассмотреть?
     Когда она произносила свой вопрос, ее сознание заработало  над  более
абстрактным предметом. Каким образом снующие по круговой орбите  скалистые
обломки направились на них, все сразу и со всех сторон? Случайные процессы
происходят не так.
     Каллик, у которой в запасе была лишняя пара конечностей,  чувствовала
себя гораздо лучше Ханса Ребки. Не сказав ни слова, она взялась за  рычаги
управления. Корабль начал вращение вокруг продольной оси,  и  одновременно
Дари ощутила мощную постоянную тягу, добавившуюся  к  прыжкам  и  пируэтам
противометеоритной системы.
     Со своего места на койке она  могла  видеть  главный  экран.  На  нем
появился  светлый  диск,  окаймленный  сверкающими  пылинками.  Пока   она
смотрела на него, он вдруг начал приближаться с угрожающей скоростью.  Еще
немного, и они врежутся прямо в его центр, но тут корабль  развернулся  на
сто восемьдесят градусов и начал торможение на максимальной мощности. Дари
опять прижало к матрасу. Она услышала, как  Ханс  Ребка  от  неожиданности
выругался и с глухим ударом упал на пол.
     В течение нескольких секунд Дари испытывала максимальную  перегрузку,
затем ускорение спало. Двигатель выключился.  Дари  пошевелилась.  Тяжесть
была почти нормальной. Она подняла голову.
     Ханс Ребка пытался подняться с  пола.  Каллик  продолжала  сидеть  за
пультом, орудуя четырьмя конечностями. Взглянув на  них  своими  "задними"
глазами, хайменоптка развернулась в кресле.
     - Прошу прощения. Конечно, неправильно предпринимать  такие  действия
без разрешения. Однако я рассудила, что они необходимы, если корабль и его
обитатели желают в-в-выжить.
     Ребка потер правое плечо и бедро.
     - К черту, Каллик, оснований для паники не  было.  Противометеоритная
система рассчитана на уклонение от нескольких объектов сразу - хотя  такой
бомбардировки я не испытывал ни разу.
     - А такой и не бывает в нормальных об-бстоятельствах.
     - Но почему ты считаешь, что здесь, на поверхности планетоида,  мы  в
большей безопасности?  -  Дари  выглянула  в  иллюминатор  и  убедилась  в
верности  своего  первого  впечатления.  "Летний  сон"  стоял  на  твердой
поверхности в хорошо ощутимом поле тяготения.
     Каллик показала на носовую часть другого корабля, выглядывавшую из-за
близкого горизонта планетоида.
     - По  двум  причинам.  Поскольку  "Все  -  мое"  возможно,  стоит  на
поверхности с работающим маяком и, следовательно, с работающими антеннами,
значит, здесь, на поверхности планетоида, метеоритный дождь отсутствует. Я
подумала, что  это  является  признаком  безопасности,  еще  до  того  как
разглядела, что именно привело в действие противометеоритную систему.
     - Камни и лед?
     - Нет. - Черный череп медленно качнулся из стороны в сторону. - Когда
мне удалось разглядеть объекты, посыпавшиеся  на  нас,  у  меня  появилась
вторая причина  для  быстрой  посадки.  Атакующие  принадлежали  к  формам
открытого космоса. Я знала, что  они  избегают  ощутимого  гравитационного
поля, и здесь мы будем в безопасности. - Хайменоптка повернулась к Дари. -
То были не камни и не лед, профессор Лэнг. Нас атаковали фаги.
     Ханс Ребка был поражен. Но Дари, вскочив с койки, захлопала в  ладоши
от восторга.
     - Фаги! Да это же восхитительно.
     - Восхитительно? - Ребка с недоверием  посмотрел  на  нее.  Не  знаю,
имела ли ты дело с фагами. Дари, но я  вот  что  скажу:  возможно,  они  и
медлительные, но чрезвычайно мерзкие создания.
     - А эти фаги вовсе не так медлительны, - спокойно сказала  Каллик.  -
Они быстрее всех, о которых я читала.
     - Что делает их еще противнее.  -  Ребка  уставился  на  возбужденную
Дари. - Тебе очень хочется быть убитой?
     - Конечно нет. Мы прошли Летний Прилив, и  ты  все  еще  задаешь  мне
такие вопросы? - Дари не смогла сдержать улыбку. - Я хочу жить  не  меньше
твоего, но поставь себя на мое место. Я притащила нас всех сюда,  в  центр
неизвестно чего, обещая, что мы найдем здесь ключ к тайне Строителей. А  в
результате мы нашли лишь обломки да следы  старых  горных  выработок.  Еще
несколько минут назад мне  казалось,  что  это,  возможно,  все,  что  нам
посчастливится обнаружить. Но ты знаешь не хуже  моего,  что  фагов  можно
встретить только возле артефактов Строителей, и только там. Возможно,  они
сами являются артефактами Строителей - многие специалисты поддерживают эту
гипотезу. - Она встала и подошла к иллюминатору корабля, чтобы рассмотреть
сверкающую и подозрительно правильную поверхность  планетоида.  -  Я  была
права, Ханс. Я поняла это еще на Тектоне, а сейчас совершенно уверена.  Мы
попали именно туда, куда надо! Строители ушли давно, но мы вскоре выясним,
куда они ушли.


     Каллик хотела поскорее влезть в  скафандр  и  бежать  на  поверхность
планетоида. Корабль Луиса Ненды был в пределах прямой видимости - всего  в
нескольких сотнях метров, и ей не терпелось  впасть  на  него.  Стремление
узнать  судьбу  своего  господина   заставило   ее   позабыть   обо   всех
предосторожностях.
     Хансу Ребке пришлось отдать прямой приказ, чтобы остановить ее.
     - Ни в коем случае, - произнес он. - Здесь тебя может подстерегать  с
десяток известных мне опасностей и еще штук двадцать, о которых  я  ничего
не знаю. Ты пойдешь с кем-то из нас, и только после первичного осмотра.
     Даже  при  подлете  планетоид  показался  им  аномально  массивным  и
аномально сферическим. Час, проведенный за наблюдениями и замерами, выявил
новые  странные  свойства.  Когда  Каллик  и  Ханс  Ребка  надели  наконец
скафандры и вышли наружу. Дари заносила в бортовой  журнал  "Летнего  сна"
результаты измерений, поглядывая время от времени в иллюминатор. Копию она
отправила Ж'мерлии на Дрейфус-27 вместе с сообщением об  их  благополучной
посадке и местонахождении. Для передачи по узконаправленному лучу на  Опал
Дари подготовила другую копию с просьбой  переслать  ее  по  Бозе-сети  на
Врата Стражника.
     Перечитав  сообщение,  она  улыбнулась.  Просто  скучная  статистика,
сказало бы подавляющее  большинство  людей.  Она  приводила  только  голые
факты. Но какая шумиха поднимется вокруг этой  скучной  статистики,  когда
она дойдет до ее  коллег  на  Вратах  Стражника  и  распространится  среди
специалистов по Строителям во всем рукаве. Даже самому нерадивому  из  них
захочется здесь побывать.
     Она продолжала наблюдать краем глаза за Каллик  и  Хансом,  осторожно
удалявшимися от "Летнего сна", заново прослушивая послание перед отправкой
его на Опал.


     ТЕМПЕРАТУРА НА ПОВЕРХНОСТИ: 281  К;  ПОВЕРХНОСТЬ  ТЕЛА  ТЕПЛАЯ,  ВЫШЕ
ТОЧКИ ЗАМЕРЗАНИЯ ВОДЫ. ЕСЛИ УЧИТЫВАТЬ  ПОЛОЖЕНИЕ  ТЕЛА  И  УДАЛЕННОСТЬ  ОТ
МЭНДЕЛА, ЗДЕСЬ ДОЛЖНО БЫТЬ НА ДВЕСТИ ГРАДУСОВ ХОЛОДНЕЙ.
     ФОРМА: С ТОЧНОСТЬЮ  ДО  ОШИБКИ  НАБЛЮДЕНИЯ  ТЕЛО  ПРЕДСТАВЛЯЕТ  СОБОЙ
ПРАВИЛЬНУЮ СФЕРУ, РАДИУСОМ 1.16 КИЛОМЕТРА.
     СИЛА ТЯЖЕСТИ НА ПОВЕРХНОСТИ: 0.650; С  УЧЕТОМ  РАЗМЕРОВ,  ОНА  ДОЛЖНА
БЫТЬ МЕНЕЕ ОДНОЙ ТЫСЯЧНОЙ ДАННОЙ ВЕЛИЧИНЫ.
     МАССА: 128 ТРИЛЛИОНОВ ТОНН.
     ПЛОТНОСТЬ: СЧИТАЯ ТЕЛО ОДНОРОДНЫМ, ОНА РАВНА 19600 ТОНН НА КУБИЧЕСКИЙ
МЕТР. СЛЕДУЕТ ОТМЕТИТЬ, ЧТО ЭТО МЕНЬШЕ  ПЛОТНОСТИ  НЕКОТОРЫХ  КОММЕРЧЕСКИХ
МАТЕРИАЛОВ КЕКРОПИЙЦЕВ, НО ПРИМЕРНО В 1000  РАЗ  БОЛЬШЕ  ПЛОТНОСТИ  ЛЮБОГО
ВЕЩЕСТВА ЕСТЕСТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ.
     АТМОСФЕРА: 16 ПРОЦЕНТОВ КИСЛОРОДА, 1 ПРОЦЕНТ  ДВУОКИСИ  УГЛЕРОДА,  83
ПРОЦЕНТА КСЕНОНА. ПОДОБНОЙ АТМОСФЕРЫ НЕТ НИ  У  ОДНОЙ  ИЗ  ПЛАНЕТ  РУКАВА;
КОНЦЕНТРАЦИЯ КСЕНОНА СОВЕРШЕННО НЕВЕРОЯТНА; ТЕЛО ТАКИХ РАЗМЕРОВ ВООБЩЕ  НЕ
МОЖЕТ ОБЛАДАТЬ АТМОСФЕРОЙ. СЛЕДУЕТ ОТМЕТИТЬ, ЧТО ДАННАЯ АТМОСФЕРА ПРИГОДНА
ДЛЯ ВСЕХ КИСЛОРОДОДЫШАЩИХ ФОРМ РУКАВА.
     СОСТАВ МАТЕРИАЛОВ: ВНЕШНЯЯ ПОВЕРХНОСТЬ НАПОМИНАЕТ ОПЛАВЛЕННЫЙ  КВАРЦ.
ВНУТРЕННИЙ СОСТАВ НЕИЗВЕСТЕН.  ОБЪЕКТ  НЕПРОНИЦАЕМ  ДЛЯ  ЭЛЕКТРОМАГНИТНОГО
ИЗЛУЧЕНИЯ ЛЮБОЙ ДЛИНЫ ВОЛНЫ.


     Дари выключила рекордер и посмотрела в иллюминатор.  Каллик  и  Ребка
ползали по поверхности планетоида - перед выходом она попросила  их  взять
образцы материала, надеясь  добавить  еще  что-нибудь  к  своему  краткому
описанию.
     - Ну как, есть результаты, Ханс?
     Ребка встал.
     - Нам не  удалось  сделать  то,  что  ты  хотела,  но  мы  определили
практически все возможное. Образцов взять не удалось. Поверхность  слишком
тверда и совершенно не поддается тепловому воздействию. Но мы  попробовали
зондировать   ее   направленными   импульсами   и   наблюдать   отраженные
сейсмоволны. Фазочастотная зависимость выглядит более чем странно. Похоже,
ты права - он полый внутри и, возможно, имеет сотовую структуру.
     Каллик тоже приподнялась.
     -  Что  делает  высокую  гравитацию  на  п-п-поверхности  еще   более
непонятной, раз он полый.
     - Верно. Я добавлю это к описанию. Более подробную информацию дадите,
когда вернетесь. Других проблем нет?
     - Пока нет. Направляемся к  кораблю  Ненды.  Продолжай  наблюдать  за
нами.
     - Хорошо. - С явным удовлетворением Дари добавила в свой  рапорт  еще
один раздел:


     ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ:  ПО-ВИДИМОМУ,  ТЕЛО  ЯВЛЯЕТСЯ  ПОЛЫМ,  С  ВНУТРЕННИМИ
ПОМЕЩЕНИЯМИ. УЧИТЫВАЯ АНОМАЛЬНЫЕ ФИЗИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ, ВСЕ  ЭТО  УКАЗЫВАЕТ
НА ЕГО ИСКУССТВЕННОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ. ВОЗРАСТ ПЛАНЕТОИДА ПОКА НЕ УСТАНОВЛЕН.
ВПОЛНЕ  ВЕРОЯТНО,   ЧТО   ЭТО   АРТЕФАКТ   СТРОИТЕЛЕЙ.   ДАННАЯ   ГИПОТЕЗА
ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ ФАКТОМ НАХОЖДЕНИЯ ПОБЛИЗОСТИ БОЛЬШОГО  КОЛИЧЕСТВА  ФАГОВ  -
МЕНЕЕ ЧЕМ В СТА КИЛОМЕТРАХ ОТ ПОВЕРХНОСТИ ТЕЛА.


     Дари сделала паузу. Пожалуй, лучше оставить все именно в таком виде и
не высовываться. Сама она, однако, была  уверена,  что  это  действительно
артефакт,  а  если  так,  то  ему  необходимо  дать  собственное   имя   и
идентификационный номер.
     Она сделала последнее  добавление  к  посланию:  "В  соответствии  со
"Всеобщим  каталогом  артефактов"   искусственному   планетоиду   присвоен
условный номер 1237, а также  условное  наименование...  -  она  вспомнила
блестящие  пылинки  на  изображении  сферы,  -  условное  наименование   -
Жемчужина".
     - Дари? - Голос Ханса Ребки раздался в тот самый  момент,  когда  она
как раз вводила последнее слово. - Дари,  мы  уже  на  "Все  -  мое".  Он,
похоже, в рабочем состоянии, но тебе  самой  следовало  бы  взглянуть.  Ты
можешь надеть скафандр и прийти сюда?
     - Буду через пять минут.
     Дари включила передатчик, установила на "Летнем Сне" режим самозащиты
и вошла в шлюз. Через минуту она была уже снаружи.
     Гаргантюа смутно вырисовывался в отдалении  позади  второго  корабля.
Высоко  над  ее  головой  летали  фаги,  слишком  маленькие,  чтобы   быть
различимыми  с  расстояния  пятидесяти  -  ста  километров,  но   она   не
сомневалась, что они все еще там. Фаги всегда там,  где  они  менее  всего
нужны.
     И какие фаги! Достаточно разумные, чтобы отличить корабль от каменной
глыбы,  достаточно  быстрые,  чтобы  гнаться  за  этим  кораблем  и  чтобы
вцепиться в него.
     Дари медленно двинулась по гладкой искривленной поверхности. Горизонт
находился всего в нескольких сотнях метров. Чем ближе  становился  корабль
Луиса Ненды, тем чаще она озиралась по сторонам - не пикирует  ли  на  нее
какой-нибудь хищный фаг.
     Фаги никогда  не  залетали  в  мощные  гравитационные  поля;  они  их
избегали. Именно так. Это общеизвестно. До сегодняшнего дня она сама в это
верила. Но  кто  может  поручиться,  что  здешние  фаги  не  поведут  себя
как-нибудь необычно?
     Дари вдруг поняла, что Каллик пошла на значительно больший риск,  чем
они думали, когда домчала их сюда. Чужая поверхность Жемчужины,  возможно,
столь же опасна, как и нашпигованное фагами  пространство.  Но  стремление
Каллик узнать, что же произошло с  Луисом  Нендой,  притупило  ее  чувство
опасности.
     Вот и шлюз "Все - мое". Ясно  одно:  учитывая  поведение  фагов,  она
перепишет соответствующую главу своего  "Всеобщего  каталога  артефактов".
Упоительное занятие. Она начнет работу над пятым изданием  по  возвращении
домой.
     По возвращении домой...
     Прежде чем войти в шлюз, она оглядела гладкую и блестящую поверхность
Жемчужины. Маленькая яхта, на которой они прибыли, была здесь единственным
знакомым предметом. "Летний  сон"  начал  жизнь  в  качестве  игрушки  для
подростков; теперь он находился  далеко  от  дома  и  выглядел  совершенно
одиноким и беззащитным.
     Увидит ли он когда-нибудь свою родную планету? А она сама?
     Дари закрыла люк. Значит, по возвращении домой.  Правильнее  сказать,
если она вернется домой.



     АРТЕФАКТ: ФАГ
     ВКА N_1067
     ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: Понятие неприменимо
     НАЗВАНИЕ: Фаг
     МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Понятие неприменимо
     УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: Все
     ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: Варьируется от 3,6 до 8,2 мегалет

     ИСТОРИЯ  ИЗУЧЕНИЯ.  Первые  Фаги  были  описаны   людьми   во   время
исследования Факела в 1233 г.Э. Позже  было  установлено,  что  кекропийцы
наблюдали Ф. и избегали контактов с ними в течение, по крайней мере,  пяти
тысяч лет. Первое проникновение людей внутрь Ф. осуществлено в  1234  г.Э.
во время Мальстремского конфликта (уцелевших не было).
     Детекторы Ф. получили широкое распространение с 2103 г.Э. и  являются
в настоящее время стандартным снаряжением  исследователей,  работающих  на
артефактах Строителей.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ.  Все  Ф.  полностью  идентичны  внешне  и,
весьма вероятно, внутренне, хотя функции их варьируются.  Ни  один  датчик
(или исследователь) не вернулся из Ф.
     Каждый Ф. имеет форму серого правильного додекаэдра  с  ребром  сорок
восемь  метров.  Поверхность  его  грубо  текстурирована,   с   множеством
сенсоров, расположенных по краям каждой грани.  Внутрь  Ф.  можно  попасть
через отверстия, открывающиеся в середине каждой грани. Туда захватываются
объекты,  размером  до  тридцати  метров  в  поперечнике  и,  по-видимому,
бесконечной длины. (В 2238 г.Э. Сойер  и  С'крона  скормили  Ф.  артефакта
Дендрит фрагмент конструкции артефакта  из  твердого  кремнезема.  Цилиндр
радиусом двадцать пять метров поглощался  со  скоростью  один  километр  в
день.  Было  поглощено  четыреста  двадцать  пять  километров   названного
материала, что соответствует полной длине  фрагмента.  При  этом  не  было
отмечено никаких изменений ни Ф., ни его физических параметров.)
     Ф.  способны  к  медленному  поступательному  движению   со   средней
скоростью 1-2 метра за стандартные сутки. Никогда не наблюдалось  движение
Ф. со скоростью, превышающей  один  метр  в  час  относительно  места  его
расположения.
     ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ   НАЗНАЧЕНИЕ.   Неизвестно.   На   принадлежность   Ф.
Строителям указывает только то, что они найдены на более чем  трехстах  из
тысячи двухсот сорока шести известных артефактов, и  только  на  них.  Они
существенно  отличаются  по  числу  и  масштабу  от  остальных  сооружений
Строителей.
     Высказывалось предположение, что Ф. служат  чем-то  вроде  мусорщиков
общего  действия,  так  как  они,  по-видимому,   способны   поглощать   и
ликвидировать любые материалы, сделанные  всеми  клайдами,  а  также  все,
сделанное  Строителями,  за  исключением  каркасов  структур  и   параформ
(внешней оболочки Парадокса, поверхности Стражника и полых концентрических
труб Мальстрема).
                       Д.Лэнг "Всеобщий каталог артефактов", 4-ое издание.



                                    8

     Корабль Луиса Ненды выглядел неповрежденным. И снаружи, и внутри  все
было в полном порядке. Главный двигатель носил следы  перегрузки,  но  как
показали тесты, мог развить мощность, близкую к максимальной.
     - Уверена, что перегрузка произошла  на  орбите  Тектона,  -  сказала
Дари. - Я же говорила, что  они  пытались  уйти  на  полной  тяге  от  той
серебристой сферы.
     - Да, но ты также сказала, что сфера затягивала  их  с  ускорением  в
сотни "же", а этого вполне достаточно, чтобы расплющить в лепешку все, что
угодно. - Ханс Ребка обвел рукой помещение, находившееся в полном порядке.
- Ничего расплющенного я здесь не нахожу.
     - Что объяснить совсем нетрудно. - Каллик ползала по полу возле  люка
и,  пощелкивая,  что-то  вынюхивала.  -   Если   корабль   ускорялся   под
воздействием гравитации или любой другой силы, исходящей от другого  тела,
то ни он, ни его пассажиры не должны были  пострадать.  Они  находились  в
невесомости,  каким  бы   большим   ни   казалось   ускорение   стороннему
наблюдателю.
     - А раз корабль невредим, то Луис Ненда и Атвар Х'сиал живы. -  Ребка
внимательно осмотрел пульт управления. - Двигатели не  заглушены,  а  лишь
переведены на холостой ход. Стартовать можно в любую  минуту.  Это  ставит
перед нами единственный вопрос. - Он посмотрел на Дари и пожал плечами.  -
Куда они к черту подевались?
     Они тщательно осмотрели "Все - мое". Совершенно очевидно,  что  Атвар
Х'сиал и Луис  Ненда  здесь  были.  Однако  сейчас  никаких  признаков  их
присутствия не наблюдалось, и все скафандры находились в хранилище.
     - Господин Ненда точно был здесь, - произнесла Каллик, -  более  трех
дней назад и менее одной недели.
     - Откуда ты знаешь?
     - Я чувствую его запах. В его каюте, у  пульта  управления  и  здесь,
возле люка. Ж'мерлия определил бы время гораздо точнее.  У  него  обоняние
лучше.
     - Вряд ли нам это поможет. Даже если бы  Ж'мерлия  разнюхал  время  с
точностью до миллисекунды. - С унылым видом Ребка слонялся  по  просторной
кабине, разглядывая расписные панели стен и водя пальцем по  великолепному
оборудованию. - Насколько  мне  помнится,  Дари,  ты  говорила,  что  шар,
унесший этот корабль, поначалу был  серебристым,  а  затем  превратился  в
черный...
     - Я сказала "превратился в пустое место". Это было похоже на  дыру  в
пространстве.
     - Хорошо, в пустое  место.  Но  не  мог  ли  он  совершить  еще  одно
превращение? Что мне не нравится на этой, как ты  ее  назвала.  Жемчужина,
что ли? - так это правильная шарообразная форма. Сферические планетоиды  в
природе не возникают. Тебе не кажется, что это та самая сфера, которую  ты
видела?
     - Я уже думала об этом, еще до того, как мы  приземлились,  но  тогда
происходящее становится еще загадочней. Нечто поблизости от  Гаргантюа  во
время Летнего Прилива испускает луч, а шар, который  я  видела,  принимает
его. Если это - моя сфера, то что же посылало сигнал?
     -  Ладно,  пусть  не  твоя.  -  Ребка,  казалось,  был   удивлен   ее
собственническими интонациями. - Где же тогда они?
     - Дай мне минутку. Возможно, у меня есть логичный  ответ;  понравится
он тебе или нет - это другое дело. -  Дари  села  на  один  из  прекрасных
диванов Ненды, чтобы собраться с мыслями,  и  оглядела  интерьер  корабля,
сравнивая его со спартанской обстановкой "Летнего сна".
     Разительный  контраст.  Звездолет  Ненды   был   буквально   напичкан
незнакомыми приборами и изделиями. Все это было  придумано  и  разработано
зардалу много  веков  назад,  задолго  до  крушения  их  империи  и  стало
достоянием различных разумных существ,  образовавших  нынешнее  Сообщество
Зардалу.
     Но особенно красноречиво "Все - мое" говорил о богатстве его хозяев.
     Такой роскоши Дари еще не встречала, хотя прибыла из  богатого  мира.
Если Луис Ненда  действительно  преступник,  то  его  преступления  хорошо
оплачиваются.
     Внутреннее убранство корабля Ненды заставило Дари кое в чем  изменить
свое мнение о нем. Впервые повстречав  Каллик  на  Опале  и  Тектоне,  она
приняла ее за бесправное существо  второго  сорта,  почти  за  раба  этого
карелланца Луиса Ненды. Однако апартаменты Каллик на "Все - мое" оказались
ничуть не хуже, чем у Ненды, и куда лучше, чем у кого бы  то  ни  было  на
планетах Круга Фемуса. Каллик имела  собственную  лабораторию,  оснащенную
мощными  компьютерами  и  научными  приборами,  свою  спальню,  украшенную
изысканными и дорогими произведениями хайменоптского искусства.
     Даже негодяи заслуживают справедливости. Эту мысль Дари  отложила  на
потом. Возможно, Ненда обращался с Каллик чудовищно (возможно,  он  и  был
чудовищем),  но  увиденное  на  корабле  явно  противоречило  ее   первому
впечатлению. Действительно, с  Дари  Ненда  вел  себя  грубо,  развязно  и
вульгарно, но соответствовало ли это истине или было всего лишь позой?
     - Ну? - Ханс Ребка смотрел на  нее  с  нетерпением.  Дари  с  усилием
вернулась к действительности и вдруг осознала,  что  мысли  ее  потекли  в
довольно неожиданном и неподходящем направлении.
     - Извини, - произнесла она. - Во-первых: Ненда и  Атвар  Х'сиал  были
живы, когда корабль здесь сел. Каллик в этом уверена. Во-вторых:  ни  один
скафандр не пропал. В-третьих: воздух на планетоиде пригоден для  дыхания.
В-четвертых - приемлемо как рабочая гипотеза  -  планетоид  внутри  полый.
В-пятых: предположим, что внутри планетоида, как и  на  поверхности,  есть
какой-то воздух. Резюме: живы Луис Ненда и Атвар  Х'сиал  или  мертвы,  мы
знаем, где их искать. - Она указала на пол.
     - Внутри Жемчужины. - Ханс Ребка мрачнел все больше.  -  Я  тоже  так
подумал, пока ты сидела здесь и спала с открытыми глазами. Не нравится мне
эта идея.
     - А я и не говорила, что она тебе понравится.
     - Это создает дополнительную проблему.
     - Я знаю. Если мы  правы,  значит,  нам  надо  проникнуть  внутрь,  а
никакого входа или люка мы не заметили.
     - При посадке мы и не могли это сделать.  -  Ребка  сел  в  пилотское
кресло. - Еще бы, нас занимало тогда совсем другое. Возможно, проход лежит
в сотне метров отсюда, или с другой стороны,  которую  мы  вообще  еще  не
видели.
     - Но сидя здесь, мы никогда его  не  найдем.  -  Дари  поднялась.  Ее
переполняла какая-то иррациональная энергия. - Знаешь что? Найти бы  Ненду
и Атвар Х'сиал и врезать им как следует за то, что они пытались убить  нас
на Тектоне! Но если они мертвы, я все равно хочу отыскать ход внутрь. И ты
тоже. Ты убеждал меня, что тебе нет дела до артефактов Строителей, но ведь
ты готовился отправиться внутрь Парадокса...  А  сейчас  мы  на  одном  из
артефактов. Я изучила их все, тысячу двести тридцать шесть, и я уверена  в
этом. Пошли посмотрим, что там снаружи.  -  Дари  положила  было  руку  на
дископульт скафандра, чтобы переключить его в герметичный режим, но  затем
остановилась. - Воздух снаружи, похоже, пригоден для  дыхания.  Я  немного
попробую его. Следи за мной.
     Она двинулась к шлюзу, ожидая, что Ребка  прикажет  ей  остановиться.
Вопреки этому, он с восхищением произнес:
     - Тебе прямо-таки не терпится сделать не одну, так  другую  глупость.
Сумасшедшая, хоть меня подожди.
     - И меня, - произнесла Каллик.
     - Насчет воздуха не беспокойся, - добавил Ребка. - Как только мы  его
проанализировали  и  получили  положительный  результат,  я  перевел  свой
скафандр на частичную проницаемость. Атмосфера на Жемчужине чудесная.
     - А сам назвал меня сумасшедшей. - Дари шагнула в шлюз.
     За время, пока они пробыли внутри корабля Ненды,  Жемчужина  совершил
четверть  оборота  вокруг  своей  оси.  Виднелась  лишь   половина   диска
Гаргантюа, а Мэндел и Амарант скрылись за горизонтом. Дари было немного не
по себе  от  ослепительных  вспышек  проносившихся  в  вышине  обломков  и
оранжевого сумеречного света. Воздух, лишенный  запаха  и  вкуса,  приятно
холодил нос и легкие. На выдохе изо рта у нее выходило облачко пара.
     Что теперь?
     Дари оглядела лишенный каких-либо деталей горизонт и, оставив "Летний
сон" за спиной, двинулась  внимательно  изучая  поверхность  перед  собой.
Оказалось, что в отсутствие света Мэндела видимость заметно упала. Даже  с
помощью видеоусилителей  скафандра  не  удавалось  различить  предметы  за
пределами пятидесяти метров.
     Дари замедлила шаг. Каллик,  обладавшая  прекрасными  вычислительными
способностями, отстала на полсотни  метров,  и  Дари  пришлось  поработать
самой. Радиус  планетоида  чуть  более  одного  километра;  итак,  площадь
поверхности Жемчужины составляет менее семнадцати  квадратных  километров.
Ясно различать предметы она способна не дальше пятидесяти метров  в  любом
направлении. Предположим, они разделятся и обойдут всю поверхность.
     Тогда каждому из них придется  пройти  более  пятидесяти  километров,
чтобы ничего не упустить.
     Не совсем приятно. Ей следовало подумать об этом  еще  до  выхода  из
корабля. Дари остановилась, чтобы подождать Ребку и Каллик.
     - Я передумала. - Она ознакомила их с сутью возникшей проблемы. - Это
займет у нас слишком много времени.  По-моему,  нам  следует  вернуться  и
воспользоваться кораблем Луиса Ненды; ему он сейчас все равно не нужен.  А
мы облетим Жемчужину по низкой орбите на высоте нескольких  сотен  метров,
включив все имеющиеся на борту сенсоры. Все,  что  обнаружим,  -  трещины,
ходы, люки, отметины - зафиксирует бортовой компьютер, а потом мы  обойдем
их  пешком.  Ханс,  ты  сможешь  управлять  этим   кораблем?   Если   нет,
воспользуемся "Летним сном", хотя аппаратура на нем хуже.
     - Уж это точно. Ненда летает первым классом. Я, конечно, сумею  вести
его корабль, но держу пари, что Каллик способна управлять им не хуже меня.
     - Я часто  водила  его  по  межпланетным  и  межзвездным  трассам,  -
сообщила хайменоптка.
     - Итак, возвращаемся. - Дари уже поворачивала, как вдруг заметила  на
горизонте, позади Ханса Ребки, странный эффект. Сначала она подумала,  что
у нее просто двоится в глазах: кусок горизонта расплылся, а затем поднялся
над поверхностью сферы. Тонкий светящийся  слой  становился  все  толще  и
плотнее; то здесь, то там в нем вспыхивали светлые искорки.  Именно  такой
она увидела Жемчужину из открытого космоса. Дари застыла.
     С возрастанием  интенсивности  стали  проявляться  цветовые  оттенки.
Облачко превратилось в  оранжевый  газовый  клок  возле  однородной  линии
горизонта, распространившийся почти на четверть окружности.
     Все время, пока Дари наблюдала за ним, ореол продолжал увеличиваться.
Внутренние огоньки заблестели ярче.
     - Ханс! - Она показала рукой. - Посмотри туда.  Ты  видел  что-нибудь
подобное, когда прежде ходил по поверхности?
     Взглянув, он тут же схватил ее за руку и потащил к "Все - мое".
     - Нет, не видел. Пойдем. И поскорее.
     - Но что это?
     - Черт меня побери, я не знаю. За всю свою жизнь не  встречал  ничего
подобного. Может, мы  с  Каллик  слишком  увлеклись  изучением  внутренней
структуры, выйдя на поверхность. Вроде как в дверь стучали - мол,  привет,
вот  мы  и  прибыли.  Он  все  еще  держал  ее   за   руку.   -   Давайте,
пошевеливайтесь. Что бы это ни было, но я предпочитаю наблюдать за ним  из
корабля с включенными щитами. Закрой наглухо скафандр, сейчас  именно  тот
самый случай. И не оглядывайся.
     Дари тут же ощутила непреодолимое желание посмотреть назад. Оранжевый
туман, разрастаясь, закрыл  более  трети  линии  горизонта  и  значительно
приблизился. Каллик не двигалась,  но  это  вовсе  не  означало,  что  она
останется сзади. Когда ей захочется переместиться, восемь тоненьких  ножек
хайменоптки перенесут ее на несколько сотен метров в считанные секунды.
     - У него дискретная структура, - раздался спокойный  голос  Каллик  в
шлемофоне скафандра Дари. - Светлые искорки - это блики от лучей Гаргантюа
на мелких составляющих размером  не  более  нескольких  сантиметров.  Углы
отражения постоянно меняются, поэтому они как бы искрятся. Большая яркость
вспышек  объясняется,  по-видимому,  тем,  что  частицы   обладают   почти
стопроцентным коэффициентом отражения. Никаких соединений между составными
частями я не наблюдаю.
     Когда хайменоптка наконец повернулась, ближний край облака  находился
уже  в  двадцати  метрах  от  нее.  Тонкие   черные   ножки   стремительно
распрямились, и через секунду она оказалась возле Дари.
     - Я согласна с капитаном Ребкой. Этот феномен находится за  пределами
моего опыта.
     - И чьего-либо опыта вообще. - "Все - мое" находился уже  в  каких-то
сорока метрах. Дари не удержалась, и вновь посмотрела назад. Они  успевали
заскочить в воздушный шлюз  и  закрыть  его  еще  до  подхода  сверкающего
тумана; а с учетом того, что двигатели находятся на  холостом  ходу,  они,
скорее всего, смогут взлететь с Жемчужины, прежде чем передний край облака
коснется обшивки корабля.
     - Спереди! - раздался голос Каллик как раз в тот момент, когда  Ребка
начал ругаться.
     Дари обернулась. Светящийся газ был  прямо  перед  ними,  поднимаясь,
словно  пар,  прямо  из  непроницаемой  поверхности  Жемчужины.  Пока  она
смотрела на него, он  делался  гуще,  распространяясь  во  все  стороны  и
создавая зыбкий барьер между ними и звездолетом.
     Ребка  резко  затормозил,  и  они  огляделись.   Облако   за   спиной
продвигалось вперед, став уже непрозрачным, а края  его  раздвигались  все
шире и шире. Через несколько секунд  они  сомкнутся  с  передним  облаком,
полностью окружив всю троицу.
     Каллик двинулась вперед. Ребка закричал ей.
     - Каллик! Вернись! Это приказ!
     - Цык-цык.  -  Хайменоптка  не  останавливалась.  -  Прошу  прощения,
капитан Ребка, но этот приказ я  не  выполню.  Не  хочу  рисковать  жизнью
людей, когда этого можно избежать. Я буду рассказывать о своих  ощущениях,
пока смогу это делать.
     Каллик ступила в облако. Оно окутало ее тонкие ножки и  бочкообразное
тело. Очень быстро она превратилась в темное пятно, окаймленное искрящейся
полоской.
     - Я уже различаю структуру отдельных компонентов. - Ее  голос  звучал
как всегда спокойно. - Они действительно ничем между собой  не  соединены,
каждый имеет собственную форму и  может  независимо  перемещаться.  У  них
определенно кристаллическая природа. Мне они напоминают водяные снежинки -
то же разнообразие форм и фрактальная структура. Я ощущаю их  давление  на
скафандр, подобно обычному наружному  давлению.  А  теперь...  они  внутри
скафандра, хотя  он  включен  на  полную  непроницаемость!  Очевидно,  они
способны проникать сквозь наши защитные материалы с той  же  легкостью,  с
какой проходят сквозь поверхность планетоида. Хотелось бы  знать,  защитит
ли от них корабль.
     - Теперь снежинки охватили мою грудную клетку и живот. Они  ощупывают
меня, словно исследуя мое строение, проникают внутрь меня - я чувствую их.
Трудно определить их температуру, но она явно не высокая и не  низкая.  Не
ощущаю никакого дискомфорта.
     Каллик исчезла из вида. Ее голос ослаб, но  затем  вновь  зазвучал  в
полную силу:
     - Капитан Ребка, вы меня слышите? Ответьте, если можете.
     - Слышу тебя хорошо, Каллик. Продолжай рассказывать.
     - Продолжаю. Я сделала уже семь шагов  внутри  облака;  оно  довольно
разреженное,  но  непроницаемое.  Я  не  вижу  ни  неба,  ни   поверхности
планетоида.  Отмечаю  также  утечку  энергии  из  моего  скафандра,  но  в
пределах, которые я способна скомпенсировать. Одиннадцать шагов.  Чувствую
небольшое сопротивление моему движению  вперед,  но  недостаточное,  чтобы
помешать ему. Поверхность под ногами  без  изменений;  никаких  проблем  с
дыханием, мышлением, движением конечностей.
     Восемнадцать  шагов.  Сопротивление   движению   ослабло.   Видимость
улучшается, я  уже  различаю  впереди  контуры  корабля  господина  Ненды.
Двадцать два шага.  Вновь  вижу  звезды.  Большая  часть  облака  осталась
позади. Я стою на поверхности планетоида  и,  похоже,  перемещение  сквозь
него никак не отразилось на моем физическом  самочувствии.  Двадцать  семь
шагов. Я вышла на чистое место.
     Капитан Ребка, покорнейше рекомендую  вам  обоим  как  можно  быстрее
пройти сквозь облако и присоединиться ко мне. Сейчас подготовлю  воздушный
шлюз к групповому проходу и переведу управление на немедленный  старт.  Вы
меня еще слышите?
     - Я тебя слышу. Мы уже тронулись. Встретимся через несколько минут. -
Ханс Ребка вновь потянул Дари за руку, но подгонять ее уже не требовалось.
Они вместе вошли в поблескивающий оранжевый  туман.  Дари  начала  считать
шаги.
     После седьмого окружающий мир померк. Звезды над головой расплылись и
скрылись. Она увидела сотни изящных  кристаллов  на  расстоянии  вытянутой
руки от собственного лица. Раздался голос Ребки:
     - Семь шагов, Каллик. Мы прошли почти треть пути.
     Одиннадцать шагов.  Небольшие  точечные  прикосновения  ощущались  по
всему телу и внутри. Так же, как и у  Каллик,  Дари  не  могла  определить
температуру кристаллов. Она чувствовала, как они  касаются  внутренностей,
будто измеряя и оценивая ее.  Она  поймала  себя  на  том,  что  задержала
дыхание,  непроизвольно  опасаясь  вдохнуть  облачко   кристаллов.   Из-за
небольшого сопротивления движение в этом тумане  напоминало  прогулку  под
водой.
     - Четырнадцать шагов, - раздался искаженный голос Ребки, словно он на
самом деле находился под водой.
     Восемнадцать шагов. По словам Каллик, в мерцающем тумане  уже  должен
появиться просвет. Дари напряженно вглядывалась  вперед,  но  видела  лишь
клубящиеся светлые точки. Сопротивление движению нарастало.
     Все происходило не так, как предполагалось!
     Она с силой рванулась вперед, но поверхность под ее ногами, казалось,
перестала оказывать поддержку ступням. Казалось, она превратилась в губку,
прогибающуюся под ее весом.
     Ей захотелось опуститься на колени и  ощупать  эту  нереальную  почву
собственными руками, но мерцающие точки сжимали ее все сильнее и  сильнее,
не позволяя шевелить руками и ногами.
     - Дари? - Она едва расслышала голос Ханса Ребки в шлемофоне, какое-то
слабое подобие звука, доносившегося  издалека,  сквозь  треск  статических
разрядов.
     Она попыталась двинуться. Бесполезно. Она была в полном сознании,  но
не могла пошевелиться, зафиксированная в одном положении,  словно  муха  в
куске янтаря. "Только не теряй голову! - мысленно твердила она себе. -  Не
поддавайся панике".
     - Ханс! - попробовала она позвать  его,  стараясь  не  выдать  своего
страха. Старания не имели смысла, поскольку ни единого звука издать она не
смогла; до нее тоже не доходили никакие звуки, даже постоянные статические
потрескивания  исчезли.  Давление  кристаллов  на  тело   ослабевало,   но
двигаться она все равно еще не могла. Искрящийся туман сменила  абсолютная
темнота.
     - Ханс! - То был беззвучный крик. Страх охватил ее. - Ханс!
     Она вслушивалась и ждала.
     Ничего -  ни  звука,  ни  света,  ни  прикосновения,  вообще  никаких
ощущений, даже  боли.  Неужели  вот  так  исчезает  живое,  погружаясь  во
вселенскую тьму? Неужели смерть,  которой  удалось  избежать  на  Тектоне,
настигла ее здесь?
     Дари ждала и ждала.
     Внезапно ей подумалось, что индивидуальный  ад  после  смерти  именно
таков: полное сознание, вечная жизнь и абсолютная невозможность двигаться,
видеть, говорить, слышать и ощущать.


     Каллик, пройдя невредимой сквозь  кристаллический  туман,  имела  все
основания полагать, что Дари Лэнг и Ханс Ребка способны сделать то же.
     Она слышала, как Ребка произнес: "Семь шагов. Каллик. Мы прошли почти
треть пути". Это звучало вполне удовлетворительно. Она услышала  сообщения
на двенадцатом и четырнадцатом шаге.
     Очередной  сигнал  не  поступил;  однако  еще  до   того,   как   она
забеспокоилась,  стена  искрящегося  тумана   изменила   свое   поведение,
разбившись на множество вихрей и ввинчиваясь в  твердую  поверхность.  Она
терпеливо ожидала появления людей из клубов тумана.
     Туман рассеивался, но знакомые человеческие очертания  не  появились.
Когда туман полностью исчез, пространство перед Каллик оказалось пустым.
     Она бросилась  вперед  со  скоростью,  которую  хайменопты  развивают
только в случае  смертельной  опасности.  Преодолев  за  две  секунды  сто
пятьдесят метров, она остановилась. Если  принять  во  внимание  черепашью
скорость людей, то за прошедшее время Ханс Ребка и Дари Лэнг  не  ушли  бы
далеко.
     Каллик выпрямилась во весь свой рост и напрягла все свои глаза.
     Она увидела над горизонтом Гаргантюа, увидела корабль Луиса Ненды,  а
позади него "Летний сон", почти скрытый кривизной поверхности  планетоида.
И все.
     Каллик осталась одна на пустынной поверхности Жемчужины.



                                    9

     В сознании Ж'мерлии иерархия была  вполне  однозначной:  люди  низшие
существа по отношению к кекропийцам, но высшие для лотфиан и  хайменоптов,
которые, в свою очередь, значительно превосходят  варнианцев,  дитронитов,
берсий и прочей шушеры, относящейся к частично разумным видам рукава.
     Сама же иерархия определяла командную  цепочку.  В  отсутствие  Атвар
Х'сиал или другого кекропийца  Ж'мерлия  беспрекословно  исполнял  приказы
людей, нравилось ему это или нет.
     Поэтому Ж'мерлия не роптал, получив приказ остаться на Дрейфусе-27, в
то время, как другие отправились искать Луиса Ненду и Атвар Х'сиал,  хотя,
тем не менее, отчаянно завидовал Каллик. Сейчас хайменоптка находилась  на
пути к своему господину, тогда как он  сидел  на  Дрейфусе-27,  делая  его
более пригодным для обитания. А если Атвар Х'сиал нужна помощь? От кого ей
ждать ее, когда Ж'мерлии нет рядом? Кто  способен  хотя  бы  поговорить  с
кекропийкой? Этого не умеют ни Дари Лэнг, ни Ханс Ребка, ни Каллик.
     Точного времени  для  начала  расчистки  помещения  ему  не  указали,
поэтому Ж'мерлия не считал себя обязанным немедленно приступить  к  этому.
Он остался в скафандре на поверхности планетоида возле  устройства  связи,
которое Ханс Ребка снял с "Летнего сна".
     Какие бы устные или  случайные  видеопослания  ему  не  передали,  он
принимал их со священным трепетом. Это все  же  было  лучше,  чем  ничего,
поскольку Ж'мерлия обладал гипертрофированной  способностью  к  межвидовой
эмпатии. Он пришел в неописуемый восторг, когда  Каллик  впервые  передала
изображение "Все  -  мое",  полученное  через  сенсоры  "Летнего  сна",  и
пребывал почти в агонии, когда во время  броска  к  поверхности  Жемчужины
сигналы вдруг превратились в кашу. Он вновь просиял, получив  сообщение  о
благополучной посадке и узнав о  невредимости  корабля  Луиса  Ненды.  Его
глубоко озадачили аномальные  физические  параметры  самого  планетоида  и
присутствие стаи агрессивных фагов вокруг. И он кивал головой,  соглашаясь
с предположением Дари, что Жемчужина, вероятно, сама является артефактом.
     Последнее послание с "Летнего сна" свидетельствовало о том, что  Дари
перевела корабль в режим дистанционного управления,  отправляясь  к  Хансу
Ребке и Каллик, для обследования звездолета Луиса Ненды.
     Ж'мерлия дрожал от возбуждения и страха, ожидая следующего  послания,
решающего. "Все - мое" цел, и это прекрасно, но  что  с  Луисом  Нендой  и
Атвар Х'сиал - живы они или мертвы?  Ответ  Ж'мерлия  ожидал  целых  шесть
часов, неподвижно скорчившись у аппарата связи.
     Долгожданная передача принесла устное сообщение от Каллик!
     - Сообщение N_11031, - начала она. - 09:88:3101. Позывной R-86945.
     Это был позывной Луиса Ненды.  Итак,  "Все  -  мое"  действительно  в
полном порядке. Но еще до того, как  начался  текст  самого  послания,  по
напряженному голосу хайменоптки Ж'мерлия догадался,  что  произошло  нечто
ужасное.
     - Говорит Каллик. Местонахождение капитана Ребки  и  профессора  Лэнг
мне неизвестно. Я осталась одна на поверхности Жемчужины...
     Хайменоптка  кратко  перечислила  события,  произошедшие  со  времени
последней передачи Дари Лэнг. Закончила она так:
     - Остается неясным, живы или нет наши хозяева - Ненда и Атвар Х'сиал.
То  же  самое  в  отношении  профессора  Лэнг  и  капитана  Ребки.  Логика
подсказывает, что, вне зависимости от их  состояния,  их  следует  искать,
если  только  они  вообще  находятся  поблизости,  внутри  Жемчужины.  Как
получить доступ внутрь сферы, я не знаю. Мое решение - совершить облет  на
"Все - мое" по низкой орбите с целью поиска возможных точек проникновения.
Данное предприятие имеет мало шансов на успех, но я  проведу  его  прежде,
чем прибегну к другим, более рискованным способам.
     Ж'мерлия  посмотрел  на  пеленгатор.  Жемчужина  вращалась  по  более
высокой орбите, чем Дрейфус-27, а значит, она постоянно отставала от него.
Через полчаса она скроется за Гаргантюа. На какое-то время прием  посланий
сделается невозможным. Сигнал и так уже был искажен помехами,  замирал,  а
то и вовсе пропадал.
     Ж'мерлия переключился на передачу.
     - Каллик, что нам теперь делать? Хозяев-то нет. - Его голос  едва  не
срывался на плач. - Не осталось никого, кто руководил бы нами!
     Он кое-как переждал трехсекундную задержку сигнала. Каллик  умная,  у
нее найдется ответ.
     - Я понимаю, - донесся слабый голос, - и у меня та же проблема.  Все,
что мы можем, - это стараться  представить,  что  бы  от  нас  потребовали
хозяева, и поступать соответственно. На данный момент с тобой все ясно.  У
тебя есть распоряжение оставаться на Дрейфусе-27. Это ты и должен  делать.
Мое положение более... затруднительно.
     Наступила продолжительная пауза. Ж'мерлия догадывался,  как  страдает
Каллик,  и  сильно  ей  сочувствовал.  Ринувшись  в   туман,   хайменоптка
ослушалась приказа Ребки, но дело не в этом. Ж'мерлия  поступил  бы  точно
так же, чтобы не подвергать людей  риску.  Но  в  результате  собственного
благополучного прохода Каллик решила, что Ребка и Лэнг без  помех  пройдут
сквозь светящееся облако, и ошиблась.  Ее  действие,  возможно,  послужило
причиной их гибели. Каллик не может сидеть  и  ждать,  как  Ж'мерлия.  Она
должна найти способ исправить свою ошибку.
     - Если облет не выявит никаких  точек  входа,  -  наконец  продолжила
Каллик, - а я это сильно подозреваю, то у меня есть еще  один  путь.  Наши
первые попытки внедриться в поверхность Жемчужины потерпели неудачу. Мы не
смогли ни взрезать, ни прожечь ее. Но облако,  которое  мы  видели,  вышло
изнутри Жемчужины. Оно проступило сквозь явно твердую поверхность. А когда
вошло в соприкосновение со мной,  я  ощутила,  что  оно  содержит  твердые
компоненты. Мы стремимся  приписать  Строителям  сверхъестественную  силу,
упуская из виду простые объяснения. Однако, по-моему,  придать  материалу,
из которого состоит поверхность, вязкую или жидкую консистенцию возможно с
помощью  сильного  электромагнитного  поля,  что  легко  осуществить  даже
средствами нашей технологии. Если так, то  возбуждение  местного  поля  на
небольшом пространстве позволит входить в Жемчужину  и  выходить  из  нее.
Оборудование для проверки такой возможности имеется на "Все - мое"... - Ее
голос  пропал,  затем  вернулся,  еще  слабее.  -   ...Предпочитаю   более
традиционные средства проникновения... как последний шанс.
     Ее  голос  угасал,  но  чувствовалось,  что   Каллик   вновь   обрела
уверенность в себе, не поддавшись, как Ж'мерлия, тоске  от  одиночества  и
заброшенности. Вероятно, потому, что под рукой у нее есть корабли, подумал
он. Она способна хоть что-то предпринимать. Даже  если  все  на  Жемчужине
погибли, у Каллик оставалась возможность отправиться домой и найти  нового
хозяина. Ж'мерлия не мог никуда направиться и не представлял  себе  другой
хозяйки,  кроме  Атвар  Х'сиал.  Вероятно,  Каллик  не  настолько  связана
статусом раба, раз способна сделать пусть трудный, но выбор.
     - Каллик, свяжись, пожалуйста, со мной. Как только будет возможность.
Я не хочу оставаться один.
     После долгой паузы он услышал:
     - Конечно. Я свяжусь с тобой...  вне  радиовидимости...  но...  опять
пропадает... шесть часов...
     Сигнал почти исчез.
     - Если ты не слышишь... что бы ни  было,  ты  должен...  терпения.  -
Последнее слово прозвучало, словно шорох помех.
     Ж'мерлия лег, прижавшись к устройству связи.  Набраться  терпения.  А
что еще ему оставалось?
     Сначала Атвар Х'сиал и Луис Ненда. Затем Дари Лэнг и Ханс Ребка.  Все
и вся мало-помалу уходили от Ж'мерлии.
     Каллик - единственная, кто остался  у  него  для  контакта  на  сотни
миллионов километров. А что потом?
     Он слушал и слушал, а ее все не было.


     По меркам любого жителя Лотфи Ж'мерлия был сумасшедшим.
     Иначе и быть не могло. Лотфиане были общественными животными.  Только
сумасшедший  представитель  этого  вида  мог  выдержать  разрыв  с  родным
окружением ради служения  кекропийской  хозяйке  в  качестве  переводчика.
Считалось, что кекропийцы выбирают  рабов  лотфиан  по  их  способности  к
обучению кекропийской феромонной речи,  но,  с  точки  зрения  лотфианина,
выбор происходил  естественным  путем  и  посредством  совершенно  другого
механизма.
     Любой  лотфианин  способен  овладеть   кекропийской   речью;   с   их
способностью  к  языкам  это  довольно  просто.  Но  лишь  редкий   самец,
обладающий  несбалансированной  психикой  почти  на  грани   сумасшествия,
позволит вырвать себя из общества себе подобных.
     Отрыв  сопровождался  такими  муками,  каких   человек   никогда   не
испытывал. Когда кекропийцы  впервые  открыли  Лотфи,  основные  обитатели
поверхности демонстрировали интеллект при отсутствии технологии.  Миллионы
лет лотфианские самцы жили своей приятной и мирной  жизнью  под  холодными
небесами  Лотфи.   Интеллектуальное   любопытство   проявлялось   ими   на
минимальном уровне. Любое более или менее трудное решение принимали за них
слепые самки, укрывавшиеся в глубоких норах. Занятые поиском  пищи,  самцы
глядели на звезды, но без  интереса,  как  на  частицы  окружающего  мира,
сообщавшие им, когда наступает время сбора определенных растений.
     Появление кекропийцев, объяснивших, что вокруг этих светящихся  точек
вращаются другие населенные миры, не вызвало интереса у  сидящих  в  норах
самок. Им не было дела до того, что находится на поверхности и еще  меньше
до того, что лежит за ней. Взаимопонимание возникло позже. Выяснилось, что
кекропийцы не собираются ни завоевывать  планету,  ни  жить  на  ней.  Они
терпеть  не  могли  холодное  чистое  небо,  и   они   вовсе   не   думали
эксплуатировать Лотфи. Причины, по  которым  кекропийцы  предпочли  мирное
сосуществование  были  просты.  Они  искали  только  существ,   обладающих
органами, способными воспринимать  человеческую  звуковую  и  кекропийскую
феромонную речь и интеллектом, чтобы овладеть обоими языками.
     Потеря малой части чрезмерно расплодившихся самцов ради  того,  чтобы
их  оставили  в  покое,  оказалась   вполне   приемлема   для   одной   из
договаривающихся сторон.  В  любом  случае  (как  рассуждали  между  собой
заключавшие сделку самки), неужели найдется такая дура,  которая  позволит
себе  обзавестись  потомством  от  неполноценного  самца,  даже  если  тот
останется?
     Ж'мерлия покинул Лотфи,  чтобы  стать  слугой  и  переводчиком  Атвар
Х'сиал. По лотфианским меркам, он уже был безумен.  А  теперь  он  задумал
такое, перед чем меркло все его прежнее безумство.
     Шесть часов прошли. Двенадцать часов. Двадцать. И никакого сигнала ни
от Каллик, ни от кого бы то ни было. И никакого ответа на его собственные,
все более отчаянные послания.
     Дрейфус-27  и  Жемчужина  уже  дважды  прошли  соединение.   Поначалу
Ж'мерлия   сумел   заставить   себя   перевести   радиостанцию   в   режим
автоматической записи и  заняться  благоустройством  внутренних  помещений
Дрейфуса-27. Однако со временем желание сидеть возле  приемника  сделалось
неодолимым.
     После тридцати  часов  ожидания  его  терпение  лопнуло.  Ханс  Ребка
приказал ему оставаться на Дрейфусе-27. Каллик сказала то же самое, но они
и  Дари  Лэнг  находились  в  опасности.  "Летний   сон"   переключен   на
дистанционное управление. При помощи устройства связи он  направил  его  с
максимальной скоростью к Дрейфусу.
     Корабль благополучно миновал фагов, получив лишь одну дыру в обшивке.
Ж'мерлия быстро убедился в несущественности повреждения, поднялся на  борт
"Летнего сна" и взял обратный курс.
     Во время полета на Жемчужину никаких сообщений не поступало.  Слишком
занятый своими проблемами, Ж'мерлия не удосужился отправить хоть  какое-то
известие о своем решении покинуть Дрейфус-27.
     С двух тысяч километров Жемчужина выглядела, как  обруч  из  световых
искорок, кружащих по орбите вокруг маленькой  сферы.  Ж'мерлия  взялся  за
управление   сам,   готовый,   если   потребуется,   прийти   на    помощь
противометеоритной системе.  Компьютер  способен  уклоняться  от  свободно
летящих естественных тел, но с целенаправленной атакой активных фагов  ему
не справиться; возможно, за оставшееся время Каллик  сумела  бы  составить
альтернативную программу, но Ж'мерлии это не под силу.
     Двести километров. Стремительный  рывок.  Совсем  рядом  -  настолько
близко, что можно заглянуть в темную пятиугольную пасть - проносится  фаг.
Восемьдесят километров. Еще один промах и второй рывок  влево.  Пятьдесят.
"Летний сон" затормозил так резко, что передние руки Ж'мерлии  сбросило  с
рычагов управления. Он сидел, напряженно глядя в иллюминатор, в  то  время
как корабль пробивался сквозь море фагов, и считал,  сколько  раз  удалось
увернуться.
     Когда он понял, что кораблю пришел конец, фаги внезапно исчезли.  Вой
перегруженных двигателей стих до еле слышного шипения. Посадка.  Ж'мерлия,
так  и  не  снимавший  скафандра,  включил  экраны   на   круговой   обзор
поверхности.
     Ничего. Ни оранжевого облака, ни бредущих людей, ни признаков "Все  -
мое".
     Правда, со  своего  наблюдательного  пункта  он  видел  менее  одного
процента поверхности планетоида, а во время снижения на осмотр  просто  не
было  времени.  Возможно,  Каллик  и  второй  корабль  находятся  всего  в
нескольких сотнях метров, скрытые кривизной поверхности Жемчужины. А кроме
того, Каллик ошибалась. Поверхность не была абсолютно пустой. Он  различил
какую-то свинцово-серую массу, выглядывавшую из-за горизонта.
     По словам Каллик  и  Ханса  Ребки,  атмосфера  снаружи  пригодна  для
дыхания. Но они считали, что и само это место безопасно.  Он  двинулся  по
гладкой поверхности в направлении непонятного возвышения.
     На полпути он остановился. Неужели это именно то, что ему показалось?
Долгое время он пристально вглядывался, затем направил свои лимонные глаза
вверх. Что это, игра воображения, или же они летают еще  ниже  и  быстрее,
чем сообщала в своем отчете Дари Лэнг?
     Он развернулся и направился обратно к "Летнему сну", чтобы  перевести
корабль в режим автоматической самозащиты.
     Вновь  оказавшись  снаружи,  он  опять   заковылял   по   поверхности
Жемчужины. Та бесформенная груда, должно быть,  пряталась  за  горизонтом,
когда те прибыли на планетоид. Возможно, она  лежит  здесь  миллионы  лет.
Ж'мерлия очень на это надеялся.
     Но не исключено, что это совершенно недавнее и зловещее приобретение.
Он поймал  себя  на  том,  что  каждые  несколько  шагов  останавливается,
всматриваясь в небо.
     Неужели?  Все  выглядело  именно  так,  хотя  любой   специалист   по
Строителям поклялся бы, что  они  никогда  не  залетают  в  сколько-нибудь
ощутимое гравитационное поле.
     Чем ближе он  подходил,  тем  больше  эта  груда  напоминала  остатки
разбившегося вдребезги фага.



                                    10

     Куда она попала?
     После того, как мерцающая мгла  рассеялась,  Дари  испытала  огромное
облегчение. Ничто не изменилось. Она стояла практически на том  же  месте,
где была, когда облако окутало их. Впереди вздымалась все та же  выпуклая,
серого цвета, слегка светящаяся равнина, гладкая, тянущаяся от ее  ног  до
близкого горизонта. Сверху падал все тот же свет -  холодный,  тусклый,  с
оранжевым оттенком.
     Только не было ни Каллик, ни "Все - мое". А странный  свет  не  давал
теней.
     Дари посмотрела вверх. Гаргантюа  исчез.  Сверкающие  точки  звезд  и
кружащих по орбите обломков тоже пропали. Сверху исходило  ровное  сияние,
столь же однородное, как и пол у нее под ногами.
     Она ощутила прикосновение к своей руке.
     - Все в порядке? Последствий нет? - Голос  Ханса  Ребки  звучал,  как
всегда, невозмутимо.
     Что он мелет? Если сейчас  ты  спокоен,  значит,  не  понимаешь  сути
проблемы.
     - Что с нами произошло? Где мы? Сколько времени мы были без сознания?
     - По первым двум я - пас. Не думаю, что мы  вообще  теряли  сознание.
Нас держало не более пяти минут.
     Она обхватила его руку, испытывая острое  желание  чувствовать  живое
человеческое тело.
     - Мне казалось,  что  прошла  вечность.  Откуда  ты  знаешь,  сколько
времени это длилось?
     - Я вел счет. -  Он  пристально  разглядывал  искривленный  горизонт,
что-то прикидывая в уме. - Этому учишься на  Тойфеле,  когда  оказываешься
снаружи во время Ремулера-Точильщика,  предрассветного  ветра;  приходится
ложиться на землю и ждать. Считаешь удары сердца. Этим убиваешь сразу двух
Зайцев: измеряешь временной интервал и убеждаешься, что ты еще жив. Сейчас
я досчитал до двухсот тридцати. А если ты  еще  некоторое  время  постоишь
здесь на месте, я отвечу и на твой второй вопрос. Я, кажется, догадываюсь,
где мы.
     Он отошел на пятьдесят шагов, повернулся и окликнул Дари.
     - Я подниму руку и буду медленно опускать ее. Дай  мне  знать,  когда
она скроется за горизонтом.
     Когда она крикнула "Пропала!", он удовлетворенно  кивнул  и  поспешил
обратно.
     - Я так  и  подумал  с  первого  взгляда;  теперь  уверен  абсолютно.
Поверхность, на которой мы стоим - тоже сфера, но  меньшего  радиуса.  Это
видно по тому, как она закругляется.
     - Итак, мы на другой сфере, внутри Жемчужины?
     - Я тоже так думаю. - Он показал вверх. - Каллик и "Все -  мое"  там,
за потолком. Но добраться до них мы  не  сможем,  пока  то  же  облако  не
вытащит нас обратно.
     - Не говори так! - Дари озиралась по сторонам.
     - А почему бы нет? Ах, черт побери! Оно что, слушает меня? Вот  мы  и
поехали дальше.
     Словно в ответ на его слова, вокруг них сквозь серый пол снова  начал
выступать оранжевый дым. Дари подавила желание пуститься  в  бегство.  Она
уже догадывалась, что за этим последует. Отыскав  руку  Ханса  Ребки,  она
крепко в нее вцепилась. На этот раз, когда мерцающие огоньки заполнили все
вокруг, отрезав свет и звуки и сковав ее по рукам  и  ногам,  она  уже  не
волновалась.  Вслушиваясь  в  биение  собственного  пульса,   она   ждала,
непрерывно ведя счет.
     Сто сорок  один...  два...  три.  Туман  рассеивался.  Сто  пятьдесят
восемь... девять. Туман исчез. Она была свободна, но все еще цеплялась  за
его руку.
     - Нельзя сказать, что здесь лучше, но разница чувствуется, -  буркнул
Ребка.
     Они погрузились еще на один уровень. Кривизна поверхности  больше  не
ощущалась, поскольку отсутствовал видимый горизонт. Они стояли в  анфиладе
комнат.  Все  вокруг  них,  начиная  со  свинцово-серого  пола  и   кончая
светящимся потолком, покрывали паутинчатые  конструкции,  трубы,  какие-то
сетки и перегородки, от обилия  которых  рябило  в  глазах.  "Окна"  между
комнатами находились на разной высоте, а в полу  было  несколько  открытых
люков. Какие бы существа в этих комнатах ни жили, передвигались  они  явно
не как люди.
     И сквозь стены они тоже не проходили. Дари  заметила,  что  оранжевые
огоньки на этот раз в стены не всасывались. Вместо этого  они  растекались
вдоль них, а затем исчезали в отверстиях сеток и паутин.
     Дари  взглянула  себе  под  ноги.  Внешние  уровни   Жемчужины   были
неестественно чистыми - ни пылинки, а здесь всюду валялись  куски  труб  и
длинные обрывки кабеля. Все эти  комнаты  выглядели  так,  словно  ими  не
пользовались миллион лет. Стены же казались абсолютно твердыми.
     Ребка  провел  собственное  исследование.  Он  подошел  к  одной   из
перегородок и,  как  только  мерцающие  огоньки  исчезли,  сильно  шлепнул
ладонью по поверхности. То же самое  он  проделал  с  одной  из  хитроумно
сплетенных паутин и покачал головой.
     -  Очень  твердые  и  крепкие.   Нам   их   не   сдвинуть.   Придется
воспользоваться окнами - если только мы до них доберемся.
     - С тех пор как они прибыли на Жемчужину,  Дари  все  более  и  более
ощущала себя бесполезной. Она просто не знала, что делать. В то время  как
Ханс, привычный  к  трудностям,  преодолевал  их  с  ходу.  Она  не  могла
предложить ничего, кроме какой-то информации...
     - Ханс! Какая, по-твоему, здесь гравитация?
     Он прекратил изучать стены и паутины:
     - Стандартная, плюс-минус двадцать процентов. А зачем тебе  это?  Она
тебя беспокоит?
     - Нет, но она больше, чем была там, на поверхности. Если бы Жемчужина
имела однородную плотность или большая часть  его  массы  располагалась  у
внешнего края, то по мере  приближения  к  центру  гравитация  падала  бы.
Следовательно, вблизи центра расположен  мощный  источник  гравитационного
поля. Это не может  быть  обычным  веществом;  ни  одно  из  известных  не
обладает такой плотностью.
     - Значит, это что-то новенькое. Пошли глянем, что там внизу. -  Ребка
начал медленно  продвигаться  по  одному  из  коридоров  -  прямоугольному
проходу, достаточно широкому по отношению к собственной высоте, который то
сужался, то расширялся.
     Дари шла за ним, часто останавливаясь, чтобы  изучить  материалы,  из
которых  сделаны  стены   и   запутанные   сети-перегородки,   закрывавшие
большинство "окон". Ее нервозность исчезла сразу, как только  она  поняла,
что это действительно новый артефакт  Строителей  -  первый,  открытый  за
последние четыреста лет. И она первый ученый, обследующий его.  Даже  если
бы она могла вырваться отсюда, то  сначала  изучила  бы  это  место  самым
тщательным образом. Иначе она никогда себя не простит - как не простят  ее
тысячи специалистов по Строителям.
     Поэтому панику - отставить, наблюдательность - на  всю  катушку.  Что
еще их окружало?
     Многие перегородки тянулись от пола до светящегося  потолка.  По  ним
она могла судить о высоте комнат. Высота приличная -  порядка  шестидесяти
метров. Людям столько пустого  места  вовсе  ни  к  чему,  но  это  хорошо
согласовывалось с гигантскими комнатами в других артефактах Строителей.
     Она подошла к одной из стен и осмотрела материал, из которого та была
сделана. Оказалось, что он имеет  четко  выраженную  зернистую  структуру,
напоминая обожженный кирпич. Стену словно раскололи гигантским взрывом, но
из предыдущего опыта Дари знала, что что всего лишь иллюзия. Материал этот
крепче любого известного в  рукаве.  Пробыв  миллионы  лет  в  агрессивной
атмосфере из кислорода, хлора или фтора, он  ничуть  не  крошился.  Плавая
столетиями в кипящих кислотах, он ни капельки не растворялся. Однако всюду
лежала пыль.
     Порядок на Жемчужине поддерживался из  рук  вон  плохо,  если  только
вообще поддерживался.
     Дари сняла с пояса скафандра нож и поскребла им серую  стену.  Острие
ножа из мономерного карбида иридия, самого твердого и прочного  материала,
созданного человеческой технологией, не оставило на ней ни  царапины.  Она
подошла к одной из  густых  сеток  и  попробовала  перерезать  одну  нить.
Никаких следов. Даже тончайшая паутинка вставала непреодолимым барьером на
пути всего, что не распадалось, как облако, на мельчайшие  компоненты.  Не
верилось, что пыль  вокруг  них  образовалась  в  результате  постепенного
разрушения стен.  Очевидно,  есть  какой-то  другой  источник.  Где-то  на
Жемчужине имеются другие  материалы,  не  соответствующие  со  стандартами
практически вечного существования, принятым у Строителей.
     Ханс Ребка нетерпеливо ждал, пока она возилась  у  стены  и  ковыряла
сетку.
     - Тебе понадобится много времени,  чтобы  прорезать  себе  ход  таким
способом, - сказал он. - Пошли. Нам надо двигаться.
     Он не произнес вслух того, о чем Дари  уже  успела  подумать.  Воздух
здесь мог оказаться пригодным для дыхания - но откуда и каким  образом  он
здесь появился? Здесь создана и поддерживается  атмосфера,  пригодная  для
людей, но кроме воздуха для поддержания жизни им необходимо  еще  кое-что.
Со времени последнего приема пищи прошло двадцать часов,  и,  несмотря  на
нервное напряжение, притупившее чувство голода, в горле у Дари  болезненно
пересохло.
     Они продолжали двигаться бок о бок,  пользуясь  каждым  встретившимся
люком в полу, чтобы перебраться в другую комнату, и медленно опускаясь  по
веренице наклонных  коридоров.  Наконец  они  обнаружили  первые  признаки
работавшего внутри Жемчужины оборудования - массивный цилиндр загудел с их
приближением. Он засасывал воздух и выпускал его  через  множество  мелких
отверстий. Ребка подставил руку,  а  затем  щеку  к  одному  из  блоков  с
отверстиями.
     - Это воздушный генератор, - сказал он. - Мне кажется, мы только  что
привели его в действие. Он каким-то образом реагирует на наше присутствие.
Здесь тебе  есть  над  чем  подумать:  если  это  устройство  вырабатывает
пригодный для дыхания воздух внутри Жемчужины, то что создает его снаружи?
     - Вероятно, ничто. Там, наверху, нет ничего, совсем никакой  техники.
Поверхность, должно быть, проницаема, по крайней мере  иногда  и  кое-где.
Именно так нас сюда втянули. Прямо сквозь пол.
     - Значит, все, что нам надо - это сделать потолок проницаемым  вновь,
и тогда мы отсюда выберемся. Конечно, нам еще  придется  каким-то  образом
подпрыгнуть метров на сто. - Он внимательно поглядел вверх. - Черт с  ним.
Мне  все  же  интересно,  откуда  эта  штуковина  знает,  какая  атмосфера
одновременно пригодна и для людей, и для хайменоптов.
     - Правильно. А еще, какая атмосфера была на Жемчужине до прилета "Все
- мое". Может, ее вообще здесь не существовало.
     Ребка озадаченно посмотрел на нее.
     - Это то, что  я  называю  настоящим  обслуживанием  клиента.  Воздух
составлен - что надо. Я об этом не подумал.
     Они миновали воздушный генератор и полдюжины  других  конструкций,  о
назначении которых Дари оставалось только догадываться. Она  очень  хотела
остановиться, чтобы изучить их, но Ханс потащил ее дальше.
     Восьмым  устройством  оказался  цилиндр,  высотой  около   метра,   с
напоминающей пчелиные соты поверхностью, состоящей из шестиугольных ячеек,
размером  с  кулак.  Наружная  панель  была  покрыта  капельками  какой-то
жидкости. Ребка дотронулся до одной из  них,  понюхал  палец  и  поднес  к
губам.
     - Вода. Как мне кажется - питьевая, но совершенно безвкусная.
     Дари последовала его примеру.
     - Дистиллированная. Стопроцентной чистоты, без солей и минералов.  Ты
просто не привык к чистой воде. Можешь ее пить.
     - Сейчас я что угодно готов выпить. Но  с  конденсата  на  панели  мы
много не наберем. Я хочу кое-что попробовать. Отойди подальше!
     - Ханс!
     Но он уже сунул руку  в  ячейку,  извлек  оттуда  сложенной  лодочкой
ладонью немного воды и осторожно отхлебнул ее.
     - Нормальная. Иди попей. От жажды мы  теперь,  по  крайней  мере,  не
умрем. И, в развитие твоей предыдущей мысли, - добавил он, как только  они
наполнили фляги, хотел бы я  знать,  что  вырабатывала  эта  штука  неделю
назад. Этанол? Соляную кислоту?
     - Или жидкий метан. Какова,  по-твоему,  температура  на  поверхности
Жемчужины, когда Гаргантюа находится вдали от Мэндела?
     Наконец они достигли точки, где однообразная кривизна выпуклого  пола
нарушилась резко уходящим вниз коридором. Встав на край,  Ребка  посмотрел
вниз.
     - Очень крутой. И, похоже, очень гладкий.  Больше  напоминает  желоб,
чем коридор, и дна не видно.
     - Нам нужна пища. Мы не можем возвратиться на поверхность и не  можем
оставаться здесь.
     - Согласен. - Он сел на край. - Я, пожалуй, съеду вниз. А ты подожди,
пока я не позову и не сообщу, что все в порядке.
     - Нет! - Дари сама удивилась своей реакции. Она подошла и села рядом.
- Ты же не бросишь меня здесь одну. Куда ты, туда и я.
     - Тогда держись крепче. - И, обнявшись, они соскользнули с края.
     Желоб оказался не столь крутым,  как  выглядел  сверху.  После  почти
отвесного  старта  он  закруглился  в  довольно  плавную  спираль.  Вскоре
достигли максимальной скорости, не слишком  превышающей  скорость  быстрой
ходьбы.  По  мере  спуска  освещение  менялось.  Холодный  оранжевый  свет
сменился ярким светло-желтым,  исходившим  откуда-то  спереди  и  игравшем
бликами  на  гладких  стенках  желоба.  Наконец  наклон   стал   настолько
небольшим, что движение прекратилось.
     Ребка встал.
     -   Конец   свободному   скольжению.   Интересно,   для   чего    это
предназначалось раньше. Если только ты не считаешь, что до  того,  как  мы
здесь появились, его вообще не было.
     В конце  концов  они  оказались  на  краю  гигантского  зала,  метров
пятидесяти  в  поперечнике.  Впереди  пол  плавно  понижался,  словно  дно
неглубокого котла; потолок представлял из себя правильную полусферу.  Ханс
и Дари разглядывали помещение, осваиваясь с ярким белым светом. Для  глаз,
привыкших за последние несколько часов к холодным тонам  и  свинцово-серым
стенам, такое  освещение  казалось  ослепительно-ярким.  Круглый  пол  был
разрисован концентрическими кольцами различных цветов наподобие мишени для
стрельбы из лука. Входы в коридоры, или, возможно желоба,  типа  того,  по
которому они сюда  спустились,  располагались  по  периметру  комнаты,  на
равном расстоянии друг от друга. Освещался зал находящимся в верхней точке
потолка сияющим шаром.
     А в середине комнаты, в самом центре углубления...
     Дари открыла рот от изумления.
     - Гляди, Ханс. Это они!
     Под   маленьким   полупрозрачным   куполом   в   центральном    круге
светло-голубого цвета возвышался небольшой помост, метра полтора  высотой;
на нем стояла дюжина конструкций, напоминавших большие стеклянные  кресла,
повернутые наружу.
     На двух из них, бок о бок сидели Луис Ненда и Атвар Х'сиал.
     Дари шагнула вперед, но Ханс Ребка тут же схватил ее за руку.
     - Сейчас самое время проявить предельную осторожность. По-моему,  они
оба без сознания. Посмотри на них внимательно.
     Между вновь прибывшими и  центральным  помостом  виднелось  несколько
почти невидимых полусфер, как бы вложенных одна в одну.  Они  мешали  Дари
как следует разглядеть Ненду и  Атвар  Х'сиал,  но  кое-какие  детали  она
различила, что породило новые вопросы.
     Луис Ненда мало изменился от того, каким она видела его  в  последний
раз. Его руки бугрились мускулами, а распахнутая  рубашка  обнажала  густо
поросшую волосами грудь.
     Но волосы ли это? Они выглядели как-то неестественно.
     Она обернулась к Ребке.
     - Его грудь...
     - Я вижу. - Ханс Ребка моргал и щурился, испытывая те же трудности со
зрением, что и Дари. Полусферы  ощутимо  искажали  видимость.  -  Она  вся
покрыта родинками и рябинами. Ты раньше когда-нибудь видела его грудь?
     - Нет. Он всегда закрывал ее.
     - Тогда я думаю, это появилось не  сейчас.  Могу  поспорить,  что  он
таким уже прибыл на Опал.
     - Но что это такое?
     - Наращение зардалу. По сведениям из архивов,  когда  Ненда  запросил
доступ на Опал, он уже имел наращение,  но  там  не  говорилось  -  какое.
Теперь мы знаем. Эти узлы и щербины - феромонные генераторы  и  рецепторы.
Очень редкая и дорогая операция, и болезненная, как все наращения зардалу.
Это позволяет ему напрямую общаться с Атвар Х'сиал. Они  могут  "говорить"
друг с другом  без  посредничества  Ж'мерлии,  -  Ребка  еще  пару  секунд
изучающе смотрел на Ненду. - По-моему,  он  физически  не  изменился,  вот
только без сознания. Гораздо сложнее сказать, что с Атвар Х'сиал.  Ты  как
думаешь?
     Дари переключила внимание на кекропийку. Она провела больше времени в
обществе Атвар Х'сиал, поэтому лучше могла определить ее  состояние.  Если
не считать того, что кекропийцы очень не похожи на людей...
     Даже  в  сидячем  положении,  с   подобранными   ногами,   кекропийка
возвышалась над Луисом Нендой как  башня.  Темно-красное  сегментированное
брюшко венчала короткая шея с алыми  и  белыми  рябинами,  переходившая  в
белую, безглазую голову.  Тоненький  хоботок,  росший  посреди  лица,  мог
выдвигаться и служил чрезвычайно чувствительным органом восприятия,  но  в
настоящий момент он был  свернут  и  прятался  в  сумке  на  нижнем  конце
складчатого подбородка.
     Ни кекропийка, ни карелланец мертвыми не выглядели. Но была ли  Атвар
Х'сиал в сознании?
     - Атвар Х'сиал! - как можно громче крикнула Дари.
     Если бы кекропийка сознавала, где находится и что с  ней  происходит,
то среагировала бы на крик. Кекропийцы обладали чрезвычайно чувствительным
слухом в широком частотном диапазоне.
     - Атвар Х'сиал! - вновь прокричала Дари.
     Никакой реакции. Желтые рожки не  повернулись  в  ее  направлении,  а
папоротникообразные антенны над ними, непропорционально большие  даже  для
крупного тела Автар Х'сиал, остались  свернутыми.  Если  бы  Атвар  Х'сиал
находилась в сознании, эти два нежных двухметровой длины веера, наверняка,
вытянулись  бы,  обнюхивая  воздух  в   поисках   феромонов,   испускаемых
источником звука.
     - Она тоже без сознания.  Я  в  этом  уверена.  -  Дари  двинулась  в
направлении первого цветного кольца на полу. Прежде чем она  достигла  его
края, Ханс Ребка вновь удержал ее.
     - Мы не знаем, почему они без сознания. На первый  взгляд  это  место
выглядит безопасным, но, возможно, это не так. Ты останешься  здесь,  а  я
пойду.
     - Нет. - Дари еще быстрее  пошла  по  вогнутой  поверхности  покатого
пола. - Почему опять ты? Пора уже делить риск поровну.
     - У меня больше опыта.
     - Прекрасно. Значит, ты сможешь  выручить  меня  из  беды,  если  мне
понадобится помощь. Я пойду кратчайшим путем. - Дари  уже  вошла  в  дымку
первой полусферы. Она старательно ощупывала пол перед  собой,  прежде  чем
ступить на него. - Все в порядке. Одну прошла. -  Она  повернулась,  чтобы
взглянуть  на  Ханса.  -  Пока  никаких  проблем.  Никакого  сопротивления
движению. Перехожу в зону желтого кольца.
     Она внимательно посмотрела вперед. За желтым - зеленое, за зеленым  -
фиолетовое. По пять шагов на каждое кольцо -  это,  наверное,  просто.  На
половине пути между второй  и  третьей  полусферой  она  остановилась,  на
секунду смутившись своими действиями.
     - С тобой все в порядке? - раздался голос сзади.
     Она обернулась.
     - Да. Я иду... к центру.
     Дари заколебалась, странно  не  уверенная  в  правильности  выбранной
цели. Она решила, что следует еще раз осмотреть все вокруг, прежде чем  до
нее дошел смысл происходящего.
     Там, в середине, где сидят Атвар Х'сиал и Луис Ненда, она  предвидела
себя. В кресле.
     - Прошла полпути, - сообщила  она.  -  Зеленый  кончается.  Следующая
остановка на фиолетовом. Она опять пошла вперед. Яркие огни, яркие краски.
Сначала желтый, потом зеленый, фиолетовый, красный, голубой. Пять зон.  Не
в обычном порядке: красный, оранжевый, желтый, зеленый, как  в...  как  же
оно называется? Трудно вспомнить. А, радуга. Да, это она.
     Эти цвета не похожи на те, что в... где бы то ни  было.  Черт,  опять
забыла это слово. Продолжать двигаться. Осталось  пройти  всего  два  и  я
доберусь до как-же-их-зовут. Желтый, зеленый, фиолетовый,  красный...  как
же этот цвет называется? Желтый... зеленый...


     Глаза Дари  были  широко  раскрыты.  Она  лежала  на  твердой  ровной
поверхности, глядя в голубой купол потолка. Над ней склонялся бледный Ханс
Ребка.
     Она  медленно  села.  Перед  ней  простиралась  большая   комната   с
концентрическими цветными  кольцами.  В  середине  стоял  помост  с  двумя
молчаливыми фигурами.
     - Что это я здесь разлеглась? И зачем  ты  дал  мне  заснуть?  Мы  не
поможем этим двум, если будем дрыхнуть.
     - Ты хорошо себя чувствуешь? -  После  ее  нетерпеливого  кивка  Ханс
Ребка сказал: - Тебе  надо  немного  переждать.  Расскажи  последнее,  что
помнишь.
     - Ну, я сказала, что я хочу пройти через кольца, чтобы вытащить Луиса
Ненду и Атвар Х'сиал, а ты отговаривал  меня.  Потом  я  уже  готова  была
заступить... - Внезапно она замолчала. - Я была на краю желтого кольца,  а
сейчас мы в десяти шагах от него. Что произошло? Я отключилась?
     - Более того. - Лицо его было серьезным. - Ты не помнишь, что  прошла
желтое, потом зеленое и вступила на фиолетовое?
     - Не помню. Я этого не делала. Я начала только минуту  назад.  Успела
только войти в желтую зону, а затем... - Она  уставилась  на  него.  -  Ты
хочешь сказать...
     - Минуту назад, говоришь, отключилась? Только  не  здесь.  Ты  прошла
половину  пути  до  помоста,  как  вдруг  твой  голос  стал  смущенным   и
мечтательным, а затем ты села на пол. Потом легла  и  перестала  говорить.
Это произошло не одну минуту, а три часа назад. И почти все это  время  ты
была без сознания.
     - И ты пошел за мной, чтобы вытащить? Это же  сумасшествие.  Ты  тоже
мог отключиться.
     - Я не заходил так глубоко. И не собирался.  Нечто  похожее  мне  уже
приходилось  видеть  раньше,  а  ты  писала  об  этом  в  своем   каталоге
артефактов. Именно твое утверждение, что мы внутри  артефакта  Строителей,
подсказало мне, в чем здесь дело.
     - Потеря сознания? Но ведь этого никогда...
     - Не  сознания.  Потеря  памяти.  Именно  это  происходит  с  людьми,
исследующими Парадокс, правда, там последствия гораздо хуже. У тебя выпало
лишь несколько часов. Оттуда же выходят с начисто стертой памятью. Я видел
людей,  проникавших  туда  и  вернувшихся,  -  они  делались   беспомощнее
новорожденного младенца.
     Возбуждение сменилось тревогой. Дари с детских лет изучала артефакты,
но до Летнего Прилива видела только Стражник.
     - Ты подозреваешь, что эти сферы  генерируют  лотос-поле?  Совершенно
бесподобно.
     По взгляду Ребки она поняла, что он  употребил  бы  по  этому  поводу
совсем другое слово, и поспешила продолжить.
     - Но если это действительно лотос-поле,  то  как  тебе  удалось  меня
вытащить? Если оно подействовало на меня, то и тебе угрожало.
     - Подействовало немного. В желтом  кольце  ты  еще  была  в  порядке,
знала, что делаешь, поэтому там я вполне мог рискнуть.  Туда  я  и  зашел.
Конечно, поле захватило бы и меня, пройди я весь твой путь. Тогда  мы  оба
лежали бы там беспомощные, пока не умерли бы с голоду или пока  кто-нибудь
не съел бы нас либо вытащил оттуда.
     - Но ведь ты вытащил меня.
     - Да, но внутрь не заходил. Стоя в желтой зоне, я тащил  тебя  оттуда
как рыбку на удочке. Почему ты так долго там лежала? Мне надо было  найти,
чем подцепить тебя. Это оказалось непросто. Больше часа я искал что-нибудь
подходящее и еще час выуживал тебя.
     Дари повернулась к центру комнаты.
     - Атвар Х'сиал и Луис Ненда в самой середине. Ты думаешь,  их  память
стерта начисто?
     - Если это место похоже на Парадокс, то поле может действовать только
по краям, а в  середине  отсутствовать.  Их  память  может  быть  в  любом
состоянии. Мы этого не узнаем, пока не достанем их оттуда.
     - Ты можешь вытянуть их оттуда, как меня?
     - Только не этим. - Ребка указал на кусок завязанного петлей  кабеля,
лежащий на полу возле Дари. - Он слишком короток, да к  тому  же,  похоже,
они чем-то прикреплены к креслам.
     - Так как же нам достать их?
     - Мы не будем это делать. По крайней мере сейчас. -  Ребка  помог  ей
подняться на ноги. - Для этого надо найти какой-то другой  способ.  Пошли.
Благодаря тебе я узнал немного больше об этом месте -  в  поисках  веревки
мне пришлось облазать несколько коридоров. Совершенно дикое место - где-то
ни пятнышка, а где-то миллионолетний слой пыли. Только не спрашивай  меня,
куда ведут коридоры - это полная загадка.
     Дари позволила отвести себя к третьей по счету двери вдоль  периметра
комнаты.
     - Трудно понять, для чего Жемчужина находится здесь, - сказала она. -
И загадка эта - крепкий орешек.
     - Их здесь полно. - Голос Ребки звучал утомленно, но  Дари  по  опыту
знала, что он будет работать как ни в чем не бывало, пока окончательно  не
свалится с ног. - Могу назвать некоторые, - продолжил он. - Быстрые  фаги.
Атмосфера  на   поверхности.   Способ,   которым   мы   проникли   внутрь.
Оборудование, производящее  воздух  и  воду.  Лотос-поле  в  комнате  пока
отставим. Все они - кандидаты на исследование. Выбирай любую.
     - Ты не назвал одну из самых главных. - Проход спиралью уходил  вниз,
мягко снижаясь и закругляясь впереди по направлению  к  центру  Жемчужины.
Дари захотелось пить, и вдруг она ощутила такой сильный голод,  что  ни  о
чем другом думать уже не могла.
     Сколько времени прошло с их  последнего  принятия  пищи?  Казалось  -
вечность.  Ее  сознание  отключалось  на  три  часа,  но  не  желудок.  Он
внимательно следил за тем, чтобы не остаться без пищи.
     - Самая главная вот  в  чем,  -  наконец  произнесла  она.  -  Почему
оранжевое облако на поверхности пропустило Каллик, но забрало внутрь  нас,
Луиса Ненду и Атвар Х'сиал? На Жемчужине есть что-то знающее разницу между
людьми, кекропийцами и хайменоптами. Это самая большая загадка из всех.



     СТАТЬЯ 19: ХАЙМЕНОПТЫ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ. Центр хайменоптского клайда точно  не  известен,  но
считается что это один из восьмидесяти миров, поверхность которых  зардалу
подвергли крупномасштабной переделке, примерно двадцать тысяч лет назад.
     В настоящее время сообщества Х. процветают на  восемнадцати  из  этих
планет, доставленные туда зардалу и покинутые во время Великого Восстания.
Впоследствии восемь из этих  миров  достаточно  развились  технологически,
чтобы  осуществлять  межпланетные  полеты.   Одному   из   миров   удалось
самостоятельно  открыть   Бозе-передачу,   но   в   связи   с   некоторыми
особенностями культуры Х. ее применение ограничено.
     После Великого Восстания хайменоптские миры выпали из  системы  связи
рукава, пока, в конце концов, их заново не открыла экспедиция по переучету
и переписи территорий Сообщества Зардалу.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. В своих собственных колониях Х. делятся на
шесть  отдельных  функциональных  групп  именуемых  Правителями,  Писцами,
Воинами,  Кормильцами,  Производителями  и  Рабочими.  Среди   этих   форм
существует  прогрессивное  развитие:  так,   производители,   пройдя   ряд
метаморфоз, становятся кормильцами, а затем правителями, в  то  время  как
воины способны стать лишь писцами. Рабочие остаются таковыми всю жизнь.
     Необходимо отметить, что в качестве рабов используются  исключительно
Х.-рабочие. Другие формы колоний не покидают. Таким образом, когда  другие
разумные существа обращаются к "хайменопту", они имеют дело с  Х.-рабочим.
Физическое описание, изложенное ниже, относится только к ним.
     Х.-рабочие - стерильные самки - представляют  собой  членистоногих  с
восемью конечностями.  Все  они  хватательные  и  способны  манипулировать
небольшими предметами, однако для  точных  работ  пригодны  только  четыре
передние конечности. Несмотря на кажущееся сходство Х.-рабочих  с  земными
перепончатокрылыми (что и послужило основой названия, данного им биологами
экспедиции по переучету), физиологически Х. кардинально от них отличаются.
Тем не менее Х. обладают жестким внешним  скелетом  и  ядовитым  жалом  на
конце закругленного  брюшка;  эта  особенность,  наряду  со  скоростью  их
передвижения, наводит на мысль, что рабство  Х.  есть  результат,  скорее,
выбора и привычки, а не принуждения. Х. видят при  помощи  кольца  обычных
(т.е. нефасетчатых) глаз, расположенных вокруг гладкой головы. Потребность
в круговом обзоре заставляет их принимать  вертикальное  положение,  тогда
как при  быстром  передвижении  они  опускаются  горизонтально.  Глаза  Х.
чувствительны в диапазоне длин волн от 0.3 до 1.0 микрон, что шире, чем  у
людей. Их чувствительность при  низких  уровнях  освещенности  превосходит
человеческую; некоторые экзобиологи на  основе  этого  делают  вывод,  что
центр х-ского клайда  расположен  на  слабо  освещенной  планете,  как  по
интенсивности, так и по спектру.
     ИСТОРИЯ. Ранняя история Х. утеряна, так же  как  и  координаты  места
происхождения  их  клайда.  В  настоящее  время  центром  цивилизации   Х.
считается планета Кер, которая является главным хранилищем архивов Х.
     Именно на Кер, семь тысяч  лет  назад,  была  открыта  Бозе-передача.
Открытие дало Кер превосходство над другими х-скими мирами, которое с  тех
пор никогда не оспаривалось. По сведениям из архивов Кер, некоторые устные
предания Х. и их расовая память простираются на шестьдесят тысяч поколений
назад.  Поскольку  созидательный  период  их  жизни  составляет  семьдесят
стандартных лет, разумная стадия существования и хорошо развитого языка  у
Х. может насчитывать,  таким  образом,  полмиллиона  лет.  Для  сравнения:
письменные источники на Кер имеют возраст менее десяти тысяч лет.
     Кер - главная движущая сила, центральный рынок и основной  получатель
доходов от торговли Х.-рабами. Его обитатели с охотой исполняют эту роль и
следуют главному правилу Х.: устанавливать отношения и вести  коммерческие
дела с другими разумными существами, только в интересах работорговли.
     КУЛЬТУРА. В х-ских  мирах  социальное  управление  отождествляется  с
контролем над размножением.  Поскольку  остальные  пять  групп  стерильны,
производители  в  принципе  обладают  уникальной  властью;  однако  каждый
производитель знает,  что  в  результате  метаморфозы  он  превратится  со
временем в кормильца, ответственного за вскармливание молоди,  а  затем  в
правителя,  ответственного  за  принятие  решений,  определяющих  развитие
колонии.  Как  следствие,  эти  три  группы  кооперируются  и   составляют
"Верховную Триаду" х-ской культуры, а  рабочие,  писцы  и  воины  образуют
"Нижнюю Триаду". Для члена Верховной Триады продать  другого  ее  члена  в
рабство - вещь совершенно немыслимая.
     Перекрестное   оплодотворение   за   пределами   колонии    считается
генетически предпочтительным, но возможность путешествовать находится  под
строжайшим контролем. Она предоставляется только как повышение по службе и
только с целью спаривания. Ни одна колония Х. не требует  и  не  разрешает
бесконтрольного обмена индивидуумами.  Этот  фактор  более,  нежели  любой
другой,  ограничивает  интерес  Х.  к  межзвездной  и  даже   межпланетной
торговле. Работорговля на Кер - единственное важное исключение.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    11

     Следующие факты могут  показаться  слишком  несерьезными  для  строго
научного "Всеобщего каталога живых существ (подкласс:  разумные)".  Однако
мало кто в рукаве стал бы их оспаривать:

     РЕФЛЕКСЫ ВЗРОСЛОЙ ХАЙМЕНОПТКИ В ДЕСЯТЬ РАЗ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ У ЧЕЛОВЕКА.
     ХАЙМЕНОПТКА ПРЕОДОЛЕВАЕТ СТО МЕТРОВ МЕНЕЕ ЧЕМ ЗА ДВЕ СЕКУНДЫ.
     ВОСЕМЬ   ТРЕХЧЛЕННЫХ   КОНЕЧНОСТЕЙ    ПОЗВОЛЯЮТ    ХАЙМЕНОПТКЕ    ПРИ
ОДНОВРЕМЕННОМ ИХ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ПОДПРЫГНУТЬ НА ВЫСОТУ БОЛЕЕ ДЕСЯТИ МЕТРОВ В
УСЛОВИЯХ ДВОЙНОЙ СТАНДАРТНОЙ СИЛЫ ТЯЖЕСТИ.
     СПРЯТАННОЕ В КОНЧИКЕ ЩЕТИНИСТОГО БРЮШКА  ХАЙМЕНОПТКИ  ЖЕЛТОЕ  ЖАЛО  В
ДОЛИ  СЕКУНДЫ  НАСТРАИВАЕТСЯ  НА  ВЫДЕЛЕНИЕ   СТИМУЛЯТОРОВ,   АНЕСТЕТИКОВ,
ГАЛЛЮЦИНОГЕНОВ И ДАЖЕ СМЕРТЕЛЬНО ЯДОВИТЫХ НЕЙРОТОКСИНОВ. ВСЕ ОНИ ОКАЗЫВАЮТ
ЭФФЕКТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ЛЮБЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ РАЗУМНЫЕ ОРГАНИЗМЫ.
     В  УСЛОВИЯХ  СОЗНАТЕЛЬНО   ЗАТОРМОЖЕННОГО   МЕТАБОЛИЗМА   ХАЙМЕНОПТКА
ВЫЖИВАЕТ БЕЗ ПИЩИ И ВОДЫ В ТЕЧЕНИЕ ПЯТИ МЕСЯЦЕВ;  ЗАКАПСУЛИРОВАВШИСЬ,  ОНА
СПОСОБНА ПРОДЕРЖАТЬСЯ В ЧЕТЫРЕ РАЗА ДОЛЬШЕ. ХАЙМЕНОПТКИ  ТАК  ЖЕ  РАЗУМНЫ,
КАК КЕКРОПИЙЦЫ ИЛИ ЛЮДИ, ПРИЧЕМ С БОЛЕЕ ВЫСОКОЙ МЕНТАЛЬНОЙ  УСТОЙЧИВОСТЬЮ,
ЧЕМ ТЕ И ДРУГИЕ.


     Каллик, разумеется, все это знала. И  тем  не  менее  ей  никогда  не
приходило в голову, что ее собственный статус рабыни  при  таких  условиях
выглядит неестественно. В  действительности  она  считала  его  совершенно
естественным. Ее расовая память простиралась на десять тысяч лет назад,  к
тем временам, когда каждый хайменопт был рабом.
     Расовая память хайменоптов не отличались  точностью  от  обычной.  Те
несколько миллиардов бит общей емкости,  что  были  ей  отведены,  снижали
качество  воспоминаний   до   едва   ли   не   карикатурного   изображения
первоначального опыта. Когда же  мозг  заставляли  воспроизводить  расовые
воспоминания в том же формате, что и другой накопленный опыт,  он  облекал
скелет воспоминания искусственной тканью собственной выдумки.
     В результате Каллик "помнила" длительное  рабство  представителей  ее
народа в виде серии картинок; однако никакими усилиями детали этих видений
не проявлялись.
     Она  могла  воссоздать  в  своем  сознании  образ  зардалу,   хозяев,
сухопутных головоногих, которые правили тысячами миров Сообщества  Зардалу
до  Великого  Восстания.  Если  бы  она  хорошенько  подумала,  то  в   ее
воображении возникли  бы  весьма  специфические  картины:  каменный  клюв,
достаточно мощный, чтобы пробить тело хайменоптки... но  увидеть,  где  он
расположен на теле зардалу, ей не под силу. Огромные круглые  глаза...  но
конечности, носившие это тело, представлялись лишь неопределенными  тенями
без размера, цвета и числа.
     Об исчезновении зардалу она имела только самые смутные  воспоминания:
сознание  возвращало  лишь  образы  летящих  тел,  зеленый   огонь,   мир,
погрузившийся во тьму,  взрыв  солнца.  А  затем  -  великое  спокойствие,
отсутствие каких бы то ни было образов зардалу.
     Для  социального  класса  Каллик  Великое  Восстание  и  исчезновение
тирании зардалу принесло мало перемен. Она родилась рабочим  и,  оставшись
на родине, пробыла бы им всю жизнь. Ее предназначение всегда быть рабочим,
в отличие от правителей, писцов, воинов, кормильцев или производителей. Ее
зачали для рабства, родили для рабства  и  продали  в  рабство.  Ничто  не
доставляло ей столько неудобств, как отсутствие хозяев. Они просто были ей
необходимы - будь то люди, кекропийцы или хайменопты.
     Исчезновение Лэнг и Ребки подвигло ее на активную  деятельность.  Она
немедленно совершила облет Жемчужины на низкой высоте,  чтобы  исследовать
поверхность медленно  вращающегося  планетоида,  не  пропустив  ни  одного
квадратного метра.
     Облет занял час и не дал никаких  результатов.  Каллик  осталась  при
убеждении, что  Жемчужина  внутри  полая,  но  никаких  признаков  внешних
структур не обнаружила. Ничто не указывало также  на  наличие  какого-либо
входа внутрь. Если бы Каллик не видела собственными многочисленными парами
глаз  то  втянутое  в  поверхность  мерцающее  облако,  то  посчитала   бы
поверхность Жемчужины абсолютно непроницаемой.
     Когда бесполезный осмотр завершился,  Каллик  вновь  направила  глаза
вверх, чтобы изучить небо над кораблем. В поисках  Ребки  и  Лэнг  она  не
сдвинулась ни на шаг, но зато фаги теперь больше не  желали  оставаться  в
отдалении. Присутствие "Все - мое", казалось, сводило  их  с  ума.  Каллик
видела, как один из фагов трижды проходил всего  в  нескольких  километрах
над кораблем. И каждый раз он подлетал все ближе. Сейчас она заметила, как
еще два фага перешли на более низкую орбиту.
     Она посадила "Все -  мое"  примерно  в  то  же  место,  где  они  его
обнаружили, и прошла в  свою  каюту.  Время  осторожности  кончилось.  Она
выбрала необходимое оборудование  и  перенесла  его  с  борта  корабля  на
поверхность. Оно должно было измерить электромагнитное  поле  Жемчужины  и
рассчитать внешнее поле, способное нейтрализовать его по величине и фазе.
     Она послала краткое  сообщение  на  Опал,  в  котором  изложила,  что
собирается предпринять. Связаться с  Ж'мерлией  она  не  могла,  поскольку
Дрейфус-27 все еще был закрыт гигантской массой Гаргантюа.
     Каллик оттащила генератор поля и ингибитор метров на сорок от "Все  -
мое". Ей оставайтесь разрешить единственную проблему.  Если  ее  ингибитор
создаст компенсирующее электромагнитное поле в эффективном радиусе пять  -
десять  метров,  то,  когда  поверхность  Жемчужины  станет   жидкой   или
газообразной, устройство в ней утонет. Единственный способ избежать  этого
-  привязать  к  противоположным  сторонам  прибора  концы  двух  веревок,
обмотанных вокруг сферы, причем так, чтобы одна лежала  по  геодезическому
"экватору",  а  вторая  проходила  через  геодезические  "полюса".   Таким
образом, сила тяготения скомпенсируется натяжением веревок, поддерживаемых
твердой поверхностью Жемчужины.
     Каллик остановилась, чтобы подумать. Веревки будут  держаться,  если,
конечно, местная нейтрализация поля не вызовет  глобальной  нейтрализации.
Тогда Жемчужина превратится в жидкий или газовый шар,  а  Каллик,  "Все  -
мое" и "Летний сон" вместе провалятся в его неизвестные глубины.
     У хайменоптки не было плеч, чтобы пожать  ими.  Вместо  этого  Каллик
что-то   тихо   щелкнула   сама   себе   и   стала   привязывать    тонкие
монокристаллические  кабели  от  корабля  к  генератору  поля.  Она   была
фаталисткой. Итак, Жемчужина может стать жидкой.  Хорошо,  но  ведь  никто
никогда не обещал ей жизнь без риска. Она  поспешила  на  "Все  -  мое"  и
оставила на пишущем устройстве корабля послание для Ж'мерлии, что-то вроде
"Прощай, приятно было познакомиться". Если  она  вернется  невредимой,  то
сотрет его.
     Она включила питание и отошла, наблюдая.
     Ничего  не  изменилось.  Генератор   представлял   собой   компактное
устройство, питавшееся от микроволнового  пучка,  подаваемого  со  "Все  -
мое". Ничто снаружи не указывало на то, что он приведен в действие, а сама
аппаратура стояла точно там, где она ее установила, и  не  производила  ни
звуков, ни движений.
     Затем она услышала слабое поскрипывание  кабелей,  туго  натянувшихся
под весом генератора. Сам прибор стоял на трех твердых ножках,  но  сейчас
их концы на несколько сантиметров утонули в поверхности Жемчужины.
     Каллик осторожно приблизилась к генератору. Его положение  оставалось
устойчивым, без признаков движения вверх или вниз. Она потрогала  один  из
кабелей, чтобы определить степень его натяжения. Складывалось впечатление,
что без них генератор уже утонул бы. В радиусе пяти метров от центра поля,
где удерживающие  кабели  уже  скрылись  из  вида,  поверхность  выглядела
несколько иначе.
     Каллик пригнулась. Ее передняя конечность вошла в серую  поверхность,
но ничего не ощутила.
     Она принесла с корабля несколько  использованных  топливных  канистр.
Одну из них она бросила так, чтобы та упала возле генератора.  Поверхность
никак не прореагировала, но металлическая канистра  исчезла  сразу  и  без
следа. Отсутствие кругов в месте падения говорило скорее  о  газообразном,
чем о жидком состоянии зоны вокруг генератора.
     Каллик отошла на несколько шагов. Раз канистра провалилась совершенно
свободно, значит, и хайменоптке это удастся без особых трудностей. Но была
ли зона скомпенсированного  поля  достаточно  глубокой,  чтобы  обеспечить
полный доступ внутрь? Или же в нескольких метрах внизу лежит твердое дно?
     Каллик знала, что, стоя на месте и размышляя, ответа она не получит.
     Она вернулась на корабль и, вытащив кусок кабеля, привязала один  его
конец к скобе на наружной обшивке "Все -  мое",  а  другим  обвязала  себя
вокруг грудного сегмента. Если кто-нибудь захочет совершить на "Все - мое"
межпланетный перелет, пока Каллик будет находиться внутри Жемчужины, у нее
возникнут большие неприятности.
     Больших неприятностей у нее и так полно.
     Она подошла к краю скомпенсированной зоны. Несколько секунд постояла,
сомневаясь Нет никакой гарантии, что ее действия помогут Дари Лэнг и Хансу
Ребке, - да и вряд ли это лучший способ  им  помочь.  Если  имеется  более
оптимальное решение, она обязана найти его.
     Пока она так стояла, над ней раздалось громкое "в-шших-х!".  Это  был
фаг, пронесшийся не более, чем в пятидесяти метрах от поверхности.  Темная
пасть была закрыта, но она может распахнуться в любую секунду.
     Каллик  просвистела  молитвенный   призыв   к   Ресестрес,   главному
не-божеству официального хайменоптского атеизма, закрыла все  свои  глаза,
сделала шаг вперед и провалилась в неосязаемую поверхность Жемчужины.



                                    12

     Корабль "Несравненный" - несравненно гремящий, ржавый,  громоздкий  и
вонючий  -  приближался  к  Гаргантюа.  Берди  Келли  и   Джулиус   Грэйвз
сосредоточили  свое  внимание  на  спутниках  планеты   и   ждали,   когда
изображение Жемчужины станет более подробным, в  то  время  как  В.К.Талли
застыл перед картинкой гигантской планеты на дисплее.
     Берди Келли это было очень по душе. Разработчики Талли  сделали  так,
что тело вживленного компьютера нуждалось в отдыхе, но неорганический мозг
продолжал  работать  постоянно.  За  последние  три  дня  Берди  несколько
десятков раз вырывало из глубокого сна прикосновение и вежливое "Можно мне
говорить?"
     Как следствие - Берди потерял сон.
     - Черт бы тебя побрал, Талли. Больше никаких вопросов. Почему бы тебе
не пойти для разнообразия к Грэйвзам и не спросить их?  Джулиус  и  Стивен
знают в десять раз больше моего.
     - Нет, комиссар Келли, это  неверно.  -  В.К.Талли  покачал  головой,
практикуясь в  усвоенном  человеческом  жесте,  означающем  несогласие,  и
традиционной человеческой паузе перед тем, как дать  ответ.  -  Они  знают
больше вашего в гораздо больше раз, чем десять. Может, в  сто  раз?  Дайте
мне подумать.
     Первый взгляд на Гаргантюа заставил его на время  замолкнуть.  Однако
сейчас он вновь поднимал голову, выходя из  мечтательной  задумчивости.  К
облегчению Берди, на этот раз он обратился к Джулиусу Грэйвзу.
     - Если вы мне позволите говорить, я  бы  хотел  коснуться  сообщений,
полученных от Дари Лэнг  и  от  Каллик.  Профессор  Лэнг  утверждает,  что
Жемчужина - артефакт Строителей, и Каллик с ней согласна. Еще какие-нибудь
очевидные факты свидетельствуют об активности  Строителей  в  окрестностях
Гаргантюа?
     - Нет. Ближайший к Гаргантюа артефакт  это  -  Пуповина,  соединяющая
Тектон и Опал. - Голос принадлежал Стивену Грэйвзу. - И  он  единственный,
известный в системе Мэндела.
     - Благодарю вас. Именно это и говорят мои банки данных, но я хотел бы
знать, нет ли здесь несоответствий, как в других областях. - Талли подался
вперед и постучал по дисплею, экран которого целиком заполнял Гаргантюа. -
Не посмотрите ли вы на это, чтобы высказать свое мнение?
     Его  указательный  палец  лежал  на  оранжево-коричневом  пятне  ниже
экватора Гаргантюа.
     - Насчет светлого овала? - спросил Грэйвз,  взглянув  на  дисплей,  и
сразу же отвернулся к другому экрану, где сенсоры оценивали  обстановку  в
пространстве вокруг Жемчужины. - Извини. У меня нет по нему информации.
     Но к его великому изумлению, откликнулся Берди.  Наконец-то  он  знал
что-то, чего не знал Грэйвз!
     - Это называется Глаз Гаргантюа,  -  выпалил  он.  -  Газовый  вихрь,
вечный ураган, около сорока тысяч километров в поперечнике. - Он указал на
экран. - Можно даже разглядеть окружающие его завихрения.
     - Я вижу их. Вам известно, как долго существует Глаз Гаргантюа?
     - Не совсем, но его наблюдают со времен колонизации Добеллии.  Тысячи
лет. Когда люди прилетали сюда в поисках минералов много  лет  назад,  все
разведывательные экспедиции привозили  с  собой  его  изображение.  О  нем
говорится  в  любой   детской   книжке   с   картинками.   Это   одна   из
достопримечательностей данной звездной системы,  одно  из  так  называемых
"чудес природы", которые изучают в школе.
     - Вы говорите слишком метафорично. В школе я ничего не изучал, потому
что не ходил в нее. - В.К.Талли нахмурил  брови.  Он  экспериментировал  с
этой гримасой,  как  средством  выражения  парадокса  или  множественности
выбора, и в конце концов ощутил, что  добился  удовлетворительного  уровня
выразительности. - Но  это  знание  не  является  окончательным.  О  Глазе
Гаргантюа нельзя рассказывать детям как об одном из чудес  природы  данной
звездной системы. И для этого есть основание: он им не является.
     - Что значит не является? - неосторожно вырвалось у Берди.  Кто,  как
не он, знал, что такое ввязаться в дискуссию с Талли.
     - Глаз Гаргантюа не  является  природным  феноменом  данной  звездной
системы. Он не природного происхождения.
     - Тогда что это за пятно?
     -  Я  не  знаю.  -  Талли  попробовал   воспользоваться   еще   одним
человеческим жестом - пожать плечами.  -  Но  мне  известно,  что  оно  не
природного происхождения. На протяжении пятнадцати часов я проанализировал
все возможные граничные условия. Система, которую мы наблюдаем,  не  имеет
стационарного   решения   для   соответствующего   трехмерного   уравнения
Навье-Стокса. Вихрь должен был рассосаться в течение нескольких недель или
месяцев. Для того чтобы Глаз Гаргантюа существовал, необходимо присутствие
какого-то огромного дополнительного источника атмосферной циркуляции. - Он
дотронулся до экрана. - В центре Глаза, там, где мы видим воронку...
     - Фаги! - ворвался в их разговор возбужденный голос Джулиуса Грэйвза.
- Они там действительно есть. Мы получаем картинку фрагментов, вращающихся
вокруг Жемчужины, но она не похожа на ту, что  передали  Ребка  и  Лэнг  в
первый раз. Облако простирается до самой поверхности. Если это фаги...
     - Можем мы пролететь сквозь них, как капитан Ребка и профессор  Лэнг?
- Талли адресовал свой вопрос Берди, как наиболее опытному пилоту.  -  Они
достигли поверхности невредимыми.
     - Долететь до поверхности  в  этом  мусорном  ящике?  -  Берди  обвел
ненавидящим взглядом панели управления и прочие устройства рудовоза. -  Да
это и самому черту не  под  силу.  Подумай  сам.  Движок  дает  не  больше
половины  мощности,  никакого  оружия,  чтобы  отпугивать  фагов,   а   по
маневренности мы не лучше прудовика. Если там внизу фаги  и  они  хотя  бы
наполовину такие голодные, как описал их капитан Ребка, то у нас возникнут
проблемы. Возможно, если только они нас нюхнут, прежде чем начать  жевать,
у нас появится шанс.
     - Нюхнут?..
     - Шучу, В.К. Я имею в виду, что лучше нам держаться подальше.
     - Но нам не обязательно полагаться только  на  "Несравненный",  чтобы
попасть туда, - произнес Джулиус Грэйвз. - Можно  воспользоваться  "Летним
сном". Доставил же он других мимо этих фагов, а профессор Лэнг сообщила  в
своем последнем послании, что оставила его на дистанционном управлении. Мы
можем вызвать его сюда и полететь.
     - Но что будет с  Ребкой,  Лэнг  и  Каллик?  -  Берди  совершенно  не
нравилось предложение, всем вместе лететь на  Жемчужину,  опасно  это  или
нет. - Вдруг им понадобится корабль, чтобы срочно оттуда удрать.
     - У них  остается  "Все  -  мое".  В  случае  необходимости  они  его
используют. А мы позаимствуем на несколько часов "Летний  сон",  и  вернем
его раньше, чем они узнают  об  этом.  Но  "Летнему  сну"  на  полет  сюда
потребуется некоторое время. Команду надо подавать  немедленно.  Так  что,
комиссар, сделайте милость...


     На поверхности Жемчужины действительно лежал фаг.
     Или, точнее, его останки. Ж'мерлия приблизился,  насколько  требовала
необходимость, дабы убедиться, что куча свинцово-серого мусора состоит  из
правильных пятиугольников. Но  никакого  присутствия  органов,  внутренних
структур или каких-либо иных элементов, позволяющих судить, тот ли это тип
фага, что встречается в остальной части рукава, не наблюдалось.
     Считалось, что фаг невозможно разрушить. Этот же выглядел так, словно
врезался на большой скорости в поверхность Жемчужины. Вопреки  логике  фаг
не пробил гигантскую дыру в оболочке. На ней не было никаких  следов,  или
они уже исчезли. Из чего же сделана Жемчужина, если  осталась  без  единой
царапины после такого удара?
     Ж'мерлия поднял к небу свои лимонно-желтые глаза,  чтобы  посмотреть,
нет ли там фагов. Они кружились буквально над его головой. И, насколько он
мог судить, с каждым виражом опускались все ниже.
     Он побежал рысью, выискивая  на  поверхности  Жемчужины  хоть  что-то
знакомое. Менее чем через  пять  минут  он  наткнулся  на  туго  натянутый
кабель, протянувшийся от горизонта до горизонта и, двинувшись вдоль  него,
вскоре увидел "Все - мое". Он поспешил к кораблю, надеясь найти там Каллик
или пропавших людей, но быстрый осмотр показал, что каюты  пусты;  записка
от Каллик подтверждала это. Поодаль, метрах в сорока, стояло оборудование,
частично утонувшее в гладкой  серой  поверхности  Жемчужины.  Четыре  туго
натянутых кабеля, расходившихся под прямыми углами, очевидно, поддерживали
какую-то машину.
     Ж'мерлия решил, что кабели протянулись вокруг  всего  планетоида.  Не
имело смысла идти вдоль них. Он подошел к машине поближе и определил,  что
перед ним полевой монитор и ингибитор. Если она работала именно  так,  как
предполагала  Каллик,  то  поверхность  вокруг  нее  не  должна  оказывать
сопротивление весу. Ж'мерлия сделал  несколько  осторожных  шагов  к  тому
месту, где кабели исчезали в поверхности Жемчужины.  Когда  он  попробовал
опустить в этой точке  переднюю  конечность  на  поверхность,  она  прошла
сквозь нее без всякого сопротивления.  Гладкое  серое  вещество  оказалось
совершенно нематериальным.
     Он выпрямился. Другой кабель тянулся от скобы на обшивке "Все -  мое"
до точки, где он уходил вглубь разжиженной  ингибитором  поверхности.  Кто
угодно мог спуститься по этой веревке в неизведанную серую область  -  или
же, что более желательно, подняться оттуда на поверхность Жемчужины.
     Ж'мерлия вернулся на корабль и провел более тщательное  обследование.
Все оборудование находилось в рабочем состоянии. Затратив час или  два  на
знакомство с пультом управления, он сможет улететь в любую точку рукава.
     Эта идея становилась  все  более  соблазнительной.  Каждые  несколько
минут он слышал, как над  кораблем  со  свистом  проносятся  фаги.  Что-то
буквально  сводило  их  с  ума  -  возможно,  присутствие  пришельцев   на
поверхности  Жемчужины.  Место  уже   становилось   небезопасным:   словно
подтверждая опасения Ж'мерлии, метрах в ста над "Все - мое" пролетел фаг с
открытой пастью.
     Рано или поздно какой-нибудь перевозбужденный фаг врежется в него или
в корабль. Нужно убираться с поверхности планетоида, иначе скоро  от  него
вообще не будет никакого прока.
     Ж'мерлия ощущал усиливающееся недовольство  собственными  действиями.
Он прибыл на Жемчужину, слабо  представляя,  как  спасать  Ребку,  Лэнг  и
Каллик, а возможно и Атвар Х'сиал с Луисом Нендой, но и здесь не придумал,
что же делать дальше. Он не  обладал  предприимчивостью  и  решительностью
Каллик.  Последовать  за  ней   внутрь   Жемчужины   казалось   совершенно
неподходящей идеей. С другой стороны, оставаться на поверхности  с  каждой
минутой становилось все опаснее.
     Ж'мерлия сидел в кабине "Все - мое" и дрожал от возбуждения.
     Довольно с него этой свободы думать самому; кто ему  нужен,  так  это
хозяин, чтобы давать указания.
     Ему лично  дали  приказ  оставаться  на  Дрейфусе-27,  а  он  его  не
выполнил. Он не хотел возвращаться  на  Дрейфус-27  -  слишком  далеко  от
Жемчужины - но возможен хороший компромисс. Он отлетит на "Летнем сне"  от
фагов на безопасное расстояние, но не слишком  далеко,  чтобы  следить  за
происходящим на поверхности планетоида. Тогда, если Каллик или  кто-нибудь
еще появится, Ж'мерлия в считанные минуты посадит корабль, чтобы взять  их
на борт.
     Хорошим это решение назвать было нельзя, но  оно  представлялось  ему
достаточно разумным. Он поколебался  еще  несколько  минут,  пока  фаг  не
просвистел столь близко, что чуть не схватил его. "Летний сон" находился в
двух минутах быстрого бега. Ж'мерлия закрыл кабину "Все - мое" и  поспешил
на другой корабль.
     Ему оставалось до него менее ста метров, когда тот плавно стартовал с
поверхности Жемчужины и на глазах изумленного  лотфианина  с  максимальным
ускорением исчез в мерцающей пустоте над его головой.



                                    13

     Жемчужина, наблюдаемая  с  большого  расстояния  на  фоне  нависающей
громады Гаргантюа, казалась мелкой букашкой. Без сигнала маяка "Все - мое"
планетоид, затерянный среди более крупных фрагментов, вряд ли  удалось  бы
обнаружить.
     Но если посмотреть на нее изнутри...
     Полы,  нависающие  стены  и  куполообразные  потолки  нижних  уровней
состояли из широких жестких  обручей,  соединенных  между  собой  и  слабо
фосфоресцирующих.  Это  походило  на  прогулку  по  извилистому   пищеводу
громадного инопланетного животного. Некоторые из секций заполняли сетки  и
кабели,  наподобие  тех,  что  встречались  на  верхних  уровнях;   другие
пустовали;  в  некоторых  местах  в  беспорядке  валялись  части  какой-то
аппаратуры.
     Пока  Ханс  Ребка  прокладывал  путь  все  глубже  и   глубже   вдоль
бесконечных коридоров. Дари что-то бормотала под нос.
     - Что-что? - спросил он через плечо, когда  ее  бормотание  зазвучало
громче обычного.
     - Высчитываю. Плохо дело. Радиус Жемчужины один и  шестнадцать  сотых
километра. Каждый из внутренних уровней имеет высоту пятьдесят метров, что
означает двадцать  квадратных  километров  поверхности  пола.  Сколько  же
времени нам понадобится, чтобы все их осмотреть?
     - Об этом не беспокойся. Прежде мы умрем от голода. - У  Ребки  тоже,
видимо, подвело живот, но держался он вызывающе весело. Страдания или даже
упоминание о них отнюдь не наполняли Дари бодростью. Они  приводили  ее  в
дурное настроение. На Вратах Стражника она за  двадцать  лет  ни  разу  не
пропустила приема пищи.
     - Похоже, ничего полезного мы пока не обнаружили.  Куда  ты  собрался
нас завести?
     Ханс  не  отвечал.  Несмотря  на  свое  брюзжание.  Дари   ежеминутно
останавливалась,   чтобы   получше   рассмотреть    встретившуюся    новую
конструкцию.  Любой  предмет  на  Жемчужине   был   продуктом   технологии
Строителей и очаровывал  ее  с  первого  взгляда.  Некоторые  из  них  она
узнавала - те, что встречались  на  остальных  1236  известных  артефактах
Строителей, разбросанных по рукаву, но огромное большинство было абсолютно
неизвестно, и ей хотелось их разглядеть. Ребка  с  трудом  отрывал  ее  от
этого занятия, каждый раз напоминая, что прежде всего им необходимо  найти
центр  управления  Жемчужиной.  Поскольку  планетоид  имеет  искусственное
происхождение и пригоден для обитания, что-то должно  поддерживать  его  в
рабочем состоянии.
     Ребка не упоминал вслух о мучивших его опасениях. По  мере  того  как
они  спускались  все  ближе  к  центру  Жемчужины,  гравитация   неуклонно
возрастала. Сейчас она была близка к двум "же". Очевидно, где-то у них под
ногами находился мощный источник поля. Пока они  могли  передвигаться  без
особого труда, но что делать, если будет возрастать  и  дальше?  Никто  не
знал, какое гравитационное поле Строители считали нормальным.
     По  кривизне  пола  он  установил,  что  они  находились  примерно  в
шестистах метрах от центра Жемчужины. На встречающихся развилках он всегда
выбирал путь вниз. Вера в  то,  что  наиболее  важные  области  планетоида
должны располагаться ближе  к  центру,  чем  к  поверхности,  основывалась
исключительно на инстинкте. Если он ошибается, то обрекает  на  гибель  их
обоих.
     Несмотря ни на что, происходящее  приводило  Ребку  в  восторг.  Ради
этого стоило жить. Исследовать места, которых прежде ни  один  человек  не
видел, да еще с интересным компаньоном -  что  еще  нужно?  Разве  немного
пищи.
     - Мне кажется, мы до чего-то добрались, - произнес он. - Свет впереди
меняется. Он тускнеет.
     Ответное урчание за спиной Ребки прозвучало скептически.  "Интересно,
- подумал он, - не в желудке ли это у Дари". По мере  того  как  освещение
ослабевало, он ступал вперед с большей осторожностью. Очень скоро  он  уже
ничего не видел впереди, но инстинктивно чувствовал, что  их  ждет  что-то
новенькое.
     - Оставайся здесь. - Он приглушил голос до тихого шепота. - Не  знаю,
что там дальше, но, прежде чем включать свет, я хочу пройти еще немного. -
Даже эти едва слышные слова прозвучали странно, с гулким эхом.
     Он встал на четвереньки и ощупью двинулся вперед. Через  пять  метров
его левая рука провалилась  в  пустоту.  Он  поводил  рукой  перед  собой.
Пустота. Тоннель кончался провалом. Света не было ни внизу, ни с одной  из
сторон. Он отполз обратно к Дари и прошептал ей на ухо:
     -  Придется  воспользоваться  твоим  фонариком.  Свети  вперед.  Будь
осторожна - сначала посмотри на пол, потом медленно поднимай луч.  -  Ханс
осторожно пропустил ее на шаг вперед. - Осторожнее! Впереди ничего нет.
     Дари кивнула, невидимая в темноте. Луч света уперся в пол у  нее  под
ногами, затем скользнул за находившийся перед ними выступ. Поднявшись,  он
слабо отразился от дальней  стены.  Дари  слегка  подалась  вперед,  чтобы
посветить вниз. Еще шаг, и она заступила бы за край.
     Уступ, на котором она стояла, делил  пополам  стену  большой  камеры,
резко уходившей вниз метров на двадцать; там она  закруглялась  по  краям,
образуя вогнутый и абсолютно пустой пол.
     Дари отступила на шаг. В  таком  гравитационном  поле  любое  падение
привело бы к смертельному исходу. Она посветила  выше.  Над  ними  нависал
сводчатый потолок,  окончательно  придававший  камере  сферическую  форму.
Куполообразный свод не имел  никаких  деталей,  светильников  или  опорных
конструкций. В поперечнике камера достигала, по крайней мере,  шестидесяти
метров.
     - Там  что-то  есть.  -  Ханс  прошептал  эти  слова,  но  по  камере
раскатилось  эхо,  долго  не  желая  затихать:  "Есть...  есть...  есть...
есть..." - Точно в середине. Свети туда.
     Дари направила луч фонаря прямо перед собой. В  середине  камеры  без
всякой поддержки висела в пустоте серебристая сфера примерно десяти метров
в диаметре. Дари тут же подумала о шаре, поднявшемся из разверзшихся  недр
Тектона во время Летнего Прилива, но этот был в сотни раз меньше.
     И проявлял гораздо большую активность. Он висел неподвижно,  но  едва
луч коснулся его, поверхность шара пришла в движение  -  словно  по  капле
ртути побежала рябь.  Волны  становились  все  больше  и  устойчивей.  Шар
изменял форму, вытягиваясь.
     - Есть... есть... есть... есть... - Глубокий  и  древний,  как  море,
скрипучий голос наполнил камеру. - Есть... есть... есть... есть.  Центр...
центр... центр... центр.
     Дари была поражена настолько, что едва  не  выронила  фонарик.  Сфера
превратилась в неправильной формы  эллипсоид.  Из  его  вершины  показался
серебряный побег  и,  медленно  распустившись  в  пятилепестковый  цветок,
повернулся к Дари и Хансу. Из передней стороны шара выступили пятиугольные
лепестки, потянувшиеся к лучу  фонарика.  Вниз  опустился  длинный  тонкий
хвост, достигший пола. За три минуты безликий шар превратился в рогатое  и
хвостатое  животное  дьявольского  вида,  с  похожей  на  цветок  головой,
выискивающей источник вторжения.
     Из отверстия в теле демона исходил мерцающий зеленый свет, освещавший
Ханса и Дари. По внутреннему пространству огромной камеры побежали  блики.
Дари выключила фонарь.
     -  Человеческая  форма...   человеческая...   человеческая.   Слишком
скоро... скоро... скоро... -  Усталый  голос  эхом  разносился  вокруг.  -
Кто... кто... кто... кто...
     Ханс и Дари посмотрели друг на друга. Ребка пожал плечами:
     - Что мы теряем? -  Он  повернулся  к  шару  и  заговорил  нормальным
голосом: - Ты меня понимаешь? Мы люди. Нас  затянуло  в  планетоид  помимо
нашей воли. Мы не знаем, как выбраться отсюда.
     Голова-цветок  закивала  в  их  сторону.   Пока   тело   покачивалось
вверх-вниз, свет внутри него менял оттенки и интенсивность.
     - Неправильно, - сказала Дари. - Вряд ли он понял хоть  слово.  -  Но
пока она говорила, голос зазвучал вновь:
     - Затянуло... затянуло. Да, мы понимаем  людей...  людей...  людей...
Вас затянуло внутрь, чтобы вы были... другими, если другие  понадобятся...
возможно, вы не  понадобитесь.  Вам  надо  было  оставаться  там...  возле
поверхности... не приходить сюда...
     Дари подошла ближе к краю.
     - Кто ты? Откуда ты пришел? Что это за место?
     - Задавай по одному вопросу, - тихо произнес Ребка,  -  иначе  он  не
поймет, о чем ты спрашиваешь.
     Но призрачная фигура, висевшая перед ними, опять  заговорила,  причем
все более и более бегло.
     - Я Тот-Кто-Ждет... Тот, кто ждал в  сердце  двойного  мира,  в  Зоне
Соединения...  Я  пришел  из  сердца  того  мира,  когда  он  открылся  по
сигналу...
     - Из Тектона, - сказала Дари. - Во время Летнего Прилива! Он,  должно
быть, прилетел в большом серебряном шаре, который захватил "Все - мое".
     ...Которого я так долго ждал. В человеческом временном измерении  это
одна сороковая оборота галактики. Я ждал...
     - Шесть миллионов лет! Ты Строитель?
     - Не перебивай. Дари. Дай ему договорить!
     ...Ждал очень долго, когда наступит Событие. Я не Строитель, а только
слуга Строителей. Я Тот-Кто-Ждет. Кто ищет Строителей?
     - Я ищу! - Дари приблизилась к краю  уступа.  -  Всю  свою  жизнь,  с
детских лет, я изучала Строителей, пытаясь узнать о них больше.  Строители
- дело всей моей жизни.
     - Строителей здесь нет.  Те,  что  летают  снаружи,  -  не  настоящие
Строители. Это - Зона Соединения... место испытания, где мы ждем  вопроса,
на который нужно дать ответ. Ждем.
     Зеленый свет померк, и  камера  опять  погрузилась  в  темноту.  Дари
топталась на самом краю провала, пока Ханс Ребка не оттащил  ее  на  менее
опасное место.
     Ее трясло от возбуждения, но ни капли нервозности она не ощущала.
     - Ты слышал это, Ханс? Зона Соединения! Строителей здесь  нет,  но  к
ним есть доступ из Жемчужины. Я знала это! К ним можно попасть отсюда!
     - А может и нельзя. Дари, успокойся. - Ребка вновь обнял ее, притянул
к себе и зашептал на ухо: - Ты слышишь меня? Остынь и подумай, прежде  чем
делать выводы. Ты всего две минуты находилась в контакте с чем-то имеющим,
по его утверждению, возраст шесть миллионов  лет,  и  готова  принять  его
слова за чистую монету. Почему ты считаешь, будто  понимаешь  их  значение
или что оно понимает тебя? Многое из  того,  что  оно  говорит,  не  имеет
смысла: "Те, что  летают  снаружи,  -  не  настоящие  Строители".  Это  не
информация, это белиберда. Более того, где  оно  научилось  нашему  языку?
Каким образом оно опознало людей, после  того,  как  просидело  в  Тектоне
шесть миллионов лет? В те давние времена людей просто не было.
     Но  зеленый  свет  опять  начал  пульсировать,  освещая  их   и   всю
куполообразную камеру.
     - Тестирование продолжается. - Ржавый голос  зазвучал  вновь.  -  Оно
близко  к  завершению...  близко  к  тому,   чтобы   удостовериться,   что
модифицированный тип - настоящий человек и может быть принят. Вам вовсе не
обязательно здесь находиться...
     - Тогда верни нас на поверхность, - сказал Ребка.
     - Нет! - Дари встала перед ним. - Ханс, если  мы  сейчас  уйдем,  мы,
возможно, никогда больше сюда не попадем. Здесь еще  столько  всего  можно
узнать о Строителях! Нельзя упустить эту возможность.
     - Вы ищите Строителей, - продолжил скрипучий голос, как  только  люди
перестали говорить. - Я не Строитель и не могу гарантировать результат. Но
если вы решили встретиться со Строителями...
     - Решили!
     - Тогда идите!
     - Нет, Дари, ради бога, подожди минутку! Мы не знаем...
     Ребка слишком опоздал. Они стояли как  раз  на  краю  тоннеля,  когда
уступ вдруг испарился.
     Свободное падение!
     Ребка посмотрел вниз. Они летели с ускорением в несколько "же"  вдоль
однообразной вертикальной шахты, заканчивавшейся в полукилометре под  ними
такой кромешной тьмой, что глаза отказывались верить в ее существование.
     - Что это? - вскрикнула Дари за спиной Ребки.
     - Это гравитационное поле  Жемчужины.  Неважно,  чем  оно  создано...
возможно... - Он не окончил фразу. Если они  падают  к  горизонту  событий
черной дыры, то  очень  скоро  узнают  об  этом  -  узнают,  возможно,  за
миллисекунду до того, как приливные силы разорвут их тела на  элементарные
частицы.
     - Ханс! - снова крикнула Дари.
     Оставалось лететь метров двести. По времени это, вероятно, не  больше
секунды. Но тут  из  темноты  проступила  структура,  напоминающая  черный
нефтяной водоворот, завихряющийся и всасывающийся сам в себя. Они падали в
самое сердце темной воронки.
     Пустой желудок Ребки  тоже  всасывался  сам  в  себя.  Остались  доли
секунды.
     Детство, проведенное  на  Тойфеле,  научило  его  одной  премудрости,
стоящей выше всех остальных: из каждой безвыходной ситуации есть  выход  -
если только ты достаточно умен.
     Надо лишь хорошенько подумать.
     Подумать.
     Очевидно, он  недостаточно  умен.  Он  все  еще  искал  выход,  когда
провалился в эту кружащуюся тьму.



                                    14

     "Летний сон" прибыл в мгновенье ока и в рабочем состоянии.
     Это - хорошая новость. Плохая же состояла в том,  что  ему  при  этом
изрядно досталось.
     Пять касаний с фагами словно молотом  прошлись  по  обшивке  "Летнего
сна", причем одно из них оказалось столь сильным, что оставило рваный след
и пробоину над кабиной. Ремонт не  составлял  труда,  и  Берди  Келли  уже
наполовину его закончил. Но важность этих пяти почти столкновений была  не
в том, какой ущерб нанесен, а в том, что они свидетельствовали о состоянии
фагов. Стивен Грэйвз и  В.К.Талли  следили  за  взлетом  "Летнего  сна"  и
сошлись  на  том,  что  выживание  маленькой  яхты,  даже   с   включенной
противометеоритной системой есть в основном вопрос везения. Фаги проявляли
небывалую активность на всем пути до  поверхности  Жемчужины.  Вероятность
успешной посадки с максимальным ускорением, которое только  способны  были
выдержать люди, не превышала одного процента.
     Для ремонта "Летний  сон"  загнали  во  вместительный  грузовой  трюм
"Несравненного". Грэйвз и Талли парили в наполненном  воздухом  помещении,
разговаривая и разговаривая. "И наблюдая как я работаю", - подумал  Берди.
Все как обычно. Эти двое горазды трепать языком, но когда дело доходит  до
физической работы, они ухитряются целиком свалить ее на него. А еще у  них
полностью  отсутствует  чувство  опасности.  Берди  ненавидел  работать  с
героями. Он услышал разговор Стивена и В.К.Талли насчет шансов один к  ста
и содрогнулся. К счастью, Джулиус Грэйвз, смотрел на это более разумно.
     - Это абсолютно неприемлемо, - говорил он. - Когда вы со  Стивеном  в
чем-то соглашаетесь, я вынужден прислушаться. Нам нельзя так рисковать.
     - Можно мне говорить?
     - Мы действительно столкнулись с  серьезной  проблемой,  -  продолжил
Грэйвз, игнорируя вопрос Талли. - Ж'мерлия сидит на Дрейфусе-27. Возможно,
глубоко внутри, поскольку  на  вызов  он  не  отвечает.  Здесь  ничего  не
поделаешь. Все остальные - на Жемчужине. Но у нас нет безопасного  способа
добраться до них. Он сделал паузу. - Ты что-то сказал, В.К.?
     - Стивен и я сошлись на проблематичности выживания  только  в  случае
прямой посадки "Летнего сна" на Жемчужину. Правда, наши расчеты  разошлись
в третьей значащей цифре. Но существуют и другие способы. Все  зависит  от
значения вероятности, считающегося "безопасным".  Есть,  например,  метод,
позволяющий  поднять  вероятность  удачной  посадки   "Летнего   сна"   на
поверхность Жемчужины до ноль восьмидесяти четырех.
     - То есть пять шансов из шести добраться туда невредимыми? -  Джулиус
Грэйвз так и впился глазами в Талли. - Почему же ты раньше об этом молчал?
     - По трем причинам. Во-первых, это пришло  мне  на  ум  после  обзора
аналогичных ситуаций, произошедших в разных местах и в  разное  время.  Их
обзор завершился только  тридцать  секунд  назад.  Во-вторых,  этот  метод
позволяет  совершить  безопасную  посадку,  но  шансы  на  удачный   отлет
невозможно   вычислить   без   дополнительной   информации    относительно
поверхности Жемчужины. И в-третьих, процедура, возможно, приведет к потере
ценного имущества, а именно, "Несравненного".
     - Комиссар Келли! -  Грэйвз  повернулся  к  Берди.  -  "Несравненный"
является собственностью правительства Добеллии. Какова ваша  точка  зрения
как представителя правительства на его возможную потерю?
     Берди только закончил латать обшивку "Летнего сна" да  еще  обжег  во
время работы палец. Он ухватился за поручень возле  Талли,  окинул  взором
трюм "Несравненного" и произнес:
     - Эту груду ржавчины и гнили, воняющую как дохлый  понкер,  следовало
отправить на свалку еще пятьдесят лет назад. Если я ее никогда  больше  не
увижу, то буду счастлив.
     Талли наморщил лоб, глядя на него:
     -  Означает  ли  это,  что   вы   санкционируете   возможную   потерю
"Несравненного"?
     - Говоря одним словом, приятель, да.
     - Тогда, если мне можно говорить, я расскажу о методе.  Информация  о
нем находится в самых старых разделах  банка  данных.  В  давние  времена,
когда одни  человеческие  индивидуумы  стремились  выполнить  поставленную
задачу, а другие, несущие охрану, пытались помешать им,  часто  применялся
метод, известный под названием "организация диверсии"...


     Принципиальное согласие вовсе не гарантирует  согласия  на  практике.
В.К.Талли и Стивен Грэйвз без устали спорили о наилучшем  способе  Послать
ли "Несравненный" впереди "Летнего сна", чтобы, пролетев по периферии стаи
фагов, он увел их от Жемчужины? Или  лучше  направить  старый  рудовоз  по
траектории, заканчивающейся столкновением с  Жемчужиной,  а  "Летний  сон"
пустить чуть сзади, рассчитывая, что яхту не заметят в  присутствии  более
крупной и соблазнительной добычи, каковой являлся "Несравненный"?
     Наконец Талли и Стивен Грэйвз сошлись в одном - у  них  слишком  мало
данных.
     - Поскольку не хватает информации, чтобы сделать  разумный  выбор,  -
извиняющимся тоном обратился Талли к Берди Келли, -  единственное,  что  я
могу предложить, - это прибегнуть к случайной процедуре.
     - Что значит "случайная процедура"? - Берди полез в карман пиджака.
     - Случайная процедура заключается в  произвольном  выборе  из  набора
элементов.
     - Что ж, именно так я и думал. - Берди вытащил колоду карт и с  видом
знатока перетасовал их. Он поднес ее Талли. -  Тяни,  В.К.,  любую  карту.
Выпадет красная, и корабли полетят как можно дальше друг от друга. Черная,
и мы пристроимся прямо за выхлопной трубой "Несравненного".
     Талли, с большим любопытством наблюдавший за тем, как  Берди  тасовал
колоду, выбрал из колоды карту и перевернул ее.
     - Черная. То, что ты делал, трудно разглядеть, но  это  предназначено
для того, чтобы повысить произвольность выбора?
     - Пожалуй, так. - Берди кинул на Талли глубокомысленный взгляд. -  Ты
когда-нибудь играл в картишки?
     - Никогда.
     - Если мы выберемся отсюда живыми, почему бы мне не научить тебя?
     - Спасибо. Это очень любопытно.
     - И не волнуйся. - Берди похлопал Талли по плечу. - Больших ставок мы
делать не будем. Поначалу.


     - Это могли быть и мы. - Джулиус Грэйвз смотрел  прямо  вверх.  -  Не
слишком приятная мысль.
     В конце концов они решили, что, поскольку "Летнему  сну"  потребуется
время и место для маневра при посадке  на  Жемчужину,  "Несравненному"  не
следует лететь до самой поверхности;  его  запрограммировали  на  снижение
лишь до десяти километров, чтобы он затем ушел  от  планетоида,  уводя  за
собой, если посчастливится, стаю атакующих фагов.
     В момент последнего торможения "Летнего сна"  "Несравненный"  скрылся
за северным горизонтом Жемчужины. Старый корабль очутился в  самом  центре
плотной тучи неистовствующих фагов. Он уже выдержал дюжину прямых  ударов.
Двигатель еще дышал, но пасти  фагов  вырывали  громадные  куски  из  тела
рудовоза. Около двадцати фагов вцепились в  "Несравненного",  как  собаки,
терзающие старого быка.
     - Они вернутся, - продолжил Джулиус Грэйвз.  -  С  такой  прытью  они
разорвут рудовоз в клочья за полчаса. У фагов не происходит насыщения  или
потери аппетита, независимо от количества поглощенного.
     Берди Келли выбрал траекторию снижения таким образом, чтобы сесть  не
далее пятидесяти метров от "Все - мое", со стороны, наиболее удаленной  от
ингибитора поля, установленного Каллик. У них не было времени изучить  эту
установку при посадке, а если бы  обходной  маневр,  предпринятый  "Летним
сном" с целью уклонения от взбесившихся фагов, не увенчался бы успехом, то
такой возможности и не представилось бы. Им  следовало  сейчас  как  можно
скорее приблизиться к ингибитору и решить что делать,  пока  не  вернулись
фаги.
     Оба человека и вживленный компьютер перевели скафандры в режим полной
непроницаемости. Каллик, Дари Лэнг и Ханс Ребка дышали этим  воздухом,  но
они пропали с поверхности Жемчужины. Их бесследное  исчезновение  вряд  ли
являлось следствием воздействия атмосферы Жемчужины, но такая  возможность
все же сохранялась. Как сказал В.К.Талли, покопавшись в  наиболее  древнем
разделе своего банка данных: "Разумно  рисковать,  сэр,  вовсе  не  значит
действовать опрометчиво".
     Пока Грэйвз и Талли изучали ингибитор поля,  Берди  произвел  краткий
осмотр "Все - мое". Первым делом он посетил пилотскую кабину. Корабль  был
абсолютно невредим и мог взлететь  в  считанные  секунды  после  получения
команды. У Берди потеплело на душе. Он похлопал  по  пульту  управления  и
поспешил наружу.
     Он ожидал, что увидит поверхность  Жемчужины,  усеянную  разбившимися
фагами, но в пределах видимости валялись искореженные останки всего  двух.
Возможно, у них пропадет  интерес  в  отсутствие  органических  форм?  Эта
свежая  мысль,  тем  не  менее,  не  вызывала  восторга  у   представителя
органического мира.
     Берди проследовал вдоль кабеля туда, где стояли Грэйвз  и  В.К.Талли.
Талли, держа кабель рукой  возле  того  места,  где  он  исчезал  в  серой
поверхности, с силой тянул  его  на  себя.  Когда  Берди  приблизился,  он
отпустил кабель и погрузил руку в свинцово-серую поверхность.
     - Смотрите, - сказал  он.  -  Ингибитор  все  еще  работает  с  почти
стопроцентной  нейтрализацией  поля.  Поверхность  оказывает   моей   руке
пренебрежимо малое сопротивление, поэтому я полагаю, что  в  данной  точке
она находится в газообразном состоянии. Но  сам  кабель  оказывает  вполне
нормальное сопротивление всем попыткам вытащить его. Напрашивается  вывод,
что дальний его конец внутри Жемчужины зафиксирован.
     - Другими словами, - произнес Грэйвз, - он к чему-то привязан.
     Теперь,  подойдя  ближе,  Берди  увидел,   что   поверхность   вокруг
ингибитора поля имеет странноватый вид. А ножки ингибитора  не  стояли  на
Жемчужине, а утопали в серой дымке.
     - Итак, кто первый? - спросил Грэйвз.
     - Первый для чего? - Берди знал ответ на свой вопрос до того, как его
задал. Одна только вещь лишала смысла прилет сюда и  проход  сквозь  строй
агрессивных фагов - это дальнейшее сидение здесь в ожидании, когда  те  же
самые фаги вернутся и свалятся им на голову. Оставался единственный путь -
спускаться в серую жуть.
     Талли без лишних слов взялся за кабель.
     - Если я не смогу переслать  вам  сообщение  по  рации  скафандра,  -
спокойно сказал  он,  -  то,  достигнув  точки,  куда  мог  бы  спуститься
следующий, дерну кабель вот таким образом. - Он пустил по кабелю волну.  -
Ждите, когда кабель затрясется.
     Он прыгнул в серый туман и, зажав кабель в ладонях, заскользил  вниз.
Тело его  беспрепятственно  погрузилось  в  поверхность  Жемчужины.  Когда
снаружи осталась только его голова, он притормозил.
     - Я вдруг осознал, что  мои  слова  могут  создать  в  будущем  некую
неопределенность, провоцирующую на неадекватные  действия;  например,  при
отсутствии у меня возможности дернуть кабель так, как  я  показал.  Тогда,
если  через,  скажем,  тысячу  секунд  сигнал  не  поступит,  имейте   эту
неопределенность в виду.
     - Не забивай себе голову, - сказал Берди. - Мы учтем это.
     - Это хорошо. - В.К.Талли скрылся из виду. Секундой позже его  голова
вновь возникла из серого тумана. - Могу  я  спросить,  каковы  будут  ваши
действия, если в течение тысячи секунд я не подам сигнала?
     Берди перевел взгляд на горизонт.  "Несравненный"  пропал:  либо  был
растерзан окончательно, либо улетел слишком далеко. В том  же  направлении
виднелось облачко блестящих точек. Вероятно, это  те  же  фаги,  почуявшие
движение на поверхности Жемчужины и возвращающиеся, чтобы напасть на них.
     Кроме стоявших здесь людей фагов ничто больше  не  интересовало.  Они
хотели напасть на людей. На него.
     - Не знаю я, какое действие мы предпримем, В.К., - произнес Берди.  -
Но не удивляйся, если это произойдет  до  того,  как  ты  отсчитаешь  свою
тысячу секунд.


     Через десять метров кабель вышел из серой мглы,  оказавшись  в  новом
сферическом пространстве с таким же серым  полом  и  светившимся  холодным
оранжевым светом потолком.
     Берди вцепился в кабель и устремился вниз.
     Долгий спуск, ужасно долгий для человека, выросшего на  планете,  где
здания имели не больше нескольких этажей; вдобавок, внизу не было  никаких
признаков В.К.Талли. Кабель тянулся дальше, сквозь следующий пол.
     Берди слегка расслабил ладони и колени, продолжая свой спуск.
     Когда он достиг  следующего  пола,  через  который  проходил  кабель,
оказалось, что он столь же проницаем, как и  первый.  Ингибитор  поля  был
сфокусирован вниз и,  насколько  понимал  Берди,  видимо,  пронизывал  всю
Жемчужину насквозь. Он расслабился, позволив себе скользнуть вниз.  Где-то
наверху Джулиус Грэйвз ожидал его сигнала, как  прежде  они  вместе  ждали
сигнала от В.К.Талли. Но сейчас, болтаясь в воздухе,  Берди  понимал,  что
давать его еще рано.
     Серый туман заполнил  его  нос  и  рот,  проникнув  сквозь  абсолютно
герметичный скафандр, словно того и вовсе не существовало. Легкий газ, без
вкуса и запаха совершенно не мешал дыханию. Еще через десять метров  Берди
вынырнул из облака и вновь стал приближаться к покатой поверхности.
     Этот уровень  выглядел  уже  более  обнадеживающим.  Здесь  виднелись
конструкции, перегородки  и  сети,  делящие  пространство  на  гигантские,
невероятной конфигурации комнаты. Берди,  спускавшийся  в  одну  из  самых
больших открытых зон, разжал перекрещенные вокруг  кабеля  ноги,  отпустил
руки и пролетел последние несколько метров. Сила  тяжести  оказалось  выше
предполагаемой. Он не удержался на ногах и шлепнулся на  пол.  Прежде  чем
встать, он быстро огляделся.
     Скучные серые стены. Прямо под боком мешанина из сеток и ни к чему не
присоединенных проводов. Он сидел на куске какого-то прозрачного сетчатого
материала, достаточно пружинистого,  чтобы  из  него  можно  было  сделать
кровать. Кабель, по которому он спустился, уходил  вправо,  в  направлении
наклонного спуска, представляющего собой часть ярко освещенного тоннеля.
     Проводив его взглядом, он замер, вытаращив глаза. Там,  возле  начала
уходящего вниз тоннеля, стоял В.К.Талли. Рядом с ним, вывернув наружу  все
свои восемь ног, сидел Ж'мерлия.
     Берди кряхтя поднялся. Все ведь думали, что  лотфианин  находится  на
Дрейфусе-27, в сотнях тысяч километров отсюда. Что он здесь делает?
     Берди дернул за конец  кабеля,  который  он  держал  в  руках,  чтобы
просигнализировать о безопасном спуске Грэйвзу, и поспешил  к  поджидающей
его парочке.
     - Насчет сигнала ты был прав, В.К., - сказал он. - Уверен, ты пытался
что-нибудь передать через рацию скафандра, но мы ничего не получали.
     - И я от вас. Поверхность абсолютно непроницаема для электромагнитных
сигналов, хотя без труда  пропускает  сквозь  себя  материальные  объекты.
В.К.Талли жестом указал на Ж'мерлию. - Нет необходимости представлять  вас
друг другу, комиссар Келли. А мы уже познакомились. Хотя  мы  с  Ж'мерлией
никогда не встречались, я  узнал  его  по  описанию,  хранящемуся  в  моей
памяти.
     - Очень может быть, но он-то  что  здесь  делает?  Почему  ты  не  на
Дрейфусе-27, Ж'мерлия, как сообщил в послании капитан Ребка?
     - Прошу прощения за это. Я прилетел на Жемчужину, чтобы искать хозяев
- Атвар Х'сиал и Луиса Ненду, а  также  хайменоптку  Каллик.  Но  когда  я
очутился на поверхности, мне пришлось скрыться внутри, чтобы  спастись  от
фагов.  Корабль,  на  котором  я  прилетел,  "Летний  сон",  стартовал   с
поверхности Жемчужины, оставив меня совершенно беспомощным.
     - Извини, Ж'мерлия, это наших рук дело:  он  понадобился  нам,  чтобы
спуститься сюда. Но ты, похоже, слишком  много  на  себя  взял,  занявшись
поисками Ненды, Х'сиал и Каллик, не так ли? Сейчас никто не  представляет,
где они находятся. Лучше бы  тебе  оставаться  на  Дрейфусе,  подальше  от
неприятностей. Здешние фаги - дрянь.
     - Примите  мои  извинения,  комиссар  Келли.  Фаги  действительно  на
редкость агрессивны. С моей стороны было неразумно прилетать  сюда,  но  у
меня есть хорошие новости. Я  знаю,  где  сейчас  господа!  И  хайменоптка
Каллик. Они все вместе, в одной из камер неподалеку от центра Жемчужины.
     - Не могу в это поверить. -  Берди  повернулся  к  Талли.  -  Неужели
Ж'мерлия говорит правду?
     - Прямых доказательств  его  утверждения  у  меня  нет,  но  если  вы
рассмотрите косвенные, то в  соответствии  с  информацией  из  центральных
банков  данных  относительно  разумных  существ,  доминирующих  в  рукаве,
наиболее лживыми из  них  являются  люди  и  кекропийцы.  Всем  остальным,
включая Ж'мерлию и Каллик, до них далеко.
     - С моим уважением, комиссар Келли, вы сами можете убедиться,  что  я
говорю правду. Для этого нужно сделать то же, что сделала я: пройти дальше
вдоль кабеля. Он вел меня от самой поверхности  до  места,  где  находятся
хозяева и Каллик.
     - Что, разумеется, будет прямым доказательством. -  В.К.Талли  сделал
знак  Берди.  -  Идите  с  Ж'мерлией,  комиссар.  Когда   Джулиус   Грэйвз
присоединится ко мне, мы последуем за  вами.  Кабель  является  прекрасным
указателем, которым можно руководствоваться.
     В следующий момент  Берди  уже  несся  вслед  за  Ж'мерлией  вниз  по
извилистому, разделенному на секции  тоннелю.  Время  от  времени  тоннель
разветвлялся, демонстрируя боковые ходы, освещенные настолько тускло,  что
невозможно было разглядеть стены, но Ж'мерлия не выпускал  тонкий  кабель,
куда бы он ни вел. Берди  бежал  вслед  за  ним,  положив  руку  на  спину
лотфианина. И внезапно они оказались в  огромной  куполообразной  комнате.
Берди был потрясен.
     Вогнутый  к  центру  пол  был  разделен  на  концентрические   кольца
интенсивной окраски. Блики от сверкающего потолка слепили глаза. Из  линий
раздела  выходили  почти  невидимые  полусферы,  сходившиеся  над  центром
комнаты. Кабель вел прямиком к  центру  комнаты,  вытянутый  как  спица  в
колесе. На полпути он заканчивался. Там на полу, на границе фиолетового  и
красного колец, лежала, свернувшись  в  клубок,  Каллик.  Двумя  передними
лапами она сжимала катушку с кабелем, а остальные прижала к телу.
     Дальше, за безжизненным телом Каллик... Центральный круг был  голубым
- монохромно-голубым. В его центре располагался помост  того  же  цвета  с
дюжиной прозрачных кресел. В двух из них сидели Луис Ненда и Атвар Х'сиал.
     Берди двинулся вперед, но его остановил Ж'мерлия, крепко  ухватив  за
рукав.
     - При всем моем уважении, комиссар, идти дальше неразумно.
     - Почему же? Они  явно  не  мертвы,  а  только  без  сознания,  хотя,
возможно, в очень плохом состоянии. Нам нужно вытащить их оттуда и оказать
помощь.
     - Совершенно верно. Моя первая реакция была такой же - пройти  вперед
и спасти хозяев. Но потом я  подумал,  что  хайменоптка  Каллик  наверняка
действовала из тех же побуждений. Она увидала хозяев, бросилась к ним -  и
не дошла до них. Затем, я также понял, что самый худший способ помочь моим
хозяевам - это самому, как они,  потерять  сознание.  Для  безопасности  я
вернулся во  вторую  внешнюю  камеру.  Я  еще  не  успел  выработать  план
безопасных действий, когда появился человек В.К.Талли.
     - Талли не человек. Талли - это вживленный компьютер. - В подробности
Берди вдаваться не стал. Его голова была слишком  занята  другими  вещами,
услышанными от Ж'мерлии.
     - Почему же ты не взялся за кабель и не выволок  за  него  Каллик?  -
продолжил он. - Весит она совсем немного.
     - Я не смог, комиссар. Попробуйте сами, если хотите.
     Берди поднял кабель и потянул изо всех сил. Каллик не  сдвинулась  ни
на миллиметр, а часть кабеля, пролегавшая в зоне колец, даже не оторвалась
от пола. Она лежала, словно приваренная к полу либо удерживаемая  каким-то
полем. Когда появились В.К.Талли и Джулиус Грэйвз,  Берди  еще  дергал  за
кабель и ругался.
     Пять минут ушло на вопросы, предложения и контрпредложения.  В  конце
концов никто не смог придумать что-либо более путное,  чем  первоначальное
предложение Ж'мерлии: войти в зону и попытаться вытащить Каллик. Если  это
по каким-либо причинам лотфианину  не  удастся,  другие,  находясь  рядом,
помогут ему. Он обвяжется веревкой, поэтому, если  он  потеряет  сознание,
его можно будет вытянуть.
     - Что в случае с Каллик сделать не удалось, -  заметил  Берди.  -  Но
ничего лучшего нам все равно на ум не пришло.
     Они молча наблюдали, как Ж'мерлия с остановками  продвигался  вперед,
минуя желтое, зеленое и половину фиолетового  кольца.  В  этой  точке  он,
казалось,  заколебался.  Тоненькая  головка   стала   разворачиваться,   а
лимонно-желтые глаза на коротких ножках мечтательно заходили туда-сюда.
     - Ж'мерлия! - как можно громче крикнул Грэйвз.
     Лотфианин недоуменно огляделся по сторонам.  Он  накренился  и  начал
оседать.
     - Достаточно! - Грэйвз уже тянул за кабель. - Доставайте его  скорее,
пока он еще стоит на ногах.
     Шатаясь, Ж'мерлия побрел назад. На  краю  зеленого  кольца  он  вдруг
выпрямился во весь рост и начал озираться, но, тем  не  менее,  шел  туда,
куда его тянули. На краю желтого кольца он опустился на живот.
     - Что случилось?  -  спросил  Талли.  -  Ты  нормально  шел  и  вдруг
остановился.
     - Я не помню. - Ж'мерлия встал на все  свои  конечности  и  развернул
глазоножки,  глядя  обратно  в  круг.  -  Я  шел  к  центру.  Ровно,   без
препятствий. И вдруг, сразу, я обнаружил, что иду обратно, лицом в  другую
сторону, и что меня тянут.
     -  Лотос-поле.  -  Грэйвз  закивал  головой.  -  Раз  уж  Дари   Лэнг
определила, что  Жемчужина  -  артефакт  Строителей,  нам  следовало  быть
готовым к встрече с  ним.  Это  поле  есть  на  многих  артефактах.  Самое
знаменитое окружает и защищает Парадокс. Но Ж'мерлии  повезло  -  на  него
воздействовала  только  периферийная  часть  поля.  Стерлись  лишь   самые
последние воспоминания.
     - Чего, возможно, нельзя сказать о Каллик, - произнес В.К.Талли. -  И
еще в  меньшей  степени  о  Луисе  Ненде  и  Атвар  Х'сиал.  На  Парадоксе
лотос-поле стирает всю память целиком.
     - У людей, - сказал Ж'мерлия, - и у хайменоптов, и у лотфиан. Но  как
насчет машин? Или компьютеров?
     Остальные повернулись и посмотрели на В.К.Талли. Он кивнул.
     -  В  соответствии  с  имеющимися  данными  на  Парадоксе  происходит
стирание любой памяти - как у органиков, так и у неоргаников. Однако, - он
нагнулся, чтобы снять кабель с пояса Ж'мерлии и обвязать его вокруг  себя,
-  здесь  не  Парадокс.  Лотос-поле  может  оказаться  другим.   Требуется
эксперимент.
     Они молча наблюдали, как он осторожно пересек границу желтого кольца,
потом пятиметровый промежуток до зеленого. На середине зеленого кольца  он
остановился и оглянулся.
     - Ощущаю какие-то помехи в цепях. - Его голос звучал спокойно.  -  Не
слишком сильные, чтобы нарушить функции или мешать продвижению вперед. Иду
дальше.
     Он тронулся вперед, спускаясь по вогнутому полу. Не доходя пяти шагов
до места, где повело Ж'мерлию, он остановился вновь.
     - Я должен вернуться. - Голос его звучал тихо и с остановками. - Я не
могу долее сохранять информацию. Она разрушается как в оперативных, так  и
в долговременных файлах... Отмечаю потерю четырнадцати тысяч  секторов  за
прошедшие три секунды. - Он развернулся  и  сделал  один  неуверенный  шаг
прочь от центра. Затем, казалось, окоченел.
     - Пропало еще двадцать две тысячи секторов, - сказал он  мечтательным
голосом. - Скорость потерь нарастает.
     - Достаточно.  -  Грэйвз  потянул  за  кабель,  и  Талли,  качаясь  и
спотыкаясь, направился к краю  комнаты.  Остановившись,  он  осмотрелся  и
махнул рукой бросившемуся к нему на помощь Берди Келли.
     - Не стоит беспокоиться, комиссар Келли. Я потерял часть информации -
только последние записи, но я  все  еще  полностью  функционален.  Большую
часть моей памяти разрушение не затронуло.
     - Тем не менее на главный вопрос мы ответ получили, - сказал  Грэйвз.
- Поле действует одинаково как на органическую, так  и  на  неорганическую
память. Поэтому мы никого достать оттуда не сможем - вообще никого.
     - Мы должны. - Ж'мерлия поднялся и сделал движение, словно  собираясь
побежать обратно к центру зала. - Там же хозяева! Там Каллик! Мы не  можем
их просто так бросить.
     - Прости, Ж'мерлия. - Грэйвз встал между  лотфианином  и  молчаливыми
телами в середине комнаты. - Если бы мы могли сделать что-то, чтобы помочь
Каллик и остальным, мы бы сделали, даже несмотря на то, что Атвар Х'сиал и
Луис Ненда пытались убить нас на Тектоне. Однако это невозможно.
     - Это утверждение правдоподобно, но окончательно не  доказано.  -  До
этого  В.К.Талли  стоял  неподвижно.  Теперь  же  он  поднял  руки,  чтобы
прикоснуться ими к своей голове с двух сторон. - Я хотел бы это  обсудить.
Когда я проходил начальное обучение, то перед отправкой на Добеллию у меня
возникли проблемы  с  калибровкой.  Для  необходимой  настройки  мой  мозг
вынули.
     Талли не обратил никакого внимания на  открывшего  рот  от  страха  и
изумления Берди Келли. Он тщательно ощупывал собственные виски.
     -  Тогда  я  предупредил  техников,  что  мое  вживленное  устройство
рассчитано на непрерывный сенсорный ввод. Они использовали  нервный  жгут,
соединив мозг  с  позвоночным  столбом.  На  несколько  секунд  я  потерял
сенсорные ощущения и возможность управлять телом,  пока  они  осуществляли
подсоединение, но никаких побочных эффектов это  не  вызвало.  Теперь  мои
наблюдения подсказывают мне, что из всех нас самый сильный и проворный это
Ж'мерлия. Если бы ему удалось взобраться вверх по кабелю  до  поверхности,
войти во "Все - мое" и вернуться с длинным многожильным нервным жгутом...


     Берди  Келли  за  всю  жизнь  не  доводилось  видеть   ничего   более
омерзительного.
     В.К.Талли лег на бок на слегка покатый  пол  и  закрыл  глаза.  Рядом
находилась бухта многожильного жгута. Под его голову  подложили  свернутое
одеяло, принесенное со "Все - мое", а сам он давал тихие указания Джулиусу
Грэйвзу и Ж'мерлии.
     -  Череп,  конечно,  состоит  из  настоящей  кости,   и   кожа   тоже
естественная. Но для удобства доступа в задней  части  кровеносные  сосуды
оканчиваются в сантиметре над ушами. Снабжение кровью верхней части черепа
осуществляется  через  лобные  вены  и  артерии.  Крышка  черепа   спереди
укреплена на шарнирах, а сзади ее удерживают защелки. Откинув  волосы,  вы
увидите щель. Приподнимите кожу на затылке; расположенные под ней  защелки
помечены на кости голубым цветом.
     Грэйвз ввел тонкий шпатель  в  прорезь,  расположенную  на  несколько
дюймов выше редкой границы  волосяного  покрова  В.К.Талли.  Оттянув  кожу
вверх, он обнажил белую кость. На гладкой поверхности черепа  имелись  три
голубые точки.
     - Я вижу их. Должно быть, три?
     - Верно. Очень хорошо.  Если  их  все  нажать  одновременно,  защелки
откроются. Вы сможете поднять  крышку,  вращающуюся  на  лобных  шарнирах.
Кожа, вены и артерии растянутся, но не порвутся, перегнувшись через  линию
шарнира. - Пока Джулиус Грэйвз колебался, Талли продолжи: - Не  берите  во
внимание мои чувства. Естественно, сигналы тревоги,  воспринимаемые  вами,
как  боль,  в  моем  случае  модифицированы.  Я   не   испытываю   ничего,
определяемого вами как неприятные ощущения.
     Грэйвз  кивнул  и,  в  то  время  как  Ж'мерлия  удерживал   шпателем
отвернутую кожу, подсунул под нее пальцы и нажал на  маркированные  точки.
Раздался  щелчок.  Тыльная  часть  черепа  подалась  вверх  на   несколько
миллиметров, образовав узкий темный зазор.
     - Придумано не совсем удачно, - произнес Грэйвз. - Разве не может  он
открыться случайно?
     -  Нет,  пока  я  функционирую.  Я   должен   либо   помогать,   либо
препятствовать попыткам изменения моих внутренних  состояний,  прежде  чем
защелка откроется. Теперь беритесь  за  волосы  на  макушке  и  поднимайте
верхнюю черепную крышку, вращая ее вокруг лобного шарнира.
     Грэйвз аккуратно выполнил это указание, и черепная  крышка  задралась
вверх. Берди увидел внутреннюю часть этого полушария  с  запутанной  сетью
кровеносных сосудов. Под ним находился серый овальный предмет, сидевший  в
черепной выемке плотно, как яйцо в ячейке.
     - Очень хорошо. - Талли оставался совершенно неподвижным. - Сейчас вы
видите  то,  что  в  человеческом  мозге  называют   защитными   мозговыми
оболочками. В моем случае они, разумеется, искусственные. Я был вживлен  с
собственным  независимым  источником  энергии,  поэтому  кроме  интерфейса
тело/мозг мне ничего не требуется. Вы увидите нейронный  интерфейс,  когда
вынете меня из черепной коробки. Приподнимите меня  сначала  на  несколько
сантиметров,  а  потом  продолжайте   с   осторожностью.   Преждевременное
отсоединение крайне нежелательно. Сильный рывок может повредить разъемы.
     Грэйвз залез в череп Талли и осторожно вытащил оттуда  предмет  почти
шарообразной формы, поместившийся в  ладонях.  За  серым  яйцом  потянулся
заканчивающийся  разъемом  короткий  кабель.  Он  соединял  нижнюю   часть
вживленного   компьютера   и   двигательные   центры    тела    В.К.Талли,
располагавшиеся у самого конца позвоночного столба.  Из  разъема  на  руки
Грэйвза пролилось несколько капель прозрачной жидкости.
     - Теперь все, - продолжил Талли. - Следующий этап прост, ноя не смогу
руководить вашими действиями. Комиссар Келли, вы и Ж'мерлия должны принять
меры, чтобы мое тело не двигалось, -  возможны  непроизвольные  мускульные
сокращения. Советник Грэйвз, вам надо разомкнуть разъем между мной и  моим
телом, а потом восстановить его, подключив меня к нему через  многожильный
нервный жгут. Сделайте это как можно быстрее, соблюдая осторожность, но не
беспокойтесь, если это займет минуту или две.  Двигательные  центры  этого
тела позволят ему нормально функционировать все время моего отсутствия. Не
бойтесь также дотрагиваться до внутренней части черепной коробки. Это тело
хорошо защищено от инфекции. Как только будете готовы - начинайте.
     Грэйвз кивнул. Когда он запустил руку внутрь и  осторожно  разъединил
тело  и  вживленный  компьютер  раздался  еще  один   щелчок.   Конечности
В.К.Талли, удерживаемые Берди и Ж'мерлией, дернулись, затем тело ослабло и
замерло.
     Концы нервного жгута находились рядом. Джулиус  Грэйвз  взял  штекер.
Промахнувшись с первого раза, через несколько секунд он все же вставил его
в гнездо двигательного центра.
     - Половина работы сделана, - он громко  дышал  открытым  ртом,  -  но
второй разъем никак не хочет входить. Продолжайте его держать.
     Пальцы Грэйвза были липкими от спинномозговой жидкости, и  ему  никак
не  удавалось  вставить  разъем   нервного   жгута   в   переходный   узел
компьютерного мозга.
     - Подержите-ка его. - Берди Келли, вытерев руки о штаны, взял из  рук
Грэйвза мозг и разъем и одним движением вставил  вилку  разъема,  соединив
многочисленные контактные группы.
     - Полегче! - произнес Грэйвз, но тело В.К.Талли уже принимало сидячее
положение, высвобождаясь из объятий Ж'мерлии.
     - Хмммм... ккх... кхммм. - Туловище поежилось, и глаза открылись.
     Грэйвз нагнулся ниже.
     - В.К.Талли! Ты меня слышишь?
     -  Прекрасно  слышу.  -  Голова  без  макушки  повернулась.  -  Прошу
прощения, советник, но нет нужды так  кричать.  Тело  снабжено  прекрасным
сенсорным оборудованием.
     Череп все еще оставался распахнутым настежь, и в такт движениям  тела
перед ярко-голубыми глазами покачивалась крышка  черепной  коробки.  Берди
таращился  на  это   лишенное   своего   содержимого   вместилище   мозга,
расщепленное надвое, словно кокосовый орех, и на нервный  жгут,  тянущийся
от основания черепа к маленькому шару в  его  правой  руке.  Сам  он  тоже
испытывал желание поежиться. Жизнь на Опале была суровой, но к таким вещам
она его все-таки не подготовила.
     Пока Берди наблюдал, Талли потянулся, взялся обеими руками за  крышку
черепа и осторожно вернул ее в прежнее положение.
     - Боюсь, она закрылась не совсем плотно, - сказал он,  -  потому  что
мешает нервный жгут. Надо поставить ее на  место.  Будет  очень  неудобно,
если крышка отвалится и потеряется.
     Он обернулся, чтобы посмотреть на шарик, который держал Берди.
     - Пожалуйста, держите меня осторожней, комиссар Келли. В ваших  руках
находится  основная  составная  часть  собственности  Четвертого  Альянса.
Боюсь, что тело немного пострадало, поскольку не  рассчитана  на  демонтаж
мозга вне сервисного предприятия. - Тоненькая струйка  крови  сочилась  по
левой стороне лба Талли. Он осторожно вытер ее, оглядел зал и продолжил: -
Кроме того, мои сенсорные  и  двигательные  функции  несколько  снизились.
Пропускная способность  нервного  жгута  меньше,  чем  моего  собственного
соединительного устройства. Я вижу с заметно  меньшим  разрешением,  цвета
различаются неясно,  а  также  ощущаю  снижение  управляемости  мускульным
аппаратом. Однако для наших целей этого вполне достаточно.
     Он поднялся на ноги  и  несколько  раз  качнулся,  прежде  чем  обрел
равновесие.  Под  его  руководством  Ж'мерлия  и  Грэйвз  обвязали  голову
фиксирующим бинтом, дополнительно закрепив таким образом черепную крышку и
внешний нервный жгут в одном положении. Берди Келли  продолжал  держать  в
дрожащих руках мозг, изо всех сил стараясь не трясти его и не сжимать.
     - Ты уверен, что готов? - спросил Грэйвз.  -  Не  хочешь  ли  сначала
потренироваться?
     Но Талли уже шел вперед.
     - Это бессмысленно, - сказал он. - Моя координация лучше не станет. В
целях предосторожности, однако, разрешите мне сделать вот что. - Он поднял
прочный кабель, которым пользовался во время предыдущей попытки  пробиться
к центру комнаты, и обвязался им вокруг пояса. - У вас  будет  возможность
выволочь меня оттуда. Теперь, если Ж'мерлия будет подавать нервный жгут, а
вы, комиссар Келли, подойдете на достаточное расстояние...
     Талли сделал два  неуверенных  шага  вперед  и  начал  спускаться  по
пологому наклону к центру зала. На  краю  желтого  кольца  он  на  секунду
остановился, от чего  все  замерли.  Затем  пошел  дальше,  направляясь  к
неподвижному телу Каллик. Берди Келли наблюдал за ним, боясь  даже  глазом
моргнуть, в то время как Ж'мерлия отматывал жгут с катушки, которую держал
в другой руке, таким образом, чтобы, не дай бог, не натянуть  его  слишком
сильно или не коснуться им пола. Было что-то  абсолютно  неестественное  в
облике человека, с окровавленной  и  забинтованной  головой,  входящего  в
чашеобразное углубление,  раскрашенное  яркими  цветами.  При  ходьбе  его
качало,  и  тянувшиеся  вслед  за  ним  два  кабеля  тоже   раскачивались,
подчиняясь собственному ритму.
     - Если почувствуешь, что теряешь память, выходи немедленно, - крикнул
Грэйвз.
     Талли, не замедляя хода, помахал рукой.
     - Разумеется.  Хотя  я  не  думаю,  что  такое  произойдет.  Как  это
возможно, если я нахожусь рядом с вами, в руках комиссара Келли?
     Он прошел уже зеленое кольцо и теперь  шагал  по  фиолетовому.  Двумя
секундами позже он  медленно  опустился  на  пол  возле  Каллик,  стараясь
держать голову прямо. Его пальцы ощупали пушистое горло хайменоптки.
     - Она жива. Без сознания, но  нисколько  не  повреждена.  Я  не  могу
оторвать от пола обмотанную вокруг нее веревку, но если сниму  ее,  то  не
вижу препятствий, чтобы вынести Каллик отсюда. Талли встал  и  внимательно
посмотрел в центр зала. - Будет лучше, если я сначала пройду весь  путь  и
изучу обстановку. Каллик заберу по дороге назад.
     Я бы так не поступил, подумалось Берди. Лучше уж синица в руках... Он
бросил взгляд на шар освобожденного теперь  от  тела  компьютера.  Странно
было, что для общения с Талли приходилось  посылать  информацию  лишенному
мозга телу, медленно продвигающемуся к середине зала и получать  сенсорные
сигналы через жгут обратно в мозг, который Берди держал в руках.
     Талли двигался все медленнее. Низкая центральная  платформа  была  от
него всего в пятнадцати метрах, но ему, чтобы достигнуть ее, потребовалось
целых пятнадцать секунд. В двух шагах от молчаливой фигуры Луиса Ненды  он
остановился.
     - В этом помосте есть что-то необычное. По мере того  как  я  к  нему
приближался, его внутренняя структура постепенно становилась  видимой.  Он
состоит из додекаэдров. С пятнадцати  метров  эта  структура  невидима.  В
десяти она выглядит как туманное образование типа серой дымки.  Теперь  же
видно, что конструкция состоит из явно твердых частей. Из двух граней этих
додекаэдров выходят усики, окружающие головы Луиса Ненды и  Атвар  Х'сиал.
Должно быть, именно поэтому они сохраняют вертикальное сидячее  положение,
хотя оба без сознания.
     Берди взглянул на Грэйвза, затем пристально посмотрел  на  помост.  С
места, где он стоял, виднелись только кресла, кекропийка и человек.
     - Предлагаю сначала попробовать снять  с  платформы  Луиса  Ненду,  -
произнес  Талли.  -  Не  знаю,   будет   ли   этому   оказано   какое-либо
сопротивление, активное или пассивное.
     Он сделал последние два шага, взобрался на помост и,  обхватив  Луиса
Ненду за плечи,  начал  поднимать  его.  Для  сторонних  наблюдателей  это
выглядело так, как будто два тела приняли неустойчивое  положение,  далеко
отклонившись назад от вертикали.
     - Чувствую некоторое сопротивление, - сообщил Талли, - но продвижение
идет.  Мы  уже  удалились  на  несколько  сантиметров  от   платформы,   и
соединяющий усик стал тоньше. Он начинает превращаться  в  самостоятельную
форму, типа туманного колечка... - Внезапно он сильно накренился  назад  и
спрыгнул на пол, удерживая на себе Ненду. - ...А  теперь  усика  уже  нет.
Приготовьтесь вытягивать кабель и нервный жгут. Мы выходим.
     Неся, словно  пожарник,  тело  Луиса  Ненды  на  своем  плече,  Талли
медленно удалялся от центра зала. Через минуту он находился  уже  рядом  с
Джулиусом Грэйвзом. Помогая друг другу, они опустили Луиса Ненду на пол.
     Берди Келли разглядывал усыпанную серыми бугорками и выемками грудь.
     - Взгляните-ка на это. Что они с ним сделали?
     Грэйвз наклонился ниже, изучая огрубевшие кожные покровы.
     - По мнению Стивена, здесь с ним не делали ничего.  Это  зардалусское
наращение, разработанное  для  того,  чтобы  позволить  людям  общаться  с
кекропийцами непосредственно, посредством феромонного переноса. Мы думали,
что эта технология утеряна  и  запрещена  к  применению.  Должно  быть,  в
Сообществе есть места, где прежние рабские расы  сохранили  частицы  науки
зардалу.
     Талли уже развернулся и вновь направился к центру зала. Жгут в  руках
Ж'мерлии натянулся. Тот начал стравливать его, и в этот самый момент  Луис
Ненда захрипел и губы его задергались.
     - Где это я, черт побери?  -  Глаза  открылись  и  обвели  окружающее
пространство. Коренастый карелланец сделал попытку сесть.
     - Хороший знак, - произнес Грэйвз.  -  Говорит,  значит,  его  память
полностью не стерта. - Он повернулся к Луису Ненде. - Вы находитесь внутри
планетоида неподалеку от Гаргантюа. Вы помните, как попали сюда?
     Ненда покачал черноволосой головой и вскочил на ноги.
     - Ни капли. - Говорил он с трудом, то и дело запинаясь.
     - А что последнее вы помните?
     Ненда оставил вопрос без внимания, разглядывая остальных.
     - Вот это да! Фантастично видеть  вас  всех.  Джулиус  Грэйвз,  Берди
Келли, Ж'мерлия, и все живы.
     - Все живы, но благодарить за это нужно не вас. -  Грэйвз  наклонился
ближе. - Вспомните, Ненда, это очень важно. Что произошло, прежде  чем  вы
потеряли сознание? Что вы помните?
     Ненда потер ладонью небритую щеку.
     - Что я помню? - Он подозрительно  посмотрел  на  Грэйвза.  -  М-м...
Последнее, что я помню, это как мы с Атвар Х'сиал стартовали с Тектона  на
"Все - мое". Летний Прилив  уже  почти  начался.  Полагаю,  он  пришел  и,
полагаю, прошел.
     - Вы помните, как стреляли по другому кораблю?
     - Стрелял? Я? - Ненда прокашлялся. - Не может быть. Ни по кому  я  не
стрелял.
     - Помните вы или нет, но когда мы  вернемся  на  Опал,  отвечать  вам
придется.  Формальное  обвинение  в  покушении   на   убийство   вам   уже
предъявлено.
     - Ну, это не первый раз, когда обвиняют невиновного. -  Ненда  быстро
приходил в себя, и его глаза гневно заморгали. - Что случилось с  Ат?  Она
была со мной на корабле.
     - Атвар Х'сиал? - Грэйвз повернулся к центру громадного зала и кивнул
головой. - Она там. Прекрасно. Они уже выходят.
     Ж'мерлия попискивал от возбуждения.  Пока  Грэйвз  и  Ненда  говорили
между собой, В.К.Талли возвратился к помосту, высвободил  Атвар  Х'сиал  и
теперь, шатаясь, брел к ним.  Под  весом  громадного  тела  кекропийки  он
согнулся пополам. Ненда посмотрел в  направлении,  указанном  Грэйвзом,  и
увидел идущую неверными шагами фигуру  с  забинтованной  головой,  кабели,
тянущиеся от ее головы к месту, где они стояли,  лежащее  неподалеку  тело
Каллик и весь задний план громадного сводчатого зала.
     - Эй, что здесь происходит? Что вы сделали с Ат?
     - Ничего мы с ней  не  делали  и  сами  не  очень  знаем,  что  здесь
происходит. Нам известно только, что вы и Атвар Х'сиал сидели без сознания
посреди этого зала. Мы попытались спасти вас обоих.
     - А Каллик? Что с моей хайменопткой?
     - Она потеряла сознание, стремясь вытащить вас.
     Ж'мерлия запрыгал от возбуждения, как только Талли вышел из  внешнего
кольца. Едва только лотфианин помог уложить Атвар Х'сиал  на  пол,  Талли,
шатаясь, сделал еще два шага и внезапно сел. Его голубые глаза  закрылись,
а ладони потянулись вверх, чтобы потрогать голову.
     - Это тело, к сожалению, на грани своего физического  предела.  -  Он
говорил шепотом. - Мне необходимо немного отдохнуть. Однако мы можем  быть
довольны достигнутым результатом. Я убежден, что  наиболее  трудная  часть
уже  позади.  Каллик  весит   немного.   После   короткого   перерыва   на
восстановление я вынесу ее из зала. Она уже подготовлена к перемещению.
     - Какого черта, я сам ее вынесу. - Ненда рванулся  вперед.  -  Сидите
здесь и не волнуйтесь. Она моя, и я за нее отвечаю.
     - Нет. Грэйвз поймал его  за  руку.  -  Только  войдите  туда,  и  вы
окажетесь в том же положении, что и она, впрочем, вы в нем уже находились.
Зал накрыт лотос-полем. Именно поэтому пришлось вынуть  В.К.Талли  из  его
тела, прежде чем он смог туда войти. - Он показал  на  шар  с  морщинистой
поверхностью, который  Келли  как  раз  передавал  Ж'мерлии.  -  Его  мозг
оставался здесь.
     Ненда еще раз, уже более задумчиво, посмотрел на скорчившееся тело  и
на кабель, тянущийся от забинтованной головы.
     - Неплохо придумано, - сказал он через несколько секунд. - Пойду-ка я
лучше присмотрю за Ат, а то, судя по ее внешнему виду,  она  с  минуты  на
минуту придет в себя и  начнет  буянить.  Не  беспокойтесь,  я  знаю,  как
справиться с ней.
     Черные  надкрылья  кекропийки  раскрылись,  обнажив   четыре   нежных
рудиментарных крылышка,  усыпанных  красными  и  белыми,  в  форме  глаза,
пятнышками. Кончик хоботка  показался  из  своего  мешочка  на  складчатом
подбородке, а желтые рупорообразные рожки на голове поднялись.
     В то же самое время тело В.К.Талли начало  вставать  на  ноги.  Глаза
медленно раскрылись.
     - Сейчас я пойду и приведу в сознание Каллик.
     - Подожди. - Грэйвз двинулся к Талли.
     - Нет. Спешить необходимо. На  интерфейс  начала  оказывать  действие
просочившаяся спинномозговая  жидкость.  Качество  работы  нервного  жгута
ухудшается, и сенсорные сигналы слабеют. Я пойду за Каллик, пока еще  вижу
ее, иначе нам придется делать все сначала.
     Талли не стал ждать разрешения. Тело сделало неуверенный шаг  вперед,
а затем повалилось набок и поползло вниз по наклонному  спуску  к  лежащей
без сознания хайменоптке. Оно  уже  почти  достигло  Каллик,  когда  Атвар
Х'сиал испустила резкий,  режущий  ухо  крик,  вскочила  во  весь  рост  и
прыгнула в сторону Джулиуса Грэйвза.
     В следующие полсекунды Берди Келли видел все, но ничего  поделать  не
мог.
     Сначала кекропийка налетела  на  Грэйвза  и  повалила  его.  Затем  и
советник, и кекропийка, уже вместе, столкнулись с Берди. От удара одной из
ее ног он взлетел в воздух, а катушка с нервным жгутом откатилась  к  краю
комнаты. Одновременно мозг  В.К.Талли,  крепко  удерживаемый  лотфианином,
отсоединился от разъема и вместе с  Ж'мерлией  закатился  в  зону  желтого
кольца. Как только связь оборвалась, тело  Талли,  двигавшееся  к  Каллик,
съежилось и упало на пол Еще одна нога Атвар Х'сиал хлестнула  Берди  так,
что тот хлопнулся на спину.
     Он лежал, глядя в потолок,  не  в  силах  двинуться,  и  видел  часть
купола, лысину Джулиуса Грэйвза аналогичной куполообразной формы и одно из
надкрылий Атвар Х'сиал. Ее тяжелая туша сидела у него на груди.  От  удара
затылком об пол его оглушило, из  носа  текла  кровь,  а  половина  зубов,
казалось, готова была вывалиться изо рта.
     Если бы В.К.Талли не заверил их, что самое трудное уже позади,  Берди
ни за что бы так не подумал.



     СТАТЬЯ 22: КЕКРОПИЙЦЫ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ. Кекропийская Федерация занимает плоский  серповидный
участок рукава шириной 300 световых лет и длиной 750. Его ось проходит  по
самой широкой части серпа  в  направлении  центра  галактики.  Дальняя  от
центра часть граничит  с  территорией  Четвертого  Альянса.  Центр  клайда
расположен севернее центральной галактической плоскости.
     К.  живут  на  внутренних  планетах  с  мощным   облачным   покровом,
вращающихся вокруг красных карликов. Всего насчитывается до 900  обитаемых
планет с общей численностью популяции около 160 миллиардов особей.  Группы
к-ских торговцев, общая численность которых неизвестна, встречаются  также
на территории Сообщества Зардалу.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. К. - членистоногие с шестью  конечностями.
Взрослая самка весит около двухсот килограммов  и  достигает  в  длину  (с
выпрямленными конечностями) трех  метров.  Темно-красное  сегментированное
тело переходит в короткую шею, окруженную  алыми  и  белыми  складками,  и
оканчивается  большой,  белой  безглазой  головой.  В  центре  "лица"   К.
расположен хоботок, совмещающий функции органа осязания и приемника  пищи.
Обычная диета К. жидкая.
     Пара одинаковых  желтых  рожек,  растущих  посреди  головы,  является
чувствительным органом слуха. Они принимают отраженные  сигналы  звукового
резонатора,  спрятанного  в  складчатом  подбородке.  Сформировавшись   на
затянутой  облаками  планете  красного  карлика,  безглазые   К.   "видят"
посредством эхолокации, используя ультразвуковые импульсы.
     Поскольку нормальный слух принесен в жертву зрению,  речевое  общение
между К. происходит посредством переноса  химических  веществ.  На  основе
феромонного  переноса  сформировался  богатый  язык,   дающий   уникальную
возможность выражать не только мысли, но также эмоции и ощущения.  Длинные
антенны  (два  метра  при  полном  раскрытии)  на  макушке   различают   и
идентифицируют единичные молекулы многих тысяч различных пахучих  веществ.
Однако к любым разумным существам,  не  способным  вырабатывать  феромоны,
используемые в к-ской речи. К.  обычно  выказывают  полное  пренебрежение,
граничащее с отрицанием их существования.
     К. произошли от гораздо более мелких крылатых предков. Они давно  уже
потеряли способность летать, но сохранили черные надкрылья и четыре темных
рудиментарных крылышка с красными и белыми пятнышками удлиненной формы.  В
настоящее время эти крылья используются исключительно  для  терморегуляции
тела.
     Примечание. Приведенное выше описание относится только к  самкам  К.,
которые полностью доминируют в обществе. Самцы - мельче, не имеют  речевых
навыков и интересуются только едой, сражениями и совокуплением. Общаться с
другими разумными существами рукава им запрещено. Роль, которую они играют
в к-ском обществе, совершенно неясна.
     ИСТОРИЯ. Эволюция лишенных зрения К.  -  от  погребенных  под  толщей
атмосферы животных до расселившейся по другим планетам суперцивилизации  -
представляет самое убедительное доказательство силы разума.
     К. развивались в темном, закрытом облаками мире.  Зрение  посредством
эхолокации в  вакууме  совершенно  бесполезно.  Оно  требует  воздуха  или
какой-либо иной  субстанции  для  переноса  сигналов.  Таким  образом.  К.
никогда не получали прямых данных о мире, лежащем за пределами  атмосферы.
Они подозревали о существовании собственного солнца только благодаря тому,
что  его  слабое  излучение  служило  источником  тепла.  Однако  открытие
существования света и, вообще,  электромагнитного  излучения,  потребовало
дедуктивного,   теоретического   процесса,   сопровождаемого   последующим
развитием соответствующих технологий.
     Пройдя эти  первоначальные  ступени.  К.  тридцать  тысяч  лет  назад
направили свои приборы в небо. При  помощи  умозаключений,  основанных  на
результатах наблюдений и расчетов, они пришли  к  выводу  о  существовании
целой вселенной, помимо их родной планеты и солнца.  Они  поняли  важность
звезд, измерили расстояния  до  них  и  их  величину,  и  в  конце  концов
построили корабли, чтобы отправиться  к  ним  и  изучать  их.  К.  открыли
Бозе-передачу за пять тысяч лет до людей. То, что люди и К. не знали  друг
о друге в ранние дни исследования рукава, объясняется полным отсутствием у
К. интереса к желтым карликам класса G-2 и  их  системам.  Контакты  между
этими клайдами  начались  только  после  открытия  людьми  Бозе-сети,  уже
эксплуатировавшейся К.
     КУЛЬТУРА. Несмотря на то, что  другие  разумные  существа  (особенно,
лотфиане) способны использовать феромонную передачу как средство  речевого
общения.  К.  являются  единственными  известными  разумными   существами,
полностью ограниченными только этой формой коммуникации. В  результате  К.
оставались интеллектуально изолированными от  остальных  разумных  существ
рукава, несмотря на то, что они вступали с ними  в  торговые  отношения  и
использовали некоторых других разумных существ в качестве рабов.
     Ключом к культуре К. с ее  уникальным  взглядом  на  другие  разумные
существа является и, возможно, наилучшим образом ее иллюстрирует  наиболее
известная из их легенд. Она гласит:
     Великая  Создательница  сотворила  Вселенную,  а  затем,   ибо   была
одинокой, наделила даром разума К. Первая  разумная  К.  пошла  к  Великой
Создательнице с жалобой, что предполагаемый "дар" не имеет  благословения.
Он дает только  самопознание,  ответственность  и  разочарование.  Великая
Создательница согласилась и пообещала, что если К. сохранит  разум,  то  в
качестве компенсации  получит  всю  остальную  Вселенную.  Каждую  звезду,
каждую планету, всех других существ, разумных или нет. К. получат в полное
распоряжение, а те будут существовать фактически только для удобства К.
     К.  согласилась.  Этот  взгляд  на  все  остальные   живые   существа
преобладает у К. по сей день.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    15

     В последний момент пустота внизу приобрела кроваво-красный цвет. Дари
почувствовала хватку неизвестной силы, волной прокатившейся  по  всему  ее
телу и вытянувшей ее в струнку. Казалось, еще немного  и  ее  разорвет  на
части, и тут она влетела в самое сердце красного зарева. Прежде  чем  Дари
успела осознать хоть что-то, она  пролетела  сквозь  него,  вывалившись  в
открытый космос.
     Ханс был рядом, продолжая держать  ее  за  руку.  Прямо  перед  ними,
стремительно приближаясь, висел пухлый шар Гаргантюа.
     Он  заполнял  собой  половину  неба.   Не   было   способа   избежать
столкновения с планетой. За промежуток, равный одному  удару  сердца,  она
вдвое увеличивала свои видимые размеры, и  Дари  легко  рассчитала  момент
столкновения. Они с возрастающим ускорением неслись к  недреманному  Глазу
Гаргантюа.  Глаз  превратился   в   гигантскую   спиральную   воронку   из
оранжево-коричневых полос, с точкой в центре, черной  и  безжизненной  как
межгалактическая пустота.
     Что представлял собой этот черный зрачок? Догадаться Дари  не  могла,
но понимала, что никогда уже этого не узнает.  Так  далеко  лететь  им  не
придется. Они сгорят в одной вспышке - человеческие метеоры - едва  только
достигнут  верхних  слоев  атмосферы.  Когда  планета  приблизилась,  Дари
поняла, что они несутся прямо в центр Глаза  по  оси  еще  одного  черного
вихря, сужающегося по мере углубления.
     Едва только Ханса не стало видно. Дари влетела в тоннель  вихря.  Она
ничего не почувствовала - ни  сопротивления  воздуха,  ни  жара.  Со  всех
сторон  были  лишь  оранжевые  крутящиеся  стены  Глаза,  но   присутствия
атмосферы никак не ощущалось.
     Воронка сузилась в сходящуюся спираль, смыкавшуюся все  теснее,  пока
наконец она не стала чуть шире ее тела. Дари несло вдоль осевой линии  все
глубже в черный водоворот Глаза. Невидимые лапы вновь вцепились в ее тело,
но теперь они закручивали ее, от головы к  шее,  груди,  бедрам,  голеням,
стопам. Как только их хватка стала невыносимой, она вздрогнула всем  телом
и внезапно снова оказалась в открытом космосе.
     Ускорения Дари не ощущала, но зрение говорило ей, что она движется.
     Все быстрее  и  быстрее.  Пока  она  смотрела,  Мэндел,  находившийся
впереди... оказался слева... уже светил сзади...  был  не  больше  светлой
точки, когда она оглянулась, чтобы посмотреть на него.
     После минуты полной растерянности  аналитическая  часть  ее  сознания
вновь  взяла  верх.  Вселенная  проносилась  перед   ней,   словно   серия
неподвижных картинок, но ускорение совершенно не ощущалось так  же  как  и
внешнее гравитационное поле. Она,  должно  быть,  задерживалась  в  каждой
точке на доли  секунды,  перед  тем  как  совершить  мгновенный  бросок  к
следующей. Это была вселенная  в  застывших  образах,  воспринимаемая  как
серия   слайдов.   Она   не   перемещалась   быстрее   света   в   обычном
пространстве-времени, а просто оказывалась в каждой новой  точке  быстрее,
чем это сделал бы свет. Но  поскольку  никакого  допплеровского  сдвига  в
свечении окружавших ее звезд не наблюдалось,  то  между  перебросками  она
наверняка находилась в состоянии покоя, до тех пор, пока очередной  бросок
не доставлял ее в новое место.
     Это была последовательная Бозе-передача, но без станций Бозе-сети, по
которой путешествуют люди. Каждый прыжок переносил ее по крайней  мере  на
несколько миллионов километров  -  и  расстояние  это  все  увеличивалось.
Сейчас Мэндел был уже не ярче любой другой звезды в небе.
     С какой же скоростью она движется? Она  могла  бы  определить  ее  по
угловому перемещению. Дари огляделась вокруг, ища ориентир,  чтобы  начать
отсчет относительно него. Справа от себя она увидела голубой  сверхгигант.
Наверняка до него не больше ста световых лет. Однако его положение  каждую
секунду менялось примерно на градус. Это означало,  что  она  движется  со
скоростью около двух световых лет в секунду.  Она  продолжала  ускоряться,
если только это слово применимо к ее последовательным переброскам. Картина
впереди менялась, таяла,  перестраивалась,  приобретая  новые,  незнакомые
черты.
     Голубой сверхгигант остался позади. Дари  огляделась  по  сторонам  в
поисках новой точки отсчета. Найти ей удалось только одну. Далеко слева от
нее световым пятном тянулся  легкий  шлейф  Млечного  Пути.  Он  оставался
единственной постоянной в окружающей ее пустоте.
     Дари вгляделась в его знакомые очертания и с ужасом  поняла,  что  он
движется. Она  неслась  куда-то  прочь  из  плоскости  галактики.  Впереди
вырисовывались световые  пятна  Магеллановых  Облаков.  Они  вынырнули  из
мешанины рукава, превратившись в четкие скопления поблескивающих звезд.
     С какой скоростью? Как далеко?
     Она не знала. Но из видимого перемещения относительно всей  галактики
вытекало, что за  каждую  переброску  она  покрывает  расстояние  в  сотни
световых лет. Еще минута, и большая часть галактики уже лежала у  нее  под
ногами. Она находилась чуть в стороне от рукава спирали  и  уже  различала
очертания гигантского  сплющенного  диска.  Отдельные  звезды  исчезали  с
каждым мгновением, сливаясь в море светлых пятнышек, поблескивающих вокруг
темных пылевых облаков  и  расцвечивающих  нитевидные  газовые  туманности
многоцветным блеском драгоценных камней.
     Пока она наблюдала,  звезды  померкли,  миллионы  их  превратились  в
световую дымку, удаленную на гигантское расстояние. Слева от нее набухал и
толстел галактический  диск.  Она  уже  достаточно  удалилась  от  главной
плоскости, и газово-пылевые облака не мешали ей  рассмотреть  сияющий  шар
центра галактики. Ее глаза несомненно первыми увидели, как  рукав  спирали
вытягивается из  плотно  упакованного  ядра,  в  центре  которого,  словно
ступица галактической оси, проступает массивная черная дыра.
     С какой скоростью? Как далеко?
     Она, похоже, удалялась от диска галактики, и теперь пылающий шар ядра
лежал под углом в  сорок  пять  градусов  к  направлению  ее  движения.  С
замершими на вздохе  легкими  и  сердцем,  остановившимся  в  груди.  Дари
сделала очередную прикидку. Территории Круга Фемуса находились в  тридцати
тысячах световых лет от центра галактики,  значит,  она  сейчас  находится
примерно на том же удалении. Угол, под которым виднелось  ядро,  продолжал
меняться градусов на десять за минуту. Это давало скорость в сто семьдесят
пять световых лет в секунду.
     Десять тысяч световых лет в минуту. Миллион световых лет  за  полтора
часа. До Туманности Андромеды всего три часа лету.
     Едва только эта мысль пришла  ей  в  голову,  как  сумасшедшая  гонка
кончилась. Вселенная прекратила свой головокружительный галоп и замерла.
     Впереди Дари в пустоте висела гигантская конструкция  не  поддающихся
оценке  размеров,   мерцавшая   собственными   внутренними   огоньками   и
раскинувшаяся на полнеба. У Дари возникло ощущение, что она  огромна,  что
ее антеннообразные шлейфы, тянущиеся в разные стороны, и извилистые  трубы
из  светлого   вещества,   разбегающиеся   от   центрального   додекаэдра,
простираются на миллионы километров.
     Прежде чем она  нашла  подтверждение  своему  впечатлению,  произошел
заключительный бросок. Звезды, галактики  и  звездные  скопления  исчезли.
Дари стояла на ровной плоскости. Сверху  не  было  ничего.  Под  ногами  -
миллиарды  мерцающих  оранжевых  огоньков,  из  которых  эта   поверхность
фактически состояла. А рядом в скафандре,  расстегнутом  настолько,  чтобы
можно было почесать груде, стоял Ханс Ребка.


     - Ну и ну, - произнес он. - Это точно можно занести в книгу рекордов.
Попробуй описать это путешествие в своем отчете.
     Несколько секунд он помолчал, глубоко дыша и оглядываясь по сторонам.
     - Надо бы обменяться мыслями, - сказал он наконец. - Если только  они
у нас имеются. Для начала, куда нас, черт побери, занесло?
     - Ты раскрыл свой скафандр!
     - Нет. - Он покачал головой. - Просто у меня не было времени  закрыть
его, когда мы провалились - да и у тебя тоже. Изумившись, Дари обнаружила,
что он прав: ее собственный скафандр был распахнут.
     - Но мы же находились в открытом космосе.
     - Я тоже так думал. Однако не помню, чтобы мне не хватало воздуха.
     - Сколько времени мы там пробыли? Ты считал удары сердца?
     Он печально улыбнулся.
     - Извини. Я не знаю даже, билось ли мое сердце вообще. Слишком  занят
был, пытаясь понять, что вокруг происходит: куда ты подевалась и куда меня
несет.
     - Мне кажется, я знаю. Не то, что произошло, а куда мы летели  и  где
сейчас находимся.
     - Тогда ты на шесть шагов впереди меня. - Он обвел рукой  бесконечную
равнину.  -  Лимбо.  Кажется,  так  его  называют?  Место,  куда  попадают
потерянные души.
     - Мы не потерянные. Нас доставили сюда  целенаправленно;  и  это  моя
ошибка.  Я  сказала  Тому-Кто-Ждет,  что  страстно  желаю  встретиться  со
Строителями. Он воспринял это всерьез.
     - Однако что-то не сработало, тебе не кажется?  Не  вижу  никаких  их
признаков.
     - Дай им время. Мы же только прибыли. Ты помнишь наше падение в  Глаз
Гаргантюа?
     - До последнего дня не забуду. Который, хотелось бы думать, еще очень
далеко, в чем я лично начинаю сомневаться.
     - Глаз - это вход в транспортную систему Строителей.  Он  существовал
еще тогда, когда люди появились в системе Мэндела и, возможно, задолго  до
этого; но неудивительно, что никто до сих пор не  понял,  что  это  такое.
Любой экипаж корабля должен сначала чокнуться, чтобы залететь в него.
     - Экипажи исследовательских кораблей именно из  таких  сумасшедших  и
состоят. Когда систему начали колонизировать, люди делали  много  безумных
вещей. Мне известно,  что  корабли  опускались  в  атмосферу  Гаргантюа  и
возвращались - некоторые из них. Но этого, по-моему,  недостаточно,  чтобы
сделать то, что сделали мы. Требовался  тот  первый  толчок  с  Жемчужины,
ввинтивший нас точно в центр вихря. Когда я находился в нем, мне казалось,
что он трется о мои плечи. Для второго человека  там  места  не  было,  не
говоря уж о целом корабле.
     - У меня было то же ощущение. Меня интересовало, куда ты делся, но  я
понимала, что места для нас двоих там нет. Хорошо. Итак, первый толчок  мы
получили от гравитационного генератора на Жемчужине,  затем  второй  -  от
этого скручивающего поля в Глазе Гаргантюа. Таким образом, мы попали прямо
в главную транспортную систему и вылетели из рукава. По моим подсчетам, на
тридцать тысяч световых лет.
     - Именно это меня интересовало. Я смотрел по  сторонам  и  видел  всю
нашу чертову галактику, разложенную,  словно  на  обеденном  столе,  хотя,
учитывая мое  нынешнее  самочувствие,  слово  "обеденный"  не  стоит  даже
упоминать.
     - И, наконец, последний бросок доставил нас сюда. -  Дари  огляделась
по сторонам, подняла глаза вверх  к  сегментированному  потолку,  а  затем
повела взглядом вдоль поблескивающей плоскости пола.
     - Где мы будем стоять и таращиться  по  сторонам,  пока  не  умрем  с
голоду. Еще какие-нибудь идеи есть, профессор?
     - Есть немного. - Теперь, когда  раскалывающее  сознание  путешествие
окончилось, она начинала думать опять. - Мне кажется, не для того нас сюда
прокатили, чтобы уморить голодом. Тот-Кто-Ждет послал нас, значит, кому-то
известно, что мы здесь. И несмотря на  то,  что  это  часть  жилища  самих
Строителей, держу пари, что приготовлено оно именно для  нас  или  же  для
живых существ нашего типа.  -  Дари  показала  на  пол.  -  Поверхность-то
плоская, видишь? Это нетипично для сооружений Строителей.
     - Мы не знаем,  как  мыслят  Строители.  Никто  ни  разу  с  ними  не
встречался.
     - Верно. Но мы знаем,  как  они  строят.  Когда  ты  изучишь  столько
артефактов, сколько я, у тебя начнут появляться кое-какие  мысли  о  самих
Строителях. Доказать ты ничего не сможешь, но  научишься  доверять  своему
чутью. Мы не знаем, где  проходила  эволюция  Строителей  и  когда,  но  я
уверена, что протекала она  в  воздушном  пространстве,  либо  в  открытом
космосе. В самом крайнем случае в таком месте, где  гравитация  не  значит
столько, сколько она значит для нас. Творения Строителей изотропны, в  них
нет различия между "верхом"  и  "низом".  Плоская  поверхность,  наподобие
этой,  больше  подходит  людям.  В  артефактах  ты  ничего  подобного   не
встретишь. И гравитацию, близкую к одному "же" в аналогичной  конструкции,
да еще пригодную для дыхания  атмосферу.  А  посмотри-ка  на  это.  -  Она
указала  на  сводчатый  потолок,  расположенный,  очевидно,  в  нескольких
километрах над ними. - Он состоит из пятиугольных сегментов.  Это  присуще
множеству конструкций Строителей. Поэтому  я  полагаю,  что  мы  находимся
внутри  додекаэдра  -  повсеместно  встречающейся   формы   в   артефактах
Строителей, в котором, как мне кажется, они лишь установили пол,  добавили
атмосферу и создали гравитацию ради таких живых существ, как мы. Однако  я
вовсе не уверена, что  эта  плоскость  так  велика  как  кажется.  Знаешь,
Строители могут сыграть шутку с пространством, чтобы ввести в  заблуждение
наше восприятие.
     - Они могут. Но, по-моему, данное место действительно  очень  велико,
независимо от того, что они тут навыдумывали.
     Голоса Ханс Ребка не повышал, но Дари вдруг  похолодела  от  неясного
предчувствия.  Ханса,   похоже,   ничто   не   берет,   переживания   были
исключительно ее привилегией.
     - Да, оно действительно огромно, - продолжал он,  -  если  только  об
этом вообще можно судить.
     Он указал куда-то влево. Поначалу Дари не увидела ничего.  Потом  она
заметила, что поверх мерцающего моря оранжевых огоньков  движется  светлый
шарик. Сначала не больше серебряной монетки, он увеличивался  в  размерах,
двигаясь по плоской поверхности, очевидно, с постоянной скоростью. Оценить
расстояние до него было невозможно, так же, как и сказать, катится  ли  он
или передвигается каким-то иным способом.
     - А вот и встречающие, - произнес Ребка едва слышным шепотом. -  Всем
улыбаться.
     Оно не катилось. Неизвестно почему, но Дари была в этом уверена.  Она
чувствовала, что оно, скорее, летит  или  плывет,  сохраняя  миллиметровый
зазор между своей нижней частью и оранжевым облаком огоньков.
     И оно оказалось вовсе  не  маленьким,  а  имело  весьма  внушительные
размеры. Оно росло. Оно в три раза превосходило ростом Того-Кто-Ждет.  Оно
уже возвышалось над ними башней, хотя еще не приблизилось окончательно.
     В  двадцати  шагах  оно  замерло.  Непрерывная  рябь   пробегала   по
сферической поверхности, словно волны по шарику ртути. По мере возрастания
их  амплитуды  из  круглой  формы  вытягивался  стебель.  На  его  вершине
распустился уже знакомый пятиугольный цветок и повернулся, словно  голова,
к ним. Из центра сферы выступили пятигранные диски, в то время как по полу
распластался серебристый хвост, удерживающий объект  на  одном  месте.  Из
образовавшегося посреди сферы отверстия исходил мерцающий зеленый свет.
     Наступило длительное молчание.
     - Ну, хорошо, дорогуша, - грубоватым шепотом произнес Ребка. - И  что
теперь?
     - Он как Тот-Кто-Ждет, ему нужно  услышать,  как  мы  говорим,  чтобы
включиться в наш язык. - Дари повысила голос. - Меня зовут  Дари  Лэнг,  я
родом с планеты Врата Стражника. Это - Ханс Ребка с планеты Тойфель. Мы  -
люди; прибыли сюда с планеты Гаргантюа звезды Мэндел. Ты Тот-Кто-Ждет?
     Наступила десятисекундная пауза.
     - Тот-Кто-Ждет, - произнес рокочущий голос, оказавшийся ниже,  чем  у
обитателя Жемчужины, и, пожалуй, еще более  усталым.  -  Тот-Кто...  Ждет.
Люди... люди... лю-ю-ди... ди-и.
     - Ему нужен  допинг,  -  тихо  произнес  Ребка.  -  Ты  Строитель?  -
прокричал он рогатому и хвостатому чудищу, покачивающемуся перед ними.
     Существо приблизилось на несколько шагов.
     - Люди, люди, люди, люди... Наконец. Вы  здесь.  Но  оба  одинаковые.
Где... другая?
     - Другая, - повторил Ребка. - Что это значит?
     Дари покачала головой.
     - Другой здесь нет, - громко ответила она. - Мы  не  понимаем.  Здесь
только мы; спрашиваем еще раз: ты Тот-Кто-Ждет?
     Серебристое тело издало столь низкое жужжание, что его едва различило
человеческое ухо.
     - Должна быть... еще одна... или прибытие неполное. У нас есть  всего
две формы... но в послании говорится,  что  третья  уже  в  пути  и  скоро
прибудет... - Наступила очередная длительная пауза. - Я не такой  же,  как
Тот-Кто-Ждет, хотя созданы мы одинаково.
     - Это не Строитель, - быстро шепнула Дари. - Я знала  это.  Мы  видим
только творения Строителей, типа  Того-Кто-Ждет.  Возможно,  разновидность
компьютеров, невероятно старых. И я  не  думаю,  что  они...  ну,  скажем,
работают достаточно правильно.
     Для Дари эта мысль оказалась новой и  принять  ее  было  тяжело.  Как
правило, артефакты Строителей по прошествии пяти  миллионов  лет  работали
так же хорошо, как и в день, когда их создали. Но Тот-Кто-Ждет,  а  теперь
еще это существо, создавали у Дари неприятное ощущение дезорганизованности
и произвольности действий.  Вероятно,  даже  Строители  не  делали  вечных
машин.
     - Я не... компьютер. - Должно быть, слух существа оказался куда более
острым, чем человеческий, или же он читал их  мысли.  -  Я  неорганик,  но
выращенный неорганик. Тот-Кто-Ждет всегда оставался возле Старого Дома, но
меня вырастили здесь. Я...  Я...  Я  -  Посредник.  Собеседник.  Тот,  кто
должен... общаться с вами и с другими. Задача Того-Кто-Ждет выполнена.  Но
задача Посредника не начнется, пока здесь  не  будет  третьей.  -  Усталый
голос становился все слабее и тише. - Третья. Тогда...  задача  Посредника
может начаться. Только тогда...
     Поверхность   громадного   серебристого   тела    покрылась    рябью.
Пятилепестковый цветок стал втягиваться внутрь.
     - Эй! Посредник! Ты не можешь на этом  закончить,  -  Ребка  рванулся
вперед, поднимая брызги оранжевых искр, - и оставить нас здесь просто так.
Мы люди. Людям требуется еда, вода и воздух.
     - Это известно. - Тело начало разбухать у основания и  прижиматься  к
поверхности, в то время как серебристый хвост  втягивался  в  него.  -  Не
беспокойтесь. Место оборудовано под ваш тип. Поскольку третья уже в  пути,
стазис вам  не  понадобится.  Входите...  и  ешьте,  пейте,  отдыхайте.  -
Серебряный шар Посредника превратился  в  громадную  полусферу  с  широким
арочным проемом посередине. - Входите, - вновь  произнес  гаснущий  голос.
Полусфера повернулась, так что проем оказался перед людьми.  -  Входите...
сейчас.
     Ребка выругался и отпрянул назад.
     - Не подходи к нему близко.
     - Нет. - Дари уже шла вперед. - Не знаю,  что  там  внутри,  но  пока
ничто здесь не стремилось причинить нам  вред.  Если  бы  они  хотели  нас
убить, то запросто бы это уже сделали. Пошли. Мы ничего не теряем.
     - Кроме наших жизней? - Он двинулся за ней следом.
     Проем, в который они вошли, наполняло зеленое свечение, исходившее от
скрытых источников  света.  Снаружи  он  казался  бесконечно-глубоким.  Но
стоило сделать шаг внутрь, и Дари обнаружила, что  оказалась  в  небольшом
тамбуре, метров трех в длину. Когда она прошла  через  него  к  внутренней
двери  и  отодвинула  ее  в  сторону,  перед  ними   открылся   просторный
свинцово-серый зал с мрачными стенами и высоким потолком.
     Слишком высоким. Она прошла внутрь и посмотрела вверх.  Метров  сорок
до пятиугольного центра сферического купола? По крайней мере, не меньше, а
это  означало,  что  зал  намного  выше  Посредника.  Это  было  физически
невозможно. Прежде чем она  двинулась  дальше,  раздался  глубокий  вздох.
Секции пола  прямо  перед  ней  начали  выгибаться  и  подниматься  вверх.
Перегородки и мебель вырастали из пола, словно растения.
     - Место подготовлено для нас? Я  в  этом  не  уверен.  -  Ханс  Ребка
осторожно проследовал за ней к цилиндрической структуре, которая  все  еще
выдвигалась из пола. У нее был луковицеобразный круглый верх, а стояла она
на пучке вывернутых наружу ножек. - Вот  это  действительно  интересно.  И
пищевое хранилище и пищевой синтезатор одновременно. Я один  такой  видел,
но в нерабочем состоянии. В музее.
     - Он нетипичен для технологии Строителей.
     - Не знаю, не знаю. - Взгляд Ребки выражал странное замешательство. -
Меня беспокоит другое...
     Верхушку цилиндра  окружал  легкий  дымок,  а  поверхность  покрывали
кристаллики льда. Ребка осторожно дотронулся до нее одним пальцем и тут же
отдернул его.
     - Примораживает. - Он установил скафандр на термоизоляционный режим и
уже защищенной рукой потянул за кривой рычаг, торчавший из  верхней  части
цилиндра. Тот  беспрепятственно  передвинулся  в  новое  положение.  Часть
цилиндрического  корпуса  открылась.  Внутри  располагались   три   полки,
уставленные запечатанными белыми упаковками.
     - Дари, ты ведь биолог. Не узнаешь здесь ничего? - Ребка сунул руку и
быстро извлек пригоршню плоских пакетиков и гладких овальчиков, положив их
затем в похожую на тарелку откинутую  крышку  цилиндра.  -  Не  трогай  их
голыми руками - обморозишься. Они действительно очень  холодные.  Есть  их
пока нельзя, но сказать своему желудку, что уже скоро, - можно.
     Дари перевела перчатку на полную непроницаемость и развернула круглый
сверток. Там оказался усыпанный зелеными и желтыми пятнами фрукт, с тонкой
кожицей и мясистым стеблем на одном из концов. Она перевернула его, изучая
текстуру и плотность; затем отколупнула тоненький кусочек  с  поверхности,
чтобы  подогреть.  Когда  тот  согрелся  в  ее  руке,  она  понюхала  его,
попробовала и покачала головой.
     - Фрукты - не моя специальность, но ничего похожего мне встречать  не
приходилось. Думаю, я даже никогда про него не  читала.  Он  вполне  может
быть с одного из миров Альянса, но не из популярных видов, потому  что  те
растут повсеместно. Ты считаешь его съедобным?
     - Если нет, зачем  бы  они  его  здесь  хранили?  Я  пользуюсь  твоей
логикой. Дари: если бы они хотели убить нас, то  сделали  бы  это  гораздо
проще. По-моему, можно есть  и  его,  и  всю  остальную  пищу.  Посредник,
похоже, не очень-то обрадовался,  увидев  нас  двоих;  он  ожидал  чего-то
другого. Однако мы тоже стали частью  шоу,  поэтому  нас  надо  кормить  и
поить. Ты ведь не стала бы тащить кого-то за тридцать тысяч световых  лет,
чтобы потом позволить ему случайно отравиться. Меня беспокоит  другое.  Он
шлепнул по луковке цилиндра.  -  Мне  известны  принципы  конструирования,
применяемые в Круге Фемуса и в Четвертом Альянсе; доводилось  видеть,  как
делают вещи в Кекропийской Федерации, но это ни на что не похоже. Это...
     Его прервал скрежещущий звук давно не смазываемых петель. В  тридцати
метрах поодаль целая стена комнаты начала уходить в пол. За ней показалась
другая, еще более просторная комната с длинными рядами предметов,  похожих
на гигантские гробы, в ее центре.
     Дари  насчитала  четырнадцать  таких  блоков,   каждый   из   которых
представлял собой пятиугольную призму  семи  метров  в  длину,  четырех  в
ширину и в высоту.
     - Вот это настоящая техника Строителей, - сказала она. - Вне  всякого
сомнения. Помнишь Факел возле границы Четвертого  Альянса  и  Кекропийской
Федерации? Он заполнен такими же блоками и даже еще большими.  Они  пусты,
но все в рабочем состоянии.
     - Что они делают?  Прежде  я  ничего  такого  не  встречал.  -  Ребка
осторожно приблизился к ближайшему из четырнадцати. Каждый  из  гигантских
гробов имел иллюминатор, установленный на пятиугольном торце.  Он  подошел
ближе, рукой в перчатке протер пыльную поверхность и заглянул внутрь.
     - Никто не знает наверняка, для чего они предназначались  изначально,
- Дари хлопнула блок по боку и тот издал гулкий звук, - но  нам  известно,
что они сохраняют предметы и организмы совершенно неизменными,  и  поэтому
мы считаем, что в  этом  их  основное  предназначение.  В  каждом  из  них
генерируется стазисное поле, управляемое снаружи. Там, на конце, ты можешь
видеть устройства для этого. Был замерен ход  часов  внутри  тех,  что  на
Факеле, и он оказался в среднем  в  шесть  миллионов  раз  медленнее,  чем
снаружи. Проведи век  в  одном  из  таких  стазисных  баков,  и,  если  ты
останешься в сознании, тебе покажется, что прошла всего минута.
     Ребка, похоже, не  слушал.  Он  все  еще  стоял,  приникнув  лицом  к
иллюминатору.
     Она похлопала его по плечу.
     - Эй, Ханс. Поднимайся. Что ты там нашел такого  интересного?  Дай  и
мне взглянуть.
     Она встала рядом с ним. Стазисный бак, похоже, не был  пуст,  но  его
внутренности полностью скрывались во мраке. Дари  различала  лишь  неясные
контуры. Но чтобы рассмотреть детали, ей пришлось выждать несколько минут,
пока глаза привыкали к освещенности внутри.
     Она взяла Ребку за руку и стиснула ее.
     - Ты можешь рассмотреть, что там?  Если  это  что-то  интересное,  не
мучай мое любопытство.
     Он не ответил, а лишь повернул голову.
     Она взглянула на его дергающееся лицо, и  ее  ладонь,  сжимавшая  его
руку, разжалась. Ее рука повисла вдоль тела.
     Ничто не могло  потрясти  Ханса  Ребку.  Ничто  и  никогда  не  могло
ослабить его железное самообладание.
     Но на сей раз самообладание покинуло его.  И  в  его  глазах  метался
такой ужас, какого Дари никогда не ожидала увидеть.



                                    16

     После того как Атвар Х'сиал сшибла Джулиуса Грэйвза  прямо  на  Берди
Келли, разорвав связующую нить между  мозгом  В.К.Талли  и  его  телом,  а
Ж'мерлия отбросила в зону концентрических колец, Луис Ненда не колебался.
     Как только кекропийка, расправив надкрылья, выскочила из зала,  Ненда
сразу же последовал за ней.
     Пусть сами разбираются!  Он  ругался  -  беззвучно.  Не  было  смысла
кричать.  Атвар  Х'сиал  имела  потрясающий  слух,  но  она  не   понимала
человеческую  речь.  А  его  собственное  феромонное  наращение   делалось
бесполезным, когда та раскрывала крылья, потому что  необходимые  молекулы
не достигали ее рецепторов.
     Почти полная темнота Жемчужины не имела никакого значения  для  Атвар
Х'сиал. Ее эхолокационное зрение одинаково хорошо работало и  в  кромешной
тьме, и на солнечном свету; но все это  чертовски  осложняло  жизнь  Луиса
Ненды. Кекропийке было все равно куда двигаться, темнота там или нет, лишь
бы был воздух, чтобы посылать звуковые волны. Но ему-то это было далеко не
безразлично. Он натыкался на темные стены, путался в сетях,  спотыкался  о
брошенные кабели,  катился  кубарем  по  пологим  спускам,  совершенно  не
представляя, что встретит на дне. И все это время он понятия не имел, куда
направляется. Вряд ли кекропийка сама это знала.
     Ну все, хватит, подумал он. После очередного столкновения с невидимой
перегородкой, от которого наверняка появятся синяки, он опустился на  пол.
Так недолго себя и нокаутировать.
     К  счастью,  он  имел  возможность  безошибочно  следовать  за   ней.
Зардалусское наращение разработано для владения феромонной речью  во  всех
ее тонкостях, поэтому отыскать запах партнера в  стерильных  внутренностях
Жемчужины  не  составляло  никакого  труда.  Даже  если   она   пересекала
собственный след, сила запаха безошибочно  указывала  ему  направление  ее
движения.
     Коридоры  Жемчужины  петляли  и  извивались,  очевидно,  произвольным
образом. Он терпеливо следовал  за  растворенными  в  воздухе  молекулами,
выделяемыми телом кекропийки, куда  бы  они  ни  вели,  делая  поворот  за
поворотом... Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что они все
время спускаются, следуя градиенту гравитационного поля в сторону  области
с большей силой тяжести.  Но  с  усилением  поля  увеличивалась  опасность
получения травмы в результате падения. Он  замедлил  шаг,  уверенный,  что
Атвар Х'сиал никуда от него не денется. По ходу дела он  начал  обдумывать
дальнейшие планы.
     Короткая беседа с Грэйвзом сразу же  убедила  его,  что  рассказывать
советнику  правду  глупо.  Он  подавил  собственные  первые   устремления,
возникшие по пробуждении, поскольку Атвар Х'сиал все  еще  находилась  под
действием лотос-поля. Он быстро пришел  к  выводу,  что  во  всем  следует
винить поле и "забыть" произошедшее на Тектоне.
     Конечно же он прекрасно все помнил: сумасшедший старт  с  поверхности
планеты, темный шар, захвативший "Все - мое", головокружительный провал  в
пустоту, их прибытие к Гаргантюа и маленький планетоид, вращающийся вокруг
него, и, наконец, как захвативший их шар оставил  корабль  на  поверхности
планетоида, а сам втянулся внутрь. Он ясно  представлял  себе  события  на
поверхности планетоида до  того  момента,  когда  вокруг  них  расползлось
оранжевое облако. У него были смутные воспоминания, как затем его тащили и
тащили через множество внутренних коридоров. Затем провал - до той минуты,
когда Джулиус Грэйвз склонился над ним.
     Лотос-поле, упомянутое Грэйвзом, было недостающим  кусочком  мозаики.
Он и Атвар Х'сиал оказались заперты в поле, но  зачем?  Логичнее  было  бы
просто убить их.  А  так  пришла  подмога,  и  этот  сумасшедший  робот  с
человеческим телом и открывающейся крышкой черепа вытащил их.
     Жаль, что Атвар Х'сиал убежала сломя  голову,  прежде  чем  В.К.Талли
вытащил  Каллик.  Ненда  потерял  свою  хайменоптку.  Неважно.   У   Талли
достаточно времени, чтобы вытащить  ее  сейчас,  если  только  им  удастся
пристегнуть его мозги обратно к башке, да еще так, чтобы они заработали.
     Луис Ненда остановился. Он находился в неосвещенном проходе, но  сила
запаха быстро нарастала.  Он  сконцентрировался  и  выработал  собственное
феромонное послание, выпустив его из выемок на груди.
     - Атвар Х'сиал? Ты где? Я тебя не вижу - направь меня.
     Как всегда  он  для  простоты  одновременно  с  химическим  посланием
произнес фразу вслух. Представляться не было нужды. Если  кекропийка  хоть
что-то   получила,   неповторимая   молекулярная   роспись   Ненды   будет
присутствовать в сообщении.
     - Я здесь. Подожди. - Несущие информацию молекулы поплыли по воздуху.
Через несколько секунд лапа Атвар Х'сиал взяла Ненду за  руку.  -  Иди  за
мной. Сообщи, если термальный источник впереди  является  для  тебя  также
источником видимого излучения.
     - Ты зачем сбежала? - Ненда  послушно  шел  за  ней  во  мраке,  пока
впереди не забрезжил свет. - Почему ты не  подождала,  пока  они  достанут
Каллик? Это моя хайменоптка, и она не должна на них работать.
     - А Ж'мерлия принадлежит мне и не должен служить людям, но служит.  -
Кекропийка вывела его в  длинную  прямоугольную  комнату,  обогреваемую  и
тускло освещаемую однородным красноватым свечением стен. -  Согласна,  что
невозможность заполучить обратно Ж'мерлия и Каллик достойна сожаления,  но
я решила, что так  надо.  Как  только  я  пришла  в  сознание,  то  учуяла
опасность для нас обоих. В этой группе главный - Джулиус Грэйвз.  Он  явно
намеревался немедленно ограничить нашу  свободу.  Я  не  уверена,  что  мы
смогли бы этому помешать. Когда толком не знаешь, что  вокруг  происходит,
всегда лучше оставаться свободным в своих действиях. Поэтому нам надо было
бежать.
     - Откуда ты знала, что я последую за тобой?
     Грудные рецепторы  Ненды  восприняли  донесшийся  до  них  химический
эквивалент мрачного юмора.
     - Хорошо, Ат. Идея попасть в тюрягу мне нравится не больше, чем тебе.
Что теперь? Мы вовсе не в безопасности. Грэйвз и остальные могут прийти за
нами в любую минуту. Ж'мерлия не хуже меня способен идти по твоему  следу.
Мы пока что еще сидим глубоко в дерьме.
     - Не спорю. - Кекропийка согнулась перед Луисом Нендой, уменьшив свой
рост так, что теперь ее слепая белая голова находилась на одном  уровне  с
ним. Раскрытые желтые рожки шевелились по обеим сторонам безглазого  лица.
- Прежде чем принять решение, Луис Ненда,  необходимо  собрать  достаточно
информации. У меня вовсе нет данных,  которые  ты,  возможно,  получил  от
Джулиуса Грэйвза. Например, где мы находимся? Зачем  нас  сюда  притащили?
Сколько времени мы провели без сознания? Где наш корабль "Все - мое"  и  в
рабочем ли он состоянии, чтобы бежать на нем?
     - Могу вкратце рассказать, что знаю, это даст некоторые ответы.
     Выдав Атвар Х'сиал все сведения, полученные им после освобождения  от
действия лотос-поля, он потер ладонью щеку и подбородок.  На  них  выросла
трех- или четырехдневная щетина, но это ни  о  чем  ему  не  говорило:  он
понятия не имел,  как  быстро  растет  борода  в  "поле".  Кое  о  чем  из
рассказанного им Атвар Х'сиал он догадался сам.
     - Итак, если верить Грэйвзу, - сказал он в заключение, - мы  все  еще
внутри полого планетоида, кружащего вокруг Гаргантюа. Держу пари, того  же
самого, к которому нас забросило после Летнего Прилива. Грэйвз сказал, что
ему не больше нашего известно, для  чего  нас  сюда  затащили,  или  зачем
посадили в центре комнаты как двух заморенных мух. Однако  можно  побиться
об заклад, что сделали это не для нашей же  пользы.  Я  не  знаю,  сколько
времени мы там сидели, по крайней мере его хватило,  чтобы  Грэйвз  и  все
остальные раздобыли после Летнего Прилива корабль и  долетели  на  нем  до
Гаргантюа. Только не спрашивай  меня,  откуда  взялся  этот  компьютер  со
сдвинутой мозговой  крышкой.  Прежде  я  не  видел  ни  его,  ни  что-либо
подобное. Может, они привезли его с Опала. Думаю, они  туда  возвращались,
прежде чем направиться сюда, потому что Келли тоже с ними.
     - Я отметила присутствие Келли. О нем не  беспокойся:  принципиальную
опасность представляет только Грэйвз, еще, возможно, вживленный компьютер,
но только не Келли.
     - Да.  Грэйвз  сказал  мне,  что  забирает  нас  отсюда  и  предъявит
обвинение в покушении на убийство. Для него лучше заполучить  нас  вместе,
иначе зачем бы он  остановил  меня,  когда  я  чуть  не  залез  обратно  в
лотос-поле за Каллик. Похоже, Грэйвз абсолютно уверен, что  мы  предстанем
перед судом, значит, здесь  имеется,  по  крайней  мере,  один  корабль  в
рабочем состоянии: либо тот, на котором они прилетели, либо "Все  -  мое",
либо оба. Мы наверняка убежим, если только найдем дорогу на поверхность.
     Большая слепая голова кивала в футе от лица Ненды.
     - Прекрасно, Луис. Тогда у меня еще  один  вопрос:  когда  нам  лучше
бежать?
     - Как можно скорее. У нас не больше нескольких часов в  запасе,  пока
Грэйвз снова не напал на наш след. Чего ради нам здесь торчать?
     - По одной чудесной причине.  -  Атвар  Х'сиал  отклонилась  назад  и
обвела передней конечностью окружающее их пространство. - Посмотри вокруг.
У меня не было времени на обстоятельный осмотр, но когда я проходила через
помещения  планетоида,  то  мельком  видела  такие  образчики   технологии
Строителей, какие не встретишь нигде во всем рукаве. Это же  сокровищница,
настоящий рог изобилия оборудования, причем настолько большой, что  трудно
судить о его емкости. Он может стать нашим, Луис.
     Ненда потянулся и похлопал по морщинистому хоботку кекропийки.
     - Добрая старая Атвар. Остаешься верна себе, а? Тебя не  переделаешь.
А люди говорят, что это я жадный. Ты придумала, как нам избежать встречи с
Грэйвзом?
     - Кое-что. Но сначала главное.  -  Атвар  Х'сиал  расправила  ноги  и
встала во весь рост. - Если стремиться к максимальному извлечению прибыли,
придется  сделать  несколько  заходов.  Для  исследования  планетоида  нам
потребуется большой капитал, поэтому мы  должны  спланировать  возвращение
сюда, когда будет достаточное финансирование. Для этого, прежде чем  уйти,
нам надо выбрать несколько образцов  техники  и  оборудования,  достаточно
легких, чтобы вывезти их с собой на продажу в богатейшие миры рукава. Я бы
это сделала сама, но у тебя больше опыта. Когда  мы  выберем,  что  нужно,
оторвемся от Джулиуса Грэйвза с его компанией и улетим.
     - Тогда нам лучше пошевеливаться. - Ненда протянул руку  и  ухватился
за одну из передних конечностей кекропийки, чтобы та помогла ему встать. -
Ты права, я люблю прицениться к товару. Особенно когда знаю,  что  платить
за него не придется. Пошли, Ат, покопаемся.


     Вскоре  Луис  Ненда  отметил  полное   превосходство   кекропийки   в
способности ориентироваться на Жемчужине. Сам он достаточно легко различал
тупики,  когда  это  позволяла  освещенность.  Но  Атвар   Х'сиал   с   ее
чувствительным эхолокатором "заглядывала" за повороты коридоров и  заранее
знала, когда впереди появится большое открытое пространство, причем даже в
полной темноте.
     Очень скоро Ненда перестал вглядываться вперед. Он  сконцентрировался
на том, что у него получалось лучше всего: двигаясь вслед за Атвар Х'сиал,
создавал мысленный каталог многочисленных  новых  приборов  и  артефактов,
которые попадались им на пути. Выбор был огромен. Менее чем через  полтора
часа он похлопал ее по панцирю.
     -  Мне  кажется,  достаточно.  Я  приметил  дюжину  транспортабельных
штуковин, а больше мы все равно, думаю, не унесем.
     Атвар Х'сиал остановилась и повернула свою белую голову.
     - Ты, конечно, эксперт по вещицам, которые можно хорошо  продать,  но
хотелось бы послушать твой список.
     - Хорошо.  Я  начну  по  порядку.  Тот  маленький  водопроизводитель,
который мы смотрели во второй комнате. Ты помнишь его?  Никаких  признаков
источника энергии,  или  расходного  материала,  но  производит  в  минуту
пятьсот кубометров чистейшей воды. Ты можешь  попросить  за  него  сколько
угодно на Ксерархосе или Сиссити, или другом пыльном мире.
     - Согласна. В моем списке это тоже пункт первый.
     - Только я не могу поднять его - это единственное, что меня  волнует.
Номер два у меня кубический ящик на шарнирах в трех комнатах  отсюда,  тот
что с голубым заревом над открытым верхом.
     - В самом деле? Я его смотрела, но ничего примечательного  в  нем  не
нашла.
     - Это потому что ты не видишь света.  Когда  я  заглянул  в  открытый
верх, там виднелись какие-то звезды,  но,  повернув  его  на  шарнирах,  я
увидел Гаргантюа прямо сквозь планетоид. Это всенаправленный интровизор  -
он позволяет наблюдать удаленные объекты  сквозь  любую  преграду.  Просто
незаменим для навигации в пылевых облаках.
     - Предмет номер  три  охарактеризовать  труднее.  Сфера  в  последней
комнате, парящая в пространстве и ни к чему не подсоединенная.
     - На мой взгляд она совершенно бесполезна.
     - На мой тоже. Но она гораздо холоднее, чем все, что здесь есть.
     - Что физически невозможно.
     - Поэтому она мне и понравилась. Невозможные механизмы  всегда  самые
ценные. Я не представляю, как она работает, да мне и дела  до  этого  нет.
Однако назову дюжину мест, где за нее хорошо заплатят в надежде обнаружить
скрытый бездонный теплозаборник. Номер четыре...
     - Достаточно. Ты убедил меня. Но есть еще одна вещь, которую я хотела
бы совершить, прежде чем мы соберем выбранное и  начнем  искать  выход  из
этого планетоида. - Атвар Х'сиал помахала перед собой  одной  из  передних
лап. Желтые рожки повернулись вперед, раскрылись на полную ширину и начали
медленно поворачиваться из стороны в сторону.  -  Впереди  есть  еще  одна
комната:   большая,   открытая,   обладающая   аномальными   акустическими
свойствами. На некоторых частотах она кажется абсолютно пустой, на  других
я различаю в ее центре сферический объект.
     - Ты думаешь, мы найдем там что-то особо ценное? Не  стоит  рисковать
из простого любопытства.
     -  Ценность  я  определить  не  могу.  Скажу  только,  что  материал,
проницаемый для  определенных  акустических  частот,  имеет  потенциальную
ценность для кекропийцев в качестве стекла, которое для людей прозрачно на
определенных световых частотах. Я точно знаю, где мы  могли  бы  применить
этот материал. Для меня это может стать самой драгоценной вещью в мире.
     Говоря это, Атвар Х'сиал медленно приближалась к месту,  где  тоннель
кончался тупиковым провалом. Ненда подошел к ней сбоку,  чтобы  посмотреть
вниз. После одного мимолетного взгляда он выругался и отпрянул назад.  Она
совершенно спокойно относилась к высоте,  что  было  обусловлено  наличием
летающих предков, но он высоту не переносил. Впереди был  двадцатиметровый
обрыв, плавно закругляющийся к котлообразному полу.
     Атвар Х'сиал указала на центр комнаты.
     - Там. Ты что-нибудь видишь глазами?
     - Да. Это серебристый шар. - Ненда отступил еще на шаг. - Не нравится
мне это, Ат. Лучше пойдем отсюда.
     - Один момент. По моим ощущениям шар изменяется. Ты тоже это видишь?
     Ненда, уже готовый  уходить,  несмотря  на  свое  намерение  стоял  и
смотрел.
     Атвар Х'сиал была права. Пока  они  наблюдали,  шар  менялся,  причем
удивительным  образом.  Вся  его  поверхность  покрылась   рябью,   словно
колеблющаяся капля ртути. Потом эти вибрации  приобрели  характер  стоячих
волн и увеличивались по амплитуде до тех пор, пока не вобрали в  себя  всю
первоначальную форму. Сверху образовалась  пятилепестковая  покачивающаяся
головка, в то время как до самого пола опустился тонкий зубчатый хвост.
     - Ахх. - Вздыхающий голос эхом  разнесся  по  всей  комнате.  -  Ахх.
Наконец.
     В отверстии, расположенном в центре деформированной сферы, заполыхало
зеленое пламя. Оно упало на Атвар Х'сиал, высветив ее  скорченное  тело  и
большую белую голову. Луис спрятался за ней.
     - Наконец, - снова проговорил голос, звучавший словно сама  вечность.
Странный едкий аромат разнесся по комнате. - Наконец... начнем. Вы  здесь.
Тестирование Того-Кто-Ждет заканчивается и можно начинать процесс  отбора.
Вы готовы?
     Создание, балансировавшее в центре комнаты, не походило ни на одно из
тех, что довелось повидать Луису Ненде  за  тридцать  лет  путешествий  по
рукаву. Но что же видела Атвар Х'сиал?  Кекропийка,  казалось,  окаменела,
раскинув свои антенны. Существо в центре комнаты  частично  было  невидимо
для ее эхолокатора. Распознала ли она опасность?
     - Ат! - Ненда послал максимально насыщенный феромонный сигнал.  -  Не
знаю, принимаешь ли ты от этой хреновины то, что получаю я, но поверь,  мы
влипли. Оно нас хочет. Не отвечай, лучше смотаться.
     - Ты - нужная форма, -  говорил  голос,  фокусируя  зеленый  свет  на
кекропийке. - Третья ожидаемая форма. Не двигайся. - Атвар Х'сиал  сделала
шаг назад, натолкнувшись на Луиса Ненду. - Перенос готов начаться.
     Луис Ненда схватил одну из передних конечностей кекропийки.
     - Ат! Никаких посланий. Скорей уматываем! - Он  повернулся  и  сделал
шаг.
     Слишком поздно. Прежде чем он успел сделать  второй,  пол  исчез.  Он
падал вглубь вертикальной шахты. Посмотрел вниз.  Ничего,  только  режущая
глаз чернота. Вверх. Над ним была Атвар Х'сиал с распахнутыми  надкрыльями
и рудиментарными крылышками.  Поджав  свои  шесть  лап,  она  была  готова
опуститься - на голову Луису Ненде.
     Он вновь глянул вниз в поисках дна шахты и ничего не  увидел,  однако
понял, что из-за малых размеров планетоида конец  падения  наступит  через
секунду-другую.
     И что потом? Да ничего хорошего, это уж точно. Ненда летел и ругался.
Теперь-то он прекрасно все понимал. Они чуточку пожадничали. Им  следовало
рвать когти оттуда, собрав все необходимое.
     Устремив взгляд в накатывающую снизу упругую тьму, он успел подумать:
"Лучше бы мы остались с Джулиусом Грэйвзом". На данный момент обвинение  в
покушении на убийство выглядело чертовски привлекательным.



                                    17

     Когда Луис Ненда и Атвар Х'сиал скрылись в темноте, Берди Келли вовсе
не горевал, что увидел их спины. Грэйвз считал необходимым арестовать  эту
парочку как преступников, ну что  ж,  пожалуйста.  Карелланец  никогда  не
нравился Берди, а от крылатой кекропийки у него по спине  мурашки  бегали.
Скатертью дорога обоим.
     Спихнув с себя Джулиуса Грэйвза, Берди поднялся на ноги и  огляделся.
Все вверх дном. Он не знал, с чего лучше начать.
     Полузадушенный Грэйвз усиленно глотал воздух, однако с  ним,  похоже,
все было в порядке. Берди не стал обращать на него внимания. Каллик лежала
без сознания на полпути к центру зала, и помочь ей Берди ничем не мог.
     Распростертое  чуть  ближе  тело  В.К.Талли  находилось   в   ужасном
состоянии.  От  кровоточащей  головы  тянулся  жгут,   заканчивающийся   в
нескольких метрах от места, где стоял Берди, ни к чему  не  подсоединенным
разъемом. Для Талли тоже ничего нельзя было сделать, потому что  тело  его
находилось слишком глубоко в лотос-поле.
     Берди посмотрел на Ж'мерлию. Лотфианин лежал на вогнутом полу в  зоне
концентрических колец, все еще крепко держа в  лапках  отсоединенный  мозг
В.К.Талли. Если он тоже нокаутирован или на него подействовало поле...
     Пока Берди  размышлял,  Ж'мерлия  задвигался,  выползая  из  внешнего
кольца к периметру. Берди, подняв свободный конец нервного жгута, поспешил
ему навстречу.
     - Где Атвар Х'сиал? - спросил Ж'мерлия, едва только  пересек  границу
желтого кольца.
     - Удрала. С Луисом Нендой. О них мы позаботимся позже.  Иди  сюда.  -
Берди поднял разъем. - Переверни мозг Талли,  посмотрим,  можно  ли  снова
подключить его.
     Соединение, рассчитанное на бережное обращение, было грубо вырвано из
гнезда.  Теперь  контакты  отказывались  становиться  на   место.   Стоило
отпустить разъем, как он выпадал из компьютерного мозга. Берди, ничего  не
знавший  о  предосторожностях  при  подключении  вживляемых   компьютеров,
помолился, вновь вставил разъем  и  надавил  -  на  этот  раз  значительно
сильнее.
     Внизу,  на  покатой  поверхности  вогнутого   пола   тело   В.К.Талли
задергалось в конвульсиях. Раздался хрип и звук "фху-у" из легких, с силой
выдохнувших воздух.
     - Талли! - закричал Ж'мерлия. - Ты меня слышишь?
     Разбитое тело с окровавленной головой  стояло  на  четвереньках,  изо
всех сил пытаясь принять вертикальное положение. Сделав несколько  попыток
подняться, опираясь на посиневшие руки, тело все-таки встало на ноги.
     - Я слы-слышу... очень плохо.  -  Речь  звучала  искаженно.  -  Очень
трутно... коворить. Часть контактов соединителя поло-ломались,  когда  его
вынули. Другие... стали хуже-ее. Я искадь... как  их  скомпенсирорадь.  Не
беспокойтесь, меня  разработали  с  высокой  стефенью  избытофности.  Я...
восстанавливаюсь. Со мной все будет в порядке. Со мной все будет отлично.
     Однако Берди  вовсе  не  был  в  этом  уверен.  Едва  Талли  произнес
последние слова, как вновь упал ничком.
     - Не надо спешить, В.К. Времени у нас полно.
     - Брр-ирр, - ответил В.К.Талли. - Грарр-иррф. - Но прогресс  все-таки
был. Он встал опять, хотя и шатаясь,  но  прямо.  Пока  Берди  и  Ж'мерлия
наблюдали за ним, он сделал два пробных шага - абсолютно в противоположном
направлении.
     - Неверно, В.К.! - воскликнул Берди. - Не туда идешь. Иди  к  выходу,
сейчас ты направился в центр.
     - Я прекрасно... осведомлен об этом. - Голова  медленно  повернулась,
чтобы посмотреть на них через плечо. Голос звучал все хуже. - Посгольку по
неготорым  причинам  необходимо  вытащить  хайменоптгу  Гадлиг,   наиболее
эффегтивно это сделать сейчас, сэгономив время и силы.
     В общем, В.К.Талли и правда восстанавливается,  думал  Берди,  раз  к
нему  возвращается  обычная  дурость,  если  только  это   можно   назвать
восстановлением. Он осторожно подавал нервный жгут, пока  Талли  хромал  в
направлении Каллик. Едва только Талли нагнулся и с  трудом,  как  ребенка,
взял маленькую хайменоптку на  руки,  из  его  раскрытого  черепа  хлынула
кровь.
     -  Сейчас  мы  фыйдем.  Приготовьтесь  поставить  меня...  опратно  в
черепную коропку, как только я приду. Сенсорные сигналы через нервный жгуф
идут все хуже. Пожалуйста, протолжайте коворить, чтобы я знал  направление
г вам. Я польше не вижу.
     - Сюда... сюда... сюда... - указывал направление Ж'мерлия, будучи  не
в силах ждать. Когда Талли находился в середине желтого кольца,  лотфианин
бросился к нему навстречу и, приняв на себя часть  веса  Каллик,  проводил
Талли до самого выхода. В ту же секунду В.К.Талли захрипел и повалился  на
пол рядом со спасенной Каллик.
     - Быстрее. - Джулиус  Грэйвз  наконец-то  очухался  настолько,  чтобы
стать полезным, и  принялся  сматывать  бинт  с  черепа  Талли.  -  Стивен
говорит,  что  возможно   возникновение   неустранимых   нарушений,   если
пользоваться поврежденным разъемом больше одной-двух минут. Мы уже  близки
к этому пределу.
     Как только бинт сняли, Берди открыл крышку.
     - Ну вот, В.К., у нас все готово. Через  несколько  секунд  ты  снова
будешь подключен. Давай! - сказал он Ж'мерлии, стоявшему наготове.  Разъем
беспрепятственно вышел из мозга, как только Берди потянул  за  жгут.  Тело
Талли рухнуло на Берди. Голубые глаза закрылись.
     Джулиус Грэйвз извлек короткую спираль, соединявшую тело  с  мозговым
разъемом компьютера, и осторожно вставил ее  на  место.  Конечности  Талли
дернулись.  Никто  не  успел  даже  вздрогнуть,  как  глаза   моргнули   и
раскрылись.
     -  Очень  хорошо,   -   произнес   Талли.   -   Интерфейс   оставался
неподключенным всего  две  и  четыре  десятых  секунды.  Все  сенсорные  и
моторные функции в порядке. Теперь я предпочел  бы  сам  закрыть  черепную
крышку. Поэтому, если не возражаете...
     Он поднял руки, отодвинул ладони  Грэйвза  и,  взявшись  за  открытую
крышку  черепа,  повернул  ее  на  шарнирах  в  первоначальное  положение.
Стоявший за ним Берди опять увидел сплетение  кровеносных  сосудов;  затем
крышка повернулась,  накрыв  защитные  мозговые  оболочки.  Талли  надавил
сверху. Раздался легкий  щелчок.  Череп  вновь  обрел  целостный  вид  без
каких-либо щелей, хотя и стал несколько скошенным набок.
     Как только Талли, медленно подняв  руку,  стер  с  глаз  кровь,  трое
остальных переключились на другие  заботы.  Берди  обнаружил,  что  Каллик
пришла в сознание и молча наблюдала за происходящим.
     - Ты себя нормально чувствуешь?
     Хайменоптка покачала головой.
     - Физически я в полном порядке, но ничего не могу понять.  Непонятно,
как я попала сюда, но еще более непонятно, как попали сюда вы.  Последнее,
что я помню, это как я пошла туда. - Она указала на центр зала. - Там  был
мой хозяин. Теперь его там нет, и Атвар Х'сиал тоже. Где они?
     - Хороший вопрос. - Берди механически сматывал нервный  жгут.  Старая
привычка к порядку забывалась нелегко. - Ж'мерлия, не  мог  бы  ты  ввести
Каллик в курс дел, пока остальные будут думать, куда  идти  дальше?  -  Он
обернулся к Джулиусу Грэйвзу. - Я ни  за  что  не  отвечаю  и  никогда  не
отвечал, но мне хочется разыскать профессора  Лэнг  и  капитана  Ребку  не
меньше, чем вам, и, если надо, помочь им. Я знаю,  также,  что  вы  хотите
схватить Ненду и эту кекропийку, чтобы воздать им по заслугам.  Однако  не
кажется ли вам, что пора обо  всем  этом  позабыть  и  начать  действовать
рационально? Я имею в виду - для начала убраться отсюда и  остановиться  в
каком-нибудь безопасном месте.
     Слушая самого себя, Берди поражался своему нахальству. Будучи по сути
абсолютно никем, он рекомендовал представителю  центрального  Совета,  что
делать. Но Грэйвза это, казалось, нисколько не задело.  Его  лысая  голова
медленно кивала, а на опаленном радиацией лице сохранялась серьезная мина.
     - Комиссар Келли, я не стану с вами спорить. Вы, так же как Ж'мерлия,
Каллик и В.К.Талли, оказались вовлечены  в  очень  опасную  ситуацию  лишь
из-за  моего  желания  отдать  Луиса  Ненду  и  Атвар  Х'сиал  под  суд  и
удовлетворить собственное любопытство. Оно того не стоит  и,  к  тому  же,
неразумно. Я намерен продолжить исследование Жемчужины.  Надеюсь  все-таки
отыскать Луиса Ненду и Атвар Х'сиал, а также Ханса Ребку и Дари  Лэнг.  Вы
за это  ответственность  не  несете.  И  с  этого  момента  вы  официально
свободны.  Вы,  В.К.Талли,  Ж'мерлия  и  Каллик  можете  возвратиться   на
поверхность. Возьмите "Летний сон", отправляйтесь на Опал и  доложите  обо
всем. Второй корабль оставьте для меня и остальных, если мне удастся найти
и спасти их.
     Лучшего ответа Берди не чаял услышать. Он вытянулся по стойке смирно.
     - Есть, сэр! Каллик, Ж'мерлия, В.К.! К отправке все готовы?
     Вживленный компьютер покачал головой:
     - Улетайте, Берди Келли, как только все подготовите. Однако я не могу
вас сопровождать. Я послан в систему Добеллия с  заданием:  выяснять,  что
произошло во время Летнего Прилива,  и  узнать,  почему  капитан  Ребка  и
остальные предпочли здесь остаться. Полный ответ еще  не  получен,  и  мое
задание считается пока  невыполненным.  Я  обязан  остаться  с  советником
Грэйвзом.
     Оставались еще двое чужаков. Однако, повернувшись к  ним,  Берди  уже
догадался,  что  его  ждет  разочарование.  Каллик  приседала  вверх-вниз,
издавая  щелчки  и  свистки,  что  свидетельствовало   о   ее   сильнейшем
возбуждении.
     - Хозяева живы! Хозяева живы! Ж'мерлия говорит, что они где-то внутри
Жемчужины.  Благородные  люди,  пожалуйста,  разрешите  нам  найти  их   и
приступить к своей службе.
     - Вы все еще хотите идти за  этими  двумя  мошенниками?  -  Берди  не
слишком надеялся  на  успех  своей  маленькой  речи,  но  попытку  все  же
предпринял. - Каллик, они удрали от тебя и Ж'мерлии, оставив  вас  умирать
на Тектоне. Они убежали от вас и здесь, когда вы находились в  лотос-поле,
совершенно не думая, выберетесь ли вы. Их вовсе не  заботит,  что  с  вами
случится. Поэтому вы ничем им не обязаны.
     - Но они наши хозяева!  Наши  настоящие,  прекрасные  и  единственные
хозяева!  -  Каллик  повернулась  к  Грэйвзу.  -  Высокочтимый   советник,
пожалуйста,  дайте  нам  свое  разрешение  сопровождать  вас.  Мы   готовы
исполнять любые ваши приказы. Позвольте комиссару Келли улететь домой, но,
пожалуйста, не отсылайте нас вместе с ним на Опал.  Позвольте  остаться  с
вами для поиска хозяев.
     Слушая ее, а также глядя на Ж'мерлию и В.К.Талли, Берди  вдруг  понял
истину. Все они имеют в виду, что  он  попытается  пролететь  сквозь  стаю
разъяренных фагов в одиночку. Без помощи Каллик в  качестве  штурмана  его
шансы выжить практически равнялись нулю. А потом, если ему каким-то  чудом
все-таки удастся прорваться, его всю дорогу до Опала будет мучить  совесть
из-за того, что он струсил.
     Хорош выбор: быть дураком или подлецом, причем подлец почти наверняка
будет убит при взлете с Жемчужины. Для Берди все  же  безопасней  остаться
здесь.
     Он вздохнул.
     - Я пошутил. Предпочитаю выяснить, что сталось с остальными.  Ведите,
советник. Мы все останемся с вами.
     - Чудесно. Я очень рад, что вы решили остаться.  Ваша  помощь  крайне
необходима. - Грэйвз наградил его признательной улыбкой.
     В ответ Берди низко поклонился. Хуже, чем оказаться подлецом,  только
одно - быть ошибочно принятым за героя.


     Одинокие  блуждания  Каллик  по  Жемчужине  до  появления   остальных
сослужили им хорошую службу.  В  результате  этих  хождений  в  ее  голове
сложился план многочисленных комнат и коридоров. Она  уже  знала,  что  на
нижних уровнях высокая гравитация, неприемлемая для людей  и  кекропийцев.
Также она абсолютно уверилась, что  нет  другого  выхода  на  поверхность,
кроме проделанного ею с помощью ингибитора поля.  Чтобы  попасть  к  нему,
Ненде и Атвар Х'сиал необходимо опять пройти зал с лотос-полем. И если они
еще это не сделали, то непременно находятся где-то внутри Жемчужины.
     Джулиус  Грэйвз,  сопровождаемый  двумя  чужаками,  указывал  дорогу.
Следом шел Талли, все еще держа в руках катушку  нервного  жгута,  который
Берди смотал. Возможно, лотос-полей внутри больше  нет  -  Каллик  они  не
попадались, но лучше все предусмотреть.
     Берди шел последним. Арьергард вовсе  не  безопаснее  любого  другого
места, но ему хотелось побыть в одиночестве, чтобы как  следует  подумать.
Он все еще размышлял над своим решением остаться на Жемчужине. И  в  конце
концов проклял его. Ему стало ясно, правда слишком поздно,  что  следовало
по крайней мере вернуться на поверхность и посмотреть, что  там  творится.
Чего доброго, фаги уже  улетели  в  поисках  какой-нибудь  другой  добычи.
Возможно, путь домой свободен. А если они не улетели, тогда, возвратившись
сюда, он не чувствовал бы себя хуже, чем теперь.
     Они  спускались  все  ниже,  минуя  бесконечную   череду   коридоров,
раздвижных переборок и комнат всех форм и размеров. Берди сомневался,  что
найдет  дорогу  назад,  но  это  не  имело  большого  значения,  поскольку
В.К.Талли хранил в банках данных своей неорганической памяти любой поворот
и закоулок, которым они прошли. Берди внезапно налетел  на  спину  викера.
Грэйвз, шедший впереди, остановился, а он этого не заметил.
     Советник повернулся:
     - Впереди что-то есть. - Его глубокий, раскатистый голос понизился до
хриплого шепота. - Там странные звуки. Ждите здесь. Ж'мерлия  и  я  пойдем
вперед. Вернемся через  пять  минут  или  раньше.  Если  не  вернемся,  за
последующие действия будет отвечать комиссар Келли.
     Прежде чем  Берди  успел  возразить,  он  ушел.  За  все  последующие
действия. Вот те на - из грязи, да в князи. Даже  не  удосужился  сказать,
что ему делать.
     - Как я узнаю, что пять минут прошли? - спросил он Талли.
     - Я буду вас информировать. Мои внутренние часы идут с  точностью  до
фемтосекунды. - Талли поднял  грязный  палец.  -  С  момента  произнесения
советником Грэйвзом его последних слов прошло ровно... сорок шесть секунд.
Сорок семь. Сорок восемь. Сорок девять. Пятьдесят.
     - Перестань, В.К. Ты не даешь мне сосредоточиться.
     - В самом деле? Как странно.  У  меня  нет  такой  проблемы.  Приношу
соболезнования  по   поводу   ограниченности   ваших   возможностей   лишь
последовательными процессами.
     - Еще хуже, когда ты открываешь рот.  Сиди  тихо.  Отсчитывай  только
минуты.
     - Очень хорошо, комиссар, но одна минута уже прошла.
     - Тогда скажешь, когда пройдет две. - Берди повернулся к Каллик. -  У
тебя уши работают лучше, чем у нас: слышишь какие-нибудь звуки впереди?
     Каллик немного помолчала, соображая.
     - Звуки - да, -  сказала  она  наконец.  -  Но  ничего  напоминающего
человеческие.  Только  сопение   и   тяжелые   вздохи,   словно   прудовик
проветривается.
     - А теперь поднапрягись, Каллик. Прудовика там быть  не  может  -  он
заполнил бы собой весь планетоид. Были там какие-нибудь слова?
     - Возможно. Только не на известном мне языке. Ж'мерлия гораздо лучший
лингвист, чем я, возможно, вам следовало бы спросить его.
     - Его здесь нет - он с Грэйвзом.
     - Когда он вернется.
     - Но если он вернется, тогда мне не надо будет...
     - Две минуты, - громко произнес Талли. - Можно мне говорить?
     - О Господи, Талли, что там у тебя еще? Я же сказал тебе сидеть тихо.
Ну ладно, давай, выкладывай.
     - Меня заботит  окружающая  обстановка.  Как  вы,  вероятно,  знаете,
работа моего мозга требует  экранировки  от  электромагнитных  полей.  Для
этого в защитных оболочках имеются чувствительные датчики. В коридоре, где
мы стоим, очевидно,  присутствуют  ингибиторы  поля,  и  чем  дальше,  тем
сильнее ощущается их присутствие.
     - Ну так что из  этого?  Тебе  не  кажется,  что  у  нас  есть  более
серьезные проблемы, над которыми стоит подумать?
     - Нет. Исходя  из  предположения,  что  ингибиторы  работоспособны  и
внутренняя структура Жемчужины поддерживается в стабильном состоянии, теми
же  методами,  что  и  поверхность,  мы  испытаем  значительное  изменение
окружающей обстановки при включенных ингибиторах, и это может произойти  в
любой момент.
     - Изменение окружающей обстановки? Что ты имеешь в виду?
     - Проще говоря, мы просто провалимся сквозь пол. Что будет  дальше  -
сказать не могу. У меня нет информации о  том,  что  находится  внизу,  но
позвольте заметить следующее: открытые части Жемчужины имеют протяженность
порядка пятидесяти метров между соседними внутренними уровнями; падение  с
пятидесятиметровой высоты в условиях данной высокой гравитации приведет  к
выходу из строя всех членов нашей команды, исключая, возможно, Каллик.
     - Проклятье! - Берди резко отступил назад и  посмотрел  под  ноги.  -
Навернуться с пятидесяти метров? Да мы в лепешку расшибемся!
     Прежде чем он успел еще  что-то  добавить,  впереди  него  в  тоннеле
замелькало множество ног. Ж'мерлия поспешно возвращался.
     - Все в  порядке,  -  возбужденно  произнес  он.  -  Советник  Грэйвз
говорит, что к нему идти  безопасно.  Он  беседует  с  существом,  которое
обитает на Жемчужине. Оно понимает человеческую речь и знает,  где  сейчас
находятся Атвар Х'сиал и Луис  Ненда!  Оно  не  собирается  причинить  нам
никакого вреда, поэтому опасности для нас нет. Идемте за мной, пожалуйста.
     - А теперь постой минутку. И ты  тоже,  Каллик.  -  Берди  схватил  в
охапку готовые совершить стремительный пробег ноги  хайменоптки.  Конечно,
если бы она решила бежать, то ни  он,  ни  какой-либо  другой  человек  не
остановили бы ее. - Ты утверждаешь, что мы в  безопасности,  Ж'мерлия,  но
это расходится со словами  В.К.  Он  считает,  что  пол  в  тоннеле  может
раствориться под нами в  любой  момент.  Мы  все  упадем  и  погибнем.  Не
подождет ли это что-бы-там-ни-было  немного,  пока  мы  убедимся  в  своей
безопасности?
     - Я не знаю. - Ж'мерлия на мгновение замер, склонив в раздумье голову
на бок. - Полагаю, подождет, - сказал он наконец. - В конце  концов,  ждал
же он шесть миллионов лет. Вероятно, несколько лишних минут ему долгими не
покажутся.


     Из внутренних файлов вживленного компьютера В.К.Талли.
     Информация для оперативного файла, содержащая сведения  об  аномалиях
человеческого поведения.
     Опыт, полученный в последнее время, заставляет меня подозревать,  что
информационные банки, используемые при  начальном  инструктаже  вживленных
компьютеров,  настолько  неполны  по  части  человеческих   реакций,   что
информация, которую они содержат, не  только  бесполезна,  но  определенно
вредна.
     Данный обзор базируется на практически приобретенном опыте.
     После того как мой мозг вынули, а потом вновь установили на место,  я
не был вполне уверен, что буду способен функционировать на прежнем уровне.
Несмотря на то, что сам мозг  работает  так  же,  как  всегда,  физическое
состояние тела безусловно ухудшилось.  Более  того,  я  полагал,  что  мой
интерфейс поврежден, хотя понимал, что самому судить об этом трудно.
     Надлежащее тестирование легко бы подтвердило либо опровергло гипотезу
о снижении функциональности. Тем не менее, не произведя  никакой  проверки
уровня работоспособности  после  демонтажа  с  последующим  насильственным
обрывом интерфейса, люди стали относиться ко мне заметно уважительнее.
     Логика  подсказывает  единственное  объяснение,  а  именно:   наличие
окровавленного  бинта  на  моей  голове,  что   предупреждало   бы   любое
рационально мыслящее существо о  снижении  моей  функциональности,  вместо
этого повлекло повышение моего статуса.  У  людей  физические  повреждения
вызывают возрастание уважения.  Чем  больше  достается  моей  голове,  тем
больше они обо мне заботятся!
     Интересно знать, до каких  пределов  это  возможно  Если  я  навсегда
лишусь верхней черепной крышки, не станут ли они благоговеть передо мною?
     Очень может быть.
     А если меня полностью уничтожить?
     Этот вопрос требует отдельного рассмотрения.



                                    18

     Берди проработал на правительство Опала двадцать  шесть  с  половиной
лет, что казалось ему  вечностью.  Основываясь  на  полученном  опыте,  он
частенько называл людей самыми мерзкими, ненормальными и упрямыми  тварями
во Вселенной.
     Теперь бы он этого утверждать не стал. Оказалось, существуют и другие
существа,  которые  по  своему  безумию  дадут  сто  очков  вперед  любому
человеку.
     Они стояли в конце тоннеля над страшным отвесным провалом  в  никуда.
Большеголовый лысый Джулиус Грэйвз перевесился через  край  и  смотрел  на
гигантский серебряный чайник с цветком вместо носика, парящий  в  пустоте.
Джулиус,  а  может,  Стивен,  разговаривал  с  ним,  как  со  своим  давно
потерянным братом.
     - Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Тот-Кто-Ждет, - произнес он.  -
Это наш первый визит. Раньше мы никогда здесь не были.
     И чайник ответил  ему!  Однако  не  сразу.  Сначала  он  издал  звук,
напомнивший Берди завывание  хора  волынок,  которым  следовало  подкачать
воздуха. Потом засопел. Потом зловеще свистнул, как паровой  гудок,  затем
наконец произнес, подражая акценту Грэйвза:
     - Вы - не как отдельные личности. Я не это имел  в  виду.  Вы  -  как
разумные существа.
     Похоже, смысл сказанного до Грэйвза доходил не быстрее, чем до Берди,
поскольку советник, наморщив лоб, спросил:
     - Представители нашего разума уже были здесь?
     Раздался очередной рык, словно подыхал прудовик - здесь  Каллик  была
права. Затем донеслось:
     - Нужные представители вашего разума пришли сюда. У  нас  их  больше,
чем необходимо. Одного было бы вполне достаточно, но  пришли  трое  людей,
включая одного со специальными добавочными приспособлениями.
     При этих словах Каллик взвизгнула прямо Берди в ухо,  причем  громче,
чем чайникоподобное существо.
     - Добавочное приспособление! - воскликнула она. - Это  же  наращение.
Это наверняка хозяин Ненда. Он был здесь, и он еще жив.
     Тот-Кто-Ждет явно понял ее, потому что продолжил:
     - Да, один с наращением, и еще одна необходимой другой формы, большая
слепая с секретной речью. Она тоже прошла.
     Это заставило уже Ж'мерлию запрыгать от радости так же, как и Каллик.
     - О-о, Атвар Х'сиал! Она жива. Комиссар Келли, разве это не  чудесные
новости?
     Берди предпочел не отвечать. Известие о выживании какого-то  жука,  к
тому же эксплуатировавшего Ж'мерлию в качестве раба, большой  радости  ему
не принесло. Правда, он тут же подумал, что  у  лотфианина  и  хайменоптки
собственный взгляд на то, что считать важным.
     Причитания Ж'мерлии ни на секунду не  сбили  Того-Кто-Ждет  с  ритма.
Носик чайника расширился, тело слегка задрожало. Затем он произнес:
     - Таким образом все, кто нужен, прошли. Трое разумных  существ  есть.
Ваше  дальнейшее  присутствие  не  является  необходимым.  Мы  приведем  в
действие систему безопасной доставки вас в родные миры.
     Похоже, время делать стойку на руках и открывать  шампанское  еще  не
наступило, но эти слова показались Берди самым лучшим, что  он  слышал  со
времени их старта с Опала. Безопасная доставка к родным мирам! Значит, они
летят домой! Если бы Тот-Кто-Ждет не висел в пустоте в пяти шагах,  Берди,
наверное, бросился бы ему на шею и расцеловал.
     В этот момент произошло то, во  что  даже  Берди  не  сразу  поверил.
Ж'мерлия и Каллик выступили вперед и  начали  так  скулить,  стрекотать  и
свистеть, что легче было умереть, чем выдержать этот шум.
     - Нет, нет, этого не может быть. Мы должны последовать за  хозяевами.
Пропустите нас. Мы не можем возвращаться без наших хозяев.
     В конце концов это, похоже, возымело действие  на  Того-Кто-Ждет.  Он
произвел ужасающий горло-желудочно-кишечно-харкающий звук.
     - Вы хотите, чтобы вас тоже пропустили? В этом  состоит  смысл  ваших
слов?
     Берди решил, что одинокое сидение здесь и ожидание  в  течение  шести
миллионов лет, видимо,  сказалось  на  умственных  способностях  существа.
Каллик и Ж'мерлия, казалось, это не смущало.
     - Да, да, да, - затараторили они на два голоса. - Пропустите нас, это
наше самое заветное желание. Пропустите нас.
     - Подобное действие возможно, - подтвердил Тот-Кто-Ждет. - Трудностей
оно не представляет, хотя время переноса точно предсказать невозможно;  но
для оставшихся трех людей безопасная доставка в родные миры...
     Наконец-то!
     - Да! - воскликнул Берди. - В родные...
     - Нет, - произнес Джулиус Грэйвз прежде, чем Берди успел  договорить.
- Только не я. Это совершенно неподходящее предложение. Я обязан выяснить,
что случилось с Хансом  Ребкой  и  Дари  Лэнг.  Я  также  должен  найти  и
арестовать Луиса Ненду и Атвар Х'сиал  и  доставить  их  в  Альянс,  чтобы
отдать в руки правосудия. Не будешь ли ты любезен пропустить меня тоже.
     Это было одно из самых глупых заявлений, услышанных Берди за всю свою
жизнь. Атвар Х'сиал и Луиса Ненду отправили незнамо куда, к черту на рога;
вместо того чтобы пожелать им счастливого пути  и  всего  хорошего,  после
чего со спокойной  совестью  отправиться  домой,  Джулиус  Грэйвз  намерен
преследовать их.
     - Тогда... - произнес Тот-Кто-Ждет, но его пауза затянулась  на  одну
лишнюю секунду. В разговор вступил В.К.Талли:
     - Можно мне говорить? Я  совершенно  не  имею  права  возвращаться  в
Солнечную систему с настолько невыполненным заданием.  Мне  дано  указание
выяснить, что произошло во время Летнего Прилива и почему. К ответу на эти
вопросы я не ближе, чем в тот день,  когда  покинул  завод  на  Персефоне.
Логика подсказывает, что ответ связан с действиями Атвар  Х'сиал  и  Луиса
Ненды. Совершенно очевидно, что меня тоже необходимо "пропустить", что  бы
ни означало это понятие, и позволить присоединиться к остальным.
     Это полностью подтвердило мнение Берди, что В.К.Талли -  механический
идиот. Если бы вживленный компьютер хотя бы наполовину был так  умен,  как
должен, он рванул бы домой и там уже состряпал отчет по  Летнему  Приливу.
На Опале это сделал бы шестилетний ребенок. Талли, наверное, повредили при
обучении, и поэтому он мог говорить только правду.
     Когда Ж'мерлия и Каллик  ринулись  вперед,  Берди  остался  в  хвосте
группы. Теперь он тоже вышел вперед, причем, пожалуй, даже слишком  близко
к краю. Он хотел, чтобы его отправили  на  Опал,  домой,  причем  легко  и
безопасно, как обещал Тот-Кто-Ждет.
     - Я бы хотел... - начал он.
     Однако опять не  закончил,  ибо  чайник  затрясся,  словно  гонг,  по
которому как следует ударили. Пока он это делал, в разговор снова  вступил
Грэйвз. Судя по тону голоса, говорил Стивен.
     - Прежде чем мы все отправимся, чтобы присоединиться к  остальным,  -
сказал он, - у меня есть несколько вопросов.  Насчет  этого  планетоида  и
Строителей,  а  также  -  зачем  им  нужны  люди  и  кекропийцы.  Куда  мы
отправляемся? Кто ты такой и какова твоя во всем этом  роль?  Что  это  за
трое разумных существ, о которых  ты  упомянул?  На  все  эти  вопросы,  я
чувствую, ответ знаешь только ты, и, вероятно, никто другой. Поэтому, если
ты будешь так любезен...
     Берди был уверен,  что  Стивену  прикажут  заткнуться.  Вместо  этого
Тот-Кто-Ждет снова издал один из своих ужасных звуков. Берди не  мог  даже
толком разобрать, из чего он состоит.  Тот-Кто-Ждет  перестал  трястись  и
некоторое время спокойно  повисел  в  воздухе.  Затем  начал  придвигаться
ближе.
     - Вопросы, - произнес  он.  В  его  голосе  Берди  послышалось  такое
изнеможение, словно тот собирался уползти в  какое-нибудь  тихое  место  и
всхрапнуть там еще миллионов  шесть  лет,  а  Грэйвз  помешал  ему  своими
дурацкими расспросами. -  Это,  вероятно...  предсказуемо.  И  не  так  уж
неразумно.
     Тот-Кто-Ждет продолжал  придвигаться  все  ближе,  заставив  их  всех
слегка  попятиться.  Никто  его  не  касался,  но  Берди  сказал  бы,  что
серебристая поверхность холодна, настолько холодна, что от нее  в  воздухе
растекается легкий морозец. Даже вблизи он не мог определить, из  чего  же
сделано существо, но по нему все время бежала тонкая мелкая рябь, не более
одного-двух сантиметров высотой. По  крайней  мере  частично  Тот-Кто-Ждет
наверняка  состоял  из  жидкости.  Когда  он  уселся  на   своем   хвосте,
распростертом по полу, Берди разглядел его зазубренную форму.
     - Очень хорошо, - произнес он наконец. - Я  поговорю  с  вами.  Будет
лучше, если я начну со своей собственной истории...
     Внутри Берди все так и зарычало. Как  будто  она  и  так  неизвестна!
Возраст шесть миллионов лет и самая чужая  форма  во  всем  рукаве,  но  в
остальном больших отличий не наблюдается.
     Поскольку Тому-Кто-Ждет предложили на выбор  ряд  тем,  он  предпочел
говорить о самом себе.



                                    19

     Сторожевое чутье, запрятанное  где-то  глубоко  в  подсознании  Ребки
подсказало ему, что он  видел  в  баке.  Ничего  подобного  он  прежде  не
встречал, но кожа покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом.
     - Что с тобой, Ханс? - снова спросила Дари. - Ладно,  хватит.  Дай  и
мне посмотреть.
     Она потянула его за рукав скафандра. Что-то в  его  напряженной  позе
подсказало ей, что здесь происходит нечто, необычное, и он  не  собирается
сходить с места. Она притиснулась ближе и впилась глазами в иллюминатор.
     Некоторое время глаза привыкали к слабому освещению. Пока  она  таким
образом адаптировала свое зрение, в мозгу пронеслась  яркая  и  отчетливая
мысль: "Осторожнее! Это стазисный бак! Внутри  и  не  должно  быть  света,
вообще никакого. Не должно быть, пока бак находится  в  стазисном  режиме.
Что же происходит?"
     Когда она наконец стала видеть,  все  мысли  разом  покинули  ее.  Не
далее, чем в трех футах от ее лица, находился огромный глаз размером с  ее
растопыренную ладонь. Этот небесно-голубой шар был полностью закрыт веком.
Он располагался на  выпуклой  голове  темно-синего  цвета,  шириной  более
метра. Между далеко разнесенными глазами злобно торчал клюв, имевший загиб
вверх  и  достаточно  большой,  чтобы  запросто  схватить   и   раздробить
человеческую голову.
     Остальная часть тела вытянулась во всю длину  бака;  но  дальше  Дари
смотреть уже не требовалось.
     - Зардалу. - Слово это шепотом слетело с губ,  вырвавшись  помимо  ее
воли.
     Стоявший рядом Ханс Ребка пошевелился. Тихо  сказанное  слово  вывело
его из транса.
     - Да, уж. Скажи мне, что я сплю. Их нет на свете. Больше нет.
     - Он жив, смотри, Ханс, он шевелится.
     Любопытство ученого в Дари Лэнг  снова  начало  брать  верх.  Зардалу
истребили в рукаве  несколько  тысяч  лет  назад,  однако  они  все  равно
оставались галактическими пугалами, хотя все, что было о них  известно,  -
это лишь теории, мифы и легенды.  Подробностей  не  знал  никто  -  ни  их
психологию, ни историю их эволюции, ни их привычки. Никто не мог  сказать,
каким образом  головоногие,  первоначально  морские  существа,  ухитрились
выжить и научиться дышать на суше.
     Внезапно Дари осознала, что на последний  вопрос  способна  ответить.
Она заметила медленное волнообразное движение  перистальтики,  пробегающее
вдоль всего тела существа. Наверняка  зардалу  дышали,  используя  тот  же
принцип,  который   применяется   обычными   морскими   головоногими   для
реактивного  движения;  только  вместо  забора  и  выброса  воды   зардалу
совершали то же мускульное движение для забора и выброса воздуха.
     А как они двигались? Она  внимательно  посмотрела  на  тело.  Верхняя
часть представляла  собой  цилиндр  с  закругленным  верхом,  от  которого
тянулось вниз сплетение гладких мускулов. Глаза и  клюв  располагались  на
метр ниже. Под клювом  виднелась  длинная  вертикальная  щель,  окруженная
эластичной мышечной тканью. Разницы в ширине между головой и туловищем  не
наблюдалось, но под этой длинной ротовой полостью находилось ожерелье  из,
сумок с круглыми  входными  отверстиями,  около  шести  дюймов  в  ширину,
кольцом опоясывающее тело. Дари разглядела бледно-голубые овалы  различных
размеров,  выступающие  из  стенок  сумок.  Вдоль   тела,   удлиняя   его,
раскинулись перепутанные толстые конечности, также бледно-голубого  цвета.
Видно было, что они достаточно сильные, чтобы на них ходить,  несмотря  на
несколько широких перепонок, соединяющих их в  самой  толстой  части.  Два
щупальца имели расщепленные, похожие на тонкие веревки концы.
     Если этими отростками можно управлять независимо, подумала  Дари,  то
способность зардалу к манипуляции выше, чем у любого человека и, вообще, у
любого живого существа в рукаве.
     Она ощутила неприятный страх. Зардалу внушали ей ужас,  но  в  то  же
время  она  понимала,   что   они   красивы.   Красота   эта   порождалась
функциональным совершенством их тел. В них все говорило о физической  силе
и  ловкости.  Единственной  аномалией  являлись  перепонки,   опоясывающие
верхнюю часть щупалец.
     - Зачем нужны эти складки, Ханс? - прошептала она.  -  Они  не  могут
служить физической подпорой. Тебе не кажется, что  они  предназначены  для
деторождения, или для хранения запасов пищи, или же как оружие?
     Ханс Ребка все  еще  смотрел  на  медленные  волнообразные  движения,
прокатывающиеся по телу зардалу.
     - Дари, этого не должно быть. Это невозможно. Помни -  это  стазисный
блок. Все там должно замереть, даже само время,  а  эта  штуковина  дышит.
Посмотри на ее глаз.
     Тяжелое веко чуть-чуть затрепетало. Вскоре кончик одного  из  щупалец
дрогнул и согнулся на несколько сантиметров.
     Ребка отпрянул от бака.
     - Дари, этот зардалу не в стазисе, может, он в нем и был,  но  только
несколько часов назад, а сейчас он начинает просыпаться. Понятия не  имею,
сколько времени уйдет на его реанимацию, но Посредник,  наверное,  включил
ее, как только мы прибыли. Он сказал, что было "всего лишь две" формы, и я
решил, что он имеет в виду нас двоих. Но теперь, похоже, он  имел  в  виду
две  разумные  формы  -  человека  и  зардалу.  Необходимо  найти  его   и
расспросить. Вероятно, он не представляет, кто такие зардалу.
     Он уже переходил от  одного  бака  к  другому,  быстро  заглядывая  в
каждый.
     - Везде одинаково. Все начинают просыпаться.
     Он поспешил к пищевому блоку и принялся охапками вытаскивать все  еще
замороженные пакеты, рассовывая их по карманам. Дари поразило, что даже  в
такой ситуации он способен думать о еде. Сама  она  сейчас  не  смогла  бы
проглотить ни крошки.
     Он нетерпеливо повернулся к ней.
     - Ну, давай же.
     Дари с неохотой подчинилась. Это  противоречило  всем  ее  принципам:
оставить нечто совершенно неизвестное, вокруг чего изломано столько  копий
в  многочисленных  дискуссиях  по  всему  рукаву.  Возможно,  Ханс   прав,
предположив, что Посредник понятия не имеет, кто такие зардалу; правда, то
же само можно сказать и о людях. Существуют лишь  гипотезы  и  теории,  но
никто не знает ничего определенного. И ей, только ей  представилась  такая
уникальная возможность...
     Лишь одно заставило ее последовать за Ребкой: страх, от которого  все
внутренности  смерзлись  в  ледяной  ком,  когда   она   впервые   увидела
темно-синюю кожу и округлое тело. Ей не  хотелось  оставаться  с  зардалу,
пусть даже лежащим без чувств.
     По мнению всех специалистов, люди никогда не встречались  с  зардалу.
Великое Восстание  произошло  раньше,  чем  человек  вышел  в  космос.  Но
существовали и иные сведения о древних временах, нежели те, что  хранились
в банках данных. Что-то в глубинах памяти Дари подсказывало,  что  встречи
происходили, но задолго до начала письменной истории человечества.
     Причем,  это  были  кровавые  и  беспощадные  столкновения.  Когда-то
давным-давно, зардалусские  разведчики  обратили  внимание  на  Землю.  Их
что-то  остановило,  прежде  чем  они  успели  колонизировать  ее.  Но  не
первобытные люди, а, скорее всего. Великое Восстание. Десятки разумных рас
и сотни планет навсегда  исчезли  в  пламени  этой  революции.  Ничего  не
подозревавшая Земля спаслась благодаря  их  самопожертвованию,  а  зардалу
были уничтожены.
     Или почти уничтожены. Идя вслед за Хансом, Дари вдруг  почувствовала,
что вся дрожит. Он прав. Они должны найти Посредника и  предупредить  его,
даже если сами не вполне уверены в том, о чем предупреждают.
     Добраться до него, полагали они, чрезвычайно просто. Они вошли в  его
тело и с тех пор не покидали его. Следовательно, они  все  еще  находились
внутри Посредника.
     Но Дари сомневалась. Она больше  не  доверяла  собственным  чувствам.
Залы,  в  которых  находились  стазисные  баки,  слишком   велики,   чтобы
уместиться внутри Посредника. Похоже, Строители творили с пространством  и
временем такие вещи, о которых нынешние  обитатели  рукава  и  мечтать  не
могли. Посредник в этот момент, чего доброго, находится за тысячу световых
лет от них.
     Подойдя вслед за Ребкой к дверям комнаты - тем же  самым,  в  которые
они вошли меньше часа назад, она оглянулась. Громадные  гробы  по-прежнему
молчаливо  высились  в  центре  зала,  но  теперь,  когда  она  знала   их
содержимое, это молчание воспринималось как зловещее затишье, предвещающее
скорую угрозу. Дари было немного не по себе, но покидать эту  комнату  все
же не хотелось.
     Как только они миновали первую раздвижную дверь, а затем вторую,  она
сразу же поняла, что предчувствие ее не обмануло. Снаружи все  изменилось.
Они  вышли  вовсе  не  на  безграничную  равнину,  где   повстречались   с
Посредником, а в мрачную  комнату  с  серыми  стенами.  И  вместо  пустого
пространства с высоким потолком или  мешанины  паутин,  кабелей,  сетей  и
перегородок, как на Жемчужине, Ханса и Дари  окружали  сотни  кубов  цвета
слоновой кости, различающихся по размерам: начиная с таких, которые  легко
было  бы  унести  под  мышкой,  и  кончая  громадинами,   во   много   раз
превосходящими  человеческий   рост.   Кубы   были   раскиданы   по   полу
прямоугольной комнаты, словно брошенные великаном игральные кости.
     Никакого движения. Никаких признаков Посредника.
     К удивлению Дари, после внимательного изучения нового помещения Ребка
подошел к двум небольшим кубикам и стал их рассматривать. Они стояли бок о
бок и доходили ему до колена. На один из них он сел,  вытащил  из  кармана
упаковку, развернул ее и  стал  внимательно  изучать  находившийся  в  ней
тонкокожий фрукт.
     - Он все еще немного холодный внутри, -  сказал  он  через  некоторое
время, - но привередничать нам не приходится.
     - Ханс! Вспомни о зардалу! Мы должны разыскать Посредника.
     -  Хорошо  бы.  -  Он  откусил  маленький  кусочек,  прожевал  его  и
поморщился. - Не слишком вкусно, но лучше, чем ничего. Послушай,  Дари,  я
не меньше твоего хочу найти Посредника и  поговорить  с  ним.  Но  как?  Я
надеялся, что мы все еще находимся  внутри  него,  и  поэтому  рассчитывал
встретить его, выйдя наружу. Не сработало. Это самое странное место, какое
мне только доводилось видеть, да и ты вряд  ли  чувствуешь  себя  здесь  в
своей тарелке. Ты видела размеры артефакта, когда мы приближались к  нему.
Можно весь остаток жизни искать здесь кого-то, но если  он  сам  этого  не
захочет, мы никогда его не найдем.
     Дари вспомнила гигантскую конструкцию, увиденную ими перед  последним
броском, и ее хрупкие ответвления, тянущиеся на миллионы километров. Ребка
прав. Ее и глазом не охватить, а уж искать здесь кого-то... Но  ведь  надо
что-то предпринять...
     - Ты предлагаешь просто сидеть и ничего не делать?
     - Нет. Я бы охарактеризовал наше положение другими словами: когда  не
знаешь, что делать, не делай ничего. Я же собираюсь поесть и тебе советую.
- Он похлопал по лежавшей рядом коробке. -  Прямо  здесь.  Ты  же  ученый,
Дари. Сама подумай. Мы понятия не имеем, где сейчас Посредник,  или  каким
образом искать его. Мы даже не знаем, как попасть туда, куда мы  хотим;  я
имею в виду  топологию  этого  места.  Но  если  ты  спросишь  меня,  где,
по-моему, может находиться Посредник, я скажу, что он здесь, там, где  нас
оставил. А если ты спросишь меня, как  нам  лучше  провести  время,  я  бы
предложил следующее. Нам необходимо поесть и отдохнуть, наблюдая при  этом
за происходящим в комнате с зардалу. Мы, конечно, могли бы есть и там,  но
при виде этих баков у меня кусок в горло не лезет.
     Человеческие слабости у Ханса Ребки? Дари вовсе не была уверена,  что
наконец-то убедилась в их наличии. Она села на белую коробку  с  красивыми
морозными узорами на стенках. Верх куба был слегка теплым на ощупь. Под ее
весом он прогнулся на доли дюйма - как раз настолько, чтобы было удобно.
     Возможно, в Ребке вообще не было никаких слабостей. "Когда не знаешь,
что делать, не делай ничего". Эту фразу, пожалуй, должна  была  произнести
она - ученый, отдавший своим исследованиям двадцать лет жизни.  Но  сейчас
именно она испытывала неодолимую потребность  делать  хоть  что-то  -  все
равно  что.  Это  Ребка,  прирожденный  искатель  приключений,  сотни  раз
уходивший от неминуемой гибели, мог спокойно сидеть и отдыхать.
     Дари откусила кусочек холодного фрукта. Надо есть. Она съела. На вкус
он  показался  слегка  вяжущим,  с   зернистой   структурой,   и   немного
жестковатым.  Никаких  последствий.  Здесь  Ребка  тоже   оказался   прав.
Действительно, их не стали бы тащить сюда только для того, чтобы  отравить
или уморить голодом. Хотя - как они могут судить о мыслительных  процессах
чужаков, если все случившееся после их  прибытия  к  Гаргантюа,  выглядело
абсолютной мистикой?
     Она съела еще три кусочка незнакомой пищи. Ее желудок по-прежнему  не
выказывал никаких отрицательных реакций, но ей все же хотелось чего-нибудь
горячего. Зябко здесь как-то. Поежившись,  Дари  переключила  скафандр  на
более высокий  уровень  непроницаемости.  Она  уже  хотела  попросить  еще
фруктов, как вдруг увидела, что Ребка выпрямился и озирается по  сторонам.
Она проследила за его взглядом, но ничего не обнаружила.
     - Что там?
     Он покачал головой:
     - Не знаю. Только... -  Он  вгляделся  в  дальний  конец  комнаты.  -
Чувствуешь? Я думал, мне показалось. Оттуда дует - и все сильнее.
     Сквозняк.  Дари  поняла,  что  ощущает  его  уже   некоторое   время.
Прохладный ветерок дул в спину, развевая его волосы  и  мягко  касаясь  ее
скафандра.
     - Откуда он?
     Однако Дари уже знала  ответ,  несмотря  на  то,  что  Ханс  мотал  в
замешательстве головой. В дальнем  конце  комнаты  она  заметила  какую-то
вихреобразную  структуру.  Там  темнел,  словно  мутная  вода  по  стеклу,
растекался  по  полу  вращающийся  воздушный  цилиндр.  Он  превратился  в
колонну, тянущуюся до самого потолка. Она вскочила  и  схватила  Ребку  за
руку.
     - Ханс, нам надо выбираться отсюда - он все усиливается.
     Вихрь втягивал в себя все новые массы воздуха, и по  комнате  понесся
самый настоящий ветер. Кто знает, какой силы он достигнет? Если  он  будет
усиливаться, то ее и Ханса попросту свалит с ног.
     Он кивал, стараясь не говорить против ветра. Держась друг  за  друга,
они стали пробираться к двери. На выходе Ребка обернулся.
     - Подожди секунду. - Ему пришлось кричать ей прямо в ухо,  чтобы  она
его расслышала. - Он все крепчает, но начинает собираться. Смотри.
     Вращающийся цилиндр сжимался. Вначале  его  диаметр  был  около  пяти
метров, а сейчас не превышал размаха рук.  Его  сердцевина  уплотнилась  и
потемнела, став маслянисто-черной  и  непрозрачной.  Рев  ветра  вырос  до
такого уровня, что резал уши.
     Дари отступила в дверной проем. Сила ветра была  ужасающа.  Казалось,
еще немного, и эта черная колонна сорвется с места. Дари потянулась, чтобы
оттащить Ребку назад, и вцепилась в его скафандр. Вой  бешено  крутящегося
смерча становился все выше и выше.
     Она  дернула  Ребку,  он  потерял  равновесие  и   повалился   назад,
припечатав ее к закрытой двери.
     В  это  самое  мгновение  все  кончилось.  Ветер  прекратился,  звуки
смолкли.
     В комнате наступила абсолютная тишина; затем в этом  жутком  молчании
раздался хлопок, не громче того,  что  производит  вылетевшая  из  бутылки
пробка. Вихрь поменял цвет на кроваво-красный и начал исчезать.
     И тут тишина нарушилась более  основательно.  В  редеющей  сердцевине
крутящегося столба стала проступать фигура. Человеческая фигура.
     Это был Луис Ненда. С лицом желто-зеленого цвета, голый по  пояс,  он
размахивал руками и ругался на чем свет стоит.
     Маленькая черная сумка, всегда бывшая при нем, болталась на груди.  В
двух шагах за ним,  беспомощно  раскинув  все  свои  шесть  ног  по  полу,
появилась слепая Атвар Х'сиал.


     В прошлом, на  Тектоне,  они  были  врагами.  Ненда  и  Атвар  Х'сиал
пытались убить Дари Лэнг и Ханса Ребку,  и  Ребке,  естественно,  хотелось
отплатить им той же монетой.
     Тридцать  тысяч  световых  лет  внесли  в  их   отношения   некоторые
коррективы. Они приветствовали друг  друга,  словно  давно  не  видевшиеся
братья и сестры.
     - Так где мы, черт побери? -  спросил  Луис  Ненда,  как  только  его
тошнота прошла, позволив ему произнести что-то кроме ругани.
     - Очень далеко от дома, - сказал Ребка.
     - Я знаю, провалиться мне на этом месте, но где?
     После обмена информацией - тем немногим, что  им  удалось  узнать,  -
Дари поняла, что ее собственное путешествие было прогулкой по сравнению  с
тем, что пришлось испытать двум вновь прибывшим.
     - Встали-поехали, - рассказывал Ненда. - Поехали-встали,  и  так  всю
дорогу. - Он громко рыгнул. - Одну минуту задницей вперед летишь, другую -
назад. Пропади оно пропадом. Если б у меня в кишках хоть что-то болталось,
я бы обблевался. - Он помолчал. - Ат говорит, с ней обстояло не  лучше.  А
вы, значит, добрались без проблем? Выходит, нас доставили  сюда  четвертым
классом и малость растрясли.
     - Но зато быстро, - сказал Ребка. - Судя по всему, вы с Атвар  Х'сиал
вылетели с Жемчужины через несколько дней после  нас.  Нам  казалось,  что
путешествие заняло лишь несколько минут, хотя неизвестно, сколько  времени
мы пробыли в "нигде" между перебросками.
     - Ну мне, например, показалось, что мы  летели  несколько  недель.  -
Ненда опять рыгнул. - Гры. Вот так-то лучше. Тридцать тысяч  световых  лет
говоришь? Далековато от дома. Это будет тебе уроком, Ат. Жадность до добра
не доводит.
     - Она может вас понимать? - Дари глядела, как, испещренная  наростами
и отверстиями, часть широкой груди Ненды трепещет и пульсирует в такт  его
речи.
     - Конечно. По крайней мере, когда я пользуюсь  наращением.  Я  обычно
одновременно произношу все вслух, потому что так проще. Но Ат воспринимает
все. Смотри. Ат, ты меня слышишь?
     Слепая белая голова кивнула.
     - Тебе следовало бы тоже приделать наращение, чтобы болтать  с  Ат  и
другими кекропийками. - Он пристально посмотрел на грудь  Дари.  -  Только
помни, я не хочу, чтоб испортили такие хорошие сиськи.
     Ничтожная  доля  симпатии  Дари  к   этому   карелланцу   моментально
испарилась.
     - На вашем месте, Ненда, я бы поберегла свое красноречие. Как  только
мы  вернемся  в  рукав,  вас  отдадут  под  суд.   Советник   Грэйвз   уже
запротоколировал наши показания.
     - За что? Я ничего не делал.
     - Ваш корабль обстрелял  нас,  -  произнес  Ребка.  -  После  Летнего
Прилива вы пытались уничтожить "Летний сон".
     - Я? - Ненда ткнул себя в грудь. - Ты уверен, капитан, что это был я,
а не кто-нибудь еще? Я и слыхом не слыхивал ни о каком  "Летнем  сне".  Не
помню, чтобы я вообще стрелял. Это совсем не  в  моих  правилах.  Ат,  как
думаешь,  мы  стреляли  по  какому-нибудь  кораблю?  -  Он  сделал  паузу.
Кекропийка не двигалась. - Ни в коем случае. Видишь, она согласна со мной.
     - Она так же виновна, как и вы!
     - Ты хочешь сказать - так же невиновна.
     Лицо Ребки потеряло обычную бледность.
     - Черт с тобой, я не стану дожидаться, пока мы вернемся домой. Я имею
право предъявить обвинение прямо сейчас, так же, как и советник Грэйвз.  -
Он шагнул к Ненде.
     Тот не двинулся с места.
     - У тебя наверное с головой не все в порядке. Тоже мне, важная шишка.
Ну, давай, арестовывай, только скажи: куда ты собираешься  меня  посадить?
Может, ты запрешь меня там с твоей подружкой? Мне это понравится. Ей тоже.
- Он восхищенно осклабился. - Как думаешь, малышка? Со  мной  ты  получишь
столько удовольствия, сколько никогда не получала с ним.
     - Не заговаривай мне зубы. -  Ребка  сделал  еще  шаг,  оказавшись  с
Нендой лицом к лицу. - Хочешь убедиться, что я  могу  тебя  арестовать?  А
ну-ка, скажи еще что-нибудь в этом роде.
     Ненда повернулся к Дари и подмигнул ей:
     - Видишь, как он сходит с ума, когда кто-нибудь еще хочет кусочек?
     Он наблюдал  за  Ребкой  краем  глаза  и  отдернул  руку,  когда  тот
попытался схватить его за запястье. Оба застыли, ненавидяще глядя друг  на
друга.
     Дари глазам не верила. Она никогда  прежде  не  видела,  чтобы  Ребка
терял хладнокровие, да и Луис Ненда раньше был лишь холоден и циничен. Что
с ними случилось? Напряжение? Усталость?
     Нет. Она видела выражение их лиц. Они стремились одержать  верх  друг
над другом, словно два петуха на навозной куче.
     Именно так ведут себя люди в примитивных мирах.  Если  рассказать  об
этом дома, на Вратах Стражника, все решат, что это из-за нее.
     Дари схватила Ребку за правую руку.
     - Прекратите! - закричала она. - Вы, оба. Вы ведете  себя  как  дикие
животные.
     Они не обратили на нее внимания, но Атвар Х'сиал протянула вперед две
передних конечности, обхватила  каждого  за  пояс  и  без  видимых  усилий
подняла в  воздух.  Через  секунду-другую  она  опустила  их  на  пол,  но
продолжала удерживать на расстоянии.
     Слепая голова повернулась к Дари, а хоботок развернулся и издал тихий
свист.
     - Знаю, знаю, - ответила Дари. - Они прямо  как  звери,  не  так  ли?
Подержи их еще пару минут. - Она расставила руки, как будто разводя мужчин
в стороны. Ее слов Атвар Х'сиал могла и не понять, но этот жест  наверняка
будет ей ясен.
     Дари встала между ними.
     - Послушайте меня, вы, оба. Не знаю, кто из  вас  больший  дурак,  но
свое идиотское состязание вы продолжите позже. Я хочу сказать  вам  только
одно слово. - Она сделала паузу,  ожидая,  пока  они  не  обратят  на  нее
внимание. - Зардалу! Вы слышите меня? Зардалу!
     - А? - Руки Луиса Ненды все еще тянулись к Хансу Ребке. Теперь он  их
опустил. - О чем ты говоришь?
     Дари жестом указала на дверь за собой.
     - Вон там. Четырнадцать зардалу.
     - Туфта! Зардалу уже нет тысячи лет. Их истребили.
     - Парень, ты ведь не в рукаве. Ты в тридцати тысячах световых лет  от
плоскости галактики. Там в комнате стоят четырнадцать стазисных баков и  в
каждом зардалу. Живые.
     - Не верю. Никто никогда не видел зардалу, ни живого, ни сушеного.  -
Ненда повернулся к Хансу Ребке. - Ты слышал? Она шутит?
     - Нет, не шутит. - Ребка поправил скафандр. - Это правда. Они лежат в
стазисных баках, но неизвестно, сколько еще это продлится. Когда мы видели
их, стазис уже заканчивался.
     - Так ты затеваешь со мной драку, когда там  просыпаются  зардалу?  И
меня еще называют дураком! Да это ты настоящий сумасшедший.
     - Что? Я затеваю драку?
     Дари вновь встала между ними.
     - Вы оба сумасшедшие, будьте вы прокляты. Опять начинаете? Если  так,
то, надеюсь, Атвар Х'сиал достаточно хорошо все понимает,  чтобы  треснуть
вас головами и вбить в них хоть каплю рассудка.
     - Она-то понимает. Уж она-то треснет. - Ненда пристально посмотрел на
закрытую дверь. К нему вновь  вернулась  его  холодная  невозмутимость.  -
Зардалу, значит. Не знаю, что вы мне тут заливаете, но лучше сходить  туда
всем вместе. Я расскажу Ат, что здесь происходит. Она, как  и  я,  хотя...
никогда не поверит, пока сама во всем не убедится.
     Он повернулся к Атвар Х'сиал.
     - Ладно, кончай, Ат. - Серые наросты запульсировали в такт его  речи.
- Эти двое шутников говорят, что там лежат зардалу. Ты  меня  слышишь?  Их
четырнадцать, в стазисе, но живых и уже  шевелящих  пальцами.  Я  знаю,  я
знаю.
     Кекропийка откинулась на задние лапы,  свернула  антенны  и  спрятала
хоботок в складчатый мешочек.
     - Ей не нравится то, что  она  услыхала,  -  произнес  Ненда.  -  Она
говорит, что кекропийцы не боятся ничего во вселенной, но  образы  зардалу
являются частью ее расовой памяти. Плохой частью. Никто не знает, почему.
     Ханс Ребка отодвинул первую из дверей.
     - Будем надеяться, она так и не узнает, почему. Предлагаю вам с Атвар
Х'сиал держаться немного сзади - на всякий случай.
     Он открыл вторую дверь. Дари, вздохнув, задержала дыхание, но тут  же
с облегчением выдохнула. Большие пятиугольные  призмы  лежали  на  прежних
местах, молчаливые и закрытые.
     -  Все  в  порядке.  -  Ханс  Ребка  двинулся  вперед.  -  Вам  нужны
доказательства? Они здесь. Загляните туда.
     Ненда осторожно подошел к иллюминатору на  торце  стазисного  бака  и
заглянул внутрь. Через несколько секунд он протяжно вздохнул.
     - Я знаю, - тихо сказал Ребка. - Впечатляет, а? И пугает  тоже.  Надо
найти способ опять включить стазисное поле, прежде  чем  они  проснутся  и
попытаются выбраться.
     Луис Ненда покачал головой.
     - Не знаю, в какие игры вы здесь играете, капитан Ребка  и  профессор
Лэнг. Чувствую только, что в очень глупые. - Он отошел от длинного  ящика.
- Там есть еще тринадцать, в которые можно заглянуть, но готов  поспорить,
что они точь-в-точь как этот. - Он обернулся к Дари. - Они пусты,  радость
моя. Пусты, как голова дитронита. Что ты на это скажешь?



     СТАТЬЯ 42: ДИТРОНИТЫ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ. Поскольку сами Д. никогда не выходили  в  космос,  в
больших количествах они встречаются только на их родной планете  (Дитрона,
официально  -  Люрис-3,   Кекропийская   Федерация,   Сектор-5).   Колонии
переселенных Д. можно также обнаружить  на  соседних  планетах  -  Принале
(Люрис-2) и Иверни (Люрис-5). В самом  начале  кекропийской  экспансии  Д.
завозили на другие звездные системы, но, как правило, они там не выживали.
Тогда это объясняли недостатком необходимых питательных веществ, но  более
поздние  анализы  показали,  что  гораздо  большую  роль   сыграл   фактор
психологической зависимости. На третьей стадии своего жизненного цикла  Д.
не выживают, если численность их группы становится меньше двадцати особей.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. Здесь  необходимо  отдельно  рассматривать
все три стадии жизненного цикла Д., традиционно обозначаемые как С-1,  С-2
и С-3.  Д.  являются  уникальной  формой  среди  всех  известных  разумных
существ,   поскольку   наивысший   уровень    мыслительных    способностей
соответствует не наиболее зрелой ступени  их  развития,  а  приходится  на
стадию, предшествующую половой зрелости (С-2).
     Рождаются они живыми, в личиночной форме (С-1), пометом не менее пяти
и не более тринадцати особей.  Новорожденный  Д.  весит  не  более  одного
килограмма,  но  обладает  большой  подвижностью   и   способен   питаться
самостоятельно. Он почти слеп, имеет семилучевую  симметрию,  без  половых
признаков, травоядный. Проявления интеллекта минимальны.
     Период С-1 длится одно д-ское лето (три четверти стандартного  года),
в конце которого  особь  весит  около  двадцати  пяти  килограммов.  Затем
начинается метаморфоза. Форма С-1 плоский,  светло-желтый  диск  диаметром
порядка одного метра - забирается под землю. Наружу выходит уже форма С-2,
многоногое  плотоядное  темно-оранжевого  света,  обладающее  двусторонней
симметрией и поразительно прожорливое. Д. С-2 нападает на любое  существо,
кроме своих форм С-1 и С-3. Языка они не имеют, но  особенности  поведения
говорят о  несомненном  наличии  интеллекта.  Поскольку  впервые  Д.  были
изучены в форме С-2, их причислили к подклассу разумные.
     На этой стадии Д. живут поодиночке; они энергичны и  асоциальны.  Все
попытки экспортировать Д. в другие миры терпели неудачу, но не потому  что
погибал сам организм, а из-за прожорливости, агрессивности  и  постоянного
стремления С-2 вырваться на свободу  любой  ценой.  Оказавшись  в  неволе,
форма С-2 способна за минуту выбраться из лабиринта, прохождение  которого
у большинства людей или кекропийцев заняло бы не меньше часа.
     Период С-2 длится  четырнадцать  лет,  все  это  время  Д.  постоянно
растет. В конце этого периода он  весит  двенадцать  тонн  и  имеет  длину
пятнадцать метров. Более грозного хищника не  существует  во  всем  рукаве
(археологические раскопки на Люрис-3 показали, что древние особи формы С-2
были почти вдвое больше современных и, очевидно, так же прожорливы; однако
все говорит о том, что интеллект у них полностью отсутствовал).
     Переход к форме С-3 происходит внезапно и, очевидно,  неожиданно  для
самой С-2. Предполагается, что первым  признаком  перехода  в  стадию  С-3
является частичная потеря интеллекта у особи С-2 и стремление  к  созданию
группы. Прежние  асоциальные  особи  находят  себе  подобных  и  совместно
защищают других С-3 уже закапсулировавшихся в  коконы.  Д.  роют  глубокие
норы  по  мягким  берегам  рек  (до  ста  особей  в  одном  лежбище),  где
обволакивают себя защитным  коконом.  Вновь  прибывшие  защищают  лежбище,
прежде чем  зарыться  самим.  Метаморфоза  продолжается  более  двух  лет.
Появившаяся форма С-3 весит  менее  одной  тонны.  Материал,  из  которого
состоит остаточный кокон, является лакомой добычей  для  любого  охотника,
который сумеет преодолеть защитные порядки формы С-2.
     Форма С-3 - это прямоходящее  двуногое  красно-коричневого  цвета,  с
большой головой и двумя глазами. Двусторонняя симметрия. Ее  настороженное
поведение и  большая  черепная  коробка  заставили  ранних  исследователей
Люрис-3 предположить, что С-3  более  разумная  и,  соответственно,  более
дружелюбная форма, чем ее предшественник С-2.
     К сожалению, голова С-3 используется в основном  как  резонатор:  она
позволяет  существу  производить  громкий  призыв  к  спариванию,  который
разносится на большие расстояния. Кроме воздуха в черепе ничего  нет.  Сам
же мозг весит несколько сот грамм  и  служит  лишь  для  поиска  партнера,
спаривания и произведения на свет личиночной формы С-1.
     Попытки   использовать   Д.   в   качестве   рабов    предпринимались
неоднократно, ибо форма С-3 несомненно послушна, предсказуема в  поведении
и  любит  общество;  однако  результаты   ничего,   кроме   разочарования,
владельцам Д. не принесли. Только кекропийцы до  сих  пор  используют  С-3
либо как домашних животных, либо в каком-то ином, неизвестном качестве.
     ИСТОРИЯ.  Д.  не  обладают  ни  письменной,   ни   устной   историей.
Палеонтологические исследования показывают, что эти существа лишь в  малой
степени изменили свою форму за последние три  миллиона  лет,  чего  нельзя
сказать о размерах.
     КУЛЬТУРА. Никакой. Формы С-1 и С-3  неразумны.  Д.  С-2,  несомненно,
разумны, но ничего не строят, не  пользуются  никакими  инструментами,  не
носят одежду и не ведут записей. Все попытки установить контакт с С-2 были
ими проигнорированы.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    20

     Появлению разума предшествовал безмятежный  период,  длившийся  целую
вечность. Его возникновение само по себе явилось чудом, причем, как всегда
происходит с чудесами, неожиданным.
     Питательных веществ в толще атмосферы газового гиганта было  вдоволь;
климат оставался неизменным; абсолютное отсутствие  конкуренции  устраняло
все стимулы к эволюции.
     Доминирующая жизненная форма бездеятельно дрейфовала в океане  сильно
сжатых водорода и  гелия  -  рыхлые  комки  клеток,  которые  соединялись,
распадались и вновь соединялись  в  бесконечно  разнообразных  сочетаниях.
Иногда результат оказывался простым, иногда сложным,  но  всегда  лишенным
даже искры самосознания. Они оставались  неизменными  восемьсот  миллионов
лет.
     Все  началось  с  толчка,  пришедшего  снаружи,  из  глубин  космоса.
Сверхновая, вспыхнувшая  в  девяти  световых  годах  от  Мэндела,  ударила
жестким излучением и частицами высокой энергии по верхним слоям  атмосферы
Гаргантюа. Доминирующая жизненная форма была  надежно  защищена  десятками
тысяч километров сжатого газа и продолжала спать, но мелкие и  примитивные
многоклеточные образования, влачившие свое существование почти на  границе
космоса, ощутили на себе всю силу этого потока. Они были безвредными и  не
могли конкурировать более эффективными живыми сообществами на глубине;  но
теперь, в этой убийственной радиационной буре,  они  мутировали.  Выжившие
стали более прожорливыми, агрессивными  и  начали  расширять  свой  ареал,
опускаясь вниз. Там они облепили обитателей  глубин  и  начали  плодиться,
модифицируя пищевую цепочку.
     Спящим  предстояло  либо  проснуться,  либо  исчезнуть.  Сначала   их
численность сократилась. Они рефлекторно пытались  спасаться  бегством,  в
бездонную пучину, к скалам твердого ядра, где условия жизни  были  намного
тяжелее, а пищи гораздо меньше.
     Однако этого оказалось недостаточно. Паразиты  последовали  за  ними,
терзая их стремительно тающие тела  и  мешая  их  безмятежному  дрейфу  по
прихоти течений.
     Тогда перед Спящими  встал  элементарный  выбор:  адаптироваться  или
погибнуть. Важнейшим условием выживания было постоянство  формы,  и  стали
усложнять свою структуру. Они сформировали жесткую  ткань,  предохраняющую
эти структуры от распада, а также наружные  покровы,  достаточно  твердые,
чтобы противостоять атакам паразитов.  Они  развили  у  себя  подвижность,
чтобы спасаться бегством;  они  научились  распознавать  и  избегать  стаи
голодных кусак, а потом  и  сами  превратились  в  быстрых  и  агрессивных
хищников.
     Они становились все хитрее. А вскоре появилось и самосознание.  Через
несколько миллионов лет настал черед технологии. Спящие теснили  паразитов
от верхней границе атмосферы, впервые  утверждая  право  собственности  на
окружающее их пространство.
     Теперь они были знакомы и чувствовали себя как дома и  при  миллионах
атмосфер у скалистого  ядра  Гаргантюа,  и  в  почти  космическом  вакууме
ионосферы планеты. Они разработали материалы, выдерживающие  эти  перепады
давления и такие же перепады радиации и температуры. Наконец,  они  решили
отправиться в такое место, куда по-прежнему  досаждавшие  им  паразиты  не
смогли бы за ними последовать: в космос.
     Технология развивались вместе с ними. Спящие стали Строителями.  Они,
не торопясь, двигались по рукаву от звезды к звезде. Планеты их больше  не
интересовали. Их родная планета стала Родиной, и, наконец. Старой Родиной,
покинутой, но не забытой. Она оставалась главным узлом  транспортной  сети
Строителей.
     Они больше не  были  Спящими,  но  в  одном,  очень  важном  аспекте,
остались такими  же,  какими  были  всегда.  Активность  и  агрессивность,
выработанные ими для борьбы  с  паразитами,  насчитывали  всего  несколько
миллионов лет. То был лишь тоненький налет, скрывавший под собой  огромный
пласт поведенческих стереотипов, созданных идиллической, почти бесконечной
эрой безмятежного дрейфа.
     Строители сооружали свои гигантские космические артефакты,  протянули
транспортную сеть через весь рукав и за его пределы, - но творили они  все
это как бы  походя,  пользуясь  лишь  малой  частью  своего  коллективного
разума. Да, они были Строителями,  но  в  еще  большей  степени  они  были
Мыслителями. Созерцание оставалось для  них  наивысшим  и  самым  желанным
видом деятельности. Иногда  им  приходилось  вести  более  активный  образ
жизни, но это всегда считалось нежелательным регрессом.
     Новое стабильное состояние длилось почти два миллиона лет, в  течение
которых Строители неторопливо изучали природу  самой  Вселенной.  А  затем
пришла новая Великая  Проблема,  оказавшая  на  них  куда  более  глубокое
воздействие,  чем  паразиты.   И   им   пришлось   претерпеть   дальнейшее
изменение...


     Тот-Кто-Ждет замолк. Повинуясь какой-то  невидимой  команде,  свет  в
большом зале померк. Существо приподнялось на  несколько  сантиметров  над
полом тоннеля, где прямо перед ним сидел Джулиус Грэйвз, по обе стороны от
которого примостились Ж'мерлия и Каллик.  Сзади,  скрестив  ноги,  застыли
В.К.Талли  и  Берди  Келли,  окаменевшие  от  двухчасового  пребывания   в
неудобной позе. Когда Тот-Кто-Ждет освоился с  человеческой  речью,  голос
загипнотизировал слушателей, заставив их забыть о своем  состоянии  и  обо
всем вокруг.
     Берди пошевелился и оглядел остальных. Хуже всех выглядел  В.К.Талли.
Викер наклонился вперед и едва не падал, упершись  локтями  и  ладонями  в
пол. Очевидно, ему плохо разъяснили необходимость  отдыхать  и  набираться
сил; с первого взгляда было ясно: еще немного, и он рухнет  в  обморок  от
истощения.
     Лица сидевшего впереди Грэйвза Берди не видел, а  выражения  мордочек
двух чужаков никогда ничего ему не  говорили.  Скорее  всего,  они  жаждут
поскорее отыскать Луиса Ненду и  Атвар  Х'сиал,  дабы  снова  пресмыкаться
перед своими хозяевами. Они развалились на полу, поджав лапки,  и  во  все
глаза таращились на сверкающую сферу, висевшую в  нескольких  футах  перед
ними.
     - В чем состояла эта Великая Проблема? - спросил Грэйвз.
     - Информация об этом была сочтена излишней. - Усталый  голос  чуточку
оживился, словно радуясь скорому окончанию разговора. -  Поскольку  я  был
создан Строителями много лет назад, мои запасы информации громадны, но они
включают  лишь  то,  что  считалось  необходимым  для  моего  эффективного
функционирования. Ответы на свои вопросы вы получите, когда  прибудете  на
Ясность - главный артефакт, находящийся за пределами галактики.
     - И там мы  найдем  Строителей?  -  Грэйвз  вел  себя  как  глава  их
маленькой группы.
     - Эта информация у  меня  тоже  отсутствует.  -  Тот-Кто-Ждет  сделал
паузу. - Настоящее местонахождения Строителей мне неизвестно;  однако  вам
предстоят встретиться с Посредником, или  Собеседником;  мы  с  ним  имеем
одинаковую  форму.  Строители,  решив  перебраться  на  Ясность,  отложили
некоторые другие решения до того времени,  когда  произойдут  определенных
события. События эти уже близки, и Посредник примет в них участие.
     - Когда Строители покинули рукав спирали?
     - Точно сказать не могу. - Тот-Кто-Ждет издал уже знакомый булькающий
звук и продолжил: - Сам я ждал шесть миллионов ваших лет  внутри  планеты,
которую вы называете Тектоном, а мой возраст...  Не  знаю,  может,  десять
миллионов ваших лет? Или двенадцать?
     Наступила очередная пауза, во время которой Берди решил, что творения
Строителей страдают старческим маразмом.
     - Я бы ждал и дальше, - продолжил Тот-Кто-Ждет, - но несколько недель
назад наконец-то были получены нужные сигналы. Они говорили о том, что все
конструкции Строителей в рукаве спирали посетили  представители  избранных
видов  разумных  существ.  Настало  время  привести  план  в   исполнение.
Приливная энергия, поступающая в Тектон во  время  Летнего  Прилива,  была
использована для вскрытия планеты. Благодаря этому я  смог  перебраться  в
окрестности Старой Родины. Я пришел к воротам транспортной системы, где мы
сейчас и находимся.
     - Вскоре вы согласно своей просьбе войдете в эти ворота.  Или  у  вас
есть последний вопрос?
     - Если мы не встретим Строителей на Ясности, не  расскажешь  ли,  как
они выглядят? - произнес Грэйвз.
     - В этом нет необходимости. Вы уже знакомы с теми, кто имеет  внешний
облик Строителей,  -  с  фагами.  -  Считается,  что  фаги  сами  являются
артефактами, - отозвался Стивен Грэйвз. -  Ты  имеешь  в  виду,  что  фаги
созданы Строителями по своему образу и подобию?
     - Нет. Фаги -  это  сами  Строители,  но  деградировавшие.  Их  разум
утерян. Они способны только размножаться и производить простейшие операции
по поглощению материи и энергии, вот и все. В открытом космосе от них одни
неприятности, но для планет они неопасны  -  сильное  гравитационное  поле
отпугивает их.
     - Что же заставило Строителей превратиться в фагов? - спросил Грэйвз.
     - Не знаю. - Тот-Кто-Ждет затрясся, поднимаясь выше над полом. -  Мне
лишь известно, что это еще одно  следствие  Великой  Проблемы,  того,  что
заставило Строителей покинуть рукав  и  погрузиться  в  долгий  стазис  на
Ясности. Больше никаких вопросов. Пора открывать ворота.
     Берди огляделся. Что за болтовня насчет ворот? Здесь ничто  и  близко
их не напоминало.
     - Не знаю, где находятся эти ваши ворота, - начал он, -  но  вот  что
касается  безопасного  возвращения  на  родные  планеты,  о   котором   ты
говорил...
     Не успел он закончить фразу, как пол у него под ногами испарился;  он
услышал нарастающий гул. Берди бросил взгляд вниз: он падал,  брошенный  в
никуда.
     Он зажмурился.


     Вспоминая то, что произошло дальше, Берди решил, что  поступил  тогда
совершенно правильно. Открывал глаза он лишь  тогда,  когда  снова  ощутил
твердую опору под ногами. А  может,  он  просто  упал  в  обморок.  Он  не
собирался спорить на эту тему. Наверняка  ему  были  известны  только  две
вещи. Во-первых, когда другие описывали путешествие, он понятия не имел, о
чем они говорят; он абсолютно ничего не помнил.
     Во-вторых, когда он наконец открыл глаза...
     ...Он стоял на плоской, бесконечной равнине  под  серым  потолком,  с
которого струился тусклый свет.
     И он был не одинок. Его окружали, нависая над ним, протягивая к  нему
бледно-голубые щупальца, - еще до того как он успел поднять веки...
     ...Чудовища из ночных кошмаров.
     Он увидел дюжину громадных тел темно-синего цвета. Они приближались к
нему, широко разевая острые клювы.  В  этот  момент  Берди,  как  никогда,
захотелось зажмуриться и вновь потерять сознание.



     СТАТЬЯ 16: ЗАРДАЛУ

     РАСПРОСТРАНЕНИЕ. Как  и  вся  информация,  касающаяся  З.,  данные  о
распространении этого вида основываются лишь  на  фрагментах  исторических
хроник и смутных образах, хранящихся  в  расовой  памяти  других  разумных
существ.  Считается,  что  территория  громадной  империи,  известной  под
названием Сообщества Зардалу, представляла  собой  полусферу  поперечником
около тысячи световых  лет  с  координатами  центра:  азимут  -  22  часа,
склонение  -  27^,  северное,  расстояние  -  1400  с.л.  (к-ты  даются  в
гелиоцентрической системе относительно плоскости  галактики;  таблицы  для
пересчета в кекропийскую систему  -  см.  Приложение  Б).  Основание  этой
полусферы  приблизительно  соприкасается  с  Ближним  Пространством   (см.
"Люди"), а ее нижняя часть частично  перекрывает  территорию  Кекропийской
Федерации (см. "Кекропийцы").
     Перед Великим Восстанием  (примерно  11000  лет  назад),  когда  С.З.
достигло наивысшего  расцвета,  в  него  входило  свыше  тысячи  обитаемых
планет. Судя  по  тому,  что  незадолго  до  Восстания,  были  предприняты
разведывательные экспедиции на территории нынешних  Четвертого  Альянса  и
Кекропийской Федерации, С.З. намеревалось распространить свое  влияние  на
эти регионы.
     Несмотря на ходящие и поныне слухи о  скрытых  мирах,  населенных  З.
(слухи, обладающие убедительностью  и  живучестью  интервидовой  легенды),
следует отметить, что со времен Великого Восстания не обнаружено ни одного
З. Можно с уверенностью утверждать, что З. истреблены,  и  истреблены  уже
одиннадцать тысяч лет.
     ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. Не обнаружено ни останков, ни  изображений
З. Во время Великого  Восстания  письменные  источники  З.  систематически
уничтожались, наряду со всеми следами их пребывания.  Представленные  ниже
данные являются результатом обобщения  информации,  хранящейся  в  расовой
памяти различных существ, в основном хайменоптов. Она,  несомненно,  имеет
оттенок субъективности, характерной  для  порабощенных  разумных  существ,
вспоминающих прежних хозяев.
     З. были сухопутными головоногими, имевшими  от  шести  до  двенадцати
щупалец. Размеры их точно неизвестны, но они явно были существенно  больше
хайменоптов, которые  редко  превышают  полтора  метра  в  длину,  даже  с
полностью  вытянутыми  конечностями.  Рост  стоящего  З.  предположительно
составлял три метра, хотя, по воспоминаниям хайменоптов,  они  были  вдвое
выше.
     Свидетельства говорят о том, что кожа у З.  была  гладкой  и  как  бы
покрытой  жиром,  различной  окраски,  от  бледно-голубой  (щупальца)   до
темно-синей   (основное   туловище).   На   голове   находились   большие,
закрывающиеся  веками   глаза,   клюв   внушительных   размеров   и   рот,
предназначенный для приема пищи.
     Подробности внутреннего строения неизвестны. Был ли у  З.  внутренний
скелет, или нет - остается только гадать. Исходя из их больших размеров, а
также  способности  передвигаться   и   действовать   на   суше,   логично
предположить,  что  они  обладали  рудиментарным  скелетом  или   прочными
внутренними оболочками и опорами из полужесткого материала.
     Нет никакой информации относительно их разума или уровня  культуры  и
ничего не известно о способе размножения З. и их семейных  отношениях.  По
сей день они сохраняют репутацию чрезвычайно плодовитых  существ,  но  это
утверждение не имеет под собой научных обоснований.
     ИСТОРИЯ. Здесь нельзя с определенностью сказать почти  ничего,  кроме
нижеследующего: исходя из огромных размеров и высокой  степени  интеграции
их империи, З. должны были освоить  космические  полеты  как  минимум,  за
двадцать тысяч лет до кекропийцев и людей, а возможно даже гораздо раньше.
     Центр клайда З.  неизвестен,  хотя  его  название  -  Дженизия  часто
встречается в легендах. Очень может  быть,  что  это  одна  из  нескольких
десятков  планет,  испепеленных  во  время   Великого   Восстания.   Любая
участвовавшая  в  нем  раса  могла  найти  и   без   малейшего   колебания
аннигилировать родину З.
     КУЛЬТУРА.  Все  сведения  о  культуре  З.  сводятся  к  пяти  словам:
могущество, решительность, империализм,  экспансионизм  и  безжалостность.
Тяжелым наследием владычества З. является то, что одно воспоминание о  них
повсеместно вызывает в сознании самых разумных существ  сильнейшие  образы
отрицательного характера, несмотря на то, что с  момента  их  исчезновения
прошло десять тысячелетий.
                     "Всеобщий каталог живых существ (подкласс: разумные)"



                                    21

     Дари вернулась в погруженный тишину зал  чуть  раньше  остальных.  За
последние четыре часа она пришла к убеждению, что  поиски  ни  к  чему  не
приведут. Еще она устала и опять проголодалась.
     Однако даже в этом состоянии она не смогла сесть, пока не заглянула в
каждый из баков. Умом она понимала, что эти гробы пусты:  для  зардалу  не
было никакого смысла возвращаться в стазис, даже если бы  они  знали,  как
эти баки работают.
     Дело было не в логике. Она хотела своими глазами в этом убедиться.
     Атвар Х'сиал  вползла  в  комнату  через  несколько  минут,  как  раз
вовремя. Они обменялись кивками. Никакой диалог между ними не был возможен
без Луиса Ненды в  качестве  переводчика,  но  Дари  не  сомневалась,  что
кекропийка тоже ничего не обнаружила. Об  этом  ей  сказали  ее  движения,
столь же красноречивые, как и человеческая мимика.
     Ребка и Ненда пришли вместе. Они выглядели злыми и озабоченными.
     - Ничего? - спросила Дари.
     Они одновременно покачали головами.
     - Как сквозь землю провалились, - ответил Ненда. - Ни Строителей,  ни
Посредника, ни зардалу. Пошли они в задницу! Ясно, что нам и десяти  тысяч
лет не хватит, чтобы все здесь как следует обыскать. Ладно, плевать.  -  И
точно так же, как Дари, они с Ребкой обошли баки, заглянув в каждый, чтобы
убедиться, что те пусты.
     - Это хуже, чем я думал, - сказал Ненда, когда они  вернулись.  -  Ат
говорит, она ни душка их нигде не поймала, а  ведь  она  способна  унюхать
комариную лапку за сотню километров. А таких вонючек, как они, и  подавно.
Они исчезли все до одного. Что теперь будем делать, мальчики и девочки?
     Ненду убедили вовсе не аргументы Дари или Ханса Ребки, а запах. Когда
Атвар Х'сиал сунула голову в один из баков и, вытащив оттуда на конце лапы
комок какой-то грязи, объявила, что во всем  рукаве  спирали  нет  ничего,
хотя бы отдаленно напоминающего запах этого вещества, Ненда  отбросил  все
сомнения. Кекропийка разбиралась в запахах  лучше,  чем  любой  человек  в
зрительных образах Дари тоже сунула голову  в  один  из  баков  и  ощутила
легкую вонь аммиака и прогорклого жира.
     Ребка сидел на верхушке  одного  из  гробов,  положив  подбородок  на
ладони.
     - Что делать будем? - повторил он вопрос Ненды. - Как я  понимаю,  за
нами  приглядывают.  Посредник  сказал,  что  действие   начнется,   когда
соберутся все три вида разумных существ. Тогда мы  не  поняли,  о  чем  он
говорит, теперь - знаем.
     - Все мы тут как тут, - произнес Ненда, - люди, кекропийцы и зардалу;
загвоздка в том, что мы не можем найти зардалу.
     - Мы - нет, но готов поспорить, что Посредник сумеет. Он ведь у  себя
дома.
     - Да мы и Посредника-то не найдем. - Ненда прошел вперед, встал перед
баком и вызывающе посмотрел на Ребку. - Отличная работа, капитан. Если  ты
так убежден, что  Посредник  нас  найдет,  не  понимаю,  зачем  мы  вообще
занимались поисками.
     Ребка не шевельнулся.
     - Потому что я хотел бы рассказать ему  о  зардалу  прежде,  чем  это
сделают они, - тихо произнес он. - На тот случай, если ему не известна  их
репутация. У тебя есть какие-нибудь идеи, умник? Готов послушать и  прийти
в восхищение.
     - Пошел ты...
     - Ну, ладно. - Дари встала меж ними. - Хватит. Или я  натравлю  Атвар
Х'сиал на вас обоих. Кажется, мы согласились не ссориться  и  не  драться,
пока не выберемся из этой заварушки.
     - Я сказал, что буду только сотрудничать. И я никогда не говорил, что
буду плясать под его дудку, или соглашаться, когда он порет чушь...
     Ненду прервала Атвар Х'сиал, одним прыжком  преодолевшая  разделявшее
их расстояние. Она обняла его передней лапой  и  притянула  его  голову  к
своему панцирю.
     - Эй, Ат, - произнес он. - На чьей это ты стороне? Ну ладно, хватит!
     Кекропийка прижала его к себе и развернула лицом ко входу в комнату.
     - Что! - Отверстия на его груди запульсировали. - Ты уверена?
     Он вывернулся и крикнул Дари.
     - Прячься за баки. Скорей! И ты тоже, капитан.
     - Что происходит? - Ребка соскочил  с  крышки  стазисного  бака,  но,
вместо того чтобы спрятаться, вышел вперед.
     - Ат говорит, что чует дух зардалу. Оттуда, снаружи. - Ненда кивнул в
сторону входа. - Она слышит звуки, только очень  слабые.  Что-то  движется
сюда.
     - Скажи Атвар Х'сиал, чтобы они с Дари укрылись за баками. И ты тоже.
Я останусь здесь.
     - Играем в героя, капитан? - Ненда потер свою бугристую грудь. -  Тем
лучше для меня. - Он развернулся. - Давай же, Ат, уходи.
     Кекропийка не двинулась. Она подалась вперед и развернула  на  полную
длину свои антенны. Ненду она снова притянула к себе.
     - Идите, - сказал Ребка. - Чего вы оба ждете?
     Ненда убрал руки с обхватившей его лапы Атвар Х'сиал и  уставился  на
вход.
     - Я передумал. Я останусь здесь.
     - Тебе больше делать нечего? - Ребка шагнул вперед и  встал  рядом  с
ним. - Нам не следует ждать здесь всем вместе, если это идут зардалу.
     - Согласен. Поэтому иди и спрячься с профессоршей. -  Ненда  повернул
голову и бросил на Ребку  отчужденный  взгляд.  -  Ат  говорит,  что  чует
хайменоптку. И не какую-нибудь старуху - она  чувствует  запах  Каллик.  Я
остаюсь.
     Следующая минута прошла в томительном бездействии. Из дверей никто не
показался. Никаких комментариев или дальнейшей информации от Атвар  Х'сиал
через Луиса Ненду не поступало. Никто, кроме нее, не слышал, не видел и не
обонял ничего необычного. Дари, чувствуя себя круглой  дурой  и  трусихой,
вышла из-за баков и направилась вперед, чтобы присоединиться к  остальным.
Ханс  Ребка  выразительно  посмотрел  на  нее,  но  вернуться  обратно  не
предложил.
     Сначала   донесся   запах,   слабый   и   чужой   душок,   разносимый
циркулирующими воздушными потоками. Дари не узнала его. У нее  перехватило
дыхание, но  она,  вытянув  шею,  смотрела  в  полумрак  тоннеля,  пытаясь
разглядеть там нечто втрое превышающее человеческий рост.
     - По словам Ат, сейчас войдет. -  Грубый  голос  Ненды  понизился  до
шепота. - Еще пара секунд. Придержите шляпы.
     Из  темноты  медленно  выступила  загадочная  фигура.  Двигалась  она
странно, как бы боком. Еще секунда - и она стала полностью видна.
     Стоявший рядом с Дари Луис Ненда расхохотался. Ей показалось, что эхо
вторит  ему.  Грозный  призрак  вышел  на   свет.   Вместо   семиметрового
сухопутного спрута, возвышающегося на массивном жгуте  из  щупалец,  перед
ними стоял мужчина среднего роста,  с  головой,  обмотанной  окровавленным
бинтом. Его неуклюжие движения говорили о том,  что  у  него  либо  сильно
повреждены ноги, либо центральная нервная система.
     Он проковылял вперед и остановился в нескольких шагах от группы.
     - Некоторые из вас не знают меня, - сказал он. Голос его  был  вполне
реален. - Но я знаю всех вас. Здесь Дари Лэнг, Ханс Ребка,  Луис  Ненда  и
кекропийка Атвар Х'сиал. Меня зовут В.К.Талли. Я пришел,  чтобы  доставить
послание и задать вопрос, но прежде скажите, кто главный в группе.
     Ханс Ребка и Луис Ненда уставились друг на друга, пока Ненда не пожал
плечами.
     - Что ж, давай. Пускай я буду гостем.
     Ребка повернулся к В.К.Талли.
     - Я. В чем твой вопрос?
     - Сначала я должен сделать заявление. Здесь я  присутствую  только  в
качестве посланника. Остальная  часть  группы,  прибывшей  сюда  со  мной,
состоит из людей Джулиуса Грэйвза и Берди  Келли,  лотфианина  Ж'мерлии  и
хайменоптки Каллик. В  данный  момент  они  являются  пленниками  разумных
существ, известных в рукаве под названием  зардалу.  Если  вы  попытаетесь
освободить их силой, они будут немедленно уничтожены. Должен добавить, что
мое сотрудничество вызвано угрозой расправы с советником Грэйвзом.  Теперь
вопрос. Есть ли  здесь  другие  разумные  существа,  или  вы  здесь  одни?
Пожалуйста, произнесите ответ громко и четко.
     - Определенный ответ я дать не могу.  Могу  сказать  лишь,  о  других
существах нам ничего неизвестно.
     - Логика подсказывает, что более полного ответа не требуется. Уверен,
что этого достаточно. Действительно...
     Ребка и  остальные  члены  группы  уже  не  слушали  его.  Следом  за
вживленным компьютером из тоннеля выступили, полностью накрыв  его  своими
тенями, три гигантские фигуры. Та, что в центре, держала двумя  щупальцами
Каллик головой вниз, плотно обвив брюшко хайменоптки, чтобы она не  смогла
воспользоваться своим сверкающим  желтым  жалом.  Ребка  застыл.  Во  всем
рукаве  не  было  существа,  способного  в  одиночку   скрутить   взрослую
хайменоптку. Однако Каллик не сопротивлялась. Ее  глаза  были  открыты,  а
одна из задних  лапок  болталась,  вывернутая  под  неестественным  углом.
Страшный голубой клюв  нависал  над  ее  шеей,  готовый  в  любую  секунду
ударить.
     Двое других  зардалу  были  вооружены  импровизированными  дубинками,
скрученными из кожухов пищевых контейнеров.  Внешне  существа  были  почти
одинаковы,  за  исключением  ожерелий  из  сумок   с   круглыми   входными
отверстиями, опоясывавших тела ниже продольных ротовых щелей.  У  зардалу,
стоящего справа, бледно-голубые овалы внутри сумок выпирали сквозь плотную
ткань гораздо сильнее.
     Клюв  центрального  зардалу  пришел  в  движение,  издавая   высокие,
щелкающие звуки. Каллик ответила. Последовал новый короткий обмен щелчками
и свистками.
     - Эй, Каллик, - позвал Ненда.
     Хайменоптка даже не взглянула на него.
     - Функция В.К.Талли в качестве посланника окончена, - произнесла  она
деревянным голосом. - Он не может общаться с  зардалу  и  поэтому  признан
бесполезным. Его послали вперед как приманку, на случай,  если  в  комнате
устроена смертельная западня. Я могу общаться как с вами, так и с зардалу.
Таким образом, в качестве переводчика последующих сообщений буду выступать
я. Главная у зардалу - это та, кто меня держит. Чтобы  обратиться  к  ней,
можете называть ее Владелицей.
     - Сукина дочь, - прошептал Ненда. - Что она с ней сделала? Это не моя
Каллик, не настоящая Каллик.
     - Они пришли, готовые к драке, - так же тихо произнес Ребка. - Десять
тысяч лет в стазисе, но стоило им проснуться, и они сразу готовы  покорять
вселенную. Следи за тем, что  делаешь  и  говоришь.  Ни  одного  неверного
движения.
     - Еще учить меня будешь.
     Зардалу слева вытянул два средних щупальца  бледно-голубого  цвета  и
без особых усилий подтащил ими к себе В.К.Талли. В тот же момент  зардалу,
державшая Каллик, перевернула ее в воздухе и опустила на пол перед  Луисом
Нендой. Ода стояла, держа  на  весу  вывернутую  заднюю  лапку.  Блестящие
черные глаза хайменоптки смотрели на него не мигая. Ненда медленно кивнул.
Он молчал.
     - Владелица знает, что ты мой бывший господин, -  сказала  Каллик.  -
Она приказала сообщить тебе, что теперь я служу Владелице, и только ей.
     Луис Ненда сглотнул. Дари видела, как заходили его челюсти.
     - Я тебя слышу, - сказал он наконец. - Скажи Владелице, что я получил
послание и понял его.
     - И спроси Владелицу, - добавил Ребка, - что она от нас хочет.  Скажи
ей, что мы прибыли недавно и не в курсе происходящего. Мы  не  знаем,  как
добраться до Посредника или до любого другого обитателя этого артефакта.
     - Владелица  осведомлена  обо  всем  этом,  -  сказала  Каллик  после
короткого обмена щелчками со стоявшей  за  ней  зардалу.  Прежде  чем  она
продолжила, ее глаза замигали в любопытной последовательности.  -  Она  не
знает, чего хочет Посредник, и ее это не волнует. У  нее  и  ее  спутников
есть единственная цель. Если вы поможете ее  достигнуть,  вы  и  заложники
останетесь   живы.   Если   вы   не   будете   сотрудничать,   попытаетесь
противодействовать или же попробуете совершить  предательство,  вы  и  все
ваши соплеменники умрете.
     - Отлично сказано. Хорошо, мы все поняли. Какова их цель?
     - Чтобы их выпустили отсюда и дали  в  их  распоряжение  корабль.  Им
должны предоставить возможность покинуть это место и направиться, куда они
захотят, без преследования. Владелица  и  остальные  понимают:  для  того,
чтобы добиться этого, им необходимо сотрудничество с  другими  существами,
кем бы они ни были и кто бы ни правил этим местом. Ей известно, что вы  не
правители.
     - Но к нам это не имеет никакого отношения. Что вы хотите,  чтобы  мы
сделали?
     - Нечто весьма простое. Владелица также знает,  что  правители  этого
места собираются поставить эксперимент над зардалу, людьми и кекропийцами.
Для этих целей Владелица собирается оставить здесь одного зардалу. Она уже
отобрала его. Когда правители этого мира придут  на  очередную  встречу  с
вами, вы должны заявить, что будете сотрудничать с ними только  при  одном
условии: всех зардалу,  за  исключением  одного,  надо  отпустить  отсюда,
предоставив им оснащенный звездолет и полную свободу лететь туда, куда они
захотят. После этого вы, люди и  кекропийцы,  можете  поступать,  как  вам
угодно - сотрудничать с правителями или противостоять им.
     - Скажи Владелице, чтобы она подождала минуту. - Ребка  повернулся  к
остальным. - Вы сами все слышали. Вряд ли у нас есть  другой  выбор:  надо
согласиться, или, по крайней мере,  сделать  вид.  Ненда,  расскажи  Атвар
Х'сиал, что происходит.
     - Она уже знает, - произнес Ненда. - Посмотри на  нее.  -  Кекропийка
кивала слепой головой. - Я давал ей феромонный перевод по ходу  дела.  Она
согласна - другого выбора, кроме сотрудничества, у нас нет.
     - А ты. Дари?
     - А что еще нам остается?  Иначе  Берди  Келли  и  советника  Грэйвза
убьют.
     - Угу. - Ребка  опять  повернулся  к  Каллик.  -  Ты,  наверное,  все
слышала, но вот  наше  официальное  заявление.  Скажи  Владелице,  что  мы
согласны с ее условиями. Скажи ей также, что мы не знаем, когда встретимся
с Посредником или с кем-то еще, кто  управляет  этим  артефактом,  но  как
только он  войдет  с  нами  в  контакт,  мы  известим  его,  что  согласны
сотрудничать только если они отпустят всех зардалу,  кроме  одного.  И  до
того, как это произойдет, сотрудничество невозможно.
     Каллик кивнула и вновь  заговорила  с  зардалу  на  языке  щелчков  и
посвистов. Вытянулось щупальце и, обхватив Каллик поперек тела, подняло ее
в воздух.
     - Владелица приказала мне сказать, что вы приняли мудрое  решение,  -
сообщила хайменоптка. - Заложники, естественно, будут  оставаться  у  них.
Однако один из них находится в  состоянии,  близком  к  окончательному,  и
держать его нет смысла. Владелица использует этого индивидуума и еще  одну
маленькую вещь в качестве примера.  Она  хочет  доказать  вам  серьезность
намерений зардалу и подчеркнуть, что всех вас постигнет такое же наказание
за измену. Владелица предупреждает, чтобы вы не пытались идти за ними. Она
сама вернется, когда сочтет нужным.
     Как только Каллик кончила говорить, зардалу протянула второе щупальце
и ухватилась за ее поврежденную лапку.  Каллик  издала  свистящий  возглас
боли, и в следующий момент лапка была выдернута из тела и брошена к  ногам
Луиса Ненды.
     Одновременно  зардалу,  державший  В.К.Талли,  толкнул  его   вперед.
Грубая, с заостренными краями дубина, зажатая в  другом  его  щупальце,  с
ужасающей силой обрушилась на голову Талли в области уха. Крышка  черепной
коробки отскочила и полетела через всю комнату.
     Зардалу скрылись в тоннеле. Тело В.К.Талли  неподвижно  лежало  перед
Дари Лэнг. Из разбитой головы текла кровь.


     Трое людей не сразу пришли на  помощь  В.К.Талли.  Первой  опомнилась
Атвар  Х'сиал,  менее  знакомая  с  человеческой  физиологией  и  внешними
проявлениями жизнедеятельности организма. Бросившись к нему,  она  подняла
обезображенное тело в вертикальное положение и перенесла его в  то  место,
где на полу валялась крышка черепа.
     - Что она делает? - спросила Дари дрожащим голосом. - Он же мертвый.
     Луис Ненда ссутулившись сидел  на  полу,  бормоча  что-то  про  себя.
Услышав слова Дари, он посмотрел вверх и быстро вскочил.
     - Она делает то, что следовало сделать мне, будь у  меня  хоть  капля
соображения. Талли только похож на человека,  но  он  не  человек.  Грэйвз
сказал, что он вживленный компьютер. Там, на планетоиде, у  него  вынимали
из головы мозги, и это ничуть его не  волновало.  Попробуем.  Может,  есть
способ починить его.
     На первый взгляд, надежд на это было немного. Тело безвольно обвисло,
а верхняя часть черепа была напрочь снесена,  обнажив  безжизненную  белую
кость.
     - Начнем вот с чего, - сказал Ненда. - Надо остановить кровь.
     - Нет. - Ханс Ребка сунул  руку  в  черепную  коробку.  -  Смотрится,
конечно, плохо, но главное сейчас не это.  Необходимо  восстановить  связь
мозга с телом, иначе ему конец. Скажи  Атвар  Х'сиал,  чтобы  держала  его
покрепче.  -  Как  только  Ребка  коснулся  мозга,  руки  и  ноги   начали
подергиваться. - Так, у нас проблемы. От удара разъем выскочил из  гнезда.
Пробую поставить его на место. Что-нибудь наблюдается?
     - Д-д-да. Да, конечно. - Это  ответил  уже  сам  В.К.Талли  гортанным
булькающим голосом. - Благодарю вас. Я сразу же  понял...  что,  что  удар
нарушил интерфейс тело-мозг, но без... входных сенсорных сигналов... я  не
знал, что произошло потом. И сообщить о своей проблеме... я тоже не мог. -
Светло-голубые  глаза  раскрылось  и  с  ресниц  закапала   кровь.   Талли
огляделся. - Теперь я способен  функционировать.  Условно.  Я  работаю  на
запасном интерфейсе, но пока он вполне заменяет основной. Где зардалу?
     - Ушли. Но ненадолго. - Дари взяла у Атвар  Х'сиал  крышку  черепа  и
беспомощно  посмотрела  на  нее.  Та   представляла   собой   бесформенную
окровавленную массу из волос и костей  с  острыми  краями.  -  Каллик  они
забрали с собой.
     - Они наверняка вернутся. Позвольте, я сам. - Талли  потянулся,  взял
из рук Дари едва прикрытую кожей чашу  и  внимательно  оглядел  ее  своими
синими  глазами.  -  Передние  шарниры  отломились   и   стали   полностью
неработоспособны, но защелки вроде бы в порядке. Они могут удерживать  ее,
правда, лишь в том случае, если я  не  буду  делать  резких  движений  или
сильно наклоняться.
     Он снова замолчал.
     - С тобой все в порядке? - спросил Ребка.
     Талли помахал ему рукой.
     - Я запустил программу  диагностики.  Я  надеялся,  что  единственной
проблемой   окажется   неизбежный   некроз   тканей    черепа,    лишенных
кровоснабжения. Теперь я  знаю,  что  есть  другие,  еще  более  серьезные
трудности. Это  тело  близко  к  окончательному  выходу  из  строя.  Через
несколько часов оно  не  сможет  функционировать  -  самое  большее  часов
двадцать непрерывного действия. Вероятно, оно  продержится  вдвое  дольше,
если дать ему соответствующий отдых. Потом я не смогу двигаться,  а  далее
потеряю  все  сенсорные  каналы.  Необходимо,  чтобы  я  передал  вам  всю
потенциально важную информацию, прежде чем это произойдет.
     Говоря все это, Талли пытался пристроить черепную  крышку.  Но  точно
она так и не села. После нескольких секунд он оставил попытки.
     - Структурные  разрушения  даже  больше,  чем  я  предполагал.  Нужно
прибинтовать ее покрепче и забыть об этом. Лучшего результата я все  равно
не добьюсь.
     Он сел на пол, поддерживая  руками  голову,  пока  Ханс  Ребка  вновь
обматывал бинтом окровавленные волосы и кожу.
     - Вот так, - продолжил Талли. -  Можно  мне  говорить?  Приготовьтесь
принимать от меня информацию. Будет трагедия, если накопленные мною  факты
я не передам из-за собственных моторных дисфункций.
     - Можешь начать, когда тебе угодно. Я  слушаю.  -  Появление  зардалу
заставило Луиса Ненду побледнеть, но не от страха. Он нахмурился, и ноздри
его раздувались. - Я с радостью приму у  тебя  любую  информацию  об  этих
голубых ублюдках.
     - Есть один фактор,  который  Джулиус  Грэйвз  считает  исключительно
важным. Он  дал  мне  распоряжение  ознакомить  вас  с  ним  при  малейшей
возможности. Вы видели сумки вокруг каждого зардалу?
     - Типа круглых ожерелий вокруг тел? Конечно. Трудно не заметить.
     - Но вы, вероятно,  не  знаете,  для  чего  они.  Это  репродуктивные
органы. В  каждой  сумке  развивается  молодая  особь.  Зардалу  оказались
гермафродитами,  и  любой  из  них  способен   произвести   многочисленное
потомство.  Мы  уже  видели  появившуюся  молодь.  И   эти   новорожденные
чрезвычайно прожорливы.
     - Здесь полно еды.
     - Пригодной для нас и  для  взрослых  зардалу,  но  незрелые  зардалу
питаются преимущественно мясным. Судя по тому, что слышала Каллик, зардалу
считают:  если  молодь  станет  питаться  продуктами  из  местных  пищевых
источников, она будет плохого качества.
     - Что значит  плохого  качества?  -  спросил  Ненда.  -  Мы  все  ими
питаемся. В чем она будет хуже?
     - Я не знаю. Но Джулиус Грэйвз убежден, что если зардалу не  позволят
улететь отсюда, то и вы, и заложники  будете  рассматриваться  в  качестве
потенциального  источника  необходимой   для   молоди   пищи.   В   данных
обстоятельствах желательно согласиться с их требованиями.
     Дари затошнило, но Ребка лишь пожал плечами, а Ненда произнес:
     - Итак, всем нам предстоит стать детским питанием.  Великолепно.  Что
еще у тебя есть?
     - Я могу провести вас к  комнате,  где  расположились  зардалу,  если
пожелаете.
     Ребка посмотрел на остальных:
     - Не слишком актуальная потребность в нашем положении, а? Мы пока  не
знаем, как этим воспользоваться. Возможно, понадобится позже. Что еще?
     - Нечто, значение чего определить пока не удалось, хотя Стивен Грэйвз
считает, что это очень важно. Каллик - единственная, кто способен общаться
с ними. В далеком прошлом хайменопты были рабами зардалу, и с тех  пор  их
язык не изменился. Каллик сказала...
     - Погоди-ка, Талли, - перебил его Ханс  Ребка.  -  Ты  все  твердишь:
Каллик сказала это, Каллик сказала то. Не думаю, что ей можно хоть на йоту
верить. Зардалу полностью подчинили ее себе.
     - Не-е. - Ненда замотал головой. - Это только кажется,  но  на  самом
деле - не так. У нас с Каллик есть специальный код, при помощи которого мы
общаемся, когда  нельзя  говорить  вслух.  Никто,  кроме  меня,  не  понял
сообщения, переданного ею глазами, когда она стояла среди зардалу. Она все
время повторяла мне: "Жди. Не сейчас". Она знала, что я готов сорваться, и
говорила мне, что время еще не настало.
     - Еще она тебе что-нибудь сказала?  -  спросил  Ребка.  -  Насчет  их
вооружения или, может быть, слабых мест?
     - Да ты что? Этот же  код,  а  не  полноценный  язык.  Однако  Каллик
сообщила кое-что еще, правда, косвенно. Зардалу - очень сильные. Никто  не
в силах удержать взрослую хайменоптку. Нам бы всем вместе не  удалось  это
сделать. А зардалу сделали это без особого труда. Чтобы сражаться с  ними,
нужно что-то особенное.
     - Но Каллик была ослаблена, - сказала Дари. - Еще  до  того,  как  ей
оторвали лапку, она уже хромала. А сейчас она, может, уже умерла.
     - Чепуха. - Ненда повернулся к Талли. - Все вы понятия  не  имеете  о
хайменоптках. Для того чтобы причинить Каллик  вред,  этого  недостаточно;
как раз сейчас она отращивает новую ногу, так что не будем терять  на  это
время. Однако это свидетельствует о том, что ситуация  очень  плохая.  Раз
зардалу способны ее удержать, да еще сделать с ней такое, то любого из нас
они в два счета превратят в фарш. А если уж мы заговорили о фарше, давайте
послушаем Талли, пока маленькие зардалу  не  запросили  ням-ням.  Что  еще
говорила Каллик?
     Вживленный компьютер медленно сел, придерживая голову руками.
     - Когда нас схватили, она слушала их, прежде чем  до  зардалу  дошло,
что  она  понимает  их  речь.  Кстати,  Каллик  невысокого  мнения  об  их
сообразительности: они не обеспокоились тем, что успели кое-что сказать  в
ее присутствии, даже обнаружив, что она их понимает. Она  слышала  большую
часть их разговора. Очевидно, их захватил Тот-Кто-Ждет  или  кто-то  вроде
него в последние дни Великого Восстания. Перебрасывали их уже в стазисе. В
то время к революции в Сообществе Зардалу планеты присоединялись  одна  за
другой. Зардалу систематически уничтожались, и их последние крепости  пали
одна за другой. Эти четырнадцать индивидов, пытаясь  спастись,  улетели  в
космос. Каллик сказала, что они  считают  себя  последними  оставшимися  в
живых представителями их вида.
     - Надеюсь, они правы, - произнес Ребка. - Весьма рад, если это так.
     -  Но  именно  поэтому  они  решительно  настроены  бежать  отсюда  и
где-нибудь  затаиться,  пока  не  восстановят  численность.   Чрезвычайная
плодовитость вида была их сильной стороной. Если  у  них  будет  спокойная
планета и век-другой в  запасе,  численность  зардалу  вырастет  до  сотен
миллионов. Они вновь организуются и начнут все сначала.
     Длинная Атвар Х'сиал во  время  всего  разговора  сидела  согнувшись.
Сейчас она зашевелилась и повернула желтые рожки к Луису Ненде.
     - Я согласен с этим, - произнес он и повернулся к остальным.  -  Пока
мы говорили с Талли, я все время держал Атвар в курсе  дела.  У  нее  есть
хорошая мысль. Если зардалу были схвачены  и  посажены  в  стазисные  баки
возле одной из своих планет, как только  с  нее  взлетели,  то,  возможно,
сейчас они не знают, где находятся. Ни я, ни  Ат  никогда  не  говорили  с
Посредником, но, как я понял, он довольно сдержан в своих высказываниях; а
зардалу, выйдя из  стазиса,  должно  быть,  соображают  довольно  хреново.
Возможно, они считают, что могут вскочить в  корабль,  отвалить  отсюда  и
найти укромное место где-нибудь в нескольких световых годах. Это вовсе  не
так, но только мы не известим их об  этом.  Ат  говорит  дело:  пусть  они
достают корабль, мы поможем им сесть в  него,  а  потом  пусть  эти  синие
ублюдки обнаружат, что они в тридцати тысячах световых лет от чего  бы  то
ни было, и попутного ветра им в задницу.
     - Это прекрасно, - сказал Ребка. - Предположим, что Посредник  ничего
им не сообщил. Но если он пока  не  сказал  им,  где  они  находятся,  то,
вероятно, расскажет об этом в следующий раз, как только с ними встретится.
     - Этому помешать не можем, но надо сделать все, чтобы они  не  узнали
это от нас. И, возможно, повернуть переговоры в другом  направлении,  если
представится возможность. Это, вероятно, не  представит  труда,  учитывая,
что зардалу вовсе не самые умные существа в рукаве. - Луис Ненда посмотрел
на В.К.Талли, голова которого начала падать на  грудь.  -  Продолжай.  Что
еще?
     Талли молчал.
     - Оставь его, - сказала Дари. - Он на последнем издыхании.
     - Откуда ты знаешь?
     - Посмотри не него. Он еле держится.
     -  Дальше  ему,  наверное,  станет  еще  хуже.  -  Ненда  нагнулся  и
пристально посмотрел в закрывающиеся глаза Талли. - Тело отдыхает, но  сам
он не спит.  И  это,  вероятно,  наш  последний  шанс.  Растолкай-ка  его,
профессор, пусть продолжает.
     - Нет. -  На  этот  раз  заговорил  Ребка.  -  Ты  не  специалист  по
вживленным компьютерам, Ненда. Я тоже. Талли знает состояние  своего  тела
лучше, чем любой человек. Если он считает,  что  должен  отдохнуть,  пусть
отдыхает.
     - А что прикажешь делать нам? Сидеть здесь и ждать, пока  зардалу  не
прозвонят к обеду?
     - Что-то вроде этого. - Ребка оттащил В.К.Талли по  гладкому  полу  к
стене и прислонил его к ней. - Мы толком не отдыхали уже несколько дней. И
каждый из нас в любой момент может свалиться с ног. Нужно поспать. Я  хочу
последовать примеру Талли и чуток вздремнуть. И если у  вас  есть  здравый
смысл, вы сделаете то  же  самое.  Караулить  можно  по  очереди.  Если  к
возвращению зардалу мы хотим быть готовыми  к  действиям,  лучше  иметь  в
запасе силы. - Он сел рядом с Талли. - С другой стороны... В общем,  когда
позовут к обеду, каждый может оказаться первым в меню.



                                    22

     Двумя часами позже Дари Лэнг в одиночестве  бродила  вдоль  стазисных
баков. Ханс Ребка и Луис Ненда поели, потом Ребка безмятежно сказал:
     - Прекрасно, и пока хватит. Лучше немного поспать.
     Он и  Ненда  улеглись  рядом  с  Атвар  Х'сиал.  Все  трое  мгновенно
отключились, словно ничто на свете их не волновало.
     Спать. Заснуть для Дари было не проще, чем научиться дышать фтором.
     Она с ненавистью посмотрела на храпящего Ханса Ребку. Вот,  связалась
с роботом, начисто лишенным всех нормальных страхов  и  чувств.  И  Ненда,
лежащий на спине с открытым ртом, такой же, если не хуже.
     В.К.Талли оставался в сидячем положении, но тоже молчал. Дари даже не
пыталась заговорить с ним. Мозги его, должно быть, заняты вычислениями, но
тело отдыхало, как только могло.  Талли  погрузился  в  абсолютный  покой,
стремясь хоть немного восстановиться.
     Хуже всего, что Ребка совершенно прав, и она  это  знала.  Необходимо
отдыхать и поддерживать собственные силы. Она с трудом немного поела.  Это
было уже достижением, но, как только она закрывала глаза, на  нее  тут  же
обрушивались воспоминания о  темно-синих  существах,  сопровождаемые  роем
пугающих мыслей. Где сейчас находятся зардалу? Что произошло  с  Грэйвзом,
Берди Келли, Каллик и Ж'мерлией? Живы ли они еще?
     В  конце  концов  она  прекратила  бесполезные  попытки  и  принялась
обследовать окружающие комнаты коридоры. Даже если за каждой  перегородкой
прячется зардалу, ходить все же лучше, чем сидеть  и  смотреть,  как  спят
остальные. Прежние поиски Посредника так и  не  создали  представления  об
этом месте окружающего пространства, и Дари чувствовала себя  не  в  своей
тарелке. Она принадлежала к тем людям, которым необходимо знать,  что  где
находится, и теперь у нее была возможность в этом разобраться.
     Чтобы   составить   представление   о   планировке   артефакта,    ей
потребовалось несколько  часов  систематических  исследований.  Трехмерная
картина,  в  конце   концов   сложившаяся   в   ее   сознании,   оказалась
обескураживающей. Дари  обнаружила,  что,  может,  коридоры  заканчиваются
тупиками либо в больших комнатах с иллюминаторами в стенах. Через них были
видны гигантские космические конструкции - длинные цилиндры и  спирали,  а
также изящные кружева непонятного назначения, дугой уходившие  вдаль.  Как
сказал Ненда, на исследование этого комплекса потребовалось  бы  несколько
тысяч лет, а чтобы понять его назначение - и того больше.
     Но чем дольше она блуждала, тем яснее  ей  становилось,  что  многого
узнать ей не удастся. Она, конечно, могла окинуть  взглядом  сотни  тысяч,
может, даже миллионы километров этого артефакта Строителей, названного ими
Ясность, - но и только. Когда она вычертила в своем воображении все места,
где ей удалось побывать, прежде чем она  натыкалась  на  тупик,  доступная
непосредственному осмотру область сократилась до весьма скромных размеров.
Она могла пройти в любом направлении лишь несколько километров.  Вероятно,
именно поэтому Посредник был столь  уверен,  что  в  любой  момент  сможет
связаться с их малочисленной группой, куда бы они ни пошли.
     Другое  следствие  этой  мысли  было  куда  более  неприятным:   если
возможности их перемещения столь  ограничены,  спасение  от  зардалу  тоже
становится нереальным. Если она и ее спутники не  смогут  беспрепятственно
передвигаться по Ясности, то, где бы они ни спрятались, преследователи  их
непременно обнаружат.
     Дари попыталась запрятать эту  мысль  поглубже  и  двинулась  дальше.
Что-то еще сверлило ее подсознание, но некоторое время она никак не  могла
сообразить, что же ее мучает. Озарение пришло только когда  она  повернула
обратно к комнате, где спали остальные.
     Гравитация. В  комнате  со  стазисными  баками  тяготение  составляло
примерно три четверти нормального; сейчас же  она  явно  шла  "под  гору",
таким образом, последние полчаса она ходила по району с  пониженной  силой
тяжести.  Отсюда  следовало,  что  где-то   впереди   находится   источник
гравитационного поля.
     Войдя в комнату со стазисными баками. Дари не стала  останавливаться,
а сразу же двинулась дальше, в направлении возрастающей гравитации.
     Внезапно она с тревогой осознала, что  в  этом  же  направлении  ушли
зардалу. Дари пожалела, что Талли  не  успел  сказать  им,  где  находится
лагерь зардалу, но, тем не менее, заставила себя идти  вперед.  Менее  чем
через  километр,  гравитационное  поле   существенно   возросло.   Тоннель
несколько раз разветвлялся, но она  неизменно  выбирала  направление  "под
гору". Тоннель сжимающимися витками пошел вниз.
     Дари  остановилась.  Воздух  в  комнатах  всегда  оставался   свежим,
благодаря незаметной вентиляционной системе. Но сейчас она ощущала  легкий
ветерок. Она лизнула тыльную сторону каждой ладони и  выставила  их  перед
собой. Левая рука оказалась заметно холоднее, значит, дуло оттуда.
     Дари пошла вперед еще осторожнее. Воздушный поток усилился.  Она  уже
догадывалась, что ей удалось обнаружить.  Сделав  очередной  поворот,  она
заметила впереди какое-то движение впереди.
     Так и есть! Черная вращающаяся воронка, находящаяся не более,  чем  в
тринадцати шагах вниз  по  наклонному  спуску,  сильно  напоминала  ту,  в
которую они с Хансом Ребкой свалились на Жемчужине. В ней было что-то и от
того вихря, который доставил Луиса Ненду с Атвар Х'сиал.
     Дари была убеждена, что смотрит  на  один  из  входов  в  космическую
транспортную систему. Но она понятия не имела, куда попадет, если свалится
в нее, и выживет ли вообще в этой переброске. Увиденное  ею  оказалось  не
совсем тем, что она искала: путь спасения от зардалу.
     Кружащаяся воронка гипнотизировала, словно притягивая  к  себе.  Дари
заставила  себя  отступить  назад.   Спуск   становился   все   круче,   а
гравитационное поле нарастало. Еще несколько шагов, и ее бы туда затянуло,
как бы она ни сопротивлялась.
     Неужели она действительно может вернуть путешественника в рукав?  Или
же это дорога  в  неизвестное,  в  какое-то  еще  более  удаленное  место?
Возможно,    на    ее    конце    лежит    настоящая    сингулярность    -
пространственно-временной   вихрь,   распыляющий   обреченного   странника
элементарные частицы.
     Дари вовсе не хотелось испытывать это на  себе.  Но  черная  воронка,
возможно, окажется куда  более  приятной  альтернативой  по  сравнению  со
страшным клювом зардалу. Она направилась в комнату, где спали остальные.
     Шла она осторожно. Зардалу не выходили у нее из головы.
     Никто этого не говорил вслух, но Дари была уверена, что зардалу ни за
что не  уйдут  с  миром,  даже  если  получат  все,  о  чем  просили.  Они
обязательно  постараются  исключить  всякую  возможность  преследования  и
дальнейшего распространения информации об их существовании; лучший  способ
для этого - покончить с теми, кто их видел.
     Неожиданный хриплый смех, раздавшийся сзади, заставил  ее  напрячься.
Сердце замерло в груди. Она резко обернулась, и тут кто-то схватил  ее  за
руку.
     - Привет, - сказал тихий голос.
     Это был Луис Ненда. Она совершенно не слышала, как он приблизился.
     - Никогда больше так не делайте!
     - Нервишки? - Он опять хохотнул. - Успокойся, профессор.  Я  тебя  не
съем.
     - Что вы здесь делаете? Не спится?
     Он пожал плечами.
     - Немного вздремнул. Потом проснулся. Слишком нервничаю, чтобы  долго
дрыхнуть.
     - Это вы-то нервничаете?
     - Нервничаю. И зол. И обоссан с ног до головы. Как никогда.  Ты  сама
видела, что они сделали с Каллик.
     - Видела, но удивительно, что вы  так  переживаете.  Она  была  вашим
верным рабом, а вы оставили ее умирать на Тектоне и стреляли по кораблю, в
котором она находилась.
     - Я сказал Грэйвзу и  остальным,  что  не  помню,  чтобы  стрелял  по
какому-нибудь кораблю. - Он усмехнулся. - В любом случае, если даже  такое
было, я же не знал, что Каллик там находилась, ведь так?
     - Значит, вы признаетесь, что оставили ее умирать на Тектоне?
     - Да нет же, черт возьми. Я бы подобрал  ее,  прежде  чем  там  стало
по-настоящему жарко. В любом случае, это не имеет значения. Каллик  -  моя
хайменоптка; она принадлежит мне. Что я с ней делаю -  это  одно,  но  что
сделала с ней эта синяя сволочь - нечто совершенно другое.  Лучше  бы  она
попридержала свои поганые лапы. - Ненда нахмурился. - Как ее зовут?
     - Владелица.
     - Верно. Так вот, позволь сказать тебе, что, когда мы  будем  с  ними
кончать, с Владелицей разделаюсь я сам, и никто другой. Эта тварь  моя.  И
ее вонючая туша. Я поджарю ее потроха и съем на завтрак,  даже  если  буду
неделю блевать после этого.
     - Хорошо вы говорите, когда их нет рядом. При них-то  стояли  смирно,
как все.
     - Стоял. И Атвар Х'сиал тоже. Я, она, и Ребка тоже, мы все знаем, как
играть в эту игру. Наблюдать,  ждать  и  выбрать  время.  Не  надо  путать
осторожность с трусостью, профессор,
     Дари посмотрела на пылавшего гневом коренастого карелланца.
     - Вы хорошо рассуждаете, Ненда,  но  это  не  поможет,  когда  придут
зардалу. Они втрое больше вас и в десять раз сильнее. И у  них,  вероятно,
есть оружие, а у вас нет.
     Ненда уже поворачивался, собираясь идти дальше, но при этих словах он
остановился и снисходительно улыбнулся:
     - Дорогая, может быть, ты и ученый профессор,  но  о  реальной  жизни
ничего не знаешь. Ты думаешь, у меня нет оружия? Это случилось  бы  первый
раз в моей жизни с тех пор, как я был ребенком. - Он  провел  рукой  вдоль
икры и достал длинный нож с тонким лезвием. - Это для начала.  Он  здорово
поможет, когда я буду из кишок зардалу делать шкурку для сарделек. И  если
ты думаешь, что только я таскаю оружие, то пойди взгляни, что Атвар Х'сиал
носит под крылышками. Она большой дока по средствам самообороны. И, к тому
же, умница. Она знает, когда и что надо использовать. - Он подмигнул ей. -
Должен идти. А тебе - спокойной ночи и приятных сновидений. Помни, я и  Ат
здесь для того, чтобы приглядывать за тобой.
     Дари долго смотрела ему в спину, когда он спускался вниз по коридору.
     - Смотрите, куда идете, - крикнула она ему вдогонку. - Там впереди, в
нескольких сотнях метров, воронка и, возможно, полевая сингулярность. Если
вы в нее свалитесь, мне будет очень жаль.
     Он  не  ответил.  Дари  вернулась  в  комнату,  почему-то   довольная
встречей. У Луиса Ненды и Ханса Ребки была  по  крайней  мере  одна  общая
черта: с ними происходило множество ужасных вещей,  но  ничто  было  не  в
силах поколебать их дух.
     В.К.Талли не двигался. Ханс Ребка проснулся и теперь сидел,  а  Атвар
Х'сиал исчезла.
     - Понятия не имею, - ответил Ребка на ее вопрос. - Ни где она, ни где
Ненда. Ни где была ты до своего появления.
     - Я видела Ненду. - Дари коротко рассказала о своей встрече с  Нендой
и о результатах ее собственных хождений. - Но это небезопасно, - закончила
она, сообщив о воронке и о своем убеждении, что это  вход  в  транспортную
систему. - Она  совершенно  бесполезна,  пока  мы  не  убедимся,  что  она
рассчитана на живые объекты, но  даже  после  этого  следует  выяснить  ее
конечную точку, прежде чем воспользоваться ею.
     - Не уверен в этом. Вещи таковы, какими их себе представляют люди. Не
исключение и этот вихрь.
     Объяснить он отказался. И вообще ничего больше  по  этому  поводу  не
сказал, только задумчиво добавил, что Посредник всего лишь раз поговорил с
ними, а потом полностью забросил.
     - У Посредника и твоего вихря есть одна общая черта, о которой  лучше
не забывать. Они оба чужие. Одна из самых  худших  возможных  ошибок,  это
думать, что мы понимаем образ мышления  чужаков,  даже  знакомых  чужаков.
Трудно разобраться, чем руководствуются в своих поступках Атвар Х'сиал или
Каллик, или зардалу; однако  в  тысячу  раз  труднее  понять,  чего  хотят
достичь Строители или их творения.
     - Ты думаешь, мы и Посредник неправильно друг друга понимаем?
     - Я в этом уверен. Возьмем один пример. Мы все злимся, потому что нас
оставили здесь одних, не поставив в  известность,  чего  ждать  дальше  от
Посредника. Мы сердимся, потому что не можем найти его. Но он  существовал
- сидел здесь и ждал - миллионы лет! С его точки зрения,  один  день  (или
даже год) это глазом моргнуть. Возможно, он даже не  подозревает,  что  мы
испытываем раздражение по поводу его отсутствия.
     Он обнял ее и проводил туда, где с закрытыми глазами сидел В.К.Талли.
     - Дари, мы знать не знаем, когда вернется Посредник,  и  вернется  ли
вообще. Если ты совсем не спала, попробуй  еще  раз.  Я  поспал  несколько
часов, и ты представить не можешь, насколько лучше я сейчас себя чувствую.
- Он заметил, что она озирается. - Не беспокойся, если зардалу вернутся, я
тебя разбужу. Я никуда не уйду. Буду караулить прямо здесь.
     По его настоянию. Дари легла и закрыла глаза. В сложившейся  ситуации
она не надеялась и на секунду покоя. Она опять стала думать о  зардалу,  о
том, как взвизгнула Каллик от боли, когда ее ногу  выворачивали  из  тела,
как черепная крышка Талли полетела  через  комнату.  Затем  она  вспомнила
спокойное бледное лицо Ханса Ребки и ярость Луиса Ненды  по  поводу  того,
что сделали с Каллик, и его иррациональную самонадеянность.
     Возможно, мы уже почти покойники, но эти двое все равно ни на секунду
с этим не согласятся.
     Она открыла глаза и увидела смотрящего на нее Ханса Репку. Он кивнул.
Она закрыла глаза вновь и через тридцать секунд уже спала.


     После встречи с Дари Лэнг Луису Ненде далеко  идти  не  пришлось.  Он
сидел, скрестив ноги, на полу маленькой, плохо освещенной  комнаты,  менее
чем в трехстах метрах от того места, где она теперь спала. Согнувшись так,
что до ее панциря было рукой подать, над ним стояла Атвар Х'сиал.
     - Ну, ладно, - феромоны Ненды поплыли к ожидающей кекропийке.  -  Что
рассказал тебе сонар?
     - Меньше, чем ты ожидаешь. Мне кажется, будет разумно поделиться этой
информацией  с  капитаном  Ребкой  и  профессором  Лэнг.   Никакой   явной
коммерческой ценности она не представляет.
     - Прежде чем мы решим, я все же ее выслушаю.
     - То,  что  я  увидела  на  низких  частотах,  вероятно,  в  точности
соответствует тому, что ты получил через  свое  зрение.  Зардалу  выглядят
очень внушительно.
     - В этом нет ничего нового. Одного из них достаточно, чтобы  удержать
Каллик.
     - Именно так. Более интересная информация получена при ультразвуковом
просвечивании их тела.  Ожерелье  из  сумок,  которое  опоясывает  каждого
зардалу  под  главным  пищеприемным  органом,  содержит,  как   и   сказал
В.К.Талли, молодых зардалу на различных  стадиях  развития.  Под  широкими
перепонками у основания щупалец нет никакого оружия, что, как мне кажется,
ты подозревал, но там они хранят запасы пищи и личные вещи. Не вижу в этом
угрозы.  Важно  другое:   у   зардалу   два   циркуляторных   центра   для
внутритканевых жидкостей. Главный - тот, что  снабжает  кровь  кислородом,
легко доступен для ультразвукового сканирования.  Он  находится  в  центре
основного туловища, на полметра ниже ожерелья и в полуметре от поверхности
тела.
     Атвар  Х'сиал  произвела  феромонный  эквивалент  ругани,  вздоха   и
насмешливого хохота одновременно.
     - Поздравляю, добраться до сердца твоим  ножом  будет  вовсе  не  так
просто, как моим сонаром. Оно лежит глубоко. То же  самое  относится  и  к
мозговому центру, и к главным стволам центральной  нервной  системы.  Мозг
расположен под сердцем, а нервный столб идет оттуда по осевой линии  тела.
Очень эффективная конструкция для защиты от повреждений - куда лучше,  чем
у тебя или у меня.
     - Проклятье.
     - Понимаю. Извини, Луис Ненда. Я прочитала твои эмоции, когда  Каллик
оторвали ногу, и разделяю твои  стремления.  Но  их  реализация  потребует
несколько большего, чем только силы.
     - А как у тебя насчет  оружия?  Нет  ли  чего-нибудь,  что  могло  бы
нейтрализовать их?
     -  Нет  и  не  было.  Очень  трудно  провозить  мощное  оружие  через
Бозе-сети. К станции.
     - А я пообещал Дари Лэнг, что ты разнесешь зардалу к чертовой матери.
     - К сожалению, это лишь мечты. У  меня  есть  ножи,  но  они  слишком
коротки, чтобы достать до сердца или мозга зардалу. Есть еще три  искровых
разрядника. Но  они  предназначены  не  для  поражения,  а  для  нанесения
болезненного  поверхностного  ожога.  Для  существа,  размерами  и   силой
сравнимого с зардалу, они не более, чем раздражители.
     - Забудь о них. Разве что захочешь их защекотать до смерти. Это все?
     - Есть у меня одна вещица, которая в Бозе-сети не рассматривается как
оружие. Она могла бы сослужить мне хорошую службу, но тебе  достанется  от
нее так же, как и зардалу.
     Атвар Х'сиал залезла под надкрылье и извлекла оттуда маленький черный
шарик. Ненда с любопытством начал его рассматривать.
     - Выглядит не слишком грозно. Как он работает?
     -  Называется  -  "звездовзрыв".  У  меня  их  два.   Он   производит
интенсивную световую вспышку в диапазоне от ноль  четыре  до  один  и  два
микрон. Любое существо, обладающее  зрением  в  этом  диапазоне,  ослепнет
временно  или  навсегда,  в  зависимости  от   чувствительности   глаз   и
направления. Я уверена, что глаза зардалу работают именно в этом диапазоне
длин волн. К сожалению, тот же диапазон и  у  людей,  и  у  лотфиан,  и  у
хайменоптов. На меня, естественно, он не действует.
     - Тогда лучше предупреждай, когда мне закрывать глаза. Он  хорош,  но
наших проблем не решает.  Как  и  где  мы  можем  его  использовать?  Надо
подумать, Ат.
     - Вот мы и думаем; и я вынуждена напомнить тебе, что мы  не  обладаем
монополией на этот процесс. Как бы тебе ни было неприятно, Луис Ненда,  мы
должны действовать заодно с Хансом Ребкой и профессором Лэнг.  По  крайней
мере до тех пор, пока не  решится  проблема  с  зардалу.  Вот  тогда...  -
Большая  голова  качнулась,  словно  замахиваясь  на  миллионы  километров
окружающей их Ясности. - Вот  тогда,  и  только  тогда,  мы  вновь  сможем
говорить на языке целесообразности. Другими словами - на языке  коммерции,
для которого, я полагаю, здесь более чем достаточно потенциальных объектов
обсуждения.
     - Ты думаешь так же, как и я. Если мы  только  выберемся  отсюда,  то
прихватим вещи, от которых потекут слюнки у всего рукава.
     - Еще больше здесь того, что нам пока не разрешили увидеть. Где-то  в
этом артефакте находится техника, создающая существа типа  того,  которого
Ребка и Лэнг называют Посредником, и готовая межгалактическая транспортная
система. Если только эти секреты станут нашими...
     Кекропийка  замолчала.  Большие  антенны  на  макушке  слепой  головы
внезапно раскрылись как паруса и повернулись  в  ту  сторону,  откуда  они
пришли.
     Ненда повернулся вместе с ней.
     - В чем дело, Ат? Опять зардалу?
     - Нет, но я ощущаю новые запахи, типа тех, что издавал  Тот-Кто-Ждет.
Если я не ошибаюсь, некто по имени Посредник входит сейчас  в  комнату  со
стазисными баками, где находятся Ребка, Лэнг и Талли. Полагаю, что разумно
и нам поприсутствовать на этой встрече.



                                    23

     Свободно перемещаться внутри Ясности люди не могли,  но  были  там  и
другие существа, которых это ограничение не касалось.
     Дари получила новое тому подтверждение, когда появился Посредник. Это
странное существо всплыло из непроницаемого пола комнаты, как  серебристое
привидение. На полпути он остановился и  начал  постепенно  уменьшаться  в
размерах. Когда Луис Ненда и Атвар Х'сиал  вбежали  в  комнату  и  впервые
увидели его, перед ними возвышалась раздутая полусфера, вросшая в  твердый
пол. Посредник выглядел в точности как верхняя часть Того-Кто-Ждет.
     Голова  в  форме  цветка  наклонилась  к  вновь  прибывшим,  а  затем
повернулась обратно к Ребке, Лэнг и  проснувшемуся  В.К.Талли.  Вживленный
компьютер, бледный и трясущийся, был полностью готов к приему информации.
     - Мы ждали тебя все время, прошедшее с  нашей  последней  встречи,  -
произнес Ребка. - Есть большие проблемы. Ты знаешь, кто такие зардалу?
     - Конечно. - Голова-цветок опустилась ниже и закивала. - Поскольку  я
отвечаю  за  их  появление.  Это  я  выключил  стазис,  чтобы  начать   их
реанимацию. Чем вызван твой вопрос?
     - Сейчас они уже проснулись.
     - Как и должно быть.
     - И они очень опасны. Они уже нанесли телесные повреждения  двоим  из
нашей группы и угрожают остальным. Я уверен, что ты доставил нас  сюда  не
за тем, чтобы зардалу нас уничтожили.
     Посредник ответил  не  сразу.  Он  забубнил  низким  голосом:  "Люди,
кекропийцы,  зардалу...  люди,  кекропийцы,   зардалу..."   Затем,   после
нескольких секунд молчания, он сказал:
     - Присутствуют и доступны все. Так, как должно  быть.  Процесс  можно
начинать...
     - Нет, если это касается кого-либо из  нас.  -  Ребка  вышел  на  шаг
вперед,  достаточно  близко,  чтобы  дотронуться  до  сияющей  поверхности
Посредника. - Пока ты не выслушаешь нас и не ответишь на наши вопросы,  мы
ничего делать не будем.
     - Так не может быть. Ваше участие... требуется.
     - Хорошо, тогда попробуй его добиться, не  поговорив  с  нами.  Мы  и
пальцем не пошевелим. Ни человек,  ни  кекропийка.  Недалеко  отсюда  есть
точка входа в транспортную систему. Если потребуется, мы воспользуемся ей.
     Ребка сделал пробный заход в надежде выудить побольше информации.  Но
ответ Посредника лишь подтвердил догадку Дари.
     - Это будет самым неразумным шагом. Без  задействования  определенных
ключей нет  никакой  гарантии  безопасной  переброски.  Перенос  наверняка
приведет к фатальному исходу.
     - Но нам придется рискнуть. Мы не будем сотрудничать, пока не получим
от тебя некоторых ответов.
     - Я сказал  вам,  что  ваше  участие  требуется.  -  Посредник  вновь
замолчал на несколько секунд. - Я выслушаю вас и, если необходимо, отвечу.
Но не долго.
     - Как недолго?
     - Не более восьми ваших часов.
     - Этого вполне достаточно. Позволь рассказать тебе  о  зардалу,  и  о
том, что они делают.
     - Я слушаю.  -  Голова-цветок  вздохнула.  -  Говори,  если  считаешь
нужным.


     Посредник слушал объяснения Ханса Ребки в полном молчании,  остальные
тоже. Прервали его только когда Луис Ненда злобно выругался,  когда  Ребка
стал рассказывать о мучениях, которым зардалу подвергли Каллик.
     -  Очень  хорошо,  -  произнес  Собеседник,  когда  Ребка  поведал  о
последних угрозах зардалу. - Все это очень хорошо. Началось.
     - Что началось? - Процесс отбора. - Посредник  поднялся  сквозь  пол,
впервые показав Ненде и Атвар Х'сиал все свое тело  и  зубчатый  хвост.  -
Зардалу, похоже, поняли, что от них требуется,  без  пояснений.  Но  вы...
слушайте внимательно.


     Для Строителей это была просто Проблема. Но по сравнению с  ней  все,
начиная  от  трансформации  планет  и   кончая   созданием   звезд,   было
тривиальным. И, как все проблемы, требующие полной концентрации, она  была
совершенно абстрактна. "Что ожидает в далеком будущем Вселенную?"
     Занявшись поисками  ответа  на  этот  центральный  вопрос,  Строители
неизбежно пришли к другому, затрагивающему их  самих:  "Каково  назначение
Строителей и какую роль они играют в эволюции Вселенной?"
     Ответить Строители не смогли, но они жили чрезвычайно  долго  и  были
бесконечно терпеливы. Они  думали  над  этими  вопросами  в  течение  двух
миллионов лет и в конце концов пришли  к  выводу,  который  оказался  хуже
самого вопроса: это был парадокс.
     Они  решили,  что  хаотичность  элементов  делает   далекое   будущее
Вселенной непредсказуемым в геделевском смысле:  его  нельзя  предсказать,
находясь внутри самой Вселенной; но  предсказуемо  будущее  или  нет,  оно
непременно  наступит.  Таким  образом,  со  Строителями,  либо  без   них,
неразрешимая пока проблема в конце концов будет решена.
     Столкнувшись  с  парадоксом.  Строители  приняли  типичное  для   них
решение. Они сосредоточились на самих себе, глубоко  зарывшись  в  природу
собственного  сознания.  Они  изучали  мыслительные  процессы  и  мыслящие
структуры. Они исследовали мысль и причудливые пути, которыми движутся  их
индивидуальные различия, но так и не смогли решить: являются ли эти детали
атрибутами Проблемы, или же вовсе к ней не относились?
     И  вновь  Строители  зашли  в  тупик.  Хуже  того,  их  неспособность
справиться  с  Проблемой  оказала  разрушительное  воздействие  на   самих
Строителей. Вместо медленной эволюции  и  развития,  которые  длились  уже
сотни  миллионов  лет,  начался  быстрый  процесс  деградации  Строителей.
Появились регрессивные формы Строителей - фаги.
     Это был способ уйти от  непосильной  для  разума  проблемы.  Лишенные
сознания, предавшие забвению собственную историю и достижения  цивилизаций
- фаги оставались такими же долгожителями, как и их разумные братья. Очень
скоро они заполонили  весь  рукав.  Где  жили  Строители,  там  обитали  и
всеядные фаги. Из-за отсутствия интеллекта  и  замедленных  рефлексов  они
редко  представляли  опасность,  но  для  столь  же  медленно  двигающихся
Строителей они стали чрезвычайно сильным источником раздражения.
     Строителям опять пришлось отступить перед вставшей на их  пути  новой
трудностью.
     К решению Проблемы они не приблизились, но  они  и  не  спешили.  Они
решили подождать,  погрузившись  в  долговременный  стазис,  оставив  свои
сооружения и своих слуг, чтобы те  пробудили  их  в  нужное  время,  когда
обстоятельства изменятся. Затем они вновь приступят к решению Проблемы, но
уже в следующей эпохе.
     В  этом  решении  присутствовала  своя  логика:  Строители  не  могли
справиться с проблемой в одиночку и рассчитывали,  что  в  будущем  у  них
появится помощь.
     Исследуя Галактику, Строители не встретили никого, хотя бы  отдаленно
напоминающего их самих; но  они  обратили  внимание  на  другие  жизненные
формы, на существа из так называемых "малых миров", состоящих  из  тяжелых
элементов, чей генезис весьма мало напоминал эволюцию самих  Строителей  в
атмосфере газового гиганта. Новые формы отличались...


     - Чем? - Этот вопрос задала Атвар Х'сиал при помощи Луиса Ненды.  Так
впервые прервалось медленное повествование Посредника.
     - Коротким сроком жизни, - ответил Посредник без  малейшей  паузы.  -
Необычайно  эфемерные,  но  тем  не  менее  преисполненные  агрессивности,
иррациональных вожделений и нелогичных ожиданий. Далекие  от  того,  чтобы
принести пользу, но в то же время...


     У Строителей не было никаких трудностей с  краткосрочными  прогнозами
на десять - двадцать миллионов лет вперед. Их аналитический инструментарий
позволял вполне адекватно определять скорость развития разумных существ, а
также предсказывать с большой точностью, какие жизненные  формы  на  своем
эволюционном пути неизбежно придут к самосознанию, разуму и технологии.
     Труднее было предсказать идейную эволюцию этих форм.  Разработают  ли
они собственное представление о назначении Вселенной? Станут ли они в один
прекрасный день,  несмотря  на  свое  странное  происхождение,  достойными
помощниками самих Строителей?
     Никакая техника Строителей не могла дать ответ  на  этот  вопрос.  Он
тоже был связан с Проблемой, и оказался им не по зубам.
     Строители   обнаружили   три   основных   вида   разумных    существ,
сформировавшихся на малых мирах рукава. Они предсказали, что каждый из них
может оказать решающее влияние на будущее. Одному из этих  видов  разумных
существ  надлежало  добавить  мыслительным  процессам   Строителей   новое
измерение, необходимое, чтобы возобновить  изучение  Проблемы.  Одному  из
них. Но которому?
     На этот вопрос нельзя было ответить, пока не окончилась эволюция этих
разумных  существ  и  не  сформировались  их  цивилизация  и   философский
фундамент. Только одна вещь была совершенно очевидна: несмотря на то,  что
все три вида отличались от Строителей,  самым  полезным,  с  точки  зрения
добавления новой грани к процессу мышления Строителей, будет тот,  который
в наибольшей степени отличается от самих Строителей.
     - Ты настойчиво доказываешь, что мы отличны от Строителей, -  сказала
Дари. - Да, у нас гораздо меньше  продолжительность  жизни,  и  мы  весьма
далеки  от  их  технических  достижений.   Однако   это   нельзя   считать
принципиальными отличиями - время многое сгладит.
     - Оно может, и оно сгладит.  -  Серебристая  голова-цветок  закивала,
полыхая внутренними огнями. - Но  время  не  может  изменить  определенные
элементы, присущие  вам,  зардалу  и  кекропийцам.  Присущие  лотфианам  и
хайменоптам тоже, как выясняется, хотя эти разумные существа пришли позже,
и их  влияние  на  события  в  рукаве  гораздо  меньше.  Элемент,  которым
обладаете  все  вы,  трудно  определить  одним  словом.   Я   назову   его
"расточительностью".
     - Лучше бы ты назвал его как-нибудь по-другому, если хочешь, чтобы  я
понял тебя, - произнес Луис Ненда. Что это значит?
     - Плодовитость. Избыточность. Неэкономность. -  Посредник  колебался,
подыскивая  слова.  К  настоящему  моменту  он  уже  весьма   преуспел   в
совершенствовании своей речи, несмотря на пристрастие  к  продолжительным,
таинственным паузам. Дари задумалась,  насколько  искажена  сообщаемая  им
информация  из-за  ошибок  перевода.   У   нее   прямо   руки   зачесались
воспользоваться  одним  из  многоязыковых  переводящих  устройств,   столь
обычных на далеких Вратах Стражника и, увы, столь редких  в  бедных  мирах
типа Опала.
     Далекие Врата.
     Она вдруг осознала, что с Ясности, Опал  и  Врата  Стражника  кажутся
близкими соседями. Восемьсот световых лет - ничто по сравнению с тридцатью
тысячами.
     -  Вероятно,  лучше  будет  привести  пример,  -  продолжил   наконец
Посредник.  -  Я  функционирую  уже  много  миллионов  лет.  И,  вероятно,
проработаю еще несколько миллионов. Если во мне возникнут неисправности, я
починю сам себя. При необходимости я способен  модифицировать  и  улучшать
свои оперативные возможности и конструкцию.
     - Я - сконструированный объект, но  сами  Строители,  мои  создатели,
естественно, развиваются по тому же пути.  Они  живут,  по  вашим  меркам,
вечно и способны на индивидуальное самоусовершенствование и трансформацию.
     - Сравните это с представителями ваших миров. Вы живете очень мало  -
любой из вас, но, зная, что каждый обязательно умрет, и умрет очень скоро,
вы вовсе не терзаетесь  мыслями  о  смерти  или  о  будущем  без  вас.  По
стандартам Строителей, вы  невероятно  быстро  размножаетесь  и  в  равной
степени    быстро    изменяетесь    как    вид.    Вы    неспособны     на
самоусовершенствование как индивидуумы. Но это роли не играет,  поскольку,
что самое поразительное,  вопрос  выживания  индивида  не  имеет  для  вас
значения.
     Луис Ненда толкнул локтем Дари:
     - Слышишь? Меня не проведешь.
     - Тс-с.
     -   На   многих   малых   мирах   Строители   обнаружили    прекрасно
сконструированные организмы, - продолжал Посредник. -  Они  могли  отлично
бегать, или летать, или парить в воздухе, или же  мастерски  охотиться  за
другими живыми существами,  но  Строители  обнаружили  также  нечто  более
удивительное. Если организм начинает ухудшаться по  какому-либо  из  своих
функциональных показателей - от старости в результате мелких повреждений -
он попросту списывается. Ему позволяют умереть.  Такой  чудесный  механизм
выбрасывается, а другой, не менее замечательный, создается,  чтобы  занять
его место. Подобный способ поддержания жизни, подобная  "расточительность"
и сама идея, что такой способ в  конце  концов  приведет  к  возникновению
разумной жизни, так же чужды Строителям, как и непостижимы  для  них.  Ибо
разум, если только он имеется в наличии, непременно должен базироваться на
накоплении опыта.
     - Но, как говорили  между  собой  Строители,  в  этой  непостижимости
заложена возможность достижения прогресса в решении Проблемы. Все  сходное
они испробовали.  Таким  образом,  непохожесть  абсолютно  необходима  для
продвижения вперед. Строители не знали, какая  именно  из  новых  разумных
форм окажется наиболее отличной от них, но они были убеждены в  одном:  им
нужна  только  самая  непохожая.  Поэтому   они   предприняли   шаги   для
осуществления необходимой процедуры селекции.
     - А это было просто. Достижение всеми тремя разумными расами  уровня,
достаточного чтобы выбраться из своих маленьких миров и начать исследовать
артефакты Строителей, разбросанные по всему рукаву спирали, означало,  что
они  уже  созрели.  Как  только  представится  возможность,  будут   взяты
представители всех трех видов. Их доставят  сюда.  Здесь-то  и  произойдет
процесс  селекции.  Возможно,  понадобится  стазис,  чтобы   представители
оказались на  месте  одновременно,  но  сложностей  это  не  представляло.
Стазисная технология существует уже 150  миллионов  лет.  В  любом  случае
Строители предсказали появление всех трех разумных форм  примерно  в  одно
время.
     - Не предполагалось только то,  что  представители  двух  форм  могут
появиться здесь вместе, как случилось с вами. -  Голова-цветок  кивнула  в
сторону Ненды и Атвар Х'сиал. - Однако проблемы здесь нет. На  самом  деле
все становится проще, поскольку мне не потребуется  повторять  объяснения.
Таким образом, в дальнейшем ожидании нет нужды.
     Голос Собеседника становился глубже и тише. Серебристое тело медленно
уходило вниз. Вскоре хвост уже скрылся в полу, а за  ним  и  нижняя  часть
сферы.
     - Теперь все  три  разумных  существа  имеются  в  наличии,  -  сонно
произнес  Посредник.  -  Условия  соблюдены.  Моя  первоначальная   задача
выполнена. Процесс селекции можно начинать. На самом деле действия зардалу
показывают, что он уже начался...
     - Подожди! - воскликнула Дари. Из пола торчала только  голова-цветок.
- Скажи, где сейчас находятся сами Строители.
     Медленное погружение на секунду затормозилось.
     - Я знаю многое. - Апатия в его голосе уступила место странной  боли.
- Но ЭТО мне неизвестно.
     Слепая голова  кивнула.  Серебряный  пятиугольник  скрылся  из  глаз,
провалившись вниз.


     Ханс Ребка, Луис Ненда и Атвар Х'сиал поняли все сразу.  Только  Дари
Лэнг, профессору не от мира сего, да  В.К.Талли,  вживленному  компьютеру,
тем буквально не от мира сего, потребовались объяснения, которым  они  все
равно верили с трудом.
     После ухода Посредника они снова и снова задавали все те  же  вопросы
своим компаньонам.
     - Дари, ну сколько раз тебе нужно  повторять  одно  и  то  же,  -  не
выдержал наконец Ханс Ребка. - Помни, что мы имеем дело с чужим мышлением.
С их точки зрения, они поступают  совершенно  логично.  Они  убедили  сами
себя, что существа, способные помочь  им  в  решении  проблемы,  должны  в
наибольшей степени обладать тем, что, по их мнению, является особенностями
"малых миров"; агрессивностью, энергией и  непохожестью.  Строители  хотят
работать только с одной разумной формой, поэтому они намерены ее  выбрать.
Или, скорее, они предоставят возможность этой  форме  выбрать  саму  себя.
"Процедура селекции" подразумевает именно это.
     - Можно мне говорить?
     - Нет, - отрезал Ненда. - Тебе можно слушать. Я объясню тебе  все  по
слогам,  Талли.  Похоже,  вам  двоим  это  просто  необходимо.   Строители
организовали тройное состязание. Между  людьми,  кекропийцами  и  зардалу.
Победитель получит большой приз - возможность  остаться  в  живых  и  шанс
работать вместе со Строителями. Проигравших ждет сам понимаешь что.
     - Но это же абсолютно... - Дари остановилась на полуслове.  Она  чуть
было не сказала "негуманно", что в данном  случае  было  совершенно  не  к
месту. Она поправилась: - Это же абсолютно по-варварски. Вот вы, Ненда. Вы
же не станете драться со своей подругой Атвар Х'сиал, не так ли?
     - Конечно нет. - Ненда посмотрел на громадное тело кекропийки.  -  По
крайней мере, пока я не буду уверен, что выиграю. Послушай, профессор, что
я буду делать, а что нет - это сейчас не важно. Нам объяснили правила. Они
нам не нравятся. По-моему, у  нас  есть  единственный  вариант  дальнейших
действий, и Ат согласна со мной - она следит за нашей беседой. Сначала нам
следует позаботиться о зардалу и надрать им  задницы.  А  уж  после  этого
решать: устраивать ли разборку между людьми и кекропийцами.
     - Их четырнадцать, - тихо произнес  Талли.  -  А  нас  всего  девять,
причем четверо уже пленники зардалу.
     Ненда фыркнул.
     -  Ты  предполагаешь  объяснить  Посреднику,  что  такая   арифметика
несправедлива? К тому времени, когда он появится опять, мы все успели  уже
на тот свет отправиться.
     - Ненда прав. В.К., - опять вступил в  разговор  Ребка.  -  Не  имеет
значения, как мы оказались в таком положении и нравится оно нам  или  нет.
Необходимо принять все как есть и спланировать свое поведение  так,  чтобы
остаться в живых. Если мы будем сидеть сложа руки и ждать,  пока  вернутся
зардалу, ничего хорошего не  выйдет.  Они  обнаружат,  что  мы  ни  о  чем
полезном для них с Посредником не договорились, и истребят нас.
     - Но что же нам делать? - Дари чувствовала, что Ребка ни на  йоту  не
разделяет ее беспокойства. Он был холоден и рассудителен, словно здесь шло
обсуждение условий посадки на Опал. -  Зардалу  могут  вернуться  в  любой
момент.
     - Могут, и, вероятно, так  и  сделают.  -  Ребка  окинул  оценивающим
взглядом каждого члена группы. - Итак, давайте подытожим, что у нас есть.
     -  Правильно!  -  сказал  Ненда.  -  А  потом  произведем   небольшую
рекогносцировку и посмотрим, где они и что делают.  У  меня  есть  в  этом
опыт. У Ат тоже. Талли расскажет, где их искать.
     - Они такие большие и сильные... - Дари почувствовала, что ей  тяжело
высказывать вслух  свои  мысли,  поскольку  одно  воспоминание  о  зардалу
бросало ее в дрожь. И ей вовсе не нравился взгляд Ненды -  странная  смесь
злости и удовольствия.
     - А что даст наблюдение за ними? - продолжила она. - Это  не  сделает
их слабее, а нас сильнее.
     - Неверно. - Ненда бросил на нее сердитый взгляд. - Информация -  это
сила, дорогуша. Мы малость подсмотрим за ними, а потом вернемся и  выложим
все, что у нас есть, и что мы знаем. Затем быстро нападем на них. Так  что
держитесь, зардалу! Готов спорить - этого они меньше всего ожидают.
     Дари тоже менее всего этого ожидала. Выложим - что?  У  них  не  было
ничего -  даже  информации.  Все  козыри  у  зардалу:  сила,  численность,
беспощадность, пленники.
     Но глядя на выражения лиц Ханса Ребки и Луиса Ненды, она поняла,  что
ее мнение здесь в расчет не принимается.



                                    24

     - Вы когда-нибудь видели рождение человека, я имею в виду  нормальные
роды, а не в баке или через животное-заменитель?  -  Берди  Келли  говорил
шепотом.
     Джулиус Грэйвз не стал отвечать вслух, полагая, что его  кивок  виден
даже при таком слабом освещении.
     - Мне-то пришлось повидать, - тихо продолжал Берди. - Десятки раз, на
Опале.  Ужасно  мучительный  для  матери  процесс,  даже  если  все   идет
прекрасно. Вот когда начинаешь радоваться, что ты мужчина. Позже, женщины,
конечно, счастливы, когда держат в руках ребенка, - это видно по их лицам.
Но это не делает роды менее болезненными и не облегчает их. А что касается
этих тварей... - Он покачал головой.
     Двое людей сидели в углу комнаты.  Ж'мерлия  находился  в  нескольких
метрах поодаль вместе с Каллик. Время от времени они тихо пересвистывались
и перещелкивались друг с другом, но большей частью  внимание  Каллик  было
приковано к зардалу.
     Четырнадцать массивных  тел  распростерлись  на  полу  между  ними  и
единственным выходом. Иногда кто-нибудь из  зардалу  лениво  поглядывал  в
сторону Грэйвза и Келли, а затем огромный глаз снова закрывался; казалось,
они почти не замечают присутствия людей.  Естественно,  они  и  не  думали
беспокоиться о том, что кто-то из этой группы способен бежать.
     Зардалу говорили между собой на своем языке, который для Берди звучал
точно так же, как речь Каллик. Стивен Грэйвз заверил его,  что  это  всего
лишь иллюзия. Голосовые связки зардалу просто воспроизводили набор  частот
и фрикативных звуков, аналогичный тем, что издают хайменопты; или, что еще
больше похоже на правду, много столетий тому  назад  хайменопты  научились
говорить так, чтобы хозяева их понимали.
     Но не их речь привлекла внимание Берди. Пока  зардалу  говорили,  ели
или просто  лежали,  они  рожали.  Все  проходило  быстро,  просто  и  без
подготовки.
     Берди и Джулиус Грэйвз наблюдали весь процесс, в то время как  Стивен
Грэйвз записывал его в свою объемистую память,  на  тот  случай  -  крайне
маловероятный, как думалось  Берди,  -  когда  он  сможет  пополнить  этой
информацией центральные банки данных Четвертого Альянса.  Сюда  же  Стивен
вставил  свое  наблюдение,  что  зардалу   предпочитают   низкий   уровень
освещенности. Этот вывод он сделал на том основании, что они  избрали  для
лагеря самую темную комнату из тех, где стояли пищевые синтезаторы.
     Стивен не искал подтверждения своим мыслям о зардалу у Каллик, считая
ее ненадежной. Все видели, что произошло с ней,  когда  впервые  появились
эти гигантские сухопутные головоногие. То,  как  она  вела  себя  тогда  и
теперь, никак не позволяло на нее рассчитывать.  При  виде  своих  древних
повелителей Каллик рухнула на пол и поползла к  ним  на  животе,  не  смея
взглянуть вверх ни одним из своих многочисленных черных глаз.
     Зардалу восприняли  ее  услужливость  как  само  собой  разумеющуюся.
Владелица  сломала  ей  лапку  лишь  для  того,  чтобы  подтвердить   свое
господство; Каллик при этом даже не пыталась сопротивляться. Так же, как и
Луис Ненда, зардалу,  наверняка,  прекрасно  знали,  что  для  хайменоптки
потеря конечности не является серьезной травмой.
     За то время, пока Грэйвз и Келли вели наблюдение, начали  рожать  еще
трое зардалу. Первым признаком служила ритмическая пульсация выпуклости на
одной  из  сумок.  Менее  чем  через  пять  минут  после  этого  из  сумки
показывался округлый конус, похожий на кончик бледно-голубой  раковины.  В
считанные мгновения он выдвигался из сумки.
     Сначала Берди думал, что этот  наконечник  -  голова  новорожденного.
Свою ошибку он понял позже, когда  конус  начал  раздуваться  и,  наконец,
раскрылся.  Из  него  появился  предмет  по  форме  и  цвету  напоминающий
недозрелый абрикос. Берди  изумился  как  никогда.  Он  ожидал,  что  все,
имеющее отношение к зардалу, начиная с глаз и  кончая  кончиками  щупалец,
должно иметь синеватый оттенок.
     Яйцеобразная форма  являлась  церебральным  мешком  живого  детеныша,
рождающегося головой вперед. Он оказался миниатюрной копией  родителя,  за
исключением рудиментарных  щупалец.  Уже  через  несколько  минут  детеныш
высвободился из сумки, сделал первый хлюпающий вздох и  соскользнул  затем
по телу взрослого зардалу в убежище под балдахином  из  щупалец.  Берди  в
последний раз увидел, как мелькнуло бледно-оранжевое тельце, и  в  течение
последующих нескольких минут, больше ничего не происходило. Но очень скоро
меж основаниями двух родительских щупалец показался клюв. Раздался  слабый
посвист, и родитель стал кормить  плачущего  отпрыска  кусочками  пищи  из
контейнера, стоящего посреди комнаты.
     Судя по реакции юных зардалу, они хотели явно  не  этого.  Еще  через
несколько минут они уже терзали родительскую плоть острыми клювиками.
     А тем временем начала округляться вторая сумка...
     - Боюсь, долго они не протерпят, - сказал Грэйвз. - Им нужно мясо.
     - Каллик говорит, что они могут прожить и на  другой  пище.  -  Берди
надеялся, что голос не выдает его истинного состояния.
     Грэйвз кивнул.
     - Но у них нет  никаких  причин,  чтобы  отказываться  от  привычного
рациона. Надо как-то повлиять на них. - Он начал осторожно  подбираться  к
Каллик. Рана на месте потерянной лапки у хайменоптки заживала,  и  из  нее
уже пробивалась новая.
     - Мы ждем уже пять часов, - произнес  Грэйвз,  приблизившись  к  ней,
чтобы она расслышала его шепот. - Когда они предпримут что-нибудь еще?
     Грэйвз поймал осуждающий взгляд Берди Келли. Они молча согласились ни
в чем не полагаться на Каллик. В ответ Грэйвз только  пожал  плечами.  Что
еще им оставалось делать?  Самим  им  зардалу  не  понять,  даже  если  их
тюремщики станут с ними разговаривать.
     Каллик тихо свистнула Ж'мерлии, а затем произнесла:
     - Я не знаю. В моем присутствии они своих планов не обсуждали. Однако
я вижу новые признаки нетерпения. Новорожденных зардалу  уже  больше,  чем
взрослых, и им требуется более подходящее место обитания. Они  хотят  уйти
отсюда.
     - Они разрешат тебе задать вопрос или передать его?
     - Рабам так поступать не положено.
     - А если ты скажешь, что тебе приказал тебе это сделать человек?
     Каллик  уставилась  на  Джулиуса  Грэйвза  блестящими  непроницаемыми
глазами.
     - Если бы зардалу заранее знали, что человек, которого  вы  имеете  в
виду, - это мой прежний хозяин,  они,  возможно,  допустили  бы,  чтобы  я
говорила от его имени. Или... - Она замолчала.
     - Ну?
     - Или очень рассердились  бы,  заподозрив,  что  я  не  до  конца  им
предана. Они даже могут убить меня.
     Джулиус Грэйвз покачал головой.
     - Тогда забудем об этом.
     - Однако, - продолжила  Каллик,  -  я  не  думаю,  что  это  наиболее
вероятный исход. Они знают, что я - их единственное средство связи с  вами
и с остальными людьми. Они явно  не  захотят  терять  этот  канал.  В  чем
состоит ваше послание?
     - Я хотел бы предложить использовать меня  в  качестве  посланника  к
капитану Ребке и остальным. Скажи зардалу, что я берусь  объяснить  второй
группе необходимость срочных действий и указать им, что зардалу необходимо
выбраться отсюда как можно быстрее. Непременно подчеркни, что у людей  моя
профессия заключается в налаживании контактов между разумными  существами.
Спроси, не разрешат ли мне выступить в этой роли сейчас.
     Каллик провела очередной короткий обмен свистками с Ж'мерлией.
     - Ждите здесь, - сказала она наконец. - Я попробую.
     Она поползла к сгрудившимся зардалу,  прижимаясь  к  полу  и  спрятав
желтое жало.
     - А я-то думал, что с нас хватит  одного  предателя,  -  тихо  сказал
Берди Келли, как только Каллик оказалась достаточно далеко. - Вы еще хуже,
чем она. Ее, по крайней мере, вырастили для рабства.
     - Тебе бы  следовало  знать  меня  получше,  комиссар.  Я  всю  жизнь
занимался межвидовыми проблемами, а здесь именно такой случай. Я  не  могу
сидеть сложа руки.
     - Поэтому вы решили продаться им и стать очередным рабом.
     - Конечно же нет, но сейчас для зардалу мы -  разменная  монета.  Так
никуда не годится. Нужно установить с ними какую-то форму прямого  общения
и добиться, чтобы у них сложилось мнение о людях,  как  о  рассудительных,
разумных существах, подобных им самим.
     - Чтобы они так думали? Фигня! И с чего  вы  взяли,  что  эти  спруты
станут напрягать свои мозги?
     Грэйвз кивнул в сторону, где группа темно-синих тел собралась  вокруг
Каллик.
     - Может, шансов и никаких, но посмотри туда. Кажется срабатывает.
     Одна из фигур поднялась на мощных щупальцах и  направилась  к  ним  в
сопровождении маленькой хайменоптки.
     Перед Ж'мерлией зардалу остановился  и,  наклонившись,  уставился  на
него холодными тускло-голубыми  глазами,  размером  с  голову  лотфианина,
каждый. Затем он провел аналогичное обследование Грэйвза и Берди Келли.
     Из страшного небесно-голубого клюва раздалось стрекотание  и  щелчки.
После этого зардалу, поднявшись в  полный  рост,  прошествовал  обратно  к
своим компаньонам.
     - Ну? - спросил Грэйвз. - Что он нам ответил? Они согласны?
     Каллик качала головой.
     - При всем  уважении,  мне  кажется,  что  было  ошибкой  будить  их,
передавая вашу просьбу. Они сказали, что  меня  вполне  достаточно,  чтобы
обеспечить  все  необходимые  переговоры  с  людьми,  а   если   возникнет
потребность, Ж'мерлия сможет общаться со своей хозяйкой Атвар Х'сиал.  Еще
они  сказали,  что  второй  группе  дается  дополнительно  один   час   на
организацию встречи  с  существами,  которые  правят  этим  местом,  и  на
обеспечение зардалу возможности отбыть в выбранном ими направлении. Если к
этому времени ничего не произойдет, последуют меры.
     Берди Келли презрительно посмотрел на Грэйвза.
     - Говорил я вам! Наобщались! Тогда зачем этот монстр, вообще подходил
сюда? Что он сказал нам. Каллик?
     - Вам, боюсь, ни одного слова, но о вас - это точно. Он  сказал  мне,
что решение принято. Через час зардалу опять вступят в  контакт  с  другой
группой. Если они обнаружат, что не сделано соответствующих приготовлений,
чтобы помочь зардалу покинуть это место, будет  казнен  один  заложник.  -
Хайменоптка посмотрела на Берди черными немигающими глазами. - Примите мои
сожаления, комиссар, но принято решение, что жертвой будете вы.
     Берди уставился на  Каллик,  не  силах  вымолвить  ни  слова.  Первым
опомнился Джулиус Грэйвз.
     - Пойди и скажи им, что все мы будем  драться  насмерть,  прежде  чем
что-либо подобное случится. - Опаленное радиацией  лицо  Джулиуса  Грэйвза
побелело от ярости - Комиссар Келли столь же важен, сколь и любой из  нас!
У него не меньше достоинств, чем у меня! Пусть не думают, что  кого-то  из
нас можно пустить в расход.
     - При всем моем уважении,  советник  Грэйвз.  -  Каллик  отвела  свои
глаза, стараясь не смотреть на Берди. - Дело вовсе не в достоинствах, не в
том, что кого-то можно, а кого-то нельзя пустить в расход.  С  этой  точки
зрения вы и комиссар для них совершенно одинаковы.
     - Тогда какого ж черта?
     Каллик перевела глаза на Джулиуса Грэйвза, по-прежнему  не  глядя  на
Берди.
     - Все гораздо проще, советник. Маленькие зардалу растут и  становятся
все более  требовательными.  Вы  очень  худы.  Комиссар  Келли  неоспоримо
упитанней.



                                    25

     Берди Келли никогда не считал себя героем. Как  раз  наоборот.  Когда
другие искали неприятностей, он старался спрятаться. Но  на  сей  раз  все
обстояло иначе. Его избрали жертвой, а укрытия  не  было.  Ему  необходимо
было что-то предпринять.
     Пытаясь   обрести   мужество,   Берди   принялся   изучать   зардалу,
преимущественно их юное поколение. Казалось,  они  непрерывно  выскакивают
из-под защитного зонта щупалец,  требуя  пищи.  Светло-оранжевые  клювики,
хотя еще и  маленькие,  сомнений  в  своей  остроте  не  вызывали.  Они  с
легкостью разрывали любую  пищу,  даже  крепчайшую  скорлупу  косточек,  и
заставляли взрослых зардалу подпрыгивать, когда детишки, неудовлетворенные
предложенным ассортиментом, клевали мясистые части родительского тела.
     После первого  болезненного  впечатления,  произведенного  увиденным,
Берди тихонько перебрался к Джулиусу Грэйвзу.
     - Советник, что теперь будем делать? Вы слышали Каллик - еще  час,  и
нам конец. Сначала мне, потом вам.
     Грэйвз раздраженно кивнул большой лысой головой.
     - Знаю. Мы не отдадим вас, комиссар. Им придется сражаться  со  всеми
нами, прежде, чем это  случится.  Но  что  мы  в  состоянии  сделать?  Они
отказываются выслушать меня, или предоставить мне возможность  действовать
в качестве связного с остальными. Если бы они только сели и поговорили...
     Разговор - это вовсе не то, что имел в виду Берди. По своему опыту он
знал, что люди, желающие сесть и поговорить, это те, у  кого  не  осталось
других  аргументов.  Сам  же  он  предпочел  бы  вести  разговор   хорошей
автоматической пушкой 88-го калибра.
     Он кивнул и отполз на место. Джулиус Грэйвз горазд молоть языком,  но
предпринять какое-нибудь действие вовсе не собирается. Конечно же,  он  не
способен помешать зардалу пустить Берди на детское питание.
     Берди еще раз внимательно посмотрел на своих захватчиков. Превозмогая
ужас, он начал осмотр с молодняка и закончил общим  обзором  всей  колонии
сухопутных головоногих.
     Они действительно выглядели неуязвимыми, но он сознавал, что это лишь
иллюзия. Одиннадцатью тысячелетиями раньше, разумные существа, в которых с
рождения до смерти воспитывалась мысль о превосходстве зардалу, поднялись,
чтобы свергнуть своих хозяев-тиранов -  и  победили.  Они  истребили  всех
зардалу за исключением этих последних экземпляров.
     Несомненно,  имелась  какая-то   ахиллесова   пята,   слабое   место,
позволившее совладать с ними во время Великого Восстания...
     Конечно, обнаружить его не так-то просто. Берди уже видел раньше, как
зардалу подняли пустые пищевые контейнеры и скрутили из них грубые подобия
дубинок. Сейчас он сам подошел к такому же контейнеру и  надавил  на  него
всем своим весом. Тот не прогнулся ни на миллиметр. Берди  сел  на  место,
имея новое представление о силе трехметровых щупалец.  Они  могли  стереть
его в порошок, даже не пошевелив пальцем, если б таковой имели.
     Вот так. Они также сильны, как выглядят. Тогда, насколько хорошо  они
слышат и видят? В настоящий момент ни один из зардалу не обращал  на  него
внимания. Берди легонько постучал пальцами по пустому ящику,  воспроизводя
дробь "па-па-па-пам". Никакого эффекта. Несколько  более  сильных  ударов,
нанесенных ладонью, тоже никакой реакции зардалу не вызвали.
     Берди медленно и осторожно поднялся,  перешел  через  всю  комнату  и
начал обходить ее по периметру. Зардалу располагались возле  единственного
выхода, но с одной стороны оставался довольно широкий проход,  позволявший
человеку проскользнуть в него вне досягаемости их щупалец.
     Берди приблизился к нему настолько, что оказался в  нескольких  шагах
от  ближайшего  зардалу.  Вскоре  он  достиг  места,  откуда  было   видно
пространство вне комнаты. Выход вел в открытый коридор.  Один  сумасшедший
рывок, и он там, в неизвестности. Он  встал  на  цыпочки.  Именно  в  этот
момент  самый  большой  зардалу,  называемый  Владелица,  издал  несколько
журчащих звуков в направлении, где лежали Грэйвз, Каллик и Ж'мерлия.
     - При всем уважении, комиссар Келли, - позвала Каллик. -  Зардалу  не
хочет, чтобы вы  находились  на  своем  теперешнем  месте.  Вам  приказано
вернуться назад и прекратить стучать по пищевым контейнерам. Шум беспокоит
малышей.
     Берди кивнул. Самое страшное заключалось в том, что зардалу  даже  не
утруждали себя угрозами у его адрес, на случай если он не подчинится.  Они
знали,  что  последствия  ему  известны.  Он  уже   поворачивался,   чтобы
отправиться восвояси вдоль той же гладкой серой стены, как  вдруг  заметил
какое-то движение в глубине коридора. Он заставил себя продолжить поворот,
подавляя сильнейшее желание остановиться и посмотреть. Мимолетного взгляда
оказалось недостаточно, чтобы определить,  кто  там,  но  это  был  именно
человек, а не зардалу, кекропиец или  иной  чужак.  Человек  пригнулся  и,
укрывшись за поворотом коридора, он то и дело высовывался, чтобы наблюдать
за происходящим в комнате. А еще дальше,  почти  неразличимая  в  темноте,
промелькнула, как показалось Берди, вторая, менее знакомая фигура.
     Берди ровным шагом прошествовал вдоль стены и вернулся на свое  место
рядом с Джулиусом Грэйвзом. Нескольким минутами раньше он был убежден, что
у зардалу плохо со слухом; теперь уверенность его испарилась. Насколько он
понимал, они улавливали тишайший шепот; но  даже  если  это  не  так,  все
слышала Каллик, а предательница-хайменоптка обязательно рассказала бы все,
что слышала, зардалу.
     Он наклонился прямо к уху Грэйвза.
     - Ничего не говорите и не делайте, -  едва  слышно  прошептал  он.  -
Помощь, возможно, скоро придет.
     - Что? - произнес Грэйвз так громко, что его наверняка было слышно за
двадцать ярдов. - Говори громче, комиссар. У меня плохо со слухом.
     - Ничего, - поспешно ответил Берди. - Я ничего не говорил.
     Несколько зардалу направили  на  них  свои  большие,  небесно-голубые
глаза. Не успел Берди почувствовать себя виновным в том,  что  привлек  их
внимание, как одно чудовище, лежавшее у двери, вскочило  на  свои  мощные,
вывернутые наружу щупальца. Издав свист, зардалу бросился из комнаты.
     Берди никогда не видел, чтобы туша таких размеров могла столь  быстро
и бесшумно передвигаться. Зардалу выпорхнул из комнаты, словно  бесплотный
темно-синий призрак - только что был здесь, и уже его нет.  Берди  услышал
звуки возни и  сдавленный  крик.  Звук  этот  издал  вовсе  не  скрывшийся
зардалу. Кричал человек, тот самый, что теперь хрипло рычал от боли.
     - Что это? - спросил Грэйвз. - Что случилось?
     Берди не пришлось давать ответ. Зардалу возвращался в комнату, но  не
один. В двух метрах над землей, в одном из мускулистых  щупалец  извивался
задыхающийся Луис Ненда.


     - Да  не  шпионить  я  пришел.  -  Луис  Ненда  тер  посиневшую  шею.
Смертельная удавка была снята, но  другое  щупальце  крепко  обвивало  его
грудь и предплечья. Сам он  никак  не  хотел  встречаться  взглядам  ни  с
людьми, ни с чужаками. Он смотрел в пол и говорил низким голосом
     - Не шпионить, - повторил он. - И не против моих попутчиков-людей.  Я
пришел, чтобы... чтобы попробовать... договориться.
     Перед  ним  сидела  Каллик;  половиной  своих  глаз  она  глядела  на
выражение его лица, а другой внимательно наблюдала за  своими  теперешними
хозяевами. Главная зардалу свистела и булькала, а  объятия  ее  компаньона
все туже сжимались вокруг Ненды.
     - На прошлой встрече вам было сказано, чтобы  вы  сами  не  проявляли
инициативы, - перевела Каллик. - Вам было приказано оставаться на месте  и
организовать совместно с  существом,  именуемым  Посредником,  немедленную
отправку зардалу из этого места. Неужели  люди  настолько  глупы,  что  не
понимают прямых приказов?
     - Нет. - Ненда пытался вздохнуть. Канатоподобное  щупальце  неумолимо
сжималось. - Встреча у нас произошла, как мы обещали, но она  не  принесла
результата! Посредник не хочет, чтобы вы убыли. Мы ничего не можем  с  ним
поделать!
     Как только слова эти перевели. Владелица издала новую, более громкую,
серию щелчков.
     - Вы утверждали, что  все  выполните.  Надо  преподать  вам  урок,  -
перевела Каллик.
     Другое щупальце вытянулось вперед и  обвило  левую  ногу  Ненды.  Как
только нога, медленно повернувшись, вытянулась вниз, Ненда заревел.
     - Отпустите его! Сейчас же. - Джулиус Грэйвз бросился вперед, пытаясь
головой ударить в нижнюю часть тела зардалу. Высунулось еще одно  щупальце
и презрительно отшвырнуло его прочь. Одновременно  Каллик  издала  быструю
серию щелчков и посвистов.
     Выворачивание и растягивание прекратилось, и Ненда повис  в  объятьях
зардалу.
     - Я объяснила, - сказала Каллик Грэйвзу, распростертому  на  полу,  -
что люди отличаются от хайменоптов. Если  оторвать  одну  из  конечностей,
Луису Ненде, для него это закончится гораздо хуже, чем для меня. Возможно,
даже смертью.
     Грэйвз кивнул. Но как только нога Ненды была высвобождена,  Владелица
опять заговорила с Каллик.
     - Владелица спрашивает, - сказала хайменоптка Ненде, - какое значение
имеет твоя смерть? Некогда ты был моим хозяином, и  я,  возможно,  пытаюсь
служить тебе даже  сейчас.  Я  сказала,  что  это  не  так.  Но  Владелица
указывает, что молоди нужна натуральная еда, а ценность твоего дальнейшего
существования не совсем ясна. Владелица уверена, что ты шпионил,  несмотря
на то, что сам отрицаешь это. Искатель, тот зардалу, который поймал  тебя,
считает, что видел  еще  одного  пришельца  в  глубине  коридора,  который
скрылся, как только тебя схватили. Это еще один шпион, который  убежал,  а
ты не смог. Но в данном случае это не имеет значения. Можешь ли ты назвать
хоть одну причину, по которой тебе стоит сохранить жизнь? Если да,  говори
быстрее.
     Ненда  бросил  взгляд  на  Джулиуса  Грэйвза  и  Берди  Келли,  затем
отвернулся. Его лицо и шею покрывал пот.
     - Я могу назвать Владелице такую причину, - хрипло проговорил  он.  -
Именно за этим я сюда и пришел. Я могу быть вам очень  полезным,  если  вы
пообещаете сохранить мне жизнь. И если не будете больше мучить меня.  Я...
я больше не в силах выносить боль.
     -  Владелица  поражена  твоим  невежеством  и   самонадеянностью,   -
отозвалась Каллик после очередного короткого обмена с вожаком  зардалу.  -
Зардалу никогда ничего не обещает. Но вместо того, чтобы сразу убить тебя,
она послушает. Что на самом деле ценного ты можешь предложить?
     Ненда облизнул губы.
     - Скажи Владелице следующее. Они хотят выбраться отсюда  и  вернуться
на одну из планет старого Сообщества Зардалу. Так вот. Я  могу  рассказать
им, как это сделать. Прямо сейчас.
     Очередной обмен свистками.
     - Владелица тебе не верит.
     - Скажи Владелице, что я могу доказать это.  В  своих  блужданиях  по
этому артефакту женщина из нашей группы  натолкнулась  на  точку  входа  в
транспортную систему Строителей. Она рассказала об этом  нам  всем,  точно
объяснив, где точка находится и  как  ею  пользоваться.  Точка  в  рабочем
состоянии. Скажи Владелице, что я  могу  отвести  их  туда,  и  тогда  они
отправятся, куда захотят. Они вырвутся быстрее, чем Посредник узнает,  что
точка входа обнаружена.
     - Ненда! Не смей этого делать! - Джулиус Грэйвз вскочил  на  ноги.  -
Бог свидетель, я не желаю,  чтобы  ты  или  кто-то  другой  был  убит.  Но
подумай, что ты наделаешь, показав им вход в систему  транспортировки.  Ты
опять вернешь зардалу в рукав и позволишь им начать...
     Мускулистое щупальце хлестнуло его по руке. Грэйвз закричал от боли и
без чувств рухнул на пол.
     К нему поспешил Берди. Пока зардалу переговаривались между собой,  он
осмотрел Грэйвза.
     - Не сломана, - мягко произнес он. -  Большой  кровоподтек.  Возможна
трещина в ключице, но я не думаю. Держитесь. И не пытайтесь двигать рукой.
Я привяжу ее к груди. - Он гневно  посмотрел  на  Луиса  Ненду  и  повысил
голос. - А ты, ты -  кусок  дерьма.  Ты  хуже  Каллик.  И  лучше  тебе  не
выбраться отсюда живым, или вас с Каллик проклянут во всех уголках рукава.
     - Тише. - Каллик сделала  знак  Ж'мерлии,  который  все  время  сидел
согнувшись в три погибели, нервно переводя свои лимонные глазки  с  одного
говорящего на другого. Лотфианин прополз  вперед,  чтобы  встать  рядом  с
Джулиусом Грэйвзом.
     - Помоги ему идти, если он в  этом  нуждается,  Ж'мерлия,  -  сказала
Каллик. - Владелица приняла решение. Мы  идем  с  Нендой  -  все.  Зардалу
осмотрят  систему  транспортировки.  И  лучше,  чтобы  она  работала,  как
пообещал Ненда, иначе пострадаете вы все. - Она  указала  своей  тоненькой
лапкой на стоявшего рядом зардалу, меж бахромы щупалец  которого  виднелся
бледно-оранжевый овал. - Владелица говорит, чтобы вы не пытались бежать во
время перехода.  Молодые  зардалу  голодны.  Им  все  равно,  каким  мясом
питаться - живым или мертвым.


     Путешествие по темным  тоннелям  артефакта  Строителей  отняло  много
времени. Зардалу хотели верить клятвам  Луиса  Ненды,  но  не  были  столь
наивны, чтобы не подозревать здесь какого-то скрытого трюка  или  ловушки.
Продвигались  они  медленно,   используя   заложников,   чтобы   проверять
подозрительные места, и тщательно осматривая каждый коридор, прежде чем  в
него войти.
     Джулиуса  Грэйвза  с  Ж'мерлией  заставили  идти  впереди  на  случай
возможной западни. За ними двигались  шесть  зардалу.  Следующий  за  ними
Берди Келли с удивлением отметил,  что  новорожденные  зардалу  продолжали
появляться на свет, но синие  громадины,  шедшие  впереди,  не  прекращали
движения. Пока  он  смотрел,  из  родильных  мешков  в  сумчатом  ожерелье
появились  еще  два  малыша.  Вылупившись,  они  соскользнули  по  жирному
туловищу и моментально спрятались в гуще щупалец.  Через  несколько  минут
показались маленькие клювы, требуя пищи. Родители подкармливали их на ходу
мелкими  кусочками,   извлекаемыми   из   широких   паутинчатых   складок,
закрывающих нижнюю часть туловища.
     Луис  Ненда  шел  рядом  с  Келли.  Берди  отверг  все  его   попытки
заговорить. Сделав несколько неудачных заходов, Ненда обернулся к  Каллик,
которая шла неподалеку.
     - Можешь попросить кое о чем Владелицу, а? - произнес он.  -  Спроси,
что будет, когда мы доберемся до транспортной  системы.  Напомни  ей,  как
много я делаю, чтобы помочь им. Скажи, что единственная плата, которая мне
нужна, - это чтобы меня отпустили.
     После того,  как  послание  было  переведено,  последовал  булькающий
свист.
     - Владелица согласна, по крайней мере, частично, - ответила Каллик. -
Если абсолютно все будет так, как ты сказал, тебя не  убьют.  Если  же  не
все, то трепещи уже сейчас.
     Берди повернул голову.
     - Кого здесь надо съесть, так это тебя, Ненда, вшивого предателя. Это
спасло бы всех остальных, потому что твоим вонючим мясом  отравится  любой
зардалу. Если в этом мире есть хоть  какая-то  справедливость,  ты  должен
быть первым.
     - Справедливость? Но справедливости нет, комиссар. - Ненда то и  дело
смотрел по сторонам напряженными, налитыми кровью глазами. - Ни здесь,  ни
где-либо в рукаве. Ты достаточно повидал, чтобы  убедиться  в  этом.  Есть
только люди, как ты и я, и голубые ублюдки вроде зардалу.
     Берди с ненавистью посмотрел на него. Самое печальное  заключалось  в
том, что Ненда был прав. Справедливости действительно не существовало.  Ее
никогда не было и не будет, иначе он бы  здесь  не  торчал.  Он  лежал  бы
сейчас на Опале в теплой безопасной постели.
     Пока они шли по темным коридорам  и  большим  открытым  залам,  Берди
уныло смотрел по сторонам.  Даже  этот  крошечный  кусочек  артефакта  был
огромен и совершенно чужд человеку. С того момента, как он здесь  очутился
и был захвачен зардалу, его таскали с места  на  место,  ни  разу  не  дав
возможности узнать, куда ведут или  зачем.  Теперь,  разглядывая  предметы
мимо  которых  они  проходили,  Берди  вдруг  понял:  он  не  может   даже
представить  себе  их  назначение.  Ведь  что-то  поддерживало  нормальные
условия! Воздух в коридорах был  свеж,  в  контейнерах  находилась  еда  и
работали устройства для удаления отходов, предназначенные для  нужд  таких
разных  существ,  как  люди,  лотфиане  и  зардалу.  Но  при  этом  всегда
оставалось нечто скрытое. Никаких признаков машин, насосов,  линий  подачи
энергии или канализационных устройств видно  не  было.  Берди  понятия  не
имел, как функционирует артефакт. Жаль, но, похоже, он так никогда этого и
не узнает.
     Из состояния задумчивости  он  вышел,  упершись  в  спину  одного  из
зардалу. Ж'мерлия и Джулиус Грэйвз, шедшие впереди, внезапно  остановились
и стали оглядываться. Они подошли к краю  спуска,  спиралью  уходившего  в
темноту.
     - В чем дело? - спросила сзади Каллик.
     - Здесь очень круто, - сказал Грэйвз. - Тоннель сужается, дальше  его
ширина не превышает трех или четырех метров. А гравитация  нарастает.  Еще
десять шагов, и я не уверен, что мне можно вылезти оттуда.
     - Все правильно. - Ненда протолкался сквозь плотный  ряд  зардалу.  -
Стойте, где стоите. Чувствуете этот сильный ток воздуха? Он идет прямо  из
воронки. Мы пришли к спуску, который ведет к системе транспортировки.
     Он прошел еще вперед  и  встал  на  самом  краю  нисходящей  спирали.
Ветерок от вращающейся  сингулярности,  сквозивший  из  тоннеля,  отбросил
потные волосы с его лица.
     - Каллик, скажи Владелице, что мы пришли. Объясни,  что  пользоваться
системой очень просто. Все, что требуется - это спуститься вниз и войти  в
воронку.
     Он повернулся, чтобы пройти обратно и присоединиться к  Берди  Келли,
но зардалу его не пустили.  Напротив,  вперед  вытолкнули  самих  Берди  и
Каллик. Таким образом, в считанные секунды зардалу остались позади группы.
     Владелица засипела и засвистела.
     - Они говорят, что мы должны идти первыми,  -  сказала  Каллик.  Все.
Прежде, чем они войдут в систему, это должны сделать мы. Мы возвращаемся в
рукав вместе с ними.
     Ненда оглянулся на  уходящий  вниз  закругленный  спуск,  кончающийся
воронкой, а затем опять посмотрел на Каллик.
     - Но именно я привел их сюда! Скажи им это, Каллик.  Скажи,  что  они
обещали дать мне свободу.
     Джулиус Грэйвз расхохотался и тут же сморщился от боли.
     - Нет, Луис Ненда, они ничего не  обещали.  Ни  один  зардалу  ничего
подобного не говорил. Ты услыхал то, что хотел услышать. Они никогда и  не
собирались отпускать кого-либо из нас. Как  только  мы  прибудем  к  месту
назначения и они перестанут в нас нуждаться, ты знаешь, что нам уготовано.
Я не мстителен  -  советнику  это  непозволительно,  но  в  данном  случае
согласен  с  Берди  Келли.  Если  в  этой  вселенной   есть   хоть   капля
справедливость ты должен идти первым.
     - А если это связано с  риском,  -  продолжила  Каллик,  -  Владелица
говорит,  что  тогда  вы  тоже  разделите  его.  Если  там,   в   воронке,
присутствует опасность, скажи о ней сейчас. Возможно,  это  предупреждение
сохранит твою жизнь.
     Ненда повернулся к хайменоптке. Он открыл рот, словно для ответа,  но
вместо этого сунул в него два пальца и пронзительно свистнул,  после  чего
громко крикнул:
     - Закрывайте глаза! Прикройте их руками.
     Едва он крикнул, как из темной  глубины  коридора  вылетел  маленький
черный шарик.
     Ненда быстро глянул на  остальных  и  выругался.  Каллик  и  Ж'мерлия
моментально выполнили его команду и закрыли головы своими  многочисленными
конечностями. Но  Джулиус  Грэйвз  и  Берди  Келли  повели  себя  хуже  не
придумаешь: они вовсю глазели на пролетающую над их головами диковинку.
     Грэйвзу он помочь уже ничем не мог, но Берди Келли стоял  в  пределах
досягаемости. Ненда махнул  рукой  в  дюйме  от  его  лица,  так  что  тот
непроизвольно зажмурился Ненда собственной ладонью прикрыл Келли  лицо  и,
одновременно сам закрывал свои глаза рукой. Последнее, что он  видел,  это
щупальце зардалу, тянущееся к шарику, чтобы кинуть его обратно.
     Но зардалу опоздал надели секунды.  Даже  сквозь  крепко  зажмуренные
веки  и   приложенную   руку   Ненда   увидел,   что   мир   вокруг   стал
ослепительно-красным; кожу защипало от потока лучистой энергии. Он стоял и
ждал, как ему  казалось,  целую  вечность,  но  на  самом  деле  не  более
полсекунды. Он и сам  не  ожидал,  что  световая  вспышка  окажется  такой
мощности.
     Когда все кончилось,  Ненда  открыл  глаза.  Обхватив  обеими  руками
Берди, он тут же повалил его на пол тоннеля, и сам упал на него сверху.
     Однако его предосторожности были уже не нужны. Звездовзрыв сработал в
одном-двух  метрах  перед  сбившимися  в  кучу  зардалу.  Когда  вспыхнула
ослепительная сверхновая, они смотрели как раз на нее. Теперь все  зардалу
держались за глаза щупальцами, а между тонкими  отростками  на  из  концах
сочилась жидкость. Разноголосые свисты, щелканье и рев заполнили тоннель.
     У Ненды перед глазами крутилась  мешанина  из  мерцающих  картинок  с
наложенным на них рисунком кровеносных сосудов его собственных век. Но  он
видел (и достаточно хорошо), чтобы понять: проблемы только начинаются.
     Ослепшие зардалу перекрыли выход  из  тоннеля.  Они  хлестали  вокруг
щупальцами, судорожно пытаясь схватить кого угодно, кто окажется  им  ниже
пояса. Обратную дорогу преграждал теперь  шевелящийся  клубок  мускулистых
змей.
     Ненда и Келли находились в относительной безопасности, как и Ж'мерлия
с Каллик. Ненда не знал, сохранилось ли у них зрение, но в момент  вспышки
они инстинктивно прижались  к  полу,  укрывшись  пучком  тоненьких  лапок.
Главная трудность была с Джулиусом Грэйвзом. Советник ослеп. Сейчас он шел
на  ощупь,  приближаясь  к  месту,  где  крутизна   тоннеля   стремительно
увеличивалась. Еще несколько  шагов,  и  он  полетит  вперед,  захваченный
нарастающей гравитацией. А, падая, он вполне может утянуть с собой прямо в
вихревое поле любого, кто встретится на его пути.  Луис  Ненда  знал,  что
там, внизу, но кричать Грэйвзу не  стал  На  его  зов  могли  откликнуться
зардалу. Он переполз через  Берди  Келли,  который  изо  всех  сил  глотал
воздух,  пытаясь  восстановить  дыхание,  поднялся   и   прыгнул   вперед.
Приземляясь, он обхватил Грэйвза вокруг колен и дернул его на себя.
     Грэйвз как раз  поднял  ногу,  готовясь  сделать  следующий  шаг.  Он
повалился на левый бок и вскрикнул от боли в поврежденной руке.
     Именно этого и ждали зардалу. Одновременно полдюжины длинных  щупалец
устремились к ним. Они тянулись к Грэйвзу, но нашли Луиса Ненду.
     Прежде, чем он успел заметить их, его ногу обхватило  что-то  похожее
на тугой резиновый шланг, обтянутый промасленным шелком.  Ненда  попытался
вырваться, уползая вниз по  тоннелю  в  направлении  воронки,  но  слишком
поздно. Одна  мускулистая  конечность  обвила  его  ноги,  другая  кольцом
перехватила грудь. Они плотно сжались  и  подняли  его  в  воздух,  ударив
головой о потолок тоннеля. Затем его поволокло к остальным  зардалу  и  он
понял,  что  сейчас  произойдет.  Щупальца,  обвившие  его  тело  и  ноги,
принадлежали  двум  разным  чужакам.  То,  что  захлестнуло   его   грудь,
принадлежало Владелице, но за ноги  его  тянул  другой  зардалу,  стоявший
впереди основной группы. Оба они были слепы и совершенно не  представляли,
что делают остальные. Каждый тянул Ненду на себя, пытаясь подтащить его  к
собственному клюву.
     Оказавшись над головами зардалу, Ненда увидел в тоннеле за ними  Дари
Лэнг, Ханса Ребку и  В.К.Талли.  У  каждого  из  них  был  разрядник.  Они
включили устройства на полную мощность, подхлестывая и обжигая встающих на
дыбы зардалу; те крутились на месте, теряя пространственную ориентацию,  и
теснимые людьми, начали спускаться вниз.
     Но Ненде это не помогло. Те двое, что держали его,  находились  перед
группой, отгороженные от людей другими зардалу.
     Щупальца все туже сжимали  его  тело,  растягивая  в  противоположных
направлениях. Дыхание пресеклось, поясница, казалось,  вот-вот  сломается.
Еще секунда и его разорвут надвое. И ничем помешать этому он не мог.
     Находясь в агонии, Ненда уже не различал ясно, что происходит вокруг.
Что-то темное пронеслось мимо него по направлению  к  зардалу,  но  он  не
знал, что это. С величайшим трудом он все-таки повернул голову.
     Едва он это сделал, как  разрывные  силы  на  мгновение  ослабли.  Он
обнаружил, что летающим объектом оказалась Каллик. Хайменоптка  вложила  в
прыжок всю силу своих пружинистых ног. В результате она  взмыла  высоко  в
воздух и очутилась  на  голове  одного  из  зардалу,  удерживавших  Ненду.
Скрюченными лапками Каллик глубоко  впилась  в  толстую  шкуру  зардалу  и
закрепилась там. Она обхватила округлую голову как  раз  над  ослепленными
глазами и задранным вверх клювом.
     Зардалу замахали перед собой двумя щупальцами, но Каллик и не  думала
отступать. Из кончика ее поленообразного брюшка  показалось  желтое  жало.
Мохнатое  тело  хайменоптки  качнулось  на  дюйм-другой,  выбирая   нужную
позицию. Брюшко выгнулось вниз. Жало с хирургической точностью погрузилось
в голову зардалу прямо меж двух громадных, затянутых пленками глаз. Брюшко
запульсировало, выдавая полную порцию яда.  Жало  вышло  наружу.  Секундой
позже Каллик высвободилась и отскочила назад,  подальше  от  леса  машущих
конечностей.
     Ужаленный зардалу не издал ни звука, но смертельное  давление  вокруг
ног Ненды моментально ослабло. Задранные вверх щупальца  опали.  Громадное
тело содрогнулось, затем неподвижно замерло. Еще через несколько мгновений
парализованный зардалу забился в  конвульсиях  и  рухнул  головой  вперед.
Падая, он едва не задел Ж'мерлию и Джулиуса Грэйвза, но теперь  лежал  без
движения на самом краю крутого спуска, ведущего к воронке.
     А по потолку тоннеля к ним уже приближалась большая  крылатая  фигура
Атвар Х'сиал.
     Кекропийка цеплялась  за  потолок,  пока  не  переползла  через  труп
зардалу. После этого она соскочила вниз, отодвинула раскинувшиеся щупальца
и изо всех своих сил толкнула неповоротливую гору  мяса.  Какой-то  момент
зардалу повисел на краю, а затем поехал вниз по спуску. Ненда слышал,  как
тот катился и скользил по направлению к воронке. Никаких иных звуков он не
издал.
     Наблюдать его уход было отрадно, но собственных проблем Ненды это еще
не решало. Хотя теперь  его  никто  не  раздирал  на  части,  но  щупальце
Владелицы  по-прежнему  сдавливало  его  грудную   клетку   и   постепенно
подтягивало к щелкающему остроконечному клюву.
     Ему не хватало вздоха, чтобы позвать на  помощь.  Каллик  с  временно
опустошенным жалом бросилась было  на  второго  зардалу,  но  ее  щупальца
оказались быстрее. Теперь и ее тащило к клюву Владелицы.
     Атвар  Х'сиал  отвернулась  от  исчезнувшего  зардалу  и  в  глубоком
замешательстве пролоцировала то, что творилось в тоннеле. Ее желтые  рожки
развернулись в направлении Луиса Ненды и Каллик, в то время как  последние
стремительно приближались к клюву зардалу.
     Атвар Х'сиал молча согнулась, не делая никаких движений.
     Только в  самый  последний  момент,  когда  Ненда  уже  находился  на
расстоянии вытянутой руки от клюва и пасти, кекропийка стала действовать.
     Она вытащила из-под надкрыльев блестящий шарик Как только Луис  Ненда
занял соответствующее  положение,  а  пасть  зардалу  распахнулась,  Атвар
Х'сиал прыгнула.
     Ее две задние лапы вонзились в слепые  глаза  зардалу,  а  когда  тот
разинул  пасть  она  одним   движением   сунула   шарик   глубоко   внутрь
пищеприемника Владелицы. Через долю секунды кекропийка отскочила, а  пасть
зардалу резко захлопнулась.
     Зардалу издал странный, дрожащий крик; гигантское тело  вытянулось  в
полный рост. Щупальца,  державшие  Ненду,  безвольно  опали.  И  вот,  при
падении, Луису Ненде довелось увидеть то, что ни одно Зрячее  существо  во
Вселенной до сих пор не видело: внутреннее  строение  зардалу,  каким  оно
представляется ультразвуковму локатору кекропийца.
     Звездовзрыв сработал глубоко внутри Владелицы. Вспышка была настолько
сильна, что тело зардалу стало  прозрачным.  Рассеянное  голубое  свечение
вырывалось из пасти, клюва, глаз и  даже  из-под  нижней  части  балдахина
щупалец. Ненда увидел черный эллипсоид мозга,  расположенный  над  длинным
стволом  центрального  нервного  жгута.  Над  ним  можно  было   различить
восьмикамерное сердце, прокачивающее меднистую кровь  через  все  огромное
тело. Сам звездовзрыв, сверкающий как голубая звезда, находился  в  задней
части пищевода.
     Пока Ненда смотрел, светлая точка постепенно угасла. Владелица  опять
превратилась в длинный темно-синий цилиндр, стоящий на мощных щупальцах.
     Кроме этих щупалец ничто более тело не поддерживало. Они разъезжались
все шире, полностью заняв всю ширину коридора. Туловище оседало все ниже и
ниже, пока  Владелица  не  растянулась  во  всю  длину,  головой  к  своим
компаньонам.
     Луис Ненда освободился от хватки. Атвар Х'сиал всегда  говорила,  что
звездовзрыв - не настоящее оружие.  Он  не  взрывается  внутри  зардалу  и
никого не  убивает.  Но,  тем  не  менее,  сила  внутренней  вспышки  была
достаточной, чтобы вывести зардалу из строя, по крайней мере  на  короткий
период.
     Ненда сам решил продлить этот период. Он  дал  слово  собственноручно
позаботиться о Владелице в тот самый момент, когда зардалу оторвала  лапку
Каллик.
     Он вытащил длинный нож из тайника на икре. Возможно  ему  не  удастся
сразу пронзить сердце  зардалу,  поскольку  оно  сидело  слишком  глубоко;
однако он готов был прорубиться к нему сквозь плоть.  А  теперь  он  точно
знал его местоположение в теле.
     Ненда устремился вперед. И  тут  его  охватило  сомнение.  Двенадцать
зардалу были все  еще  активны.  Ожоги  от  разрядников  давали  ожидаемый
эффект: заставляли зардалу кружиться на месте  и  постепенно  подталкивали
обезумевших от боли чужаков к спуску, в транспортную воронку.
     Но это создавало новую проблему. Ненда, Каллик,  Грэйвз,  Ж'мерлия  и
Атвар Х'сиал находились перед зардалу. Несмотря на слепоту, их  противники
не утратили убийственной силы своих  щупалец  и  клювов.  Не  существовало
способа направить их  вниз  по  спуску  без  того,  чтобы  две  группы  не
столкнулись.
     Тем временем зардалу начали  привыкать  к  слепоте.  Пока  Ненда  вел
наблюдение, мощные извивающиеся конечности просвистели всего в  нескольких
дюймах от В.К.Талли, едва не сбив его с ног.
     Викер находился в ужасающем состоянии,  и  ему  вообще  не  следовало
принимать участие  в  битве.  Он  качался  и  кренился,  волоча  за  собой
бездействующую ногу. Он подошел ближе к  одному  из  зардалу,  и,  включив
разрядник на максимальную интенсивность, заставил его  двигаться;  сам  он
старался уклониться. Однако от удара  хлещущей  конечностью  его  отделяли
лишь доли секунды.
     Ненда выругался и убрал нож. Отложенное удовольствие  не  означает  -
потерянное. С Владелицей он разберется позже. Говорить вслух  было  далеко
небезопасно, но он смело встал во весь рост перед извивающимися щупальцами
и сделал знак Хансу Ребке. Когда тот наконец заметил  его,  он  указал  на
Грэйвза и остальных из своей группы, а затем на  тоннель  за  их  спинами.
Ребка кивнул. Он понял проблему: Ненда вместе со всеми был заперт зардалу.
Он опустил разрядник. Неужели им придется прекратить гнать зардалу вперед?
     Чудища в  любой  момент  могли  обрести  зрение.  Ребке  и  остальным
необходимо и дальше раздражать их, подгоняя к спуску, пока те не узнали, в
чем состоит истинная опасность.
     Ненда кивнул головой. Он жестом изобразил разрядник и пожал  плечами,
мол, продолжайте жечь  их,  нам  самим  придется  искать  здесь  выход  из
положения.
     Ребка снова кивнул. Он поднял  стиснутое  в  кулаке  оружие,  подошел
ближе к одному из зардалу и выжег ему глаз.
     Прекрасная идея, подумал Ненда.  Сделать  так,  чтобы  они  наверняка
остались слепыми. Однако время было дорого.  В  течении  доли  секунды  он
произвел осмотр своей группы.  Атвар  Х'сиал  могла  позаботиться  о  себе
лучше, чем кто-либо другой. Каллик потеряла лапку, но рана уже зажила. Для
хайменоптки это не более, чем  незначительное  неудобство.  С  ней  все  в
порядке. Нечего беспокоиться о Ж'мерлии - он вполне может  последовать  за
Атвар Х'сиал.
     Оставался Джулиус  Грэйвз:  ослепленный,  искалеченный  и  совершенно
бесполезный.
     Ненда выругался. Типичный образец поведения  советника  -  высунуться
вперед и совершить абсолютную глупость, не понимая, что в действительности
происходит.  А  еще  пытаться  командовать  на  переговорах.  Ненда  прямо
физически ощутил желание дать ему в нос, вспомнив,  как  пытался  заманить
зардалу в транспортную воронку, а Грэйвз совершенно не по делу сам  в  нее
полез.
     Он  подавил  острое  желание  спихнуть  Грэйвза  на  крутой  спуск  и
избавиться от него раз и навсегда. Был  шанс,  что  Ребка  или  Дари  Лэнг
заметят его действия.
     Так где же выход? Ненда почувствовал прикосновение щупальца к  спине.
Он прыжком перебрался в безопасное место и огляделся. В тот самый  момент,
когда он раздумывал, что делать  дальше,  зардалу,  подгоняемые  Ребкой  и
остальными, придвинулись на фут ближе.  Еще  четыре  фута  и  спастись  от
смертоносных конечностей будет  невозможно.  Он  перебежал  к  Ж'мерлии  и
Каллик,  указал  им  на  потолок  тоннеля  и  подсадил  их.  Не  дожидаясь
результата, он переместился  к  Атвар  Х'сиал  и  забрался  ей  прямо  под
темно-красный панцирь.
     - Грэйвз. - Он показал рукой, хотя для феромонного послания это  было
вовсе необязательно. - По потолку. Сумеешь?
     - Атвар Х'сиал кивнула.
     - Смогу, если он в обмороке.
     - Этого не было и в помине. Пока. Ненда подобрался к Джулиусу Грэйвзу
и ребром ладони стукнул советника ниже уха, после  чего  тот  рухнул,  как
подкошенный.
     Атвар Х'сиал легко подхватила тело двумя средними  лапами  и  полезла
вверх по стенке к потолку тоннеля. Ненда заметил, что  Ж'мерлия  и  Каллик
уже там. Они висели вниз  головами,  выжидая  подходящего  момента,  чтобы
проскочить над обезумевшими зардалу.
     Оставалась единственная проблема: как теперь  выбраться  ему  самому?
Зардалу полностью блокировали коридор выше его роста. Ползать по  потолкам
достаточно простое занятие для жуков, но совершенно невозможное для него.
     Оставался  единственный  выход.  И  он  вовсе  не  вызывал  радостных
ощущений. "Лучше уж сейчас, пока не окажется, что даже им  воспользоваться
уже поздно", - сказал он сам себе. Ненда  подполз  к  распростертому  телу
Владелицы. Как только остальные зардалу приблизились, он нырнул головой  в
густое сплетение ее конечностей. Пространство  между  основаниями  щупалец
было достаточным, чтобы спрятать все его тело. Там стоял  одуряющий  запах
мускуса и аммиака. Когда сальные конечности зардалу облепили  лицо  Ненды,
его передернуло. Нет, так дело не пойдет: он  на  полпути  задохнется.  Он
неуклюже развернулся, чтобы попробовать двигаться вперед ногами.
     Толчок. Еще небольшое продвижение.  Ну,  давай  же.  Не  думай,  куда
ползешь.
     Его ноги уперлись в основание туловища Владелицы. Нижняя  часть  тела
была на ощупь мягкой и незащищенной. Возможно это и  есть  уязвимое  место
зардалу, о котором знали во времена Великого Восстания, но потом забыли.
     Ненда прекратил размышлять. От информации пользы не было, хотя,  если
Владелица придет вдруг сейчас в сознание...
     Все равно, не думать об этом. Есть много другого, о чем следовало  бы
поразмыслить. Продвигаясь, он задыхался от боли в  перекрученных  ногах  и
измятой грудной клетке, хотя  десятью  секундами  раньше  он  был  слишком
занят, чтобы обращать на это внимание.
     Думай о хорошем. Думай о том,  что  мы  побеждаем.  Возможно  и  так.
Звуки, доносившиеся снаружи, говорили о том, что сражение идет вокруг него
и над его головой. Он  слышал  шипение  разрядников,  поджаривающих  плоть
зардалу, свисты и щелчки, бешеное  шлепанье  щупалец  по  стенам  и  полу.
Раздавались тяжелые удары щупалец и по телу Владелицы.
     И  тут  он  услышал  новый  звук.  Предсмертный  крик   человеческого
существа.
     Он рискнул высунуть голову в пространство между щупальцами.
     Неустойчивое тело В.К.Талли оказалось  слишком  медлительным.  Четыре
щупальца словно питоны обвили его. Тут же, в опасной  близости,  суетились
Ханс Ребка и Дари Лэнг, пытаясь выжечь зардалу глаза.
     Бесполезно. Зардалу наполняли  ярость  и  жажда  крови.  Он  медленно
разрывал Талли на части: сначала оторвал обе руки, а потом ноги,  одну  за
другой.
     Затем  он  отшвырнул  окровавленное  туловище,  шмякнув  им  о  стену
тоннеля. Крышка черепа отскочила  и  через  секунду  была  раздавлена  как
яичная скорлупа щупальцем мечущегося зардалу.
     Ненда опять спрятал голову. Талли уже ничем помочь  было  нельзя.  Он
надеялся,  что  Атвар  Х'сиал  и  остальные  перебрались  по   потолку   в
относительно безопасную верхнюю часть коридора, поскольку видно их уже  не
было. Ему пришлось залечь еще ненадолго, в  то  время  как  Лэнг  и  Ребка
старались протолкнуть дезориентированных зардалу еще на несколько  метров.
Он выглянул в щель между щупальцами. Еще три шага и они окажутся на спуске
к воронке, откуда вернуться уже нельзя.
     Боль в большом пальце правой руки  оказалась  настолько  неожиданной,
что Ненда вскрикнул.  Полузадушенный  вопль  вырвался  у  него  скорее  от
удивления, чем от боли.
     Он поднял руку. Уцепившись и  пробив  клювом  глубокую,  кровоточащую
рану, на ней висел маленький зардалу. Пока  Ненда  смотрел  на  него,  тот
вырвал кусочек мяса из его большого пальца, и теперь намеревался таким  же
образом клюнуть еще раз.
     Второй рукой Ненда отбросил его от себя и огляделся. Теперь, когда он
уже видел лучше в тени шалаша из щупалец,  он  различил  четыре  маленькие
округлые формы, бледно-абрикосовыми  пятнышками  проступающие  на  голубом
фоне бесчувственного тела родителя.
     Силы звездовзрыва хватило, чтобы выключить Владелицу, но  ее  выводок
был далеко  не  так  спокоен.  Все  малыши  ползли  к  нему  с  совершенно
очевидными намерениями.
     - Только не сейчас, ребятки. Попробуйте-ка поклевать вот  это.  -  По
мере того, как они подползали, Ненда хватал их и швырял в самое  основание
щупалец взрослого зардалу. После некоторых колебаний  они  набросились  на
жесткую  плоть,  терзая  ее  своими  острыми   клювами.   Тело   Владелицы
задергалось.
     Ненда проклял собственную глупость. "Неужели ты такой остолоп?  Лучше
бы уж они добрались до меня, чем привели в сознание взрослого зардалу".
     Он нащупал на боку черную сумку, открыл ее  и  вытащил  оттуда  куски
пищи. Это был его неприкосновенный запас,  но  если  Владелица  очухается,
Луису Ненде пища  не  понадобится  никогда.  Молодые  зардалу  с  радостью
приняли угощение; очевидно каннибализм не являлся у них изначальным.
     Внезапно тело Владелицы повернулось влево.  Ненда  замер  от  страха.
Потом он понял, что ни одно  из  щупалец  не  шевелилось.  Что-то  снаружи
катило гигантское тело, придвигая его ближе к спуску. Шипение  разрядников
стало громче.
     Он еще раз глянул сквозь щупальца Владелицы. Зардалу были уже за ним!
Ему было видно смятение, царящее среди спотыкающихся  друг  о  друга  тел.
Пока он занимался с молодняком, взрослых угнали дальше  вперед.  Он  видел
как  они  один  за  другим  подбирались  к  началу  спуска,  затем  теряли
равновесие и катились вниз. Попав на самый крутой участок, слепые  зардалу
выбраться уже не могли. Они даже не представляли, что с ними происходит.
     Исчезают, исчезают... исчезли. Последний зардалу скрылся из вида  под
триумфальные крики Ребки и остальных. Ненда открыл было рот и вдруг понял,
что  тело  Владелицы  продолжает  двигаться  по  направлению  к   тоннелю,
кончающемуся воронкой. Еще несколько метров, и оно тоже само покатится.
     - Эй! - Раздвинув щупальца, он полез наружу, помогая  себе  ногами  и
ничуть не боясь разбудить  Владелицу.  Как  только  его  голова  оказалась
снаружи, он увидел перед собой удивленное лицо Дари Лэнг. Она изо всех сил
толкала тело Владелицы.
     - Ненда! - воскликнула она. - Живой!
     - У тебя просто талант высказывать очевидные вещи, профессор.
     - Но ты исчез. Мы были уверены, что они поймали тебя,  или  разорвали
на кусочки, или утянули с собой.
     - Ну да. Сначала пусть поцелуют меня в  задницу.  Я  только  отдохнул
здесь немного.
     - Не время болтать, Ненда. - Это был уже Ханс  Ребка,  упиравшийся  в
верхнюю часть туловища Владелицы. - Она начинает приходить в себя -  глаза
открываются. Вылезай и помогай.
     Ненда наконец выбрался наружу и начал толкать  вместе  со  всеми.  Не
было только Грэйвза и В.К.Талли. Ненда уперся плечом в тело зардалу  между
Атвар Х'сиал и Берди Келли.  Келли  смущенно  кивнул  ему.  Ненда  ответил
кивком и навалился на скользкую тушу.
     Четыре мощных одновременных усилия, и Ханс Ребка прокричал:
     - Отходите! Поехало.
     Ненда успел только мимоходом заметить затуманенный глаз,  огромный  и
покрытый пленкой, внезапно распахнувшийся в футе от  его  лица.  Последний
зардалу катился, скользил и перевертывался,  все  быстрее  и  быстрее,  по
направлению к черному вороту вихря. Владелица исчезла, закрутившись вокруг
собственной  оси,   едва   только   оказалась   втянута   во   вращающуюся
сингулярность.
     -  Дело  сделано.  -  Это  было  радостное   феромонное   заключение,
выпущенное Атвар Х'сиал, вставшей во весь рост. - Именно  так,  как  мы  и
спланировали. Но ты, похоже, не слишком доволен.
     Ненда выгнулся, потирая ноющими руками ноющие ягодицы.  Ныло  все:  и
спина, и грудь, и вообще все.
     - Хорошо поработали. Но я давал слово  выпустить  Владелице  кишки  -
собственноручно. Вот, не довелось.
     - Мне кажется, ты подглядел у Владелицы такое, о чем мудрое  существо
может только мечтать. - На Ненду  обрушились  волны  кекропийского  юмора.
Атвар Х'сиал пребывала в исключительно прекрасном настроении. - По здравом
размышлении нам крупно повезло.  Я  считаю,  что  зардалу  -  превосходные
боевые машины. Встреться мы с ними при других обстоятельствах,  когда  они
не  дезориентированы  пребыванием   в   стазисных   баках   и   незнакомой
обстановкой... клянусь, отрадно было видеть последнего из  них.  Разрывная
сила их щупалец почти невероятна.
     - Разрывная сила! Они же схватили Талли! Где он?
     Атвар Х'сиал махнула передней лапой. То, что  осталось  от  В.К.Талли
валялось у стены метрах  в  двадцати  от  них.  Дари  Лэнг  и  Ханс  Ребка
поспешили туда по коридору. Берди Келли был уже там.
     - Он умер, - сказал Келли.
     Но Дари встала на колени  и  осторожно  приподняв  раскроенный  череп
произнесла:
     - Талли! Талли, ты меня слышишь?
     Тело, лишенное  конечностей,  слегка  дернулось.  Голова  кивнула  на
миллиметр, а один из набрякших  синевой  глаз  приоткрылся,  явив  голубую
радужную оболочку.
     - Я слышу. - Слова  шепотом  слетали  с  лиловых  губ.  -  Можно  мне
говорить?
     - Боже мой, конечно. - Дари наклонилась ниже. - Но  только  послушай,
Талли. Мы победили. Отправили всех до одного зардалу в воронку.  Но  тебе,
мы ничем не можем помочь. У нас совсем нет медицинского оборудования.
     - Я знаю. Не беспокойтесь. Другое тело будет на Персефоне.  Оно  меня
там ждет. Через несколько секунд  это  -  умрет.  Глаз  приоткрылся  шире.
Обрубок тела попытался сесть.  -  Дари  Лэнг,  Ханс  Ребка,  Берди  Келли,
последняя просьба. Выключите меня. Вы поняли? Одна неделя  без  сенсорного
ввода... как триллион лет для человека. Вы поняли?  Пожалуйста.  Выключите
меня.
     - Даю слово. - Берди Келли встал на колени рядом с  ним.  -  Как  это
сделать?
     - Выключатель. В основании мозга.
     - Я найду его. Обещаю. А опять включим его  когда  ты  уже  будешь  в
новом теле. Я сам прослежу.
     На  простодушном  лице  Талли  появилось   подобие   улыбки.   Лучшим
специалистам никогда  не  удавалось  правильно  воспроизвести  ее.  Эффект
получался просто ужасный.
     - Спасибо. Прощайте. - Разбитая  голова  приподнялась.  Странная  для
меня мысль, но мне вас будет... не хватать. Всех вас.
     Тело В.К.Талли дернулось, испустило дух и умерло. Берди  Келли  залез
ему в черепную коробку,  вытащил  мозг,  отсоединил  разъем,  а  затем  со
скорбным лицом  опустился  на  колени.  Все  это  было  нелогично  -  лишь
временная потеря компьютерного оборудования, - но...
     "Мне вас будет не хватать". Люди, стоявшие вокруг Талли,  погрузились
в уважительное молчание. Нарушил его Джулиус Грэйвз, ковылявший к  ним  из
верхней части коридора, куда его отнесла Атвар Х'сиал. Последние несколько
минут он слепо тыкался в стены, тщетно выкликая имена остальных. Теперь он
шел на их голоса. И как раз в тот момент, когда он  начал  приближаться  к
ним, все вдруг разом смолкли.
     Наконец к нему подошел Луис Ненда.
     - Заходите, советник. Эти твари ушли. С ними  покончено.  Можете,  не
опасаясь, присоединиться к нашей компании.
     Грэйвз уставился на него невидящими глазами.
     - Луис Ненда? Кажется, мне стоит попросить  у  тебя  прощения.  И  не
только мне. Все ведь было сделано по плану, не так ли?
     - Не одним мной. И мной, и Ат, и Лэнг,  и  Ребкой.  Мы  все  над  ним
корпели.
     - Но у тебя была самая опасная роль - заманить их в ловушку.  Хорошую
историю рассказал ты зардалу насчет безопасного бегства. Но ведь  это  все
чушь, не так ли?
     Упоминание о зардалу вновь заставило Ненду потереть спину и грудь.
     - Не знаю точно, такая ли уж это чушь. Главное в том, что они  попали
в воронку и улетели отсюда к чертовой матери. Может быть, они даже  удачно
приземлились.
     - А что еще может быть?
     - А может то, что они уже жарятся в аду. Надеюсь, что так.  Стой!  Не
двигайся! - Ненда протянул руку и приоткрыл Грэйвзу веки. Несколько секунд
он изучал мутно-голубые глаза. - Не нравится  мне,  как  они  выглядят.  Я
честно пытался предупредить тебя о звездовзрыве. Но бить тревогу я не мог,
иначе бы зардалу  просекли,  что  к  чему,  и  укрылись  бы.  Ты  смотрел,
наверное, прямо на  взрыв.  Не  думаю,  что  зрение  к  тебе  когда-нибудь
вернется.
     Грэйвз сделал нетерпеливый жест.
     - Это мелочи. Дома, на Миранде, у меня будут новые глаза, меньше  чем
за сутки. Скажи самое главное. Кто-то из наших погиб?
     - В.К.Талли; мы спасли его мозг. Остальные живы. Нам повезло.
     - Прекрасно. Это все упрощает. Не надо тратить время на  медицину.  -
Грэйвз сжал предплечье Ненды. - Мы должны действовать быстро. Сейчас у нас
величайшее преимущество. Поскольку сам  я  не  вижу,  вы,  все  остальные,
организуйте мне встречу - и как можно скорее.
     Ненда посмотрел на него с раздражением. Не прошло и двух  минут,  как
они покончили с зардалу, а из Грэйвза уже полез начальник.
     Он почувствовал прежнее жгучее желание спихнуть советника на спуск  к
воронке. Это сильно упростило бы жизнь.
     - Встречу? С кем это?
     - С кем же еще? - Грэйвз сжал его  руку  еще  крепче,  увлекая  Ненду
вперед прямо на  одну  из  стен  тоннеля.  -  С  кем  же  еще,  как  не  с
Посредником?



                                    26

     В течение следующих двадцати четырех часов  Джулиус  Грэйвз  постигал
то, что Хансу Ребке и Дари Лэнг было ясно давным-давно: у Посредника  своя
повестка дня со своим  временным  графиком.  Он  не  собирался  появляться
только потому, что людям захотелось с ним поговорить.  Они  должны  ждать,
когда это будет ему удобно, а понять, когда именно ему будет удобно, никто
не мог.
     Остальные   восприняли   это   ограничение   вполне   спокойно.   Они
сосредоточились на еде, питье и отдыхе, в чем  в  данный  момент  наиболее
нуждались. Только Луис Ненда, бормоча, что быть героем, это еще хуже,  чем
негодяем, слонялся по  коридорам;  страдающий  бессонницей  слепой  Грэйвз
последовал  его  примеру  и   блуждал   по   внутренностям   артефакта   в
сопровождении Ж'мерлии, заменявшего ему глаза. Очень скоро они подтвердили
предположение Дари Лэнг о том, что размеры Ясности  превосходят  суммарный
объем биосфер десятка планет; и лишь крохотная его  часть  была  доступна,
если только путешественник не обладал  способностью  Посредника  проникать
сквозь стены и потолки.
     Грэйвз такими способностями не обладал. Часы шли,  а  вместе  с  ними
росло и его волнение. В конце концов  он  вернул