Версия для печати

   Франсис Карсак.
   Клэр 1-2
   Пришельцы ниоткуда
   Этот мир - наш.



   Франсис Карсак.
   Пришельцы ниоткуда. Роман.

   Перевод Ф. Мендельсона
   OCR - Красно

   Непревзойдённым мастерам
   Рони-старшему
   и Герберту Уэллсу
   и тем, кто когда-нибудь
   придет им на смену

   Часть I
   ПРИШЕЛЬЦЫ

   ПРОЛОГ
   В то мартовское утро я звонил у дверей моего старого друга доктора Клэра,
даже  не  подозревая,   что   вскоре   услышу   самый   невероятный,   самый
фантастический рассказ. Я сказал "старого", хотя нам  обоим  недавно  минуло
тридцать, но мы дружим с детства и только года четыре назад как-то  потеряли
друг друга из виду.
   Дверь открыла, вернее, чуть приоткрыла, старуха в  черном  платье,  какие
носят все пожилые женщины в этих краях.
   - Если вы на прием, - проворчала она, - то доктор сегодня  не  принимает,
возится со своими опытами!
   Клэр -  превосходный  врач,  но  он  не  практикует.  Довольно  приличное
состояние позволяет ему почти все свое время посвящать сложным биологическим
изысканиям. В отцовском доме  близ  Руффиньяка  он  оборудовал  лабораторию,
которая, даже по отзывам иностранных ученых, была одной из  лучших  в  мире.
Отличаясь большой скромностью, Клэр в редких письмах ко  мне  лишь  вскользь
упоминал о своих исследованиях, но, судя по слухам, ходившим среди  медиков,
я догадывался, что он был одним из тех рассеянных по всему миру энтузиастов,
которые подходят к разрешению проблемы рака.
   Старуха недоверчиво рассматривала меня.
   - Нет, мне врачебная помощь не нужна,  -  ответил  я.  -  Просто  скажите
доктору, что его хотел бы видеть Франк Бори.
   - Ах, значит, вы и будете месье Бори? Тогда другое дело. Он вас ждет.
   В это время из коридора послышался глубокий, низкий голос:
   - Что случилось, Мадлена? Кто там?
   - Это я. Сева!
   - Черт побери! Входи же!
   От своей русской  родни  по  матери  Клэр  унаследовал  шаляпинский  бас,
статную фигуру сибирского казака и  имя  Всеволод;  от  отца,  чистокровного
француза-южанина, ему достались смуглая кожа и такие темные волосы, что мы в
своей студенческой компании прозвали его Черный Свет (Клэр означает "свет").
   Он приблизился ко мне, сделав два широченных шага, едва не  вывихнул  мне
кисть могучим рукопожатием, заставил присесть добродушным шлепком по плечу -
это меня-то, игравшего форвардом в  регби!  -  и,  вместо  того  чтобы,  как
обычно, сразу пригласить к себе  в  кабинет,  почему-то  потащил  обратно  к
двери.
   - Какой прекрасный день! - торжественно провозгласил он. - Ты приехал - и
солнце сияет! Правда, я ждал тебя только к вечеру с автобусом...
   - Я приехал на своей машине. Но прости, может, я некстати?..
   - Что ты, совсем нет! Я чертовски рад тебя видеть. Как твои дела?  Что  с
вашей новой батареей?
   - Тес.., не спрашивай. Ты ведь знаешь, я не могу об этом рассказывать.
   - Ладно, ладно,  таинственный  атомщик!  Кстати,  спасибо  за  посылку  с
радиоактивными изотопами. Они мне сослужили добрую службу. Но  больше  я  не
стану морочить вам голову подобными просьбами. У меня есть кое-что получше.
   - Получше? - удивился я. - Что же это?
   - Тес.., не спрашивай, - передразнил  он  меня.  -  Я  не  могу  об  этом
рассказывать!
   В коридоре позади нас послышались легкие шаги, и мне показалось,  что  за
полуотворенной дверью мелькнул тонкий женский  силуэт.  Но,  видимо,  только
показалось: насколько я знал, Клэр был холост и женщинами не увлекался.
   Он наверняка уловил мой взгляд, потому что тут же обхватил меня руками за
плечи и повернул спиной к двери.
   - Дай-ка я на тебя посмотрю! Ты все такой же, совсем не изменился. Ну что
ж, пойдем в дом.
   - А вот про тебя этого не скажешь. Хоть это и не  комплимент,  ты  что-то
постарел!
   - Возможно, возможно... Прошу, входи!
   Я хорошо знал кабинет Клэра со шкафами, полными  книг,  из  которых  лишь
немногие имели отношение к медицине. Здесь никого  не  было,  но  в  воздухе
чувствовался слабый тонкий аромат. Невольно я потянул носом, вдыхая приятный
запах. Клэр это заметил и объяснил, чтобы предупредить вопросы:
   - Ах да, несколько дней назад у меня тут была одна знаменитая  актриса  -
пришла на прием, - и вот запах ее духов все держится. Просто удивительно, до
чего дошла химия!
   Завязался  беспорядочный,  как  бывает  в  таких  случаях,  разговор.   Я
рассказал Клэру о смерти моей матери и был поражен, когда услышал в ответ:
   - Вот как? Очень хорошо!
   - Как это "очень хорошо"? - воскликнул я, возмущенный и огорченный.
   - Нет, я хотел сказать, что теперь понимаю, почему ты столько времени  не
появлялся. Значит, ты остался совсем один?
   - Да.
   - Ну что ж, может быть, я смогу тебе предложить  кое-что  интересное.  Но
пока это еще только проект. Я расскажу о нем вечером.
   - А как поживает твоя лаборатория? Есть что-нибудь новое?
   - Хочешь взглянуть? Идем!
   Лаборатория, оборудованная уже после того, как  я  здесь  побывал  четыре
года назад, располагалась в большой светлой комнате, чуть вытянутой в длину,
и занимала всю заднюю половину дома. Бегло осмотревшись, я даже  присвистнул
от восхищения.  Уже  с  порога  я  заметил  микроманипулятор,  искусственное
сердце. В прилегающей темной комнате высился огромный рентгеновский аппарат.
На столе посреди лаборатории под легким чехлом стоял еще какой-то прибор.
   - А это что? - спросил я.
   - Так, пустяки. Это еще не готово. Просто модель...
   - Вот не знал, что ты сам конструируешь для себя новые приборы. Хочешь, я
тебе помогу? Я как-никак физик.
   - Посмотрим. Во всяком случае, не сейчас. Пока я предпочитаю об  этом  не
говорить.
   - Как знаешь, - сказал я обиженно. - Но если эта штука взорвется  у  тебя
под носом...
   Звонок у входной двери помешал мне договорить.
   - Вот черт! Мадлена вышла, придется пойти открыть.
   Оставшись  один,  я  приблизился  к   таинственному   прибору,   довольно
бесцеремонно приподнял чехол и... замер с открытым ртом.  Я  ожидал  увидеть
примитивную схему, а вместо этого передо мной была великолепная  конструкция
из металлических и  стеклянных  трубок,  прозрачных  и  матовых  ламп,  туго
натянутых проводов. На многочисленных циферблатах странные  двойные  стрелки
указывали деления непонятных для меня величин. Я привык ко всяким приборам -
в нашей лаборатории их немало, и довольно сложных, - но ничего  похожего  на
этот я в жизни не видел.
   Заслышав в коридоре быстрые шаги моего друга,  я  поспешно  опустил  край
чехла и с равнодушным видом отвернулся к окну, за которым зеленел сад.
   - Дифтерит у ребенка, - объяснил  Клэр.  -  Мой  коллега  куда-то  уехал.
Придется пойти мне. Выбери себе книгу в кабинете, посиди почитай.
   - Хочешь я тебя подвезу? Моя машина у дверей.
   - Прекрасно! А то мою еще надо выводить из гаража.  По  дороге,  сидя  за
рулем, я продолжал раздумывать обо всех замеченных  мною  странностях.  Клэр
ожидал меня только к  вечеру  и  явно  смутился,  когда  я  приехал  раньше.
Несколько минут он продержал меня на пороге дома, хотя снаружи  было  свежо,
чтобы не сказать больше. Я заметил женский силуэт, мелькнувший в коридоре, и
сразу после этого Клэр позвал меня в дом.  Когда  он  узнал,  что  моя  мать
умерла и я теперь один на всем белом свете,  у  него  почему-то  был  весьма
довольный вид. И, наконец, этот странный прибор... Черт побери, я совершенно
не понимал его назначения! Да еще в лаборатории биолога! И кто его  изобрел?
Клэр? Возможно. Но кто собрал? При одном воспоминании о схемах,  которые  он
монтировал и паял в институте, я не смог удержаться от улыбки.
   Мы остановились перед одинокой фермой. Клэр отсутствовал  всего  четверть
часа.
   -  Пустяки.  Захватили  вовремя.  Мой  коллега  проследит  за  дальнейшим
лечением.
   - Ты теперь совсем не практикуешь?
   - Совсем. Нет времени. Только если доктор Готье в отъезде и если  он  сам
зовет меня для консилиума, - иной раз приходится.
   По возвращении Клэр заставил меня загнать машину в гараж и  помог  внести
чемоданы в комнату, где я обычно останавливался. Она расположена рядом с его
собственной спальней, и, когда я проходил мимо, мне  послышалось  за  дверью
какое-то движение.
   Полдник, приготовленный старой кормилицей Клэра Мадленой, оказался, как и
следовало ожидать, превосходным. Но Клэр был  молчалив.  Видно,  что-то  его
заботило и тревожило. Когда  я  объявил,  что  собираюсь  съездить  в  Эйзис
навестить кое-кого из друзей, он вздохнул с явным облегчением и сказал,  что
будет ждать меня к семи часам.
   В Эйзисе я встретился с  палеонтологом  Бушаром,  который  рассказал  мне
удивительную историю. Полгода назад вся округа была взбудоражена  "чертями",
появившимися в лесу под Руффиньяком. Прошел даже слух, что  черти  унесли  с
собой доктора Клэра,  но  это  было  уже  явной  басней,  потому  что  через
несколько дней после того, как черти исчезли  в  столбе  зеленого  пламени",
доктор объявился живой и  невредимый.  Он  просто  сидел  эти  дни  в  своей
лаборатории, проводя очередной опыт.
   Самое любопытное во всей  этой  истории,  что  по  крайней  мере  полтора
десятка крестьян клялись, будто  видели  чертей  собственными  глазами:  они
походили  на  людей,  но  обладали  сверхъестественной  способностью   одним
взглядом  пригвождать  человека  к   месту.   Префект,   а   также   епископ
Перигорийский   распорядились,   каждый   по   своей    линии,    произвести
расследование... Но перед  официальными  следователями  крестьяне  держались
далеко не так уверенно. И в конце концов дело заглохло.
   - Но все-таки, - добавил Бушар, - я должен вам сказать, что  в  ту  ночь,
когда пресловутые черти, как говорят,  исчезли,  я  сам  видел  в  небе  над
Руффпкьяком яркую вспышку пламени.
   Сама по себе эта история ничем нс примечательна.  Таких  рассказов  можно
услышать сколько угодно и где угодно. Но я почему-то обратил на нее внимание
и даже мысленно связал со странностями Клэра.
   Когда я вернулся, Клэр выглядел гораздо спокойнее,  словно  после  долгих
колебаний принял наконец определенное решение. В столовой нас  ожидал  стол,
накрытый на троих.
   - Смотри-ка, у тебя еще один гость, - заметил я.
   - Нет, но я тебя представлю моей жене.
   - Жене? Ты женился?
   А про себя подумал: "Силуэт!"
   - Официально мы еще не женаты. Но это дело  ближайших  дней.  Как  только
получим документы. Ульна иностранка. - На мгновение он  замялся.  -  Она  из
Скандинавии. Финка. По-французски говорит еще очень плохо,  так  что  ты  не
удивляйся.
   - Значит, ты говоришь по-фински? Вот так новость!
   - Я выучил финский в прошлом году  во  время  путешествия  по  Финляндии.
Пробыл там десять месяцев. По-моему, я тебе писал.
   - Ничего подобного. А я-то думал, что финский язык очень труден!
   - Так оно и есть. Но ты же знаешь мои способности - славянская кровь... -
И, оборвав разговор, Клэр громко позвал:
   - Ульна!
   На пороге появилась странная девушка, высокая и тонкая, с бледно-золотыми
волосами,  глазами  неопределенного  цвета   -   то   ли   серыми,   то   ли
зеленовато-голубыми - и правильными чертами лица. Она была очень красива. Но
что-то в ней было необычно, хотя я и не мог понять, что именно. Может  быть,
золотистая кожа, так резко контрастирующая с очень  светлыми  волосами?  Или
слишком маленький рот? Или немыслимо огромные  глаза?  Или  все  это  вместе
взятое?
   Она гибко  поклонилась,  протянула  руку,  показавшуюся  мне  удивительно
длинной, и негромко проговорила певучим голосом несколько слов.
   За столом я сидел напротив Ульны. Чем  дольше  я  за  ней  наблюдал,  тем
больше мне становилось не по себе. Она довольно ловко управлялась с вилкой и
ножом,  однако  в  ее  движениях  не  было   бессознательного   автоматизма,
выработанного многолетней привычкой.
   В течение всего обеда я не сказал и двух слов. Зато Клар болтал за двоих.
Старушка Мадлена была редкостной поварихой даже для этих .  краев,  где  все
хозяйки славятся отменной стряпней. Мой друг произвел настоящее  опустошение
в своем винном погребе. Но я заметил, что Ульна ела очень мало и  совсем  не
пила в отличие от доктора, да и от меня самого, если говорить  начистоту.  К
концу обеда я все же  справился  со  смущением  и  вновь  обрел  способность
двигаться и говорить. Ульна все время молчала и лишь иногда  смотрела  Клэру
прямо в глаза. У меня было странное впечатление, что они не просто  передают
свои чувства взглядами, а обмениваются мыслями.
   После  десерта  Клар  тщательно  сложил  салфетку,   оттолкнул   стул   и
расположился в низком кресле перед зажженным камином. Знаком  предложив  мне
занять место напротив, он позвонил служанке, чтобы подали кофе. Ульна вышла.
Вскоре она вернулась, держа в руках сложенную вчетверо газету. Клэр взял  ее
и протянул мне. Бросив  взгляд  на  заголовки,  я  увидел,  что  это  газета
полугодовой давности, и уже собирался вернуть ее Клэру,  как  вдруг  заметил
внизу страницы заметку, обведенную красным карандашом:
   Опять летающие тарелки!
   Канзас-Сити, 2 октября.
   Лейтенант Джордж К. Симпсон  старший,  возвращаясь  вчера  в  сумерках  с
тренировочного полета на истребителе Ф-109, заметил на высоте около  25  000
футов дисковидное пятно, которое перемещалось с большой скоростью. Он  начал
преследовать неизвестный предмет и сумел его догнать. Вблизи пятно оказалось
гигантским диском с острыми краями, диаметром на глаз до девяноста футов при
толщине в центре  около  пятнадцати  футов.  Судя  по  приборам  истребителя
лейтенанта Симпсона, диск летел со скоростью, превышавшей тысячу миль в час.
   Преследование продолжалось минут двенадцать, как вдруг пилот  понял,  что
таинственный предмет сейчас пролетит  над  лагерем,  над  которым  строжайше
запрещено появляться любым летательным аппаратам иностранного происхождения.
Инструкция не допускала сомнений,  и  лейтенант  Симпсон  атаковал  летающий
диск. В момент атаки он находился примерно в двух милях от диска  и  немного
выше его. Пикируя на предельной скорости, пилот дал залп боевыми ракетами.
   - Я увидел, - рассказывает он, - как мои ракеты взорвались  ударившись  о
металлическую броню. В следующее мгновение мой самолет разлетелся на куски и
я полетел вниз в своей герметической кабине. К счастью, парашют сработал!
   Эту сцену наблюдали с земли многочисленные свидетели. В  настоящее  время
эксперты изучают обломки  самолета  лейтенанта  Симпсона.  Что  же  касается
таинственного диска, то он на огромной скорости вертикально взмыл в  небо  и
исчез.
   Я вернул газету Клэру, скептически заметив:
   - Мне помнится, официальный отчет американцев давно подрезал крылья  этой
газетной утке. Поистине сложная ситуация. Ты не находишь?
   Мой друг не ответил. Он покачал головой, нагнулся, взял щипцами уголек из
камина и тщательно раскурил свою трубку. Потом,  сделав  несколько  затяжек,
знаком попросил служанку налить кофе. Ульна от кофе отказалась. Мы с  Клэром
выпили свой молча.
   Клэр колебался. Я знал его давно и понимал, что в этот момент он еще  раз
спрашивает себя, как ему поступить. Наконец  он  разлил  по  рюмкам  коньяк,
взглянул мне в глаза и заговорил:
   - Ты знаешь, что я не такой уж профан в физике. Тебе известно и то, что я
сугубый реалист, "человек фактов", как говорят англичане. Так вот,  об  этой
"летающей тарелке" я могу тебе немало порассказать. И не смотри, пожалуйста,
на все эти бутылки на столе. Правда, их там выстроилось немало,  но,  уверяю
тебя, они не имеют никакого отношения к тому, что  ты  сейчас  услышишь.  Не
думай также, что это вино повлияло на меня. Уже  давно  я  решил  рассказать
тебе все при первой же встрече. А теперь слушай мою историю.  Устраивайся  в
кресле получше, потому что рассказ будет длинным.
   Я прервал его:
   - У меня в  чемодане  портативный  магнитофон.  Ты  позволишь,  я  сделаю
запись?
   - Как хочешь. Это будет даже полезно.
   Едва я установил магнитофон, Клэр заговорил.  Когда  он  произнес  первые
слова, мой взгляд упал на руку Ульны, лежавшую на подлокотнике кресла.  И  я
понял, почему эта рука показалась мне такой узкой  и  длинной:  у  нее  было
только четыре пальца!

   Глава I
   РАССКАЗ ДОКТОРА КЛЭРА
   - Как тебе известно, - начал Клэр, - я неплохой охотник. Или,  во  всяком
случае, считаюсь таковым, хотя  и  нечасто  беру  в  руки  ружье.  Кое-какие
природные данные, а главное - большое везенье, и в результате я  никогда  не
возвращаюсь домой с пустым ягдташем. Так вот, первого октября прошлого  года
- хорошенько запомни дату! - уже смеркалось, а я еще ничего не подстрелил. В
другое время меня бы это нисколько не огорчило: я предпочитаю  наблюдать  за
живыми животными, а не убивать их, потому что и  так  убиваю,  к  сожалению,
слишком многих для своих опытов. Но через  день  я  пригласил  к  себе  мэра
Руффиньяка, чтобы он помог мне в одном деле. А этот человек  любит  дичь.  И
вот я решил немного побраконьерствовать с фонарем.
   Солнце только село, когда я шел через поляну Манью, что  посредине  леса.
Да ты ее знаешь так  же  хорошо,  как  и  я:  она  вся  заросла  вереском  и
утесником,  а  вокруг  стоят  дубы  и  каштаны.  Днем  эта  поляна  довольно
живописна,  но  в  сумерках  производит  зловещее  впечатление.  Я   не   из
слабонервных, однако и мне захотелось поскорее выбраться  из  лесу.  Уже  на
краю поляны я запнулся о корень, с размаху ударился головой о ствол  дуба  и
тут же потерял сознание.
   Очнувшись, я не стал произносить классических слов вроде "где я?". Голова
раскалывалась, в ушах гудело, и сначала я боялся, что проломил себе череп. К
счастью, страхи мои оказались напрасными. Часы на руке показывали час,  ночь
была непроглядной, ветер крепчал, ломая ветки деревьев.  Потом  над  поляной
показалась луна, вынырнув из-за темного облака;  края  его  были  похожи  на
волшебные светящиеся кружева.
   Я сел и начал искать свое ружье, которое, по счастью, незадолго до  этого
разрядил. Некоторое время я шарил руками среди мокрой травы и гнилых сучьев,
пока не нащупал приклада. Опираясь на ружье, как ни палку, я начал  медленно
подниматься. Лицо мое было обращено в сторону поляны. По  мере  того  как  я
поднимался, в поле моего зрения попадали  все  новые  и  новые  предметы,  и
наконец я увидел эту штуку.
   Сначала  она  показалась  мне  черной  массой,   чем-то   вроде   купола,
возвышавшегося над кустами вереска и почти неразличимого в темноте.  Но  вот
луна на мгновение вынырнула из-за туч, и тогда, словно при вспышке молнии, я
увидел выпуклый панцирь,  сверкающий,  как  металл.  Признаться,  мне  стало
страшно. От поляны Манью до  ближайшей  дороги  прямиком  через  лес  добрых
полчаса ходьбы, а с тех пор, как  умер  старый  оригинал,  подаривший  этому
месту свое имя, здесь иной раз по неделям не бывает ни  души.  Я  потихоньку
двинулся вперед, добрался до края лесной  чащи  и,  притаившись  за  стволом
каштана, начал осматривать поляну. Там все было неподвижно. Ни проблеска, ни
огонька. Только эта неясная масса - еще более плотная тьма на  фоне  черного
леса.
   Затем ветер сразу стих. В тишине, едва  нарушаемой  потрескиванием  сухих
сучьев - верно, кабан шел по тропе, - я вдруг услышал слабый стон.
   Ты знаешь, я врач. Поэтому, еще толком не придя в себя,  я  решил  прежде
всего оказать помощь существу, которое так стонало; это явно были  стоны  не
зверя, а человека. Отыскав фонарь, я включил его, направив луч  света  прямо
перед   собой.   Он   отразился   от   огромного   металлического    панциря
чечевицеобразной формы. Я приблизился к нему с  бьющимся  сердцем.  Жалобные
стоны  доносились  с  противоположной  стороны.  Я  обогнул  этот   панцирь,
застревая в кустах, натыкаясь  на  колючки  утесника,  бормоча  проклятия  и
спотыкаясь  на  каждом  шагу;  ноги  меня  еще   плохо   держали.   Внезапно
пробудившееся жгучее любопытство заставило меня  позабыть  о  страхе.  Стоны
слышались теперь отчетливее; я стоял перед металлической дверцей -  открытым
люком, который вел внутрь аппарата.
   Мой фонарь осветил совершенно пустую входную камеру и уперся ,  в  заднюю
дверцу из белого металла. На металлическом полу лежал человек, -  во  всяком
Случае, сначала я принял его за человека. У него были длинные седые  волосы,
одежда его состояла, как мне  показалось,  из  облегающего  зеленого  трико,
блестящего, словно шелк. Из раны на голове по каплям сочилась темная  кровь.
Когда я нагнулся над ним, стоны смолкли, он содрогнулся и умер.
   Тогда я подошел к задней дверце. Она была  пригнана  так  плотно,  словно
хода дальше не существовало,  но  я  заметил  на  уровне  груди  красноватую
выпуклость  и  нажал  на  нее.  Перегородка   разошлась   посредине,   яркий
голубоватый свет ослепил меня. Ощупью я сделал два шага  вперед  и  услышал,
как створки перегородки сомкнулись за моей спиной.
   Защитившись рукой от света, я медленно открыл  глаза:  передо  мной  была
шестигранная комната диаметром около пяти метров, высотой метра два. В стены
ее было вмонтировано множество непонятных приборов, а  посредине  на  низких
креслах лежали три  существа,  мертвые  или  без  сознания.  Теперь  я  смог
разглядеть их как следует.
   Прежде всего я убедился, что все-таки это  нелюди.  В  общих  чертах  они
похожи на нас: удлиненное тело с двумя руками и двумя ногами, круглая голова
на пропорциональной шее. Но зато  какое  различие  в  деталях!  Несмотря  на
высокий рост, телосложение у них гораздо более  Хрупкое,  чем  у  нас,  ноги
тонкие и очень длинные, руки тоже значительно длиннее наших, кисти широкие с
семью пальцами разной длины; позднее я узнал, что два  из  них  противостоят
другим, как наш большой палец. Лоб высокий, но узкий,  глаза  огромные,  уши
крохотные, рот с тонкими губами, а волосы, придающие им такой странный  вид,
почти  белые  с  платиновым  отливом.  Но  самое  удивительное  то,  что  их
шелковистая кожа была нежно-зеленого оттенка.  Вся  их  одежда  состояла  из
плотно  облегающего  трико   тоже   зеленого   цвета,   под   которым   ясно
вырисовывались длинные гибкие мышцы. У  одного  из  этих  трех  существ  был
открытый  перелом  руки  и  кровь  сочилась  из  раны,   образуя   на   полу
темно-зеленое пятно.
   Какую-то долю секунды я колебался, затем подошел к тому, кто лежал  ближе
всех к двери, и притронулся к его щеке: она была теплой и упругой на  ощупь.
Отвинтив крышку своей охотничьей фляги, я попробовал влить ему в рот  глоток
белого вина. Результат сказался мгновенно. Он открыл  глаза  бледно-зеленого
цвета, пристально посмотрел  на  меня  одну-две  секунды,  затем  вскочил  и
бросился к приборам в стене.
   В свое время я играл в регби,  но,  наверное,  никогда  в  жизни  мне  не
удавалось сблокировать противника с такой, быстротой, как в тот раз. Молнией
в голове у меня сверкнула мысль, что он бежит за оружием, а этого я  не  мог
допустить. Он отбивался энергично, но недолго, - я оказался  сильнее.  Когда
он перестал вырываться, я сам его отпустил  и  помог  ему  встать.  И  тогда
произошло самое поразительное: странное существо посмотрело мне в глаза, и я
почувствовал, как в голове у меня возникают чужие, но ясные мысли-образы.
   Ты знаешь, я сыграл известную роль в споре, разгоревшемся  между  врачами
нашего департамента и одним шарлатаном, который утверждал, что может  лечить
умалишенных, формируя заново всю их психику  путем  передачи  своих  мыслей.
Тогда я  написал  две  или  три  статьи,  ясно  доказывающие,  что  все  это
беспочвенные бредни, и считал вопрос окончательно решенным. Все это я говорю
лишь к тому, чтобы  ты  понял,  почему  в  тот  момент  я  был  одновременно
потрясен, раздосадован и мысленно  посылал  ко  всем  чертям  это  существо,
стоявшее передо мной, как живое доказательство моей  неправоты.  Видимо,  он
это понял, потому что на его подвижном лице отразилось нечто вроде испуга. Я
поторопился его успокоить, громко уверяя, что в моих намерениях  нет  ничего
дурного.
   Повернув голову, он увидел своего раненого  товарища,  подбежал  к  нему,
сделал бессильный  жест  и,  вернувшись  ко  мне,  спросил,  не  могу  ли  я
чем-нибудь помочь. Он не произнес ни слова, но мысленно я услышал голос  без
всякого тембра и без акцента. Я приблизился к  раненому,  вынул  из  кармана
кусок веревки, чистый носовой платок и наложил жгут. Зеленая кровь перестала
сочиться. Затем я попытался узнать, нет ли среди них врача.  Он  понял  меня
только тогда, когда я мысленно заменил слово -"врач" словом "исцелитель".
   - Боюсь, что он погиб, - ответило мне существо с зеленой кожей.
   Он пошел было за врачом, но вскоре вернулся один и дал мне понять, что  в
других помещениях лежит много  раненых.  Пока  я  колебался,  не  зная,  что
делать, тот, кого я перевязал, тоже пришел  в  себя,  за  ним  другой,  и  я
очутился в обществе трех существ не нашего мира.
   Они не выказывали враждебности: первый быстро объяснил им, что произошло.
При этом я понял, что, когда они не смотрят друг другу в  лицо  или  немного
удаляются один  от  другого,  обмен  мыслями  прерывается  и  они  вынуждены
говорить. Их речь представляла собой чередование быстрых  сюсюкающих  звуков
разной тональности.
   Тот, кого я привел в чувство, - его имя можно передать на нашем языке как
Суилик - исчез в выходной камере и принес оттуда труп врача.
   Странную ночь я провел среди них!  До  самой  зари  мне  пришлось  делать
перевязки неведомым существам. Их было десять, не  считая  двоих  убитых,  и
среди них - четыре женщины. Как описать тебе  красоту  этих  созданий?  Глаз
быстро привыкает к необычному цвету кожи, и тогда  видишь  только  изящество
форм и гибкость движений. Рядом с ними наш самый лучший гимнаст выглядел  бы
неуклюжим, самая красивая девушка - грубой и неловкой.
   Кроме двух переломов и всяких ушибов, у некоторых были ранения,  как  мне
показалось, осколками снаряда. Я ухаживал за ними, как мог; две  их  женщины
мне помогали. В ту ночь я кое-что узнал об  этих  существах,  но  сейчас  не
стоит отвлекаться; ведь со временем мне довелось узнать куда больше!
   Наступило утро, сырое и пасмурное. Все небо было в тучах, и вскоре  дождь
забарабанил по выпуклой обшивке. В минуту затишья я выбрался наружу и обошел
корабль.  Он  был  похож  на  совершенно  гладкую,  монолитную  чечевицу  из
неокрашенного   полированного   металла   чуть   голубоватого   цвета.    На
противоположной от входа стороне зияли две рваные дыры диаметром до тридцати
сантиметров. Заслышав легкие шаги, я обернулся: это были Суилик  и  два  его
товарища. Они несли несколько плит обшивки и желтую металлическую трубку.
   Ремонт занял немного времени: Суилик несколько раз провел желтой  трубкой
по краям разрывов. Я не заметил даже искры, однако металл  быстро  плавился.
Когда отверстия приняли нужную форму, сверху положили плиты и начали  водить
по их краям  той  же  желтой  трубкой,  изменив  только  регулировку.  Плиты
размякли и слились с броней так плотно, что невозможно было отыскать швов.
   Вместе с Суиликом  я  осмотрел  весь  корабль.  Мы  дошли  до  помещения,
расположенного под поврежденной частью купола. Внутренний слой двойной брони
уже восстановили, но все оборудование было  в  плачевном  состоянии.  Здесь,
видимо,  располагалась  лаборатория;  посредине  стоял  длинный  стол,  весь
заваленный осколками стекла, спутанными проводами и  сложными  приборами,  -
почти все было разбито и раздавлено. Существо  высокого  роста,  склонившись
над одним из приборов, пыталось восстановить соединения.
   Суилик повернулся ко мне, и я почувствовал, как  его  мысли  захлестывают
меня.
   - Почему обитатели этой планеты напали на нас? Мы не причинили им зла, мы
хотели только установить с ними контакт, как делали это на множестве  других
планет. Только в проклятых галактиках мы  встречали  подобную  враждебность.
Двое наших были убиты, и нам пришлось  разрушить  аппарат,  который  на  нас
напал. Наш ксилл был поврежден, это заставило нас спуститься, почти  упасть,
что вызвало новые повреждения и новые раны.  А  теперь  мы  даже  не  знаем,
сможем ли вообще отсюда улететь!
   - Верьте мне, я глубоко сожалею обо всем этом. Но дело в том,  что  Земля
сейчас разделена на два соперничающих лагеря, и всякий  неизвестный  аппарат
нетрудно принять за вражеский. Где на вас  напали?  Восточнее  или  западнее
этой страны?
   - На западе. Но неужели вы все еще живете в эпоху междоусобных войн?
   - Увы, да. Не так давно война залила кровью весь или почти весь наш мир.
   "Человек" высокого роста произнес короткую фразу. Суилик мысленно передал
мне:
   - Мы сможем улететь не раньше чем через два  дня.  А  .сейчас  уходите  и
сообщите обитателям вашей планеты, что, несмотря на все  наше  миролюбие,  у
нас есть средства защиты.
   - Я и в самом деле сейчас пойду, - ответил я. - Но  мне  кажется,  что  в
этих краях вам нечего опасаться. В такое время года здесь никого  не  бывает
целыми неделями. Тем не менее,  чтобы  не  рисковать,  я  о  вас  никому  не
расскажу. И, если позволите, вернусь к вам вечером.
   Я шел, спотыкаясь, под проливным дождем. Ноги мои вязли  на  заболоченных
лесных полянах, мокрые ветки хлестали по лицу, а я все шел  и  раздумывал  о
своем невероятном приключении. Но про себя я уже решил: вернусь, как  только
стемнеет.
   Отыскав свою автомашину, я добрался до деревни. Старая кормилица, завидев
меня, подняла громкий крик: кожа у меня на голове была глубоко  рассечена  и
волосы почернели  от  запекшейся  крови.  Я  придумал  какую-то  чепуху  про
несчастный случай на охоте, сам промыл  рану,  переоделся  и  позавтракал  с
отменным аппетитом. День показался мне мучительно  длинным,  и  едва  начало
смеркаться, я вывел и подготовил машину. Однако выехал я лишь с наступлением
полной темноты, выбрав самый безлюдный окольный путь.
   Чтобы оставленная на дороге машина не привлекала внимания, я загнал ее  в
лес и пошел сквозь чащу по направлению к поляне Манью. Отойдя от  дороги  на
достаточное  расстояние,  я  включил  электрический  фонарь:  продираться  в
темноте сквозь колючие кусты было слишком рискованно. Так без помех добрался
я почти до самой поляны. От нее распространялось слабое зеленоватое  сияние,
словно от  циферблата  светящихся  часов.  Я  сделал  еще  несколько  шагов,
споткнулся о корень и с шумом упал, растянувшись  во  весь  рост.  В  то  же
мгновение деревья и кусты наклонились мне навстречу, и когда я поднялся,  то
обнаружил, что больше не могу сделать ни шага вперед.
   Это  вовсе  не  значит,  что  я  чувствовал  перед  собой  стену.  Ничего
подобного! Просто существовала  какая-то  граница,  круг,  отмеченный  рядом
наклоненных в мою сторону кустов и  деревьев.  По  мере  приближения  к  ним
воздух становился вязким, потом быстро уплотнялся, но  в  остальном  граница
эта не была такой уж четкой или постоянной. Порой мне удавалось продвинуться
на шаг-полтора, но затем меня  мягко  отбрасывало  назад.  Кстати,  никакого
затруднения в дыхании я не испытывал. Казалось, что из  центра  поляны,  где
лежала эта "летающая тарелка", исходили какие-то отталкивающие волны.  Минут
десять я бился, пытаясь войти в заколдованный крут, но все было тщетно. Зато
позднее я прекрасно понял, какого страха натерпелся здесь на следующий  день
бедняга Буске. О нем я тебе еще расскажу.
   В конце концов я стал кричать, впрочем не слишком громко.  Яркий  луч  из
темного купола прорвался сквозь ветви деревьев и осветил меня.  Одновременно
эластичная стена передо мной как будто подалась, я  сделал  несколько  шагов
вперед, но тут же она снова отвердела, и я очутился внутри нее, не  в  силах
двинуться ни вперед, ни назад. Сноп света ударил мне в лицо. Ослепленный,  я
отвернулся и от удивления раскрыл рот: в метре позади меня  свет  обрывался,
как отрезанный! За моей спиной сомкнулась темнота, и я уверен, что, если  бы
кто-нибудь стоял  в  этом  же  луче,  но  на  несколько  сантиметров  дальше
определенной черты, он вообще ничего бы не заметил. Позднее на Элле я  видел
и не  такие  чудеса,  но  в  тот  миг  все  это  показалось  мне  совершенно
неправдоподобным и несовместимым со здравым смыслом.
   Кто-то тронул меня за плечо, и я снова повернулся лицом к поляне.  Передо
мной стояла одна из женщин. У меня  не  было  ощущения  передачи  мысли,  но
почему-то я сразу понял, что ее зовут Эссина и что она  пришла  за  мной.  К
моему удивлению, мы без труда двинулись вперед и через  несколько  секунд  я
был внутри корабля.
   Встретили  меня  сердечно,  без  всякого   видимого   недоверия.   Вместо
объяснений Суилик просто передал мне:
   - Я тебе говорил, что у нас есть средства защиты! Все раненые чувствовали
себя значительно лучше. После потрясения и сумятицы,  вызванных  вынужденной
посадкой, иссы - я сказал, что они называли  себя  иссами?  -  очень  быстро
пришли в себя и пустили в ход свой чудесный генератор биологических лучей, о
котором я скажу позднее. Это было совсем не лишним дополнением  к  оказанной
мною первой помощи, тем более что в то время я ничего не знал об их анатомии
и физиологии.
   Внутри  корабля  все  было  приведено  в  порядок,  но   многие   приборы
лаборатории еще представляли собой груды  обломков.  Высокий  исс,  которого
звали Аасс, лихорадочно работал там вместе с двумя другими мужчинами и одной
женщиной.  Я  заметил  на  его  зеленом  лице  точно  такое   же   выражение
озабоченности, какое бывало у моего отца, когда его  расчеты  не  сходились.
Внезапно он повернулся ко мне и передал:
   - Можно ли на Земле найти два килограмма вольфрама? Разумеется  -  он  не
передал мне слов "Земля", "килограмм" или "вольфрам",  но  тем  не  менее  я
безошибочно понял смысл его вопроса.
   - Пожалуй, это будет трудновато, - подумал я вслух.  Он  сделал  короткое
движение рукой и передал:
   - В таком случае мы обречены жить на вашей планете! И одновременно с этой
мыслью я воспринял волну охватившего его отчаяния.
   - Нет, - сказал я, - вы меня не так поняли.
   Одним из моих пациентов  был  владелец  замка  Ла  Рош,  бывший  директор
сталеплавильного завода. Он не раз показывал мне свою коллекцию  специальных
сталей и редких металлов, среди которых был и вольфрам.  Этот  металл  очень
тяжел, и вполне возможно, что маленький слиток в  его  коллекции  весил  два
килограмма. Самое трудное - уговорить его, чтобы он уступил слиток. Но  даже
в худшем случае вольфрам можно будет найти где-нибудь в другом  месте,  хотя
это и займет гораздо больше времени.
   По мере того как я передавал им свои  соображения,  лица  хозяев  корабля
прояснились. Я пообещал заняться этим делом с утра и, чувствуя, что мешаю им
работать, простился. Я  покинул  поляну  без  всяких  затруднений,  если  не
считать  постепенно  возраставшего  давления  на   спину   при   пересечении
"заколдованного круга".
   В девять утра я уже был в замке Ла Рош. Моего клиента не оказалось  дома.
С замирающим сердцем я объяснил его жене цель своего приезда, сославшись  на
важный и срочный лабораторный опыт.
   Увы, слиток на витрине не весит  двух  килограммов.  Но  в  шкафчике  под
витриной, кажется,  есть  другой,  даже  более  тяжелый.  Да,  она  согласна
одолжить его мне с условием, что я его верну не позже чем через месяц.
   В действительности, как ты сам увидишь, я вернул этот слиток через восемь
дней,  или,  вернее,  другой  слиток,  точно  такой  же.  Полагая,  что  мои
таинственные друзья ждут меня с нетерпением, я прямо  из  замка  помчался  к
поляне Манью. Отталкивающего круга на сей раз не было. Меня встретил Суилик,
я передал ему слиток и сразу отправился к себе, потому что в полдень у  меня
было назначено свидание с  мэром.  Но  сначала  мы  договорились,  что  весь
следующий день, последний день их пребывания на Земле,  как  они  думали,  я
проведу в корабле;  иссы  слишком  мало  знали  о  нашей  планете  и  хотели
расспросить меня поподробнее. Я же со своей стороны  намеревался  пригласить
их еще раз к .нам на Землю, выбрав для этого безопасное место  где-нибудь  в
Сахаре или в другом безлюдном районе.
   За столом я был крайне рассеян. Один из фермеров в конце концов  раздобыл
мне зайца к обеду, и мэр сиял от восторга. Однако я  даже  не  подумал  этим
воспользоваться. Лишь когда подали кофе с ликерами, мне удалось до какой-то,
степени взять себя в руки.
   В четвертом часу, когда мы уже выходили из-за стола,  у  дверей  раздался
звонок. Не знаю почему, но  я  почувствовал,  что  сейчас  произойдет  нечто
весьма  неприятное.  Оказалось,  что  это  стрелочник  Буске,  тип  довольно
подозрительный, пьяница и браконьер. Он хотел видеть господина мэра.
   Этот  неожиданный  посетитель  развеселил  моего  гостя:   обычно   Буске
старательно избегал всех, кто имел хотя  бы  малейшее  отношение  к  местным
властям. Мэр попросил разрешения принять Буске.
   Разумеется, я согласился, и служанка впустила Буске. Мы с  ним  были  уже
знакомы: раза два мне приходилось оказывать ему  врачебную  помощь,  конечно
бесплатную. В благодарность за это Вуске показал  мне  множество  мест,  где
водилась дичь.
   Буске не стал терять времени на извинения.
   - Месье мэр, на поляне Манью черти!
   Должно быть, я побледнел. Итак, мои друзья обнаружены!
   - Черти? О чем ты болтаешь?  -  возмутился  мэр;  он  был  жизнерадостным
весельчаком и не верил ни в чох, ни в сон.
   - Да, месье мэр! Черти. Я их видел.
   - В самом деле? И на кого они похожи, твои черти?
   - На людей. На людей, только зеленых. И там еще есть зеленые ведьмы!
   - Подожди, говори яснее. Как ты их увидел?
   - Значит, иду я, месье мэр, по лесу,  прогуливаюсь  недалеко  от  поляны.
Вдруг слышу - ветка треснула! Думаю - кабан. Снимаю свое ружьишко...
   - Ага, ты  прогуливался  с  ружьишком?  Но  ведь  у  тебя,  кажется,  нет
разрешения!
   - Нет, то есть...
   - Ладно, об этом после. Так что твои черти?
   - Значит, снял я  это  ружье,  оборачиваюсь,  гляжу  -  ведьма!  Чуть  не
столкнулся с ней нос к носу!
   - Черт возьми! Она хоть была хорошенькая?
   - Да ничего,  только  кожа  зеленая.  С  перепугу  я  дернул  курок...  Я
выругался про себя.
   - Я в нее не попал - ружье было опущено, -  но  она  струсила,  взмахнула
рукой, и  я  полетел  вверх  тормашками,  словно  мне  закатили  здоровенную
оплеуху. А она повернулась - и бежать! Я обозлился, погнался за ней.  Только
она бежала быстрее, так что я ее потерял из виду, а когда  добежал  до  края
поляны, то едва не разбил себе нос о стену.
   - Какую стену? Нет там никакой стены! Я эту поляну  знаю  как  свои  пять
пальцев!
   - Я не так сказал, месье мэр. Я и сам знаю, что там нет  стены,  но)  это
было вроде стены. Метрах в двадцати от края поляны. Дальше я не смог пройти.
И деревья в том месте были согнуты, словно от сильного ветра, хотя  никакого
ветра не было!
   Я вспомнил о моем собственном приключении и легко представил себе ужас  и
недоумение Вуске.
   - Значит, застрял я. Гляжу между  деревьями,  а  на  поляне  цела  дюжина
чертей возится вокруг какой-то блестящей штуковины, вроде здоровенной крышки
от стиральной машины. Они входили в нее и выходили через дверцу. Смотрю, моя
ведьма говорит что-то одному черту, а что  говорит  -  не  слышно,  очень  я
далеко. Потом все черти  уставились  на  меня  -  и  смеются!  Вдруг  что-то
свалилось сверху, а что - не видно, и  покатило  меня  через  кусты.  Только
метров за сто от поляны вскочил я на ноги и бегом на дорогу, а по  дороге  -
прямо сюда.
   Мэр смотрел на Буске весьма недоверчиво.
   - А ты не хватил сегодня чего-нибудь лишнего, а? - спросил он. -  Скажем,
водки или рома?
   - Нет, месье мэр. Не больше двух бутылок красного винца  за  столом,  как
все люди.
   - Гм, что вы скажете, доктор?
   Чтобы выиграть время, я решился на беззастенчивую ложь:
   - Что скажу? Знаете, когда у человека  больная  печень,  с  него  и  двух
бутылок красного довольно. А Буске, говорят,  попивает.  Правда,  при  белой
горячке обычно видят розовых слонов, а не зеленых чертей, но кто знает...
   - Понятно! Зайди ко мне через часок в мэрию. Сейчас у меня дело  поважнее
твоих чертей.
   Буске вышел, покачивая головой. Проводив его взглядом, мэр сказал:
   - Конечно, он пьян, хоть и держится на ногах. Зеленые черти!  Вы  слышали
что-нибудь подобное? А все-таки, как же быть? Впрочем, это дело кюре,  а  не
мое!
   Я рассеянно кивнул. Потом мне пришлось во всех подробностях  обсуждать  с
ним уже не интересовавшее меня дело, и лишь около шести  часов  мэр  наконец
уехал.
   Сразу вслед за ним я направился в  Руффиньяк.  На  площади  стояли  кучки
бездельников. Буске растрезвонил обо всем, и положение осложнялось с  каждой
минутой. Уже ходили слухи о двухстах дьяволах,  изрыгающих  огонь.  Впрочем,
все это меня не беспокоило, поскольку  никто,  по-видимому,  не  намеревался
проверять .эти россказни. На западе догорала зловещая полоска заката,  ветер
крепчал, и собирался дождь.
   За Руффиньяком я выехал на дорогу, ведущую к лесу,  но,  едва  проехав  с
километр, вынужден был затормозить: в свете фар показалась группа  крестьян,
в которых я узнал своих  обычных  компаньонов  по  охоте.  Их  было  человек
двенадцать, и все с ружьями. Я остановил машину.
   - Куда это вы собрались все вместе? На охоту или на войну?
   - На охоту, месье Клэр, идем охотиться на чертей!
   - Как, вы тоже поверили этому старому болтуну Буске? Да ведь у  него  что
ни слово, то вранье! К тому же, когда Буске рассказывал эту чепуху,  он  был
пьян в дым. Спросите хоть у мэра!
   - Может, Бруске и был пьян, но только не прачка  Мария.  А  она  их  тоже
видела и едва  не  рехнулась  от  страха.  Сейчас  ее  ваш  приятель  доктор
выхаживает.
   - Какая чушь! Что, ока их тоже видела ва поляне Манью? -  Да.  Потому  мы
туда и идем. Поглядим, устоят ля эти черти против картечи!
   - Не советую. Вы можете наделать глупостей. Ведь это не ваше дело,  пусть
им занимается полиция. И в конечном счете  эти  черти,  кажется,  никому  не
сделали ничего дурного.
   - А тогда зачем они прячутся? Может, это  переодетые  шпионы?  -  добавил
мастер с каолинового карьера, которого я узнал по голосу. -  Тем  более  вас
это не касается. Это дело Службы  безопасности!  -  Как  же!  Пока  они  там
раскачаются, чертей и след простынет. Мы лучше сами поглядим!
   Я быстро принял решение. О том, чтобы объяснить  им  истинное  положение,
нечего было и думать. Оставалось только как можно скорее предупредить иссов.
   - Хорошо. В таком случае я с вами. Я поеду вперед!
   И прежде чем кто-либо успел произнести хоть  слово,  машина  рванулась  с
места. Долго собиравшийся дождь наконец разразился; его  струи,  как  жидкие
стрелы, пронзали лучи фар. Я услышал позади крики,  но,  вместо  того  чтобы
остановиться, лишь прибавил газу.
   Крики позади смолкли, поглощенные шумом  дождя.  Проехав  тропу,  которая
ведет к поляне, я спрятал машину под ветвями каштанов, в начале другой узкой
тропы. Потом я побежал через лес, путаясь в своем плаще и стараясь как можно
реже включать электрический фонарик. Дождь барабанил  по  оголенным  сучьям,
стволы деревьев были скользкими от лишайников, пропитанный водой мох  чавкал
под ногами, обдавая меня холодными  брызгами.  Я  бежал  слишком  быстро,  и
вскоре у меня закололо в боку. Далеко позади по  дороге  проехало  несколько
автомашин.
   Вот наконец и поляна. Она была залита зеленоватым  светом  от  мерцающего
гигантского купола, возникшего на том месте,  где  был  корабль  иссов.  Что
здесь произошло? Яростно пробираясь сквозь  кусты,  я  выскочил  наконец  на
открытое пространство, где дождь лил  с  удвоенной  силой.  Приблизившись  к
основанию купола, я коснулся его рукой и  понял:  это  была  дождевая  вода,
стекавшая  с  незримой  отталкивающей   поверхности.   Оригинальный   зонтик
соорудили себе мои друзья иссы!
   Я начал их звать, не решаясь особенно повысить голос, чтобы  не  привлечь
внимания "охотников за чертями", которые теперь, должно быть, уже шли лесом.
Через несколько минут в завесе дождя  появилась  щель,  я  прошел  в  нее  и
очутился в сухом месте лицом к лицу с Суиликом.
   - Что случилось? - передал он мне.
   -  Сейчас  на  вас  нападут.  Мои  соотечественники  принимают   вас   за
вредоносных злых существ. Улетайте немедленно!
   - До утра это невозможно. Но за нашим эссомом мы  ничего  не  боимся,  во
всяком случае, твои соотечественники нам ничего не сделают.
   Я понял,  что  слово  "эссом"  означает  отталкивающую  завесу.  ,  -  Вы
действительно  не  можете  улететь?  -  спросил  я,  предчувствуя  всяческие
неприятные осложнения.
   - Нет. Двигатели еще не налажены, а уходить сразу в ахун,  не  удалившись
от планеты на достаточное расстояние, было бы слишком опасно.
   - Что такое ахун?
   Суилик не ответил.
   Подошла Эссина и передала мне:
   - Пойдем в ксилл.
   Мы последовали за ней. Меня встретил Аасс, тот самый исс, очень  высокого
роста, которого я уже видел в разгромленной лаборатории. Он спросил,  о  чем
мы говорили, потом обратился ко мне:
   - Какое оружие у вашего народа?
   - О, чего у нас только нет! Есть очень мощное, -  я  подумал  об  атомной
бомбе, - но те, кто вам угрожает, вооружены плохо.
   Я дал мысленное описание охотничьего ружья. Аасс облегченно вздохнул:
   - В таком случае опасности нет ни для нас, ни для них.
   Снаружи  прогремело  несколько  выстрелов,  затем  послышались   возгласы
разочарования. Аасс повернул ручку регулятора. Свет  погас,  и  целая  стена
кабины словно растаяла. Я увидел поляну, как будто стол на ней  снаружи  при
ярком свете дня. Дождь поутих. На краю поляны,  там,  где  кончалась  тропа,
виднелись два человеческих силуэта  со  вскинутыми  ружьями.  Четверо  иссов
невозмутимо наблюдали за ними. Прозвучали выстрелы, а за ними - тот  же  хор
разочарованных голосов: картечь опять наткнулась на незримую преграду. Видно
было, как чернели скопления отдельных картечин, которые неподвижно висели  в
воздухе.
   Аасс просюсюкал что-то Эссине. Та улыбнулась, и вскоре все иссы  занялись
своими делами, не обращая внимания на бесцельные усилия людей.
   Иссы проработали всю ночь, не думая больше  о  нападающих.  От  меня  они
иичего^не скрывали, и я видел,  как  иссы  восстанавливали  один  за  другим
сложные приборы, назначение и принцип действия которых мне  были  совершенно
непонятны.

   Глава II
   ПУТЕШЕСТВИЕ В НИЧТО
   Когда над черной полосой деревьев забрезжил пасмурный рассвет,  все  было
готово к отлету, но осаждающие по-прежнему не уходили. То здесь, то  там  за
мокрыми стволами шевелились фигуры крестьян, которые, должно  быть,  провели
под дождем весьма неуютную  и  беспокойную  ночь.  Я  тоже  был  обеспокоен,
утомлен и не знал, что делать. Выйти из ксилла незамеченным я не мог, а если
меня увидят, начнутся бесконечные  допросы,  расспросы,  интервью  и  прочие
неприятности.
   С такими невеселыми мыслями сидел я в кресле  в  том  зале,  где  впервые
увидел живого исса, как вдруг Аасс тронул меня за плечо.
   - Что случилось? Ты уже давно излучаешь волну сильного беспокойства.
   Я коротко объяснил ему свое положение.
   - Это не беда. Сейчас мы поднимемся,  а  потом  высадим  тебя  на  другой
поляне, чуть подальше. Мы тебе благодарны за предупреждение,  а  главное  за
то, что ты помог нашим раненым сразу после аварии.
   Несколько мгновений он раздумывал, потом снова начал передавать:
   - Мы не можем и думать о том, чтобы взять тебя с  собой  на  Эллу.  Закон
непреложен: никаких сношений с планетами, где еще  существуют  войны.  Очень
сожалею. Мне кажется, в твоем мире одновременно с высокой  цивилизацией  еще
уживается варварство. Мы вернемся позднее, когда ваши люди поумнеют. А может
быть, и раньше, если угроза со стороны мисликов будет так  велика,  что  нам
придется нарушить Закон. Если только к тому  времени  ваше  человечество  не
уничтожит само себя, как это случилось на планетах. Аур и Жен звезды Эп-Хан.
Как вы называете вашу планету?
   - Земля, - ответил я. - Во всяком случае, так ее называют в моей  стране.
В других странах "Эре"...
   - Тсемля, - повторил он вслух. - Любопытно! На нашем языке  это  означает
насилие и в то же время - силу. А "Эре" - это гордость. Ну хорошо, пойдем!
   Он провел меня в помещение с множеством сложнейших приборов. Там уже были
Суилик, Эссина и еще одна женщина.
   -   Сейчас   мы   взлетим.   Но   сначала   надо    "отодвинуть"    твоих
соотечественников. Когда ксилл взлетает, опасно стоять слишком близко.
   Суилик взялся за миниатюрные рукоятки, Эссина погасила свет,  и  я  снова
увидел поляну. Крестьяне все так же упрямо выжидали, прячась  за  деревьями.
Аасс издал негромкий прерывистый свист, заменяющий иссам смех.
   - Смотри хорошенько! - передал он мне.
   За узловатым стволом, так отчетливо, словно  я  стоял  в  трех  шагах,  я
увидел край шляпы, ствол ружья и кошачий  ус:  папаша  Каррэр!  Внезапно  он
вылетел из-за своего укрытия и,  потеряв  ружье,  кувырком  покатился  через
кусты,  размахивая  руками,  пока  не  исчез  в   чаще   молодых   каштанов.
Звукоусилитель  отчетливо  передал  доносившийся  оттуда  поток  отборнейших
цветистых ругательств. Та же участь постигла и остальных его "соратников".
   Аасс отдал какое-то приказание.
   - Теперь они достаточно далеко, - объяснил он мне. - Мы поднимаемся.
   Я не услышал шума, не почувствовал ни  малейшей  вибрации  и,  что  самое
удивительное, не ощутил никакого ускорения. Земля быстро  убегала  вниз.  На
мгновение я увидел всю поляну с примятым вереском на том  месте,  где  стоял
ксилл, но она быстро скрылась из глаз.
   Теперь, когда иссы вот-вот должны  были  навсегда  уйти  из  моей  жизни,
любопытство мое достигло предела. Я сгорал от желания отправиться  вместе  с
ними и просто  с  ума  сходил  от  ярости,  что  из-за  глупейшего  стечения
обстоятельств так ничего толком и не  узнал.  Внизу  уже  показалась  другая
прогалина, не столь обширная, как поляна Манью,  но  вполне  подходящая  для
посадки. Мы быстро снижались.
   В это мгновение я случайно взглянул на верхний экран. Слева от нас в небе
появились три черные,  стремительно  выраставшие  точки,  образующие  тесный
треугольник. Я сразу понял, что это такое: с  аэродрома  Периго  к  нам  шло
звено новейших стратореактивных истребителей, способных  развивать  скорость
свыше 2000 километров в час.
   - Внимание, тревога! - закричал я, забыв, что иссы не  воспринимают  нашу
речь на слух.
   Однако Аасс их тоже увидел. Вместо того чтобы продолжать спуск, мы теперь
поднимались. Истребители неслись за нами. Один из них проскочил так  близко,
что я отчетливо разглядел в кабине голову пилота в шлеме и высотной маске.
   Суилик лихорадочно щелкал рычажками  на  пульте  управления.  Истребители
остались далеко позади - три черные маленькие точки, уходившие  все  дальше,
все ниже и наконец совсем пропавшие из виду.
   С каждым мгновением видимое  пространство  Земли  становилось  все  шире:
горизонт раздвигался. Небо постепенно стало темно-синим,  потом  фиолетовым,
потом черным, и звезды засверкали на нем среди бела дня.  Я  понял,  что  мы
вышли за пределы атмосферы. :
   После отлета прошло менее получаса, а Землю уже можно было окинуть  одним
взглядом: отсюда она казалась большим зеленоватым шаром с белыми полосками.
   Мы висели в пространстве все время, пока шел "военный совет", на  котором
присутствовал и я. Мои  хозяева  ничего  не  собирались  от  меня  скрывать,
напротив, Эссина старательно передавала  мне  все  существенные  подробности
разгоревшегося спора. Аасс в  общем  был  за  то,  чтобы  дождаться  ночи  и
высадить меня. Суилик, которого поддерживали Эссина и два других исса, хотел
взять меня с собой на планету Элла. Основными их доводами  были,  во-первых,
то, что я представляю самую дальнюю из известных им "человеческих" планет, а
во-вторых, то, что Закон, запрещающий устанавливать связи с мирами, где  еще
свирепствуют  войны,  относится  только  к  их  галактике  и  неприменим   к
внегалактическим планетам.
   - Совершенно очевидно, - говорил Суилик, - что это человечество не  имеет
ни малейшего понятия о пути через  ахун.  Следовательно,  никакая  опасность
Элле не угрожает. Доставить его обратно  мы  всегда  успеем.  Но  как  можно
пренебрегать какой  бы  то  ни  было  помощью,  когда  мислики  наступают  и
находятся уже на расстоянии  менее  одного  миллиона  световых  лет?  И  кто
осмелится пренебречь помощью человечества с красной кровью?
   Последние слова он особо подчеркнул.
   Наконец Аасс повернулся ко мне и передал:
   - Если хочешь, мы возьмем тебя на нашу  планету,  при  условии  что  тебе
подойдет наша пища, потому что полет будет долгим. Попробуй! Если все сойдет
хорошо, полетим на Эллу. А обратно мы доставим тебя позднее.
   Так я впервые принял участие во внеземной трапезе, за  которой,  впрочем,
последовало немало других. В это время корабль, или ксилл, как я отныне буду
его называть, неподвижно висел в пространстве примерно в 25  000  километров
от Земли.
   Во всех случаях, кроме торжественных банкетов, иссы едят стоя. Мы поели в
той же комнате. Завтрак состоял из розового, очень вкусного желе и  печенья,
которое, как мне показалось, было сделано из пшеничной муки,  замешанной  на
какой-то душистой жидкости. Тарелки  и  ложки  были  прозрачно-синие,  очень
красивые и совершенно небьющиеся, в  чем  я  сразу  убедился,  выронив  свою
тарелку. К счастью, я быстро насытился и переварил этот завтрак  без  всяких
осложнений.
   Всю вторую половину дня я не отрываясь смотрел на Землю, ту самую  Землю,
которую собирался покинуть, чтобы отправиться неведомо куда.  Вечером  после
почти такого же ужина мне показали низкое ложе, и, несмотря на  возбуждение,
я быстро заснул, сморенный усталостью.
   Когда я проснулся, в комнате никого не было. За стеной  слышалось  легкое
жужжание. Я встал, открыл дверь и столкнулся с Аассом.
   - А я шел тебя будить, - передал мне Аасс. - Вы, земляне,  слишком  долго
спите.
   Аасс пригласил меня в лабораторию.
   Однако, прежде чем продолжать, я полагаю, пора дать тебе представление  о
том, как располагаются все эти комнаты-каюты. Ксиллы, как правило, строят по
одному образцу. Они имеют форму диска, диаметр их колеблется от  15  до  150
метров, а толщина в середине - от 2 до 18 метров. В нашем ксилле  -  средней
величины, диаметром 30 метров при толщине в  центре,  до  трех  с  половиной
метров - в середине был шестиугольный зал,  где  сосредоточены  все  приборы
управления,   главный   пульт.   Вокруг   расположены   еще   шесть   комнат
приблизительно такого же размера : спальни, лаборатория, машинные  отделения
- их на ксилле три - и прочее.  Вокруг  этих  комнат,  быстро  уменьшаясь  в
высоту по мере  удаления  от  центра,  находились  всевозможные  кладовые  с
продуктами, аккумуляторами энергии, запасами воздуха и тому подобным. Экипаж
ксилла такого типа обычно состоит из двенадцати иссов.
   В лаборатории нас уже поджидали уцелевшие члены экипажа  -  с  Аассом  их
было десять. Впервые я увидел их всех  вместе:  шестерых  мужчин  и  четырех
женщин. Обычно, когда сталкиваешься с людьми иной расы, их  трудно  отличить
друг от друга, но здесь я этой трудности не испытывал. Аасс  возвышался  над
остальными и даже был на несколько сантиметров выше меня. Остальные казались
много ниже ростом. Из женщин ни одна не достигала 165 сантиметров.  С  двумя
иссами я уже сталкивался, не говоря о Суилике, Аассе и Эссине.
   Аасс представил меня и познакомил  со  всеми,  как  в  светском  'салоне.
Насколько я понял, сам он был физиком, или, как он мне  передал,  "изучающим
силы".  Кроме  того,  он  возглавлял  экспедицию.  Суилик  был  штурманом  и
командиром ксилла. Два исса считались матросами, если можно так  выразиться.
Двое других занимались изучением планет, - про себя я назвал их астрономами.
Как я уже говорил, врач экспедиции погиб при внезапной  посадке.  Еще  один,
специалист по звездной астрономии, был убит ракетой американского  самолета.
Из  женщин  две  занимались  ботаникой,  одна  -  психологией,  а  Эссина  -
сравнительной антропологией.
   Меня спросили, что я  делал  на  Земле.  Я  ответил,  что  раньше  изучал
медицину,  но  последнее  время  изучаю  саму   жизнь.   Такой   ответ   их,
видимо,-вполне удовлетворил.
   Завязалась  оживленная  беседа,  которую  иссы  не   сочли   нужным   мне
переводить. Потом все разошлись  и  я  остался  в  лаборатории  с  Лаосом  и
Суиликом. Аасс усадил меня в кресло и передал:
   - Мы решили взять тебя на нашу планету. Не спрашивай, как далеко  она  от
Земли. Я этого не знаю, и скоро ты  поймешь  почему.  Она  в  той  же  самой
Вселенной в широком смысле слова, потому что иначе мы не  смогли  бы  к  вам
прилететь. Теперь нам предстоит обратный путь. Когда мы  прибудем  на  Эллу,
мудрецы решат, твою участь. В худшем случае тебя просто вернут на Землю.  Мы
исследуем космос всего двести сорок эмисов  (эмис  равен  двум  с  половиной
земным годам) и уже открыли сотни миров, населенных  существами,  более  или
менее похожими на нас. Но мы  впервые  видим  планету,  где  кровь  у  людей
красная. Ты представляешь особый интерес для изучения, и  именно  потому  мы
берем тебя на Эллу в обход Закона. Мы сейчас достаточно далеко  от  Земли  и
можем перейти в ахун. Ничего не бойся, но  главное  -  не  прикасайся  ни  к
одному  прибору.  Судя  по  той  машине,  которая  на  нас  напала,  вы  еще
пользуетесь  химическими  двигателями.  Значит,   принцип   действия   наших
двигателей ты все равно не поймешь.
   - У нас есть и иные типы двигателей, - возразил я. - Но что такое ахун?
   - Это Не-Пространство, которое окружает наше Пространство и отделяет  его
от антимиров. И это также Не-Время. В ахуне  нет  ни  продолжительности,  ни
расстояний. Поэтому я и не могу тебе сказать, как далеко от твоей планеты до
Эллы, хотя мы и полагаем, что расстояние это превышает миллион световых лет.
   - Но ведь Суилик мне говорил, что  Земля  -  .самая  отдаленная  из  всех
известных вам планет!
   Аасс сморщил губы, что было  у  него,  как  я  узнал  позднее,  признаком
крайнего затруднения.
   - Как тебе объяснить? По совести говоря, мы и сами не  все  понимаем.  Мы
просто пользуемся этим. Ну, ладно. Пространство и  Время  взаимосвязаны,  ты
это знаешь?
   - Да, один наш гениальный физик установил это не так давно.
   - Хорошо. Так вот, Пространство-Время, Вселенная как бы плавают в  ахуне.
Пространство  замкнуто  в  самом  себе,  но  Время  открыто:  прошедшее   не
возвращается. В ахуне, где нет Пространства, ничто  не  может  существовать.
Поэтому мы отделяем небольшую часть Пространства, которая замыкается  вокруг
ксилла, и оказываемся в ахуне как бы рядом  с  Большим  Пространством,  если
только можно так выразиться. Мы как бы  дрейфуем  по  отношению  к  Большому
Пространству, не смешиваясь  с  ним.  Через  определенный  отрезок  времени,
местного времени  нашего  ксилла,  мы  совершаем  обратный  маневр  и  снова
оказываемся в Пространстве-Времени нашей' Вселенной. Проделав  все  это,  мы
"вынырнем" в наш мир в какой-нибудь точке, которая, как показал опыт,  будет
удалена от Эллы не более чем  на  несколько  миллионов  километров.  Сейчас,
чтобы   вернуться,   мы   уйдем   в   ахун   на   внешнюю   сторону   нашего
Пространства-Времени. Отправляясь к вам, мы  вышли  на  внутреннюю  сторону.
Возможно, что одновременно с перемещением  в  Пространстве  на  миллиарды  и
миллиарды километров мы также совершаем путешествие и во Времени, но этого я
утверждать не стану: физические свойства ахуна для нас еще  новы  и  слишком
мало изучены. Кто знает, может быть, мы, иссы, по отношению к вам вообще еще
не существуем?! Или, наоборот, исчезли миллионы лет назад!  Но  я  этого  не
думаю, потому что за миллионы лет мислики уже добрались бы до вас,  несмотря
на все расстояния. Как бы то ни  было,  вы  для  нас,  как  и  мы  для  вас,
пришельцы ниоткуда и из никогда. И тем не  менее  мы  существуем  в  том  же
Пространстве-Времени, хотя никто пока не может сказать, какое  расстояние  и
за сколько времени нужно преодолеть, чтобы добраться  от  Земли  до  Эллы  и
наоборот, потому что для этого необходимо уйти в ахун, где нет  ни  Времени,
ни Пространства. Ты меня понимаешь?
   - По совести говоря, не очень. Сюда бы кого-нибудь из наших физиков!
   -  Самая  главная  опасность  -  это  окружающие  нас  антимиры.   Теория
утверждает, что каждая положительная Вселенная окружена двумя отрицательными
и наоборот. В этих антимирах  материя  противоположна  нашей:  атомные  ядра
несут отрицательный заряд. На слишком большом удалении от нашей Вселенной мы
рискуем  попасть  в  один  из  антимиров,   и   тогда   вся   наша   материя
аннигилируется, исчезнет в чудовищной вспышке света. Наверное,  так  и  было
вначале с некоторыми ксиллами,  которые  не  вернулись.  Но  с  тех  пор  мы
научились \более точно управлять переходом в ахун. Прости, мне  надо  самому
совершить этот маневр. Хочешь посмотреть? Идем!
   Мы прошли к пульту, в зал управления. Склонившись над  приборной  доской,
Суилик  заканчивал  настройку  аппаратуры.  Аасс  указал  мне   на   кресло,
предупредив:
   - Что бы ни случилось, молчи!
   И вот он с Суиликом начал  контрольную  проверку  приборов,  нечто  вроде
долгой переклички-опроса, как  у  пилотов  тяжелого  бомбардировщика.  После
каждого ответа Суилик щелкал тумблером, поворачивал
   рукоятку или опускал рычажок. Когда все было сделано, Аасс повернулся  ко
мне, приподняв верхнюю губу над острыми зубами, что у иссов означает улыбку.
   - Ахеш! - крикнул он.
   Прошло секунд десять, но ничего не изменилось. Я  ждал,  затаив  дыхание.
Внезапно ксилл резко наклонился вперед, и мне  пришлось  вцепиться  в  ручки
кресла, чтобы не полететь на  пол.  Странный  звук,  в  котором  смешивались
грохот и свист, нарастал - и вдруг оборвался. Это было все. Наступила полная
тишина, ксилл выровнялся. Аасс встал:
   - Теперь подождем сто один базик.
   Я спросил, что такое базик. Мне объяснили, что  это  единица  времени,  и
показали маленькие часы. Один базик соответствует  одному  часу  одиннадцати
минутам двенадцати секундам.
   Я не стану останавливаться на этом отрезке в  сто  один  базик.  Жизнь  в
ксилле была однообразна, как в подводной лодке, лежащей на грунте. Не  нужно
было совершать никаких маневров. Все иссы, кроме одного дежурного  в  кабине
управления, отдыхали. Они проводили время за игрой,  отдаленно  напоминающей
шахматы, читали толстые книги с темно-синим  шрифтом  на  гибкой  и  прочной
"бумаге", разговаривали  между  собой.  Я  скоро  заметил,  когда  попытался
установить с ними мысленную связь, что мне отвечали только  Аасс,  Суилик  и
Эссина. Остальные лишь улыбались и продолжали заниматься своими делами.
   Аасс большую часть времени пропадал у себя в лаборатории. Зато  Эссина  и
Суилик держались очень  дружелюбно,  задавали  мне  бесчисленные  вопросы  о
Земле, о нашем образе жизни, об истории человечества. Но когда спрашивал  я,
они ловко избегали прямых ответов, откладывая всякие уточнения  на  будущее.
Однако я находил в них много общего с собой; мне они  казались  даже  ближе,
чем некоторые люди, с которыми я сталкивался.
   Под конец мне надоело все  время  рассказывать  им  о  Земле,  ничего  не
получая взамен; я отправился к Аассу, чтобы выразить ему свое  недовольство.
Он долго смотрел на меня, потом ответил:
   - Они повинуются моему приказу. Если мудрецы оставят тебя на Элле, у тебя
будет достаточно времени узнать все, что ты пожелаешь.  Но  пока  мы  хотим,
чтобы ты знал о нас как можно меньше.
   - Вы думаете, меня отошлют назад?  Неужели  присутствие  одного  человека
может чем-то угрожать вашей планете?
   . Но едва произнеся эти слова, я побледнел. Да, угроза была! И не  только
для них! Для меня тоже, особенно для меня. Как врач я должен был  сразу  это
сообразить:  микробы!  Во  мне  были  миллиарды  зародышей;.  мой  организм,
защищенный  постепенно  выработавшимся  природным  иммунитетом,  на  них  не
реагировал, но они могли быть смертельны для иссов. А иссы  в  свою  очередь
наверняка были носителями микробов, смертельных для меня!
   В ужасе и отчаянии я передал свою мысль Аассу. Тот улыбнулся.
   - Мы уже давно занимаемся этим вопросом. С  того  самого  времени,  когда
иссы  покинули  свою  родную  планету  Эллу-Вен  звезды  Ориабор  и   начали
переселяться на Эллу-Тан звезды Иалтар. В тебе больше нет  чужеродных  живых
организмов. В первую ночь после отлета, пока  ты  спал,  мы  подвергли  тебя
обработке лучами ассрн.
   - Что такое ассрн?
   - Ты узнаешь об этом позднее, если все будет хорошо.  Мы  также  взяли  у
тебя немного крови, чтобы восстановить твой прежний  иммунитет,  когда  тебе
придет время вернуться домой.  Что  касается  нас,  то,  находясь  на  чужой
планете, мы всех членов экипажа обрабатываем этими  лучами  через  день.  На
Элле мы сделаем все необходимое, чтобы предохранить тебя от наших  микробов.
Если это нам не удастся, ты тоже будешь через день получать облучение ассрн.
Кстати, насчет твоей крови! Скажи, неужели у всех существ на Земле  в  крови
так много железа?
   - Да, у всех, кроме  нескольких  беспозвоночных,  у  которых  дыхательный
пигмент содержит медь.
   - В таком случае вы родственники мисликов!
   - Что это за мислики, о которых вы все время говорите?
   - Скоро узнаешь. Вы все это скоро узнаете!
   И он склонил голову, как всегда, когда хотел закончить разговор.
   Часы - базики - проходили один за другим. Когда настало время вернуться в
Большое Пространство, Аасс позвал меня в  зал  управления.  Началась  та  же
самая церемония вопросов и  ответов,  последовали  такие  же  толчки.  Затем
Суилик включил обзорный экран: со  всех  сторон  нас  окружали  бесчисленные
звезды. Одна из них была заметно ближе других - отсюда  она  казалась  всего
раза в три меньше нашей Луны.
   Аасс указал на нее пальцем.
   - Иалтар, наше солнце. Через несколько базиков мы будем на Элле.
   Они показались мне бесконечными, эти последние базики! Как  зачарованный,
смотрел я на приближающуюся звезду, к которой мы летели. Но  скоро  ее  чуть
голубоватый свет начал слепить мне  глаза  и  я  стал  разглядывать  планеты
Иалтара. Суилик показал мне, как пользоваться перископом ксилла, который  по
желанию может играть роль телескопа.
   Вокруг Иалтара вращается двенадцать планет; они называются -  начиная  от
самой удаленной - Афеи, Сетор, Сиган, Херан, Тан, Софир, Рессан,  Марс  (да.
Марс, как это ни странно!), Элла, Сонг, Эиклэ, Рони. У Сигона и  Тана  такие
же кольца, как у нашего  Сатурна.  Самая  большая  планета  -  Херан,  самые
маленькие - Афен и Рони. Марс и  Элла  примерно  одинаковой  величины,  чуть
побольше нашей Земли, а Рессан - немного поменьше. Эти три планеты  -  Марс,
Рессан и, разумеется, Элла - обитаемы. На  большей  части  остальных  планет
иссы ведут научные исследования  или  промышленные  разработки,  преодолевая
порой невероятные трудности.
   Почти у всех планет есть спутники; в их расположении существует  довольно
любопытная закономерность: у Рони спутника нет; у Эиклэ - тоже;  у  Сонга  -
один; у Эллы - два, Ари и Арци; у Марса - три, Сей, Сании, Сун; у Рессана  -
четыре, Атуа, Атеа, Асуа и Азеа; у Софира - пять;  у  Тана  -  шесть.  Далее
число спутников уменьшается в таком же порядке: у Сетора их три и,  наконец,
у Афена их вовсе нет.  Один  из  спутников  Херана,  планеты,  превосходящей
размерами наш Юпитер, достигает величины Земли. Афен  вращается  на  орбите,
удаленной от Иалтара на одиннадцать миллиардов километров!  Разумеется,  все
это, особенно цифры, я узнал лишь впоследствии.
   Мы вынырнули из ахуна между орбитами Софира и Рессана, довольно близко от
последнего,  так  что  я  смог  отчетливо  разглядеть  в  телескоп   контуры
побережья, мелькнувшие в просвете облаков. Марс  был  в  это  время  слишком
далеко, по ту сторону Иалтара. Наконец  Элла  перестала  казаться  крохотной
искоркой  в  черном  небе  и  превратилась  в  сияющий  шар,  который   рос,
приближаясь с каждой минутой.

   Часть II
   ФАНТАСТИЧЕСКИЙ МИР

   Глава I
   НА ПЛАНЕТЕ ЭЛЛА
   К моему величайшему сожалению, посадка произошла ночью. Когда мы вошли  в
атмосферу Эллы, мои часы показывали 1.20, но я так и не знаю чего - утра или
вечера по земному времени. Облачность была настолько густой, что за короткий
промежуток - пока мы не вошли в тень  планеты  -  я  почти  ничего  не  смог
различить внизу:  лишь  какие-то  мерцающие  поверхности  в  разрывах  между
тучами,  видимо  моря.  Приземлились  мы  совершенно  бесшумно,  без  всяких
толчков. Ксилл опустился среди голой темной равнины. Вдалеке едва  виднелось
несколько слабых огоньков.
   - Нас никто не встречает? - наивно спросил я Суилика.
   - А зачем? Кто же знает, когда ксилл вернется? Их сейчас  сотни  во  всей
Вселенной! Зачем же их ждать и встречать? Завтра ты всех увидишь.  А  сейчас
пойдем со мной!
   Мы вышли  из  ксилла.  Темнота  была  полная.  Суилик  включил  маленький
фонарик, укрепленный у него на лбу широкой лентой, и мы  двинулись  в  путь.
Под ногами я чувствовал упругий ковер густой короткой травы. Шагов через сто
луч фонарика осветил низкое белое здание без окон и дверей. Мы  обошли  его.
Суилик приблизился к стене, и в ней вдруг открылась дверь, хотя он ни к чему
не прикасался. Мы оказались в коротком коридоре, пол  которого  был  выложен
ослепительно белыми плитками. В глубине направо и налево виднелись два входа
без дверей. Суилик показал мне на левый проем:
   - Ты будешь спать здесь.
   Комната была освещена мягким голубым светом. В ней стояло  очень  низкое,
чуть вогнутое ложе, покрытое простым белым  одеялом;  простыней  на  нем  не
было. Рядом, на маленьком столике, неясно мерцали какие-то сложные аппараты.
Суилик указал на один из них.
   - "Тот, кто дает сон", - объяснил он, - Если ты не сможешь заснуть, нажми
эту  кнопку.  Раз  тебе  подходит  наша  пища,  это  на  тебя  тоже   должно
подействовать. '
   Суилик ушел. Некоторое  время  я  сидел  неподвижно  на  краю  ложа.  Мне
казалось, что я все еще на Земле, в  какой-нибудь  цивилизованной  стране  с
очень хорошим сервисом, скажем в США или Швеции, но только не  на  неведомой
планете бог знает за сколько миллиардов километров от  дома!  Под  легким  и
мягким на ощупь одеялом лежало нечто  вроде  ночной  пижамы,  скроенной  как
комбинезон, из одного куска еще более легкой ткани. Я переоделся и лег. Ложе
было в меру упругим и в то  же  время  прекрасно  облегало  тело.  Тоненькое
одеяло оказалось таким жарким, что скоро  я  его  сбросил:  в  комнате  было
достаточно тепло. Некоторое время я ворочался, не  в  силах  заснуть,  потом
вспомнил совет Суилика и нажал указанную им кнопку. Я успел  услышать  очень
слабое жужжание и погрузился в сон...
   Пробуждался я медленно, с трудом. Странный  сон  снился  мне  -  будто  я
говорил о чем-то с зеленолицыми людьми. Где я? Сначала мне показалось, что в
Скандинавии, по которой я в свое время путешествовал. Но я отчетливо помнил,
что вернулся оттуда. Во всяком случае, это был не мой дом и не моя  постель.
У меня кровать чертовски жесткая, я  все  время  собираюсь  ее  сменить,  но
каждый раз забываю. Бог мой! Ведь это же Элла!
   Я  вскочил,  повернул  регулятор  освещения.  Стена  напротив   растаяла,
сделалась прозрачной, и за ней открылась бескрайняя желтая степь,  замкнутая
на горизонте синеватой линией далеких гор. Слева  на  желтой  траве  темнела
чечевица ксилла. Небо имело странный светло-голубой  оттенок;  высоко-высоко
по нему плыли редкие белые облака. Видимо, было еще очень рано.
   С легким жужжанием в комнату  въехал  низенький  столик  на  колесах.  Он
медленно развернулся и замер возле ложа. Из глубины  его  тихонько  поднялся
поднос с чашкой золотисто-желтой жидкости и тарелкой розового желе. Судя  по
всему, иссы привыкли завтракать в постели!
   Я поел с большим удовольствием; и желе и золотистый  напиток  были  очень
вкусны, хотя определить, на что они  походили,  я  просто  не  мог.  Едва  я
положил пустой поднос на стол, автомат выкатился из комнаты.
   Я оделся и вышел. Наружная дверь была открыта, как и все  двери  в  доме.
Сам домик показался мне тесным: я думал, что в нем  всего  три  выходящие  в
коридор комнаты, и лишь позднее узнал, что в домах иссов обычно  бывает  еще
два-три подземных этажа.
   Я обошел вокруг дома.  Воздух  был  свежий,  но  не  холодный,  солнце  -
мысленно я никогда не мог называть его Иалтар! - стояло еще низко. Кругом не
было ни души. В некотором отдалении виднелись три здания, такие же  простые,
как дом Суилика. Еще дальше к востоку  можно  было  различить  другие  дома,
разбросанные по степи. На западе,  там,  где  высились  горы,  равнина  была
совершенно голой до самого горизонта. Зато  на  юге,  востоке  и  севере  ее
оживляли густые рощицы. Я не  спеша  дошел  до  ближайшей  из  них.  Деревья
возносили к небу прямые гладкие стволы,  расцвеченные  зелеными  и  розовыми
пятнами и прожилками; листья были такого же темно-желтого цвета,  как  трава
под ногами. В этой рощице росли деревья трех различных пород.
   Все кругом дышало сказочным,  безмятежным  покоем.  Самые  отвратительные
черты нашей цивилизации - - шум, вонь, теснота, беспорядочное  нагромождение
городов, - казалось, были навсегда изгнаны  с  этой  планеты.  Здесь  царила
умиротворяющая необъятная тишина. Невольно я вспомнил об Утопии, описанной в
романе Уэллса "Люди как боги".
   Я медленно вернулся к  дому.  Казалось,  он  вымер.  В  комнате  напротив
спальни я нашел низкое, очень легкое кресло, вынес  его  наружу,  сел  перед
дверью и стал ждать. Минут  через  десять  из-за  ближней  рощицы  появилась
тонкая фигура юной женщины этого нового для меня мира. Она прошла  невдалеке
танцующей походкой иссов, взглянув на меня с любопытством,  но  без  особого
удивления. Мне показалось,  что  кожа  у  нее  более  светлая,  чем  у  моих
товарищей по путешествию. Я ей улыбнулся. Она  ответила  коротким  кивком  и
пошла дальше.
   Наконец  появился  Суилик.  Он  вынырнул  откуда-то,  из-за  моей  спины,
сморщился в типичной для иссов улыбке и передал мне:
   - Скоро я представлю тебя мудрецам. А пока давай осмотрим мой дом.
   Кроме  спальни,  одна  стена  которой  могла   по   желанию   становиться
прозрачной, и комнаты напротив, где я взял кресло, на "первом этаже была еще
третья комната, передняя, куда выходили лифты для спуска в подземные  этажи.
Суилик извинился за скромность своего жилища, подходящего разве  только  для
молодого одинокого офицера. В его доме было всего  два  подземных  этажа.  В
верхнем располагались два  жилых  помещения  и  рабочий  кабинет  -  круглая
комната со стенами, сплошь занятыми книжными полками, и  столом  посередине,
на котором стояли изящные аппараты и тонкие приборы.  Нижний  этаж  занимали
"кухня",  кладовая  для  продуктов  и  великолепная  ванная  комната  с  так
называемыми "удобствами". У иссов это единственное место, где можно  увидеть
зеркало. Я взглянул на себя и отшатнулся: щетина  почти  недельной  давности
отнюдь не украшала мою физиономию! Я спросил Суилика, существует ли на  Элле
что-нибудь похожее на бритву.
   - Нет, - ответил он, - У иссов не растет  шерсть  на  лице.  Если  что  и
найдется, то, может быть, только на Рессане, где живут представители  других
человечеств: некоторые из них тоже волосатые. Но объясни мне  подробно,  что
такое бритва, и я тебе закажу эту штуку. А пока мудрецы  хотят  тебя  видеть
таким, как есть.
   Я запротестовал:
   - Ни в коем случае! Не могу же я  показаться  им  в  таком  виде,  словно
дикарь! Я ведь представляю свою планету! Суилик улыбнулся.
   - Ты  будешь  представлять  восемьсот  шестьдесят  вторую  известную  нам
человеческую планету. Мудрецы видели людей и пострашнее!
   Несмотря на столь обнадеживающее  заверение,  я  все-таки  воспользовался
ванной,   чтобы   хоть    немного    привести    себя    в    порядок.    Ее
сверхусовершенствованное  оборудование  в  общем  ничем  не  отличалось   от
аналогичных земных устройств.
   Когда я поднялся на верхний этаж, Суилик  был  уже  готов  отправиться  в
путь. Выйдя из дому, я спокойно  повернул  в  сторону  ксилла.  На  сей  раз
Суилик, вообще отличающийся веселым нравом, откровенно расхохотался, то есть
залился прерывистым свистом, означающим у иссов громкий смех.
   - Нет, нет, ксилл нам не нужен!  Не  такие  уж  мы  важные  особы,  чтобы
расходовать ксеильту, когда надо пролететь всего несколько сот бруннов.  Иди
сюда!
   Обойдя дом, Суилик нагнулся и  сильно  потянул  за  рычаг,  торчавший  из
земли. Раскрылось отверстие, из которого поднялся  на  площадке  миниатюрный
самолет без пропеллера и без дюз реактивных двигателей. У него  были  тонкие
крылья размахом около четырех метров и короткий округленный  фюзеляж  длиной
не более двух с половиной метров. Вместо колес он опирался  на  два  длинных
полоза с загнутыми носами.
   - Это реоб, - объяснил Суилик. - Надеюсь, у тебя скоро будет такой же.
   -  Внутри  оказалось  два  кресла,  одно  позади  другого.   Само   собой
разумеется, я сел на заднее, а Суилик занял место пилота. Мы взлетели  почти
сразу, проскользив по траве метров двадцать.  Бесшумный  реоб,  видимо,  был
удивительно послушен и надежен. Быстро набрав большую высоту, мы полетели на
запад, к горам. Вспомнив свои полеты на дальнорейсовых лайнерах, я определил
нашу  скорость  -  примерно  600  километров  в  час.  Позднее  мне  не  раз
приходилось самому управлять реобом, и я знаю, что в  случае  необходимости,
когда очень торопишься, на нем можно легко развить сверхзвуковую скорость.
   С жадностью вглядывался я/в  расстилавшийся  внизу  пейзаж.  Детали  были
неразличимы, потому что мы летели слишком высоко,  но  меня  сразу  поразило
одно - отсутствие городов. Я поделился своим недоумением с Суиликом.
   - На Элле, - ответил мне он, - в круге диаметром в километр  (я  перевожу
на наши земные меры) запрещено строить более трех домов.
   - Каково же население Эллы?
   - Семьсот миллионов. Но,  послушай,  чтобы  передавать  тебе  мысли,  мне
приходится оборачиваться, потому что разговорного языка ты еще не понимаешь.
Я так не могу, мне надо смотреть вперед.
   Больше  я  его  не  отвлекал.  Мы  пролетели  над   лесом   удивительного
молочно-желтого цвета, потом над маленькими  речками,  которые  сливались  в
одну большую реку, впадающую в море. Горная цепь вдавалась в него гигантским
полуостровом. Скоро навстречу начали попадаться  другие  воздушные  корабли,
такие же легкие, как наш, или, наоборот, огромные  и  могучие.  Обогнув  над
морем крайнюю вершину,  Суилик  быстро  повел  реоб  вниз.  Обернувшись,  он
передал:
   - Слева, между двумя горными пиками, Дом мудрецов!
   Долина, спускавшаяся между двумя склонами к широкому белому  пляжу,  была
перегорожена гигантской стеной, на которую опиралась огромная  искусственная
терраса. На ней среди зеленых, фиолетовых и желтых крон  деревьев  виднелись
длинные и низкие белые здания. В глубине  вторая  стена  подпирала  верхнюю,
меньшую  террасу,  где  возвышалось  только  одно  сооружение  на   редкость
благородных пропорций, отдаленно напоминавшее Парфенон.
   Мы сели на нижнюю террасу возле густой рощицы с зеленой листвой,  которая
показалась мне такой родной и близкой в этом чужом мире.  Отсюда  к  верхней
террасе вела величественная лестница.  Суилик  сказал,  что  она  называется
Лестницей человечеств. В ней было сто одиннадцать низких широких ступеней, и
на каждой с обеих сторон, группами по три-четыре возвышались золотые  статуи
человекоподобных существ. Подавая ДРУГ ДРУГУ руки, они как бы шли  вверх  по
лестнице, туда, где на самой вершине стоял отлитый из  зеленоватого  металла
исс, встречающий их дружеским гостеприимным жестом. Здесь были  удивительные
создания! Я видел лица без носов или без ушей; у одних  было  три  глаза,  у
других  четыре;  встречались  фигуры  с  шестью  конечностями,  невообразимо
уродливые, словно раздавленные, или божественно стройные, голые или поросшие
шерстью, сказочно прекрасные и такие, что  при  взгляде  на  них  бросало  в
дрожь. Но все до последнего более или менее походили на людей, хотя сходство
заключалось порой только в вертикальном положении тела или в посадке головы.
Я разглядывал их, по мере того как мы поднимались все  выше,  и  безотчетный
ужас охватывал меня при мысли, что это не бред, не  фантазия  скульптора,  а
самое  что  ни  на  есть  правдивое  изображение  представителей   восьмисот
шестидесяти одного человечества, известного иссам.  Последние  ступени  были
еще пусты. Суилик указал на одну из них во главе фантастического шествия:
   - Вот место для тебя. Здесь поставят ваше человечество. Поскольку ты  его
первый представитель, прибывший на Эллу, ты и послужишь  образцом.  Не  знаю
только, с какой стороны тебя поместят. В принципе ты должен  стоять  справа,
вместе с другими расами,  которые  еще  не  покончили  с  войнами  на  своих
планетах!
   Слева, на последней  ступени,  занятой  могучим  гигантом  с  выпученными
глазами и лысым черепом, стояла стройная фигура, показавшаяся мне совершенно
человеческой: лишь потом я заметил, что на руках у нее было всего по  четыре
пальца.
   В этом месте я не удержался  и  посмотрел  на  руку  Ульны;  Клэр  только
улыбнулся, не прерывая рассказа.
   Миновав статую исса, мы поднялись на вторую террасу. Здесь  я  обернулся,
чтобы окинуть взглядом открывшийся перед  нами  вид.  Отсюда  казалось,  что
нижняя  терраса  висит  прямо  над  синим  морем,   по   которому   медленно
перекатывались длинные валы с белыми гребнями. Рядом  с  зеленолистой  рощей
наш  реоб  выглядел,  как  маленькая  стрекоза.  Поблизости  опустилось  еще
несколько реобов, и целая группа иссов поднималась по лестнице. Я  езде  раз
взглянул на последнюю статую слева.
   - Кто эти существа?
   - Они прилетели издалека, почти оттуда же,  что  и  ты.  Кроме  нас,  они
единственные, кто знает дорогу через ахун. Мы их не открыли, скорее это  они
открыли иссов. Они очень похожи на вас, землян. Но до сих пор только мудрецы
видели их вблизи. Поэтому  подробностей  о  них  я  не  знаю.  Если  мудрецы
захотят, они расскажут тебе больше.
   - Кто такие мудрецы? Это ваше правительство?
   - Нет, они выше правительства. Это те, кто знает и кто может.
   - Они очень старые?
   - Не все. Некоторые довольно молоды. Я, как и  ты,  сегодня  увижу  их  в
первый раз. Меня удостоили этой  чести  за  то,  что  я  привез  тебя  сюда,
несмотря на протесты Аасса.
   - А сам Аасс? Какое положение он занимает?
   - Возможно, позднее он тоже станет мудрецом. Но нам пора, пойдем!
   Мы двинулись дальше к исскому Парфенону. Вблизи он  оказался  значительно
больше, чем я полагал.  Массивная  двустворчатая  металлическая  дверь  была
открыта настежь, но, прежде чем войти в нее,  Суилику  пришлось  вступить  в
переговоры со стражей, вооружённой легкими палочками из белого металла.
   Нас  пропустили,  и  мы  очутились  в   галерее,   украшенной   фресками,
изображавшими пейзажи  неведомых  планет.  Разглядеть  их  на  ходу  мне  не
удалось. Через коричневую деревянную дверь в  глубине  галереи  мы  вошли  в
небольшой  зал.  Здесь  нам  пришлось  подождать,  пока   исс,   выполнявший
обязанности распорядителя,  ходил  о  нас  докладывать.  Впрочем,  он  скоро
вернулся и сделал нам знак следовать за ним.
   Зал, куда нас ввели, представлял собой амфитеатр.  Примерно  сорок  иссов
сидели в креслах на его ступенях, и трое - внизу, на центральном возвышении.
Многие были явно преклонного возраста:  кожа  их  побледнела,  белые  волосы
поредели и потускнели, но ни у кого не было на лицах ни единой морщинки.
   Меня усадили в кресло в нижнем ряду амфитеатра. И тут со  мной  произошел
казус, сам по себе незначительный, но в тот момент раздосадовавший  меня  до
крайности. Совершенно бессознательно я нажал кнопку на правом  подлокотнике;
в то же мгновение кресло опрокинулось, превратившись в ложе,  а  я  чуть  не
полетел вверх тормашками. Иссы по натуре народ  веселый,  смешливый,  и  это
маленькое происшествие вызвало взрыв хохота. Потом лишь я узнал, что потолок
амфитеатра   служит   одновременно   экраном   и   что   кресла   специально
опрокидываются, чтобы было удобнее смотреть вверх.
   Обращаясь к трем иссам на возвышении, Суилик доложил  об  экспедиции.  Он
говорил, а не передавал мысли, так что я  ничего  не  мог  понять.  Впрочем,
доклад его был предельно коротким. Меня поразило, что, хотя Суилик относился
к собравшимся с явным уважением, он не сделал ни одного почтительного жеста:
условная вежливость среди иссов не в чести.
   Как только он кончил, средний из троих мудрецов на возвышении - его звали
Аззлем - повернулся ко мне, и я почувствовал, как между его мыслями и  моими
сразу установилась связь без всяких предварительных попыток,  которые  порой
так затрудняли мои "разговоры" с Суиликом.
   - Я уже знаю от Аасса, как немыслимо далека от нас твоя планета. Я  также
знаю, что в твоем мире еще существуют войны. Следовательно,  тебе  здесь  не
место. Но ты оказал услугу нашим исследователям, после того как их ксилл был
атакован одним из ваших летательных аппаратов. Так или иначе, ты уже  здесь.
Суилик и Аасс все же решились взять тебя на Эллу, и мы  их  не  порицаем  за
это. Пока  мы  не  хотим  отправлять  тебя  на  Рессан,  где  находятся  все
чужестранцы. Если не возражаешь, поживи у Суилика.  Каждый  второй  день  ты
будешь приходить сюда и рассказывать нашим ученым о своей планете. Аасс  мне
сказал, что ты один из тех, кто изучает жизнь, и тебе было  бы,  несомненно,
полезно сравнить свои знания со знаниями иссов, занимающихся этим  вопросом.
Мысль развивается по-разному в разных мирах, и, возможно, ты знаешь то,  что
позволит нам лучше понять мисликов.
   - Я буду счастлив сравнить мои познания с вашими, - ответил я. - Но когда
я очутился, в сущности не совсем добровольно, на вашем ксилле,  Аасс  обещал
доставить меня обратно.  Могу  ли  я  рассчитывать  на  возвращение  на  мою
планету?
   - Разумеется, насколько это от нас зависит. Но ведь ты только что прибыл!
   - О, я не собираюсь покидать вас так скоро! Мне так же  хочется  побольше
узнать о вашей планете и о других мирах, как и вам о нашей Земле.
   - Мы предоставим тебе все сведения, если только ты выдержишь  экзамен.  А
теперь расскажи  нам  что-нибудь  о  твоем  мире.  Но  сначала  надень  этот
усилитель, чтобы твои мысли могли слышать все.
   Один из служителей подал мне легкий шлем из металла и  кварца  с  дюжиной
коротких антенн, делавших его похожим на половинку неочищенного каштана.
   Более часа я  мысленно  описывал  Землю,  ее  положение  в  пространстве,
перечислял ее характеристики, вспоминал, что мог, из геологической  истории.
Время от времени кто-нибудь  из  присутствующих,  чаще  всего  один  гигант,
превосходивший ростом даже Аасса, задавал мне вопросы  или  просил  уточнить
какую-нибудь подробность. Шлем усиливал эти вопросы так же, как и мои мысли,
поэтому они отдавались  в  моей  голове  болезненными  громовыми  раскатами,
словно кто-то выкрикивал их мне прямо в ухо. Я сказал об этом Аззлему, и  он
тотчас велел отрегулировать усилитель. Наконец он меня прервал:
   - На сегодня достаточно. Все, что ты рассказал, мы записали, и всё это мы
рассмотрим. Будь здесь послезавтра. Тогда я в свою очередь задал ему вопрос:
   - Скажите, есть ли в  ваших  продуктах  железо?  Моему  организму  железо
необходимо.
   - В нашей пище железа, как правило, очень мало. Мы  распорядимся  кормить
тебя продуктами, приготовленными для синзунов,  -  в  их  крови  тоже  много
железа. Сейчас это просто, а несколько месяцев назад твоя просьба  поставила
бы нас в затруднительное положение.
   - Еще один вопрос: кто такие мислики? Аасс не захотел мне объяснить.
   - Ты скоро узнаешь. Это гасители звезд. И он склонил голову,  как  делают
иссы в знак того, что разговор окончен. Настаивать в таких случаях невежливо
и бесполезно.

   Глава II
   СОЮЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ МИРОВ
   На обратном пути, когда Суилик повел реоб прямо  на  восток,  я  попросил
его,  если  можно,  сначала  покружить  немного  над  этой  частью  планеты,
спустившись пониже.
   - Конечно, можно! - ответил он, - До тех пор пока  мудрецы  не  примут  о
тебе окончательного решения, я освобожден от всех дел, кроме ухода  за  моим
ксиллом. Куда ты хочешь слетать?
   - Право, не знаю. Может быть, навестим Аасса?
   - Нет, Аасс уже улетел на Марс, он там живет, а я не имею праха выпускать
тебя с Эллы. Кроме того, эта прогулка займет слишком много времени,  а  тебе
послезавтра надо снова быть у мудрецов. Но, если  хочешь,  можем  слетать  к
Эссине.
   - Хорошо, - согласился я, улыбаясь.
   От меня не укрылось, что Суилик питал  к  Эссине  живейшую  симпатию.  Но
говорить об этом я не стал, боясь, что даже самый невинный намек может  быть
сочтен за смертельное оскорбление или в лучшем случае за  бестактность.  Кто
их знает, этих иссов!
   Эссина жила в 1600 бруннах от  дома  Суилика,  то  есть  примерно  в  800
километрах. По моей просьбе мы снизили  скорость  и  шли  не  по  прямой,  а
длинными зигзагами. Из-за этого полет продолжался два наших часа. Сначала мы
летели над открытой равниной,  которую  сменила  дикая  лесистая  местность,
пересеченная глубокими ущельями, затем прошли над цепью потухших вулканов и,
наконец, над узкой полосой побережья, зажатой между горами и морем. Над  той
полосой мы пролетели километров сто и опустились на  большой,  возвышавшийся
над морем остров. Эссина жила почти в таком же доме, как  и  Суилик,  только
более просторном и выкрашенном в красный цвет.
   - Эссина из расы сиуков, а я - из  эссоков,  -  объяснил  мне  Суилик.  -
Поэтому у меня дом белый, а у нее - красный. Это все, что осталось от старых
расовых различий. Да, пожалуй, еще кое-какие характерные обычаи. Например, у
них  -  предупреждаю  тебя  заранее  -  отказываться  от   угощения   крайне
неприлично, даже если ты совсем не голоден, а у нас ты можешь поступать, как
хочещь.
   Невольно мне вспомнились наши крестьяне, для которых нет  ничего  обиднее
отказа попробовать вино их собственного виноградника. Я рассмеялся. Пришлось
объяснить Суилику, что меня так развеселило.
   - Честное слово, между самыми разными планетами слишком много сходства! -
заявил он. - Твои крестьяне совсем как крены с планеты Мара звезды  Отор  из
Четвертой галактики. У них  есть  напиток  абентори.  Для  нас,  иссов,  это
настоящее рвотное. А мне пришлось его пить три раза! Надеюсь, ваше вино хоть
приличное?
   - Иногда бывает приличное. Но попадается  и  очень  скверное.  Теперь  уж
рассмеялись мы оба.
   Так за разговором мы незаметно дошли до дома. Хрупкая  девочка  встретила
нас на пороге, и вот я впервые оказался в семье иссов.
   Забегая  вперед,  хочу  сразу  сказать  несколько  слов  об  общественном
устройстве Эллы. Как и у  нас,  основной  ячейкой  общества  здесь  остается
семья, но, хотя законы дают свободу, она гораздо более прочная.  Врак  может
быть  расторгнут  просто  по  взаимному  желанию  супругов,  что,   впрочем,
случается весьма редко. Иссы  по  натуре  своей  ярко  выраженные  однолюбы.
Женятся они обычно смолоду, когда их возраст  примерно  соответствует  нашим
двадцати пяти годам. У супругов редко бывает больше трех детей и еще реже  -
один ребенок: два - это норма. До брака, насколько  я  понял,  нравы  у  них
довольно свободные, однако после становятся необычайно строгими.
   Все иссы обязаны учиться в школах, пока  им  не  исполнится  восемнадцати
лет, - я перевожу на наши земные  цифры.  Затем  они  выбирают  профессию  и
поступают в специальные училища; эти люди с развитой  технической  культурой
давно позабыли о том, что такое неквалифицированный труд. Наиболее одаренные
учатся в заведениях, соответствующих нашим университетам. И, наконец,  самые
талантливые становятся исследователями космоса.
   Хотя  Эссина,  была  молода  и  еще  продолжала  учебу,  она  уже  трижды
участвовала в космических экспедициях  на  ксилле  Суилика.  Но  две  первые
экспедиции обнаружили только безлюдные пустые  планеты,  а  третья  едва  не
закончилась катастрофой на Земле.
   Дома сиуков отличаются от домов эссоков тем, что сразу за входной  дверью
в них располагается приемный зал с низкими креслами.
   Эссина ожидала нас в окружении своей матери, брата и младшей сестренки.
   Ее отец в этот день  отсутствовал.  Он  был  "распорядителем  мистических
церемоний" - во всяком случае, я именно так мысленно воспринял его титул - и
пользовался на Элле большим уважением.
   Вначале я был крайне смущен. Суилик вступил с хозяевами дома в оживленную
беседу на разговорном языке, а я  сидел  в  кресле  и  разглядывал  комнату,
стараясь освоиться. Приемный зал казался пустым:  иссы  не  любят  никчемных
безделушек. Лишь по голубым стенам бежали геометрические узоры.
   Через некоторое время мать Эссины вышла; в зале  осталась,  так  сказать,
одна молодежь. Сестра Эссины уселась напротив меня и  без  всяких  церемоний
принялась обстреливать меня вопросами. Откуда я? Как меня зовут? Сколько мне
лет? Какая у меня специальность? Как выглядят женщины на Земле? Что я  думаю
об их планете? И так далее и тому подобное! Невольно  вспомнилось  мне,  как
несколько лет назад я читал лекцию в одном американском университете  и  как
студентки осаждали меня  точно  такими  же  или,  во  всяком  случае,  очень
похожими вопросами.
   Эссина  и  Суилик  вмешались  в  разговор,  и  через  несколько  минут  я
совершенно забыл, что нахожусь в чужом мире. Все казалось таким знакомым!  И
я почти сожалел об этом, говоря самому  себе,  что,  по  сути-то  дела,  мое
фантастическое путешествие ни к чему не привело, что все человечества похожи
друг на друга и вообще вряд ли стоило покидать Землю, чтобы найти здесь  так
мало нового. Нового? Черт бы меня побрал! Позднее я  вдоволь  нагляделся  на
новое, так что был им  сыт  по  горло!  Достаточно  вспомнить  только  ужасы
планеты Сифан! Но в тот момент я еще ничего не знал, и  мне  казалось,  что,
несмотря на белые волосы и зеленую кожу, иссы  очень  близки  к  землянам  и
физически, и духовно.
   Я поделился своим впечатлением с Суиликом. Он хотел было мне ответить, но
его опередила Эссен-Иза, младшая сестра Эссины:
   - Ну, конечно! Мне тоже кажется, что ты просто  исс,  вымазанный  розовой
краской!
   Суилик загадочно улыбнулся. Подумав, он сказал:
   - В сущности, вы оба ничего об- атом  не  знаете.  А  я  видел  уже  пять
человечеств на их планетах. Например, крены внешне настолько похожи на  нас,
что их почти невозможно отличить от иссов. Прежде  всего  поражает  сходство
обычаев. Но потом... Когда  поживешь  на  Элле  подольше,  ты,  может  быть,
начнешь относиться к нам так же, как фрооны с планеты Сик звезды  Венкор  из
Шестой галактики. Они нас терпеть не могут, хотя и поддерживают с нами связь
из деловых соображений.
   Вскоре мы начали прощаться. Эссен-Иза и ее брат  Аре  церемонно  пожелали
"доброго полета" своему другу Суилику и "сренну  Севолду  Сле-ру",  то  бишь
господину Всеволоду Клэру. Эссина полетела вместе с нами на своем реобе.
   Час спустя мы были у Суилика. Эссина побыла с нами недолго,  а  потом  мы
остались одни. Уже не помню толком, чем  закончился  этот  мой  первый  день
жизни на Элле. Мне кажется, что я начал учиться писать и говорить  по  исски
лишь позднее. Возможно, Суилик обучал меня  любопытной  "звездной  игре",  в
которую играют на круглой разграфленной доске.  Она  состоит  в  том,  чтобы
добиться определенного расположения фишек, представляющих звезды, планеты  и
ксиллы, которое позволяет ввести в  игру  мислика;  достигнув  этого,  можно
считать  партию  выигранной,  так  как  мислик  начинает   "гасить   звезды"
противника, а защищаться от него чрезвычайно трудно. Впрочем, вероятнее, что
в тот вечер мы в "звездную игру" не играли, потому  что  я  не  преминул  бы
расспросить своего хозяина о мисликах поподробнее, а я узнал о  них  кое-что
много позднее. Как бы там ни было, "звездная игра" - увлекательнейшая штука,
гораздо интереснее шахмат, и я, может быть, обучу тебя, если будет время.
   Итак, вечер мы провели вдвоем с Суиликом. Уже тогда  я  начал  испытывать
искреннюю симпатию к этому молодому иссу, которому суждено было  стать  моим
лучшим другом на планете Элла. Суилик - прекрасный товарищ, веселый и умный,
подобно всем его соотечественникам, но, кроме того, наделенный отзывчивостью
и душевной  добротой,  что  среди  иссов  встречается  довольно  редко.  Как
правило,  иссы  весьма  любезны,  доброжелательны,  но  в   высшей   степени
равнодушны.
   Спустилась ночь, моя первая полная ночь на чужой планете. После короткого
ужина, за которым я впервые попробовал пищу синзунов,  присланную  для  меня
Советом мудрецов и имеющую отчетливый привкус мяса, мы вышли посидеть  перед
домом. Я взглянул вверх и замер, потрясенный: все небо  было  сплошь  усеяно
звездами, миллионами  чужих  звезд!  Одна  сверкала  совсем  близко,  словно
крохотное солнце. Через весь  небосклон  тянулся  млечный  путь  необычайной
густоты.
   Несмотря на свой юный возраст - Суилику было, по-нашему,  около  тридцати
лет, - он уже давно странствовал по Вселенной и теперь уверенно называл  мне
звезды: Эссалан,  Эриантэ,  Кальвенольт,  Бероэ,  Аслюр,  Эссемон,  Сиалкор,
Сюдема,  Фенган-Теор,  Шессин-Сиафан,  Астар-Роэлэ...  Назвал  он  и  совсем
близкую звезду - Ориабор, которая была солнцем первой родины иссов, - вскоре
я узнал, при каких обстоятельствах им пришлось ее покинуть.
   Небо было средней яркости, местами  ярче  нашего  Млечного  Пути.  Суилик
объяснил мне причину: их звезда, Иалтар, находится близ центра галактики,  а
не на краю, как наше Солнце. В этом  районе  звезды  располагаются  особенно
тесно, и до ближайшей - Ориабора - от Эллы всего четверть светового  года  -
нашего светового года. Это значительно облегчало  иссам  первые  межзвездные
перелеты, но, с другой стороны, мешало освоению большого  космоса,  особенно
внешних галактик, которыми они занялись лишь  тогда,  когда  первые  попытки
использовать  путь  через  ахун  вывели  иссов  к  границам  их  собственной
Вселенной.
   Я расспрашивал Суилика о его космических  экспедициях.  Он  повидал  пять
"человеческих" планет и множество других, просто необитаемых или  населенных
лишь низшими существами. Некоторые из этих  миров,  например  планета  Биран
звезды Фзиен Первой галактики,  галактики  иссов,  так  прекрасны,  что  дух
захватывает, другие, наоборот, унылы и пустынны. Суилик  посетил  также  две
планеты звезды Эп-Хан Первой  галактики  -  Аур  и  Жен,  обитатели  которых
уничтожили самих себя в чудовищных войнах. Он  показал  мне  цветные  снимки
этих миров, снимки такого качества, о каком мы на  Земле  не  можем  пока  и
мечтать. Некоторые из них  здесь,  со  мной.  Кроме  того,  он  показал  мне
статуэтку, найденную среди руин одного из городов на Ауре.  Чудом  уцелевшая
хрупкая вещица, несмотря на странность изображения - это  фигурка  крылатого
человекообразного   существа   с   остроконечной   головой,   -   бесспорно,
свидетельствовала о  высоком  мастерстве.  Если  согреть  фигурку  в  руках,
стекловидная материя, из которой она сделана, издает жалобный  стон,  словно
плач по истребленному народу. Видимо, иссы встретили во Вселенной  несколько
таких некогда обитаемых, а ныне мертвых миров и именно потому приняли  Закон
исключения, чтобы избежать заразы, смертоносного безумия войн.
   Когда я в тот вечер наконец улегся, голова моя гудела от множества  новых
впечатлений и все эти близкие звезды - Эссалан, Ориабор, Эриантэ и прочие  -
кружились у меня перед глазами.  Мне  пришлось  снова  прибегнуть  к  помощи
"того, кто дает сон".
   От следующего дня у меня  не  сохранилось  никаких  особых  воспоминаний,
вернее, они потом слились с воспоминаниями множества  других  дней.  Зато  я
прекрасно помню день, когда вторично посетил Дом мудрецов.
   Я отправился туда вместе с Суиликом на  реобе.  Перелет  длился  недолго.
Суилик сразу удалился, а меня  ввели  в  кабинет  Аззлема.  Пять  стен  этой
комнаты  оказались  пятью  большими  прямоугольными  экранами   из   чего-то
напоминающего по виду матовое  стекло.  Посредине  кабинета  стоял  стол  из
зеленоватого с синими крапинками материала, на столе - несколько миниатюрных
аппаратов и сложная приборная доска. Аззлем указал мне место напротив  себя.
Я испытывал знакомое ощущение, словно  я  все  еще  врач-практикант  и  меня
вызвал к себе мой профессор.
   Аззлем был явно немолод: цвет его кожи поблек  так  сильно,  что  казался
мертвенно-зеленым, как у тяжело больного человека. Но тело, вырисовывающееся
под тугим серым трико, могло бы вызвать зависть некоторых  наших  гимнастов.
Хотя физически иссы слабее нас,  мускулатура  у  них  превосходная  и  очень
пропорционально развитая. Что же до бледно-зеленых глаз  Аззлема,  огромных,
как у всех его  соплеменников,  то  в  них,  уверяю  тебя,  не  было  ничего
старческого!
   Долгое время он рассматривал меня, ничего не передавая. Я понял,  что  он
сравнивает меня с многочисленными представителями иных  миров,  которые  уже
побывали в этой комнате. Затем начался наш безмолвный разговор.
   - Очень жаль, - сказал он, - что твои соотечественники  вздумали  напасть
на наш ксилл и убили двух иссов. Кое в чем  тут  виноват  сам  Аасс.  Он  не
должен был входить в атмосферу, не приняв  мер  предосторожности.  Но,  пока
ксилл не снизился, никто не видел над Землей никаких летательных  аппаратов,
поэтому Аасс решил, что вы еще не умеете летать.
   - Мы научились летать не так давно, - ответил я. - Но так или иначе  Аасс
мог об этом узнать, лишь войдя в земную атмосферу. Ни один  наш  летательный
аппарат,  за  исключением  ракет-спутников,  еще  не   выходил   в   пустоту
межпланетного пространства.
   - Как! Вы умеете летать и не можете выйти за пределы атмосферы? Какому же
аппарату удалось это сделать? Одна из твоих мыслей мне непонятна.
   - Ракеты! - сказал  я  вслух.  И  начал  мысленно  описывать  принцип  их
действия. На лице Аззлема отразилось удивление.
   - Теперь я понял. Разумеется, теоретически мы знаем ракеты. Но мы  их  не
используем. Слишком низкий коэффициент полезного действия!
   - У нас .тоже долгое время смотрели на ракеты как на  забаву.  Только  за
последнее время они получили практическое применение.
   - Значит, ваши летающие машины движутся с помощью ракет?
   - Не все. На других стоят двигатели внутреннего  сгорания.  Мне  пришлось
мысленно объяснить и, этот термин. К тому же я был удивлен не меньше Аззлема
и решил в свою очередь задать вопрос.
   - Какое отношение, - спросил я, - имеют полеты в атмосфере к  возможности
выйти в межпланетное пространство? Я не вижу связи!
   - А между тем это очевидно! Как только стало возможным  использовать  для
полетов отрицательное поле тяготения, выход в межпланетное пространство стал
вопросом  чисто  техническим,  вопросом  плотности  такого  поля.  Но  вы-то
пользуетесь гравитационными полями?
   - Нет. И я это знаю  наверняка,  хотя  и  не  очень  понимаю,  о  чем  вы
говорите.
   Долгое время Аззлем пытался растолковать мне суть дела. Увы!  Зачастую  я
не только его не  понимал,  но  даже  и  "не  слышал".  Аззлем  обращался  к
понятиям, которые были мне совершенно чужды, и тотчас всякая мысленная связь
между нами прерывалась. Я горько сожалел, почему я не физик  или  почему  со
мной не было тебя! А еще лучше было бы посадить на мое место Эйнштейна  -  в
таких делах он был самый компетентный из всех землян!
   Наконец  Аззлем  отчаялся  меня  просветить  и  вернулся  к  вещам  более
понятным.
   - Каковы бы ни  были  ваши  двигатели,  одна  из  земных  летающих  машин
довольно удачно атаковала наш ксилл. Ты объяснил Суилику, что это  произошло
в результате ошибки. Я тебе верю.
   - Можно задать вам один вопрос? - спросил я.  -  Это  был  первый  ксилл,
отправленный на Землю?
   - Да. За это я ручаюсь. Все приказы об исследованиях космоса  исходят  от
меня. Я отправил Аасса и Суилика выяснить, есть ли еще  обитаемые  галактики
после Шестнадцатой. Вы в двадцать  раз  дальше  Шестнадцатой  галактики,  то
есть, чтобы добраться до вас, нужно пробыть в ахуне в двадцать  раз  дольше.
Поэтому, хотя Аасс  и  обещал,  я  не  могу  гарантировать,  что  мы  сумеем
доставить тебя обратно. Мы пока не уверены, можно ли распространять  правила
прохождения через ахун на такие расстояния. Но вскоре мы это узнаем. Мой сын
Ассерок должен вернуться из Семнадцатой галактики, открытой  нами  за  время
отсутствия  Аасса.  Она  расположена  почти  так  же  далеко  и  в  том   же
направлении, что и ваша. Впрочем, когда я говорю  "открытой  нами",  это  не
точно: синзуны сами открыли нас. У них тоже красная кровь,  они  знают  путь
череа ахун и очень походят на тебя.
   - Поживем - увидим, - сказал я беззаботно. - На Земле меня никто не ждет,
я. человек одинокий. Но все-таки, если ваш ксилл был  действительно  первым,
значит, все россказни о летающих тарелках  вызваны  оптическим  обманом  или
галлюцинациями! Значит,  официальный  отчет  одного  из  наших  правительств
справедливо разоблачал эти бредни!
   И я рассказал Азалему всю историю про летающие тарелки  и  про  вызванную
ими фантастическую сумятицу, Он веселился от души.
   - Ну что ж, у  нас  тоже  некоторые  смелые  умы  иной  раз  приходили  к
правильным выводам, отталкиваясь от ложных данных. А  теперь  за  работу!  Я
передам тебя нашим ученым, которые хотят получить более  точные  сведения  о
Земле. Потом мы кратко расскажем тебе об истории весов.
   Большую  часть  этого  дня  мне  действительно   пришлось   отвечать   на
всевозможные вопросы, зачастую совершенно  нелепые.  Но  именно  необычность
вопросов позволила мне впервые уловить, насколько  иссы  в  некоторых  вещах
отличаются от нас. Мои ответы иногда действовали на них  ошеломляюще,  чтобы
не сказать больше. Например, когда речь зашла о наших болезнях и  санитарном
состоянии Земли, я рассказал, какие бедствия приносит нам  алкоголизм.  Иссы
знакомы с алкоголем, в на них он оказывает такое же действие. Меня спросили,
почему  мы  не  уничтожаем  алкоголиков  или  не  отправляем  их   осваивать
какую-нибудь  пустынную  планету,  "что   зачастую   приводит   к   тем   же
результатам", - добавили они цинично. Когда в ответ я начал  объяснять,  что
мы на Земле всеми силами,  хотя  и  без  особого  успеха,  пытаемся  внушить
уважение к священной человеческой жизни, все возмутились:
   - Но ведь эти алкоголики больше не люди! Они нарушили божественный  закон
разума!
   Много позднее я узнал, в чем заключается этот божественный закон.
   К вечеру за мной прилетел Суилик и объявил, что рассказать мне о  прошлом
Эллы поручили именно ему. Выяснилось, что у него, как у  большинства  иссов,
две профессии: общественная, когда он выступает в качестве командира ксилла,
и личная, когда он занимается "всемирной археологией".
   Выполняя обязанности капитана космического корабля, во  время  экспедиций
он подчиняется строжайшей дисциплине. Но как только его обязанности  офицера
заканчиваются, он  превращается  в  одного  из  лучших,  по  словам  Эссины,
"всемирных археологов". При желании, отслужив свой срок, он  мог  бы  вообще
освободиться от всяких обязанностей, но Суилик предпочел  остаться  в  рядах
командиров ксиллов: среди них у него было немало друзей  и  к  тому  же  его
положение автоматически обеспечивало ему право участия в новых экспедициях.
   Таким образом, когда мы вернулись домой,  я  в  тот  же  вечер  прослушал
первую лекцию по истории иссов. Она состоялась в  кабинете  Суилика,  где  я
заметил два таких же экрана из матового стекла, как в кабинете Аззлема.
   - Судя по тому, - начал Суилик, -  что  ты  рассказывал  сегодня  в  Доме
мудрецов, - я все знаю, хотя там и не был, - человечество появилось на вашей
планете в результате очень долгого периода развития низших форм жизни. То же
самое было и у нас на Элле звезды Ориабор. Там ваши  предки  тоже  начали  с
использования  каменных  орудий  и  оружия.  Благодаря   тому   что   камень
сохраняется  почти  вечно,  мы  знаем  об  этом  периоде  на   заре   нашего
человечества гораздо больше, чем о последующих.
   Суилик набрал на циферблате серию знаков, словно номер  телефона,  только
более  сложный.  Один  из  матовых  экранов  осветился.  На   нем   возникли
изображения каменных орудий,  почти  таких  же,  какие  находят  у  нас  при
раскопках пещер.
   - Я сейчас набрал шифр, - объяснил Суилик, - и мне передали эти документы
из арехеологической библиотеки.
   Позднее на планете иссов расцвела  цивилизация.  Так  же  как  на  Земле,
империи  возвышались  и  приходили  в  упадок,  войны  разрушали   то,   что
создавалось веками, уменьшая население планеты, уничтожая  целые  расы.  Эти
расы на Элле-Вен, на Элле Старой, никогда не отличались так сильно  одна  от
другой, как у нас: различия были только в оттенках  кожи  того  же  зеленого
цвета.  Возникали  и   распространялись   религии,   некоторые   становились
господствующими почти на всей планете, затем угасали одна  за  другой.  Лишь
единственная  из  них  упорно  держалась,  несмотря  на  все   преследования
сторонников временно торжествующей веры. Это  была  самая  древняя  религия,
возникшая на заре истории.
   Иссы, видимо,  не  знали  периодов  относительного  технического  застоя,
какими отмечены у нас времена Рима и средневековья. Поэтому их войны  быстро
стали опустошительными.  Последняя,  Шестимесячная,  разразившаяся  примерно
2300 наших лет назад, закончилась на почти  мертвой  планете,  изуродованной
ужасным оружием, о котором мы,  к  счастью,  пока  не  имеем  Представления.
Последовал довольно длительный период, когда  цивилизация  едва  не  угасла:
слишком мало иссов осталось в живых, чтобы ее поддерживать. Но  все  же  она
сохранилась  благодаря  мужеству  и  упорству  нескольких  ученых,  а  также
благодаря тому, что в этот период грабежей и мелких междоусобных войн  наука
нашла прибежище в подземных святилищах той самой преследуемой и неистребимой
веры, о которой я только что говорил.
   И вот спустя пять столетий цивилизация снова начала завоевывать  планету.
Победа  далась  без  особого  труда,  так  как  основная   масса   населения
практически находилась в том же состоянии, что и мы в  железном  веке.  Этой
новой  цивилизацией   заправляла   научная   теократия.   Правда,   "мбнахи"
располагали оружием гораздо менее мощным, чем их предки,  но  и  этого  было
вполне достаточно, чтобы подчинить своей власти раз-,. розненные племена.
   Гораздо труднее оказалось возродить почву. Целые районы были превращены в
пустыни, выжжены, оплавлены и отравлены навсегда  стойкой  радиацией.  Очень
долгое время численность населения приходилось резко ограничивать:  Элла-Вен
могла прокормить не более ста  миллионов,  хотя  до  страшной  Шестимесячной
войны на ней обитали семь миллиардов.
   Выход был найден за тысячу лет до моего прибытия  на  Эллу  -  эмиграция!
Иссы уже давно знали, что в отличие от Ориабора, вокруг  которого  вращалась
одна Элла-Вен, у Иалтара было несколько пригодных для жизни  спутников.  Как
раз   накануне/   Шестимесячной   войны   иссы   нашли   способ    управлять
гравитационными  полями,  но  это   открытие   было   немедленно   объявлено
государственной тайной различных правительств и Послужило только для военных
целей. Затем долгое время секрет гравитационных  полей  считался  утерянным,
пока  его  вновь  не  открыли  совершенно  случайно.  В  течение  Сумеречных
столетий, когда не было достаточно мощных источников энергии,  в  монастырях
занимались в основном проблемами биологии, а не физики.
   Но как только гравитационные поля были снова покорены,  тотчас  пришло  и
решение: переселиться на планету звезды Иалтар. Она находилась,  как  я  уже
говорил,  на  расстоянии  примерно  четверти  светового  года  от  Ориабора.
Гравитационные  поля  позволяли  развить  скорость  немного  выше   половины
скорости света. Таким образом, путешествие было сравнительно недолгим.
   Оно было совершено за девятьсот шестьдесят лет до моего  прибытия.  Более
двух тысяч звездолетов, в каждом из  которых  находилось  по  триста  иссов,
снаряжение, машины,  а  также  домашние  и  дикие  животные,  устремились  в
пространство. Предварительная экспедиция установила, что Элла-Тан,  то  есть
Элла Новая, вполне пригодна для жизни, так же как Марс и даже более холодный
Рессан. И вот около шестисот тысяч иссов высадились в один  прекрасный  день
на планете, где до сих пор существовали только низшие формы жизни.
   Эта  первая   попытка   закончилась   страшной   катастрофой.   Колонисты
только-только  приступили  к  постройке  временных  поселений,  как  на  них
обрушились ужасные неведомые  болезни.  Летописи  утверждают,  что  эпидемии
уничтожили более ста двадцати тысяч иссов всего за восемь дней! Ассри с  его
дифференцированными антибиотическими лучами  тогда  еще  не  был  изобретен.
Многие иссы, обезумев,  бросились  к  звездолетам  и,  несмотря  на  запрет,
вернулись на Эллу-Вен,  куда  вместе  с  ними  пришла  и  неведомая  зараза.
Цивилизация снова оказалась ва краю гибели.
   Оставшиеся  в  живых  колонисты  постепенно  приобрели  иммунитет  против
микробов своей новой планеты; население Эллы-Тан начало  увеличиваться.  За"
семьсот лет до моего появления на ней был изобретен ассри,  и  эта  проблема
больше не возникала. Теперь иссы смогли колонизировать Марс  и  Рессан.  Еще
сто лет спустя - я все время имею  в  виду  наши  земные  годы,  потому  что
система летосчисления иссов слишком сложна для такого рассказа,  -  один  из
физиков,  кстати  предок  Аасса,  открыл  существование  ахуна  и  установил
теоретическую возможность использовать  его  для  полетов  к  самым  далеким
звездам. Это открытие  было  для  иссов  чрезвычайно  важным  в  религиозном
отношении, - я сейчас объясню, почему. Расстояния между звездами, хотя и  не
столь значительные, как в нашей части Вселенной, скоро оказались  для  иссов
непреодолимыми. Самая близкая после Ориабора звезда - Судема  -  отстоит  от
Иалтара на половину светового года; это означает,  что  для  полета  туда  и
обратно требуется четыре  года.  До  следующей  звезды,  Эриантэ,  -  два  с
половиной световых года, то есть около десяти лет полета. На  более  далекие
путешествия в космосе иссы не были способны; в этом случае  уже  приходилось
прибегать к анабиозу, чтобы замедлить жизнь исследователей.
   Зато  путь  через  ахун  сразу  открывал  совершенно  новые  перспективы.
Исследователи космоса обретали возможности поистине  безграничные!  А  кроме
того, для иссов это было как бы осуществлением Древнего пророчества.
   Для того чтобы разобраться в дальнейших событиях и немного  понять  самих
иссов, необходимо познакомиться хотя бы с основами их религии. Я уже говорил
тебе  о  древнем,  вечно  гонимом,  но  вечно  живом  и   в   конце   концов
восторжествовавшем культе. Он стал... я не скажу религией официальной -  это
было бы слишком неточно и слабо,  -  а  скорее  всеобъемлющей  верой  иссов.
Впрочем, не слишком многочисленные атеисты, которых я встречал  на  Элле,  -
кстати, Суилик один из них - не вызывают здесь ни удивления, ни  возмущения.
Но их влияние невелико, да и  скептицизм  их  относится  главным  образом  к
догмам. В практической жизни они мало чем отличаются от верующих.
   По верованиям иссов, мир был создан Богом Добра, вечно борющимся с  Богом
Зла. Впрочем, нет! Я искажаю их мысль. В действительности  речь  идет  не  о
Добре и Зле в нашем понимании, а о Свете и Мраке. Бог  Света,  считают  они,
создал Пространство, Время, Светила. Другой пытается все  это  уничтожить  и
вернуть мир к первоначальному нераздельному  хаосу.  Иссы  и,  что  особенно
важно, другие человечества из плоти - это  дети  Бога  Света.  Тот,  другой,
создал мисликов.
   Я не очень-то разбираюсь в метафизике и в мистических тонкостях.  Поэтому
не ручаюсь, что понял их мысль правильно. Все  это  на  самом  деле  гораздо
сложнее, чем я тебе объясняю. Даже я, старый скептик, не раз  бывал  смущен,
когда читал их священные книги,  где  немало  любопытных  аналогий  с  нашей
библией или с индейскими религиозными текстами и  где  встречаются  странные
пророчества, дошедшие из тьмы доисторических времен,  когда  иссы  никак  не
могли знать о том, что творится за пределами их планеты.
   Клар вынул из кармана и протянул мне маленький томик с  тонкими,  как  бы
пергаментными страницами, заполненными рядами крохотных синих значков.
   - Это "Пророчества" Сиан-Тхома, - сказал он. - Они возникли более  девяти
тысяч лет назад. Сейчас я тебе переведу несколько отрывков.
   Полистав томик, он начал читать:
   "И тогда сыновья  Света,  каждые  на  своей  звезде,  начнут  бороться  с
желанием истреблять, и победы будут сменяться поражениями в этой  борьбе,  и
так пробегут века. Но самое  тяжкое  испытание  придет  в  тот  день,  когда
сыновья Света отыщут Путь единства, ибо тогда сыновья Хфгода и Ночи  захотят
отнять у них Свет".
   - Слушай дальше:
   "Иссы! Иссы! Вам предназначено возглавить сыновей Света  в  их  борьбе  с
мисликами, сыновьями вечного Холода. Но ни один вождь не может победить  без
своих воинов, не все воины одинаково хорошо владеют любым оружием,  и  никто
не знает, какое оружие принесет победу. Не отвергайте, иссы,  помощи  других
сынов Света!"
   - И еще:
   "Не презирайте, иссы, тех, кто не похож на  вас!  Может  быть,  они  тоже
сыновья Света, может быть, - здесь Клэр повысил голос, отчеканивая слова,  -
может быть, в их жилах течет красная кровь, которую не  в  силах  заморозить
сыновья вечного Холода".
   Когда ты узнаешь, что со мной произошло потом, ты  согласишься,  что  все
это по меньшей мере удивительно! И, наконец, вот само Древнее пророчество:
   "По путям Времен я, Сиан-Тхом, Провидец, мыслью  проник  в  Грядущее.  Не
старайтесь, иссы, узнать, близко оно или далеко, как  убегающий  от  путника
горизонт пустыни Сианкор. И увидел я, как избранный  народ  иссов  принимает
послов от всех сынов Света и как союз их в решительной битве побеждает сынов
Ночи и вечного Холода. Говорю вам., иссы, мир  будет  принадлежать  вам  без
края, без предела, дальше самых далеких звезд, но не  вам  одним.  Он  будет
принадлежать всем существам из плоти, всем сынам Света,  которые  гибнут  не
погибая. Все вместе, иссы, все вместе победят дни порождения Мрака и  Холода
ц низвергнут в небытие, за пределы  мира  врагов  своих  -  сыновей  Ночи  и
Холода, тех, у кого нет плоти, тех, кто не ведает ни Добра, ни Зла".
   Ну, так вот. Хочешь верь, хочешь смейся -  на  этом  Древнем  пророчестве
зиждется величайшая цивилизация, может быть, самая могущественная  из  всех,
какие когда-либо существовали.
   Цоэтому, как только путь через ахун был  открыт,  иссы  начали  осваивать
космос. Тогда они еще не знали мисликов. Одна из первых  экспедиций  привела
их на неведомую, планету. Это была Ассента  звезды  Суин,  расположенной  на
краю их Вселенной. Там  .они  оборудовали  обсерваторию,  чтобы  вести  счет
галактикам. И тогда было сделано странное открытие:  в  одной  из  галактик,
удаленной примерно  на  пятнадцать  миллионов  световых  лет,  звезды  гасли
чрезвычайно быстро, вопреки всем известным физическим законам. За полтораста
лет померкла целая галактика небольшого размера.
   Теперь я буду рассказывать обо всем, что  узнал  тогда  от  Суилика  и  -
гораздо позднее - от Лззлема или других иссов. К этой угасшей галактике одна
за другой отправились через ахун три экспедиции. Ни одна не вернулась. Затем
начали гаснуть другие звезды, на сей раз в  галактике,  удаленной  всего  на
семь миллионов световых лет, причем последовательность была  примерно  такая
же: вначале менялся  спектр,  металлические  тона  становились  интенсивнее,
затем звезда краснела и, наконец, угасала.  .  Через  несколько  месяцев  ее
можно  было  обнаружить  лишь  с  помощью  инфракрасных  телескопов.  А  еще
некоторое время спустя замирали последние излучения такого светила. И  тогда
иссы, верившие в Древнее пророчество, решили, что все эти  странные  явления
объясняются действиями того, другого, - отца Ночи и Холода. Тем более что  к
тйму времени они открыли несколько человечеств, которые не походили на них!
   Разумеется, процесс угасания звезд начался задолго до того, как сами йссы
появились на планете Элла-Вен,  поскольку  вся  их  история  с  предысторией
насчитывает, самое большее, два миллиона лет. Так что я просто не знаю,  как
они увязывают существование мисликов, появившихся задолго до  них  самих,  с
древними пророчествами и всей этой метафизикой.
   И,  наконец,  пришел  час,  когда  иссы  встретились  с  мисликами.  Одна
экспедиция  отправилась  черех  ахун  к  галактике,  расположенной  всего  в
миллионе световых лет от Иалтара. Она состояла из трех  ксиллов;  возглавлял
ее астроном Оссентур. Они "вынырнули" в Пространстве неподалеку от угасающей
звезды - должен тебе сказать, что они  всегда  могут  это  сделать  довольно
близко от материального тела со значительной массой.  Звезда  показалась  им
малоинтересной, несмотря на множество планет, и  они  уже  собирались  снова
уйти в ахун, когда Оссентур заметил в ее спектре оттенки, которые напоминали
спектр столь необычно угасающих галактик. Тогда  они  решили  опуститься  на
одну из планет. Перед  ними  открылся  умирающий  мир,  где  все  живое  уже
погибло. Там никогда не 'было людей, только несколько видов высших животных,
уже превратившихся в замороженные трупы. На этой планете  иссы  пробыли  три
месяца. Наблюдения накапливались, и с каждым днем.все более  тусклое  солнце
озаряло, все более  красный  небосклон.  Наконец,  когда  температура  упала
настолько, что азот начал превращаться в жидкость,  появились  мислики.  Это
произошло за триста лет до моего прибытия на Эллу.
   Откуда пришли мислики? Иссы этого не знают.  Их  появление  на  умирающей
планете до сих пор остается тайной. Известно только одно: они являются  лишь
тогда, когда азот из-за холода переходит в жидкое состояние.
   Два ксилла были захвачены мисликами врасплох. Третий, которым  командовал
Оссентур, находился тогда в полете на высоте ста  километров.  Первый  ксилл
успел только сообщить, что его окружили сверкающие и движущиеся предметы.  И
больше ни звука. Второй ксилл был поражен  при  попытке  взлететь.  Зато  он
успел передать изображение: на обледенелой почве кишели непонятные  предметы
величиной  примерно  с  человека,  кристаллической  формы,  с  металлическим
блеском.  Передача  прервалась  внезапно,  как  будто   ксилл   врезался   в
поверхность планеты.
   Оссентур продолжал наблюдения еще восемь дней. Наконец,  убедившись,  что
вокруг первого ксилла нет никакого движения, он молниеносно спикировал и сел
рядом,  заливая  все  вокруг  антибиотическими  лучами.  Внутри  ксилла  все
оставалось на своих местах, но иссы были мертвы. Оссентур  приказал  забрать
трупы, взорвать двигатели и лететь к Элле, оставив аппарат  мисликам,  -  он
был первый, кто дал этим  страшным  созданиям  имя,  упоминаемое  в  Древнем
пророчестве. Биологи исследовали трупы. Весь экипаж ксилла погиб от  удушья:
легочный пигмент оказался разрушенным!
   Именно тогда очертя голову иссы бросились на поиски  других  человечеств,
чтобы найти такое,  "чью  красную  кровь  нельзя  заморозить".  Но  на  всех
открытых ими планетах жили "люди" с желтой, синей или зеленой кровью. Только
тогда я понял, почему, несмотря на Закон исключения, меня все  же  доставили
на Эллу и чего ожидали от меня, вернее, от всех нас, землян.
   К тому времени, как я говорил, иссы уже связались с разумными обитателями
многих планет, представители которых постоянно жили  на  Рессане,  где  была
резиденция Совета союза человеческих миров.

   Глава III
   МИСЛИКИ
   Итак, мислики были обнаружены менее чем в миллионе световых лет от  Эллы.
В то время  иссы  еще  не  понимали,  какая  связь  существует  между  этими
металлическими созданиями и угасанием звезд, но они уже  видели  в  мисликах
своего исконного, "метафизического" врага, сыновей Холода  и  Тьмы.  Поэтому
иссы старались их уничтожить. Но все средства были бессильны, кроме  одного.
Тщетно  ученые  иссов  испытывали  вновь  открытые  самые  страшные  способы
уничтожения, известные их предкам; мислики казались неуязвимыми. Их не могли
убить  ни  антибиотические  лучи,  ни   облучения   нейтронами,   протонами,
электронами и даже иифрануклеонами. Единственное, что на них действовало,  -
это теплота. Как-то раз один ксилл, пораженный излучением  мисликов,  против
которого иссы до сих пор  не  могут  найти  иной  защиты,  кроме  достаточно
большого расстояния, упал на поверхность планеты и  загорелся.  Находившийся
поблизости мислик замер, потом сморщился. Ценой больших потерь другие ксиллы
смогли  снизиться  и  захватить  труп  мислика  в  свои  отрицательные  поля
тяготения, чтобы  доставить  его  на  Эллу.  Анализ  обескуражил  всех:  это
оказался обычный железо-никелевый слиток! Если прежде  он  и  имел  какое-то
внутреннее строение,  то  теперь  все  расплавилось  под  действием  высокой
температуры.
   Борьба продолжалась триста лет, не принося  никаких  результатов.  Теперь
иссы умели уничтожать мисликов: достаточно было  подвергнуть  их  облучению,
которое хотя бы на десять секунд поднимало окружающую температуру до  -  73ш
С.  Но  и  мислики  защищались.  Дальность  их  антибиотического   излучения
возрастала: уже в двадцати километрах от поверхности захваченной ими планеты
оно  становилось  смертельно  опасным.  Не  известно,  как  они  узнавали  о
приближении ксиллов и умерщвляли в них все живое, прежде чем  иссы  успевали
сбросить термические бомбы. Кроме того,  они  научились  -  или  впервые  на
памяти иссов начали - проникать в космос без всяких  летательных  аппаратов.
Теперь мислики, тесными группами  по  девять  штук,  постоянно  кружили  над
захваченными планетами.  Заодно  выяснилось,  что  сила  излучения  мисликов
возрастает прямо пропорционально их количеству, поэтому, когда они действуют
девяткой, излучение особенно опасно. Тогда иссы применили новую тактику: они
выходили из ахуна над самой  поверхностью  планет"  бросали  бомбы  и  снова
исчезали  в  ахуне.  Подобная  тактика  оказалась  весьма  эффективной,   но
чрезвычайно рискованной. Иногда из-за малейшей неточности ксилл возникал  из
ахуна под поверхностью планеты. Атомы ксилла и атомы планеты  оказывались  в
одном и том же месте а  одно  я  то  же  время  -  в  результате  происходил
чудовищный атомный взрыв.
   Царство  мисликов  в  несчастной  галактике,  где  звезды  угасали   одна
за'другой,  продолжало  расширяться.  И  тем,  кто  видел  эти  звезды   уже
погасшими, странно и дико было наблюдать с Эллы, как они сияют на небосводе:
свет от них мог идти еще целый миллион лет!
   Всего лет за двадцать до моего появления на Элле иссы поняли, что мислики
не просто захватывают планеты вокруг угасших звезд,  а  гасят  сами  звезды.
Такую гипотезу выдвигал уже Оссентур триста лет  назад,  но  она  показалась
настолько фантастичной, что на нее не обратили внимания.
   В галактике, подвергшейся нападению, - Второй галактике по счету иссов  -
была человеческая планета, обитатели которой  весьма  походили  на  иссов  и
имели с ними превосходные отношения. Эта планета Хассни звезды Склин служила
как бы форпостом в борьбе с мисликами. И вот однажды  было  обнаружено,  что
мислики появились на обледенелой поверхности Аффра - самой  дальней  планеты
этой  солнечной  системы.   Одновременно   ученые   Хассни   заметили,   что
интенсивность  излучения  их  солнца  резко  уменьшилась.   Три   ксилла   с
хассниянами отправились в опасную разведку и впервые за  всю  историю  войны
обнаружили, что мислики соорудили на Аффре огромные металлические  пилоны  -
сужающиеся кверху  башни.  А  когда  планета  Аффр  некоторое  время  спустя
оказалась на одной линии с Хассни и ее солнцем, хасснияне с ужасом  увидели,
что на эти несколько дней  все  процессы,  связанные  с  распадом  атома,  в
лабораториях  и  на  атомных  энергетических  станциях  прекратились.  Самое
невероятное стало  очевидным:  мислики  умели  прекращать  атомные  процессы
внутри звезд!
   Хассниян пришлось эвакуировать: иного выхода не было. Их  переправили  на
одну из планет Первой галактики, галактики иссов.
   И наконец, за два года до моего прибытия, иссам удалось захватить  одного
мислика живым. Этого мислика я видел и даже трогал!
   Мало-помалу я прижился на Элле. До-прежнему я оставался у Суилика, но мне
уже дали свой реоб. Управлять им я научился довольно быстро.  Эти  маленькие
самолеты настолько совершенны, что разбиться на них практически  невозможно.
Управление  полностью  автоматизировано,  пилоту  остается  только   выбрать
направление, скорость и высоту. Разумеется,  автомат  можно  в  любое  время
выключить. Большинство иссов вообще пользуются им  весьма  редко.  Эта  раса
нашла единственно правильное решение проблемы: они пользуются  машинами,  не
боятся их я никогда не становятся их рабами.  Тот  же  самый  исс,  который,
спокойно садясь в ксилл,  уходит,  как  они  говорят,  "за  Пространство"  и
преодолевает таким образом бог знает сколько  миллиардов  километров,  может
так же спокойно, когда ему заблагорассудится, пуститься в самый дальний путь
пешком. Что же  до  меня,  то  я  несколько  месяцев  не  решался  выключить
автопилот.  Но  когда  я  наконец  осмелел,  то   получил   такое   огромное
удовольствие от управления  своей  чудесной  маленькой  машиной,  что  потом
включал автомат лишь во время особо длительных .перелетов. К слову  сказать,
вначале, пока иссы окончательно не  приняли  меня  в  свое  общество  -  это
случилось позднее, когда я стал одним  из  трех  "иностранцев",  удостоенных
подобной чести, - мне разрешалось пользоваться реобом только для полетов  от
дома Суилика до Дома мудрецов, и обратно.
   Одновременно я осваивал разговорный язык иссов, Чрезвычайно  трудный  для
нас, землян. Он почти весь состоит из  сюсюкающих  звуков,  и  самые  частые
согласные в нем - "з" и "с"; ты это, наверное, и сам заметил по  их  именам.
Настоящим проклятием для меня были ударения, которые меняются в  зависимости
от того, к кому  ты  обращаешься,  от  времени  глагола  и  тому  подобного.
Например, моего хозяина звали Суилик. Но его дом - это уже "Суил'к сиан".  А
"я выхожу из дома Суилика  звучит  как  "стан  Суил'к  са'н".  Ты  понимаешь
теперь, как трудно построить на их языке сложную фразу! Я так и не  выучился
как следует говорить по исски. Впрочем, меня это особо не  трогало,  главное
было понимать. А когда приходилось говорить самому, я всегда  мог  в  случае
необходимости  перейти  на  прямую  "передачу  мыслей"  какому-нибудь  иссу,
который переводил их в слова.
   Регулярно через день я отправлялся в Дом мудрецов, где читал нечто  вроде
курса  лекций   по   земной   цивилизации.   Взамен   меня   обучали   языку
полугипнотическим способом. Одновременно я по мере возможности знакомился  с
наукой и культурой иссов. Вместе с двумя весами я занимался исследованиями в
области сравнительной биологии. Они самым  тщательным  образом  изучали  мою
кровь и бесконечное количество раз подвергали  меня  просвечиванию.  Понимая
мое  любопытство,  оба  исса  охотно  давали  мне  возможность   изучать   и
исследовать их самих; По своему строению они весьма сходны с землянами, но я
подозреваю, что их далекие предки были ближе  к  нашим  земноводным,  чем  к
нашим млекопитающим.
   Кстати, скажу несколько слов о животном мире  Эллы.  Более  крупные  виды
фауны имеют здесь как бы двойное  происхождение.  Со  своей  первой  планеты
Эллы-Вен иссы привезли некоторых домашних животных, в частности нечто  вроде
большой  кошки  на  очень  длинных  ногах,   с   зеленоватой   шерстью.   По
сообразительности эти миссдольсы не уступают нашим обезьянам. Иссы по ним  с
ума сходят, и по крайней мере один миссдольс есть в каждом доме. Когда-то, в
доисторические времена, на Элле-Вен миссдольсов использовали для  охоты,  но
теперь их ужасные когти и саблеобразные клыки угрожают только обивке  кресел
в домах хозяев.
   Кроме   миссдольсов,   иссы    разводят    крупных    животных,    дающих
золотисто-желтое молоко. Естественная фауна Эллы-Тан сохранилась в  обширных
заповедниках,  где  еще  водятся  опасные  хищники.  Молодые   иссы   иногда
устраивают на них охоту с луками и сворами миссдольсов. На Элле нет  никаких
крылатых существ, ни птиц, ни насекомых, но  зато  есть  нечто  вроде  наших
муравьев - хотя  сравнение  и  неверно.  Это  маленькие  ядовитые  создания,
справиться с которыми иссы не в силах,  несмотря  на  все  достижения  своей
науки. На Элле-Вен было еще одно животное величиной с нашего  слона,  однако
иссы не сочли нужным переправлять этот вид на свою новую планету.
   Через два месяца я держал экзамен "на  совершеннолетие",  который  должен
пройти каждый исс, то есть психометрический  экзамен.  Он  не  имеет  ничего
общего с нашими  тестами,  да  и  сами  иссы  не  пытаются  определять  этим
экзаменом талантливость  или  ум.  Их  задача  проще:  выяснить  пригодность
испытуемого к той или иной работе, а также уровень его развития.
   К  слову  сказать,  я  прошел  через  психометр  по  своей  доброй  воле.
Интереснейшая штука! Представь себе нечто вроде шезлонга,  на  который  меня
уложили посреди зала с полированными стенами, шлем  с  множеством  антенн  у
меня на голове, свет единственной синей лампы во тьме, странное  лицо  исса,
склонившегося   над   приборами-регистраторами.   Я   почувствовал    слабый
электрический удар и с этого момента как бы  раздвоился.  Я  знал,  что  мне
задают вопросы, знал, что я на них отвечаю, но черт бы меня побрал,  если  я
помню эти вопросы и ответы! Я видел, как исс постепенно меняет  регулировку,
голова у меня легко, приятно кружилась, я больше не ощущал под собой ложа и,
казалось, парил в воздухе. Это продолжалось что-то около  двух  базиков,  но
мне они показались короче двух минут. Свет снова зажегся, с меня сняли шлем,
и я встал, чувствуя в голове странную легкость  и  пустоту.  Анализ  записей
занял дней десять. Потом я был вызван к Аззлему, который ожидал меня  вместе
с двумя психометристами.
   Результаты экзаменов, по его словам, были поразительными. Мои  умственные
способности оказались много выше средней для иссов нормы: они  равнялись  88
единицам, в то время как даже у мудрецов средний показатель - 87. Но гораздо
больше их встревожили мои психические  качества:  судя  по  записям,  я  был
опасным индивидуумом, ярко выраженным борцом,  одинаково  необузданным  и  в
ненависти и в любви, со склонностью  к  одиночеству,  переходящей  иногда  в
неприязнь  к  обществу.  И,  наоборот,  моя  восприимчивость  к  отвлеченным
мистическим понятиям оказалась незначительной, весьма незначительной,  почти
несуществующей,  и  это  их,  видимо,  огорчило.  Но  больше   всего   иссов
заинтересовало то, что я излучал  определенный  тип  волн,  который  был  им
совершенно непонятен и в то же время  очень  походил  на  волны,  излучаемые
мисликами.
   Практическим следствием экзамена было то, что мудрецы не отослали меня на
Рессан, к представителям других человечеств, а предпочли оставить на Элле.
   Итак, я продолжал жить у Суилика. Сам он,  правда,  вскоре  отправился  в
экспедицию через ахун, и я остался один. Но к тому времени у меня  уже  было
много знакомых среди соседей, не говоря  об  Эссине  и  ее  родных,  которые
навещали  меня  при  первой  возможности.   Освоив   разговорный   язык,   я
одновременно научился читать  и  теперь  пользовался  .обширной  библиотекой
Суилика. Большая часть его книг была  посвящена  слишком  сложным  для  меня
физическим проблемам, но здесь же  были  труды  по  биологии  и  археологии,
которыми я зачитывался.
   Однажды я лениво просматривал краткую историю планеты  Сзен  звезды  Флух
Одиннадцатой галактики, как вдруг прямо перед домом опустился синий реоб. Из
него вышел исс гигантского роста, один из  членов  Совета  мудрецов.  Я  уже
знал, что его зовут Ассза, но до сих пор не имел с ним  никаких  дел:  Ассза
был физиком, а мои знания в этой области оказались настолько  скудными,  что
иссы сочли бесполезным прикреплять ко мне специалиста. Так или иначе - визит
Ассзы меня удивил. Со свойственной иссам прямотой он сразу приступил к делу:
   - Собирайся, ты нам нужен!
   - Для чего? - спросил я.
   - Для того чтобы узнать, действительно ли ты  один  из  сыновей  Света  с
красной кровью, кому не страшны мислики. Пойдем. И не бойся, тебе  ничто  не
грозит.
   Разумеется, я мог отказаться, но у меня и мысли такой  не  возникло.  Мне
уже давно хотелось наконец узнать, что собой  представляют  эти  мислики.  Я
встал и последовал за Ассзой к реобу.
   Мы поднялись очень высоко и развили предельную скорость. Реоб прошел  над
двумя морями, над горной цепью и лишь к концу третьего часа круто спикировал
к скалистому пустынному островку посредине океана. За три часа мы  пролетели
более девяти тысяч километров. Солнце уже склонялось к горизонту. Я  заметил
в океане плавучие льдины: видимо, мы были недалеко от полярного круга.
   Ассза посадил реоб на маленькую площадку, нависшую над  самой  водой.  Мы
приблизились  к  массивной  металлической  двери  в  скале;  мой  проводник,
проделав сложную манипуляцию, открыл глазок и сказал несколько слов.  Только
тогда дверь приоткрылась и мы вошли. Двенадцать молодых  иссов,  вооруженных
тепловыми излучателями, встретили меня настороженными взглядами. Миновав это
караульное помещение,  мы  проникли  в  восьмиугольный  зал,  одна  из  стен
которого имела характерную для экранов  матовую  поверхность.  Ассза  жестом
пригласил меня сесть. ,
   - Мой кабинет, - объяснил он. - Мне поручили следить за мисли- . ком.
   Далее он коротко рассказал мне следующее.
   Немногим более двух лет назад патрульному  ксиллу  удалось  обнаружить  в
космосе одного мислика и захватить его. Это было невероятно трудно,  и  весь
экипаж, подвергшийся  продолжительному  воздействию  лучей  мислика,  долгое
время страдал анемией. Но еще  сложнее  оказалось  пронести  мислика  сквозь
теплую атмосферу Эллы таким образом, чтобы он все-таки не погиб.  Наконец  и
это удалось, и с тех пор мислика держат ,в искусственной  подземной  пещере,
где температура никогда не  превышает  двенадцати  градусов  от  абсолютного
нуля. Представители всех человечеств, за исключением последнего, - того, что
знает путь через ахуи, - а  также  меня,  добровольно  подверглись  действию
лучей  мислика,  разумеется,  со  всеми   предосторожностями,   исключающими
смертельный исход. И ни один не выдержал испытания. Но, с другой стороны, ни
у  одного  из  них  не  было  красной  крови,  о  которой  говорило  Древнее
пророчество. Моя кровь была красной!
   - Взгляни на мислика, - сказал Ассза. Зал погрузился в темноту. На экране
возникло изображение при странном синем свете.
   - Холодный свет. Всякое другое освещение убило бы мислика!
   Я увидел  обширную  пещеру  с  голым  каменным  полом.  Посредине  лежало
какое-то многогранное вытянутое тело длиной метра  два  при  ширине  метр  и
почти такой же высоты; сначала я принял его за металлическое  сооружение  из
выпуклых, сочлененных пластинок. Оно было совершенно неподвижно и  светилось
ярким серебряным блеском.
   Ассза подвел меня к аппарату, напоминающему психометр. Светящиеся стрелки
медленно колебались на циферблатах,  по  флуоресцирующим  трубкам  пробегали
ритмичные длинные волны.
   -  Жизнь  мислика,  -  сказал  исс.  -  В  нем   беспрестанно   возникают
электромагнитные колебания, которые вы, земляне,  кажется,  используете  как
источник энергии. Сейчас мислик в состоянии покоя.
   Ассза повернул рукоятку регулятора. Приборы показали, что  температура  в
пещере поднялась с - 260ш до - 243ш. Стрелки на циферблатах сделали  скачок,
разноцветное свечение в трубках усилилось, ритм участился. Ассза  указал  на
одну из трубок, где свет вибрировал особенно учащенно.
   - Волны фен. Насколько мы знаем, их способны излучать только  мислики  да
еще ты.
   Я поднял глаза и увидел наше отражение в зеркальном  стекле.  Странное  и
жуткое это было зрелище  -  наши  лица,  освещенные  мигающими  зеленоватыми
отсветами трубок и мертвенно синим свечением экрана. Никогда еще на  Элле  я
не чувствовал такого  одиночества,  такой  затерянности  в  этом  бесконечно
далеком чуждом мире! И мне стало страшно.
   Мислик зашевелился. Его сочлененные пластинки как бы надвигались одна  на
другую. Он полз со скоростью человека, идущего  шагом.  ,  Ассза  постепенно
опять снизил температуру до - 260ш.
   - Ну вот, - сказал он. - Мы хотели бы, чтобы  ты  спустился  в  пещеру  и
испытал на себе излучение мислика. Никакой опасности нет,  то  есть  никакой
серьезной опасности. Все другие уже побывали там, к сожалению, безуспешно. В
космосе,  когда  мы  скрыты  за  броней  ксилла,  смертельным  бывает   лишь
сконцентрированное излучение по крайней  мере  девяти  мисликов.  Здесь,  на
таком близком расстоянии и без прикрытия, достаточно одного. В пещере  очень
низкая температура и почти полный вакуум, поэтому  ты  наденешь  специальный
скафандр. Я буду наблюдать отсюда. Тебя будут сопровождать два робота, чтобы
вынести из пещеры, если ты потеряешь сознание. Согласен?
   Какое-то мгновение я колебался, глядя на бредовое существо,  ползущее  по
камням. Мне казалось, что  под  его  непроницаемым  геометрическим  панцирем
таится беспощадный ум, холодный, чистый разум без  всякой  примеси  чувства,
более страшный, чем любая сознательная жестокость. Да, это был поистине  сын
Мрака и вечного Холода!
   - Хорошо, - сказал я, бросив на экран последние взгляд.
   - В случае необходимости, - добавил Ассза, - я могу повысить  температуру
и убить его. Надеюсь, что такой  необходимости  не  возникнет.  Однако  риск
все-таки есть. Один мислик может убить одного исса только  очень  длительным
излучением. Но ведь ты не нес! Он еще не убил ни одного из тех, кто  к  нему
спускался. Но у тебя другая кровь!
   - Ко всем чертям! - выругался я по-французски, а  по-исски  прибавил:  Не
будем терять времени. Рано или поздно все равно пришлось бы попробовать!
   - Раньше мы не могли этого сделать потому, что ты не знал нашего языка. А
передавать тебе мысли, когда ты будешь в  пещере,  я  бы  не  смог:  слишком
далеко.
   Он снова- включил свет. В дверях появился исс  и  знаком  пригласил  меня
следовать за ним. .Мы спустились в зал, находящийся на уровне пещеры; в  нем
в особых нишах  висели  скафандры  с  прозрачными  шлемами.  Исс  помог  мне
одеться, Скафандр оказался мне как раз впору, что впрочем,  не  удивительно,
так как его  изготовили  специально  для  меня.  Висевшие  рядом  чудовищные
доспехи  предназначались,  видимо,  тому  самому   коренастому   гиганту   с
выпученными глазами, статую которого я видел на Лестнице человечеств.  Дверь
зала еще раз открылась, пропустив двух  роботов  с  могучими  металлическими
руками; они беззвучно вкатились на шестиколесных платформах.  Исс  вышел,  и
дверь захлопнулась.
   - Ты меня слышишь? - прозвучал в моем шлеме голос Ассзы.
   - Да, очень хорошо.
   - Пока излучение мислика тебе не угрожает. Оно не может проникнут  сквозь
четырехметровую толщу, железо-никелевой брони.  Такая  броня  -  единственно
действенная защита, но в бою она неприменима из-за слишком большой  тяжести.
Сейчас я открою вход в пещеру; Отойди назад  и,  что  бы  ни  случилось,  не
снимай шлема, пока я тебе не скажу.
   Огромный  металлический  блок  медленно  выдвинулся  из  четырехметрового
проема и откатился в сторону. Я не ощутил холода, только мой скафандр слегка
раздулся, так что я стал похож на гигантскую надувную куклу. Я прошел  через
открывшийся ход и очутился в пещере. Мислик лежал у  противоположной  стены.
Синий свет показался мне здесь еще тусклее, чем на экране.
   Я потихоньку двинулся  вперед,  ступая  по  монолитному  каменному  полу.
Кругом все было неподвижность и тишина. Я слышал в шлеме только затрудненное
дыхание Ассзы. Мислик по-прежнему не шевелился.
   Внезапно он заскользил ко мне. Спереди он  казался  приплюснутым  слитком
высотой около полуметра.
   - Что я должен делать? - спросил я.
   - Он еще не излучает. Он тебя не тронет. Однажды он  взлетел  и  раздавил
одного исса. За это мы его продержали двенадцать базиков при  самой  высокой
температуре, какую он только может выдержать. Надеюсь, . это было  для  него
уроком и он больше ни на кого не бросится. А если бросится - у тебя на поясе
есть тепловой пистолет. Но прибереги его на самый крайний случай.
   Мислик кружился вокруг меня, все убыстряя движение.
   - Он все еще не излучает. Что ты чувствуешь?
   - Ничего. Совершенно ничего. Просто мне как-то не по себе.
   - Осторожно! Он излучает! Он излучает!
   На передней части металлического  чудища  появился  маленький  фиолетовый
язычок. Я по-прежнему ничего не ощущал и сообщил об этом Ассзе.
   - Ты не чувствуешь покалывания во всем теле? Голова не кружится?
   - Да нет, ничего не чувствую!
   Излучение мислика становилось все яростнее. Фиолетовый язык достигал  уже
целого метра в длину!
   - Все еще ничего?
   - Нет.
   - При такой интенсивности любой исс давно  бы  уже  потерял  сознание.  Я
думаю, что вы, земляне, поистине  те  самые  существа,  о  которых  говорило
Пророчество!
   Мислик был явно сбит с толку. Во всяком случае, я именно  так  понял  его
поведение. Он отступал,  приближался,  излучал,  прерывал  излучение,  снова
отступал. Я  пошел  за  ним.  Он  попятился,  затем  остановился.  И  тогда,
вообразив себя  неуязвимым,  а  может  быть,  просто  из  бравады  я  сделал
несколько быстрых шагов и уселся на мислика! До меня  донесся  вопль  ужаса,
потом взрыв свистящего смеха Ассзы, когда он  увидел,  как  мислик  стряхнул
меня резким толчком и удрал в дальний угол пещеры. Я был первым существом из
плоти и крови, которое прикоснулось к живому мислику!
   -  Довольно!  -  сказал  Ассза.  -   Возвращайся   во   входную   камеру.
Металлический блок закрыл отверстие, возДух со свистом ворвался в зал,  и  с
помощью появившегося исса я  освободился  от  скафандра.  Лифт  поднял  меня
наверх к дверям кабинета Ассзы. Я вошел. Бессильно поникнув в своем  кресле,
он плакал от радости.

   Глава IV
   ПЕСНЯ ИНОГО МИРА
   В тот раз я провел' на острове Санссин три дня. Ассза немедленно  сообщил
Совету мудрецов о положительных результатах испытания, и уже через несколько
часов весь совет в полном составе собрался в большом зале рядом с  кабинетом
Ассзы. Однако, когда меня снова попросили спуститься в пещеру к  мислику,  я
отказался  наотрез.  Если  излучения  мислика  и  не  подействовали  на  мой
организм, то нервы мои сдали окончательно.
   До  тех  пор  пока  я  находился  лицом  к  лицу  с   этой   одушевленной
металлической глыбой, мне еще удавалось  сохранять  спокойствие,  но  теперь
силы меня оставили и я безумно хотел спать. Мудрецы это поняли. Решено  было
все отложить до следующего  дня.  Мне  предоставили  удобную  комнату,  и  с
помощью "того, кто дает сон" я выспался в ту ночь на славу.
   Не без колебаний решился я на повторение опыта. В самом  деле,  откуда  я
знал, долго ли продержится мой чудесный иммунитет и что будет со мной,  если
он вдруг кончится? Поэтому я попросил вызвать на остров  одного  из  будущих
мудрецов, Сззана, которому передал в свое время  немало  познаний  из  нашей
земной медицины. Па сей раз подготовка заняла гораздо больше времени. У меня
взяли кровь, сделали количественный и качественный  анализ,  подвергли  меня
самому тщательному и всестороннему осмотру. Кроме того,  вместе  со  мной  в
пещеру должен был спуститься один исс, чтобы проверить на себе действительно
ли  мислик  испускает  при  мне  то  самое  излучение,  которое  для   иссов
смертельно. Особая честь была оказана экипажу ксилла, который достиг  Земли,
и все они явились во главе с Аассом, все кроме Суилика,  странствовавшего  в
то время где-то в космосе. Я был рад их видеть,  но  радость  моя  померкла,
когда я узнала что вместе со мной в пещеру добровольно пойдет Эссина.
   Отговорить ее я не пытался. Я уже знал, что на  Элле  мужчины  и  женщины
абсолютно равны перед лицом опасности и что всякие  условности  относительно
слабого пола здесь осмеяны и  преданы  забвению  тысячелетия  назад.  Эссина
вызвалась  добровольно,  мудрецы  согласились,  и  если  бы  я  вздумал   ее
отвергнуть, это было бы для нее неслыханным оскорблением. По в глубине  души
я был искренне огорчен: видимо, во мне Слишком  сильны  наши  старые  земные
предрассудки.
   Мне вручили специальный пистолет "холодного пламени", который позволял  в
случае необходимости парализовать мислика, не убивая его,  то  есть  поднять
вокруг него температуру с - 261ш до примерно - 100ш.
   Итак, в сопровождении четырех роботов мы спустились  в  шлюзовую  камеру.
Там нас ожидали два исса, чтобы помочь нам облачиться в скафандры.  Пока  на
меня натягивали специальный космический комбинезон, я  видел,  как  бледнеет
лицо Эссины, - у иссов кожа в таких случаях становится зеленовато-серой -  и
слышал, как она бормочет что-то похожее на молитву. Ей было страшно, и я  ее
понимал, потому что если у мена были вое шансы пройти  через  это  испытание
благополучно, то  она  с  такой  же  уверенностью  знала,  что  подвергается
смертельной опасности. Поэтому когда мы уже входили в пещеру, я  положил  ей
руку на плечо и сказал в микрофон:
   - Держись позади меня.
   - Не могу, -  ответила  она.  -  Нам  надо  знать,  насколько  интенсивно
излучение.
   Я обернулся. Роботы катились  за  нами,  уже  наполовину  распрямив  свои
огромные металлические руки.
   Мислик, замерев, ожидал нас. Я говорю "ожидал",  потому  что  уверен:  он
ощутил наше приближение, хотя никто до сих пор так и не  смог  обнаружить  у
мисликов ничего похожего на органы чувств.  Внезапно  мислик  скользнул  нам
навстречу.
   - Не отходите далеко от двери! - услышали мы голос Аззлема.
   Эссииа отступила на шаг, потом решительно встала со  мною  рядом.  Мислик
остановился от нас в трех шагах. Он не излучал.
   - Наверное, он меня узнал, - начал я. - Он не будет излучать, пока...
   Все остальное произошло невероятно быстро. Мислик начал излучать сразу на
полную мощность.  Фиолетовое  жало  вспыхнуло  метровым  языком.  Затем,  не
прекращая  излучения,  он  закружился  вокруг  вас  с  бешеной  скоростью  и
обрушился на первого робота.  Через  секунду  от  чудесной  машины  осталась
только куча сплющенных  стальных  листов  и  смятых  колес.  Одно  маленькое
зубчатое колесико катилось вокруг нас, и я в каком-то  отупении  внимательно
смотрел, как оно все сужает круги у самых моих ног.
   - Осторожно! - крикнул Аззлем.
   Этот возглас вывел меня из оцепенения. Обернувшись, я увидел, что  Эссииа
рухнула на пол рядом с  останками  робота.  Мислик  устремился  на  второго,
который спешил к нам. Я выстрелил два раза подряд. Мислик  замер.  Я  поднял
безжизненное тело Эссины, обмякшее внутри скафандра. Робот уже протягивал  к
ней руки.
   - На, держи ее!  -  приказал  я  ему,  как  живому  существу.  -  Я  буду
прикрывать отход.
   Ответа, разумеется, не последовало: с Эссиной в руках робот т  предельной
скорости катился к выходу. Мислик  ринулся  за  ним.  Я  снова  выстрелил  и
остановил его. С пистолетом в руке я тоже начал  отступать  вместе  с  двумя
уцелевшими роботами. И тогда мислик взлетел.
   Я слышал крики мудрецов там наверху, в  контрольном  зале.  Металлическое
чудовище поднялось под самый свод и ринулось вниз на меня. Я выстрелил  пять
раз подряд - тщетно! В последний момент я упал ничком, и мислик промахнулся.
До меня донесся голос Ассзы:
   - Тем хуже - крайнее средство!
   Режущий ярко-белый свет залил всю пещеру в  то  мгновение,  когда  мислик
взлетал второй раз. Тотчас он рухнул вниз и начал выписывать зигзаги, словно
обезумев от невыносимой боли.
   - Скорее выходи, иначе придется его убить! - крикнул Ассза.
   Я бросился к выходу, вбежал в шлюзовую камеру. Яркий свет  позади  погас,
массивная дверь закрылась, воздух вошел в камеру. Затем вбежали четыре исса,
одним из них был Сззан. С Эссины сняли скафандр. Она  была  мертвенно-серой,
но дышала.
   Я поднялся в кабинет Ассзы вне себя от злости.
   - Ну что, теперь вы удовлетворены? - спросил я Аззлема. -  Я-то  жив,  но
Эссииа может умереть!
   - Вряд ли. Один мислик не может убить исса за такое малое время. Но  если
бы даже и так? Когда на, карту поставлено все  мироздание,  что  стоит  одна
жизнь, к тому же отданная добровольно?
   Ответить на это, разумеется, было нечего. У меня  еще  раз  взяли  кровь,
снова сделали все анализы. Заключение было безоговорочным: лучи  мислика  не
оказывают на меня никакого действия.
   Я задержался на острове еще два дня, пока  не  убедился,  что  Эссине  не
угрожает непосредственная опасность. Она быстро пришла в себя, но  была  еще
очень слаба, несмотря на переливания крови и  облучение  биогенными  лучами.
Однако Сззан меня успокоил: он лечил и вылечивал иссов,  пораженных  гораздо
больше.
   После моего возвращения в дом Суилика все вошло в нормальную колею. Через
день я посещал Дом мудрецов, читал  и  слушал  лекции.  Особенно  близко  мы
сошлись с Ассзой, физиком-гигантом,  сторожем  мислика,  -  кстати,  мислик,
видимо, не очень пострадал от жестокого  наказания,  -  а  также  с  молодым
биологом Сззаном. И вот однажды, когда мы все трое беседовали об  излучениях
человеческого мозга, у меня вдруг мелькнула  мысль:  что,  если  попробовать
"поговорить" с мисликом с помощью этих волн фен, которые почти  одинаковы  у
него и у меня?
   Подумав, Сззан ответил:
   - Вряд ли это удастся. Мы улавливаем волны фен, но мы совершенно не знаем
чему  они  соответствуют.  Исследовать  их  нам  не  удавалось.  Потому  что
приблизиться к мислику для нас, а тем более понять его - почти то же  самое,
что пролететь сквозь звезду, ты сам это  видел  на  примере  Эссины!  Но  ты
излучаешь такие же волны или очень похожие, и с тобой мы можем  попробовать.
Однако я думаю, что волны фен не  имеют  ничего  общего  с  твоей  психикой.
Скорее они связаны с удивительным  строением  землян,  в  организме  которых
столько железа!
   - Тем хуже, - сказал я. - Мне бы  все-таки  хотелось  установить,  с  ним
связь.
   - Может быть, это и удастся, - неожиданно поддержал меня Ассза. - Но  для
этого тебе понадобится все твое мужество. Тебе придется снова  спуститься  в
пещеру в шлеме - усилителе мыслей.  Психические  волны  -  наши  психические
волны -  распространяются  на  гораздо  меньшее  расстояние,  чем  излучения
мисликов, поэтому нам никогда не удавалось "услышать" ни одного  из  них.  А
как только расстояние  уменьшалось,  кто-нибудь  из  двоих  погибал  -  либо
мислик, либо исс. Ты другое дело: ты можешь к нему приблизиться. Однако надо
будет войти в пещеру, потому что железо  никелевая  броня  останавливает  не
только смертоносное излучение, но также и волны мыслей, - если только мислик
излучает что-либо сходное с нашими волнами.
   - Согласен, - сказал я. - Но что, если он снова взлетит?
   - Оставайся у двери. Если он взлетит, ты укроешься в шлюзовой камере.
   - Хорошо. Когда проведем опыт?
   Я чувствовал, что им не терпелось больше, чем мне.
   - У меня тут большой реоб на четверых, - начал Ассза.
   - У меня есть свой, - перебил я. - Летим?
   - Летим! - решительно  сказал  Сззаи,  самый  молодой  из  нас  троих.  -
Придется переделать шлем-усилитель.  По  все  необходимое  есть  у  меня  на
острове, - закончил разговор Ассза.
   Мы сели в реоб, и Ассза сразу развил наивысшую скорость.  Он  вел  машину
мастерски, но, пожалуй, слишком рискованно, едва не касаясь  горных  вершин.
Когда мы были уже над морем, я заметил не похожий  на  дискообразные  ксиллы
гигантский вытянутый корабль, который быстро спускался к Горам мудрецов.
   - Звездолет синзунов,  сказав  Сззан.  -  Они  вернулись,  значит,  скоро
соберется Совет.
   - Разве тебе не надо присутствовать? - спросил я  Ассзу.  -  Может  быть,
отложим опыт?
   - Незачем. Совет соберется лишь к вечеру. У нас  есть  время.  Мы  пойдем
туда вместе, чтобы ты посмотрел на своих братьев по красной крови.
   Далеко внизу среди синих волн появился остров. Сразу же после посадки  мы
все трое направились  в  лабораторию.  Там  сидел,  наблюдая  за  приборами,
Сианси, первый ассистент Ассзы.
   - Он спит, - сказал Сианси. - Но после посещения тсемлянина,  к  нему  не
подступиться. Он смял еще одного робота.
   Впервые я услышал, а не прочитал мысленно имя, которое нам дали  иссы,  -
"тсемляне" вместо "земляне".
   - Надо срочно переделать усилитель мыслей, чтобы тсемлянин мог надеть его
под шлем скафандра. Он сейчас спустится еще раз.  Может  быть,  ему  удастся
установить связь с мисликом.
   Молодой исс на несколько мгновений задержался в дверях,  глядя  на  меня.
Наверное, я ему казался почти таким же чудовищем, как мислик.
   Мы включили экран. Мислик не  шевелился  и  сейчас  особенно  походил  на
мертвый слиток металла. И  тем  не  менее  перед  нами  было  могущественное
создание, наделенное невероятной способностью гасить звезды!
   - Когда будешь в пещере, следи за ним внимательно, - сказал мне Ассза.  -
Прежде чем взлететь, он всегда чуть-чуть приподнимает переднюю часть тела. С
этого момента до взлета в твоем  распоряжении  будет  около  одной  тысячной
базика. Немедленно отступай!
   Переделка шлема длилась целый базик - о, черт, я все еще воображаю, что я
на Элле! - значит, переделка длилась около часа с четвертью.
   Облачившись в скафандр, с усилителем на  голове,  я  потихоньку  вошел  в
пещеру. Мислик лежал ко мне "спиной". Не отходя далеко от двери,  я  включил
усилитель.
   В то же мгновение меня  захлестнула  волна  отчаяния,  идущего  извне,  -
отчаяния мислика: такое страшное ощущение затерянности и одиночества, что  я
едва не закричал! Значит, это существо, не имеющее ни чувств,  ни  разума  в
нашем смысле слова, способно страдать! Но, как  ни  парадоксально,  существо
это, столь отличное от нас, показалось мне еще  ужаснее  именно  этой  своей
близостью. Не в силах более выдержать, я отключил усилитель.
   - Ну, что? - спросил Ассза.
   - Он страдает, - ответил я, потрясенный.
   - Внимание! Мислик пробуждается!
   Да, мислик задвигался. Как в прошлый раз, он медленно полз прямо на меня.
Я опять включил усилитель. Но теперь вместо страдания навстречу мне струился
поток ненависти, холодной, дьявольской, всепоглощающей ненависти! Мислик был
уже близко. Я схватился за тепловой пистолет. Он замер, и  поток  .ненависти
стал еще яростнее: я ощущал его почти физически, как леденящую вязкую струю.
Тогда в свою очередь я начал передавать.
   "Металлический мой собрат! - думал я. - Я не желаю тебе зла. Зачем  вы  и
иссы  уничтожаете  друг  друга?  Почему  уничтожение  должно  быть   законом
Вселенной? Почему один род должен истреблять другой род,  почему  господство
одних несет смерть другим? У меня нет к тебе ненависти,  странное  существо.
Видишь? Я прячу оружие в кобуру!"
   Вряд ли он меня понял. Но по мере того как  я  передавал,  ненависть  его
уменьшалась, отходила  на  задний  план,  уступая  место  удивлению,  но  не
угасала. Мислик не шевелился.
   Вспомнив утверждения философов о том, что законы математики  должны  быть
едины для всей Вселенной, - кстати, иссы, насколько мне помнится, говорят то
же самое, - я начал  думать  о  квадратах,  прямоугольниках,  треугольниках,
кругах. Сначала я ощутил еще более сильную волну удивления,  затем  на  меня
хлынул поток образов: мислик отвечал! Увы, вскоре я убедился, что между нами
нет и не может быть ничего общего, что никакое  взаимопонимание  невозможно.
Образы были расплывчаты, как ускользающие сны. Порой  мне  казалось,  что  я
улавливаю странные фигуры иного мира, где существует более  трех  измерений,
или мира совсем не  понятных  для  нас  измерений.  Но  едва  я  начинал  их
осмысливать, как они исчезали, оставалось только горькое  сожаление  о  том,
что я не в силах преодолеть  незримую  преграду,  отделяющую  меня  от  этих
построений, совершенно чуждых нашему разуму. Я сделал  последнюю  попытку  и
начал думать о числах.  Результат  был  тот  же.  В  ответ  я  уловил  нечто
абсолютно непередаваемое, непостижимое, разделенное провалами, когда  всякая
связь прерывалась. Я попробовал общие образы, но ни один не  вызвал  ответа,
даже образ звезды, сияющей в черном небе. Видимо свет в нашем понимании  был
ему чужд и недоступен. Тогда я прекратил  свои  тщетные  попытки.  Наверное,
мислик уловил мою печаль, потому что в ответ опять послал волну  отчаяния  и
ужасающего бессилия, которое  полностью  заглушило  ненависть.  Он  уполз  к
дальней стене, так и не испустив своего смертоносного излучения.
   Теперь, что бы ни говорили иные философы, я знаю: только страх  и  печаль
одинаковы во всей Вселенной, и, наоборот, дважды  два  -  далеко  не  всегда
четыре. Было что-то  трагическое  в  этой  невозможности  обменяться  самыми
простыми мыслями, в то время как самые  сложные  чувства  сразу  становились
понятными.
   Я поднялся в лабораторию и сообщил о своих мизерных  успехах.  Иссов  это
особенно  не  огорчило.  Для  них  мислик  -   порождение   Ночи,   существо
ненавистное, исконный враг, и весь опыт интересовал их с чисто научной точки
зрения. Другое дело я: до сих пор жалею, что не смог не то чтобы понять,  но
хотя бы отдаленно уловить, для чего и чем живут эти странные создания.
   Мы покинули остров уже в сумерках. Два спутника сияли в  небе,  усыпанном
звездами: Арци,  такой  же  золотистый,  как  наша  Луна,  и  Ари,  мрачного
красноватого цвета, который всегда напоминал мне о зловещих  знамениях.  При
свете лун и звезд  мы  опустились  на  большую  нижнюю  террасу  у  подножия
Лестницы человечеств. На другом краю террасы смутно вырисовывалась  огромная
вытянутая масса звездолета синзуиов,  чуть  мерцающего  во  мраке.  К  моему
большому огорчению, мне не позволили пройти в зал  совета.  Пришлось  нам  с
Сззаном отправиться в Дом чужестранцев, нечто вроде гостиницы, расположенной
в одной из рощ на нижней террасе.
   Мы поужинали вместе и вышли погулять  перед  сном.  Вскоре  мы  оказались
неподалеку от звездолета,  но  здесь,  на  повороте  аллеи,  нас  остановила
небольшая группа иссов.
   - Дальше ходить нельзя, - сказал один из них.  -  Синзуны  охраняют  свой
аппарат и никого не подпускают без особого разрешения. Но кто это  с  тобой,
Сззан?
   - Обитатель планеты Тсемля звезды Солнце Восемнадцатой  галактики.  Он  у
нас один. Он прилетел с Аассом и Суиликом. У него красная кровь,  и  мислики
ему не страшны.
   - Постой! Неужели это сын  Света  из  Древнего  пророчества?  Говорят,  у
синзунов тоже красная кровь, но они еще не встречались с мисликами!
   - Землянин сегодня еще раз спускался в пещеру на острове Санссин  и,  как
видишь, цел и невредим.
   - Позволь мне взглянуть на тебя! - обратился ко мне тот же исс.
   Мягкий свет фонарика на его легком шлеме осветил нас. Я заметил у него на
поясе  два  небольших  излучателя.  Видимо,  охрана  звездолета  была  делом
нешуточным!  Кстати,  первый  раз  я  увидел  на  Элле  нечто   напоминающее
вооруженные силы.
   - Ты похож на синзунов, - проговорил исс. -  Я  видел  троих,  когда  они
высаживались сегодня после полудня. Но ты выше,  массивнее  и  у  тебя  пять
пальцев на, руках. Ах, как бы мне  хотелось  поскорее  попасть  на  ксилл  в
экспедицию! Я ведь еще учусь.
   Я вспомнил, что на Элле каждый имел две профессии,  как  Суилик,  который
был командиром ксилла и одновременно археологом.
   Долгий переливчатый крик нарушил тишину звездной нони.
   - Часовой синзуиов,  -  пояснил  исс.  -  Так  они  перекликаются  каждые
полбазика. Но, простите, я должен попросить вас вернуться.
   Делать нечего, мы вернулись в  Дом  чужестранцев.  Он  представлял  собой
множество  маленьких   коттеджей,   разбросанных   по   всей   роще;   здесь
останавливались те, кто был вызван на совет  и  жил  слишком  далеко,  чтобы
каждый день возвращаться к себе.  Рядом  с  моей  комнатой,  помимо  ванной,
оказалась небольшая библиотека,  но  я  чересчур  устал  и  не  мог  читать.
Возбужденный событиями этого необычного  дня,  самого  необычного  из  всех,
проведенных мною на Элле, я вынужден был снова прибегнуть  "  помощи  "того,
кто дает сон".
   Проснулся я очень рано. Морской воздух был остер и свеж, и я заметил, что
здесь в отличие от дома Суилика окна были настоящие да к тому  же  раскрытые
настежь. В комнату проникал шум прибоя и шелест бриза  в  листве.  Несколько
минут я нежился в постели с открытыми глазами, наслаждаясь  прелестью  этого
тихого утра.
   И вдруг величавая песня нарушила тишину.
   Я уже не  раз  слышал  музыку  иссов.  Нельзя  сказать,  чтобы  она  была
неприятна, однако для нас она  слишком  умственная,  слишком  головная.  Эта
песнь не была песней иссов! В ней  звучала  тоска  по  родине,  в  ней  была
мелодичность полинезийских напевов и в то же время сила, размах и  затаенная
страсть, какая встречается лишь в русских народных  песнях.  И  голос,  этот
голос, так легко переходивший от низких грудных нот к высоким горловым, тоже
не был голосом исса! Песня накатывалась, как волна на берег,  с  мелодичными
повторами, быстрыми взлетами и медленными, усталыми спадами.  Тот,  кто  пел
ее, находился слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова, да и вряд ли
это были исские слова. Но я знал, что говорили  они  о  весне,  о  планетах,
раскаленных солнцем или окутанных туманами, о  мужестве  людей,  которые  их
открывают, о морях и ветре, о звездах и  любви,  о  борьбе,  о  непостижимых
тайнах и ужасе смерти. Вся юность мира была в этой песне!
   С бьющимся сердцем я  второпях  оделся  и  выпрыгнул  через  окно.  Песня
доносилась слева, со стороны  моря.  Пробежав  между  группами  деревьев,  я
увидел лестницу, спускающуюся к волнам. Там, у  самой  воды,  лицом  к  морю
стояла юная девушка и пела, и солнце зажигало золотые отблески на ее голове.
Значит, это не исска! Правда, я не различил цвета  кожи  -  я  видел  только
стройный силуэт в короткой' голубой тунике.
   Прыгая  через  три  ступеньки,  я  спешил  вниз,   взволнованный,   точно
юнец-студент, увидевший красавицу  подругу  возле  института.  На  последней
ступеньке я поскользнулся и растянулся во весь рост  прямо  у  ее  ног.  Она
вскрикнула - песнь замерла на полуслове, - потом расхохоталась. Должно быть,
я и в самом деле был смешон - на четвереньках, растрепанный, весь  в  песке.
Потом смех ее оборвался, и она сердито спросила:
   - Лена эни этоэ таи?
   В изумлении я обернулся, потому что последние слова произнес не  Клэр,  а
его жена Ульна.
   - Да, - помолчав, сказал Клэр, - это была Ульна.

   Часть III
   НА КАРТУ ПОСТАВЛЕНА ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ

   Глава I
   УЛЬНА-АНДРОМЕДЯНКА
   Я медленно поднялся на ноги, не спуская с девушки глаз.  Сначала  у  меня
мелькнула мысль, что, может быть, иссы совершили еще один полет на  Землю  и
привезли оттуда моих соотечественников. Потом я вспомнил огромный звездолет,
золотую статую на верхних ступенях Лестницы человечеств  и  заметил  слишком
узкую руку девушки. Одновременно в моей памяти всплыли  рассказы  Суилика  о
кранах с планеты Мара,  почти  неотличимых  от  иссов.  Если  у  иссов  были
двойники, почему бы и землянам их не иметь?
   Девушка по-прежнему стояла передо мной, настороженна выпрямившись. Я  все
еще не мог вымолвить ни слова.
   - Лена эни этоэ таи, санен, тар тэоэ сей Телем! - гневно проговорила  она
наконец. Но голос ее оставался таким же напевным и мелодичным.
   Я ответил ей по-французски.
   - Прошу прощения, мадемуазель, за столь  внезапное  приземление  у  ваших
ног!
   И только тогда сообразил, что эти слова для нее так же непонятны, как  ее
вопрос для меня. Я попытался  "передавать",  глядя  ей  прямо  в  глаза.  Но
тщетно.  Теперь  она  смотрела  на  меня  с  откровенной  опаской.  Рука  ее
опустилась на выпуклую пряжку пояса.
   Наконец я попытался заговорить с ней  по-исски,  надеясь,  что  она  меня
все-таки поймет.
   - Простите, я вам помещал, - сказал я.
   Она узнала язык и ответила тоже по-исски, путая ударения точно  так,  же,
как путал я в самом начале:
   - Ссин тсехе х'он? (Кто вы?) А надо было сказать  "Ссин  тсехе  хион".  В
действительности получилось так, что она спросила: "Которая луна?"
   - Первой сегодня вечером взойдет Ари, - ответил  я  .смеясь.  Она  поняла
свою ошибку и тоже рассмеялась. Несколько минут мы  оба  дружно  путались  в
исских  фразах,  не  очень-то  понимая  друг  друга.   Потом   она   сделала
приглашающий жест, и мы поднялись по лестнице на террасу. Когда мы  вступили
под кров деревьев, неподалеку послышались три переливчатых свистка -  сигнал
Суилика, а затем показался и он сам в сопровождении Эссины.
   - Ого, ты уже договорился с синзунами! - заметил он.
   - Договорился? Я бы этого не сказал. И как вы только ухитряетесь общаться
с обитателями незнакомых планет, которые не воспринимают мысленных  сигналов
и не знают вашего; языка?
   - Это действительно прискорбно,  -  ответила  Эссина,  -  особенно  когда
чужеземцы столь же очаровательны, как эта синзунка. Я вижу, ты  покорен.  Но
успокойся: скоро вы найдете общий язык.
   - Да, этот вопрос давно уже решен, - подтвердил Суилик. -  Однако  ты  не
особенно воображай и не  гордись:  передавать  и  воспринимать  мысли  умеем
только мы. На твоей планете с твоими соотечественниками  ты  сможешь  только
говорить. Наши "дети примерно в  таком  же  положении.  Искусству  приема  и
передачи мыслей надо учиться. Научитесь и вы с синзункой. А пока  достаточно
надеть легкий щлем-усилитель. Впрочем,  все  это  пустяки.  Но  вот  новость
поважнее: этой ночью я вернулся из галактики, расположенной еще дальше,  чем
твоя. Стало быть, когда  придет  время,  ты  сможешь  вернуться  к  себе.  Я
познакомился там с еще одним человечеством. Похоже,  в  вашем  углу  Великой
Вселенной у всех существ красная кровь. Взять хотя бы синзунов, вас, землян,
или зомбов, которых я открыл во время этой экспедиции.
   - Как они выглядят, эти зомбы? Ты привез хоть одного? Прищурив один глаз,
Суилик оценивающе посмотрел на меня:
   - Пожалуй, они на тебя немного похожи. Только раза в два  выше.  Но  пока
это совершенные дикари, не имеющие даже каменных орудий. Так  что  привозить
зомба было бы незачем и даже опасно для него самого. Разве что через  двести
- триста тысяч лет...
   Мы приблизились к подножию Лестницы человечеств. Наверху несколько  иссов
что-то сооружали с помощью роботов.
   - Какого черта колдуют там твои сородичи? - спросил я  Суилика.  По-исски
"какого черта" звучит как "тэи мислик".
   - Именно мислика! - ответил он, смеясь. - Сейчас увидишь. И, повернувшись
к юной синзунке, он что-то передал ей, но что  именно,  я  не  мог  уловить:
передавая мысли, иссы могут  вести  частные  разговоры  даже  в  толпе.  Но,
видимо, это было забавно, потому что девушка улыбнулась.
   Мы быстро поднимались по ступеням. Группа иссов  наверху  уже  разошлась.
Справа, на  том  месте,  где  они  работали,  возвышалась  новая  статуя.  С
удивлением я узнал в ней себя; скульптор изобразил меня очень реалистично  и
в самой лестной позе: я стоял, попирая ногой мислика!
   - Твои встречи с мисликом были засняты, - сказала Эссина.  -  Наш  лучший
скульптор Ссилб сразу принялся за работу над этой статуей. Ему передали  все
твои размеры, снятые с. тебя во время осмотров  в  Доме  мудрецов,  а  также
массу твоих объемных снимков, так что для него это не  составило  труда.  Ты
доволен статуей?
   - Замечательная работа! - ответил я  искренне.  -  Но  только  мне  будет
неудобно проходить каждый день перед самим собой.
   Вот уже несколько минут между синзункой и Суиликом шел какой-то разговор,
и по выражению лица исса я догадался, что случилось нечто весьма неприятное.
Он быстро сказал несколько слов Эссине, слишком быстро, чтобы я мог  понять.
Я уловил только одно слово "оскорбление". Юная синзунка, резко повернувшись,
пошла  вниз  навстречу  группе  своих  соотечественников.  У   Суилика   был
озабоченный вид.
   - Скорее, надо предупредить Ассзу и даже Аззлема, если удастся.
   - Что случилось?
   - Пока ничего страшного. Во всяком случае, я надеюсь, что  обойдется.  Но
эти синзуны непомерно горды, и мы, пожалуй, зря поместили их с левой стороны
лестницы!
   Нас сразу же провели в кабинет Аззлема. Вместе с ним там были его молодой
сын Ассерок, только что вернувшийся из галактики синзунов, а также Ассза.
   - Положение угрожающее, - коротко объявил  Суилик.  -  В  мое  отсутствие
землянин спустился в пещеру на острове Санссин и победил мислика!
   - Да, победил, ну и что же? - спросил Ассза. - Я взял ответственность  на
себя, и совет одобрил мое решение.
   - Так вот, судя по словам синзунки Ульны,  им  обещали,  что  именно  они
будут первыми людьми с красной кровью, которые встретятся  лицом  к  лицу  с
мисликом. Синзуны горды и тщеславны. Боюсь, что они этого так не оставят.
   - Их звездолет прекрасно вооружен, - поддержал его Ассерок. - И они знают
путь через ахун.
   - На своей планете хозяева мы,  -  ответил  ему  отец.  -  Когда  синзуны
прилетели в первый раз, они отказались встретиться с мисликом. Они  заявили,
что им-де надо подготовиться. Землянин оказался решительнее.  Тем  хуже  для
них. В конечном счете Пророчество обращено к нам, к иссам, а не к  синзунам!
Мы не должны отвергать ничьей помощи, но возглавить  борьбу  суждено  только
нам. И если у синзунов есть оружие, у нас оно тоже имеется!
   Аззлем нажал на кнопку на своем  столе.  Вспыхнул  стенной  экран,  и  мы
увидели Лестницу человечеств. Перед моей статуей о чем-то  спорили  Ульна  и
трое синзунов. Остальные бегом направлялись к своему звездолету.'
   И тогда Аззлем произнес слова, которых никто не слышал на Элле в  течение
десятков столетий.:
   - Боевая готовность номер один! - приказал он в  микрофон.  -  Немедленно
собрать Совет девятнадцати! Запрещаю взлет любому чужестранному летательному
аппарату!
   Этот  эвфемизм   заставил   всех   улыбнуться,   поскольку   единственным
чужестранным аппаратом на Элле был звездолет сиизунов.
   -  Посмотрим,   смогут   ли   они   преодолеть   силу   концентрированных
гравитационных полей! - добавил, обращаясь к нам, Аззлем.
   В это время синзуны уже входили в Дом мудрецов.
   - Пойдемте, встретим их, - сказал Аззлем. - Идите все,  Суилик  и  Эссина
тоже: вместе с моим сыном вы  здесь  единственные  иссы,  побывавшие  дальше
Шестнадцатой галактики.
   Мы спустились в тот самый зал, где я впервые увидел Совет мудрецов. Я без
стеснения уселся в заднем ряду между Эссиной и Суиликом.  Все  члены  Малого
совета. Совета девятнадцати, заняли свои места. Затем , впустили синзуиов.
   Их было четверо - трое мужчин и девушка. Все они были  красивы,  стройны,
светловолосы и довольно высоки ростом; на Земле их можно было бы принять  за
шведов.  Держались  они  холодно  и  высокомерно.  На   них   сразу   надели
шлемы-усилители.
   Старший синзун повернулся к Аззлему и начал свою речь.  Синзунов  позвали
сюда с их далекой планеты, чтобы сразиться  с  легендарными  мисликами.  Они
явились с самым страшным и совершенным оружием, какое только могли изобрести
их ученые, а теперь им говорят, что какое-то  низшее  существо  с  полудикой
планеты уже восторжествовало над грозным врагом. Это неслыханное оскорбление
для планеты Арбор, и синзуны  немедленно  улетают,  если  только  их  вожди,
шемоны, не сочтут оскорбление слишком серьезным, чтобы его можно было просто
забыть. В таком  случае...  А  пока  он  требует  извинения  и  немедленного
уничтожения статуи, установленной на одной ступени со статуей синзуна.
   Пока он говорил, я наблюдал за лицами мудрецов. Они были непроницаемы. Ни
малейшего признака недовольства! Зато рядом со  мной  Суилик  что-то  злобно
цедил сквозь зубы.
   - Вы, синзуны, странные люди. Мы никогда вам не обещали,  что  именно  вы
будете первыми существами с красной кровью, которые сразятся с мисликами.  В
то время мы просто не знали, что есть  еще  другие  человечества  с  красной
кровью. И мы до сих пор не знаем,  все  ли  человечества  с  красной  кровью
выдерживают Излучения мисликов. Кстати,  мы  не  придаем  никакого  значения
первенству. Какая разница, кто будет первым? Этот предрассудок исчез на Элле
вместе с последними военачальниками и последними политиканами. К тому же вы,
кажется, не понимаете, что для победы над мисликами  нужно  объединить  силы
всех человечеств мироздания, всех до единого! А пока мы  боремся  с  ними  в
одиночку или почти в одиночку и каждый год теряем  в  этой  страшной  борьбе
более ста тысяч иссов. Землянин имел мужество сразу  спуститься  к  мислику,
без всякой подготовки. Сделайте то же самое, и мы прибавим мислика  к  вашей
статуе, а если мало, прибавим двух или трех!.
   По  рядам  собравшихся  прокатилась  волна  сдержанного   смеха.   Аззлем
продолжал:
   - Ваша помощь будет, разумеется, полезна, однако она вовсе не необходима.
Земляне обладают нужной сопротивляемостью. У нас есть техника, да  и  у  них
тоже, пусть не столь развитая,  но  тем  не  менее  достойная  внимания.  Во
Вселенной достаточно и  других  человечеств  с  зеленой  или  синей  кровью,
которые тоже владеют могучим оружием. Но никто не знает, где в следующий раз
появятся мислики. Может быть, они уже на пути к вашей галактике.  Поэтому  я
прошу  вас  отказаться  от  неразумной  гордыни,  удивляющей  меня  у  такой
высокоразвитой расы, как ваша. Я заклинаю вас войти в Великое содружество, в
Союз человеческих миров. Наш единственный враг - мислик!  Он  угрожает  всем
человечествам  с  зеленой,  синей  или  красной   кровью.   Даже   если   вы
нечувствительны к излучениям мисликов, вы все равно не  сможете  жить  около
погасшего солнца! Подумайте и возвращайтесь со словами дружбы, а  не  гнева.
Это планета Элла, а не Арбор, и здесь хозяева  мы.  Мы  вас  примем  сегодня
вечером.
   Синзун хотел возразить.
   - Нет! - прервал его  Аззлем.  -  Настаивать  бесполезно.  Подумайте.  До
вечера.
   Девятнадцать мудрецов удалились, оставив  синзунов  со  мной,  Эссиной  и
Суиликом.
   Синзуны, видимо, только сейчас заметили меня. Трое  мужчин  двинулись  ко
мне с угрожающим  видом.  Девушка  пыталась  удержать  самого  старшего,  но
тщетно.  Я  встал.  Суилик  медленно  сжал  руку  эва  прикладе   маленького
излучателя; он имел право носить его на поясе, как и все командиры  ксиллов.
Заметив этот жест, синзуиы остановились.
   - А я-то думал, - начал один из них, - что иссы, мудрые иссы,  отказались
от войн столетия назад...
   - От войн - да, но не от защиты своих гостей, - ответил Суилик.-  -  Если
вы не таите зла, зачем прятать оружие под туниками? Неужели вы  думали,  что
какая-то тряпка помешает нам разглядеть металл?
   Положение обострялось. Напрасно Эссина и я,  с  одной  стороны,  Ульна  и
старший синзун - с другой, пытались  вмешаться.  Суиликом  овладела  ужасная
холодная ярость иссов, а молодых синзунов обуревала необъяснимая  ненависть.
Они явно напрашивались на столкновение.
   Появился офицер охраны в сопровождении четырех иссов.
   - Совет девятнадцати просит своих гостей синзунов  вернуться  к  себе  на
корабль. Совет напоминает, что на Элле никто, кроме дежурных офицеров-иссов,
не имеет права носить оружие.
   У него был мощный шлем-усилитель, поэтому каждое  слово  звучало  в  моей
голове отчетливо и сухо, как ультиматум. Наверное, синзуны так его и поняли,
потому \то,  побледнев,  они  тотчас  ушли.  В  дверях  У  льна  обернулась,
остановив на мне долгий взгляд.
   - Что касается землянина, - продолжал офицер, - то его и его друзей  ждет
Аззлем.
   Когда мы вошли в кабинет, Аззлем, Ассза и Ассерок ожесточенно спорили.
   - Мы в них не нуждаемся, - говорил Ассза. - Хватит одних землян.
   - Они могучи, - возражал Ассерок. - Они почти  так  же  сильны,  как  мы.
Поверьте мне, я видел их планету Арбор. Их  там  больше,  чем  нас  на  Трех
Мирах. Кроме того, у них есть слуги тельмы, которые...
   Он умолк на половине фразы, озаренный внезапной мыслью.
   - Понял!  Они  приняли  землянина  за  тельма!  Он  такой  же  сильный  и
темноволосый!
   И Ассерок объяснил нам, что  на  Арборе  в  отличие  от  Земли  или  Эллы
существует не одно человечество,  а  два:  тонкие  светловолосые  синзуны  и
массивные темноволосые тельмы. В доисторические времена, впрочем,  как  и  у
нас, природа создала несколько прототипов человека. Но если у нас, на Земле,
выжил только один тип - остальные были уничтожены или  поглощены,  -  то  на
Арборе долгое время развивались две разные ветви, населявшие два континента,
удаленные друг от друга на огромное расстояние. Когда синзуны открыли второй
материк, они уже  были  слишком  цивилизованны,  чтобы  уничтожать  тельмов.
Попробуй  представить,  что   Америка   населена   близкими   родственниками
неандертальцев!   Европейцы,   безусловно,   уничтожили   бы    их.    Более
высокоразвитые, более гуманные, а может  быть,  и  просто  более  практичные
синзуны приручили тельмов и полностью взяли их под свою опеку. Со  временем,
мало-помалу положение тельмов улучшилось, но до сих пор они  выполняют  лишь
простейшие работы. Однако следует подчеркнуть, что  это  объясняется  прежде
всего  их  абсолютной   неспособностью   к   самостоятельной   деятельности.
Обращаются с тельмами хорошо, однако ни  о  каком  равенстве,  а  тем  более
смешении рас не может быть и речи: синзуны и тельмы относятся к двум слишком
далеким видам со слишком большими физиологическими различиями.
   Так вот, оказалось, что своей массивной фигурой, цветом волос  и  кожи  я
отдаленно напоминаю тельма! Теперь, чтобы понять реакцию синзунов, представь
себе какого-нибудь гордого властелина, призванного для сражения с  драконом.
Он является во всеоружии. И вдруг ему говорят: ты нам не  нужен,  орангутанг
уже справился не хуже тебя!
   Слушая объяснения Ассерока, оба мудреца все больше успокаивались. Все уже
поняли: синзунов удастся успокоить, если растолковать им, что,  несмотря  на
цвет кожи и волос, я вовсе не тельм. Ассерок сам взялся выполнить эту миссию
и отправился к звездолету.
   Вскоре он прислал за мной. Суилик пошел меня провожать. Когда мы были уже
почти на виду у часовых-синзунов, он остановился и хотел  вручить  мне  свой
лучевой пистолет. Я поблагодарил его, однако отказался, так как был  уверен,
что бояться нечего. Один из синзунов встретил меня у входа и повел за собой.
Звездолет был огромен - более 180 метров в длину! -  и  нам  пришлось  долго
идти по бесконечным переходам, прежде чем мы добрались  до  зала,  где  меня
ожидали пять синзунов и Ассерок, , все в шлемах-усилителях. В углу у стены в
таком же  шлеме,  из-под  которого  выбивались  длинные  золотистые  волосы,
прислонившись спиной к переборке, стояла Ульиа.
   Едва я вошел, самый старший синзун передал мне: расскажи о своей планете!
   Я не торопясь опустился на сиденье из белого  металла,  заложил  ногу  за
ногу и начал:
   - То, что меня приняли за низшее существо, мне так же оскорбительно,  как
и вам мысль, будто вас опередил какой-то тельм. Но все же я  отвечу  вам  из
уважения к иссам. Знайте же, что  ни  моей  планете  есть  только  один  род
человечества,  хотя  одни  земляне  светловолосы,  как  вы,  .  а  другие  -
черноволосы, как я. У некоторых - таких  немало  -  даже  кожа  черного  или
желтого цвета. У нас долго спорили, какая раса высшая, а пришли к убеждению,
что все люди равны. И все-таки нам пришлось не столь  давно  воевать  против
некоторых землян, которые, объявили себя расой господ. И мы  их  разгромили,
доказав еще раз, что никаких высших рас у нас нет.
   Так я передавал более часа, широкими  мазками  набрасывая  картину  нашей
цивилизации, нашего общественного устройства, наших  науки  и  искусства.  В
научном отношения синзуны,  разумеется,  превосходили  нас  неизмеримо  -  в
некоторых областях они продвинулись даже дальше  иссов.  Но  наши  успехи  в
области использования атомной энергии произвели на сннаунов  впечатление:  у
них эта проблема была разрешена сравнительно недавно.
   Мне стали задавать вопросы, постепенно их усложняя. И  пришли  к  выводу,
что я никак не могу быть тельмом, несмотря на некоторое внешнее сходство.  С
этого момента отношение  ко  мне  резко  изменилось.  Недавняя  враждебность
сменилась искренним радушием. Ульна сияла: ведь только она  одна  встала  на
мою защиту. Ассерок условился со старшим синзуном  Хелоном,  отцом  Ульны  и
начальником экспедиции, что этим вечером тот явится на Совет девятнадцати.
   Когда мы уходили, Ульна и ее брат Аксйон пошли нас проводить. (Неподалеку
от звездолета мы встретили Эссину и Суилика. Ассерок ушел известить Аззлема,
и мы остались впятером: двое весов, двое синзунов и один землянин.
   Настроение у нас было приподнятое. Все радовались, что  угроза  конфликта
полностью устранена. Суилик шепнул мне, что сто ксиллов уже  были  наготове,
чтобы в случае опасности сразу уничтожить звездолет. Мы дошли  до  лестницы,
спускавшейся к морю, и уселись на ступеньках. Разговор шел о наших планетах.
Мне пришлось обещать, что я побываю на Арборе перед возвращением  на  Землю,
когда мислики будут побеждены. Об этой  победе  мы  говорили  как  о  чем-то
близком и уже решенном. В действительности ко дню победы от нас не останется
даже праха, потому что эта борьба, по-видимому, будет длиться тысячелетия.
   Ульна и Акейон подробно расспрашивали меня о  мислике.  Они  решили  сами
спуститься в пещеру, чтобы узнать, обладают ли синзуны таким же иммунитетом,
как я. Мы договорились, что я еще раз выйду к мислику вместе с ними.
   В тот же вечер, как и было условлено, состоялось второе свидание синзунов
и Совета девятнадцати. Было заключено окончательное  .соглашение  независимо
от исхода опыта на острове Санссине, назначенного  на  послезавтра.  Держать
связь с синзунами поручили Ассзе и  Суилику,  которые  своими-  космическими
исследованиями заслужили право считаться кандидатами в Совет мудрецов. По их
просьбе им в помощь назначили Эссину  и  меня.  Со  стороны  синзунов  Хелон
назначил своего сына Акейона, дочь Ульну и молодого физика Этохана.
   Само собой разумеется, у меня был в делегации иссов только  совещательный
голос. Я ведь не мог официально представлять нашу  Землю,  потому  что  меня
оттуда чуть ли не похитили - хотя и  не  без  моего  согласия,  но  все-таки
довольно неожиданно. Тем не менее я был рад своему  назначению,  сближавшему
меня с Эссиной и Суиликом, с которыми я подружился,  с  гигантом  Ассзои,  к
которому испытывал искреннюю симпатию, и, наконец, с синзуиами, возбудившими
во мне живейший интерес. Тогда это был еще только интерес, не более.
   Я бы не стал рассказывать о своем четвертом спуске в пещеру, если  бы  он
едва не кончился моей гибелью. В то же  время  этот  случай  положил  начало
совершенно иному отношению со стороны синзунов, окончательно  признавших  во
мне человека. До этого все они, за исключением Акейона и  Ульны,  испытывали
ко мне тайное отвращение. Я на них тоже был в обиде,  потому  что  видел  на
борту звездолета нескольких тельмов и, клянусь тебе, не нашел между  ними  и
собой ни малейшего сходства, за исключением разве что роста да цвета  волос.
Они скорее походят на воображаемую помесь гориллы с питекантропом.
   Мы прибыли на  остров  Санссин  на  борту  звездолета.  Огромный  корабль
показался мне почти таким же послушным, как ксилл. Правда, кабины управления
я не видел: в тот  раз  меня  туда  не  пустили.  Более  крупный  ксилл  под
управлением Суилика доставил к острову Совет девятнадцати.
   Для таких больших аппаратов  посадочная  площадка  острова  была  слишком
мала; поэтому ксилл и звездолет сели на воду и к  берегу  нас  доставили  на
катерах. Этим видом транспорта я воспользовался на Элле всего один раз.
   В пещеру я вошел первым, за мной последовали Акейон, Ульна и для контроля
один молодой исс, имя которого я позабыл. На голове у меня был тот же  самый
усовершенствованный шлем с усилителем.
   Пока я был один, мислик никак не реагировал.  Видимо,  он  меня  узнал  и
вспомнил, что излучение  против  меня  бессильно.  Я  не  ощутил  волны  его
ненависти, только смутное любопытство. Он даже не шевельнулся.
   Затем вошли остальные в сопровождении десяти  роботов.  Я  уже  спрашивал
Ассзу, почему они не могут  защитить  всех  нас  отталкивающими  полями,  но
оказалось,  что  в  замкнутом  пространстве  эти  волны   быстро   поднимают
температуру.  Единственным  нашим  оружием  был   врученный   мне   пистолет
"холодного пламени".
   Итак, все вошли в пещеру.  Но  едва  мы  переступили  порог,  как  мислик
заскользил к нам навстречу, излучая на полную мощность. Исс бросился  бежать
и упал. Синзуны остались неуязвимы, так же как и я, но,  вместо  того  чтобы
немедленно отступить, они бросились ко мне и на какое-то  мгновение  закрыли
от меня мислика. Воспользовавшись этим мгновением, тот учинил среди  роботов
настоящее побоище. Когда я получил наконец возможность стрелять,  из  десяти
остался только один. А мислик неторопливо направился к туннелю, вполз в него
и закрыл своим телом выход. Теперь мы были его пленниками.
   Меня это не особенно встревожило: я знал, .что в случае необходимости  на
помощь нам придет вся  невероятная  техника  иссов.  Меня  беспокоил  только
молодой исс, потому что мислик продолжал излучать и смертельная  угроза  для
жизни юноши возрастала с каждой секундой. Предупредив по  микрофону,  что  я
попытаюсь сам освободить выход, я сделал синзунам  знак  отойти  и  двинулся
прямо на мислика с пистолетом в руке.
   Тело мислика  слабо  мерцало  в  полутьме.  Приготовившись  отпрыгнуть  в
сторону, я выстрелил. Мислик  попятился.  Я  выстрелил  еще  раз.  Продолжая
отступать, мислик проник в шлюзовую камеру. Я поспешил за ним, и это едва не
стоило мне жизни. Внезапно мислик кинулся на меня, стараясь раздавить.  Лишь
с огромным трудом удалось  мне  ускользнуть  от  него  в  тесной  камере.  К
счастью, мой усилитель был включен, так что  я  узнавал  заранее,  когда  он
бросится, по усиливавшимся волнам ненависти. Добрых пять минут  продолжалась
эта дикая коррида. Наконец мислик скользнул  через  туннель  в  пещеру  и  я
последовал за ним.
   В туннеле я столкнулся с роботом, выносившим безжизненное тело  .исса,  и
потерял секунд десять. Этих секунд оказалось достаточно. Когда  я  проник  в
пещеру, жуткое зрелище предстало передо мной:  Ульна  стояла,  прижавшись  к
стене, Акейон заслонял ее своим телом, а в нескольких метрах от  них  мислик
уже приподнимался, чтобы взлететь и раздавить обоих. Я выстрелил  шесть  раз
подряд. Мгновенно повернувшись, мислик ринулся на меня. Я еще успел  увидеть
ослепительную вспышку, потом почувствовал страшный удар и словно  провалился
во тьму.
   Мне придется пропустить в своем рассказе тридцать  дней  по  той  простой
причине, что все это время я не приходил в сознание  и  не  мог  знать,  что
происходит вокруг меня. Лишь потом мне сказали, что мислик едва не расплющил
меня, сломав десяток костей, и разорвал скафандр, из-за  чего  у  меня  была
обморожена почти половина тела.
   Очнулся я на постели в незнакомой комнате  с  металлическими  стенами.  Я
лежал на спине, а сверху огромный квадратный отражатель  с  легким  гудением
изливал на меня потоки лиловатого света.  Я  ощущал  страшную  слабость,  но
никакой боли не чувствовал. Попробовав пошевельнуться, я заметил, что руки и
ноги у меня в лубках. Тогда я позвал по-исски:
   - Есть здесь кто-нибудь?
   Но вместо исса вошел незнакомый синзун. Правда, волосы у него ' были тоже
белые, но не с платиновым отливом, как у иссов, а скорее седые. Он склонился
надо мной, взглянул на что-то  невидимое  для  меня,  улыбнулся  и  произнес
несколько слов. Гудение стало  выше  тоном,  свет  приобрел  ярко-фиолетовый
оттенок. Я почувствовал покалывание во всем теле.  Казалось,  силы  медленно
возвращаются ко мне. Синзун вышел, и я остался один. Догадаться о  том,  что
со мной произошло, было нетрудно:  меня  тяжело  ранило,  и  я  находился  в
госпитале синзунов, скорее всего на борту звездолета.
   Я снова впал в приятную  полудрему.  Прошло  какое-то  время  -  не  знаю
сколько минут или часов. Синзун появился опять, на сей раз  в  сопровождении
Сззана. Йсс объяснил мне, как все  произошло:  едва  мислик  коснулся  меня,
"горячий свет", который вспыхнул не до удара, как мне показалось,  а  после,
мгновенно усмирил металлическое чудовище. Ульна и ее брат с трудом  вытащили
меня в шлюзовую камеру.
   Состояние мое было отчаянным. Я  едва  дышал,  когда  меня  доставили  на
звездолет. Синзуны заявили, что позаботятся обо мне сами, во-первых, потому,
что я, по сути дела, спас сына и дочь их начальника,  и,  наконец,  потому,,
что с точки зрения физиологии я, видимо, был гораздо  ближе  к  ним,  чем  к
иссам.     Степень     этой     близости     была     сразу      установлена
химико-биолого-гистологическим     экспресс-анализом,     пока     аппараты,
превосходившие по совершенству даже то, что я видел  на  Элле,  искусственно
поддерживали во мне жизнь. Оказалось, что у меня точно такая же протоплазма,
настолько сходная, что синзуны без  колебаний  прибегли  к  пересадке  кожи,
мышц, костей и внутренней пластике, о  чем  мы  на  Земле  можем  пока  лишь
мечтать. Но они в этом деле мастера и всегда имеют наготове  "живое  сырье",
если можно так выразиться. В сущности, все различие между нами  и  синзунами
заключается в том, что у них четыре пальца, а не пять.
   Короче говоря, я выжил и совершенно поправился благодаря  их  знаменитому
хирургу Виседому и его консультанту Сззану, которому я в свое время  передал
немало ценного из опыта земной медицины. Но не следует забывать и про Ульну:
долгие дни и ночи она сама дежурила у изобретенного еще на Арборе  чудесного
искусственного сердца.
   После того как ко  мне  вернулось  сознание,  я  очень  быстро  пошел  на
поправку. Через три дня я уже мог  вставать.  Надев  шлем-усилитель,  я  вел
долгие беседы с Ульнрй, ее братом и отцом и даже начал изучать их язык. В те
дни мне удалось многое узнать о планете Арбор и о самих синзунах.
   Несмотря на необычайные успехи науки и техники,  у  синзунов  сохранилась
любопытная  структура  общества,  унаследованная  от   предков.   Постепенно
избавившись от  всякой  физической  работы,  синзуны  посвятили  свою  жизнь
главным  образом  искусству,  путешествиям  и  войнам.  Но  последняя  война
отгремела на их планете семь с лишним столетий назад, и с  тех  пор  энергия
синзунов направлена в русло научных изысканий и  исследований  космоса.  То,
что Землю открыли иссы, а не синзуны, можно  объяснить  лишь  парадоксальной
случайностью.  Выяснилось,  что  их  галактика  является   нашей   ближайшей
соседкой: это не что иное, как туманность Андромеды.  Впрочем,  у  них  было
немного  шансов  попасть  именно  в  Солнечную  систему,  затерянную   среди
миллионов звезд нашей собственной галактики.
   Сейчас синзунов насчитывается около двух миллиардов  на  самом  Арборе  и
примерно триста пятьдесят миллионов на  других  планетах  их  галактики.  Их
общественная  организация  сохранила  аристократический   характер.   Хелон,
например, был братом шемона - титул, приблизительно  соответствующий  нашему
князю.  На  Арборе  всего  четыре  шемона.  Все  они  главы  четырех  родов,
восходящих к последним синзунским царям. Политическая  структура  напоминает
пирамиду. На вершине ее  находятся  четыре  шемона  -  должность  наполовину
наследственная в том смысле, что шемоны всегда избираются из той  же  семьи,
но не обязательно бывают сыновьями предыдущих шемонов.  Лишь  позднее  Ульна
объяснила мне всю эту сложную организацию.
   На. восьмой  день  после  того,  как  я  очнулся,  Виседом  разрешил  мне
выходить. Я  с  наслаждением  прошелся  по  звездолету  вместе  с  Ульной  и
Суиликом, потом мы потихоньку поднялись по Лестнице человечеств и я  увидел,
что иссы действительно положили у ног статуи синзуна одного  мислика.  То  и
дело поглядывая на свои крохотные часики, Суилик  чему-то  .посмеивался  про
себя; Ульна тоже загадочно улыбалась. Я устал  и  хотел  вернуться,  но  они
дружно принялись меня  отговаривать,  уверяя,  что  сейчас  для  меня  всего
полезнее свежий воздух. Мы сели на каменную скамью, обращенную к морю. К нам
подошел Ассза, посидел немного, поболтал  о  том,  о  сем  и,  покинув  нас,
направился к звездолету. Примерно базик спустя Суилик снова взглянул на часы
и, сморщив зеленое лицо в хитрую гримасу, проговорил:
   - Теперь можно возвращаться.
   Когда мы поднимались по лесенке к люку зведолета, двое синзунов,  стоящих
на  часах,  приветствовали  меня.  Я  удивился:  до  сих  пор  часовые   так
приветствовали только своих офицеров и членов Совета девятнадцати.  Ульна  и
Суилик куда-то исчезли, оставив меня одного,в коридоре.  Но  тут  же  передо
мной предстал Акейон, облаченный в великолепную пурпурную тунику  и  длинный
пурпурный плащ, накинутый на плечи; тонкий платиновый обруч сверкал  у  него
на голове.
   - Идем! - сказал он по-исски. - Сейчас состоится торжественная  церемония
в твою честь. Надень праздничные одежды.
   Он увлек меня в боковую кабину и помог облачиться в наряд  синзунов.  Для
меня приготовили длинную белоснежную тунику, в которой я казался еще темнее,
чем на самом деле, такой же белый плащ и золотой обруч для волос.
   Следом за Акейоном я прошел в самый передний зал, расположенный прямо  за
кабиной управления. В конце этого вытянутого зала был  возведен  помост.  На
нем восседали Хелон и Ульна. На Хелоне была малиновая туника, на  У  льне  -
бледно-зеленая. Все офицеры звездолета  в  черном  и  весь  экипаж  в  сером
выстроились вдоль переборок. Среди этих свободных туник с длинными складками
облегающие  костюмы  Ассзы,  сидевшего  справа  от   помоста,   и   Суилика,
расположившегося слева, казались почти непристойными.
   Пораженный этим зрелищем, я остановился в нескольких метрах  от  помоста.
Царила полная тишина. Акейон неподвижно стоял чуть позади меня.
   Хелои медленно поднялся и заговорил:
   - Кто стоит здесь перед Ур-шемоном? Акейон ответил за меня:
   - Благородный вольный синзун.
   - Какой подвиг дал ему право на белое одеяние?
   - Он спас сына и дочь Ур-шемона.
   - Какой награды просит благородный вольный синзун?
   - Он просит Ахен-ретон.
   - Что скажут сын и дочь Ур-шемона?
   - Они согласны! - хором ответили Ульна и Акейон.
   - Что скажут благородные вольные спутники Ур-шемона?
   - Они согласны! - в один голос отозвались офицеры и экипаж.
   - Я, Хелон, Ур-шемон,-  командир  звездолета  "Тсалан",  находящегося  на
дружественной планете Элла, от имени всех шемонов  Арбора,  шемонов  Тирана,
Стора, Сертина, Арбора-Тиана и Синафа,  от  имени  всех  синзунов  на  Шести
Планетах, от  иадени  живых,  мертвых,  и  тех,  кто  родится,  торжественно
награждаю синзуна с планеты Земля, который стоит перед нами, и  даю  ему  за
верность и мужество звание Синзуна-тхена и Ахен-ретон седьмой степени.
   Ропот удивления пробежал по рядам. Ульна улыбалась.
   - Иди вперед, - сказал мне Акейон.
   Должно быть, я выглядел довольно комично: смуглый и черноволосый, в белом
плаще, на голове -  золотой  обруч  и  шлем-усилитель  с  тонкими  дрожащими
усиками антенн. Я пошел вперед, еще не понимая как следует, что  происходит.
У помоста я остановился.
   И тогда зазвучал хор - странный и прекрасный гимн заполнил весь зал.  Эта
была та самая песня, которую пела Ульна на заре, когда я ее увидел  впервые,
песня покорителей космоса. Дрожь пробежала по мне, дрожь восторга,  близкого
к благоговению. Я почувствовал, как с меня снимают  белый  плащ  и  надевают
другой. Гимн отзвучал. Теперь на моих плечах  был  розовый  плащ  с  золотой
каймой.
   - С этого мгновения, - продолжал Хелон, - ты, человек  с  планеты  Земля,
стал синзуном, как мы. Вот ключи от "Тсалана" и вот оружие,  на  которое  ты
отныне имеешь право, если только наши хозяева иссы позволят тебе его носить,
- добавил он, обращаясь с улыбкой к Ассзе.
   Хелон протянул мне два символических ключа - в действительности  синзуны,
как и иссы, давно уже не пользуются этими примитивными  способами  открывать
двери - и короткую сверкающую трубку.
   - Церемония окончена, - обратился ко мне Хелон. - Мы надеемся,  что  сонг
Всеволод Клэр согласится разделить с нами трапезу.
   - Сонг - это твой титул, - объяснил мне Акейон. - Это самый высокий титул
после шемона, Ур-шемона и Витхиана. Он дает тебе право взять  в  жены  любую
девушку на Арборе, даже дочь Ур-шемона, - прибавил он,  лукаво  взглянув  на
Ульну, которая неожиданно залилась румянцем.

   Глава II
   КАЛЬВЕНОЛЬТ ГАСНЕТ!
   Вскоре после этой церемонии, когда  синзуны  как  бы  усыновили  меня,  я
отправился вместе с ними на Рессан, где  заседал  Совет  союза  человеческих
миров. Собственно говоря, в совет Входило всего по одному  представителю  от
каждой планеты, но, помимо этого,  на  Рессане  существовали  целые  колонии
различных человечеств союза, которые насчитывали от пяти до  двадцати  тысяч
обитателей каждая. Основное  население  Рессана  -  примерно  сто  семьдесят
миллионов - составляли иссы.
   Пять тысяч ксиллов  поддерживали  постоянную  связь  между  колониями  на
Рессане  и  их  родными  планетами.  Однако  с  теми  планетами,   где   еще
свирепст.вовали войны, иссы общались лишь в крайних случаях, и  человечества
этих планет не входили в союз, подчиняясь неумолимому Закону исключения.
   На Рессане находились самые совершенные лаборатории. В  течение  столетий
слияние разных цивилизаций порождало необычайные  успехи,  области  науки  и
искусства.  Почти  все  мудрецы  Эллы  проходили   на   Рессане   длительную
стажировку.
   Совет  межпланетного  союза  собирался  каждые  пять  эллийских  месяцев.
Председателем по уставу назначался представитель Эллы; теперь им был Аззлем.
На сей раз заседание совпало с прибытием представителей двух  человечеств  с
красной кровью и должно, было быть особенно торжественным, так как  эти  два
новых  человечества  оказались  неуязвимыми   для   смертоносных   излучений
мисликов. По совести говоря, как : житель планеты, где все еще  продолжались
войны, я в принципе не имел права на нем присутствовать.
   Отлет был назначен на раннее утро. Вот уже три дня, как в той части Эллы,
где я жил, начался сезон дождей, и наш реоб поднялся сквозь сплошную  завесу
ливня. Я должен был лететь с синзунами, а не в  большом  ксилле  Суилика.  В
ксиллах мне уже приходилось летать, и к тому же я не без удовольствия  думал
о том, что теперь полечу вместе с Ульной.
   Ты, конечно, уже понял, что я с первого взгляда "проникся к ней  живейшей
симпатией. Судя по некоторым признакам, в частности по шуткам ее брата, она,
видимо, отвечала мне взаимностью. К тому же, несмотря на дружбу с  Суиликом,
Эссиной и другими иссами,  я  все-таки  чувствовал  себя  чужим  среди  этих
зеленокожих существ. А с синзунами я был словно со своими земляками.
   Звездолёт начал набирать высоту все еще под проливным  дождем,  но  через
несколько секунд мы прорезали слой туч и устремились  вертикально  вверх.  Я
сидел б кабине управления вместе с Ульной, Акейоном и их  двоюродным  братом
Реном, капитаном звездолета, или  "арном  по-синзунски.  В  одном  отношении
техника  синзунов  все  же  уступает  исской:  хотя  действие  ускорения   в
звездолете значительно уменьшено, устранить его полностью,  как  в  ксиллах,
синзунам еще  не  удалось.  Зато  сохранилось  ощущение  колоссальной  мощи,
совершенно отсутствующее при взлете ксилла.
   Путешествие протекало спокойно. Мы прошли вдалеке от Марса и  взяли  курс
прямо на Рессан. Эта планета меньше Эллы и холоднее, потому что  расположена
гораздо дальше от  Иалтара.  Вскоре  мы  заметили  ее  на  переднем  экране:
зеленоватый шар, выраставший на глазах.
   Звездолет совершил посадку  в  северном  полушарии,  недалеко  от  Дворца
миров. Он стоит на высоком плато, окаймленном снежными  хребтами,  дикими  и
обрывистыми. Внизу их склоны  покрыты  темной  зеленью.  Вся  растительность
Рессана зеленая, но не  такая,  как  на  Земле,  а  гораздо  темнее,  скорее
зелено-синяя. Вокруг самого дворца иссы посеяли свою желтую траву, и  сверху
это ярко-желтое пятно представляло забавное зрелище - словно клумба  золотых
шаров где-то среди прерии.
   Синзунов было мало для организации самостоятельной колонии - всего двести
семь, поэтому нас поместили в  Доме  чужестранцев  близ  дворца,  который  в
промежутках между сессиями обычно  пустует.  Первое  заседание  должно  было
состояться только через неделю, - разумеется, эллийскую  неделю,  из  восьми
дней, - таким образом, временно мы были здесь полными хозяевами.
   Эти восемь дней, примерно таких же, как на Элле, то есть по двадцать семь
земных часов каждый,  оказались  одними  из  лучших  в  моей  жизни.  К  нам
присоединились Эссина и Суилик. Вместе с ними, Ульной и Акейоном я  совершал
восхитительные прогулки по диким и прекрасным окрестностям. Надо было только
возвращаться засветло, потому что если днем на  Рессане  температура  вполне
умеренная, то ночью мороз  дрстигает  -  10ш.  Но  мне  после  изнеживающего
климата Эллы холод доставлял одно удовольствие! Синзуны тоже переносили  его
хорошо, зато иссы оказались ужасными мерзляками! Если они засиживались у иве
до темноты, то потом, чтобы пройти по плато до  своего  ксилла,  обязательно
надевали скафандры.
   Я нашел  неподалеку  снежный  склон  и  с  помощью  механиков  звездолета
соорудил себе металлические лыжи. О, если  бы  ты  видел  ошеломленные  лица
иссов и синзунов, когда я мчался  вниз  по  склону,  вздымая  снежную  пыль!
Впрочем, синзуны скоро последовали моему примеру, и я получил звание лыжного
тренера планет Иалтара! Соблазнить иссов  оказалось  куда  труднее.  Ко  дню
заседания Эссина и Суилик едва-едва научились делать первые шаги.
   Аззлем  прибыл  накануне  вместе  со  всем  персоналом   иссов,   который
обеспечивал освещение и отопление  дворца.  На  следующий  день  с  рассвета
начали прибывать ксиллы и реобы. К десяти часам утра  все  плато,  насколько
хватало  глаз,  было  покрыто  сверкающими   чечевицами   и   металлическими
стрекозами. Двери открылись, процессия делегатов направилась к дворцу.
   Мы наблюдали за ней, взобравшись  на  ксилл  Суилика.  Впереди  шествовал
Аззлем, за ним - Хелон.  Перед  нами  проходили  представители  всех  миров,
которых я уже видел на левой стороне Лестницы человечеств, но на сей раз  во
плоти и .крови. Господи, какое это  было  зрелище!  Здесь  были  создания  с
желтой, зеленой или синей кожей, большие и маленькие, прекрасные,  уродливые
и ужасающие, как гигант кайен  с  глазами  омара,  прибывший  из  галактики,
расположенной  еще  дальше  нашей,  но  в  другом   направлении.   Некоторые
необыкновенно походили на иссов, и Суилик лукаво подтолкнул меня, когда мимо
прошествовал тот самый крен с  лланеты  Мара,  где  производят  тошнотворный
напиток  абенторн  и  гостеприимно  угощают  им  всех  чужеземцев.  В  конце
процессии шли существа, в которых не было почти ничего человеческого,  кроме
разума. Некоторые даже походили на гигантских  насекомых.  Я  был  буквально
раздавлен этим парадом бесконечного разнообразия природы.
   - Да, да, - меланхолично заметил Суилик, - все  человеческие  планеты  не
сможет увидеть никто: их слишком много.
   Пропустив делегатов, мы в свою очередь вошли во дворец. Если  снаружи  он
представлял собой массивный голый монолит,  то  внутри  все  помещения  были
украшены фресками и скульптурами, созданными художниками различных планет, а
в стены внешней галереи были  встроены  панорамы  столиц  всех  человеческих
миров. Мы прошли через зимний сад с удивительными растениями. Суилик показал
мне пышный, словно сделанный из  золота  цветок,  заключенный  в  прозрачный
герметический  шар.  Это  был  знаменитый  стенет  с  планеты  Ссин   Первой
галактики. Из-за него там нет ни зверей, ни птиц, потому что стенет источает
ядовитый аромат, смертельный для всего живого даже в ничтожных дозах.
   По лестнице из полупрозрачного зеленоватого камня, похожего на  обсидиан,
мы поднялись к маленькой ложе, нависшей над залом заседаний. Справа от  меня
оказалась    Ульна,    слева    -    женственное    хрупкое    создание    с
голубовато-светло-серой  кожей,  иссиня   черными   волосами   и   огромными
фиолетовыми глазами, р'бенка с планеты Фарен звезды Вессар  из  Одиннадцатой
галактики.
   Внизу, в амфитеатре, делегаты союза  занимали  места.  Перед  каждым  был
маленький пюпитр с блестящими сложными приборами.  Стояла  удивительная  для
такой большой аудитории тишина.
   У иссов очень развито  искусство  режиссерской  постановки.  Свет  погас,
узкий луч прожектора осветил сначала возвышение, затем поднявшуюся  из  люка
площадку, на которой в сверкающих металлических креслах сидели Аззлем и  еще
четыре  представителя  других  планет,  в  том  числе  и  Хелон,  Никто   не
шевельнулся, не издал  ни  звука.  Аззлем  встал  и  заговорил.  Он  говорил
по-исски, но благодаря мощным усилителям мысли каждый слышал  его  на  своем
родном языке. Он сообщил о решениях, принятых между  сессиями,  рассказал  о
моем прибытии, о синзунах и о нашей чудесной неуязвимости перед  излучениями
мислика. Отныне благодаря нам борьба с мисликами вступает в новую  фазу:  из
оборонительной она превратится в наступательную, и первым  ее  этапом  будет
глубокая разведка в тылу врага, в самом сердце одной из проклятых  галактик.
Возможно,  пролетят  века,  прежде  чем  враг  будет  отброшен.   Но   время
отступления прошло! Оружия для уничтожения мисликов вполне  достаточно:  все
что дает  тепло,  уже  есть  оружие!  Только  до  сих  пор  им  трудно  было
пользоваться, потому что излучения мисликов убивали слишком многих.
   Аззлем говорил долго. Он доложил  собранию,  представлявшему  собой  цвет
человечеств  Вселенной,  об  особенностях  наших  организмов.   По-видимому,
иммунитет землян объясняется тем, что в наших телах, как и у самих мисликов,
огромное количество железа. Несмотря на это сходство с  порождениями  Мрака,
мы были 'признаны людьми без всяких оговорок. Синзуны могли сразу вступить в
Содружество планет, поскольку они уже давно покончили с войнами.  Землян,  к
сожалению, пока можно было считать лишь союзниками, но  их  цивилизация  еще
молода, и надо надеяться, что скоро они с полным правом займут свое место  в
Союзе человеческих миров.
   - Вступительная речь, - без всякого почтения к оратору шепнул мне Суилик.
- Обычное торжественное суесловие. Настоящая работа  начнется  в  комитетах.
Закон исключения не позволяет принять тебя в союз, но ты  включен  в  исскую
группу.
   - Почему в исскую? - спросил я.
   - Потому что, хотя синзуны тебя и усыновили, открыли тебя мы, не  забывай
об этом!
   Аззлем сел. Несколько минут царила тишина. Затем раскатами загремел  гимн
иссов. Не скажу, чтобы он меня тронул. Я уже говорил, что их музыка  слишком
сложна для нас: она включает в себя такие высокие и такие низкие звуки,  что
мы уже не в состоянии их воспринимать. Но, повернувшись к Эссине и  Суилику,
я был потрясен выражением их  лиц.  На  них  отражался  мистический  экстаз,
полное единение со всеми существами зеленой или синей крови. Внизу под  нами
на всех  лицах,  освещенных  желтоватым  светом,  было  такое  же  выражение
отрешенности и покоя. Моя соседка с голубовато-серой кожей также подпала под
очарование этого гимна. Казалось, он не увлек только  синзунов  да  меня.  И
вдруг забытый образ всплыл в моей памяти: когда-то  я  видел  в  кинохронике
толпу фанатиков Лурда, ожидающих чуда. Такие  же  лица  были  у  собравшихся
здесь представителей всех человечеств Вселенной. Гимн звучал не смолкая: это
было восхваление" изначального творца, животворящего, всепобеждающего Света.
   Потом снова воцарилась тишина. Все существа иных миров долго  еще  сидели
неподвижно в глубокой задумчивости. Наконец Аззлем подал  знак,  и  собрание
начало расходиться.
   - А я не знал, - сказал я Суилику, - что иссы обратили все человечества в
свою веру!
   - Мы их не обращали! К тому же ты знаешь, что  я  сам  неверующий.  Слова
гимна тут ни при чем. Но музыку написал много веков назад Риенсс, величайший
композитор Эллы-Вен, и она до сих пор приводит нас  в  экстаз.  Видимо,  она
точно так же действует и на другие человечества. А поскольку у всех  религий
в  глубине  глубин  есть  нечто  общее...  Но  неужели  ты  сам  ничего   не
почувствовал?
   - Нет. Думаю, что и на синзунов ваш гимн не произвел впечатления.
   - Молчи! Не говори так! Хотя бы до поры до времени. Мои  соотечественники
в этом смысле суеверны. Люди-насекомые  тоже  ничего  не  чувствуют,  и  это
вызывало вначале немало трудностей. Поговаривали даже об  их  исключении  из
союза. Правда, вас-то не исключат! В борьбе с мисликами вы наша единственная
надежда.
   Сессия совета продолжалась одиннадцать дней. Второе  пленарное  заседание
состоялось  только  а  день  закрытия.  Вся  работа  велась  в   технических
комитетах,  и  я  в  ней  участвовал  как  член  исской   делегации.   После
торжественного закрытия сессии мы возвратились на  Эллу.  Синзуны,  к  моему
великому Огорчению, остались на Рессане.
   Я скоро вернулся к привычной жизни, жил я по-прежнему у Суилика  и  почти
ежедневно бывал в Доме мудрецов, где вместе с  Ассзой  и  Сззаном  занимался
исследованиями в области сравнительной биологии. Ассзе удалось  искусственно
воспроизвести  излучение  мислика.  Я  так  и  не  смог  понять   всех   его
особенностей знаю только, что это направленная радиация, не  имеющая  ничего
общего с электромагнитными излучениями. Иссы, синзуны, да и некоторые другие
человечества уже вступили в область, о которой наши земные  ученые  даже  не
подозревают.
   Теперь я чувствовал себя на Элле почти как дома. По-исски я говорил  если
не вполне правильно, то достаточно и  уже  не  нуждался  в  шлеме-усилителе.
Эллийцы считали меня своим, у меня были друзья, знакомые, работа. Совершенно
официально я биолог-землянин,  в  качестве  "иностранного  специалиста"  был
включен в внелогическую секцию по борьбе  с  мисликами,  где  сотрудничал  с
Расоеноком  и  Сззаном  и  сам   руководил   группой   из   десяти   молодых
биологов-иссов. Я настолько сроднился с Эллой, что  однажды  в  разговоре  с
Ассзой  вполне  серьезно  провозгласил:   "Мы,   иссы...",   вызвав   вполне
естественный  взрыв  смеха.  Поистине  иссы  прекрасный  народ,  веселый   и
доброжелательный, несмотря  на  некоторую  душевную  холодность;  во  всяком
случае, с ними легче ладить, чем с чрезмерно щепетильными синзунами.
   Через месяц звездолет вернулся с Рессана и я с радостью  включил  в  свою
группу Акейона и Ульну.
   Обычно мои дни протекали так: я вставал на рассвете, завтракал  вместе  с
Суиликом и улетал в лабораторию. Опустившись на террасу, я заходил за Ульной
и ее братом. Потом мы работали  до  полудня.  В  полдень  я  обедал  в  Доме
чужестранцев, но чаще в звездолете. Затем мы возвращались  в  лабораторию  и
выходили оттуда часа за два до заката. Если погода была хорошая, мы купались
в заливе. Заплывать далеко было Опасно, потому что море кишело  "всиивзами",
куда более хищными, чем наши акулы, но поперек залива стояла волновая завеса
ассрна, отгонявшего их  своими  антибиотическими  излучениями.  Кроме  наших
сотрудников по лаборатории к нам часто присоединялись Эссина и Суилик.  Иссы
-  непревзойденные  пловцы!  Суилик  не  раз  проплывал  у  меня  на  глазах
стометровку за сорок семь секунд, играючи превышая наш мировой рекорд.
   Иссы, как и синзуны, увлекаются  физическими  упражнениями.  Они  гораздо
слабее землян, однако намного превосходят нас в гибкости. Мне  надоело,  что
меня все время оставляют позади и в плавании, и в прыжках, и  в  беге,  и  я
ввел на Элле состязания  по  метанию  ядра  и  копья,  вернее,  не  ввел,  а
возродил, так как когда-то у иссов существовали похожие виды спорта.
   Уже в темноте мы с Суиликом возвращались домой на реобе. По дороге Суилик
учил меня  распознавать  созвездия  их  небосклона.  Иногда  Мы,  уже  дома,
засиживались Допоздна, просто  глядя  на  звезды  или  наблюдая  за  ними  в
маленький телескоп. Иссы - космический народ: у них даже дети знают наизусть
все созвездия. Это с них  спрашивают  на  экзаменах.  Иногда  на  маленьком,
похожем на торпеду аппарате, гораздо  более  быстром,  чем  реоб,  но  менее
устойчивом, к нам прилетала по вечерам Ульна с братом.
   Пока я со своей группой работал в лаборатории, пытаясь  найти  для  иссов
действенную защиту от излучений мисликов, - кое-каких результатов мы все  же
добились - Суилик и сотни других командиров ксиллов усиленно  тренировались,
овладевая оружием, которое должно было сыграть решающую роль  в  предстоящей
борьбе. Посреди Зелёного моря был эвакуирован остров, превращенный в учебную
мишень. На него обрушили сотни бомб, начиная с атомной, похожей на  нашу,  и
кончая страшными  разрушительными  снарядами,  о  которых  мы  на  Земле,  к
счастью, не имеем представления о них я тебе еще расскажу.
   Но вот однажды  я  получил  приказ  освоить  управление  ксиллом.  Задача
оказалась не из легких, и прошло три месяца, прежде чем я с ней справился. В
пространстве управлять таким аппаратом не труднее, чем реобом. Самое сложное
- это проходить через ахун, и, несмотря на все Мои старания,  я  получил  на
экзамене только свидетельство второго  класса,  что  примерно  соответствует
званию капитана каботажного плавания. Тем не менее я научился уходить в ахун
и выходить из него более или менее точно, действуя зачастую по интуиции.' Но
я никогда не залетал  дальше  Четвертой  галактики.  Для  того  чтобы  сразу
преодолеть  по-настоящему  большое  расстояние,  а  главное   -   вернуться,
требуются такие математические способности, каких у  меня  не  оказалось.  В
сущности говоря, я так ничего и  не  понял  в  теории  ахуна  и  пользовался
ксиллом, подобно многим земным женщинам,  которые  довольно  прилично  водят
автомашины, абсолютно ничего не понимая в двигателях внутреннего сгорания.
   Как ни странно,  потом  мне  было  гораздо  легче  управлять  звездолетом
синзунов. По словам иссов, да и самих синзунов, звездолет уходит  в  ахун  -
по-синзунски "рр'оор" - совершенно по-другому. Иссы даже не уверены, что это
тот же самый ахун! Как выяснилось, если ксилл и звездолет  вместе  уходят  в
ахун и проводят там одинаковое время, они никогда не "выныривают" в одном  и
том же районе Вселенной. Расстояние между ними иной раз  достигает  четверти
светового года!
   Из этого периода жизни на Элле мне особенно запомнился один вечер. В виде
исключения Суилик, Эссина и я остались  ночевать  в  Доме  чужестранцев.  Мы
сидели на пляже, поджидая Ульну и  Акейона.  Суилик  только  что  официально
объявил мне о том, что у них с Эссиной скоро свадьба, на  которой  я  должен
буду играть роль "защитника невесты" стеен-сетана.  Ульна  почему-то  пришла
одна и села рядом со мной. Небо в ту ночь было удивительно ясное,  и  частые
звезды блистали ярче обычного.  Суилик  вздумал  меня  экзаменовать,  и  мне
пришлось показать ему красновато-желтый  Ориабор,  красный  Шессин-Сиафан  и
голубоватую Вероэ из созвездия Сиссантор.
   - А ну-ка, скажи, не глядя, какая звезда сейчас сияет  ярко-синим  светом
позади тебя примерно на тридцать градусов над горизонтом? - спросил Суилик.
   - Кальвенольт! - ответил я с торжеством и обернулся, чтобы проверить свой
ответ.
   - По правде говоря, - прибавил я, - этот Кальвенольт не такой уж яркий  и
не такой уж синий.
   - О, это зависит от его высоты над горизонтом,  -  отозвался  Суилик,  не
поворачивая головы. - Однажды я был на одной из его планет.  Она  прекрасна,
но, увы, необитаема.
   Тут подошел Акейон с синзунами, и мы заговорили о другом.  С  тех  пор  я
часто думал о том, что, в сущности, я был первым, кто  заметил  изменения  в
спектре  Кальвенольта.  Для  иссов   это   была   давно   знакомая   звезда,
расположенная  в  каких-нибудь  шести  световых  годах  от   Эллы,   поэтому
астрономы, а тем более простые граждане не слишком жаловали ее вниманием.
   Свадьба Суилика состоялась примерно  через  два  эллийских  месяца  после
этого вечера. На Элле существует два типа свадебных церемоний. Самый простой
заключается в том, что жених  и  невеста  приходят  к  официальному  лицу  и
объявляют о вступлении в брак. Другой, гораздо более сложный, совершается по
древним обычаям. Суилику пришлось избрать второй  .вариант,  потому  что  он
женился  на  дочери  Великого  распорядителя  мистических  церемоний,  иными
словами, главного жреца.
   Так как мне предстояло играть  роль  стеен-сетана,  двое  молодых  жрецов
явились ко мне за неделю до церемонии,  чтобы  научить  меня  всем  обрядам.
Некогда,  в  эпоху  доисторических  войн,  нередко  бывало,  что   свадебные
торжества между молодыми людьми  из  разных  кланов  прерывались  нападением
юношей из клана невесты, не желавших ее отпускать. Поэтому жених выбирал  из
родни невесты или из какого-нибудь другого рода, но  только  не  из  своего,
защитника, стеен-сетана, который должен был охранять  молодоженов  три  дня,
пока не завершится свадебная церемония.  Этот  стеен-сетан  чаще  всего  был
прославленным воином, или влиятельным вождем, или жрецом. Разумеется, сейчас
не могло быть и речи о вооруженном нападении, но все же веселящие  свадебные
напитки оказывали свое действие и свадьбы иной раз заканчивались потасовкой.
Кроме того, похищение невесты хотя бы на одну  минуту  как  бы  аннулировало
весь обряд, и тогда свадьбу  приходилось  начинать  сначала.  Суилик  выбрал
меня, как друга, и в то же время надеялся на мою физическую силу  землянина.
Делать было нечего - я начал набирать среди родственников Эссины одиннадцать
помощников, на которых имел право. Можешь быть уверен, я подобрал молодца  к
молодцу!
   Первая церемония, сугубо  частная,  состоялась  в  доме  Эссины.  На  ней
присутствовали только члены семьи, жрецы,  да  я  в  качестве  стеен-сетана.
Обряд был прост: длинные молитвы, во время которых Суилик откровенно скучал,
хотя Эссина и все остальные были по-настоящему серьезны,  несколько  древних
гимнов без резких падений и взлетов, типичных для современной музыки  иссов,
- и все. Потом в чаше зажгли зеленый огонь - огонь  цвета  исской  крови!  -
который должен был гореть все три дня.
   На второй день жених и невеста поклялись малой клятвой: они обещали  друг
другу защиту и помощь - о верности не было речи, потому что  это  разумелось
само собой. Потом состоялся малый банкет только для близких друзей. Лишь  на
третий  день  мне  пришлось  отрешиться  от   благодушной   роли   праздного
наблюдателя.
   Этот день начался с клятвы звездам:  супруги  поклялись  воспитать  своих
детей в любви к Свету и в  ненависти  к  порождению  Ночи  и  Холода.  Затем
последовали пятичасовой перерыв для молитвы и, наконец, большой пир.
   Столы были накрыты в местном Свадебном доме. Собралось  более  четырехсот
человек. Пришли все сотрудники научных лабораторий и даже несколько мудрецов
- великая честь, оказанная Суилику за его заслуги и за  то,  что  он  открыл
человечество с красной кровью. Среди них был и Ассза;  мимоходом  он  сказал
мне, что мислик погиб. Пришла целая делегация от капитанов ксиллов во  главе
с помощником "адмирала", двадцать семь сйнзунов, среди которых,  разумеется,
были Ульна и ее брат, и  еще  множество  иссов,  знакомых  и  незнакомых.  С
удивлением я увидел слева  от  Эссины  молодую  ребенку  с  голубовато-серой
кожей. Оказалось, что она родилась на Рессанс, была университетской подругой
Эссины и носила нежное имя Бейшитинсианторепансерозет. Уф!
   Меня с моими одиннадцатью помощниками поместили за отдельным столом возле
единственного входа в зал. Воспользовавшись своей привилегией, я пригласил к
нам Ульну и ее брата.
   Блюда следовали одно за другим, все в виде желе разных цветов и далеко не
одинакового качества: одни были восхитительны, другие - терпимы, а третьи  -
откровенно невкусны. Напитков тоже было много, вес с  небольшим  содержанием
алкоголя и, на мой вкус,  довольно  посредственные.  К  концу  ужина  Церап,
капитан-лейтенант флота  ксиллов,  преподнес  Суилику  знаменитый  абен-торн
кренов с планеты Мара. О, если бы ты видел лицо Суилика! И тем не менее  ему
пришлось выпить этот напиток, от которого его мутило. Из любопьгтства я тоже
его попробовал и был приятно удивлен: этот абен-торн похож на  старое  виски
самого лучшего качества! Ульне и ее брату он тоже пришелся по  вкусу,  и  мы
втроем прикончили бутылку на глазах ошеломленных иссов.
   Как бывает на всех эллийских вечерах, в зале царило самое  непринужденное
веселье. В качестве стеен-сетана мне престо нечего  было  делать,  и  я  уже
думал, что моя миссия окончена, когда  послышался  какой-то  шум.  Ассза,  у
которого было срочное дело в Доме мудрецов, ушел  раньше,  дверь  оставалась
неприкрытой, и снаружи отчетливо  доносились  нестройные  выкрики.  Я  сразу
поднялся, построил своих соратников. Десятка три молодых иссов  подходили  к
дверям, распевая древнюю боевую песню. Согласно  обычаю,  они  хотели  силой
ворваться в зал и похитить невесту. Моя  задача  заключалась  в  том,  чтобы
любой ценой задержать их на полбазика.
   Схватка была  жаркой!  Нападающие  ринулись  на  нас  очертя  голову.  Мы
встретили их градом тумаков, и тут  я  показал,  на  что  способны  земляне!
Давненько я не участвовал в таких свалках, еще со студенческих времен, когда
играл в  регби.  "Битва"  продолжалась  уже  четверть  базика  с  переменным
успехом, однако "противнику" никак не удавалось проникнуть в  зал.  И  вдруг
над головами нападающих я увидел реоб, пикирующий со страшной скоростью.  Из
кабины выскочил исс, которого я сразу узнал по гигантскому  росту:  это  был
Ассза. Он бежал к нам и что-то кричал, но из-за общего шума ничего  не  было
слышно, а передавать мысли  он  не  мог,  потому  что  был  слишком  далеко.
Расшвыривая всех, я бросился к нему навстречу, повторяя: "Да  замолчите  же,
замолчите!" На секунду крики стихли, и я услышал:
   - Кальвенольт гаснет! Кальвенольт гаснет!

   Глава III
   НЕ ВЕРНЕТСЯ ПОЧТИ НИКТО
   Мертвая тишина внезапно обрушилась на нас. Все сразу  поняли  смысл  этих
слов. Со времен Валтасара, узревшего на стене огненную надпись "мене, текел,
фарес", которая пророчила ему гибель, более страшные слова еще  не  поражали
пирующих.
   Ассза наскоро объяснил: на банкете ему  передали  записку  от  Аззлема  с
просьбой  немедленно  явиться  в  Дом  мудрецов.  Там  Аззлем  показал   ему
спектрограммы, полученные из центральной обсерватории  на  горе  Арана.  Для
астрофизика картина была совершенно ясна: спектр Кальвенольта приближался  к
зловещему спектру проклятых галактик. Так как со  Свадебным  домом  не  было
телевизионной связи, Ассза тотчас сел в свой реоб и поспешил к нам.
   Суилик встал. Он медленно приблизился к нам.
   - Насколько я понимаю, мислики уже на планетах Кальвенольта, - сказал он.
Потом сморщился и пробормотал: - Пять световых лет. Всего пять!
   - Да будет немеркнущий Первозданный  Свет  защитой  Иалтару!  -  добавила
Эссина.
   Все молчали. Я видел вокруг бледные лица гостей.
   - Но, должно быть, они там появились недавно, - сказал  я.  -  Всего  три
года назад Суилик был на Риссмане и ничего не заметил.
   - Я был только на Риссмане, - возразил он, - а не на Эрфене и  Снопе,  не
на Шестой и Седьмой планетах. А  мислики  наверняка  на  Шестой  и  Седьмой.
Остальные для них слишком горячи, по крайней мере сейчас...
   Снова воцарилась тишина, затем заговорил Ассза:
   - Как бы там ни было, обсуждать это здесь не место. Пусть землянин пойдет
со мной. Остальные, те, кто  занимает  официальные  посты,  должны  быть  на
местах этим же вечером. Однако непосредственная  опасность  Иалтару  еще  не
угрожает. У нас есть колонии на всех наших планетах, даже на самых холодных,
а воздействовать на наше солнце с Кальвенольта мислики не  могут.  Суилик  и
Эссина, пусть эта ночь останется вашей ночью. Вы присоединитесь к нам завтра
в полдень.
   Мы вышли вместе с синзунами. В  реобе  Ассза  заговорил  откровеннее:  не
только Кальвенольт поражен насмерть - угрожающие признаки замечены  также  в
спектрах Эл-Тоэа и Асселора.  Завтра  мудрецы  с  согласия  административных
правительств Марса,  Рессана  и  Совета  союза  человеческих  миров  объявят
военное положение. Ситуация ясна: мислики вторглись в Первую галактику.
   Когда мы уже приближались к Дому мудрецов, над полуостровом Эссантем  нам
встретилась целая эскадра ксиллов: сто  аппаратов  в  плотном  строю  быстро
набирали высоту. Странно было смотреть, как эти  сверкающие  чечевицы,  один
десяток за другим, взмывают ввысь, исчезая в синеве неба.
   - Разведка на Кальвенольт, - объяснил Ассза. - Первый отряд. А сколько их
возвратится? Мы не знаем,  где  мислики,  на  планетах  или  в  межпланетном
пространстве. Из тех, кто их обнаружит, не вернется почти никто.
   Помолчав, он добавил:
   - Суилик разгневается. Этой эскадрой должен был командовать он.
   - А что мне делать? - спросил я.
   - Ты полетишь со второй  эскадрой  в  ксилле  со  смешанным  экипажем  из
синзунов и иссов.
   Когда мы опустились рядом со звездолетом, я увидел, что входная  лестница
поднята, все знамена убраны, люки задраены: чудовищный корабль изготовился к
бою.
   Мы  прошли  прямо  в  зал  Совета.  Пленарное  заседание  уже   началось.
Девятнадцать мудрецов сидели  в  первом  ряду,  остальные  -  позади  них  в
амфитеатре. Мне указали место во втором ряду возле представителей  синзунов.
Говорить, в сущности, было не о чем: вопрос о войне или мире был уже  решен.
У иссов не оставалось выбора, они должны были изгнать мисликов любой  ценой.
'Потом они сделают попытку перейти в наступление и на  проклятые  галактики.
Использовать звездолет синзунов было пока невозможно: Кальвенольт  находился
слишком далеко, чтобы лететь к нему сквозь Пространство, и  слишком  близко,
чтобы синзуны с их техникой рискнули устремиться черёх  ахун.  Решено  было,
что часть синзунов займет место в ксиллах, а остальные вернутся на Арбор  за
подкреплением.
   Звездолет улетел на заре, оставив на Элле пятьдесят синзунов, в том числе
Ульну и Акейона. В полдень прибыли Эссина и Суилик, и мы все вместе полетели
на остров Аниасц, где  сосредоточивалась  вторая  эскадра.  Лететь  до  него
пришлось девять часов: Аниасц находился в другом полушарии Эллы.
   Вторая эскадра состояла из ста семидесяти двух ксиллов разных  типов,  от
легких, вроде того,  что  доставил  меня  с  Земли,  до  громадных  тяжелых,
диаметром более ста пятидесяти метров,  с  экипажем  в  шестьдесят  иссов  и
могучим вооружением. Некоторое время мы бродили среди всех  Этих  аппаратов,
пока Суилик не указал на ксилл средних размеров.
   - А вот и наш флагманский корабль! -  произнес  он  шутливо,  но  не  без
гордости.
   Это был странный корабль со странным  экипажем,  состоявшим  из  Суилика,
командира эскадры, Снезина, штурмана, и еще десяти иссов; кроме  того,  была
"десантная группа": Ульна, Акейон, молодой физик-синзун Херанг и я  сам.  И,
наконец, к  моему  удивлению,  два  р'бена,  которые  должны  были  испытать
разработанное ими в лабораториях Рессана нетермическое оружие: уже  знакомая
мне Вейшитинсианторепансерозет и ее  друг  Сеферантозинансерозет.  С  общего
согласия мы решительно усекли эти слишком длинные имена и в дальнейшем звали
их просто Бейшит и Сефер.
   Шли дни. Под руководством иссов мы тренировались, осваивая  их  оружие  и
управление ксиллами. Херанг, Ульна и Акейон,  уже  знакомые  с  прохождением
через ахун по методу синзунов, довольно быстро освоили  ксиллы  и  перегнали
меня. Точно так же, естественно,  они  много  лучше  меня  знали  синзунское
вооружение, но зато я в совершенстве знал оружие иссов. Что касается  нового
оружия, изобретенного р'бенами, мы не имели возможности его испытать, потому
что оно оказывало действие только на мисликов.
   На шестой день нас всех вызвали в Дом мудрецов. Мы прибыли туда на ксилле
почти мгновенно. Разведчики вернулись: сорок два ксилла из ста  двух.  Ассза
оказался прав: потери были огромные. Кальвенольт почти угас, но сияние  его.
еще доходило до Эллы и казалось таким же ярким, с чуть заметной  краснинкой,
хотя звезда умерла пять лет назад. Суилик содрогнулся,  узнав,  что  мислики
уже два года делали свое страшное дело на Седьмой и Шестой  планетах,  когда
он беспечно высадился на Риссмане. Теперь эти  замороженные  планеты  кишели
мисликами. И точно также как на планетах звезды Склин,  они  воздвигали  там
чудовищные металлические пилоны. Застать их врасплох было невозможно, потому
что  мислики,  разбившись   на   девятки,   патрулировали   в   межпланетном
пространстве. Ксиллам разведывательного отряда удалось разбомбить пилоны  на
Шестой планете, но подойти к Седьмой они не  смогли.  Итак,  в  нашу  задачу
входило: достичь Седьмой планеты, высадиться - это относилось к  синзунам  и
ко мне, землянину, -  постараться  разрушить  таинственные  пилоны  и,  если
удастся, возвратиться на Эллу. Чтобы хоть в какой-то  мере  уберечь  нас  от
ударов пикирующих мисликов, иссы соорудили для нас бронированные машины.
   Я бы покривил душой,  сказав,  что  подобная  программа  привела  меня  в
восторг. Я заранее холодел от ужаса при мысли, что мне придется высаживаться
на неизвестной планете и сражаться с непостижимыми неведомыми существами. Но
отступать было поздно. Я был гостем иссов, они меня считали своим и  открыли
мне немало секретов. И, наконец, я был нечувствителен к излучениям мисликов.
Не мог же я  стоять  в  стороне,  когда  Эссина  и  Суилик  согласились  без
колебаний, хотя им те же самые излучения несли смерть! Кроме  того,  защищая
Иалтар, я защищал и наше Солнце, защищал жизнь своего человечества.  Поэтому
я согласился.
   Мы вылетели утром на следующий день. Переход  через  ахун  был  предельно
коротким; почти сразу мы вынырнули  в  Пространство  близ  орбиты  Риссмана,
третьей планеты Кальвенольта.
   Пожалуйста,  не  думай,   что   планеты   есть   у   каждой   звезды.   В
действительности звезды  со  спутниками  встречаются  довольно  редко.  Если
верить иссам, планеты имеются лишь у одной звезды из ста девяноста.  И  лишь
две такие планеты из десяти - если брать среднее число - пригодны для жизни.
Наконец,  всего  одна  из  тысячи  планет,  опять  же  в  среднем,  населена
существами, которые могут быть названы людьми. Риссман относился  к  разряду
планет, пригодных для  жизни,  но  необитаемых:  фауна  его  соответствовала
примерно кембрийскому периоду в истории Земли.
   Все силы ударной эскадры сосредоточивались на Риссмане. По  величине  эта
планета занимала среднее место между Землей и  нашим  Марсом.  До  нашествия
мисликов ее озаряло ослепительное синее солнце, по словам Суилика,  одно  из
самых прекрасных в Первой галактике. Но теперь  Кальвенольт  поднимался  над
горизонтом, как зловещий, окровавленный глаз. Почва была  покрыта  снегом  и
"сухим" льдом. Температура  снизилась  до  минус  ста  градусов.  Все  живое
погибло,  может  быть  за  исключением  глубоководных,  укрывшихся  на   дне
замерзших океанов.
   Наш лагерь был таким страшным  и  неприветливым,  что  я  не  берусь  его
описать. Но все же попробуй представить  себе  бескрайнюю  угрюмую  равнину,
сумеречное красно-лиловое небо, мягкие, смутные сугробы на холмах,  а  между
ними утонувшие в снегу чечевицы ксиллов, темные и  сверкающие,  и  крохотные
фигурки в скафандрах, с  трудом  передвигающиеся  от  аппарата  к  аппарату.
Кальвенольт устало опускался за плоский горизонт, и свет его тянулся  к  нам
по ледяному полю, как окровавленные пальцы.  Жалкое,  беспомощное  создание,
затерянное в безграничной Вселенной, я  почувствовал,  как  далеко  от  меня
Земля, я ощутил вдруг все миллиарды и миллиарды километров, отделявшие  меня
от родной планеты. Мне показалось, что время остановилось, что настал  конец
света. Даже иссы были для меня в тот момент чужими, существами  иного  мира,
ничем не связанного с нашим. Наверное, Ульна  чувствовала  то  же  самое:  я
видел,  как  она  побледнела  и  задрожала.  Акейон  и  другие   синзуны   с
непроницаемыми лицами, неподвижно, молча сидели перед экраном.
   Я слышал, как Суилик в кабине управления, в сеалле, отдает приказы. Голос
его был спокоен и холоден, но чуть-чуть дрожал, что у иссов служит признаком
крайнего волнения. Еще бы! Такую важную  миссию  ему  доверили  впервые.  Он
знал, что вряд ли вернется на Эллу, но все равно был  рад,  что  именно  ему
поручили возглавить ударную группу, ему, молодому открывателю планет.
   Я уселся в кресло, перебирая в памяти все, что знал  об  оружии,  которое
мне вскоре предстояло  пустить  в  ход  против  мисликов,  и  об  управлении
сахьенами, бронированными машинами, которые  должны  были  защитить  нас  от
мисликов. Ульна тронула меня за плечо.
   - Ты не хочешь погулять по Риссману? - спросила она  по-исски.  -  Суилик
сказал, что мы здесь пробудем целый базик.
   Ее  певучее  произношенце  даже   исские   слова   делало   необыкновенно
мелодичными.  Она  склонилась  ко  мне,  и  смугло-золотистое  лицо  ее   со
спадающими по сторонам белокурыми волосами показалось мне таким земным среди
зеленых лиц иссов, что я был потрясен. Почувствовав мою растерянность, Ульна
улыбнулась чудесной улыбкой синзунок, которую ты сейчас видишь на ее губах.
   - Хорошо, - сказал я. - Пойдем.
   - Смотри не задерживайся! - крикнул мне Суилик. - Скоро полетим. Ах, если
бы ты мог видеть Риссман раньше!.. Но теперь все кончено. Таким ты  его  уже
не увидишь, - добавил он тише.
   Мы немногое успели  сказать  друг  другу  во  время  той  прогулки  между
ксиллами по обледеневшей почве Риссмана. И все-таки именно с  этого  момента
между мной и Ульной возникло чувство  близости.  А  сблизиться  с  синзунами
совсем не просто. Их гордая сдержанность не имеет ничего общего  с  довольно
равнодушной любезностью большинства иссов. Но если уж они дарят  кому-нибудь
свое сердце, то это навсегда. На обратном пути Ульна поскользнулась и упала.
Я бросился к ней, поднял ее и почувствовал  под  скафандром  сильное  гибкое
тело, увидел ее глаза, устремленные прямо в мои  глаза.  В  то  мгновение  я
впервые понял, что, несмотря на  миллионы  световых  лет,  разделяющих  наши
планеты, Ульна мне ближе и  дороже  всех  дочерей  человеческих,  которых  я
встречал на Земле.
   Во входном отсеке, когда мы сняли скафандры, Ульна быстро и легко провела
рукой по моей щеке и ускользнула за дверь.
   Я пошел в кабину управления, сеалл. Там сидел Суилик в окружении  Эссины,
Акейона, Бейшит и Снезина.
   - Задача такова, - заговорил Суилик. - Мы уйдем в  ахун  и  вынырнем  над
самой поверхностью Седьмой. Нас будут сопровождать двадцать пять ксиллов  со
смешанной командой. Остальные атакуют мисликов и создадут на планете  теплую
зону, где мы сможем опуститься. Семь больших ксиллов  доставят  сахьены,  на
которых пойдут синзуны и землянин. Мы сразу же взлетим, потому что не  можем
долго выносить излучения мисликов и поддерживать высокую температуру в  этой
зоне. Постараемся оказать вам помощь сверху массированной бомбардировкой. Вы
в это время попытайтесь добраться до пилонов и разрушить их,  предварительно
разведав, что это такое. Всего у вас будет двенадцать сахьенов. Командир ром
назначен ты, Акейон. Потом мы спустимся за вами во второй теплой зоне.
   Резким движением Суилик отключил  связь  с  остальными  ксиллами.  -  Ваш
сахьен - единственный выкрашенный в красный цвет.  У  меня  есть  строжайший
приказ Совета во что бы то ни  стало  доставить  вас  целыми  и  невредимыми
обратно на Эллу. Что касается остальных - сделаем, что сможем.
   Снова включив общую связь,  Суилик  начал  отдавать  приказания  эскадре.
Первое звено ксиллов взлетело в сумеречное красноватое небо. Мы  последовали
за ним десять минут спустя.
   Суилик тщательно регулировал сложный аппарат.
   - Наш переход через ахун на этот раз будет таким короким, что я просто не
успею совершить маневр: у нас недостаточно быстрая реакция. Эта  сделает  за
меня автомат. Надеюсь, он сработает  точно,  иначе,  если  мы  вынырнем  под
поверхностью планеты... Держитесь крепче. Включаю!
   Далеко внизу под нами я видел на нижнем  экране  мертвую,  голую  равнину
Риссмана. Вошла Ульна и села рядом со мной. Я вцепился в  ручки  кресла.  На
мгновение  экран  померк,  потом  снова  осветился,  и  мы   увидели   самую
фантастическую картину, какую только можно вообразить.
   Мы летели над  плоскогорьем,  окруженным  черными  хребтами.  Была  почти
непроницаемая темнота: лишь  над  самым  горизонтом  горел  темный  рубин  -
Кальвенольт. Примерно каждые десять  секунд  внизу  возникали  ослепительные
вспышки и резкие  черные  тени  ложились  на  местность:  термические  бомбы
сыпались градом, создавая теплую зону. Суилик отдавал  в  микрофон  короткие
приказы. Новые чудовищные взрывы далеко за горизонтом озарили небо, на  фоне
которого  проступили  дрожащие  силуэты  неведомых  гор.   Идиотская   фраза
назойливо вертелась у меня в голове: "Наш специальный корреспондент сообщает
с космического фронта..."
   Суилик обернулся:
   - Сдэр, скорее в скафандр! Синзуны тоже! Мы  садимся!  Когда  я  проходил
мимо него, он вскочил и, в редком для иссов порыве, коротко поцеловал меня в
висок.
   - Бейся храбро за наш Иалтар и за свое Солнце! Эссина махнула мне  рукой.
Через минуту я был в выходном отсеке, где уже облачались в скафандры  Ульна,
Акейон и Херанг.
   - Мы на поверхности! - прозвучал в моем щлеме голос Суилика. -  Выходите.
Ваш сахьен стоит слева.
   С тепловыми пистолетами в руках  мы  вышли  из  ксилла.  Вся  поверхность
вокруг была усеяна телами мисликов, расплющенными и оплавленными. Похожий на
огромный танк сахьен ожидал нас. Незнакомый исс открыл нам дверцу, мы сели в
машину, однако из предосторожности остались в скафандрах. Наш  позывной  был
"арта" - слово, которого нет в исском языке, чтобы его не спутали с  другими
позывными.
   - Арта, арта, арта! - загремел  голос  Суилика.  -  Освободите  зону!  Мы
должны взлететь! Вокруг самое малое на четыре брунна нет  ни  одного  живого
мислика. Пилоны находятся в двадцати пяти брунах к западу - северо-западу от
вас. Мы вас будем наводить. Говорит "Париж". Прием.
   Шутки ради я попросил Суилика сделать своим позывным сигналом "Париж". '
   - Говорит "Арта". Вас поняли. Отправляемся, - ответил  Акейон.  Затем  он
быстро отдал по-синзунски приказ  экипажам  остальных  сахьенов.  Я  включил
мотор, и мы тронулись.
   Управлять сахьеном было проще простого: повороты осуществлялись с помощью
обычного руля, скорость регулировалась одной педалью, рычаг реверса позволял
давать задний ход. Ульна сидела рядом со мной, положив руки  на  клавиатуру,
управляющую передними орудиями. На экране перед  нами  отражалось  все,  что
возникало впереди, угол обзора охватывал 180ш. Сидя к нам спиной, Херанг  на
таком же экране видел все, что  происходило  сзади.  В  середине  со  своего
командного пункта Акейон следил за обоими экранами  и  в  любой  момент  мог
связаться с остальными сахьенами  или  ксиллами.  Кроме  того,  он  управлял
оружием р'бенов, действия которого мы еще не знали.
   Минут пять мы ехали довольно быстро  без  всяких  происшествий.  Гусеницы
сахьена дробили замороженную почву безымянной планеты, иногда  проскальзывая
по отвердевшему воздуху. Горизонт  впереди  по-прежнему  озарялся  вспышками
взрывов, совершенно бесшумных в этом мире, лишенном атмосферы.  Лишь  иногда
мы ощущали их как легкие подземные толчки. Время от времени по  небу  словно
тени скользили  ксил-лы,  похожие  то  на  вытянутый  овал,  то  на  круг  в
зависимости от их положения. Ксиллы мчались  совсем  низко  и  с  чудовищной
скоростью.
   Затем появились мислики. Сначала мы заметили  в  черной  трещине  неясный
металлический блеск. Сахьен слева от  нас  выстрелил,  и  вспышка  теплового
снаряда озарила панцири, скользившие нам навстречу. Ни один мислик  даже  не
попытался  взлететь.  Мы  обогнули  стороной  глыбы  оплавленного   металла,
окруженные фиолетовыми язычками: немногие уцелевшие мислики излучали, но без
всяких результатов.
   Мы пересекли равнину, беспрестанно расчищая  себе  дорогу,  и  преодолели
узкий каньон, истратив дюжину снарядов. Остальные сахьены защищали нам тыл и
фланги, уничтожая  мисликов,  затаившихся  во  всех  щелях.  Лишь  когда  мы
оказались посреди обширного  цирка,  окруженного  черными  скалами,  мислики
изменили тактику. Теперь они обрушивались на машины с  утесов.  Два  сахьена
были продавлены и расплющены за три  минуты,  прежде  чем  мы  нашли  способ
отражать атаку сверху при помощи термических лучей в  комбинации  с  мощными
гравитационными полями. Лучи убивали мисликов  на  лету,  а  утроенная  сила
притяжения заставляла их  падать  на  то  же  место,  откуда  они  взлетели.
Одновременно все сахьены засыпали термическими снарядами гребни скал.
   Через второй  каньон  мы  снова  выскочили  на  равнину.  Вдали  на  фоне
пылающего неба вырисовывались резкие  силуэты  пилонов.  Они  вздымались  на
невероятную высоту: взрывы,  освещали  только  их  подножие!  Постепенно  мы
приближались, но это  был  страшный  путь:  мы  потеряли  еще  три  сахьена,
уничтожив по крайней мере пять тысяч мисликов.  Чем  ближе  мы  подходили  к
пилонам, тем фантастичнее становилось зрелище: ксиллы  сбрасывали  бомбу  за
бомбой, вспышки следовали за вспышками почти непрерывно, вокруг было светло,
как днем. Из-за выделившегося тепла  замерзшие  газы  начали  испаряться,  и
временами казалось, что вокруг мертвой планеты снова возникает  нечто  вроде
атмосферы. Этот туман из газов настолько искажал перспективу, что определить
расстояние порой было почти невозможно. Мы проехали мимо  обломков  большого
ксилла, раздавленного и развороченного; мертвый исс  висел  на  искореженной
переборке.
   Дальше живые мислики перестали встречаться. Внешний  термометр  показывал
всего минус  десять  градусов,  что  намного  превосходило  сопротивляемость
мисликов. Акейон сообщил об этом Суилику. С  радостью  услышал  я,  как  тот
ответил:
   - Хорошо, Мы прекращаем бомбардировку вокруг  пилонов.  Пусть  ваши  люди
выйдут из машин и постараются разобраться в сооружениях мисликов. Мы  сможем
прикрывать вас еще базик. После этого вы должны  сосредоточиться,  восточнее
пилонов. Мы за вами спустимся.,
   - Спроси его, как там дела наверху, - сказал я Акейону..
   - Неплохо, - ответил Суилик. - Но у нас более сорока процентов потерь. До
скорого свидания.
   Я остановил сахьец у подножия  пилока.  Вскоре  подошли  остальные  шесть
машин.  Металлическое  кружево  иилона  вздымалось  на  невероятную  высоту,
исчезая в бездне черного неба. Херанг и остальные синзуны вышли из сахьенов.
Я тоже сошел,  приказав  Ульне  и  ее  брату  оставаться  в  машине.  Сжимая
пистолет, я двинулся было к пилону - и остановился: мертвый исс лежал здесь,
все еще сжимая оружие, в кольце застывших навсегда мисликов. Я  приблизился.
Из прозрачного шлема на меня смотрело  знакомое  лицо:  это  был  тот  самый
начальник стражи, студент, остановивший меня и Сззана возле звездолета в тот
вечер,  когда  синзуны  только  что  прилетели.   Его   первое   космическое
путешествие стало последним. Чуть поодаль, у холма,  почти  на  ребре  стоял
помятый ксилл с продырявленной броней.
   Кроме пилояов, вокруг не было ничего: ни дорог, ни построек, ни  малейших
признаков разумной жизни. Я приблизился к подножию пилона: оно  состояло  из
тысяч метровых мисликов, сплавленных в единую массу. И  все  это  гигантское
сооружение, насколько доставал луч моей лампы, оказалось скопищем  мисликов.
Я отчетливо  различал  геометрически  строгие  формы  их  панцирей.  Значит,
никакой  "Машины,  гасящей  звезды"  зообще  не  было!  Или,   вернее,   она
представляла собой все тех же проклятых мисликов, чья таинственная  энергия,
сконцентрированная в один пучок, была способна  замедлять  атомные  процессы
звезд. Физикам синзунов здесь нечего  было  делать,  да  и  всем  нам,  всем
существам из плоти и крови, тоже.
   Вокруг в радиусе нескольких километров бомбы продолжали сыпаться  градом,
отодвигая тьму. Временно возникшая разрежённая атмосфера  передавала  глухой
рокот взрывов, и почва вздрагивала под моими металлическими подошвами. Время
истекало. Я приказал синзунам вернуться  в  сахьены  и  сам  пошел  к  своей
машине. Не знаю, что заставило меня поднять по дороге и взять с  собой  труп
молодого исса. Наверное, мне была просто невыносима мысль, что этот юноша, с
которым я недавно говорил, навсегда останется  здесь,  на  неведомой,  чужой
планете, среди порождений Холода и Мрака.
   Нам нужно было  поехать  всего  с  километр.  К  востоку  от  последнего,
третьего пилона мы остановились и образовали тесный круг,  готовые  отразить
мисликов, если те вернутся. Но они не вернулись. Несколько мгновений  спустя
неподалеку опустился первый большой ксилл, за ним  другие  и,  наконец,  наш
флагман. Суилик ожидал  нас  вместе  с  двумя  р'бенами.  Увидев  Бейшит,  я
почувствовал смущение: ведь мы так и не использовали  новое  оружие!  Бейшит
рассмеялась, - ее  смех  был  гораздо  больше  похож  на  человеческий,  чем
посвистывание иссов.
   - Зато мы его использовали! - объяснила она. -  И,  кажется,  удачно.  Вы
попробуйте в следующий раз, когда...
   - Готово? - прервал ее Суилик. - Взлетаем!
   Планета, черная масса, где  все  еще  мерцали  синие  или  красные  точки
последних взрывов, словно провалилась  вниз.  Время  от  времени  наш  ксилл
окутывался фиолетовым сиянием термических лучей: то и  дело  попадались  рои
мисликов, похожих на пчел из растревоженного улья, но  они  не  представляли
опасности,  потому  что  их  было  сравнительно  немного.   Суилик   выаывал
поочередно всех капитанов уцелевших ксиллов: всего их осталось девяносто два
из ста семидесяти двух. Сосредоточившись, эскадра иссов  повисла  на  высоте
ста километров.
   Херанг доложил о результатах осмотра пилонов.
   - Не Думаю, чтобы теперь имело смысл разрушать эти пилоны,  -  проговорил
С;уилик. - Очевидно, они опасны только до  тех  пор,  пока  составляющий  их
мислики живы. Но кто знает? Смотрите хорошенько! Сейчас вы увидите  зрелище,
какого не видел никто со времен последней  I  войны  на  Элле-Вен,  -  взрыв
инфраатомной бомбы. Включай, Эссина!
   Она нажала кнопку. Прошло несколько секунд. Далеко под нами быстро падала
светящаяся точка, пока  не  растаяла  в  темноте.  И  вдруг  над  безымянной
планетой загорелась звезда. Мгновенно превратилась она в чудовищную" вспышку
нестерпимого  ярко-фиолетового  пламени,  которое   все   росло,   ширилось,
становилось  синим,  зеленым,  желтым  и,  наконец,   разразилось   багровым
ураганом. Вспышка озарила пространство километров на двести во  все  стороны
от центра взрыва. Стали отчетливо  видны  равнины,  горы  и  ущелья,  черные
трещины на серебристой замороженной почве. Потом все исчезло. Еще  некоторое
время было видно светящееся газовое облако, но  скоро  и  оно  рассеялось  в
пустоте.
   - Можно уходить в ахун, - сказал Суилик.

   Часть IV
   ЦАРСТВО МРАКА

   Глава I
   ПРОКЛЯТАЯ ГАЛАКТИКА
   Мы вернулись благополучно. Уже вечерело, когда Суилик посадил свой  ксилл
на нижней террасе  Дома  мудрецов.  Далеко  в  небе  растаяли  темные  пятна
остальных ксиллов, направлявшихся к острову Аниасц.  Мы  вышли.  Внезапно  я
почувствовал, что у  меня  не  осталось  ни  сил,  ни  воли,  ничего,  кроме
непреодолимого желания лечь и уснуть. Да и товарищам  моим  было  не  лучше.
Прислонившись спиной к лиловому стволу дерева, я рассеянно блуждал  взглядом
по сумеречным окрестностям, слишком измученный, чтобы о чем-то  говорить.  Я
не испытывал даже радости!
   - Эссина, отведи Ульну  в  Дом  чужестранцев  и  ложитесь  обе  спать,  -
приказал Суилик. - Слэр, Акейон и Херанг, вы пойдете со мной. Мы должны дать
отчет мудрецам.
   - Неужели нельзя подождать до завтра? - взмолился я.
   - Нет. Каждая потерянная минута может означать гибель еще одного  солнца.
Успеешь отдохнуть потом.
   По Лестнице человечеств я поднимался как во сне и  даже  не  взглянул  на
собственную статую. Затем я, видимо,  впал  в  полуобморочное  состояние.  Я
только чувствовал, как меня несут, и пришел  в  себя  от  сияния  фиолетовых
ламп. Рядом со мной, на том же возвышении, лежали два синзуна и сам  Суилик.
Наши нервы сдали, и мы потеряли сознание один за  другим,  когда  находились
уже в вестибюле.
   Силы возвращались ко мне вначале медленно, потом все быстрее  и  быстрее.
Вскоре мы смогли подняться и рассказать Аззлему и Ассзе о ходе сражения.  Но
я испытал огромное  облегчение,  когда  смог  наконец  вытянуться  на  своей
постели в Доме чужестранцев. Разумеется, в эту ночь "тот, кто дает сон"  мне
не понадобился.
   Иалтар стоял уже высоко .в небе, когда я проснулся.  Окно  было  раскрыто
настежь, день сиял, и мне даже показалось, что я слышу, как поет птица, хотя
на Элле вообще нет птиц. Но пение  становилось  все  громче,  все  ближе!  Я
вскочил, подбежал к  окну:  внизу  стояла  Ульна  и  посвистывала,  подражая
щебету, экантона, чудесной летающей ящерки с Арбора. Рядом стояла Эссина.
   - Мы пришли тебя будить, - сказала она. - Тебя ждет Аззлем. Я нашел его в
лаборатории:  вместе  с  Ассзой  они  стояли  у  аппарата,  воспроизводящего
излучения мисликов. Напротив в металлическом  кресле  сидела  юная  стройная
исска, вызвавшаяся добровольно подвергнуться ослабленному облучению.
   - Мы приближаемся к цели, - сказал Аззлем. -  Может  быть,  скоро  и  мы.
исры, будем так же неуязвимы, как вы,  земляне  и  синзуны.  После  инъекции
бсина, твоего бсина, Слэр, моя дочь Сенати два базика выдерживает излучение,
которое прежде было для  нее  почти  смертельно.  К  сожалению,  стоит  дать
тройную дозу излучения, как защитный иммунитет перестает действовать. Однако
я звал тебя  не  для  того,  чтобы  это  сообщить,  Ты  спас  тело  Миссана,
единственное привезенное на Эллу. Остальные будут лежать  непогребенными  на
проклятой планете, до тех пор пока мы не сможем  прогнать  оттуда  мисликов,
Миссан был сыном моего друга  Стенсаеса,  погибшего  где-то  в  Пространстве
вместе со своим ксиллом еще до твоего появления. По нашим  древним  обычаям,
тот, кто вынес тело исса, павшего в бою, становится сыном родителей  убитого
и братом его братьев. Отныне ты можешь по праву говорить: "Мы, иссы..." -  и
никто не будет над тобой смеяться. У тебя необычная судьба, землянин! Теперь
ты одновременно землянин, синзун и исе, сын  трех  планет.  Иди,  тебе  надо
присутствовать на похоронах твоего брата и войти в дом, который отныне твой.
Эссина тебя проводит.
   - А где Суилик? - спросил я.
   - Он улетел к Кальвенольту во главе тысячи ксиллов. Высаживаться  они  не
будут, поэтому синзуны ему не понадобятся. Не беспокойся, они только сбросят
бомбы с большой высоты.
   Я полетел на реобе вместе с Эссиной и Ульной. По пути я узнал, что Миссан
был необычайно способным молодым студентом, которого Аззлем старался держать
вдали от всех превратностей войны. Но  закон  ис-оов  непреложен:  в  случае
опасности никто  не  имеет  права  отвергать  добровольца,  а  Миссан  пошел
добровольно. У него не было ни отца, ни матери, одна только  старшая  сестра
Ассила, инженер на крупной продовольственной фабрике.
   Асоила жила на острове Врессие, в шестистах бруннах от Дома  мудрецов,  -
кстати,  я  забыл  тебе  сказать,  что  на  Элле   нет   материков,   только
многочисленные острова, от крошечных до огромных, величиной  чуть  ли  не  с
Австралию. Небольшой красный дом Ассилы стоял на холме, фасадом к морю.
   Эссияа представила мне мою "сестру", юную девушку со светло-зеленой кожей
и необычными глазами, не  серыми,  как  у  большинства  иссов,  а  буквально
изумрудными. Встретила она меня,  словно  я  действительно  был  ее  братом,
сложив ладони чашей на уровне  рта;  это  приветствие  употребляется  только
среди членов одной семьи.
   Похороны иссов поражают простотой. Тело Мисеана положили на металлической
платформу перед домом под открытым  небом.  Жрец  прочел  короткую  молитву.
Затем, по подсказке Эссины, я взял Ассилу за руку, мы подошли к платформе  и
вместе нажали на маленький рычажок. Все  отступили.  Последовала  сверкающая
вспышка. Платформа была пуста.
   - Где Миссан? - спросил жрец, обращаясь к собравшимся.
   - Ушел к Свету, - ответили они.
   И это было все.
   Согласно обычаям, я провел в доме Мисеаиа пять  дней:  У  льна  и  Эссина
улетели в тот же вечер, и я остался один с Ассилой.  Хотя  она  и  сохраняла
присущую иссам невозмутимость, я чувствовал, что она страдает, но  ничем  не
мог ее утешить: слишком плохо я знал  историю,  обряды  и  внутреннюю  жизнь
иссов! Только тогда я понял, как поверхностна была моя ассимиляция. Печально
бродил я по незнакомому дому, злился на все обычаи мира и чувствовал себя до
крайности смущенным и несчастным. Проходили часы,  а  я  все  никак  не  мог
решиться пойти спать в отведенную мне комнату,  которая  отныне  по  полному
праву была моей. В доме царила тишина. Ассила молча сидела в общей  зале.  Я
сел рядом, и так, в безмолвии, мы провели всю ночь.  Мне  редко  приходилось
испытывать столь же горькое чувство изолированности и одиночества, как а  ту
ночь   бесконечного   бдения   на   чужой   планете   рядом   с   незнакомой
девушкой-исской.
   Лишь когда рассвело, она заговорила. Вез слез, без рыданий,  рассказывала
она о жизни своего младшего брата, такого талантливого,  такого  юного  -  и
убитого в первом же бою, когда перед ним открывалось  будущее!  В  борьбе  с
мисликами уже погибли одиннадцать членов их семьи. Она горько упрекала  себя
за то, что не полетела с братом, не умерла вместе с ним. Она любила его всей
силой души, видела в нем будущего мудреца, одного  из  тех,  кто  составляет
гордость  расы.  Она  вспомнила  о  его  детских  играх,  о  его  успехах  в
университете, о первой любви, когда он открылся ей,  старшей  сестре.  И  от
всего этого не осталось ничего,  ничего  кроме  ритуальной  фразы:  "Ушел  к
Свету".
   Я слушал ее, и все преграды, отделявшие меня от  иесов,  падали  одна  за
другой. Так могла говорить любая земная  женщина.  И  снова,  как  тогда,  в
пещере мисдика на острове Санссин, я понял, что боль и  страдания  одинаковы
во всей Вселенной. Я нашел слова утешения, забыв о том, что между Ассилой  и
мной пролегала пропасть в миллионы световых лет. И  это  было  для  меня  не
последним откровением.
   Потом с  самообладанием,  присущим  иссам,  она  занялась  приготовлением
завтрака.
   Я пробыл с Аесилой еще четыре дня, затем вернулся в Дом  чужестранцев  на
полуострове Эссантем. Но каждый восьмой день я  теперь  бывал  у  Ассилы,  И
постепенно я действительно привык смотреть на ее дом как на родной, а на его
хозяйку как на близкую родственницу. До сих пор там, в  моей  комнате,  ждут
меня мои книги, заметки и всякая мелочь, которую я  накопил  на  Элле,  И  я
уверен, что время от времени моя сестра  Ассила  осведомляется  у  мудрецов,
скоро ли я вернусь.
   Между тем Седьмая и Шестая планеты были очищены от мисликов. К сожалению,
для  Кальвенольта  это  случилось  слишком  поздно:  он  продолжал  медленно
угасать. Первые мислики, появившиеся на ледяной поверхности  Эль-Тоэа,  были
уничтожены вовремя, и этому солнцу ничто не угрожало.  Что  касается  звезды
Асселор, то у нее вообще не было планет и спектр ее сам по себе  снова  стал
нормальным, поставив мудрецов еще перед одной загадкой природы.
   Наше счастье, что мислики должны для поддержания жизни  часто  опускаться
на  какую-нибудь  планету.  Они  неплохо  себя  чувствуют  и  в  межпланетом
пространстве, но могут существовать там  всего  несколько  часов.  Каким  же
образом перелетают они от звезды к  звезде,  а  тем  более  от  галактики  к
галактике? До  сих  пор  это  остается  неразгаданной  тайной.  Все  попытки
обнаружить их в ахуне оказались тщетными. Некоторые ученые иссов думают, что
существует несколько  ахунов,  иссы  пользуются  одним,  синзуны  -  другим,
мислики - третьим. Я в этом не слишком разбираюсь, но,  по-моему,  не  может
быть нескольких "ничто". Мне это кажется бессмыслицей.
   Среди мудрецов пошли слухи о каком-то большом начинании. Долгое  время  я
не мог даже узнать, о чем идет речь. Ни Суилик, ни Сззан  не  были  к  этому
причастны. Из Ассзы нельзя было вытянуть ни слова.  Ульна  знала  не  больше
меня. Звездолет синзунов вернулся в сопровождении двадцати девяти  таких  же
кораблей; все они базировались  на  острове  Иносс,  расположенном  довольно
близко от Дома мудрецов. На Элле они пробыли недолго и вскоре отправились на
Рессан,  чтобы  высадить  там  пять  тысяч  синзунов,  ядро  новой   колонии
"Элла-Арбор". На  Элле  остались  только  Хелон,  Акейон,  Ульна  и  команда
"Тсалана". По Закону на Элле могут жить  только  иссы,  поэтому  исключение,
сделанное для Ульны и ее  семьи,  было  редчайшим.  Что  касается  меня,  то
подобный вопрос даже не возникал: я считался иссом.
   В конце концов тайну открыл сам Аззлем. Речь шла о том,  чтобы  отправить
экспедицию в проклятую галактику, то есть в галактику, полностью захваченную
мисликами. Для первого раза была выбрана самая близкая  галактика,  та,  что
соседствовала  с  галактикой  кайенов,  коренастых  гигантов  с  выпученными
глазами.
   Я был потрясен. Экспедиция  на  Седьмую  планету  казалась  мне  пределом
риска. Но атаковать мисликов в их собственных владениях! Это  представлялось
чистейшим безумием, особенно после  того  как  Аззлем  сказал,  что  считает
целесообразным послать в разведку меня и нескольких  синзунов.  Несмотря  на
мой опыт, я все еще боялся ахуна. Правда, е этой  точки  зрения  перелет  от
галактики кайенов до проклятой галактики был ничуть не сложнее и не  опаснее
перелета до Седьмой планеты Кальвенольта.
   Затем этот проект был, видимо, отвергнут. Во всяком случае, разговоров  о
нем я больше не слышал. Моя  жизнь  вернулась  в  привычное  русло:  днем  я
работал в  биологической  лаборатории,  ночевал-то  у  Суилика,  то  в  Доме
чужестранцев, а иногда и "у себя".  Суилик  только  что  вернулся  из  новой
экспедиции через ахун, но не говорил о ней ни слова. От Эссины я узнал,  что
он побывал у кайенов, но сам Суилик уверил меня, что эта экспедиция не имеет
ничего общего с проектом нападения на мисликов. Долгое  время  я  его  видел
лишь изредка и с большими перерывами. Он странствовал от одной  галактики  к
другой, но цель его перелетов была окутана тайной. "Тсалан" тоже  улетел  на
Рессан; на Элле из синзунов остались только Ульна и Акейон, которые работали
в моей лаборатории.
   В "выходные дни" - на Элле обязательны дни отдыха, три раза  в  эллийский
месяц, - я вместе с Ульной и  Эссиней  знакомился  с  планетой  Элла.  Таким
образом мне удалось кое-что узнать о  сельском  хозяйстве  и  промышленности
иссов; до тех пор это как-то ускользало от моего внимания. На полосе шириной
до нескольких сот километров  по  ту  и  другую  сторону  от  зкватора  иссы
вырастили на островах пояс кустарниковых многолетних  растений,  достигающих
двенадцати метров в высоту. Эти  растения,  их  семена  и  стволы,  идут  на
изготовление муки, из которой иссы готовят все свои блюда. Севернее и  южнее
этой полосы посажены самые разнообразные  растения  продуктово-промышленного
назначения, поставляющие сырье, которое, по мнению  иссов,  проще  брать  из
естественных источников), чем воспроизводить синтетически.  Остальная  часть
планеты  превращена  в  полудикий  заповедник,  среди  которого  расположены
заселенные зоны. Большинство промышленных предприятий, за исключением шахт л
рудников, сосредоточено в полярных  районах.  Кроме  того,  иссы  интенсивно
используют свои океаны, покрывающие семь десятых планеты. Однажды, во  время
подводного путешествия, я повидал их водорослевые  луга,  плантации  морских
культур и подводные рыбные промыслы.
   Они получают энергию главным образом  при  расщеплении  материи.  В  этом
процессе используются даже не частицы атомных ядер, которые мы только сейчас
начинаем изучать, а составляющие этих частиц, так называемые  инфрануклеоиы.
Важно отметить,  что  основным  видом  энергии  является  у  них  отнюдь  не
электричество, однако Определить природу этой энергии мне так же трудно, как
нашему дикарю определить природу электричества. А ведь я  не  раз  видел  их
генераторы и ежедневно пользовался этой энергией во всех. видах! Могу только
сказать, что генераторы иссов необычайно сложны и довольно громоздки. Вообще
иссы  -  несравненные  физики.  Даже  Берантон,  великий  ученый   сянзунов,
побывавший на Элле, вынужден был признать, что многие изобретения иссов  ему
просто непонятны!
   К чести иссов следует сказать, что они  ни  от  кого  не  скрывают  своих
знаний. Наоборот, для  более  интенсивного  обмена  идеями  они  открыли  на
Рессане ряд университетов для всех членов Союза человеческих миров. Во время
недолгого пребывания на  Рессане  я  сам  прослушал  лекцию  по  астрономии,
которую читал человек-насекомое из Двенадцатой  галактики;  многое  осталось
для меня неясным, но я до сих пор помню превосходные снимки звездного неба и
неведомых планет. Лектор, похожий на гигантского жука-богомола,  сопровождал
свою речь  движениями  безмерно  длинных  многосуставчатых  рук.  Среди  его
слушателей были почти все типы "людей", представленные на Рессане.
   Суилик прекратил наконец свои таинственные путешествия в  космос,  но  мы
по-прежнему видели его крайне редко:  он  целыми  днями  сидел  на  закрытых
совещаниях Совета. Даже Эссина встречалась с ним не  чаще,  чем  я.  Поэтому
почти все время я проводил в обществе Ульны и  ее  брата.  Но  вот  однажды,
когда мы работали в  лаборатории  сравнительной  биологии,  нас  всех  троих
вызвал Ассза. Он протянул нам три коротких металлических цилиндра с толстыми
рукоятками и сказал:
   -  Это  ваше  оружие,  усовершенствованные  термические   пистолеты.   По
договоренности с Ур-шемоном Совет избрал вас для глубокой разведки  в  одной
из проклятых галактик. Вам дадут специальный ксилл. Суилик проводит  вас  до
планеты Ссафт звезды Гренсе галактики кайенов. Ему приказано остаться там  и
ждать вашего возвращения. При случае напомните ему этот приказ. Отлет  через
восемь дней.
   О, эти восемь дней! Они показались мне безмерно длинными и в то же  время
короткими. Акейон и Ульна приняли как должное, что детей Ур-шемона,  первыми
бросали в бой. Если бы решили по-иному, они сами  потребовали  бы  для  себя
этой чести. Но при чем тут я, черт  возьми!  Напрасно  я  уверял  себя,  что
излучения мисликов для меня практически безвредны, что броня  нашего  ксилла
специально  усилена  и  пробить  ее  невозможно,  что  у  меня  будет  самое
совершенное оружие и, наконец, что нас посылают не сражаться,  а  только  на
разведку, - все было тщетно: при одной мысли об этом рейде у меня мучительно
сжималось сердце. Смутное предчувствие неминуемой  катастрофы  не  оставляло
меня. И предчувствие не обмануло. До сих пор не знаю, как я остался жив.
   Несмотря на то что я потом подвергался  еще  большему  риску,  торпедируя
звезды, этот рейд я не согласился бы повторить, даже  если  бы  мне  заранее
обещали и жизнь, и власть, и славу, и всех самых  прекрасных  девушек  любых
планет! Ни за что!
   Отлет прошел благополучно. Суилик вместе с Эссиной, еще  двумя  иссами  и
р'бенкой Бейшит сопровождал нас на своем старом ксилле  "Сессон-Эссин",  что
означает "Прекрасная Эссина". На куполе нашего  ксилла  тоже  стояла  исская
надпись, но когда Ульна попросила меня прочитать ее -  теперь  она  довольно
бегло говорила по-исски и даже немного по-французски, но читать ни  на  том,
ни на другом языке не  могла,  -  я  смутился.  Эта  надпись  была  выдумкой
Суилика. Обычно ксиллам дают лишь номера, если только капитан сам не захочет
присвоить имя своему аппарату. Так вот, Суилик назвал мой  ксилл  "Ульна-тен
Силлон", что означает "Ульна,  моя  мечта".  Выручил  меня  Акейон,  который
достаточно хорошо знал исскую письменность.  Лукаво  улыбаясь,  он  перевел:
"Союз планет".
   "Ульна-тен-Силлон" был маленьким трехместным ксиллом,  прототипом  боевых
ксиллов, которые потом пошли в серийное производство. В нем все было сурово,
рационально, ничего  лишнего  -  минимум  удобств,  максимум  эффективности.
Центральная  кабина  была   заставлена   различными   пультами   управления,
связанными с двигателями, оружием и приборами. Во второй кабине висели  одна
над другой три койки. Остальное пространство  внутри  аппарата  было  занято
двигателями,  запасами  продовольствия,  воздуха,  боеприпасами  и  выходной
камерой. Броня из сверхтвердого сплава, толщиной одиннадцать сантиметров, по
словам Суилика,  выдерживала  удар  мислика,  развившего  скорость  до  8000
бруннов в базик, то есть около 4000  километров  в  час,  хотя  до  сих  пор
подобной скорости мислики не развивали. Но даже в том случае, если броня  не
выдержит, оставался еще второй, внутренний слой толщиной  семь  сантиметров.
Учитывая  наш  иммунитет  к  излучениям  мисликов,  мы  могли  считать  себя
неуязвимыми.
   Обаксилла одновременно ушли в ахун,  чтобы  оказаться  в  одном  "пузыре"
Пространства, и одновременно вынырнули примерно  в  миллионе  километров  от
планеты Ссвфт. Это  довольно  приятная  планета  средней  величины,  немного
побольше Земли,  населенная  сотнями  миллионов  кайенов.  Мы  опустились  в
северном ее полушарии, недалеко от города Врбор.
   Удивительные существа эти кайены! У них рост до двух с четвертью  метров,
зеленоватая кожа, лысые круглые черепа, тусклые рачьи  глаза,  дырка  вместо
носа и широкий рот, усаженный множеством необычайно мелких  зубов.  Несмотря
на длинные тонкие руки  и  ноги,  кайены  кажутся  очень  массивными,  почти
одинаковыми в высоту и в ширину. С первого же  раза  я  почувствовал  к  ним
необъяснимое отвращение, которого так и не  смог  преодолеть.  То  же  самое
чувствовали Ульна, Акейон и даже Эссина. Что касается  Суилика,  то  он  уже
бывал здесь во время своих таинственных путешествий и с некоторыми  кайенами
даже подружился.
   У  них  необычная  цивилизация:  кайены  довольно  скверные  астрономы  и
посредственные физики, но зато  непревзойденные  химики.  Их  промышленность
почти  не  использует  металла;  она  целиком   основана   на   искусственно
синтезированных пластмассах. В духовном отношении, по словам Суилика, кайены
высокоразвиты:  у  них  есть  замечательные  поэты,   выдающиеся   философы,
гениальные скульпторы и художники. Но я об этом судить не берусь, потому что
ни разу не оставался на планете Ссафт более нескольких часов.
   Мы не отходили далеко от своего ксилла. Он лежал посреди  обширной  голой
степи, на которую то и дело  садились  аппараты,  похожие  на  пластмассовые
геликоптеры, совершенно прозрачные, вплоть до моторов. В  легком,  воздушном
здании, напоминающем бар при аэродроме, нам подали вкусный напиток  зеленого
цвета. Суилик о чем-то поговорил с тремя кайенами, потом  они  вышли,  и  мы
остались одни. Целая толпа, сдерживаемая вооруженной стражей, глазела издали
на нас и наши ксиллы. Порывы  ветра  доносили  оттуда  специфический  пряный
запах.
   Мы долго молчали. Все было уже сказано. Суилик вместе с Акейоном пошел  в
последний раз проверить "Ульну-тен-Силлон". Я машинально взводил  и  опускал
предохранитель термического  пистолета.  Взглянув  на  меня,  Эссина  что-то
шепнула Ульне и Бейшит, и все трое прыснули.
   Суилик вернулся.
   - Брат, - сказал он мне, - пора! Помни: Совету нужны точные  сведения,  а
не подвиги: Возвращайся. Будь осторожен.  И,  склонившись  ко  мне,  добавил
шепотом:
   - Синзуны слишком опрометчивы. Следи за Акейоном!
   Мы подошли к нашему ксиллу. Суилик последний раз похлопал меня по плечу и
отбежал подальше. Эссина и Бейшит издалека посылали нам  прощальный  привет.
Ульна была уже в ксилле. Нагнув голову, я последовал за ней,  чувствуя,  как
бешено колотится мое сердце.
   Мы взлетели сразу, едва захлопнулась дверца. С Суиликом  было  условлено,
что мы пробудем в ахуне ровно два с половиной базика и ни за что не  изменим
направления, чтобы в случае катастрофы иссы знали, где нас искать. Вернуться
мы должны были не позднее чем через двадцать эллийских дней.
   В нужный момент ксилл вынырнул из ахуна. На всех экранах зияла чернота  с
редкими бледными пятнами далеких живых галактик. Акейон показал на ближайшее
овальное пятно размером с половину луны:
   - Наверное, галактика кайенов. Вон оттуда мы прилетели! Если бы у нас был
какой-нибудь волшебный телескоп сказочной мощности, мы бы увидели отсюда эту
галактику не такой, какой ее знали,  а  какой  она  была  пятьсот  с  лишним
миллионов лет назад! Я включил специальный экран,  действующий  по  принципу
радара на волнах снесс, распространяющихся быстрее света. На экране возникло
тусклое пятно - планета.
   - Суилик говорил: "Выбирайте ближайшую планету  подходящих  размеров",  -
напомнила Ульна. - Эта как будто подходит.
   - Спускаемся, - решил Акейон. - Занять места!  Оружие  к  бою!  Я  сел  к
пульту управления оружием. Ульна вела наблюдения. На экране передо мной было
развернуто  все  окружающее  пространство   в   шести   плоскостях:   четыре
горизонтальных  направления,  верх   и   низ.   Перед   Ульной   был   более
чувствительный экран, позволявший  при  желании  увеличивать  тот  или  иной
обозреваемый участок. Но пока мы не видели ничего, кроме  неясного  круглого
пятна.
   - Надо снизиться. Клэр, зону тепла!
   Я опустил соответствующий рычажок.  Тотчас  же  ксилл  окутался  тепловой
зоной с температурой +27ш, или, вернее, зоной, где любой  предмет  мгновенно
нагрелся бы до такой температуры.  Ни  один  мислик  теперь  не  мог  к  нам
приблизиться, и в то же  время  температура  оставалась  достаточно  низкой,
чтобы можно было выйти из ксилла в скафандрах.
   Теперь планета заполнила почти весь нижний экран и  мы  начали  различать
детали:  горные  хребты,  замерзшие  реки,  обширные  гладкие  пространства,
видимо, океаны. Ксилл продолжал снижаться.
   На берегу одного  мертвого  океана  я  заметил  пирамидальное  возвышение
удивительно правильной формы и указал на него  Ульне.  Она  быстро  изменила
регулировку экрана, изображение сразу приблизилось, и я услышал,  как  Ульна
шепчет:
   - Мой бог Этахан! На этой планете жили  люди!  И  действительно,  то  был
город, вернее, его развалины. Он вырастал на глазах, и по  мере  приближения
общая пирамидальная масса  распадалась  на  башни  и  обелиски,  в  каком-то
яростном порыве устремленные в черное небо. Чем ближе к центру  города,  тем
чаще и выше становились сооружения. Они занимали площадь в  несколько  тысяч
гектаров, а самая высокая башня вздымалась более чем на тысячу метров.
   Я был потрясен. Какая фантастическая цивилизация,  угасшая  миллионы  лет
назад, воздвигла этот город? Ты знаешь, я всегда увлекался археологией, и  в
тот момент мной овладело непреодолимое желание высадиться  именно  здесь.  Я
сказал об этом Акейону.
   - Сначала облетим вокруг  планеты,  -  возразил  он.  -  Если  не  увидим
мисликов, тогда высадимся.
   В течение долгих часов один  за  другим  под  нами  проплывали  скованные
холодом океаны и материки. Во многих местах мы видели разрушенные города, но
все они были гораздо меньше первого. То  и  дело  ксилл  снижался  до  самой
поверхности, однако нам так и не удалось заметить ни одного  мислика.  Тогда
мы  вернулись  к  фантастическому  мертвому  городу,   нашарив   его   лучом
прожектора. В ярком свете на  зданиях  сверкал  иней  -  это  был  застывший
воздух.
   Мы сели на большой площади  у  подножия  башни;  вершина  ее  исчезала  в
темноте. Было решено, что на разведку пойдем мы с Ульной, а Акейон на всякий
случай останется в ксилле. Мы облачились в скафандры, взяли запас воздуха на
двенадцать часов, питательные  таблетки,  оружие  и  достаточное  количество
боеприпасов. Затем мы вышли наружу.
   Несколько секунд я колебался, не зная, куда идти. Ксилл  лежал  на  почти
круглой площади, замкнутой  со  всех  сторон  гигантскими  сооружениями.  От
соприкосновения с теплой зоной твердый воздух разжижался, испарялся, и скоро
густой  туман  скрыл  от  нас  "Ульну-тен-Силлон".  Впрочем,  это   нас   не
беспокоило. Мы пошли прямо вперед.
   Перед нами открылся сводчатый туннель, ведущий в крытую улицу. Все  двери
из зеленого металла были заперты. Они показались  мне  чересчур  низкими  по
сравнению с высотой самих зданий.  Так  мы  прошли  с  километр,  никуда  не
сворачивая, чтобы не заблудиться. Фасады домов были удивительно голые  -  ни
надписи, ни статуи, ничего, что могло  бы  рассказать  об  этом  исчезнувшем
человечестве. Я уже собирался высадить одну менее прочную дверь,  как  вдруг
почва задрожала у нас под ногами.  Предчувствуя  нечто  ужасное,  я  схватил
Ульну за руку и мы побежали назад, к площади. Там,  где  недавно  стоял  наш
ксилл, теперь громоздилась гора из  камней,  металла  и  прочих  материалов.
Видимо, под действием тепла  башня,  стоявшая  слева,  обрушилась  прямо  на
"Ульну-тен-Силлон". В полной тишине все новые обломки нагромождались на  эту
пирамиду. Чтобы не упасть, Ульна прислонилась спиной к стене. Я слышал,  как
она пробормотала:
   - Хэн, Акейон, Акейон сетан сон!
   Все замерло. Потом огромная конструкция бесшумно заколыхалась во  тьме  и
медленно  обрушилась.  Мы  были  одни  на  неведомой  планете,  за  миллионы
километров от наших друзей, с запасом воздуха на одиннадцать часов.
   И тогда, отразив всем своим панцирем свет моего фонаря,  появился  первый
мислик.

   Глава II
   ПЛЕННИКИ МИСЛИКОВ
   Человек - а я включаю в это понятие иссов, синзунов и всех им подобных  -
все-таки удивительнейшее создание!
   Мы были обречены, надежды не оставалось никакой, но нам даже в голову  не
пришло сложить оружие. Едва показался панцирь первого мислика, я  немедленно
выстрелил. Он погиб, даже не успев начать излучение. С бьющимися сердцами мы
выжидали; больше никто не появлялся.
   Оставаться на площади было вдвойне опасно: во-первых,  здания  продолжали
рушиться, а во-вторых, мислики здесь легко могли взлететь и  раздавить  нас.
Мы отступили по уже разведанной крытой улице,  бросив  последний  взгляд  на
гору обломков, под которой были погребены наш ксилл и Акейон. Здесь, в узком
проходе, нам нужно было следить только за тем,  что  происходило  впереди  и
сзади. Миновав дом, возле которого я  останавливался,  мы  вышли  на  вторую
площадь. Она кишела мисликами, встретившими нас яростным излучением.  Но  их
попытки  были  тщетны.  Нам  пришлось  буквально  перескакивать  через  тела
мисликов, и тут я убедился, что мы встретились с другой породой, отличной от
мисликов с Седьмой планеты Кальвенольта: эти были шире, короче, иной  формы,
и излучение их имело не фиолетовый цвет, а скорее индиговый.
   Несколько часов мы шли по улицам мертвого города, не  встречая  ни  одной
открытой  двери  или  хотя  бы  такой,  которую  можно  было  взломать.   По
неизвестным  причинам,  прежде  чем  погибнуть,  жители   города   тщательно
закупорили свои дома. Единственной интересной  находкой  была  шестиколесная
машина, попавшаяся нам  в  десятке  километров  от  первой  площади.  Я  уже
собирался ее осмотреть, когда на нас опять напали мислики. Их были сотни,  и
они скользили в двух-трех  футах  над  поверхностью.  Даже  подбитые  нашими
термическими пистолетами, они продолжали лететь по  инерции,  и  нам  стоило
большого труда избежать  столкновения.  Затем  мислики  переменили  тактику.
Теперь они атаковали так быстро и так внезапно, что нам  пришлось  броситься
ниц и открыть настоящий заградительный огонь, безбожно расходуя  боеприпасы.
Через несколько минут вся улица и ближайшие закоулки были нагреты  до  такой
температуры, что ни  один  мислик  уже  не  мог  здесь  появиться,  и  атака
захлебнулась.
   Печально сидели мы на ступеньках какого-то дома. Воздуха у нас оставалось
всего на три часа. Усталость давала себя знать;  сквозь  прозрачный  шлем  я
видел запавшие глаза и измученное лицо Ульны. Мы лишь  изредка  обменивались
короткими фразами. Я  слышал,  герои  романов  обычно  выбирают  для  нежных
признаний самые отчаянные ситуации, но могу тебя уверить, что нам было не до
этого. Так мы сидели долго. Я начал засыпать. Вдруг Ульна меня встряхнула.
   - Мислики! Они возвращаются!
   На этот раз они возвращались ползком, огибая горы  металлических  трупов.
Решив, что двум смертям не бывать, мы подпустили их как можно ближе и начали
расстреливать в упор. Один мислик успел взлететь; мы с трудом увернулись, он
с ходу проломил дверь, которая была у нас за спиной.
   Ульна бросилась в отверстие, я последовал за ней. Мы очутились в обширной
комнате с бесформенными обломками в тех местах, где, видимо, когда-то стояла
мебель. Напрасно искали мы лестницу или лифт,  чтобы  проникнуть  в  верхние
этажи. Если таковые и существовали, то они, наверное, давно обрушились. Зато
мы обнаружили ход  в  низкий  подземный  туннель,  где  я  мог  идти  только
согнувшись. Вскоре стало ясно, что этот туннель тянется  параллельно  второй
улице, расположенной под первой. Мы продолжали  идти  по  нему,  не  обращая
внимания на боковые ответвления: все они, как мы убедились, вели в такие  же
комнаты, как те, через которую мы вошли,  голые  или  заваленные  совершенно
бесполезными  для  нас  обломками.  В  тот  момент  мне  было  явно  не   до
археологических изысканий!
   Затем, почти неощутимо, туннель пошел под уклон. Мы не  обратили  на  это
внимания и продолжали идти, как во сне, пока  я  с  размаху  не  налетел  на
металлическую дверь. Дальше пути не было. Но на этой двери я впервые  увидел
барельеф - огненное колесо или стилизованное изображение солнца.
   Только теперь, когда  идти  дальше  было  некуда,  почувствовали  мы  всю
тяжесть усталости. Вот уже десять часов, как мы были на ногах. Воздуха у нас
оставалось всего на час. Машинально взглянул я на барометр,  укрепленный  на
запястье моего скафандра:  атмосферное  давление  уже  не  было  нулевым,  и
термометр, показывал -8. Значит, мы были в зоне, недоступной для мисликов. И
здесь был воздух, но в ничтожных количествах. Его не  хватило  бы  даже  для
того, чтобы пустить в ход легкие компрессоры, укрепленные у нас на  плечами.
Но тем не менее это был добрый знак: может  быть,  да  металлической  дверью
атмосфера не так разрежена!
   Мы начали лихорадочно осматривать дверь. В ней не оказалось ни замка,  ни
скважины, но я  уже  был  знаком  с  более  совершенными  системами  дверных
запоров. Терпеливо, сантиметр за сантиметром ощупывали мы поверхность двери,
поочередно нажимали на каждый луч солнца, пытались их  повернуть.  Все  было
напрасно.  Прошло  уже  полчаса.  Медленно,  неотвратимо  стрелка  манометра
кислородных баллонов приближалась к нулю,
   Мы  уже  теряли  последнюю  надежду,  когда  дверь  вдруг  со   скрежетом
распахнулась.  Мы  закрыли  ее  за  собой;  вторая  точно  такая  же   дверь
преграждала нам путь.
   - Шлюзовая камера, - пробормотала Ульна. - Может быть, за  второй  дверью
есть воздух?
   Мы попытались  вспомнить,  при  каких  обстоятельствах  открылась  первая
дверь, и вскоре нам это удалось: нужно было нажать на верхний луч  и  слегка
отвести его влево. И  вот  мы  очутились  в  темной  комнате,  где  барометр
показывал почти одну эллийскую атмосферу. Я включил анализатор - его  трубки
покраснели одна за другой: кислорода достаточно, никаких ядовитых газов нет.
Осторожно отвинтил я окошечко своего шлема, сделал первый вдох.  Воздух  был
сух, свеж и вполне пригоден для дыхания. Мы были  спасены!  Или,  во  всяком
случае, получили отсрочку.
   Обширная комната была голой, пустой и, видимо, не имела  другого  выхода,
кроме  той  двери,  через  которую  мы  вошли.  Прежде  всего  мы  поспешили
освободиться от громоздких скафандров, тяжело  давивших  на  усталые  плечи.
Совершенно измученные, растянулись мы рядышком на  полу,  погасили  лампы  и
мгновенно заснули.
   Видимо, спал я беспокойно, потому что во сне откатился к  противоположной
стенке. Пытаясь отыскать лампу, я долго шарил в темноте руками, наконец  сел
и ухватился за какой-то рычажок на уровне своей головы. Он  подался  -  и...
случилось чудо! Мне показалось, что в глубине комнаты открылась вторая дверь
и на  фоне  светлого  прямоугольника  возник  человеческий  силуэт!  Он  был
невелик, и я видел только общие контуры, не различая отдельных  черт.  Затем
он так же внезапно исчез, а на его месте появился огненный  шар  и  странные
слова зазвучали в моих ушах.
   - Ульна! - крикнул я. - Ульна, проснись!
   Огненный шар  исчез,  теперь  я  видел  звездное  небо.  Потом  появилось
изображение планеты;  сначала  это  был  вид  с  очень  большой  высоты,  но
постепенно планета приближалась. Перед нашими глазами проплывали горы, леса,
океаны, равнины, и странный голос все время повторял:
   - Сифан, Сифан, Сифан!..
   Я понял, что так называлась эта планета.
   Но вот вращение планеты приостановилось и мы увидели тот же самый  город,
но только залитый лучами солнца;  он  назывался  Герсэа.  Площади  его  были
заполнены машинами и живыми существами, которых с большой высоты мы не могли
как следует рассмотреть.
   Затем на экране - потому что  это  был  всего-навсего  экран  -  возникло
изображение  окрестных  полей  с  рядами  пурпурных  растений,  похожих   на
эллийское деревце гинисси, и также, по словам Ульны, на кустарник  трэнтэзор
с Арбора. По синей дороге мчалась шестиколесная машина, вроде той, которую я
хотел осмотреть, когда на нас напали мислики. Дорога поднималась все выше  в
горы к обсерватории, сооруженной на самой вершине. - во  всяком  случае,  мы
приняли это здание за обсерваторию.  Пока  сменялись  эти  изображения,  все
время слышался голос диктора, но  мы,  разумеется,  не  понимали  ни  слова.
Обьектив приблизился к машине. Из нее вышло двуногое четверорукое создание с
круглой головой; лица мы не смогли рассмотреть. Существо вошло в здание.
   На секунду экран погас, потом на нем снова возникло  изображение  солнца;
на наших глазах оно медленно краснело и угасало.  И  тогда  мы  поняли,  что
перед нами разворачивалась история гибели этого мира. Тот,  кто  приехал  на
машине, видимо, был ученым или крупным государственным деятелем, потому  что
мы видели, как он выступал на советах, управлял странными машинами,  отдавал
приказы войскам и наконец рухнул в своем прозрачном  скафандре,  задавленный
надвигающимися  мисликами.  Но  до  этого  мы  видели,  как  он  регулировал
крохотные аппаратики и закрывал двери, украшенные символом пылающего солнца,
- этот барельеф мы сразу узнали. В последнем кадре фильма один  из  странных
людей приподнимал каменную плиту, расположенную как  раз  под  рычажком,  на
который я случайно нажал.
   Само собой разумеется, едва прошло первое потрясение, мы принялись искать
такую плиту и нашли ее без  труда.  Под  ней  открылась  винтовая  лестница.
Облачившись на всякий случай в скафандры, мы спустились по ней и оказались в
обширной комнате, залитой мягким  зеленоватым  светом.  Через  металлическую
дверь мы проникли во второй зал, затем в третий, четвертый, пятый -  их  тут
была целая  анфилада!  И  если  первый  был  пуст,  то  остальные  оказались
наполовину заставленными массивными металлическими ящиками, открыть  которые
нам не удалось. Наконец дверь последнего зала вывела нас к  подножию  другой
винтовой лестницы. Через четверть часа  подъема  мы  добрались  до  шлюзовой
камеры и оказались под прозрачным куполом башни,  где-то  уже  за  пределами
города.  Двойная  дверь-шлюз  позволяла  выйти   наружу,   но   мы   ею   не
воспользовались: вокруг кишели мислики.
   И вот потекли странные дни странной жизни,  продолжавшейся  целый  земной
месяц. Воздуха у нас теперь было достаточно, кроме того,  Ульна  обнаружила,
что вместо трех запасных коробок с пищей она взяла всего  две,  зато  третья
оказалась с питательными таблетками для космонавтов. Одной этой коробки  нам
хватило бы на год с лишним, но воды у нас было всего на два месяца.  Дело  в
том, что в ранец скафандра вмонтирован маленький остроумный аппарат, который
позволяет на мертвых планетах выделять воду  из  сжиженных  или  отвердевших
газов, но фильтр каждого аппарата мог действовать не более месяца. И все  же
теперь мы могли  надеяться.  Мы  строго  следовали  инструкциям  Суилика,  -
значит, спасательная экспедиция могла нас отыскать.
   Теперь,  когда  непосредственная  опасность  миновала,  Ульна  дала  волю
скорби. Я пытался ее утешить, как мог: ксилл очень прочен, возможно,  Акейон
жив и, если это так, иссы освободят его из плена одновременно  с  нами.  Все
было тщетно: она ни во что не  верила.  Но  действительность  оказалась  еще
невероятнее!
   Делать нам было нечего: только есть, спать и  ждать.  Мы  снова  и  снова
просматривали  фильм  о  гибели  Сифана,  пока  не  запомнили  его  во  всех
подробностях, и не раз благословляли изобретательность  гения,  построившего
это убежище, чтобы сохранить память о своем народе. Из прозрачного купола  я
наблюдал за мисликами. Они быстро  заметили  нас,  но,  убедившись,  что  их
излучения бессильны и что разбить купол невозможно, так же быстро  перестали
обращать на нас внимание.
   Защищенный прочной прозрачной сферой, я вел свои наблюдения целыми днями,
словно  студент-биолог,  изучающий  под  микроскопом  новых   микробов   или
неведомых насекомых. Правда, мое положение было хуже, потому что  я  не  мог
экспериментировать. Целый месяц, пока длилось  наше  заключение,  мы  тщетно
пытались понять смысл движений мисликов. Пожалуй, можно сказать, - я даже  в
этом уверен, - что мы с Ульной узнали о них больше, чем кто бы то ни было во
всем мироздании, за исключением разве самих мисликов. И несмотря на  это,  к
концу месяца мы знали о них так же  мало,  как  и  раньше.  Нам  не  удалось
подметить ничего похожего на  организованную  деятельность  в  нашем  смысле
слова, ничего похожего на инстинкты или хотя  бы  на  простейший  тропизм  -
способность изменяться под воздействием среды. И в то же время по  опыту  на
острове Санссин я знал, что они обладают разумом, не имеющим ничего общего с
нашим, а также чувствительностью, для нас более понятной.
   Очевидно,  у  мисликов  есть  органы   чувств,   хотя   невозможно   даже
представить, что это такое. Во всяком случае, они никогда не  натыкались  на
прозрачный купол, разве что в самом начале, когда пытались его разбить.  Они
явно чувствовали наше присутствие, и вскоре мы  начали  отличать  "знакомых"
мысликов от  "чужих",  которые  зря  тратили  на  нас  излучение.  Некоторые
обосновались в мертвом  городе:  мы  различали  их  по  особому  рисунку  на
панцирях.
   Кое-что о мисликах мне все же удалось узнать. Они находятся в  постоянном
движении и никогда не спят; за одним мисликом мы с Ульной следили поочередно
пятьдесят часов подряд, и всё это время он  беспрестанно  выписывал  зигзаги
неподалеку от нашего купола. Мислики редко появляются в одиночку, но  нельзя
сказать, что живут группами, потому что скопища мисликов распадаются так  же
легко, как возникают, и мислики переползают  от  одной  кучи  к  другой  без
всяких видимых причин. Иногда они собираются в тесные  рои  штук  по  сто  с
лишним и как бы сплавляются в  одну  металлическую  массу.  Такое  состояние
продолжается от  нескольких  секунд  до  многих  часов.  Затем  масса  опять
распадается  на  отдельных  мисликов.  Сначала  я  думал,  что  наблюдаю  за
своеобразным процессом воспроизведения, однако из таких роев выходит столько
же мисликов, сколько было вначале.
   Относительно слабый свет ламп затруднял наблюдения: вне их  лучей  царила
непроницаемая тьма. Кроме того, нам не хватало приборов-регистраторов. Я  бы
дорого дал, чтобы иметь в те дни мой шлем с усилителем мыслей, в  котором  я
спускался в пещеру; может быть, тогда мне удалось бы хоть что-нибудь  понять
в  природе  этих  чудовищ.  Но  мы  были  пленниками   прозрачного   купола,
обреченными на роль пассивных наблюдателей.
   Тем не менее ряд соображений позволил мне создать некое подобие теории  о
происхождении мисликов; позднее я изложил свое мнение Ассзе и тот нашел  его
достаточно обоснованным. Ты, конечно, знаешь, что при температуре, близкой к
абсолютному нулю, возникают  явления  сверхпроводимости  и  сопротивление  в
металлических проводниках почти исчезает. Можно себе представить, что предки
мисликов, отличавшиеся от них примерно так же, как первая  живая  клетка  на
Земле  отличается  от  нас,  возникли   в   результате   подобного   явления
сверхпроводимости. Какой-нибудь железо никелевый кристалл мог  оказаться  на
мертвой планете в электромагнитном поле со сложной и  ускоренной  амплитудой
колебаний, и в нем родилось нечто вроде электрической жизни. Если  допустить
эту возможность, дальнейшая эволюция мисликов станет такой же понятной,  как
эволюция всех земных существ. Этот кристалл мог в свою очередь  индукционным
путем  создать  своеобразную  форму  жизни  в  других  кристаллах  с  новыми
видоизменениями, накоплениями и усложнениями качеств.  Правда,  смертоносное
излучение мисликов нельзя отнести к электромагнитным  явлениям,  но  тем  не
менее каждый из них окружен мощным электромагнитным полем.
   На третий день, когда запасы воды подошли к концу, нам  пришлось  сделать
вылазку. Мы выбрали момент, когда в поле зрения остались только два мислика;
я вышел первым и уничтожил их двумя выстрелами. Тем временем Ульна торопливо
наполнила мешки смесью льда и  твердого  воздуха.  После  долгой  возни  мне
все-таки удалось вскрыть один из металлических ящиков в нижнем зале:  в  нем
оказались  стопки  металлических  пластинок  с   выгравированными   знаками,
похожими на письменность кхмеров. Этот ящик мы  превратили  в  цистерну  для
воды. Во время второй вылазки нам  посчастливилось  найти  слева  от  купола
глыбы чистого  льда  и  сразу  наполнить  ящик  почти  до  краев.  Я  говорю
"посчастливилось", потому что в дальнейшем мислики все время ползали  вокруг
башни сотнями.
   Когда  я   думаю   о   фантастическом   стечении   множества   счастливых
обстоятельств, благодаря которым мы уцелели, я иной раз спрашиваю  себя,  уж
не хранило ли нас, как говорится, провидение? Но тут же я вспоминаю, что те,
кому не повезло, не возвращаются и, естественно, не могут рассказать о своем
невезении, хотя таких, несомненно, гораздо больше" нежели счастливчиков.
   Но дни шли и я уже начал сомневаться в нашей удаче. Что  касается  Ульны,
то она давно утратила всякую надежду и  погрузилась  в  безысходную  скорбь.
Куда девалось ее былое мужество?  Особенно  тяжко  повлияла  на  нее  гибель
брата. С отчаянием смотрел я, как она тает день ото дня, почти совсем не ест
и становится все бледнее и слабее. Часами сидела она рядом со мной,  держась
за мою руку. И хотя мы оба прекрасно знали, что любим  друг  друга,  даже  в
этом не было нам утешения, потому  что  суровая  мораль  синзунов  запрещает
говорить о любви, когда  семья  в  трауре.  Объясняться  в  любви  синзунке,
которая только что потеряла брата, было бы  не  просто  невоспитанностью,  а
страшным оскорблением.
   В один из таких дней - если только можно говорить о днях в  этом  царстве
мрака - мы сидели под куполом. Несколько мисликов пересекли луч моей  лампы.
В черном небе бледно светились продолговатые пятна далеких галактик. И вдруг
ослепительный свет брызнул откуда-то с  высоты,  заливая  город,  отбрасывая
резкие тени от шпилей и башен, устремленных в небо.  Потом  свет  ударил  по
куполу, заставив нас вскрикнуть от резкой боли в глазах.
   - Ульна, это иссы! Иссы!
   Трясущимися руками я помог ей надеть шлем и сам  приготовился  к  выходу.
Надо было во что бы то ни стало дать знак, что мы здесь. Я вставил в магазин
пистолета штук двадцать "горячих" пуль, приоткрыл дверь и начал стрелять.  В
отличие от "теплых" пуль, повышающих температуру всего на несколько десятков
градусов "горячие" выделяют тепло в сотни градусов и дают яркие  вспышки.  Я
стрелял без перерыва,  целясь  в  ближайшую  кучу  мисликов;  когда  патроны
кончились, Ульна  протянула  мне  свой  пистолет.  Луч  прожектора  ощупывал
равнину. Раза  два  он  прошел  над  куполом,  потом  замер.  Аппарат  начал
снижаться, очень медленно, как нам  казалось,  но  в  действительности  даже
излишне быстро. Свет прожектора отражался  от  обледенелой  почвы,  создавая
вокруг неясные сумерки, в которых я наконец различил  на  высоте  нескольких
метров гигантскую вытянутую тень: это был не ксилл,  а  звездолет  синзунов,
"Тсалан"!
   - Ульна, это твои!
   Она упала на лед в глубоком обмороке. Подхватив ее на руки, я  побежал  к
звездолету; он уже опустился, окутанный туманом кипящего воздуха. Скользя  в
полужидкой  каше,  спотыкаясь  о  мертвых  мисликов,  я  с  трудом  сохранял
равновесие, стараясь не уронить Ульну. Две фигуры в скафандрах подхватили ее
из моих рук, повели меня за собой. Мы поднялись по входной лестнице,  прошли
шлюзовую камеру, и я очутился в коридоре "Тсалана" лицом к лицу  с  Суиликом
и... Акейоном!
   Первая моя реакция была совершенно нелепой: я отвел  Суилика  в  сторону,
упрекая его за то, что он прилетел, потому что для иссов это слишком опасно.
Вместо того чтобы возмутиться, он с улыбкой ответил"
   - Землянин Слер остался таким же. На тебя никак не угодишь. Кто-то должен
был показать дорогу!
   - Но ведь Акейон знает!.. - возразил я.
   - Акейон после пережитых приключений до сих пор не может  опомниться.  Он
тебе сам все расскажет.
   С нас уже стаскивали скафандры. Ульну,  все  еще  в  обмороке,  унесли  в
госпиталь, где я когда-то лежал. Ею занялся сам  великий  Виседом,  хотя  он
сразу сказал, что с  этим  случаем  справится  любой  студент.  Когда  Ульна
открыла глаза, мы с Суиликом вышли, оставив ее с отцом и братом.
   Четверть часа спустя все собрались в кабине управления. "Тсалан" был  уже
в ахуне, или, как говорят синзуны, в рр'ооре, на пути к  галактике  кайенов,
где нас ожидали с ксиллами Эссина и Бейшит. Вот что рассказал нам  Акейон  о
своем необычайном приключении.
   Когда башня обрушилась на "Ульну-тен-Силлон", Акейон от толчка вылетел из
кресла, ударился о переборку  и  потерял  сознание.  В  таком  состоянии  он
пролежал более трех базиков. Когда Акейон наконец  очнулся,  он  понял,  что
погребен под развалинами. Особенно это  его  не  обеспокоило  -  припасов  и
воздуха в ксилле хватило бы на несколько месяцев, - но  его  волновала  наша
судьба, и он сразу начал думать, как бы ему освободать ксилл и взять нас  на
борт.
   Броня ксилла выдержала,  никакой  утечки  воздуха  Акейон  не  обнаружил.
Двигатели тоже работали нормально, однако приподнять всю гору  обломков  они
не смогли. В этом и заключается неудобство маленьких ксиллов: у них  высокая
скорость, превосходная маневренность, но  недостаточная  мощность.  И  тогда
Акейои, сознавая смертельную опасность подобного маневра, решил сразу уйти в
ахун, а затем вернуться за нами.
   Казалось, переход в ахун  совершился  нормально,  разве  что  толчок  был
гораздо сильнее обычного. Но когда Акейон  почти  тотчас  совершил  обратный
маневр, он, вместо того чтобы вынырнуть в Пространство где-то поблизости  от
только  что  оставленной  планеты,  очутился  в  почти  абсолютной  темноте,
непроницаемой даже для лучей снесс. Где-то в бесконечной дали едва светилось
чуть заметное бледное пятно галактики, вернее, скопления галактик.
   В этом месте  рассказ  Акейона  был  надолго  прерван  чисто  техническим
спором, который затеял Суилик. Иссы начали изучать ахун задолго до  синзунов
и в этом отношении стоят на голову выше  остальных.  Из  всего  разговора  я
понял следующее.
   Переход в ахун на сей раз совершился  не  в  космосе,  как  обычно,  а  с
поверхности  планеты,  поэтому  импульс  оказался  слишком  силен.   Частица
Пространства вместе с ксиллом оторвалась от нашей Вселенной, пересекла  ахун
- если только можно пересечь Ничто  -  и  врезалась  в  одну  из  негативных
Вселенных, между которыми наша Вселенная зажата, как  ломать  ветчины  между
двумя половинками сандвича.
   Итак, Акейон вынырнул в  Пространстве  антимира,  к  счастью,  достаточно
далеко от какого-либо скопления  внтиматерии.  Некоторое  время  он  не  мог
сообразить, куда попал. Счетчик радиации  то  и  дело  потрескивал,  стрелка
отмечала внезапные появления проникающих лучей. Такие счетчики  служ.ат  для
определения  в  Пространстве  зон,  где  интенсивность   космических   лучей
превышает  допустимую  норму.  Но  эти  лучи  резко  отличались  от  обычных
космических. К тому же космические лучи здесь, вдали от всех галактик,  были
бы ничтожно слабы.
   -  И  вдруг  я  понял!  -  рассказывал  Акейон.  -  Я  вспомнил  когда-то
прослушанные лекции о теоретической возможности существования антимиров и  о
их. особенностях. Сверхжесткое излучение, отмечаемое счетчиком, возникало  в
результате аннигиляции редких атомов антиматерии при столкновении с материей
ксилла. Каждую секунду я мог попасть  в  область  скопления  антиматерии,  и
тогда - прощайте все миры и антимиры!
   Он лихорадочно начал сверять показания регистратора кривой  Пространства,
счетчик  Пространства-Времени,  гравиметров  и  прочих   сложных   приборов,
необходимых для полета в космос и через ахун.  Если  бы  ему  удалось  точно
рассчитать маневр, он бы еще сумел возвратиться в нашу  Вселенную.  Несмотря
на  все  свое  мужество  и  хладнокровие,  Акейон  нервничал.  Но   попробуй
представить его положение: он был  затерян  где-то  в  антимире,  еще  более
чужом, чем проклятые галактики мисликов, и каждую секунду мог превратиться в
ничто, исчезнув в чудовищной вспышке  аннигиляции.  Словно  подстегивая  его
разум, счетчик радиации потрескивал все чаще.
   Акейон храбро сражался с вычислительными таблицами,  написанными  исскими
цифрами, делал расчет за расчетом, проверял их и перепроверял. Казалось, все
было верно. Тогда, стиснув зубы,  он  придал  ксиллу  необходимую  скорость,
затем перешел в ахун...
   Почти тотчас же Акейон вынырнул из ахуна. Но, вместо того чтобы оказаться
где-нибудь в проклятой галактике, он очутился среди миллионов сияющих  звезд
какой-то молодой галактики нашего Пространства. Акейон решил, что расчет был
неверен  и  он  угодил  в  другую  позитивную  Вселенную,  расположенную  за
антимиром.
   Он направил ксилл к звезде, вокруг которой  вращался  целый  рой  планет,
видимых на  увеличивающем  экране.  На  одну  из  этих  планет  Акейон  сел,
предварительно облетев ее кругом: она казалась  пустынной;  видимо,  на  ней
существовали только растительные формы жизни. Там  он  провел  дней  девять,
снова и снова проверяя сложные расчеты. Отыскать и спасти нас  с  Ульной  он
уже не надеялся.
   Здесь рассказ Акейона опять был прерван  научной  дискуссией,  в  которой
вряд ли что-нибудь понял бы даже сам Эйнштейн!
   На десятый день Акейон снова ушел в ахун, вынырнул, опустился  на  другой
планете и заново  проверил  все  расчеты.  С  каждым  днем  ему  все  больше
казалось, что он безвозвратно заблудился  в  космосе.  Наконец  на  двадцать
шестой день он очутился вблизи обитаемого мира. Акейон спикировал и  сел  на
планете кайенов всего в нескольких километрах  от  того  места,  где  Суилик
ожидал нашего возвращения. Акейона тоже спас счастливый случай, на  сей  раз
помноженный на волю и научные знания.
   "Тсалан" достиг планеты Ссвфт на заре.  Эссина  и  Бейшит  встретили  нас
восторженно. С теплым чувством  смотрел  я  на  свой  ксилл  -  единственный
аппарат, побывавший в антимире. От ударов,  полученных  на  Сифане,  на  его
куполе осталось всего несколько вмятин.
   В тот же вечер я официально попросил у Хелона руки его дочери.

   Глава III
   МИНЕРЫ МЕРТВЫХ ЗВЕЗД
   Мы не стали задерживаться на планете кайенов и к полудню  следующего  дня
вернулись на Эллу. Я был измучен физически и духовно, нервы  у  меня  сдали.
Хелон сказал, что я получу ответ на Элле вечером в день прилета.
   Оставив Ульну, нуждавшуюся в настоящем отдыхе, на "Тсалане", я  вместе  с
Суиликом направился  в  зал  Совета.  Свой  подробнейший  отчет  я  закончил
выводом, что иссы, по-видимому, были правы: никакое сосуществование людей  с
мисликами, во всяком случае  в  пределах  одной  солнечной  системы,  просто
невозможно. Но если мы вынуждены яростно защищать наши  галактики,  прибавил
я, то с мисликами как с таковыми разделаться вряд ли удастся, потому что  их
триллионы и триллионы на тысячах мертвых галактик.
   Это заявление пришлось собравшимся не по вкусу. Помимо того, что  мислики
несут гибель всякой белковой жизни, для  иссов  они  остаются  также  врагом
метафизическим, воплощением Зла, которое должно быть навсегда уничтожено  во
всем мироздании. Один из мудрецов возразил мне:
   - Ты сказал, что планета Сифан до прихода мисликоз была населена  людьми.
Почему же мислики не довольствуются ледяными  галактиками,  которые  нам  не
нужны и недоступны? Почему они гасят наши солнца? Нет, никаких компромиссов.
Мислики должны исчезнуть!
   - Но такая борьба продлится миллионы лет! Как ни могуче ваше  орудие,  вы
не сможете отвоевать планеты одну за другой. Да и зачем  вам  эти  скованные
льдами миры, на которых уже нельзя жить? - Позабыв о том,  что  формально  я
сам принадлежу к иссам, я почти защищал мисликов.
   - Мертвые планеты нам не нужны, хотя на них и может быть ценное сырье.  У
нас и без того хватает необитаемых миров. Но мислики должны  исчезнуть.  Они
не выносят света и тепла, поэтому, чтобы их уничтожить, мы снова  зажжем  их
звездьт.
   - Что-что? - завопил я, позабыв обо всех правилах  вежливости.  -  Зажечь
звезды?!?
   - Сниссон сказал, что мы должны снова зажечь погасшие звезды,  -  уточнил
Аззлем. - Во  всяком  случае,  мы  попытаемся.  Теоретически  это  возможно.
Практически задача может оказаться  невероятно  трудной.  Но  мы  все  равно
попытаемся. Пока ты отсутствовал, предварительные опыты уже  начались.  Тебя
известят, когда придет время.
   Я едва не задохнулся от изумления. Разумеется, с тех пор  как  я  покинул
Землю, мне приходилось видеть вещи одна другой фантастичнее. Я даже допускал
- проходилось верить свои глазам, - что мислики, эти поразительные существа,
обладают способностью гасить звезды. Но то, что  иссы,  которые  в  конечном
счете были всего-навсего людьми, собирались снова  зажечь  эти  звезды...  У
меня голова шла кругом, а Аззлем продолжал как ни в чем не бывало:
   - Чтобы провести решающий опыт, нам, видимо,  понадобится  еще  год.  Тем
временем  мы  будем   продолжать   исследования   проклятых   галактик,   не
предпринимая, однако, широких наступательных операций, чтобы  не  подвергать
лишней опасности жизни иссов или синзунов.
   На этом Аззлем закрыл заседание.  Я  поспешил  отыскать  ожидавшего  меня
Суилика. Услышав, о чем шла речь, он сказал:
   - Я знаю. Недавно была создана специальная  группа  физиков  во  главе  с
Ассзой и синзуном Верантоном; в нее вошли около ста иссов и почти столько же
представителей других человечеств. Наша Бейшит возглавляет физиков  р'бенов.
А знаешь, кто будет командовать ксиллами этой группы?
   - Нет.
   - Я. А руководить десантным отрядом, наверное, поручат  тебе.  Похоже,  у
тебя это неплохо получается, - добавил он смеясь.
   "Тсалан" уже  находился  на  своем  обычном  месте.  Я  обошел  звездолет
стороной и направился к той самой лестнице, где впервые  увидел  Ульну.  То,
что Хелон не ответил сразу, казалось мне дурным предзнаменованием. Я  ожидал
заката с нетерпением и в то же время со страхом: что-то принесет мне  вечер?
Небо было безоблачные, нежно-малиновым, каким оно бывает на Элле, когда лучи
заходящего Иалтара пронизывают влажный воздух. Я сидел у  моря  на  песчаном
пляже.
   Вдруг за моей спиной послышался  шум  шагов  по  песку.  Ко  мне  подошел
синзун, приветствовал меня.
   - Сонг Всеволод Клэр, - сказал он, называя мой синзунский титул,  -  тебя
ждет Ур-шемон.
   Я последовал за ним. Нос  "Тсалана"  гигантским  конусом  возвышался  над
нашими головами. Хелон в окружении Акейона, Виседома и еще  четырех  пожилых
синзунов ожидал меня в центральном зале.
   - Вчера ты попросил у меня руки моей дочери У льны, - начал он без лишних
предисловий. - В принципе ты имеешь на это право, потому что  ты  вольный  и
благородный синзун. Но подобный брак между  разными  человечествами  -  дело
неслыханное ни для нас, ни для наших друзей иссов. До  встречи  с  тобой  мы
вообще не видели человечеств, которые были бы достаточно близки к нам, чтобы
можно было говорить о супружестве. Даже  между  иссами  и  кренами,  которые
настолько походят на иссов, что они сами порой не могут отличить  кренов  от
своих соотечественников, до сих пор не было ни одной  свадьбы.  Однако  наши
биологи, исследовавшие тебя, пока ты лежал в  нашем  госпитале,  утверждают,
что по химическому составу твоя протоплазма ничем не  отличается  от  нашей.
Кроме того, в тебе уже есть частицы синзунских костей, синзунские  сосуды  и
синзунские мышцы. У тебя идентичный метаболизм, точно  такое  же  количество
хромосом и, вероятно, такое же количество генов, как у  нас.  Следовательно,
твой случай особый. Единственное различие заключается в том, что у тебя пять
пальцев, а не четыре, но у наших далеких предков  тоже  было  пять  пальцев.
Таким образом, никаких  препятствий  к  браку  нет,  кроме  психологических.
Однако Ульна, - тут он улыбнулся, - согласилась. Поэтому я отвечаю тебе: да!
Но знай: свадьба любого  члена  семьи  шемонов  может  состояться  только  в
столице Арбора, Верисенкоре, и вам придется  отправиться  туда,  как  только
Яссы дадут тебе разрешение. Да, да, йссы должны дать разрешение, потому  что
ты одновременно землянин, синзун и исс. Хотел  бы  я  знать,  -  добавил  он
шутливо, - какой . Планете будут принадлежать ваши дети?!
   В течение всей этой длинной  речи  я  чувствовал  себя,  как  на  горячих
угольях, и лишь в  конце  вздохнул  с  радостью  и  облегчением.  По  обычаю
синзунов я молча поклонился. Благодарить в таких случаях не принято:
   синзуны благодарят только за мелкие подарки.
   - Предупреждаю, - снова заговорил Хелон,  -  что  по  нашим  правилам  ты
теперь не должен видеться с Ульной. Ты увидишь ее только в день  свадьбы.  А
пока можешь ей писать.
   Я  вышел  из  "Тсалана"  с  легким  сердцем.  И  тут  же  натолкнулся  на
вездесущего Суилика, с которым и поделился радостной вестью.
   - Что делать, все кругом  женятся!  -  воскликнул  он.  -  Сначала  мы  с
Эссиной, потом Бейшит, которая только что объявила мне, что выходит замуж за
Сефера, а теперь вы с Ульной. Но ты нарушил наши обычаи!
   - Каким образом?
   - Ты ведь был мой стеен-сетан, а со дня моей свадьбы не  прошло  и  года.
Значит, ты должен заплатить мне выкуп. Раньше такой выкуп был довольно велик
- обычно требовали слиток платины величиной с  кулак!  Теперь  это  пустяки:
даже если ты сам не достанешь  платину,  любая  лаборатория  изготовит  тебе
такой слиток. Насколько я знаю, твоя свадьба должна быть на Арборе.  Как  же
ты туда попадешь? Совет не отпустит ни один  звездолет  синзунов.  Но,  если
хочешь, я вас доставлю на Арбор на своем ксилле.
   Вот так три дня спустя мы отправились на Арбор - Суилик,  Эссина,  Хелон,
Акейон, я и Ульна - в особой кабине, вход в которую для меня был запрещен.
   Как-нибудь я тебе расскажу обо  всех  пышных  церемониях,  сопровождавших
свадьбу дочери Ур-шемона. И обо всем великолепии Арбора.
   Насколько мягка; и спокойна Элла, насколько ужасны мертвые миры,  которые
мне  довелось  повидать,  настолько  же  буен  и  прекрасен  Арбор   с   его
фиолетово-синими океанами, с его горами высотой до  двадцати  километров,  с
его необъятными  зелеными  и  пурпурными  лесами,  которые  синзуны  ревниво
оберегают, Я никогда не забуду те короткие шесть дней - восемь земных, - что
мы провели после свадьбы в долине Тар! Там, в одном из лесов,  о  которых  я
только что говорил, возле синего ручья, что течет с ледника, стоит на склоне
маленький домик - специально для молодоженов. Несколькими  километрами  ниже
горный поток наталкивается на плотину, образуя озеро,  по  берегам  которого
раскинулся город радости Нимоэ. Однако ни один синзун не пересекает незримой
границы,  отделяющей  заповедную  долину  от  города.  Это  древний  обычай,
существующий, если не ошибаюсь,  и  у  наших  индейцев-апачи:  молодые  пары
должны провести несколько дней в полном уединении. И, с моей  точки  зрения,
нам не мешало бы перенять такой обычай.
   К  недостаткам  синаунской   цивилизации,   по-моему,   следует   отнести
необычайное пристрастие ко всяким церемониям: в этом отношении с ними не мог
бы сравниться и древний Китай. Как только истекли наши заветные шесть  дней,
мне пришлось принимать участие во всевозможных празднествах и пирах. Обычаев
я не знал, все время боялся  совершить  какую-нибудь  неловкость  и  испытал
истинное облегчение, когда шемоны сообщили мне, что я могу,  когда  пожелаю,
вернуться на Эллу.
   На Арборе мне довелось пережить еще один  волнующий  момент.  Как-то  раз
Акейон взял меня с собой в центральную обсерваторию планеты, расположенную в
южном полушарии. И там астрономы  показали  мне  бледное  светлое  пятнышко,
затерянное где-то в созвездии Вренория, - нашу родную галактику.  С  помощью
самых мощных аппаратов - принцип их действия отличен от. наших телескопов  -
это  пятно  при  максимальном  увеличении  превращается  в  звездную   пыль,
рассеянную по спирали. И среди всех этих звезд незримое в их сиянии  мерцало
наше скромное Солнце, вокруг которого  вращалась  моя  родная  Земля,  такая
маленькая,  такая  бесконечно  далекая.  Видимый  мною  свет  шел  от  нашей
галактики восемьсот тысяч лет, и, если бы  совершенство  синзунской  техники
позволило мне взглянуть на Землю, передо мной в лучшем случае  предстало  бы
несколько жалких питекантропов где-нибудь на опушке леса.
   Сейчас, вернувшись на Землю, каждый вечер, когда небо ясное, мы с  Ульной
отыскиваем среди звезд туманность Андромеды. И когда  я  вижу  ее,  я  почти
физически ощущаю необъятность разделяющего нас пространства. Галактика иссов
так далека, что ее невозможно увидеть даже  в  самые  мощные  телескопы.  Но
когда я вижу бледное опаловое пятно, когда думаю, что эта  женщина,  сидящая
рядом, родилась там и что я сам там побывал...
   Ну, так вот, через три месяца мы покинули Арбор. Как  и  было  условлено,
Суилик прилетел за нами. Мы стартовали из астропорта Берисен-кора,  забитого
огромными  звездолетами,  поддерживающими  связь  между  Арбором  и  другими
синзунскими планетами. Наш ксилл рядом с ними казался просто крошечным.
   Едва мы взлетели, Суилик сообщил мне, что я действительно включен в  штаб
эскадры "минеров мертвых звезд".  Похоже,  что  Суилик  становился  на  Элле
важной  персоной.  Но  сейчас  меня  интересовало  другое:   уже   давно   я
задумывался, почему, собственно, иссы все время дают мне ответственные  и...
весьма опасные поручения? Мое настоящее место было бы в группе  биологов.  А
для таких поручений хватало сиязунов:  они  обладали  таким  же  иммунитетом
против излучений  мисликов,  а  кроме  того,  были  превосходными  физиками.
Видимо, эллийцы всерьез отнеслись к моему "усыновлению"  и  для  них  я  был
иссом, правда, иссом с красной кровью, но все-таки своим, а не чужестранцем,
как  синзуны.  Наконец,  Суилика  связывала  со  мной  глубокая  дружба,  и,
настаивая на моей  кандидатуре,  этот  молодой  исс,  выделявшийся  безумной
храбростью даже среди своего народа ученых-храбрецов, преподносил мне  таким
образом самый прекрасный подарок, какой был в его власти, - приключение.
   Сколько раз я в. душе проклинал - разумеется, не нашу дружбу,  а  эти  ее
последствия!
   На Элле мы поселились в  моем  доме  на  острове  Брессие.  Ульна  и  моя
названная сестра Ассила быстро нашли общий язык. В течение года мы с  Ульной
продолжали работать в группе биологов,  стараясь  найти  эффективный  способ
защиты иссов от излучений мисликов. Но, видимо, это теоретически невозможно:
особые волны мисликов разрушают  дыхательные  клетки  иссов  и  всех  других
человечеств, за исключением синзунов и  нас,  землян.  И  пока  не  изменены
свойства самого организма, тут, пожалуй, ничего не поделаешь.  Ассза  изучил
этот вопрос с точки зрения физики и пришел к тому же выводу.  Тем  не  менее
путем впрыскивания некоторых химических  препаратов  нам  удалось  замедлить
разрушительное  действие  смертоносных  лучей,  конечно,  при  условии,  что
излучение было не слишком сильным.
   Однажды, когда мы вышли из лаборатории, Суилик увлек нас к своему  ксиллу
и сразу, без всяких объяснений, взлетел. Я уже  познакомился  с  управлением
этими аппаратами и скоро понял, что мы летим к Марсу. Ни я, ни Ульна там еще
не бывали, поэтому мы  не  стали  возражать.  Мы  летели  с  предельной  для
межпланетных путешествий скоростью.
   Марс почти девственная планета, отдаленно напоминающая  Арбор,  но  более
сухая и пустынная. Мы долго летели на большой  высоте,  затем  Суилик  резко
спикировал к огромному зданию завода, где строились ксиллы для  всех  исских
планет. Только пусть слово  "завод"  не  вызовет  у  тебя)  представления  о
несмолкающем лязге и грохоте: иссы терпеть не могут  шума,  и  все  процессы
протекают у них почти в абсолютной тишине.  Сборка  ксиллов  происходила  на
конвейере, вокруг работали автоматы под наблюдением нескольких иссов. Мы шли
через просторные цехи не останавливаясь. Наконец Суилик ввел нас в  обширный
ангар, где заканчивалась сборка нового  ксилла  гигантских  размеров:  более
трехсот метров диаметром при максимальной толщине в  центре  до  шестидесяти
метров, он скорее напоминал по форме пологий купол в отличие от классической
чечевицы. Некоторое время мы молча смотрели на ксилл, потом Суилик сказал:
   - Это наш будущий корабль; на нем мы полетим зажигать мертвые солнца.
   - Но почему такие размеры и такая форма? - спросил я.
   - Иначе нельзя.  Аппарат  для  воспламенения  солнца  огромен,  и  просто
сбросить его невозможно. Значит,  нам  придется  опуститься  на  поверхность
мертвой звезды. А ты знаешь, что там чудовищная  сила  тяготения:  мы  будем
немедленно  раздавлены  собственным  весом,  если  нас  не  защитит   мощное
антигравитационное  поле.  Но  чтобы   создать   такое   поле,   потребуется
фантастический  запас  энергии,  поэтому  на  ксилле  придется  смонтировать
настоящую энергостанцию. Что касается формы, то куполообразный свод позволит
ксиллу легче выдерживать собственную тяжесть.  При  всем  этом  мы  вряд  ли
сможем пробыть на мертвом солнце более одного базика.
   Прошло еще несколько месяцев. Мало-помалу  я  привык  к  мысли,  что  мне
придется участвовать в этой невероятной экспедиции. Дни  спокойно  текли  за
днями. Во всяком случае, казалось, что все спокойно.  Но  в  эти  дни  самые
выдающиеся ученые всех галактик,  собранные  на  Трех  Планетах,  напряженно
работали над осуществлением великого плана. .Порой, глядя на  умиротворяющие
пейзажи Эллы, я думал, что за всей этой безмятежностью скрывается неустанная
головокружительная деятельность, и в такие минуты чувствовал себя безнадежно
отставшим, растерянным и несчастным, как маленький дикарь, случайно попавший
на борт современного лайнера.
   Я работал в лаборатории  с  какой-то  яростью,  до  полного  изнеможения,
потому  что  считал  себя  как  бы  посланцем  Земли,  представителем  нашей
цивилизации, столь гордой своей техникой, которая - увы! - была давным-давно
превзойдена во  многих  других  мирах.  Мне  казалось,  что  если  я  сделаю
значительное открытие, то тем  самым  завоюю  полное  право  жить  на  Элле,
перестану быть бедным родственником, диковинкой и превращусь в равного среди
равных в содружестве человеческих планет. Поэтому по вечерам  я  засиживался
допоздна, знакомясь с последними статьями иссов или изучая с  помощью  Ульны
труды синзунов. И не раз поминал я  добрым  словом  своих  земных  учителей:
пусть мне часто не хватало знаний, зато  наши  методы  работы  оказались  на
высоте и я быстро усваивал новые понятия.
   Самое смешное во всем этом,  что,  пока  я  так  изводил  самого  себя  и
жаловался на свое невежество,  иссы  сразу  признали  меня  полезным  членом
своего общества и с первых же дней доверили мне руководство группой  молодых
биологов. Я и в самом деле, хотя бы благодаря особенностям своего организма,
знал много того, что иссам было внове. Что касается синзунов,  то,  несмотря
на выдающиеся успехи в области биофизики - почти  все  болезни  они,  как  и
иссы, лечат  соответствующими  облучениями,  -  они  то  ли  забыли,  то  ли
недооценили роль химии,  и  именно  в  этой  области  мне  удалось  добиться
кое-каких результатов, о которых я уже говорил, а именно найти препарат  для
временного предохранения иссов от лучей мисликов.
   Наша совместная -жизнь с Ульной вначале была  совсем  не  легка.  Синзуны
вообще чрезвычайно мнительны, а я частенько бываю несдержан. Нам  предстояло
также заполнить пропасть, образованную различиями в воспитании. Хорошо,  что
хоть религия не усложняла нам жизнь: синзуны, как и я, - убежденные атеисты.
Зато было множество мелочей, которые, случалось, приводили к  ссорам.  Взять
хотя  бы  такую  любопытную  деталь:  несмотря  на  всю  свою   культуру   и
церемонность, синзуны едят руками; ты сегодня, наверное,  сам  заметил,  что
Ульна еще не совсем освоилась с вилкой. А она никак  не  могла  смириться  с
моей привычкой работать по ночам и уж совсем не понимала, почему это  я  так
не люблю вставать в предрассветную рань. Но постепенно между нами воцарилось
согласие. У синзунок есть по  крайней  мере  одно  неоспоримое  преимущество
перед их земными сестрами: они никогда не угрожают вернуться к своей  доброй
мамочке!
   Но вот однажды, когда я, как  ящерица,  грелся  на  солнце  перед  домом,
болтая с Ассилой и Ульной, какая-то тень упала на нас:  зтг  был  тот  самый
гигантский ксилл, что мы  видели  на  Марсе.  Под  управлением  Суилика  он,
несмотря на свою тяжесть, описал несколько  изящными  кругов,  пронесся  над
плоской крышей и исчез за горизонтом. А через полчаса я получил  от  Аззлема
приказ немедленно явиться в Дом мудрецоз.
   Я посадил свой реоб на террасе. Гигантский ксилл тихонько покачивался  на
волнах у края пирса. Суилик ждал меня один.
   - Разве Эссина не с тобой? - спросил я.
   - Нет. В этой экспедиции женщин не будет. Ты ведь тоже не берешь Ульну!
   - Когда мы улетаем?
   - Скоро. Пойдем, мудрецы хотят тебя видеть. Аззлем и Ассза  не  заставили
нас ждать. Аззлем сразу приступил к делу:
   - Слер, мы еще  раз  даем  тебе  опасное  поручение.  Ты  знаешь,  Суилик
добился, чтобы тебя включили в его штаб. Мы не могли отказать -  к  тому  не
было причин, однако мы считали, что можно обойтись  и  без  тебя.  Но  потом
оказалось, что без тебя обойтись будет трудно. В основных чертах ты знаком с
планом:  на  специальном  ксилле  вы  опуститесь  на  застывшую  поверхность
мертвого солнца и установите огромный аппарат, способный возобновить ядерную
реакцию. По правде говоря, этот аппарат гораздо мощнее: мы собирались только
зажигать погасшее звезды, но, видимо, будем их взрывать. В страшном  атомном
взрыве окружающие планеты могут погибнуть вместе с мисликами.
   Так вот, дело в следующем: на поверхности звезд вы будете  испытывать  во
много раз большее тяготение, чем на Элле.  Чтобы  вас  не  раздавило,  ксилл
имеет приспособление для создания антигравитационного поля.  Но  для  такого
поля требуется масса энергии, и оно сможет просуществовать всего  полбазика.
К  тому  времени  все  должно  быть  кончено,  иначе  вас  просто  расплющит
собственный вес. С другой стороны,  самая  ответственная  часть  взрывателя,
которую нельзя ни разобрать, ни  смонтировать  заранее,  пока  .еще  слишком
тяжела, несмотря на все старания снизить ее вес. На  мертвой  звезде  ее  не
сможет поднять ни исс, ни синзун.
   - Но автоматы... - начал я.
   Аззлем досадливо зашипел:
   - Ты  прекрасно  знаешь,  что  автоматы  в  антигравитационных  полях  не
действуют!  Поэтому  мы  решили  использовать  твою  физическую   силу.   Ты
согласен?
   - Разве я могу отказаться? - ответил я.
   - В таком  случае  мы  поместим  тебя  в  камеру  с  искусственным  полем
тяготения, чтобы определить, сумеешь ли ты справиться с замедлителем  и  при
каких условиях. Антигравитационное поле ксилла некоторое время будет обратно
пропорционально силе притяжения мертвого солнца. Но  очень  короткое  время,
так что тебе надо действовать быстро. Пойдем!
   Впервые я попал в физическую  лабораторию.  На  меня  надели  специальный
скафандр, армированный металлическими стержнями с шарнирами  на  коленях,  в
поясе и в локтях: внутреннее  его  устройство  напоминало  антиперегрузочные
комбинезоны наших летчиков на сверхзвуковых самолетах.  Облачившись  в  эти.
доспехи, я встал под медный купол на металлическую плиту. У моих ног  лежала
сложная деталь. Я нагнулся и без труда поднял ее; для исса это было бы почти
невозможно.
   Ассза подошел к реостату.
   - Внимание! Тяготение два!
   Я почувствовал, как тяжелею. Поднимать деталь становилось труднее.  Ассза
постепенно увеличивал  силу  притяжения.  Руки  и  ноги  у  меня  наливались
свинцом, движения  становились  все  медленнее,  кровь  приливала  к  ногам,
несмотря на скафандр. Потом меня  окутал  "черный  туман",  хорошо  знакомый
пилотам, но уже задолго до этого момента я не мог поднять  замедлитель.  Так
же постепенно Ассза довел тяготение до нормального.
   - Как раз! - сказал он. - А для некоторых звезд даже маловато. Надо будет
что-то придумать, чтобы автоматизировать эту операцию. Но в конце концов  мы
можем попробовать на маленьком солнце!
   На следующий день Суилик увел свой ксилл к острову Аииасц  для  последних
приготовлений, и почти месяц я не слышал о нем ни слова. Потом  Ассза  зашел
ко мне в лабораторию; он коротко сказал, что все  готово:  завтра  мы  летим
торпедировать мертвое солнце в той проклятой галактике, где я уже побывал.'
   В тог вечер мы не вернулись к себе, а остались в Доме чужестранцев. Когда
Иалтар уже садился, с запада показался гигантский ксилл и опустился на  море
у края полуострова. Через несколько минут подошли Суилик с Эссиной, Сефер  с
Бейшит, Акейон и Берантон, великий синзунский  физик.  Таким  образом,  весь
штаб "Ссуинсса" - это слово означает "Разрушитель" - был в сборе.  Состоялся
прощальный банкет без речей. Мы с Ульной  ушли  пораньше  и  отправились  на
берег. Была мягкая, теплая ночь, море чуть светилось, большие волны медленно
накатывались на берег. Ари и Арци  заливали  все  холодным  светом,  мириады
звезд сияли в высоте. Над самым горизонтом еще мерцал постепенно  тускнеющий
кровавый Кальвенольт.  Серебряные  лучи  двух  лун  дробили  черные  тени  '
деревьев. Мы сели в этой зыбкой тени, глядя,  как  волны  выносят  на  песок
пенные кружева.
   Так мы сидели долго в глубоком молчании. Да и что могли мы  сказать?  То,
что готовилось, было неизмеримо значительнее наших личных судеб! Отступить я
уже не мог, да и не желал, хотя временами содрогался от ужаса. Ульна  знала,
что на этот раз я полечу один.
   У самой воды слева от нас появилась еще  одна  пара.  Судя  по  стройным,
немного хрупким силуэтам, это были  иссы.  Они  приблизились,  и  мы  узнали
Суилика с Эссиной. Я встал, хотел их окликнуть, но  Ульна  дернула  меня  за
тунику, шепнув:
   - Оставь их! Им тоже надо проститься.
   Я промолчал. Иссы прошли, не заметив нас, и растаяли в темноте. Но  скоро
они вернулись, и не одни: их спутники казались еще тоньше; я понял, что  это
Бейшит и Сефер. На этот раз, когда они поравнялись с нами, я их  окликнул  и
они подсели к нам.
   Я вынул из кармана трубку, закурил. Хотя сами иссы  не  курят  и  считают
этот обычай странным, на Элле есть растение, не уступающее по аромату  нашим
лучшим табакам, но гораздо менее вредное. Я привез с собой немного  рассады,
но она, к сожалению, ие прижилась. Так вот, я раскурил трубку,  и  привычные
жесты перенесли меня на много лет назад. Однажды вечером,  в  1944  году,  я
точно так же докуривал свою последнюю трубку на берегу Средиземного  моря  в
ночь перед высадкой в Провансе, и рядом курили мои товарищи, которым суждено
было погибнуть на следующее утро.
   Я повернулся к Суилику.
   - Как думаешь, мы вернемся?
   Он ответил мне исской поговоркой:
   - Угадай, где хвост у стисснассана!
   Стисснассан - . это эллинский червяк, у которого  голова  так  похожа  на
хвост, что спорящие ошибаются в пяти случаях из десяти.
   - Мисликов на мертвых солнцах, наверное, нет, - продолжал он. - И дело не
в них. Основная опасность в  том,  что  у  нас  очень  мало  времени,  чтобы
установить килсим. Может быть, все будет зависеть от твоей  силы.  На  месте
мудрецов я бы, пожалуй, подождал, пока не будут  созданы  роботы,  способные
действовать  в  антигравитационных  полях.  Но,   с   другой   стороны,   на
изготовление килсима уже затрачено огромное количество энергии и  теперь  ее
надо использовать.
   - Как можно сомневаться?! - возмутилась Бейшит. - Все будет хорошо!
   - Бейшит участвовала в разработке проекта, -  с  чуть  заметной  усмешкой
объяснил Суилик. - Понятно, что она так уверена в своем детище. Что касается
меня, я  успокоюсь  только  тогда,  когда  килсим  сработает.  И  не  просто
сработает. Потому что взорвется  он  обязятельно.  Но  он  должен  сработать
вовремя... или мы исчезнем!
   - То есть как это? - не понял я.
   - Килсим - аппарат пока еще экспериментальный и...  опасный.  После  того
как будет смонтирована последняя  деталь,  в  твоем  распоряжении  останется
ровно одна  минута,  чтобы  успеть  вставить,  замедлитель.  Если  тебе  это
удастся, взрыв произойдет через базик, но  если  нет  -  через  две  минуты.
Излишне говорить, что в этом  случае  мы  не  успеем  удалиться  от  мертвой
звезды. А уходить прямо в ахун из ее чудовищного поля  тяготения  немыслимо;
мы почти наверняка попадем в какой-нибудь антимир. И далеко не  каждому  так
везет, как повезло Акейону. Но  к  чему  беспокоиться!  Когда  наступит  эта
минута, я  усилю  напряжение  антигравитационного  поля  до  предела.  И  ты
справишься!
   Арци медленно уходила за  горизонт.  Поднялся  свежий  ветер.  Мы  сидели
молча. Потом Ульиа вполголоса запела гимн  покорителей  космоса.  Когда  она
дошла до слов о "тех, кто встретил смерть в неведомых мирах", горло ее сжала
мгновенная судорога, но она допела гимн до  конца.  Потом  Вейшит  низким  и
очень чистым голосом спела древнюю песню своей планеты, протяжную и мрачную,
похожую на заклинание. Все стали просить меня спеть им песню Земли, и  я  не
нашел ничего более подходящего, чем грозная песня корсаров Жана Варта:
   Лишь не знающие страха С нами вместе поплывут!..
   "Да, не знающие страха, - думал я. - Но что значат  все  подвиги  древних
мореплавателей по сравнению с этим  фантастическим  рейдом!  Ведь  мы  летим
зажигать солнце!.."
   - Что бы ни случилось, друзья, - вдруг заговорил  до  сих  пор  молчавший
Сефер, - человеческие планеты могут нами гордиться. Если  даже  мы  потерпим
неудачу, за нами придут другие. Но мы все равно останемся первыми.
   - Конечно, - усмехнулся Суилик.  -  Только  постараемся  не  походить  на
бравого Оссинси!
   - Кто такой Оссинси?
   - Это был знаменитый воин на Элле-Вен, много  тысяч  лет  назад.  До  нас
дошла песня о нем. Споем, Эссина?
   И они пропели нам песнь о подвигах Оссинси. Это был такой  славный  воин,
что ему ни с кем не удавалось сразиться: враги бежали при  одном  упоминании
его имени. Но вот однажды он набрел на старого отшельника,  который  никогда
не слыхал о  нем.  Разозленный  тем,  что  Оссинси  нарушил  его  уединение,
отшельник, вместо того чтобы бежать, обрушился на  воина  с  проклятиями.  В
смятении Оссинси подумал, что перед ним какой-то сказочный  герой,  если  он
смеет его проклинать, и сам обратился в бегство, да  так  стремительно,  что
бежит до сих пор.
   После этой иронической песенки мы расстались.
   Ксилл стартовал на заре. Эссина, Бейшит и Ульна пришли проводить  нас  на
пирс. Прозвучали прощальные слова, и металлическая дверь закрылась за нами.
   Первая часть перелета прошла спокойно, если  не  считать  более  заметных
толчков при переходе  в  ахун,  вызванных  значительной  массой  ксилла.  Мы
вынырнули в проклятой галактике, но Суилик  не  знал,  где  точно  находится
планета Сифан, на которой мы с Ульной провели тот страшный  месяц.  Пролетев
над  ближайшей  планетой,  мы  обнаружили,  что  она  захвачена   мисликами.
Солнечная система, которую мы  намеревались  оживить,  насчитывала  примерно
двенадцать планет, но это,  разумеется,  приблизительная  цифра.  Мы  начали
спускаться к мертвому солнцу.
   Вместе с Верантоном, Акейоном и Суиликом я сидел в кабине  управления,  в
сеалле. Помимо обычных, уже знакомых приборов, которыми я умел пользоваться,
хотя и не все в них понимал, здесь была масса новых  аппаратов  специального
назначения.
   - До мертвого солнца лететь еще несколько базиков,  -  сказал  Суилик.  -
Будет неплохо, если Верантон покажет тебе заранее, что именно нужно сделать.
   Я последовал за физиком. Экипаж "Ссуинсса" состоял  всего  из  пятидесяти
человек - двадцати пяти иссов и двадцати пяти синзунов. Большую часть ксилла
занимал  огромный  круглый  зал,  пол  которого  делился  на  две  части   -
центральный круг и внешнее кольцо. В середине стояло  уродливое  приземистое
сооружение высотой примерно три метра, диаметром до тридцати.  Оно  явно  не
было закончено: тут же на металлическом полу лежали  еще  не  смонтированное
детали. Среди них я  увидел  тот  самый  замедлитель  реакции,  который  мне
предстояло   вставить   на   место.   На   внешнем   кольце    располагались
антигравитационные генераторы; в их поле мы должны были работать на  мертвой
звезде.
   - Как только мы опустимся, - сказал Бераитон, - центральный круг вместе с
килсимом отделится. Антигравитационное поле будет включено заранее. Но чтобы
уравновесить притяжение мертвого солнца, потребуется столько энергии, что ее
хватит  всего  на  половину  базика  с  момента  посадки.  Значит,  придется
поторопиться. Когда килсим будет включен, мы  отлетим  подальше  и  уйдем  в
ахун, чтобы снова выйти в Пространство для наблюдений за результатами опыта.
Иди сюда, отработай все движения -  это  несложно.  Ты  берешь  замедлитель,
вставляешь его в это отверстие, поворачиваешь на 90 градусов, вдвигаешь  еще
наполовину и еще раз поворачиваешь в обратном направлении.  Вот  и  все.  Но
когда я подам знак, не медли ни секунды, это главное! От тебя будет зависеть
наша жизнь. Теперь попробуй. Килсим еще не включен, опасности нет.
   Мы находились в Пространстве вдали от мощных центров притяжения,  поэтому
задача показалась мне нетрудной. Я отрабатывал каждое движение до  тех  пор,
пока не стал вставлять замедлитель с закрытыми главами.
   - Скоро деталь  будет  весить  больше.  Прежде  чем  мы  закончим  сборку
килсима, попробуешь еще раз.
   - Не стоит, - возразил я. - И так все ясно. Лучше  я  поберегу  силы.  Мы
вернулись в сеалл. Орбиты  больших  планет  остались  позади,  и  теперь  мы
пролетали мимо внутренних планет. Когда последняя исчезла  из  виду,  Суилик
включил антигравитационное поле и дал сигнал боевой тревоги. Мы облачились в
специальные  скафандры,  но  пока  остались  в  сеалле.  Верантон  и  Суилик
приступили к серии сложных маневров: опуститься на мертвое солнце неизмеримо
сложнее, чем на любую планету. Внезапно расход энергии резко повысился, лица
астронавтов омрачились. Затем все вошло в норму.
   Но когда до цели оставалось около десяти тысяч километров, расход энергии
снова угрожающе возрос. Нужно было  немедля  принимать  решение:  продолжать
спуск, ограничив  пребывание  на  мертвом  солнце  до  трети  базика  вместо
половины, или поворачивать назад. Экипаж и командование  единогласно  решили
спускаться. Берантон приказал начать монтаж килсима  заранее,  принимая  все
меры предосторожности.
   Все  кроме  Суилика,  который  не  мог  отойти  от  приборов  управления,
спустились в большой зал. Антигравитационные генераторы тихо гудели.  Вокруг
килсима сновали инженеры-монтажники. Несмотря  на  мощное  внутреннее  поле,
притяжение становилось все сильнее и стрелка гравиметра уже приближалась  ко
второму делению. Потом она перешла его. Наши движения сделались  тяжелыми  и
неловкими. Берантои приказал мне лечь:  я  должен  был  сохранить  силы  для
решающего момента.
   Последовал легкий толчок: ксилл скользнул  вперед  и  замер.  Центральная
платформа медленно опустилась. Мы были на поверхности мертвого солнца. Ксилл
поднялся и повис в трех метрах над нами. Вокруг в холодном свете прожекторов
простирались застывшие волны металла и окалины - жуткий  удручающий  пейзаж!
Теперь в нашем распоряжении оставалась  ровно  треть  базика,  или  тридцать
эллийских минут, за которые мы должны были  успеть  все  закончить.  В  моем
шлеме звучал бесстрастный голос Суилика, отмечавшего время: "Двадцать девять
минут... двадцать восемь... двадцать семь..."
   Но что случилось с командой монтажников? Казалось, они еще не  сдвинулись
с места! С трудом повернув голову, я  увидел,  как  инженеры,  стесненные  в
движениях из-за своих  скафандров,  еле  волоча  ноги,  работают  мучительно
медленно, как в дурном сне! Берантон,  прислонившись  к  килсиму,  руководил
сборкой.
   "Двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три..."
   Большая часть деталей все еще валялась на металлическом полу. Какие же мы
идиоты - сиизуиы, иссы, р'беиы, я сам,  все!  Если  роботы  не  действуют  в
антигравитационных полях, то обыкновенный кран, да что кран - просто блок  в
десять раз облегчил  бы  задачу.  Но  эти  слишком  цивилизованные  существа
позабыли о таких простых приспособлениях!
   "Двадцать... девятнадцать... восемнадцать..."
   Напряжение  антигравитационного  поля  не  было  постоянным  и   ритмично
менялось. Меня то вдавливало в ложе,  то  приподнимало,  то  вдавливало,  то
приподнимало...
   "Пятнадцать... четырнадцать... тринадцать..."
   Постепенно последние детали становились на место. Берантон крикнул:
   - Внимание! Когда я подам знак, наступит твоя очередь. У  тебя  останется
ровно  одна  земная  минута.  Приготовиться!  "Двенадцать...  одиннадцать...
десять..." Когда я опущу руку, начнется твоя минута. Иди сюда!
   Я встал, с трудом дотащился до замедлителя. Он показался мне  чудовищным.
Никогда, ни за что не смогу я его поднять!
   "Девять..."
   - Берантон! Я не смогу! Останови...
   "Восемь..."
   - Слишком поздно! Давай!
   Он уронил  руку.  Я  нагнулся,  ухватился  за  деталь,  полный  страстной
решимости. Выхода не было: чудовище уже пробудилось. Теперь я держал в руках
наш единственный шанс на спасение - замедлитель реакции,
   который даст нам время уйти в ахун. Ухнув, как  дровосек,  я  поднял  его
рывком. Берантон, глядя на мои земные часы, отсчитывал секунды.
   - Пятьдесять пять...
   Я сделал шаг, положил конец замедлителя на край отверстия.
   - Пятьдесят...
   Нет, деталь была  слишком  тяжела!  Куда  ее  поворачивать,  направо  или
налево? Внутри скафандра пот заливал мне глаза.
   - Сорок...
   О  чем  думает  этот  болван  Суилик!  Он  же  обещал  дать  максимальное
напряжение антигравитационных полей, когда придет моя очередь!
   - Тридцать пять...
   Вокруг  меня  сборщики  медленно  расползались  в  стороны,  придавленные
страшным притяжением. Невероятным усилием я приподнял замедлитель на  нужную
высоту. Мне показалось, что я уже чувствую дрожь в недрах чудовища.  А  что,
если иссы ошиблись? Что, если килсим взорвется сейчас? '
   - Тридцать...
   Охваченный ужасом, я повернул деталь,, но не в ту сторону, в какую надо.
   - В другом направлении, в другом  направлении,  -  закричал  Берантон.  -
Двадцать пять...
   И вдруг мне почудилось,  будто  деталь  сразу  стала  легче.  Я  смог  ее
повернуть, вставить глубже. Мне оставалось только повернуть ее еще  раз.  Но
куда теперь? Разумеется, в обратном направлении. Но куда я ее поворачивал  в
первый раз? Совершенно ничего не  соображая,  я  простоял,  наверное,  целую
секунду.
   - Двадцать...
   - Вот так!
   Деталь словно сама встала на место. Берантон машинально  пытался  отереть
пот, струившийся по его лицу под шлемом скафандра.
   - Десять, - проговорил он.
   - Семь, - отозвался голос Суилика. -  Внимание,  я  снижаюсь.  Входите  в
ксилл!
   Купол ксилла накрыл нас.  В  последний  раз  я  бросил  взгляд  на  волны
застывшего металла, которых больше не увидит никто.  Как  можно  скорее,  Из
последних сил передвигая ноги, мы  забрались  на  внутреннее  кольцо.  Ксилл
тотчас взлетел, оставив внизу центральный диск с грозной массой килсима.  Он
быстро уменьшался и скоро исчез из  глаз.  Мы  дотащились  до  герметических
дверей, вползли в ксилл. Притяжение все еще было так велико,  что  никто  не
решался подняться по лестнице. Когда оно немного ослабло, мы полезли  вверх,
изнемогая от усталости. Я был уже на полпути, как вдруг вся тяжесть  исчезла
и я почувствовал себя легче пушинки: это ксилл ушел в ахун.

   Глава IV
   ИСКРА В НОЧИ
   Один за другим все-расходились по своим местам. Я вернулся в сеалл.
   - Где мы? - спросил я Суилика.
   - Где-то в Пространстве. Надеюсь,  достаточно  далеко,  чтобы  ничего  не
бояться. Подождем взрыва.
   - Тейерь придется ждать целый базик?
   - Нет, больше. Взрыв произойдет через базик,  но  мы  его  увидим  только
через пять-шесть базиков, в зависимости от расстояния до звезды.  Ты  забыл,
что свет распространяется не мгновенно. А что касается волн  сиесс,  которые
распространяются быстрее  обычных,  -  не  думаю,  чтобы  взрыв  значительно
увеличил их поток. Впрочем, попробуем засечь.
   Верантон и Сефер готовили регистрационную аппаратуру. Мы ждали. В  ксилле
царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом  вспомогательных  двигателей  да
чуть слышным шипением воздуха, прогоняемого через фильтры. Я уселся поглубже
в удобное кресло и, сломленный усталостью, задремал.
   Разбудил меня какой-то вопль. Я открыл глаза. Свет был погашен, но  экран
Полыхал яростным пламенем, а на его фоне жесткими тенями выделялись  силуэты
исса, синзуна и р'бена. Ослепленный, я отвернулся. Суилик,  прикрывая  глаза
одной рукой, другой  лихорадочно  крутил  рукоятку  настройки.  Приглушенный
фильтрами,  свет  ослабел.  Вцепившись  в  ручки  своего  кресла,  я   жадно
вглядывался в фантастическое зрелище, в котором была и моя  доля  усилий,  -
возрождение солнца!
   В глубине черного неба сияло ослепительное, несмотря на  фильтры,  пятно,
расползаясь с каждой секундой.  Затем  из  него  вырвались  лиловатые  языки
пламени и поползли в трех направлениях, вытягиваясь, как гигантские  пальцы.
Картина была грандиозная и жуткая, особенно потому что вокруг не мерцало  ни
одной звезды. Бледные пятна далеких галактик растворились  в  сиянии  нового
светила.
   - Суилик, почему ты меня не разбудил? - крикнул я.
   - Взрыв застал нас врасплох. Он произошел раньше, чем мы ожидали,  а  это
означает, что мы находимся гораздо ближе, чем думали, даже  слишком  близко,
если говорить начистоту. Посмотри на счетчик радиации!
   Стрелка счетчика неуклонно ползла влево,  приближаясь  к  зеленой  черте,
обозначающей  опасность.  Берантон  и   Сефер   невозмутимо   наблюдали   за
приборами-регистраторами.
   - Осторожно, уходим в ахун!
   Я почувствовал характерный толчок. Экран погас. Почти  тотчас  последовал
новый толчок при выходе из ахуна, однако экран остался таким же темным.
   - Куда мы попали? Никто не ответил.
   - Суилик, где мы?
   - Откуда я знаю! Где-то в Пространстве.
   - Но где солнце? Неужели  оно  снова  погасло?  Мои  спутники  откровенно
расхохотались.
   - Да нет же, просто мы слишком удалились: свет сюда еще не  дошел.  Следи
внимательно, и ты увидишь начало взрыва.
   Мы напрасно прождали два базика. Внезапно в черной  бездне  космоса,  как
раз впереди пятна далекой галактики, загорелась зеленая искорка.
   - Взрыв килсима, - проговорил Берантон. -
   В течение, может быть,  двух-трех  секунд  не  было  ничего,  кроме  этой
зеленой искры в ночи. Затем вспыхнул ослепительный  синий  свет.  Отсюда,  с
огромного расстояния, он показался мне ничтожным. Я  снова  увидел  огненные
пальцы, гигантские извержения раскаленных газов. Они расширялись, сливались,
наконец образовали  единую  корону,  некоторое  время  переливавшуюся  всеми
цветами радуги, затем последовало новое извержение, еще и еще  -  все  чаще,
все быстрее, все дальше. Теперь даже издали пробужденное светило казалось  в
два раза больше нашего Солнца. И оно росло с каждой минутой.
   - От мисликов не осталось и следа, - холодно заметил Верантон. - И от  их
планет тоже.
   Суилик увеличил изображение в сто раз,  одновременно  переменив  фильтры.
Весь экран заполнило кипящее огненное море. Вздымались и опадали  гигантские
волны, каждая величиной с несколько  плане,.  Диаметр  звезды  уже  превысил
пределы ее старой  планетной  системы,  и  все  миры,  которые  она  некогда
озаряла, вернулись в огненные  недра  нового  солнца  со  всеми  их  горами,
замороженными океанами, развалинами всевозможных человеческих  культур  и...
со всеми мисликами!
   - Нет, это слишком! Свет небесный, ты дал слишком  большую  власть  своим
детям! - простонал молодой исс, только что вошедший в сеалл.
   - Что значит "слишком"? Ты что,  предпочитаешь,  чтобы  мислики  погасили
Иалтар?
   Юноша не ответил. Единственный раз я услышал, как исс усомнился в Древнем
пророчестве. И, словно по иронии судьбы, его одернул именно Суилик, один  из
немногих убежденных атеистов Эллы.
   Безымянная  звезда  стабилизировалась.  Время  от  времени  над  ней  еще
вздымались пылающие протуберанцы, но диаметр ее перестал увеличиваться. Пора
было возвращаться, и мы ушли в ахун.
   Когда Элла возникла  на  экранах,  Суилик  передал  сообщение  об  успехе
экспедиции. Поэтому еще до того, как мы проникли в атмосферу,  нас  встретил
почетный эскорт из сотен ксиллов и "Тсалана",  а  Совет  мудрецов  в  полном
составе ожидал нас на пирсе, возле которого  опустился  на  воду  гигантский
ксилл. Впереди всех, на  самом  краю  мола,  появились  три  тонкие  фигуры,
размахивающие руками, - Ульна, Эссина  и  Бейшит.  Весь  берег,  вся  нижняя
терраса, все прибрежные склоны были покрыты тысячами иссов -  первый  раз  я
увидел на этой счастливой планете настоящую толпу.  Когда  мы  выбрались  на
броню "Ссуинсса", грянул гимн, тот же самый, что  я  слышал  в  зале  Совета
миров на Рессане. И на этот раз даже я, землянин, человек с красной кровью и
неразвитыми мистическими способностями, был взволнован и тронут до слез. Ибо
это была песнь освобождения сотен человечеств от угрозы Вечной  Ночи,  песнь
сынов Света, перед которыми открывалось грядущее без конца и края.
   Мы еле добрались до  зала  Совета,  сломленные  усталостью  и  волнением.
Суилик приступил было к докладу, но Аззлем мягко прервал его:
   - Нет, Суилик, не надо. Оставим технические подробности до завтра. Просто
расскажите нам все, как это было.
   Мы рассказывали по очереди. Нервный подъем помог мне найти нужные  слова,
чтобы  передать  весь  ужас  и  отчаяние  тех  секунд,  коротких  секунд  на
поверхности мертвого солнца, когда я  напрягал  все  силы,  пытаясь  поднять
"замедлитель". И меня слушали, как никогда в жизни!
   Потом мы с Улйюи отправились домой. Восемь  дней  я  приходил  в  себя  и
отдыхал. За эти дни у нас в  гостях,  помимо  Эссины  и  Суилика,  Бейшит  и
Сефера, перебывали все соседи, кроме того из дальних мест прибыло  множество
иссов,  которых  я  видел  впервые.  Мне  пришлось  повторять  свой  рассказ
бесчисленное количество раз.
   Вечером восьмого дня, когда я возвращался после купания, возле моего дома
опустился реоб, выкрашенный в синий цвет, цвет Совета. Из него вышел Ассза и
спокойно сказал:
   - Слер, второй килсим готов!
   И вот начался для меня самый  фантастический  период  жизни.  План  иссов
заключался  в  том,  чтобы  создать  в.  проклятой  галактике  пятно  света,
систематически  торпедируя  мертвые  солнца  вокруг  первой  зажженной  нами
звезды. Мне пришлось участвовать еще в десятке  экспедиций,  но  теперь  это
было намного легче: замедлитель поднимали краном, и  мне  оставалось  только
направлять его в отверстие и поворачивать. Однако по общему  согласию  иссы,
синзуны и р'бены предоставляли эту почетную роль мне, хотя при помощи  крана
с ней могла бы справиться любая женщина.  Действительно,  вскоре  и  женщины
начали принимать участие в подобных экспедициях, пусть утомительных, зато не
столь опасных, как десантные операции на планетах, захваченных мисликами.
   Заводы на Марсе работали на полную  мощность,  собирая  новые  гигантские
ксиллы. В четвертую экспедицию полетели три таких корабля. Начиная с десятой
их было уже семь, и во тьме вспыхнули сразу семь новых солнц. В одиннадцатую
экспедицию отправились десять ксиллов, но вернулись только пять.
   Этого рейда я никогда не забуду. Мы  торпедировали  чудовищное  солнце  и
едва уцелели, несмотря на предельное  напряжение  антигравитационных  полей.
Один исс неосторожно приблизился к краю центральной площадки, где поле  было
слабее, упал на поверхность  мертвого  солнца  и  погиб  у  нас  на  глазах,
раздавленный собственной тяжестью.  Спасти  его  было  невозможно.  Мы  сами
только-только успели взлететь.
   Долгое время мы парили в Пространстве, ожидая взрыва. Кругом  была  тьма.
Дело в том, что первое  солнце  мы  зажгли  всего  месяцев  шесть  на^ад,  а
расстояние между мертвыми звездами было  в  среднем  раз  в  десять  больше,
поэтому свет сюда еще не дошел. Вместе с Суиликом, Эсеи-ньй и Ульной я сидел
в сеалле. Эссина была подавлена: погибший исс,  тело  которого  должно  было
исчезнуть в невообразимом взрыве, приходился ей  дальним  родственником.  Мы
молчали. Дежурный штурман  монотонно,  как  заклинание,  считывал  показания
приборов:
   - Секан, сник. Тсенан, сник. Офан, сник.
   Вдруг мы увидели, что он вскочил и впился взглядом в один из  циферблатов
:
   - Тсенан Мислик! Сен, тси, серон, стелл, сидон...
   Регистратор излучений мисликов  подскочил  с  нуля  до  пяти.  Начиная  с
седьмого деления оно становилось опасным  для  иссов,  а  для  р'бенов  -  с
шестого! Значит,  где-то  в  Пространстве,  вдали  от  всяких  планет,  были
мислики. Уже одно это представляло собой новую опасность.
   Но на сей раз все обошлось, во всяком случае, для нас.  Излучение  быстро
ослабело. А еще через несколько минут нас настигла  световая  волна:  килсим
снова сработал вовремя.
   Через ахун мы вернулись на планету кайенов,  где  находился  наш  сборный
пункт. На космодроме уже лежал гигантский ксилл Акейона. На другом краю поля
виднелся маленький интерпланетный городок, где жили инженеры,  обслуживающие
ксиллы. Кайены относились к нам дружелюбно, но сдержанно.
   Мы ждали. Появились еще два больших ксилла; их капитаны пришли  к  нам  с
отчетом. Все было нормально. Мы зажгли уже пятьдесят солнц, но, как заметила
Бейшит, по сравнению с миллиардами мертвых звезд это было всего'лишь  искрой
в ночи.
   Время  шло.  Настала  ночь,  ночь  планеты  Ссафт.   Шесть   ксиллов   не
возвращались. Однако, пока не истекло резервное  время,  это  нас  не  очень
тревожило. Мы поужинали и легли спать.  Утром  над  космодромом  по-прежнему
высились только четыре огромных купола наших ксиллов.
   Незадолго до полудня прилетел маленький ксилл с Эллы. Оказалось, что  это
Ассза. С ним время прошло быстрее, но когда снова  стемнело  и  ни  один  из
шести наших ксиллов не вернулся, мы  забеспокоились  не  на  шутку.  Суилик,
Ассза и я решили этой ночью не спать. Мы устроились в  оборудованной  иссами
наблюдательной башне на предпоследнем этаже. Над нами звучали  тяжелые  шаги
дежурного  кайена,  следившего  за  рейсами  своих  кораблей!  Ассза  сел  к
передатчику, чтобы связаться с ксиллами,  когда  они  будут  приближаться  к
планете. Но радиоволны и волны снесс молчали. Около полуночи его место занял
Суилик. Утонув в мягком диване, я постепенно погружался в дремоту. В комнате
было темно, и только контрольные лампы мерцали слабым зеленым светом.
   Внезапно на экране появилось искаженное  лицо  исса  Бриссана,  командира
ксилла № 8. Он выкрикивал что-то неясное, неразборчивое, потом экран погас.
   Сон мой как рукой сияло. Я вскочил и встал позади Суилика. Он лихорадочно
крутил ручки настройки. Экран снова вспыхнул, но изображения не было.
   - Суилик, что происходит? - спросил я.
   - Не знаю. Во всяком случае, ничего хорошего.
   - Пойдемте! - оборвал его Ассза.
   Мы быстро поднялись на верхний этаж. В рачьих глазах кайена при виде  нас
вспыхнул злой огонек, но тут же погас, когда он узнал  Суилика.  По  просьбе
Ассзы кайен  включил  космический  искатель  усовершенствованной  синзунской
модели и начал обшаривать небо. Этот искатель представляет собой нечто вроде
радара, использующего волны снесс. На экране появилось быстро перемещающееся
пятно.
   - Ксилл номер восемь, - сказал Суилик. - Он будет здесь  через  несколько
минут. Видимо, он уже вошел в атмосферу.
   Мы спустились к себе. Один  за  другим  по  углам  космодрома  зажигались
мощные прожекторы, но не для ксилла, который в освещении не нуждался, а  для
звездолета  кайенов,  вернувшегося  из  межпланетного  рейса.  Вскоре   этот
.звездолет  неуклюже  сел  на  поле,  похожий  на  огромное  яйцо.  Едва  он
остановился,  как  из  темноты  возник  наш  ксилл.  Но  вместо  того  чтобы
опускаться плавно и вертикально, он  круто  пикировал  на  ребро.  Суилик  с
посеревшим лицом замер у окна.
   - О чем думает Вриссан? Он с  ума  сошел  или  вообразил,  что  управляет
реобом? Проклятые мислики! Слишком быстро, слишком большая скорость! Ссииих!
   Гигантский  аппарат  коснулся  поверхности  на  скорости   более   тысячи
километров в  час.  Срезанный  слой  почвы  брызнул  во  все  стороны,  пыль
вздыбилась тяжелыми волнами в лучах  прожекторов,  и  сквозь  ее  желтоватую
завесу мы увидели, как ксилл подпрыгнул, упал, опять подпрыгнул и, встав  на
ребро, покатился дальше, как гигантское колесо. Слегка задев  ксилл  №  2  -
ксилл Акейона, он прошел между ксиллами № 1 и № 3  и  врезался  в  звездолет
кайенов.
   Мы были уже внизу и бежали к месту катастрофы. Пыль медленно оседала.  На
помощь бросились иссы и синзуны из ксилла  №  3.  Когда  мы  пробегали  мимо
ксилла № I, к нам присоединились Ульна, Эссина и Бейшит. На полном ходу  нас
обгоняли машины кайенов со спасательными командами.
   Звездолет пылал. Привалившись к нему, стоял ксилл № 8,  на  три  четверти
разрушенный, с изорванной, смятой обшивкой. Боковой люк был открыт, но никто
оттуда  не  выходил.  Мы  нырнули  в  искалеченный  коридор,  проползли  под
продавленными  потолками,  отодвигая  трупы  синзунов  и  иссов,  и  наконец
проникли в сеалл. Там еще  мерцал  свет  и  откуда-то  из  вспоротого  чрева
доносилось глухое гудение двигателей. В сеалле было  семь  человек,  из  них
шестера мертвых, один Бриссан еще дышал. Он узнал Суилика, Ассзу, прошептал:
"Будьте осторожны, мислики контратакуют", - и тоже умер.
   Среди хаоса  разбитых  установок  и  сорванных  приборов  Суилик  отыскал
завалившийся под кресло бортовой журнал. Мы  вышли,  уступив  место  экипажу
ксилла № 3 для систематического осмотра.  Среди  трупов  удалось  найти  еще
живую молодую кренку с перебитыми руками и ногами. Ее немедленно переправили
в базовый госыггаль.
   Звездолет по-прежнему пылал. Я не знаю, какое вещество используют  кайены
для своих ракет; знаю только, что оно легко воспламеняется  и  выделяет  при
сгорании огромное количество тепла. Тем не менее  огонь  постепенно  удалось
погасить. Мы вернулись  в  наблюдательную  башню,  где  немедленно  собрался
военный совет.
   Вот что мы узнали из записей в бортовом журнале.
   Казалось,  все  шло  нормально.  Килсим  был  установлен  на  поверхности
мертвого солнца и включен. Ксилл на большом расстоянии ожидал взрыва. Взрыва
не произошло. Бриссан прождал в пять раз дольше обычного  срока.  Вернуться,
чтобы проверить килсим, было немыслимо. Он уже хотел отдать приказ уходить в
ахун,  когда  мислики  окружили  ксилл  со  всех  сторон.  Термические  лучи
разметали их, но трое иссов были тяжело ранены.
   И тогда Бриссан  с  согласия  своих  товарищей  совершил  непростительную
неосторожность. Вместо того  чтобы  вернуться  на  базу,  он  приблизился  к
последней  планете  этой  солнечной  системы,  планете,  буквально  кишевшей
мисликами. На ее поверхности он заметил пилоны  более  сложной  конструкции,
чем те, которые мы разрушили на Седьмой планете Кальвенольта. Килсим все еще
не взрывался, и Бриссан подумал, что мислики нашли способ приостановить  его
действие. Неужели они были предупреждены? Но в таком  случае  у  них  должно
существовать  какое-то  сверхбыстрое   средство   связи   между   солнечными
системами!
   Бриссан решил вернуться. Он удалился от планеты, чтобы уйти в ахун,  и  в
этот момент на ксилл из Пространства  обрушился  поток  металлических  глыб,
град мертвых мисликов. Броня большого ксилла, куда  менее  прочная,  чем  на
"Ульне-тен-Силлон", была проломлена в нескольких местах, половина двигателей
и приборов вышла из строя, однако им удалось  уйти  в  ахун.  Но  ксилл  был
слишком сильно поврежден. Последняя запись в бортовом журнале гласила:
   "База в виду. Мы спускаемся слишком быстро".
   Напрасно мы ждали возвращения остальных ксиллов. Из трехсот членов  шести
экипажей уцелела только одна кренка Варасса, впоследствии подтвердившая  то,
что было записано в бортовом журнале. Кроме того, во время  катастрофы  было
убито девяносто семь кайенов.
   Мы вернулись на Эллу. Два месяца Совет союза  человеческих  миров  изучал
новые данные, и наконец мы приняли решение. Я говорю "мы",  потому  что  сам
был полноправным делегатом на том заседании, хотя и не  как  землянин,  а  в
качестве исса. Отныне гигантские ксиллы  решено  было  отправлять  только  в
сопровождение множества маленьких ксиллов типа  "Ульны-тен-Силлон",  которые
должны  уничтожать  пилоны  мисликов  на  планетах,   пока   большой   ксилл
устанавливает килсим  на  поверхности  мертвой  звезды.  Но  чтобы  избежать
сильних потерь, экипажи этих маленьких  ксиллов  решили  набирать  из  одних
синзунов... или землян!

   ЭПИЛОГ
   Мой рассказ подходит к концу. Я принял участие еще  в  двух  экспедициях.
Первая направилась к той солнечной системе, где был поврежден ксилл № 8.  На
сей раз большой ксилл под управлением  Суилика  опустил  на  мертвое  солнце
килсим, который сработал безотказно, потому что еще до этого  сто  маленьких
ксиллов  одновременно  разрушили  взрывами  инфраатомных  бомб  все   пилоны
мисликов  на  всех  планетах.  И  я  сам  был  во  главе  этой  эскадры   на
"Ульне-тен-Силлон".
   По возвращении из второй экспедиции я был срочно вызван в Совет мудрецов,
где услышал следующее необычное предложение.
   Сейчас, на  данном  этапе  развития  нашей  цивилизации,  иссы  не  могут
установить официальный контакт с Землей. Когда-то они уже пытались  навязать
мир планетам, где свирепствовали войны,  но  каждый  раз  очень  скоро  сами
оказывались в состоянии войны с такими планетами.  Тогда  был  принят  Закон
исключения.  Поэтому  мудрецы  предложили  мне   вернуться   на   Землю   за
добровольцами, которые согласились бы переселиться  на  девственную  планету
звезды Сефан-Тезеон, находящейся на расстоянии девяти световых лет от  Эллы.
Когда число землян на  этой  планете  возрастет,  они  тоже  смогут  принять
участие в общей борьбе с мисликами. Время не играет особой роли, потому  что
борьба продлится еще не одно тысячелетие.
   Вместе с Ульной и Суиликом я посетил эту  планету.  Она  немного  крупнее
Земли, но не настолько, чтобы ощущалась заметная разница в силе  притяжения,
и населена только животными, среди которых нет ни отвратительных чудовищ, ни
опасных хищников. К тому же иссы обещали предоставить нам всю свою технику и
знания. Растительность там, как у нас, зеленого цвета, климат чудесный, есть
две луны, океаны, горы. Короче, я согласился.
   Вот почему спустя три года я опять на Земле. И вот почему даже  здесь,  в
родном доме, мне не кажется, что я у себя. Я уже  не  чувствую  себя  только
землянином. Видишь, прав был Суилик, когда говорил, что я стал иссом  больше
самих иссов.
   Полгода назад ксилл  доставил  меня  ночью  на  ту  же  поляну  Манью.  Я
немедленно отправился в путешествие за границу и вернулся только  через  два
месяца, чтобы встретить Ульну. Она тоже прибыла ночью, и я всем говорю,  что
привез ее из Финляндии. Я уже повидал около ста человек  в  разных  странах.
Многие согласились и отправятся вместе со мной.
   - Но постой, - прервал я Клэра. - Ты говоришь, что отсутствовал три года,
а сейчас сам сказал, что улетел только в октябре этого года!
   - Так оно и есть. И для землян  я  отлучился  всего  на  несколько  дней.
Мудрецам пришлось-таки поломать голову над расчетами обратного  путешествия,
когда я им объяснил, что для успешного выполнения задачи  нужно,  чтобы  мое
отсутствие на  Земле  прошло  незамеченным!  При  некоторых  обстоятельствах
переход через ахун позволяет ценой  гигантского  расхода  энергии  совершать
путешествия во Времени, да и то в весьма ограниченных пределах. Как они  это
сделали, я и сам не знаю. Знаю только, что я прожил на Элле три года  и  что
мне теперь тридцать пять лет, хотя я всего на  месяц  старше  тебя,  а  тебе
сейчас тридцать два года. И все-таки по  земному  времени  я  улетел  пятого
октября, а восьмого уже вернулся. Впрочем, мудрецы сами тебе  все  объяснят,
если ты полетишь со мной.
   - Что? Ты предлагаешь мне лететь с вами?
   - А почему бы и нет? Теперь ты один на свете. А для физика, влюбленного в
свою науку, вроде тебя...
   - Мне придется многому переучиваться, - с горечью возразил я.
   - Не бойся, ты быстро все наверстаешь!  У  иссов  есть  полугипнотический
способ  обучения.  Подумай!  Перед  нами  открывается  вся  Вселенная,   все
мироздание!
   Клэр умолк. Тишину нарушало  только  тиканье  старых  настенных  часов  с
большим маятником. Я не мог говорить,  ошеломленный  этим  .  фантастическим
рассказом  и  поразительными  перспективами,  открывающимися  передо   мной,
настолько поразительными, что я все. еще не мог в них поверить.
   - Ты понимаешь, - снова заговорил Клар, - я до сих пор .не  знаю  толком,
где я был. Знаю одно: иссы существуют в той же самой  Вселенной,  в  широком
смысле слова. И мислики тоже. В этом и заключается опасность и для иссов,  и
для нас. Потому что мы все сосуществуем в одном Времени, хотя я и не в силах
этого доказать.
   Единственное  доказательство,  которое   я   могу   представить,   помимо
фотографий, - их я готов тебе показать хоть  сейчас,  -  это  доказательство
перед  тобой:  Ульна,  Ульна-андромедянка,  рожденная  за  восемьсот   тысяч
световых лет отсюда, на планете Арбор, единственной планете, кроме  Земли  и
дикого мира, открытого Суиликом, где обитают существа с красной  кровью,  не
боящиеся смертельных излучений мисликов, "гасящих звезды".
   Да, я жил на Элле,  я  побывал  в  проклятых  галактиках,  я  сражался  с
мисликами. Я был одним из тех, кто торпедировал мертвые солнца, я встречался
на Рессане с посланниками всех человечеств,  входящих  в  Союз  человеческих
миров. Если  бы  не  Ульна,  я  бы  сам  мог  подумать,  что  все  это  бред
сумасшедшего, и отправился бы к психиатру. Впрочем, нет, я забыл про  ассри,
который ты недавно разглядывал в лаборатории, - только не отпирайся, ты ведь
не умеешь врать! Но этот аппарат я ие оставлю на Земле. О да, я знаю! С  его
помощью можно было бы избавить человечество от большинства болезней.
   Я уже спас сестру нашего друга Ляпейра, которая медленно умирала от рака.
Но если такой аппарат попадет в руки политиканов или военщины, они превратят
его в самое жуткое орудие  войны.  Дифференцированные  абиотические  лучи...
Нет, об этом в другой раз. Но мы будем следить за Землей, и когда  воцарится
мир... Только бы люди не пошли по пути обитателей планет Аур и Жен, иначе от
землян тоже останется  в  лучшем  случае  хрупкая  статуэтка  в  доме  юного
исследователя космоса.
   Несколько минут Клэр сидел молча, задумавшись, потом усмехнулся.
   -  Хотел  бы  я  знать,  что  скажут   правительства,   когда   обнаружат
исчезновение самых смелых и талантливых из своих подданных! Наверное,  опять
завопят, что это козни русских. Впрочем, русские будут в таком же положении:
я не из тех,  кто  верит  в  пресловутый  "железный  занавес",  и  вовсе  не
собираюсь отдавать предпочтение какому-либо одному народу! Но уже  три  часа
утра. Пора спать. Подумай обо всем хорошенько.
   - Завтра вечером я должен быть в Париже, - возразил я.
   - О, я тебя не тороплю. Я пробуду на Земле еще несколько месяцев. И время
от времени буду сюда возвращаться, Кстати, забавная  подробность:  я  вернул
моему бывшему пациенту тот слиток вольфрама, который оя мне одолжил. Он и не
подозревает,  что  заботливо  хранит  у  себя   в   шкафу   кусок   металла,
синтезированного в одной из лабораторий Рессана!
   Не знаю, как удалось мне заснуть в ту ночь. В семь  утра  я  уже  был  на
шогах. Клар и его жена ожидали меня в столовой. Все, что я слышал ночью, при
свете дня показалось мне далеким фантастическим сном. Мне пришлось заставить
себя взглянуть на узкие руки Ульны и  вспомнить  о  доказательстве,  которое
было в моем чемодане, на магнитофонной пленке. Я позавтракал второпях. Когда
мы с Клэром прощались, Ульна что-то сказала мужу на неведомом звучном  языке
и протянула мне маленький сверток.
   - Ульна дает тебе подарок для твоей будущей жены,  если  ты  не  захочешь
улететь с нами, - перевел Клэр. - Это подарок от Арбора Земле. Когда решишь,
напиши мне.
   - Конечно! - ответил я. - Но, знаешь, все  это  слишком  неожиданно.  Мне
надо еще несколько раз прослушать твой рассказ.
   Я простился. Отъехав  километра  три,  я  остановил  машину  и  развернул
сверток. В нем оказалось кольцо из белого  металла  с  великолепным  голубым
алмазом в виде шестиконечной звезды.
   На следующее утро я вернулся к себе в лабораторию и  повседневная  рутина
быстро захватала меня. Но каждый вечер я включал магнитофон, пока не  выучил
рассказ Клэра наизусть и не переписал его в эту тетрадь.  Я  показал  кольцо
одному крупному ювелиру. Его заключение не оставляло сомнений:  до  сих  пор
никто никогда даже не слышал о том, чтобы алмазам  придавали  форму  звезды.
Что касается металла, то это платина.
   Я сделал глупость: дал свою тетрадь Ирэн М., хорошенькой специалистке  по
нейтронам. Она вернула мне ее два дня спустя, посоветовав бросить  физику  и
заняться сочинением фантастических романов. "Но если бы это было правдой, вы
бы полетели туда?" - спросил я. "А почему бы и нет?" - ответила Ирэн.  Тогда
я дал ей послушать запись рассказа и показал кольцо.
   Решено, я отправляюсь с Клэром! Я ему  уже  написал.  Попробую  уговорить
Ирэн лететь со мной.
   Эта удивительная рукопись была найдена за диваном в комнате Ф. Бори.  Как
уже известно нашим читателям, месье Бори, молодой физик с  большим  будущим,
исчез полгода назад вместе с мадемуазель Ирэн Массой. Мы  навели  справки  в
Дордони о докторе Клэре, о котором идет речь  в  рукописи.  Он  также  исчез
примерно в то же время.  За  несколько  месяцев  до  этого  он  вернулся  из
путешествия с очень красивой  женщиной,  на  которой  женился  за  границей.
Следует отметить, что его старая кормилица Мадлена  исчезла  вместе  с  ним.
Накануне исчезновения Ф. Бори к нему, по словам консьержки, заходили высокий
брюнет и очень красивая блондинка.
   Наконец,  еще  одно  обстоятельство  сделало  эту   загадку   совсем   уж
неразрешимой. Несмотря на сдержанность официальных источников,  нам  удалось
узнать, что примерно в тот же период в Европе и в Америке исчезло  несколько
тысяч человек, мужчин и женщин, главным образом молодых, причем все это были
люди  высокого  уровня  развития:  ученые,  художника,  студенты,  инженеры,
квалифицированные рабочие, а также в ряде случаев члены их семей.
   Удалось установить, что каждого из них незадолго до исчезновения посетили
высокий брюнет и очень красивая белокурая женщина.



   Франсис Карсак.
   Этот мир - наш.

   Перевод Ф. Мендельсона
   OCR - Красно

   ПРОЛОГ
   Эунимеор Кхардон, Верховный Координатор Галактической  Лиги  человеческих
миров, заканчивал свой рабочий  день.  Почти  все  его  сотрудники  -  люди,
синзуны, р'бены, кайены, но в большинстве своем иссы, - уже покинули  Дворец
миров на Рессане, шестой планете звезды Иалтар в первой галактике. Кхардон с
удовольствием подумывал о двухчасовом  полете  до  Дома  мудрецов,  где  его
ожидал старый друг исс, физик Ссефен, и о долгой партии в звездные шахматы -
их общей страсти. К  тому  же  весь  день  был  сплошной  надоевшей  рутиной
административной работы, охватывавшей вопросы  жизнедеятельности  более  чем
пятидесяти тысяч планет.
   Со вздохом облегчения он сбросил в ящик  стола  лишние  документы  и  уже
протянул руку к тумблеру, который должен был  до  завтрашнего  дня  прервать
всякую связь с его кабинетом, переведя ее на помощников,  синзуна  Арекейона
Аклина или исса Эссенссинона. Но судьба решила, что этим  вечером  Эунимеору
Кхардону не придется играть в звездные шахматы.
   Вспыхнул экран, и на нем появилось зеленоватое, типично исское, лицо  его
секретарши.
   - Координатор, капитан  звездолета  "Кепен"  Халдок  Кралан  вернулся  из
дальней экспедиции и просит его принять. Кхардон с трудом сдержал досадливый
жест.
   - Хорошо, пришлите его немедленно!
   Халдок  был  старым  исследователем  космоса  и,  конечно,  не  стал   бы
беспокоить Верховного Координатора по пустякам. Он появился через  несколько
секунд.
   - Что нового, Халдок?
   -  Ничего  хорошего,  Эуиимеор.  Ты  получишь  отчет  завтра  утром,  но,
поскольку  этот  случай  требует   немедленного   вмешательства,   я   решил
предупредить тебя сразу. Ты знаешь, мы были в  экспедиции  в  самом  большом
звездном  скоплении,  принадлежащем  к  восемнадцатой  галактике,  галактике
землян.  У  нас  произошла  техническая  неполадка,  в  общем-то  пустяк   -
разладилась регулировка гиперспасьотронов. Но, поскольку устранить это проще
не в полете, мы опустились на ближайшую планету типа 1А,  которая  прекрасно
подходила  моей  команде,  состоящей  из  синзуиов,  иссов  и   землян.   Мы
приземлились в очаровательной  долине,  не  заметив  сверху  никаких  следов
цивилизации. Но на следующий день, когда мы уже собирались улетать,  с  нами
вступил в контакт местный гуманоид класса I, тип хлорогемоглобиналь,  группы
В7,  то  есть  очень  близкой  к  иссам,  поэтому,  естественно,  обладающий
телепатическими способностями. Фактически единственное его заметное  отличие
от иссов  в  том,  что  он  принадлежит  к  группе  симметрично  двусторонне
развитых, а не левшей, как иссы.
   - Открытие еще одного вида гуманоидов - вещь довольно банальна,  и  я  не
совсем понимаю...
   - Гораздо менее банально то, что он нам рассказал.  Кроме  аборигенов  на
этой планете  существует  группа  людей,  возможно,  земного  происхождения,
которая, по словам нашего собеседника, появилась здесь много столетий назад,
по местному летоисчислению, и теперь стремится силой завоевать всю планету.
   Кхардон присвистнул сквозь зубы.
   - Да, это действительно серьезно. У тебя есть другие сведения?
   - Нет. Однако на обратном пути мы остановились на Ламбде, земной колонии.
Вполне возможно, что группа землян, о которой идет речь, - потомки одного из
экипажей так называемых "пропавших звездолетов", на которых примерно пятьсот
земных лет назад они сделали первую попытку отправиться  в  межгалактический
полет к Большому Магеллановому облаку.
   - Да, ты прав. Тут медлить нельзя. У тебя есть все координаты?
   - Они в моем отчете. Но на всякий случай я захватил копии  с  собой.  Вот
они.
   - Люди и туземцы, близкие к иссам, так я  понял?  У  меня  как  раз  есть
команда, какая нужна, одна из лучших: Акки Клэр и Хассил, один с  Новатерры,
другой - исс.

   Часть I
   ГОРОД

   Глава I
   ЗАТЕРЯННАЯ ПЛАНЕТА
   Постепенно, медленно-медленно рыжая луна уплыла за  горизонт.  На  другом
краю неба  мрак  начал  рассеиваться.  Поднялся  легкий  ветерок,  предвещая
рассвет. Длинные листья глии, кипталы, устремленные в зенит, тихо зазвенели.
И, как каждое утро, из глубины леса зазвучали голоса оронов. Они  собирались
на концах гибких ветвей, обращая к светлому, растущему на востоке пятну свои
почти человеческие  лица.  Крепко  обвив  раздвоенными  на  концах  хвостами
прочную ветку, они повисали головою вниз, раскинув руки, и рокочущий хор  их
голосов звучал гимном радости,  гимном  в  честь  солнца,  которое  еще  раз
победило ночь.
   Очень  высоко,  за  пределами   атмосферы,   неподвижно   висел   большой
межзвездный крейсер. За мгновение до этого его там не  было:  он  возник  из
гиперпространства, словно из великого "ничто". Одна из  секций  его  корпуса
раскрылась. Стреловидный аппарат с короткими  крыльями  устремился  вниз,  к
планете, еще наполовину погруженной в ночную тьму.  В  нем  было  всего  два
существа.
   Тот, кто сидел за прибором управления, был  очень  высоким  человеком  со
светлыми, коротко подстриженными волосами и раскосыми глазами  светло-серого
цвета. Под высоким выпуклым лбом лицо было  .худощавым,  нос  заостренный  и
прямой, подбородок квадратный и  словно  выдвинутый  вперед.  Очень  широкие
плечи скрывались под черным плащом.
   С первого взгляда второй тоже мог сойти за человека. Меньше ростом, более
изящный,  с  правильными  чертами  лица,  обрамленного   длинными   волосами
платинового  оттенка.  Но  руки  его  были  о  семи  пальцах,   а   кожа   -
бледно-зеленого цвета.
   Послышался свист, ставший затем пронзительнее и острее: аппарат входил  в
атмосферу. Фиолетовое пламя заплясало на его носу, и  скорость  уменьшилась.
Свист прекратился. Человек повернулся к своему товарищу.
   - Вот мы и прибыли, Хассил, не в первый раз. Но что мы найдем там, внизу?
Зато в первый раз нам придется работать с такими скудными данными.
   Он говорил на звонком языке, в  котором  филолог  различил  бы  множество
корней - французских,  английских,  русских  и  китайских,  -  вперемешку  с
другими, незнакомыми.
   Другой, с зеленой кожей, улыбнулся и ответил на свистящем языке:
   - Нет, Акки. Ты забыл Тхеран. Нашу первую миссию, а также нашу  первую  и
последнюю неудачу!
   - Помолчи лучше! Я не хочу больше об этом думать, никогда! Целая  планета
- затопленная газом, сожженная, выпотрошенная до недр. И все это  по  нашему
докладу!
   - Стальной закон, Акки! Еще много тысячелетий  назад  Сиан  Том  говорил:
"Если рука твоя больна, отруби ее, пока она не заразила гангреной  все  твое
тело!". Ты знаешь, мы, иссы, ненавидим и не признаем войну,  кроме  войны  с
мисликами. Но никогда ни мы, ни синзуны, ни вы, и ни  один  межгалактический
народ не встречали такой ненавистной  и  опасной  расы,  как  эти  тхеранси.
Вспомни четвертую и пятую планеты и что мы там нашли!
   - Ладно, хватит об этом. Но здесь, под нами, люди моей  расы,  Хассил,  и
люди, видимо, очень близкие к твоей. Мы практически ничего не знаем  о  них,
но их судьба зависит от нас.
   - У нас вполне достаточно времени, чтобы принять  решение!  Вы,  земляне,
как  были,  так   и   остались   беспокойными   детьми   вашей   беспокойной
планеты-матери. В любом случае нам наверняка  не  придется  применять  таких
ужасных мер. На Нерате люди  твоей  расы  еще  не  доросли  до  межпланетных
перелетов, а те, кто похожи на меня, находятся в полудиком  состоянии,  если
верить докладу синзуна  Халдока  Кралана.  Правда,  синзуны  охотно  считают
дикарями всех, кто не их крови!
   - Эй, послушай-ка, Хассил! Ты забываешь, что и у меня в  жилах  течет  их
кровь.
   - Да, я знаю. Но также иссов по  праву  наследования,  со  времен  твоего
предка Клэра, первого победителя мисликов. Но те,  кто  оказался  здесь,  на
Нерате, - явно твои родичи с планеты Земля I. Как же  они  .могли  забыть  о
космических полетах?
   - О, может быть, их было слишком мало.  Катастрофы,  междоусобные  войны,
кто знает? Мы скоро увидим. Они продолжали беседовать, пользуясь  то  одним,
то другим языком, - для них это было безразлично. В сущности  они  могли  бы
вовсе не разговаривать: иссы  были  расой  телепатов  от  рождения,  а  люди
обучались этому искусству специально. Однако оба любили музыку явных слов.
   Их аппарат парил  теперь  примерно  на  высоте  двух  тысяч  метров,  над
сплошным морем облаков, в освещенной половине планеты.  В  облаках  появился
просвет, открыв скалистое побережье.
   - Смотри, Акки, город!
   Гравилет увеличил скорость. Фиолетовые волны океана медленно  набегали  и
разбивались белым кружевом пены об утесы.
   - Ни одного летательного аппарата, - продолжал исс. - К тому же в отчетах
Халдока Кралана о них тоже нет ни слова. Твои  братья,  Акки,  должно  быть,
сильно выродились!
   - Ты что, действительно думаешь, что  великий  народ  должен  обязательно
летать?
   Исс  заговорил  торжественным  голосом,  который  совсем  не  вязался   с
насмешливыми морщинками вокруг его глаз:
   - Глава первая! Любой человек, гуманоид или гуманид, вступающий в  состав
Координаторов, должен  отказаться  от  всякой  расовой  принадлежности.  Его
решения должны  приниматься  только  в  высших  интересах  Лиги,  отбрасывая
.всякие родственные связи, предпочтения или содружества, которые могли бы на
них повлиять...
   -  Знаю,  знаю,  все  знаю!  Три  часа  в  неделю  космическая  этика   с
восемнадцати до двадцати одного года! Вспомни-ка лучше, что на  экзаменах  я
был первым, а ты - всего лишь номер второй. К тому же ты  сейчас  в  том  же
положении, что и я!
   -  Статья  12-я:  когда  конфликт  или  угроза  конфликта  касаются  двух
различных рас, он должен быть урегулирован двумя координаторами,  как  можно
более приближенными по типу  к  этим  расам.  Решение  должно  быть  принято
единогласно, В случае если единогласие не  будет  достигнуто,  окончательное
решение примет Верховный совет Лиги.
   - Все, я сдаюсь! Посмотри лучше на город!
   Город возвышался на конце полуострова, и на первый взгляд Акки решил, что
его  население  составляло  примерно  50  000  жителей.  В  том  месте,  где
полуостров соединялся с равниной, на холме с крутыми склонами  стоял  замок,
живо напоминавший средневековые укрепления. Над вершиной самой высокой башни
развевалось на ветру знамя - красное с золотом.
   - Странное сооружение,  и  надо  полагать,  оно  соответствует  не  менее
странному   общественному   строю.   Эти   детские   фортификации,   видимо,
подтверждают твои мысли, что моя раса здесь растеряла все  и  деградировала.
Разве что... О" смотри! Этот замок сам по себе  целый  город!  В  нем  могут
укрыться в случае беды по крайней мере тысяча или даже две тысячи человек!
   Крепостная стена в действительности окружала целый квартал домов с хорошо
распланированными улицами, по которым передвигались крохотные черные  точки.
Казалось, никто не замечал летающий аппарат. Внезапно  Акки  заложил  резкий
вираж.
   - Мы приземлимся подальше от полуострова. У  меня  нет  никакого  желания
соваться головой в капкан. Ты не землянин, ты  не  изучал  нашу  историю,  а
потому не знаешь, что такое расположение - город внизу  с  одной  стороны  и
замок на горе с другой - типичная картина  для  социального  строя,  который
назывался феодальным, а этого у  вас  никогда  не  было.  Боюсь,  установить
контакт будет нелегко.
   - Да, пожалуй, лучше сначала познакомиться с кем-нибудь  из  туземцев,  -
согласился исс.
   - Первое же изолированное жилище,  которое  я  найду...  Лес  катил  свои
зеленые и фиолетовые волны от основания полуострова до далекой горной  цепи.
Там и  тут  проглядывали  выжженные  и  обработанные  поля,  вокруг  которых
теснились деревушки.
   - Похоже, все поляны заняты, - сказал Акки.
   - Нет, вон там, налево, свободная. Нет, и тут с  краю  хижина.  Но  может
быть, это нам подойдет?
   Гравилет бесшумно пронесся над вершинами деревьев, проскользил над  самой
землей несколько метров и замер. Из-под  крыши  хижины  поднималась  струйка
дыма. Акки открыл переходной люк.
   - Подожди здесь  немного.  Мои  братья  земляне,  если  верить  донесению
Халдока, воюют с туземцами, на которых ты слишком похож. Глупую ошибку легко
совершить, а вот поправить... И главное, это ничего не решит.
   - Ты берешь оружие?
   - Достаточно парализатора. Да, не забыть передатчик мыслей! Я не знаю, на
каком языке говорят "мои братья".
   Он повязал  голову  тонкой  золотистой  полоской,  от  которой  у  висков
отходили короткие гибкие антенки.
   - Будь осторожен, Акки!
   - Чего мне бояться? Как ты уже  сказал,  их  техника  должна  быть  очень
отсталой.
   Он пошел от гравилета длинными  упругими  шагами  абсолютно  здорового  и
прекрасно тренированного человека. Спортивная подготовка играла важную  роль
в обучении координаторов.  Акки  открыл  дверь  хижины,  держа  парализующий
пистолет наготове. Женщина стояла, склонившись над очагом;  тихо  вскрикнув,
она обернулась. Мгновение она  вглядывалась  в  высокую  фигуру  в  шелковом
одеянии с металлическим отблеском, которая силуэтом вырисовывалась в дверном
проеме, и на лице ее выражались одновременно ненависть  и  ужас.  Затем  она
бросилась  к  ногам  Акки,  умоляя  и  заклиная,  -  он  кое-что  понял   из
стремительного потока слов. Несомненно это был искаженный французский  язык,
а французский до сих пор преподавали на Новатерре как мертвый язык с богатой
литературой. Слова женщины становились более понятными:
   - Сеньор, сеньор, не убивайте нас! Я умоляю! Мы за пределами границ!  Мой
муж всегда верно служил герцогу. Нас оклеветали перед судьями и нас изгнали,
но мы никому не делаем зла, мой муж никогда не охотится в королевском  лесу!
Сжальтесь, сеньор, у меня трое маленьких детей, которые вот-вот вернутся...
   - Успокойтесь, мадам. Я вам не враг и не сеньор. Я  только  хочу  кое-что
уточнить. Я прилетел из другого мира, где  звезды,  за  миллионы  километров
отсюда. Да вы сами можете взглянуть  на  мою  летающую  машину  перед  вашим
домом.
   По мере того как он говорил, страх в глазах  женщины  сменялся  полнейшей
растерянностью и смятением.
   - Вы прилетели со звезд? Как наши предки? Я думала, это просто сказка. Но
если не сказка, значит, дни нашей знати сочтены! - добавила она с  радостью.
Сеньор, как будет доволен мой Жак! После стольких лет мучений!
   - Кто такой Жак? И что такое ваша знать?
   - Жак - мой муж. Да вот он сейчас  будет  здесь.  Слышите  его  призывный
клич?
   Снаружи, со стороны леса, раздался долгий улюлюкающий  крик,  на  который
женщина ответила таким же. На лесной опушке появились трое мужчин  с  луками
за спиной. Самый старший из них нес на плечах животное с длинными рогами.
   - Прыгучий олень! Да благословен будет этот день. Вы прилетели со  звезд,
а Жак несет прыгучего оленя!
   Она бросилась навстречу мужчинам.  Все  трое  были  в  свободных  куртках
дубленой кожи, доходивших до колен, и в штанах из грубого полотна.  Высокого
роста, широкоплечие, с мощными руками и суровыми лицами.  Увидев  Акки,  все
трое схватили свои луки и наложили стрелы на тетиву.
   - Не стреляйте! - закричала женщина.  -  Это  не  придворный  сеньор!  Он
прилетел со звезд, как наши предки! Ау!
   Они недоверчиво приблизились, оглядели Акки с  Новатерры,  обошли  кругом
гравилет. Жак запустил огромную руку в свою непроходимую шевелюру.
   - Я верю вам. У придворных нет таких  машин.  И  вы  на  них  не  похожи.
Входите. Поль, разделай оленя. Пьер,  сбегай  к  нашему  тайнику  и  принеси
бутылку медовухи. Наш гость, наверное, голоден и  выпить  не  прочь.  -  Они
вошли в дом. Там были только стол, буфет, сундуки и грубые скамьи.
   - Я все это сделал своими руками. О, я не такой уж умелый столяр.  Десять
лет назад я был капитаном военного флота. С тех пор мне  пришлось  научиться
многим ремеслам... Женщина, дай огня. Маделин!
   - Да, папа!
   Откуда-то с полатей спрыгнула девушка лет пятнадцати с  длинными  черными
волосами, свободно падавшими на плечи. Она не была так уж красива,  на  вкус
Акки, но прекрасно сложена, и юное тело ее обладало грацией дикой лани. Акки
посмотрел через  окно  без  стекол,  как  двое  могучих  юношей  разделывают
оленя-прыгуна, потом на сильную, крепкую девушку.
   - Так это и есть ваши трое маленьких детей? - спросил он женщину.
   - Да, сеньор. Извините, что я вас обманула. Но вы не знаете этих  дворян.
Они бы убили моих сыновей. А что до моей дочери... лучше об этом не знать.
   Жак наполнил медовухой две чаши.
   - Я думаю, там, среди звезд, есть более вкусные напитки. Да  здесь  тоже.
Но мы, бедные изгнанники, можем вам предложить только то, что имеем.
   - Да это вовсе неплохо! Однако, может быть, вы разрешите пригласить  сюда
моего  товарища?  Должен  предупредить,  он  не  совсем,  или...  совсем  ле
человек...
   Дверца гравилета щелкнула, и Хассил  пересек  опушку  танцующей  походкой
иссов.
   - Как же это? - поразился Жак. - Вы ведь даже не позвали его!
   - Нам не надо переговариваться, если мы не слишком  далеко.  Например,  я
понимаю ваш язык, на котором, кстати, очень плохо говорю.  Но  вы  этого  не
заметили, потому что прямо воспринимаете мои мысли. А вот и мой друг Хассил.
   Исс переступил порог. Жак вскочил, а его жена закричала:
   - Но ведь это брейн!
   - Нет, это исс, прилетевший со мной со звезд. Он  очень  похож  на  ваших
бриннов?
   - Как две капли! Я видел несколько бриннов во время последней войны.  Ну,
в общем последней, в которой я участвовал, до моего  изгнания.  Наверное,  с
тех пор были и другие войны.
   Хассил сел в дальнем углу стола и оказался рядом с черноволосой девушкой,
которая инстинктивно отодвинулась. Исс улыбнулся.
   - Послушайте, месье Жак... а может быть, я должен называть вас капитаном?
   - Увы, нет! С этим покончено.  Называйте  меня  просто  Жаком  Верньером,
изгнанником.
   - Так вот. Верньер, как я  уже  сказал,  мы  прилетели  с  очень  далекой
планеты, такой далекой, что  вы  не  сможете  даже  вообразить,  с  планеты,
которая вращается вокруг  звезды  иной  спирали  другой  галактики.  У  вас,
наверное, утеряны все представления об астрономии?
   - Я сам никогда ничего не знал, кроме самого необходимого, чтобы  плавать
и определяться в море.
   - Но вы прекрасно знаете, что ваш народ прилетел сюда из иного мира?
   - Так говорят. Но я всегда себя спрашивал: не сказка ли это?
   - Как же так? Неужели за какие-то пятьсот лет исчезли все точные  записи?
Неужели у вас не осталось книг?
   - Книги есть в замке, в одном  тайном  зале.  Но  простым  подданным  они
запрещены. Однажды, проходя случайно через этот зал, я полистал одну  книгу,
пока был один. И ничего в ней не понял. Какие-то вычисления, слишком сложные
для меня. Я не думаю, чтобы кто-то  читал  эти  книги.  Может  быть,  только
герцогиня? Говорят, она очень ученая...
   - Так какое же у вас общество? Какое правительство? Кто правит? Я  ничего
не понимаю, а я должен точно знать, прежде чем действовать.
   - Вы прилетели, чтобы изгнать дворцовых сеньоров, дворян?
   - Зависит от обстоятельств. Если мое первое впечатление подтвердится,  то
вполне возможно. Изгнанник явно испугался.
   - Они очень сильны! В замке есть страшное оружие, о котором знают  только
знатные сеньоры, и только они имеют право к  нему  прикасаться.  Это  оружие
убивает  за  тысячу  шагов.  Говорят,  у  предков  было  такое  же,  и   они
унаследовали его от них. Одно только знаю точно:  такого  оружия  больше  не
делают.
   - Давайте-ка по порядку. Первое: сколько  жителей  в  вашем  государстве?
Какова его площадь?
   - Что ж, в герцогстве Берандии по последней переписи, насколько я знаю, -
а это было десять лет назад - насчитывалось два миллиона человек, из которых
примерно двести тысяч жили в городах. В нашей столице, Вермонте, - пятьдесят
тысяч. Наше герцогство простирается от Зеленого моря на  восток  до  Красных
гор более чем на сто километров, и все вдоль побережья, а от реки Прозрачной
- на юг до Соленых болот, а на  север  -  более  чем  на  пятьсот  пятьдесят
километров. На Красных горах и на плато за ними - вплоть до Безумного моря -
республика васков, с которыми мы часто воюем. За Солеными болотами и  дальше
на северо-запад живут "зеленухи" - туземцы, очень похожие на  вашего  друга;
сами  они  называют  себя  бриннами.  Они  кочуют  по  стране  Трех  озер  и
Безжалостному лесу. За рекой Прозрачной - непроходимый  лес,  где  никто  не
бывал. И здесь, наконец, в Зеленом лесу, живут только изгнанники. Герцог нас
терпит. Рядом - Красный лес, заповедник герцога для его охоты.  Туда  мы  не
имеем права заходить.
   - Насколько я понял, вами правит герцог, и у вас есть знать, дворяне.
   - Да. Точнее сказать, выше всех стоит семья герцога.  Затем  идут  графы,
бароны и всадники - рыцари. Ниже - советники, "лучники, врачеватели и судьи.
Еще ниже - торговцы-горожане, ремесленники и крестьяне. И  в  самом  низу  -
ссыльные или изгнанники. Да, забыл еще моряков! Они на том же уровне, что  и
лучники.
   - И все эти касты у вас наследственные?
   - И да, и нет. Знать, естественно, стоит  особняком.  Однако  ремесленник
может стать  торговцем,  а  его  сын  -  врачевателем  или  судьей,  и  даже
советником. Он может также завербоваться в лучники или на флот.
   - Вы, наверное, не знаете, как произошло это возвращение к феодальному по
сути государству? У вас нет историков? Летописцев?
   - Почему же нет! Есть  герцогские  хроники.  Но  только  знатные  сеньоры
читают их, когда им заблагорассудится. О,  конечно,  я  знаю  легенду.  Наши
предки числом в пятьсот человек очень давно  высадились  здесь  из  летающих
машин...
   - А есть у вас религия? Священники?
   - Да, все есть. Каждый дворянин, начиная  от  всадника-рыцаря,  в  то  же
время священник.
   Акки расхохотался:
   - Что ж, кто бы ни основал ваше герцогство, он хорошо знал историю. Очень
изящный  способ  избежать  столкновения  церкви  со  светской  властью,  что
происходило на многих планетах. А теперь скажите, капитан морского флота, за
что вас отправили в изгнание?
   - Изгоняют по многим Причинам. Одних - за то, что охотились в  герцогском
лесу: этим отрубают уши и указательный палец. Других -  за  кражу  и  прочие
мелкие преступления. Меня - за отказ повиноваться приказу.
   Он словно смутился и понизил голос.
   - Я уже несколько лет был женат на дочери  куйца-горожанина,  моей  Жани.
Один барон заметил ее и захотел с ней позабавиться. По  его  просьбе  герцог
приказал мне отправиться в экспедицию к южному материку. Я отказался.  Судьи
приговорили меня к изгнанию. К счастью, отец Жани - богатый  купец,  у  него
три своих корабля. Если бы не он... Однако завтрак уже  готов.  У  вас  едят
мясо, сеньор, на. вашей планете?
   - Довольно часто. Только не называйте меня сеньором. Я - Акки Клэр, а мой
друг - Хассил. И если уж вам хочется дать нам титул, то  мы  -  координаторы
Галактической Лиги человеческих планет. Но  боюсь,  это  слишком  длинно,  а
потому не практично. Поэтому  называйте  меня  просто  Акки.  Жаркое  у  вас
изумительное. Это животное здешнее или его завезли с Земли?
   - Нет, это местный олень-прыгун. Если  верить  легенде,  у  предков  было
очень мало животных: только собаки, кошки, несколько лошадей и коров.
   - Очень странно, мясо этого оленя красное, а  туземцы  зеленые,  как  мой
друг Хассил.
   - О, здесь есть животные и с красной кровью, и с зеленой.
   Продолжая с аппетитом есть, Акки рассматривал хозяев дома. "Славные люди,
- думал он. - Цивилизация их откатилась на много веков  назад,  но  раса  не
выродилась. Мебель грубая, однако удобная, хорошо продуманная, а луки у  них
- просто чудо".
   - Мы с тобой в тринадцатой миссии, Хассил, - сказал он громко. -  У  моих
земных предков был предрассудок, что  цифра  тринадцать  приносит  несчастье
или, наоборот, счастье, что кому. Что будет на этот раз?
   Исс не ответил. Он смотрел в окно.
   - Там что-то движется, - наконец сказал он.  -  Что-то  блестящее.  Поль,
старший  сын,  встал,  наклонился  к  окну.  Приглушенно   чмокнув,   стрела
пригвоздила его левую руку к подоконнику. Он вырвал ее и закричал:
   - Защищайся, отец! Там лучники!
   Стрелы зашуршали в воздухе, словно  раздирая  шёлк.  Дюжина  вонзилась  в
дверь,  одна  влетела  в  окно  и  завибрировала  в  стене.  Все   вскочили,
опрокидывая скамьи, изгнанники бросились к своим лукам.
   - Нет, оставьте это дело мне!  Хассил,  держись  со  мной  рядом!  А  вы,
главное - не стреляйте!
   Вооруженные лучники медленно выходили из леса, держа руки наизготовку. На
них были сверкающие панцири и остроконечные  шлемы.  У  командира  на  шлеме
торчало красное перо. Они пересекли лужайку и встали у открытых окон. Офицер
и трое лучников вошли в хижину.
   - А, так это ты, Верньер! Ну что ж, теперь  ты  спекся..  Я  видел  перед
хижиной рога оленя-прыгуна. Ты знаешь, что  эта  дичь  предназначена  только
знатным сеньорам. И ты знаешь, что тебе запрещено принимать у себя кого  бы,
то ни было! Кто этот человек? Васк?  Схватить  его!  Смотри-ка,  тут  еще  и
девка! Правда, молода еще. А что до этой "зеленухи", то посмотрим, сумеет ли
он бегать быстрее стрелы. А что это еще за куча железа на лужайке?  Отвечай,
собака!
   Лучники схватили хозяев дома,  прижали  к  стене  Акки  и  Хассила.  Акки
мысленно передал иссу:
   - Хассил, помнишь уроки борьбы кренов? Сейчас самое  время  вспомнить.  Я
оставил свой парализатор на полке у входа. Ты готов? Раз, два, три!
   Схватка продолжалась менее десяти секунд.  Подхваченный  за  ноги  офицер
грохнулся об пол. Исс держал двух лучников болевым захватом.  Акки  прыгнул,
сбив с ног третьего, и обернулся с пистолетом-парализатором в руках.  Спустя
несколько мгновений весь патруль превратился в группу живых статуй.
   - Помоги мне, Хассил! И вы тоже. Надо отнести их по одному в  гравилет  и
провести там коротенький сеанс.
   Час спустя Верньер и его семья с изумлением увидели, как лучники во главе
с офицером удаляются в лес.
   - Вы их отпустили? Они же обо всем доложат герцогу!
   - Нет, Жак, не беспокойся.  У  нас  в  гравилете  есть  аппарат,  который
заставил их все забыть. И они будут клясться жизнью, что сегодня не заметили
ничего особенного.

   Глава II
   ГОРОД
   Акки посадил гравилет на голую вершину холма. К  северу,  снизу  под  ним
дышало море, обрамленное дюнами. К югу, за узкой долиной, возвышался  замок,
а к востоку - низкие крепостные стены города. На  западе,  позади  перешейка
полуострова, тянулись возделанные поля до темной  опушки  леса,  за  которым
очень далеко вздымались горы.  Акки  удивился,  что  холм,  на  котором  они
приземлились, не был никак укреплен. Эта возвышенность позволяла  взять  под
огонь долину, единственную узкую пуповину, которая  связывала  полуостров  с
материком. Он  сказал  об  этом  Жаку.  Теперь  уже  дважды  изгнанник,  еще
изумленный и не опомнившийся после полета, он постарался объяснить.
   - Многие из герцогов собирались построить здесь второй замок, но  никогда
никто на это не решался, потому что боялись, что  этот  второй  замок  может
захватить возможный противник. "Зеленухи",  -  он  посмотрел  на  Хассила  и
поправился, - туземцы тоже не могли  приближаться  к  Вермонту.  Здесь  жило
только маленькое племя рыбаков, половину  которого  истребили,  а  остальных
обратили в рабство еще задолго до моего рождения. Большие племена  зелен...,
простите, бриннов живут далеко за горами, и республика васков отделяет их от
нас по всей границе, кроме северной,  в  графстве  Авер.  Время  от  времени
оттуда они совершают налеты, но по большей части не бринны, а пираты васки с
моря.
   - Ты сказал, что туземцев обратили в рабство?
   - Да, и вашему другу не стоит особенно показываться. В  каждого  зеленого
человека без рабского ошейника стреляют без предупреждения. И  мне  тоже  не
стоит показываться в городе, - добавил он.
   - Я бы никому здесь не посоветовал задевать Хаесила. А что касается тебя,
ты под защитой Галактической Лиги.
   - О, я не сомневаюсь, что в крайнем случае за вас  отомстят.  И  за  меня
тоже, заодно. Но мы от этого не воскреснем!
   - Мы не дураки. Верньер. Высоко над нами, отсюда не увидишь, за пределами
вашей атмосферы, плывет мой большой звездный корабль, готовый через  секунду
выслать сюда пятьдесят таких аппаратов, как наш. А оружие  у  них  на  борту
такое, что может разнести в пыль всю эту планету, поверь мне на слово.
   - Что будем делать, Акки? - спросил Хассил.
   - Ничего. Будем ждать. Нам беспокоиться не о чем. Пусть они думают.
   - Но, сеньор Акки, герцог наверняка не снизойдет...
   - В таком случае он пошлет кого-нибудь. И я уже тебе десять раз  говорил:
"Не называй меня сеньором!".
   Внизу у подножья замка  отворились  ворота,  и  оттуда  на  земных  конях
выехало человек десять всадников, вооруженных луками и копьями. Галопом  они
помчались к гравилету. Акки ждал их, опершись о короткое крыло.
   Всадники приближались. На них были  короткие  блестящие  кольчуги  поверх
кожаных курток, шлемы и у каждого - маленький круглый щит. Все были высокого
роста, крепкого сложения, и лица их выражали дерзость и вызов людей, которым
никогда никто не мог противостоять. Да, это  были  прекрасные  образцы  рода
человеческого, и  Акки  почувствовал  своего  рода  гордость,  что  хотя  бы
частично принадлежал к потомкам этой расы. В конечном счете ему незачем было
краснеть за своих земных предков, хотя  земляне  лишь  сравнительно  недавно
присоединились к Галактической Лиге, правда, приведя с собой сразу более ста
человеческих  племен.  После   первого   контакта   восемьсот   лет   назад,
установленного иссами,  началось  тайное  переселение  избранных  землян  на
Новатерру. Улетело около тысячи человек. После этого все связи с Землей были
прерваны.  Бок  о  бок  с  синзунами,  иссами   и   другими   членами   Лиги
земляне-новатеррианцы  сражались   против   мисликов,   этих   металлических
созданий, которые  гасили  звезды.  За  это  время  позабытая  Земля  быстро
прогрессировала. Шестьсот лет прошло с тех пор, как звездолет "Арго"  достиг
системы  Альфа  Центавра,  затем,  освоив  в   свою   очередь   путь   через
гиперпространство,  земляне  освоили,   колонизировали   множество   планет,
установили контакт с другими расами, но  так  и  не  образумились.  Начались
разорительные и опустошительные звездные войны,  которые  шли  с  переменным
успехом. Но теперь вот уже три столетия великая федерация  включала  в  себя
все земные колонии и их союзников под эгидой Земли. Пять столетий  прошло  с
тех пор, как целый флот звездолетов покинул Землю и  отправился  к  Большому
Магелланнову облаку. С тех пор о судьбе  этих  звездолетов  ничего  не  было
известно, и земляне называли их "пропавшие корабли". Вполне возможно, что от
экипажа одного из них происходили люди на планете Нерат.
   Сто пятьдесят лет назад астронавты с Новатерры предприняли  экспедицию  в
одну из самых  отдаленных  галактик,  откуда,  по-видимому,  происходили  их
предки, и установили контакт с земной федерацией. Поскольку там  уже  царили
мир и согласие, федерация целиком была принята в Лигу человеческих миров,  и
ее делегаты с тех пор заседали на Рессане вместе со ста пятьюдесятью другими
федерациями,  входящими  в  Галактическую  Лигу.  Стрелоподобные  звездолеты
землян сражались против мисликов рядом с "летающими  тарелками"  -  ксиллами
иссов,   яйцевидными   кораблями   синзунов,   эллиптическими   звездолетами
Новатерры, сферическими - кайенов, тетраэдрами креннов...
   Каждая федерация посылала десять делегатов. Единственное исключение  было
сделано для Новатерры.  Она  имела  своих  особых  представителей,  ибо  они
являлись единственными людьми из Солнечной системы в  необозримой  галактике
иссов. И кроме того, они были единственными, кто был настолько  биологически
близок к синзунам, что эти две расы могли породниться. Однако этого было  бы
недостаточно, чтобы дать им такую особую привилегию. Главное было в том, что
они вместе с синзунами были первыми людьми  с  красной  кровью  -  а  потому
нечувствительными   к   Смертоносным   излучениям   мисликов,   -    которые
присоединились  к  Лиге  и  помогли  иссам  Остановить  мисликов,  а   затем
постепенно перейти в наступление на них.
   Акки был прямым потомком первого победителя мисликов, землянина Клэра,  и
лично пользовался второй привилегией, духовной принадлежностью к иссам,  что
позволяло ему и его семье жить, сколько  ему  захочется,  на  Элле,  планете
иссов. И эта привилегия была уникальной, ибо Стальной закон непререкаем:  на
одной планете может быть только одно человечество, одна разумная раса  -  за
исключением Рессайа, резиденции Лиги всех человеческих миров.
   Экспансия  различных  рас  в  галактиках  с  самого  начала   привела   к
колониальным  конфликтам,  войнам,  бесконечным  жестокостям,  геноциду,   к
неразрешимым проблемам. Порой колонисты ни  в  чем  не  были  виноваты:  они
высаживались на планете, находили, что она вполне для них пригодна,  считая,
что на ней никого нет, и начинали ее осваивать. А на другом  континенте  под
сенью леса жили примитивные туземцы. И когда их обнаруживали,  у  колонистов
возникал  непреодолимый  соблазн  уничтожить  этих  примитивных   аборигенов
бесследно, чтобы не потерять плодов  своих  усилий  на  распашку  полей,  на
постройку поселков и городов. В противном же  случае  им  оставалось  только
вести бесконечные тяжбы в Галактическом трибунале, угрожать применением силы
и. устрашать федерацию страшным призраком войны между мирами.  Поэтому  Лига
создала  специальный  отряд  инспекторов,   которые   могли   самостоятельно
принимать на местах все необходимые  решения  и  отчитывались  только  перед
Великим Советом, а решения  их  поддерживались  всеми  силами  Галактической
Лиги. Этих людей отбирали  с  детства,  координаторы  проходили  жесточайшие
тренировки, и  физические,  и  моральные.  Любое  правительство,  планетное,
межзвездное или галактическое, обязано было давать им свободный  доступ  для
любой инспекции.
   Вздымая клубы пыли, всадники остановились в нескольких шагах от Акки.  Их
предводитель, молодой человек  высокого  роста,  положил  стрелу  на  тетиву
своего лука и громко крикнул?
   - Эй, там? Кто вы? И что вам здесь нужно?
   - А кто вы сами? - спокойно ответил Акки на языке Новатерры. - Кто вы?
   - Барон Хуго Бушеран де  Мои,  капитан  лучников  его  светлости  герцога
Берандийского.
   -  Я  -  Акки  Клэр,  координатор,  нахожусь  здесь  по  поручению   Лиги
человеческих миров.
   - Лига человеческих миров? Не знаю на Нерате ни  одного  государства  под
таким названием.
   - Лига не государство. Лига - объединение на сегодняшний день, по крайней
мере, пятидесяти тысяч миров.
   - Пятьдесят тысяч миров? Вы хотите сказать, пятьдесят тысяч  планет,  как
наша?  Значит,  вы  прилетели  со  звезд,  как  наши  предки?  Но  что   вам
понадобилось здесь, если у вас уже есть пятьдесят тысяч миров?
   - А это уже касается только ваших правителей, капитан. По  крайней  мере,
сейчас.  Поэтому  униженно  прошу,  -  Акки  сделал  насмешливый  поклон,  -
испросить аудиенцию у его светлости герцога Берандийского.
   -  Вы,  наверное,  думаете,  что  его  светлость  можно  вот  так  просто
беспокоить без особых причин? Да если он вас примет  через  месяц  или  два,
можете считать себя счастливчиком. В настоящее время его  светлость  изучает
планы будущих войн против васков.
   - В таком случае я, к сожалению, вынужден  буду  немедленно  побеспокоить
его светлость, Я здесь для того, чтобы  остановить  эту  войну.  А  по  сути
говоря - все войны на этой планете. Хассил!
   Исс появился из дверцы гравилета. При виде  его  всадники  схватились  за
луки.
   Акки поднял руку.
   - Мой друг Хассил - такой же координатор, как я. Не вздумайте нанести ему
оскорбление, с вашей точки зрения, или принести комплимент,  с  нашей  точки
зрения, спутав его с вашими туземцами. Я вам это очень не советую.
   Мгновенным жестом он выхватил из-за пояса фульгуратор и, казалось  бы  не
целясь,  ударил  лазерным  лучом.  В  сотне  метров  от  них  мощное  дерево
взорвалось и запылало.  Потрясенные  всадники  тихо  переговаривались  между
собой.
   - Да, я вижу теперь, что вы говорите правду. Вы прилетели со  звезд,  как
наши предки. У вас такое же оружие, какое было  у  них.  Согласен,  я  готов
сопровождать вас и представлю герцогу. Но что касается войны...  Вам  ее  не
предотвратить. Как говорят, где двое, там уже драка. А мы не можем  терпеть,
чтобы пираты васков грабили наши корабли.
   Координаторы оставили Жака в гравилете с  приказом  не  выходить  ни  под
каким предлогом и отправились с эскортом всадников в город.
   Когда вся кавалькада проходила под аркой крепостных ворот, Акки  заметил,
что стража требовала сдавать оружие у каждого  входящего  в  город.  Сержант
стражников  бросил  удивленный  взгляд  на  Хаосила  и   протянул   руку   к
фульгураторам,  которые  висели  на  поясах  координаторов.  Мгновенно   оба
схватились за рукоятки.
   - По правилам никто не может входить в город со своим оружием,  -  сказал
Бушеран, - разве только во время войны. Но я думаю, вы не собираетесь в этом
смысле подчиняться нашим обычаям.
   - А разве вы расстаетесь со своим оружием?
   - Разумеется, нет. Ладно, сержант, пропустите их! Город, собственно,  был
запутанным лабиринтом узких извилистых улочек, окруженных крепостной  стеной
с зубцами. Дома, деревянные и каменные, были довольно красивы. Все  в  общем
напоминало Акки  старинные  гравюры  с  изображениями  средневековых  земных
городов. Но в отличие от  последних  улицы  этого  города  были  удивительно
чистыми,  хорошо  мощеными,   и   здесь   наверняка   существовала   система
канализации. Прохожие в одеждах из дубленой кожи или довольно тонкого  сукна
ярких цветов почтительно расступались  перед  капитаном  и  его  отрядом.  В
большинстве своем это были высокие,  сильные,  смуглые  люди.  На  Акки  они
смотрели с любопытством,  а  на  исса  с  нескрываемой  враждебностью.  Акки
заметил, что среди них очень мало  женщин  и  почти  совсем  нет  детей.  Он
удивился и спросил об этом Бушерана.
   - Жещины  обычно  сидят  дома  и  занимаются  своими  делами,  дети  тоже
работают, а маленькие - в детских садах. Но почему вы об  этом  спрашиваете?
Вы случайно не любитель поволочиться за юбками? Предупреждаю, законы  у  нас
суровые и против соблазнителей чужих жен, и особенно  -  против  растлителей
юных девушек.
   - Да нет же, дело совсем не в этом. Но место женщины в обществе -  верный
критерий уровня развития цивилизации. Хорошо хотя бы, что вы не  заставляете
своих дам прятать лица под вуалью.
   Бушераи положил руку на эфес своего меча.
   - А что если я за такие слова снесу вашу дерзкую голову?
   - Попробуйте, и вы умрете, даже не успев обнажить свой меч. Но я не  вижу
в моих словах никакой дерзости.  Ваша  цивилизация  явно  не  принадлежит  к
слишком отсталым, хотя и очень высокой ее тоже не назовешь. Я  не  могу  вам
открыть цель нашей миссии, но могу сказать, что ни вы, ни ваш  народ  ничего
не добьетесь угрозами.
   - Посмотрим, что скажет герцог!
   В центре города посреди большой площади возвышалось великолепное здание в
стиле фламандских ратуш.
   - Это дом Совета, - объяснил капитан.  -  Его  высочество  герцог  сейчас
совещается с городскими советниками, эшевенами. Потом он вас  примет.  Может
быть, примет...
   Акки пожал плечами. Весь этот намеренно средневековый спектакль раздражал
его. Герцогство Берандия наверняка  было  создано  каким-нибудь  автократом,
который пытался замаскировать свою диктатуру плохо усвоенными или наполовину
позабытыми воспоминаниями об истории Земли.
   Они вошли в огромный  зал,  охраняемый  солдатами  в  панцирях."  Бушеран
исчез, но очень скоро вернулся в сопровождении мужчины 1 в красном плаще.
   - Я сожалею, но здесь вам придется оставить свое оружие. Это  необходимо.
Даже я, капитан лучников, могу приближаться к герцогу только безоружным.
   - Хорошо. Хассил, возьми мой фульгуратор и жди меня здесь. В  принципе  я
не должен идти без тебя на эту важную встречу, но мы будем все время держать
телепатическую связь. Если со мной что-нибудь случится, ты знаешь, что  тебе
делать.
   Зал Совета подавлял своей роскошью, стены его,  без  единого  окна,  были
обшиты панелями из черного резного дерева. Сотни масляных ламп под потолком,
укрепленных на люстрах с  многочисленными  рожками,  освещали  его  ярким  и
одновременно  мягким  светом,  который   отражался   в   полу   из   черного
полированного  камня.  В  центре,  вокруг  большого   стола,   располагались
советники. В конце стола, под  пурпурным  балдахином,  на  массивном  кресле
резного инкрустированного дерева,  сидел  белокурый  мужчина.  На  нем  была
черная мантия, расшитая золотом, а на голове - легкая золотая корона.
   Акки внимательно вгляделся в него,  не  обращая  внимания  на  остальных.
Герцогу было лет сорок. Он казался сильным и крепким, гордое лицо его  имело
правильные черты - небольшой,  хорошо  очерченный  рот,  прямой  узкий  нос.
Взгляд был спокойный и уверенный - взгляд человека, привыкшего повелевать.
   Быстрым шагом Бушераи обошел Клэра, остановился в  нескольких  метрах  от
стола, отдал честь и объявил громким голосом:
   - Его превосходительство Акки Клар, посол Лиги человеческих миров!
   Несколько секунд длилось молчание. Герцог в  свою  очередь  изучал  Акки.
Наконец он заговорил:
   - Я желаю его превосходительству Клэру счастливого,  пребывания  в  нашей
стране. Я  не  сомневаюсь,  что  он  представляет  могущественную  федерацию
государств, хотя я о  ней  и  никогда  не  слышал.  Может  быть,  ваша  Лига
находится по другую сторону Нерата, на южном материке? Но я не знал, что  на
этой планете есть другие люди, кроме нас и васков.
   - Я представляю не федерацию государств, ваше высочество, а лигу  планет.
Их было примерно пятьдесят тысяч, когда я улетел оттуда  две  недели  назад.
Может быть, за это время к нам присоединилось еще несколько миров.
   - Значит, вы прилетели с другой планеты, как наши предки? Так  в  чем  же
заключается ваша миссия?
   - Наша цель проста. Один из наших  космических  кораблей;  не  так  давно
приземлился здесь  в  результате  каких-то  неполадок.  Капитан  встретил  и
расспросил одного из туземцев. В своем  рапорте  он  сообщил,  что  на  этой
планете создалась опасная обстановка в результате антагонизма между людьми и
аборигенами. Я прибыл, чтобы разобраться в этой ситуации.
   - А вы не думаете, - это просто предположение, - что ваша Лига собирается
вмешиваться в чужие дела, которые ее совершенно не касаются?
   - Слегка изменив пословицу  планеты  Земля,  откуда  вы  прилетели,  могу
ответить:  "Ничто  человеческое  нам   не   чуждо".   И   мы   подразумеваем
"человеческое" в самом широком смысле этого слова.
   - И я полагаю, если  ситуация  покажется  вам  опасной,  вы  намерены  ее
исправить? Поскольку вы прибыли из невообразимой дали, в вашем  распоряжении
наверняка огромная мощь. Но и наши средства обороны тоже достаточно  сильны.
У нас есть не только луки и стрелы. Однако я твердо надеюсь,  что  до  таких
крайностей не дойдет! Со своей стороны я готов вам дать или прикажу вам дать
все необходимые сведения. Но довольно об этом. Если вы сможете прибыть к нам
в замок с утра, мы сможем  позавтракать  и  обо  всем  поговорить  спокойно.
Господа, совет окончен. Господин посол, итак, до завтра. Капитан Бушеран  де
Мон с удовольствием предоставит в ваше распоряжение все необходимое.
   Герцог встал. Эшевены выстроились в два  ряда,  сгибаясь  в  почтительных
поклонах. Дверь распахнулась на обе створки, и под звуки  фанфар  властитель
Берандии покинул зал. Акки спокойно последовал за ним.
   Хассил ожидал в приемной под охраной вооруженной стражи. Когда герцог его
заметил, то вздрогнул от отвращения и резким голосом приказал:
   - Лучники, схватить этого бринна! Да как  он,  кстати,  сюда  попал?  Исс
мгновенно выхватил свой фульгуратор. Клэр шагнул вперед.
   - Спокойно, Хассил, - сказал он. Затем повернулся к герцогу.
   - Ваше высочество, это не туземец Нёрата, хотя он и очень похож  на  них.
Это мой друг Хассил, такой же координатор, как и я.  Впрочем,  взгляните  на
его руки! Видите, у него семь пальцев, а у бриннов, если не ошибаюсь, только
шесть.,
   - Да, в самом деле. Этим, видимо, и объясняется, что он вошел сюда и даже
вооружен. Странное оружие. Надеюсь, вы мне покажете, в мирных условиях,  как
оно действует? Меня интересует все, что относится к военному  искусству.  Ну
что ж, пригласите завтра и вашего друга.
   Капитан Вушеран поклонился Клэру.
   - Ваше превосходительство, я к вашим услугам.
   - Сначала мы хотели бы вернуться к нашему гравилету, а потом  подумать  о
жилье.
   - Вы будете жить в замке, ваше превосходительство.
   - Хорошо. Но вы должны понять,  капитан,  моя  миссия  требует,  чтобы  я
познакомился с народом, а не только со знатью.
   - Для вас двери будут всегда открыты, ваше превосходительство.
   Акки смотрел вслед улетающему гравилету, который уносил  изгнанника  Жака
Верньера к его маленькой деревянной  хижине,  чтобы  тот  мог  подготовиться
вместе  с  семьей  к  межзвездному  перелету  на  космическом  корабле.  Оба
координатора  единогласно  решили,  что  будет  полезно,  если  сам  Верньер
расскажет обо всем капитану и  штабу  крейсера.  А  с  другой  стороны,  это
избавит его от всех преследований.
   Когда гравилет,  которым  управлял  Хассил,  исчез  в  синем  небе,  Акки
повернулся к капитану.
   - Поскольку вы будете моим проводником, не будем важничать и  постараемся
вести себя если не как друзья, то хотя бы  как  вежливые  люди,  которым  не
из-за чего враждовать. Вы солдат. Моя работа, увы, заставляла  меня  не  раз
сражаться. Мой друг Хассил вернется только к вечеру. Я бы  хотел  посмотреть
город, порт, поговорить с горожанами, ремесленниками, моряками.
   - Ваше превосходительство, буду с вами откровенен. На месте герцога я  бы
бросил вас в темницу. О, я знаю, вы бы сопротивлялись, но,  как  сказал  вам
герцог, у нас есть не только  луки  и  стрелы.  Но  его  светлость  рассудил
по-иному. Поэтому я принимаю ваши условия перемирия в боевых действиях, если
можно так выразиться. И  будем  держать  себя  как  благородные  противники,
которых сблизил временный мир. Но прежде, чем показать вам  город,  я  хочу,
чтобы вы увидели нечто другое. Отправимся к башне IV. Кстати,  извините,  вы
неплохо держитесь в седле. Я хотел спросить, значит, на вашей  планете  есть
лошади?
   - Да, земного происхождения, как и ваши. Кроме того, я могу ездить  и  на
других животных. Это входит в программу наших тренировок. Вы не одолжите мне
ваш лук?
   Акки прицелился в тонкое деревце метрах в  шестидесяти  от  него.  Стрела
просвистела и воткнулась в землю перед деревцем.
   - Я слегка не рассчитал, думал, ваш лук сильнее.  Пожалуйста,  дайте  мне
еще три стрелы!
   Три стрелы вонзились наконечник к наконечнику в ствол  молодого  деревца.
Бушеран одобрительно присвистнул:
   - Ваше превосходительство, если вы потеряете свою работу, для вас  всегда
найдется место в рядах лучников его высочества герцога!
   - Поймите меня, капитан. Мы  имеем  дело  с  планетами,  находящимися  на
разных уровнях цивилизации. Иногда бывает для  координатора  полезнее  уметь
стрелять из лука, чем постигать самые последние теории о строении материи...
   Башня IV была выше  всех  других:  здесь  располагались  штаб  и  казармы
лучников. Бушеран и Акки поднялись по  узкой  винтовой  лестнице  до  самого
верхнего этажа, который представлял собой  один  огромный  круглый  зал.  На
стенах висели карты. Три молоденьких офицера работали  за  низкими  столами.
Они вскочили и отдали честь.
   - Дарон, Селье, Ватсон, оставьте нас на минуту!  Широкое  и  низкое  окно
выходило на море. Длинное парусное судно приближалось, лавируя против ветра,
к суше. Бушеран немного помолчал, потом указал на одну из карт.
   - Вот герцогство Берандия. Оно примерно в пять раз больше в длину, чем  в
ширину, и занимает все восточное побережье  огромного  полуострова,  которым
оканчивается на юге северный континент. Мы зажаты  между  морем  и  Красными
горами. Начиная от нашей западной границы  и  дальше  на  запад,  вплоть  до
Безумного моря, расположены семь республик  васков,  а  на  северо-западе  -
бринны. Эта узкая полоска земли - все, что мы смогли отвоевать. Это немного,
но это и немало, если учесть, что наших предков было всего две тысячи.
   Наша  столица,  Вермонт,   расположена   на   самой   южной   оконечности
полуострова; два других больших города,  Роан  и  Хавр,  -  почти  на  самой
северной оконечности. Между этими  двумя  освоенными  областями  раскинулись
леса. Такое неудобное расположение - результат  обстоятельств,  возникших  с
самого начала после нашего прибытия на планету.  У  нас  нет  почти  никаких
путей сообщения и мало лошадей, поэтому все торговые и прочие связи - только
морем. И именно поэтому  мы  не  можем  мириться  с  пиратскими  нападениями
васков.
   На этой, второй, карте вы видите поверхность Нерата такой,  какой  мы  ее
знаем по документам наших предков,  которые  до  окончательного  приземления
сумели несколько раз облететь планету. Северный континент, вершина  которого
находится почти на полюсе, спускается к югу длинным полуостровом, где  мы  и
находимся. На экваторе, - опоясывая практически  всю  планету,  лежит  южный
континент с непроходимыми страшными лесами,  которые  мы  так  и  не  смогли
пересечь.  В  южном  полушарии,  по-видимому,  находится  еще  один  большой
материк, но на моей памяти там еще не побывал ни  один  человек.  Я  сначала
подумал, что вы прилетели именно оттуда, и я до сих пор не очень уверен, что
не ошибся.
   Как я уже сказал, большая часть нашей торговли идет по морю, и васки этим
пользуются. Они  захватили  архипелаг  Пиратов  вот  здесь,  почти  напротив
Вермонта, и  нам  никак  не  удается  изгнать  их  оттуда.  Но  надо  честно
признаться, что моряки у них лучше наших.
   В заключение, чтобы вы до  конца  поняли,  как  обстоят  дела,  я  должен
немного углубиться в историю. Наши предки улетели с Земли, сказочной далекой
планеты, которую вы, наверное, знаете.
   - Я там не был, но Земля входит в  нашу  Лигу  и  часть  моих  предков  -
земляне.
   - Как бы там ни было, они  покинули  Землю  на  пяти  звездных  кораблях,
которые  пользовались  двигателями  теперь  уже  забытого  нами  принципа  и
устройства.
   - Потерянные звездолеты!
   - Да? Значит, так их назвали? Они и в самом  деле  потерялись.  В  каждом
звездолете было Двести пятьдесят мужчин и двести  пятьдесят  женщин.  Мы  не
знаем точно, что произошло, документы позднее были уничтожены.  По-видимому,
весь наш флот, проникнув в эту  солнечную  систему,  чтобы  ее  обследовать,
встретился с ливнем астероидов и был  сильно  поврежден.  Корабли  совершили
"вынужденную посадку". Один из них врезался в Соленые болота и взорвался.  А
на нем  были  наши  ученые  и  техническое  оборудование!  Четыре  остальных
приземлились где могли вдоль побережья, и наши  предки  поневоле  образовали
четыре изолированные  группы.  Изолированные  потому,  что  все  летательные
аппараты  погибли  во  время  катастрофического  приземления.  Посадка  была
жесткой!
   Так образовались города Вермонт, Роан, Хавр  и  Сент-Поль.  Каждый  город
избрал свое правительство, и тогда начался самый идиотский  период  во  всей
человеческой истории: четыре группы по пятьсот человек  в  каждой,  лишенные
техники и затерянные на неведомой девственной планете, начали воевать  между
собой! Да, мы воевали за металлические предметы, за консервы,  за  животных,
которых удалось спасти с адмиральского  корабля!  Это  длилось  недолго,  но
достаточно, чтобы население трех северных поселков уменьшилось на две трети,
а наше - наполовину! Затем  мы  столкнулись  с  бриннами.  Их  малочисленные
племена жили на территории нынешнего герцогства.  Мы  отчаянно  нуждались  в
рабочей силе, это был вопрос жизни или смерти, и мы  поработили  бриннов.  А
потом началась великая  чума  поразившая  главным  образом  детей,  а  затем
возникла угроза голода, когда запасы провизии  истощились,  и  нам  пришлось
обрабатывать землю. Мы импровизировали, что-то придумывали почти без  помощи
техники.  Долгое  время  все  металлические  предметы  мы   изготовляли   из
демонтированных  звездолетов:  мы  не  умели  добывать  руду.  И  с   каждым
поколением  запас  знаний,  унаследованных  от   предков,   уменьшался.   Мы
опустились почти до уровня бриннов!
   И тогда пришел Вильгельм I, наш первый герцог. Он был  потомком  капитана
звездолета, который разбился у Вермонта. Действуя силой, а где  можно,  -  -
дипломатией, он объединил разрозненные группы. Он отразил нашествие  больших
племен бриннов с северо-запада, и, поскольку его  первое  имя  было  Веранд,
основал герцогство Берандия. Среди остатков  бортовой  библиотеки  он  нашел
книгу  земного  писателя  -  его  звали  Скор  или  Скот,  который  описывал
организацию общества примерно в тех же условиях, в  каких  очутились  мы  на
этой планете. Герцог  дал  дворянские  титулы  своим  первым  соратникам  по
оружию, и с тех пор мы образуем костяк всей нации.
   - Вальтер Скотт! - тихо проговорил Акки. - В Большом Магеллановом облаке!
Кто бы мог подумать!
   - А кто эти васки? - спросил он. - Откуда они?
   - Такие же земляне, как и мы. Прилетели сюда лет за Тридцать до нас. Если
верить им, они потомки странного народа, от которого пошло большинство наших
предков, но они сохранили свой первородный язык. Мы долго не подозревали  об
их присутствии, но они о нас знали.  Однако  их  история  совсем  иная.  Они
безумцы! Они покинули Землю на четырех звездолетах, с  экипажами  только  из
людей их расы, в погоне за химерической мечтой:  воссоздать  на  девственной
планете свой древний образ жизни, которому на Земле угрожали упадок нравов и
смешение языков. Они спокойно  приземлились  здесь,  сознательно  уничтожили
свои корабли и теперь живут в горах и  на  плато,  разводят  коров  и  овец,
которых привезли,  и  одомашненных  местных  слобу.  Правда,  часть  из  них
поселилась на берегах Безумного моря и нападает оттуда на наши  корабли.  Мы
недостаточно сильны, - пока еще недостаточно, - чтобы прогнать их  подальше.
Оружие у них - луки и пращи, которыми, кстати, они  действуют  очень  ловко.
Что касается нас, у нас осталось  кое-какое  оружие  наших  предков,  но  мы
храним его на самый крайний случай, если уж  придется  совсем  плохо.  Может
быть, после вашего появления нам придется им воспользоваться, но я бы  этого
не хотел. Однако какова бы ни была  цель  вашей  миссии,  помните  одно:  мы
никогда не уступим этой  земли,  за  которую  наши  предки  заплатили  своей
кровью. Эта страна наша, Клэр, и горе тому, кто на нее посягнет!
   Он на мгновение умолк.
   - Я сказал все, что хотел сказать. А теперь,  если  хотите,  спустимся  в
город!
   Они позавтракали в портовой таверне. По совету Бушерана, Акки  переоделся
в обычную тунику берандийцев, скрыв под накидкой свое оружие.  Капитан  снял
офицерские  знаки  различия  и  вполне  мог  сойти  за  простого  солдата  в
увольнительной.
   - Надеюсь, меня никто не узнает, - сказал он. - Не то чтобы  я  был  мало
известен, просто никто никогда не подумает, что я выйду  в  Город  без  моих
лучников! В сущности, я даже рад, что  пришлось  вас  сопровождать  в  таком
виде. Это мне напоминает  времена,  когда  я  был  школьником  и  мы  иногда
задавали трепку каким-нибудь злосчастным ночным сторожам.
   Они сидели  за  маленьким  столиком  позади  деревянной  колонны.  Хозяин
таверны если и узнал Бушерана, сообразил, что лучше  не  подавать  еду.  Что
касается координатора, то блондинов высокого роста здесь хватало почти треть
берандийцев происходила от скандинавов или англосаксов.
   Они ели с аппетитом; блюда были простые,  но  вкусные,  сочные,  особенно
рыба. За столом Клэр старался заполучить как можно больше подробностей.
   - Вы говорили, что были школьниками. Значит, у вас есть школы?
   - Да, конечно. Мы ведь не дикари. Все молодые дворяне  обязаны  ходить  в
школу  до  семнадцати  лет.  О,  разумеется,  мы  не  слишком  много  знаем:
большинство из тех, кто мог бы передать нам научные знания, погибли во время
катастрофы. Но у нас остались книги, и я изучил историю, нашу историю и  то,
что мы знали об истории Земли, а потом - географию, арифметику, язык бриннов
и даже язык васков.
   - А где учатся дети не дворян?
   - Есть специальная школа для детей советников, врачей и судей.
   - А есть у вас инженеры, ученые?
   - Да, из числа дворян и врачей, но их очень мало! До сих пор мы не  могли
позволить, чтобы человек целиком посвятил себя разгадке тайн природы. К тому
же, надо прямо сказать, наша  промышленность  еще  не  способна  производить
необходимые инструменты.  Вспомните,  мы  вообще  чуть  не  исчезли  с  лица
планеты! Мы знаем,  например,  что  такое  электричество,  но  не  умеем  им
пользоваться. У нас остался маленький генератор, но его запускают только для
иллюминации по большим праздникам - коронации герцога  или  его  свадьбы.  К
тому же электрических лампочек остается все меньше и меньше от  поколения  к
поколению. Разбить лампочку - тяжкое преступление, за это сажают в тюрьму!
   - Наша Лига может предоставить вам оборудование и  техников-инструкторов.
Вы больше не одни в космосе. Но, по-видимому, вам придется пойти на  большие
социальные изменения. В Лиге нет знати, разве что у синзунов, но у  них  все
до одного знатного рода!
   - О, что касается меня, то мне  все  равно.  Но  герцог  и  остальные  не
согласятся ни за что. А если дело дойдет до войны, то помните: даже если мой
народ не прав, я буду сражаться за мой народ!
   - Вы принадлежите к привилегированной касте. А что скажут простые люди?
   - Можете спросить у них сами. Мы их не угнетаем!
   - Однако я встречал изгнанников, объявленных вне закона. Один  из  них  -
бывший капитан военного флота; его изгнали за то, что  он  не  уступил  свою
жену похотливому придворному фавориту.
   - О, значит, вы встретили Верньера? Да, он был капитаном военного  флота.
Не стану отрицать, подобные истории иногда случаются. А разве у вас, в вашей
Лиге, не бывает такого? К тому же Верньер даже в изгнании сохраняет верность
Берандии. Я даже не уверен, таит ли он злобу на герцога. Конечно, если бы он
добрался до барона Дюссо! Но он не один об  этом  мечтает,  и  если  бы  его
светлость не запретила нам трогать этого барона...
   - Вы часто воюете с васками?
   - Все время. Они грабят наши корабли, жгут наши деревни. И мы им  никогда
не простим, что они не помогли нам в беде. Они презирают наш образ жизни,  и
хотели бы, чтобы мы стали такими же простыми пастухами, как они. А главное -
они союзники бриннов!
   - Кстати, что вы скажите о бриннах?
   - Это не люди, Клэр. Я знаю, ваш друг на них  удивительно  похож.  Но  он
цивилизованное существо, как вы и я. Бринны - дикари. С васками  война  идет
более  или  менее  по  правилам.  Но  бринны!  Для  них  все  годится:   яд,
предательство, ложь, засады, ловушки! Никогда еще ни один пленник не выходил
живым из их рук. Говорят, и это может быть правдой, что они людоеды.  И  они
нас ненавидят. Даже те, кого мы обратили в рабство, очень опасны. Месяца два
назад трое из них набросились на женщину и перерезали ей горло,  прежде  чем
люди вступились. Нет! Нам надо подчинить васков и уничтожить бриннов. Только
после этого у нас будет время, чтобы подумать об истинной цивилизации.
   "Старая история, - печально подумал Акки. - Старая история покорителей  и
покоренных. Различия порождают недоверие, недоверие порождает страх, а страх
- ненависть. Покоренный боится и ненавидит  покорителя,  который  технически
лучше   вооружен.   Покоритель   презирает,   ненавидит   и   боится   более
многочисленных  покоренных.  И  возможно,  на  той  стороне  и   на   другой
большинство состоит из честных и храбрых людей! Значит,  снова  тот  случай,
когда придется применить Стальной закон!
   Дверь с грохотом распахнулась, и трое молодых моряков привольно расселись
за соседним столом. Клэр некоторое время прислушивался к их разговору.
   Они рассказывали  о  мысе  Бурь,  об  архипелаге  Пиратов,  о  потерянных
островах, о северном побережье экваториального  континента,  о  непроходимых
джунглях, об отчаянном бегстве под стрелами бриннов,  о  сказочных  странах,
где золото  каталось  в  ручьях,  как  камушки  в  реках  Берандии.  Акки  с
ностальгией  подумал  о  зале  ожидания  во   дворце   Рессана,   где   юные
координаторы, вернувшиеся с первых своих заданий,  рассказывали  друг  другу
истории, такие же более или менее правдоподобные. Единственная разница  была
в масштабах. А сущность одна и та же: стремление к чудесному, неизведанному,
которое толкало юношей всех времен и миров на поиски неведомых далеких стран
и волшебных планет. Один из моряков, явно более сообразительный,  язвительно
оценивал все эти россказни, легко отделяя правдивое от похожего  на  правду,
возможное от ложного.
   "После должной подготовки из него бы вышел замечательный координатор",  -
подумал Клэр.
   После  полудня,  бродя  наугад  по  городу,  он  завязывал  разговоры   с
ремесленниками, солдатами, богатыми горожанами. Себя он выдавал за  капитана
корабля Сент-Поля, самого отдаленного от  Берандии  города.  Когда  разговор
начинал касаться опасных подробностей, которые могли бы его выдать, Бушеран,
игравший роль помощника  капитана,  ловко  вмешивался  и  давал  необходимые
разъяснения. Но все эти  послеполуденные  беседы  с  самыми  разными  людьми
только подтверждали его  первоначальное  заключение:  берандийцы  ненавидели
васков и презирали бриннов.
   Чтобы  избежать  по  возможности   всякой   подмены,   он   сам   выбирал
собеседников. Но так ничего и не узнал об истинных  чувствах  народа  к  его
знатным  правителям.  Никто  не  собирался  разговаривать  на  эту  тему   с
незнакомцем. Но Акки не огорчался: для  него  это  было  далеко  не  главной
проблемой.
   Солнце клонилось к закату, заметно потемнело:  в  этом  полушарии  только
наступила весна. Акки вышел из города,  чтобы  встретить  Хассила.  Гравилет
появился на  большой  высоте,  резко  спикировал,  приземлился.  Они  тотчас
полетели к замку, по указаниям Бушерана исс опустил аппарат  на  внутренний,
мощенный плитами двор. Капитан отвел координаторов в приготовленные для  них
апартаменты, отделанные с варварской роскошью, где уже был  накрыт  обильный
стол. Перед уходом Бушеран сказал:
   - Если захотите выйти из  замка,  часовые  вас  пропустят,  они  получили
приказ. Но на вашем месте, сеньор Хассил, я бы остался здесь. В темноте  вас
могут легко спутать с бринном. Я, разумеется, повешу виновного,  но  это  не
вернет вам жизнь!
   Координаторы пошли прогуляться  по  крепостной  стене  замка  под  мягким
светом Лооны, рыжеватой Луны Нерата. Круговой путь, путь обхода стражи,  вел
их  от  укрепления  к  укреплению,  сквозь   башни,   вымощенные   тщательно
пригнанными  отполированными  плитами,  с  дорожками,  протоптанными  ногами
бесчисленных патрулей. Замок, как  рассказал  Влэру  Бушеран,  был  построен
первым герцогом, и, хотя у них был в то время атомный  двигатель,  снятый  с
одного из зведолетов, из-за него было пролито немало пота  и  слез.  Зато  с
самого начала он трижды спасал 6е-рандийцев от нашествий бриннов. Так что  и
здесь, как и во многих других вещах, трудно было подвести окончательный итог
между добром и злом.
   Они сели на  узенькую  деревянную  скамейку  в  тени  крепостного  зубца.
Часовые время от времени перекликались, и голоса их ясно  звучали  в  лунной
ночи,  словно  повторяя  призрачные  шаги  неусыпной   стражи   на   стенах.
Координаторы обменивались впечатлениями. В родном языке Клэра  было  слишком
много французских и английских корней, и он  мог  быть  понят  берамдийцами,
несмотря на  богатую  примесь  русских,  китайских  и  арборийских  слов.  А
телепатическая беседа требовала для четкости  значительных  усилий.  Поэтому
они говорили на языке иссов.
   - Я без труда связался  со  звездолетом,  -  сказал  Хассил.  -  Согласно
договоренности. Верньера с семьей переправят на Новатерру. Связной ксилл как
раз прибыл, так что трудностей не будет. Как и было решено, Элькхан пролетит
завтра очень низко над замком, чтобы как следует показать нашу мощь.  Затем,
согласно инструкциям, он отправится  исследовать  планетарные  системы  этой
звезды и соседних звезд. Я передал твои послания матери и сестре на Эллу.  А
вот твой брат - один лишь Великий Совет знает, где он сейчас.  После  нашего
отлета от него никаких вестей.
   Клэр вздрогнул. Его брат Экрги  возглавил  экспедицию  далеко  в  глубину
галактики мисликов. Он должен был уже вернуться...
   - А как война за Свет?
   - Как всегда. Мы снова зажгли несколько тысяч звезд и потеряли  несколько
сотен. Да воздается тебе, Акки, и твоим предкам! Вез вас мы  никогда  бы  не
сумели дать отпор мисликам.
   - И воздается тебе, Хассил, и твоим предкам! Без вас мы никогда ничего не
узнали бы о мисликах, пока они не погасили бы наши солнца.
   - Ваши солнца?
   - Да, Хассил. Наши солнца. Ты же знаешь, у меня смешанное  происхождение.
Частично синзунское, частично земное.
   - Да, знаю и всегда  об  этом  забываю.  Все  так  фантастично!  Если  не
ошибаюсь, это  единственный  известный  случай,  когда  на  разных  планетах
оказались расы достаточно близкие, чтобы вступать в браки и иметь детей.
   - Разумеется! Межзвездная антропология, глава III, лекции нашего  старика
Терассана. Правда, ты всегда от них отлынивал, потому что, как все иссы, был
убежден, что никто вам не может рассказать ничего нового о Лиге человеческих
миров.
   - И понятно! Ведь это мы ее основали!
   - Да, да, конечно! Но ты помнишь статью 13-бис нашего кодекса?
   - Разумеется!  "Ни  один  координатор  никогда  не  должен  ссылаться  на
превосходство  своего  происхождения,  -  он   запнулся,   потом   продолжал
вполголоса, - в любом споре со своим коллегой или  любым  членом  Лиги".  Ну
ладно, ты еще раз выиграл!
   - Да, выиграл, но не "еще", а только на этот раз. Я  иногда  сам  попадаю
под власть предрассудков и начинаю безмерно гордиться своим  происхождением.
А на это мы не имеем права, когда от нас зависит судьба целого мира. Оставим
это. Что ты думаешь о положении на планете?
   - Тебе придется набраться терпения,  мой  друг,  наполовину  землянин.  И
стиснуть зубы.  Слушай!  Я  редко  встречал  людей  более  одичавших,  более
опустившихся, более тщеславных и более глупых со  всеми  их  предрассудками,
чем эти потомки землян, которых я видел в городе.
   - На Элле всегда была только одна раса, не правда ли, Хассил?
   - Нет, у нас было три расы. Впрочем, все три зеленой крови и очень похожи
друг на друга.
   - На Земле всегда было и до сих пор есть три расы, и очень непохожие.  На
Арборе - еще хуже: там оказалось два вида разумных существ.  Теперь  остался
только один, тельмов переселили на планету Кария.
   - Я вижу, куда ты  Клонишь.  Ты  хочешь  сказать,  что  иссы  никогда  не
сталкивались с расовыми проблемами, поэтому им в таких делах не разобраться.
Однако у нас тоже были расовые  проблемы,  и  даже  хуже,  с  самого  начала
образования Лиги! Ты думаешь, люди-насекомые на нас похожи?
   - Нет, но они не живут на одной планете с  вами,  а  это  главное.  Я  не
считаю берандийцев такими уж плохими. Но они покинули Землю в  еще  довольно
примитивную эпоху, и ужасная катастрофа  выкинула  их  на  эту  планету  как
потерпевших кораблекрушение. Действительно, они почти одичали. И до сих  пор
ведут тревожную жизнь, не зная, что ждет их  завтра.  С  одной  стороны,  им
угрожают другие люди, с другой - туземцы. Борьба за существование еще никого
не делала добреньким, Хассил, и я думаю, ты никогда  не  найдешь  ни  одного
исса, который помиловал бы мислика!
   - Мислики - это совсем другое дело! Эти существа не из плоти.
   - Но они живут, и они тоже страдают. Мой первый предок на Элле говорил  с
ними! Но вернемся к берандийцам. Нам еще трудно о  них  судить.  Кто  больше
прав, а кто виноват? Васки, которые им не помогли? Бринны?
   - Это не меняет сути дела, Акки.  Ты  знаешь  Стальной  закон.  На  одной
планете - одно человечество, за исключением Рессана и  за  исключением  тебя
самого с твоими привилегиями!
   - Хватит, Хассил! Если вы, иссы, будете все время тыкать мне  в  нос  мои
привилегии, ноги моей больше не будет на Элле, даже на самый короткий  срок!
- проговорил Акки полушутя, полусерьезно.  -  Это  действительно  не  меняет
проблемы, но позволяет подойти к ее разрешению  с  другой  стороны.  Тзинам,
которые, ни о чем не подозревая,  высадились  и  обосновались  на  одном  из
материков планеты Биаа, дали год отсрочки для эвакуации,  когда  выяснилось,
что на другом материке в глубоких джунглях живут биаанцы, коренные обитатели
планеты. И ты знаешь другие подобные случаи.
   - Что же ты предлагаешь?
   - Чтобы мы побыли здесь некоторое время, затем посетили васков,  затем  -
бриннов.
   - Ну, это разумеется. Поверь мне, я не приму никакого  решения,  пока  не
соберу всех данных. Но как бы ты ни  старался  от  этого  уйти,  ты  заранее
знаешь наиболее вероятное  решение  и  что  оно  будет  означать  для  твоих
отдаленных собратьев!
   - Первое решение было принято согласно Стальному  закону  еще  до  нашего
отлета.  Однако  есть  ньюансы...  Наш  приговор,  если  он   будет   принят
единогласно, - а нам за двенадцать миссий  еще  не  приходилось  вступать  в
противоречия - наш приговор будет решать судьбу миллионов людей...
   Акки очарованно смотрел на город. Луна  удлиняла  черные  тени  башен,  а
сланцевые кровли домов  прозрачно  серебрились  при  ее  бледном  свете.  Он
представил  этот  город  покинутым,  вновь  захваченным  лесами,  представил
разрушенные стены  и  башни...  Какая  же  это  будет  загадка  для  будущих
археологов бриннов, если бринны к тому  времени  еще  не  будут  допущены  в
великую семью Лиги! На  этой  планете  осуществится  вековая  мечта  землян,
которые надеялись отыскать в древних развалинах более или  менее  отчетливые
следы посещения посланцев иных мироед
   Неожиданно  луна  как  бы  померкла.  Координаторы  подняли  глаза   и...
растерялись.  Элькхан,  командир  звездолета,  устроил  специально  для  них
частичное  затмение  луны.  Это  был  старый  арбориец,   известный   своими
шуточками,  порой  довольно  сомнительного  вкуса,  но   зато   великолепный
астронавт. Интересно, какой еще фарс задумал он назавтра, по  случаю  своего
полдневного появления над городом?
   Об этом друзья могли только гадать.

   Глава III
   ЗАМОК
   "И загремят трубы, и взовьются флаги. И  улыбки  спрячут  ненависть,  ибо
Посланцы извне будут вестниками беды, и об этом  узнает  народ,  который  их
примет", - процитировал Хассил из  "Книги  сокровищ",  одного  из  священных
текстов иссов, восходившихся к глубокой древности.
   Они стояли на большой парадной  лестнице  рядом  с  герцогом.  Внизу,  на
широком мощенном плитами дворе,  лучники  в  легких  кольчугах  во  главе  с
Вушераном  отдавали  гостям  воинские  почести.  Последний  раз   прозвучали
фанфары, и герцог повернулся к координаторам.
   - У нас есть древний обычай,  унаследованный  от  наших  земных  предков:
сначала гостя накорми, а уже потом говори о серьезных делах. И хотя я сгораю
от нетерпения поскорее узнать во всех подробностях, какова цель вашей миссии
и что привело вас ко мне, не будем все же- нарушать старый обычай.
   Если  снаружи  замок  выглядел  вполне  средневековым,  то   внутри   все
свидетельствовало о стремлении к комфорту,  весьма  чуждому  сеньорам  былых
времен. Техника берандийцев позволила им установить нечто вроде примитивного
центрального  отопления,  а  старинный  гидравлический  лифт  медленно,   но
уверенно доставил герцога с его свитой на вершину башни. Большой  зал,  куда
они вошли, освещался широкими низкими окнами; отсюда был виден весь город  и
порт. Стол из драгоценных пород дерева,  уставленный  блюдами  и  бутылками,
занимал почти всю длину зала. Герцог поднялся на свой трон, стоявший на чуть
приподнятой площадке, усадил Акки справа от себя, Хассила - слева  и  дважды
хлопнул в ладоши. Только после этого в зал, в  порядке  старшинства,  начали
входить остальные приглашенные. Герольд в пунцовой тунике объявлял титулы  и
имена. Соседом слева от  Акки  оказался  величавый  высокий  старик,  слегка
согбенный годами; герольд объявил его: "Высокий и  могущественный  хранитель
Знаний Ян Керваот, граф Роана".
   Пища была обильна  и  очень  вкусна:  ее  готовили  по  старинным  земным
рецептам. Сначала все ели в молчании, и разговоры за столом завязались  лишь
после того, как герцог заговорил первым. Керваот склонился к Акки:
   - Как я понял, вы прилетели с планеты очень далекой звезды?
   - Нет, из очень далекой галактики, если вы знаете, о чем я говорю.
   - Да, это я понимаю. Мы еще не растеряли всех  знаний  наших  предков.  К
тому же я сам, помимо всего прочего, занимаюсь астрономией. К  несчастью,  у
нас были слабые инструменты, и даже в обсерватории в Ровна у нас всего  лишь
оптический телескоп диаметром в 80 сантиметров, который был на борту  одного
из наших звездолетов. Но и этого достаточно для изучения соседних планет,  к
даже большой  галактики,  откуда  мы  Прилетели  и  которая  от  нас  совсем
недалеко, если употреблять астрономические величины. А сколько световых  лет
до вашей галактики?
   - Я не могу вам сказать ючно. Мы вынуждены проходить  сквозь  ахун,  или,
если  угодно,  через  гиперпространство,  иначе  нам  не  преодолеть   такие
колоссальные расстояния. Но в общем до нашей галактики  наверняка  не  менее
нескольких миллиардов световых лет.
   - Миллиардов световых лет! Значит, это на другом краю Вселенной.
   -  Вовсе  нет!  А,  понимаю.  Вы  исходите   из   принципов   космогонии,
установленных еще до отлета ваших предков.
   - Но разве может быть иначе? - тихо спросил старик. - Конечно, мы  должны
вам казаться варварами. Случай выбросил нас из великого потока человеческого
прогресса, и мы потихоньку гнием в мертвом болоте, куда мы попали...
   После паузы он с горечью продолжал:
   - Если бы все было иначе, я бы стал настоящим астрономом, вместо феодала,
управляющего несколькими тысячами человек на планете, затерянной  в  Большом
Магеллановом облаке. Мне еще повезло,  что  вы  появились  при  моей  жизни.
Прежде чем умереть, я смогу узнать у вас хоть кое-что о последних  открытиях
ваших ученых. Увидеть проблеск света...
   - Простите, сколько вам лет?
   - Шестьдесят шесть лет Нерата. По чистой случайности  здешний  год  почти
точно совпадает с земным. Там бы мне было шестьдесят четыре года...
   "Немножко поздновато", - подумал Акки, а вслух произнес,  повернувшись  к
своему соседу:
   - Я не врач и не биолог и ничего не могу вам  обещать.  Вы,  конечно,  не
доживете до двухсот двадцати или двухсот пятидесяти земных лет - теперь  это
наша норма. Но, я думаю, наши геронтологи смогут продлить вашу жизнь еще  на
семьдесят - восемьдесят лет, в зависимости от вашей конституции.
   - Вы хотите сказать, что после лечения у  ваших  врачей  я  смогу  дожить
примерно до ста сорока лет?
   - Да. Может быть, и больше. Старик побледнел.
   - О, я не забочусь о жизни как  таковой,  -  проговорил  он  приглушенным
голосом. - Поймите меня. Но может быть, тогда я успею узнать хоть немного...
   - Даже очень много, если события будут разворачиваться, как я того желаю!
Для этого у нас есть специальные методы. Герцог наклонился к Акки.
   - Простите, что прерываю вашу беседу, по-видимому очень увлекательную. Вы
вряд ли знаете, что Роан - наш самый крупный  ученый?  А  вот  юный  Онфрей,
барон  де  Неталь,  который  перед  вами,  утверждает,  будто  наша  суровая
полудикая жизнь имеет свои преимущества. С ним можно и не согласиться. Но он
говорит, что с точки зрения физической силы, выносливости, упорства, а также
лихости мы должны  превосходить  более  цивилизованные  расы,  например  ту,
которую представляете вы. А вот ваш друг Хассил утверждает, что вы отнюдь не
растеряли ваших древних доблестей.
   Акки  улыбнулся.  Мысленно  он  увидел  перед  собой  неведомую  планету,
охваченную  космической  войной:  ледяное  пространство,  мрак,  прорезаемый
светом  редких  звезд,  скопище  металлических  мисликов,   фиолетовые   или
зеленоватые лучи  изобретенного  ими  таинственного  оружия,  эскадры  самых
различных космических  боевых  кораблей,  которые  с  невероятной  скоростью
проносятся над самой поверхностью или врезаются в лед огненными смерчами. Он
на секунду пожалел, что не может передать  этот  мысленный  образ  барону  и
спросить его, можно ли вести такую борьбу без физической  силы,  упорства  и
лихости. Потом нагнулся к нему через стол.
   - Я думаю, вы путаете цивилизованную расу с деградировавшей  расой.  Наша
цивилизация,  вернее  комплекс  разных  цивилизаций,  находится   в   полном
расцвете. И она закалена беспощадной борьбой, о которой мы поговорим в более
удобное время.
   - Возможно, - ответил юный гигант. - Но сама сложность вашей  цивилизации
заставила вас утратить основные стимулы развития:  это  борьба  за  жизнь  и
выживание наиболее приспособленного. Еще очень давно на Земле это  определил
один великий ученый.
   Насмешливый огонек зажёгся в глазах координатора. Ну вот,  теперь  Дарвин
после Вальтера Скотта!  И  как  обычно,  плохо  понятый  Дарвин!  Наблюдение
биологического порядка, переведенное без изменений в  социологический  план,
то есть фактически - в план моральный. Общая ошибка  примитивного  мышления,
против которой особенно  предостерегали  будущих  координаторов  в  процессе
обучения.
   - Вы можете привести мне пример?
   - Что ж, по-видимому, ваша Лига, если вам  верить,  очень  могущественна,
гораздо могущественнее, чем мы, и она враждебна нашему образу  жизни.  Самое
простое и естественное решение было бы просто раздавить нас, а не отправлять
к нам посланника.
   - Я, в сущности, не посланник, а скорее наблюдатель. А вы не боитесь, что
я воспользуюсь вашей подсказкой?
   - Нет. Я прекрасно знаю, что вы не сможете этого  сделать.  Я  знаю,  что
есть цивилизации... слишком цивилизованные. Я изучал историю или то, что  от
нее осталось. Так, я узнал, что  цивилизация,  существовавшая  на  Земле  до
отлета наших предков, так и не решилась колонизировать  планету,  называемую
Марс, из-за  того,  что  там  оставалась  горстка  деградировавших  марсиан,
которых такая колонизация могла бы стеснить  или  вообще  привела  бы  к  их
исчезновению. Морально вы слабые люди и никогда не решитесь  воспользоваться
силой, которой обладаете. Вас  пугает  вид  крови!  И  вы  физически  слабы,
несмотря на ваши мускулы! Вы сможете следовать за мной целый день на  охоте?
Провели вы хотя бы одну зимнюю ночь под открытым небом, без всякого укрытия?
   Акки услышал мысль исса: "Неплохо было бы заставить этого  юного  дурачка
прогуляться с нами по Терхоэ V, как думаешь? Помнишь, Акки,  три  месяца  на
этой ласковой планете?".
   Три месяца в грязи или в снегу на планете, где началось  оледенение.  Три
месяца без всякого укрытия, пока обломки их маленького  звездолета  не  были
обнаружены спасательной экспедицией. Три голодных месяца, . когда им ни разу
не удавалось поесть досыта! Три месяца ежедневных сражений и убийств,  чтобы
спасти свою жизнь!
   Акки мысленно ответил: "Бесполезно, он бы там не выжил!".
   - Я думаю, юноши на этой планете, как и везде, имеют свои игры, в которых
состязаются в силе и выносливости. Хотите посостязаться со мной?
   - Тьфу, игры! Для благородного сеньора есть только  одна  игра  -  война!
Через несколько дней будет большой турнир. Согласитесь ли вы встретиться  со
мной в схватке на жизнь или смерть?
   - Довольно, Неталь! - оборвал его герцог; - Его  превосходительство  Клэр
наш гость, а кроме того, он посол.
   - Разумеется, если он боится...
   - Я не боюсь, - отрезал Акки. - И, когда моя миссия  будет  завершена,  я
приму ваш вызов. Такие варварские дуэли нам абсолютно чужды, и  никто,  если
он в здравом уме, не вызовет другого человека на смертельную схватку.  И  ни
один человек, если он не сошел с ума, не примет  такого  вызова.  Но  здесь,
учитывая обстоятельства, я считаю своим долгом согласиться. Но предупреждаю:
я вас не убью, А вы попробуйте меня убить, если думаете, что способны.
   - Ничего этого не будет! - прервал его герцог. - Я запрещаю эту дуель.  И
к тому же это было бы нечестно. Вы, Неталь, наш самый лучший боец, а у  вас,
сеньор Акки, наверняка нет должного навыка в обращении с нашим оружием.  Что
вы там говорили, Бушеран?
   В конце стола капитан встал:
   - Я говорил, что если бы эта дуэль состоялась,  я  бы  не  дал  за  шкуру
Неталя и гроша: она будет продырявлена, как  дуршлаг!  Если  понадобится,  я
охотно буду вашим секундантом, - добавил он, обращаясь к Акки.
   - Я сказал: довольно об этом! - оборвал  его  герцог.  -  Этой  дуэли  не
бывать! И тот, кто обвинит его превосходительство Клэра  в  трусости,  будет
иметь дело со мной,
   Он повернулся к левой половине стола.
   - Вы слышали меня, юные сеньоры?

   Солнце уже  проникало  в  зал  косыми  лучами,  когда  пиршество  наконец
кончилось. Герцог, Бушеран, Роан и, разумеется, Акки с Хассилом были трезвы,
остальные гости пили вволю. Они поднялись из-за стола  с  песнями,  шутками,
смехом, задиристыми похвалами и с шумом и гамом покинули зал.

   Комната была большой,  скупо  обставленной,  -  всего  несколько  строгих
кресел и огромный стол, заваленный картами и документами.  Через  одно  окно
был виден город, через другое - суженное основание полуострова,  а  вдали  -
поля и лес простирались до бесконечности, постепенно  повышаясь  к  подножию
гор,  красных  при  свете  заходящего  солнца.  Соседняя  комната,   которую
координаторы  заметили   мельком   сквозь   занавеси,   была,   по-видимому,
библиотекой. В углу стоял как памятник анахронизма древний сейф.
   - Да, - подтвердил герцог, перехватив их взгляд, - в нем мы храним  самые
ценные вещи. Теперь в нем ключи от арсенала, где мы бережем уцелевшее оружие
наших предков. Только я знаю его секрет, и  за  все  мое  правление  мне  не
пришлось к нему прибегать. Мы всегда обходились нашим  примитивным  оружием.
Но мне кажется, вы спешите перейти, наконец, к вещам более серьезным. Какова
в точности цель вашей миссии, сеньоры? Нет, Роан, останьтесь!
   Акки с минуту раздумывал.
   - Я думаю, ваша светлость, чтобы все было совершенно ясно,  мне  придется
рассказать вам кое-что из истории. Не из вашей, которую вы знаете лучше нас,
а из истории Вселенной примерно за одну тысячу лет.
   В 1950 и 1960 годах христианской эры,  то  есть  примерно  восемьсот  лет
назад, человекоподобные существа, иссы, - Хассил как раз представитель итого
вида гуманоидов - послали из неимоверно далекой  галактики  разведывательную
экспедицию, которая достигла Земли. В результате событий, которые  не  имеют
никакого отношения к нашей теме, один человек  -  один  из  моих  предков  -
улетел вместе с ними. В то время Земля ничего не знала  об  этом  посещении,
потому что на ней продолжали  свирепствовать  международные  войны,  а  иссы
строго придерживались правила не вступать ни в какой  контакт  с  планетами,
где еще не достигнуты объединение и общий мир.
   Для чего же они сделали исключение ради моего предка? По причине, которая
может показаться вам банальной: как и  у  каждого  землянина,  у  него  была
красная  кровь.  Иссы  давно  уже  вели  войну  со  странными,  до  сих  пор
непонятными для нас металлическими созданиями,  которые  могут  существовать
только на поверхности ледяных планет при температуре около абсолютного нуля,
с мисликами. У этих мисликов, которые, я  повторяю,  остаются  загадкой  для
наших  ученых,  имеются  две  весьма  опасные  способности:  они   испускают
излучение, смертельное для всех существ, чей дыхательный пигмент не  основан
на гемоглобине, и они, собравшись бесчисленными массами, способны  замедлять
атомные реакции, благодаря которым звезды  дают  свет  и  тепло.  Они  гасят
звезды, чтобы затем колонизировать планеты, когда те превратятся в черные  и
холодные миры. Так вот, в религии иссов было пророчество, предсказавшее, что
когда-нибудь они найдут человечество с краской  кровью,  которую  не  смогут
заморозить   мислики.   Молодой   исс,   командовавший   ксиллом    -    это
чечевицеобразный звездолет, - доставил моего  предка  на  их  планету  Эллу.
Кстати, тот командир был далеким предком моего друга Хассила, который  перед
вами.
   Что это было, предвидение ясновидца или  совпадение?  Во  всяком  случае,
землянин  оказался  нечувствительным  к  излучениям  мисликов.  Опираясь  на
поддержку созданной иссами Лиги человеческих миров, в которую входили  тогда
примерно восемьсот различных типов разумных существ, - теперь в  ней  больше
пятидесяти тысяч из сотни галактик, - опираясь на другие обнаруженные с  тех
пор расы с красной кровью,  а  также  на  землян,  тайно  эмигрировавших  на
Новатерру,  соседнюю  с  Эллой  планету,  и,  наконец,   на   Землю   с   ее
конфедерацией,  вошедшую  в  Лигу  сто  пятьдесят  лет  назад,  иссы   ведут
беспощадную войну  с  мисликами.  Эту  борьбу  координирует  Совет  миров  с
резиденцией на Рессане, одной из планет иссов.  В  течение  трехсот  лет  мы
заставляем мисликов отступать по  мере  того,  как  вновь  зажигаем  солнца,
быстрее, чем они успевают их  гасить.  Но  это  требует  постоянных  усилий,
поглощающих большую часть наших ресурсов. А они возрастают, когда мы находим
новую планету, новое человечество, способное войти в Лигу,  то  есть  такое,
которое навсегда отказалось от планетарных или межпланетных войн.
   Это возвращает нас к нашей проблеме. Много раз нам приходилось  отвлекать
часть наших сил для борьбы с человечествами, которые  намеревались  за  счет
своих соседей создать собственную империю. И каждый раз - слышите? -  каждый
раз, когда на одной планете сосуществовали два разумных вида, это  неминуемо
заканчивалось войнами на полное уничтожение одного из  них.  Так  вот,  войн
между человечествами не должно быть. Их не должно быть внутри  Лиги,  потому
что они отвлекают людей и технику, которых и  так  жестоко  не  хватает  для
борьбы с мисликами. Их не должно быть, если мы можем их предотвратить, и вне
Лиги,  ибо  -  не  говоря  уже,  что  войны  между  человечествами  -   вещь
отвратительная, - это бесцельная  растрата  энергии,  которую  следовало  бы
обратить против нашего общего врага. И наконец - это угроза будущему.
   Так вот, на Нерате, ваша  светлость,  сложилась  именно  такая  ситуация.
Здесь, с одной стороны, вы и васки, с другой - бринны. В  Лиге  есть  особый
отряд координаторов, выбранных и обученных специально для разрешения сложных
конфликтов между разными человечествами. Поскольку вы земляне, я был  избран
для этой миссии, ибо сам частично земного  происхождения.  А  так  как  ваши
бринны похожи на иссов, со мною был направлен сюда  мой  друг  Хассил.  Наша
цель определить, кто из вас, вы, васки или  бринны,  имеет  больше  прав  на
Нерат, и переправить остальных на другую планету. Я не скрываю от вас, закон
требует, чтобы остались туземцы. Однако бывают также исключения. На  планете
Тиа остались иммигранты,  потому  что  они  могли  немедленно  оказать  Лиге
бесценную помощь.
   - Если я хорошо понял, у вашей миссии двойная цель, - медленно проговорил
герцог. - Во-первых, определить, кто из нас, мы,  васки  или  бринны,  более
достойны, по-вашему мнению, и сумеют  лучше  распорядиться  планетой  Нерат.
Во-вторых, предложить нам войти в вашу Лигу, не так ли?
   - Да и нет. Я настаивал на практической стороне нашей  миссии,  чтобы  вы
поняли, что никто не может заранее приговорить вас к изгнанию с  Нерата.  Но
есть еще этическая сторона. Бушеран рассказал мне, что вы обратили в рабство
или уничтожили целые племена бриннов, которые жили на территории, где теперь
находится Берандия.
   - Это было необходимо. Мы нуждались в рабочей силе и в безопасности.
   - Я не порицаю ваших предков, хотя и не могу их  одобрить!  Я  думаю,  вы
могли бы сотрудничать с бриннами. Во всяком случае, вы достигли того  уровня
цивилизации, когда можно обойтись и без рабского  труда.  Если  вам  суждено
присоединиться к нам,  достаточно  совсем  немного  времени,  чтобы  вы  нас
догнали, - всего одно или два столетия.  Разумеется,  при  условии,  что  вы
измените ваш анахронический социальный строй.
   - Этот строй достаточно прочен в условиях нашей жизни, - вмешался Роан. -
Первоначально  создание,  вернее   воссоздание,   знати   служило   способом
вознаградить тех, кто был наиболее полезен или верен вождю. А поскольку  эта
знать была создана герцогом, а не  образовалась  сама  собой,  у  нас  после
объединения никогда не было феодальных войн. К тому же давление  со  стороны
васков и бриннов принуждало нас к единству, без которого мы бы погибли!
   - Весьма возможно. Но останетесь вы на Нерате или  будете  перенесены  на
другую планету - эту социальную структуру придется изменить.  Она  будет  не
только морально неоправданной, но и совершенно не подходящей для члена Лиги.
   - Какая же у вас форма правления? - осведомился герцог.
   - На наших планетах? Самая различная.  Обычно  демократическая,  довольно
часто - технократическая, иногда - олигархическая. Но наши  общества  всегда
открытые. В них не возникает наследственных каст. Что касается  Лиги,  то  у
нее  нет  правительства  в  точном  смысле  этого  слова:   нельзя   править
пятьюдесятью тысячами миров.
   - Одно меня смущает, - сказал Роан. - Вы говорите  о  Лиге.  человеческих
миров. Что значит для вас понятие "человеческие"?
   - Есть три большие основные группы. Во-первых, люди в  буквальном  смысле
по классификации Лиги: вы, я, синзуны, ферхены  и  так  далее.  Мы  образуем
группы красной крови на  основе  гемоглобина.  Затем  человекообразные,  как
Хассил: иссы, р'бены, кренны, бринны и т. д. - с синей или  зеленой  кровью,
но внешне похожие на людей. Они составляют неметаллическую группу, поскольку
в их дыхательном пигменте нет металла. И наконец, гуманоиды, в  которых  нет
ничего человеческого, кроме  разума  и  чувствительности.  Очень  часто  они
походят на земных насекомых. Кстати, у вас есть здесь насекомые?
   - Есть местные, совершенно непохожие на земных. А  мы  по  неосторожности
завезли муравьев, которые здесь расплодились, да еще как1
   - Беда всех колонистов с Земли! Люди-насекомые, порой довольно страшные с
виду, часто проявляют незаурядные интеллектуальные способности, и я горжусь,
что меня  удостоил  своей  дружбой  Кскилик,  кзлем  из  седьмой  галактики,
которого справедливо считают лучшим астрофизиком Лиги.
   - И наконец, - продолжал Клэр, - есть еще наши .союзники, не  входящие  в
Лигу, ксенобиты, которые нам иногда так же непонятны, как мислики.  Одни  из
них живут в атмосфере хлора или  аммиака,  другие  -  в  абсолютной  пустоте
космоса, третьи хорошо себя чувствуют при ужасающих температурах.  Поскольку
ни мы не можем постоянно жить на их планетах, ни они - на наших, возможность
конфликтов исключена. Лишь изредка возникают трудности во взаимопонимании.
   -  Какая  Вселенная,  господи,  какая  Вселенная!  -  воскликнул   старый
астроном. - И подумать только, что я,  может  быть,  доживу,  чтобы  увидеть
своими глазами хоть одно из этих чудес!
   - Это зависит от вас.  Если  согласитесь  с  нашим  решением,  вас  могут
принять в Лигу. Иначе... вы  будете  развиваться  сами  по  себе  на  другой
планете, пока ваша раса не  созреет  настолько,  чтобы  пересмотреть  многие
вопросы. Но за вами будут наблюдать и без всякой  жалости  уничтожат,  если,
открыв  способы  космических  перелетов,  вы  вздумаете  вступить  на   путь
завоеваний.
   - Я не знаю, что мы выберем, ваше превосходительство, -  негромко  сказал
герцог. - Вы открыли нам новый мир, о котором мы ничего не знали. Нам  нужно
время, чтобы подумать. В конечном счете мы любим эту землю  и  гордимся,  по
праву или нет, но гордимся тем, что мы здесь создали. Со своей стороны, я бы
принял ваше предложение. Но я только герцог, а не бог, и я  могу  влиять  на
своих подданных только до известных пределов.  Очень  юные  люди,  я  думаю,
легко приспособятся к новым условиям. Старые безумцы, как я и Роан, тоже. Но
остальные? Мы внушили им целый  кодекс  морали,  чести,  а  также  множество
предрассудков, очень полезных здесь, но которые в иных обстоятельствах...  И
еще я вам должен сказать... После того как я увидел вашего друга Хассила,  я
слегка изменил свою точку зрения. Однако признать бриннов равными! Ты, Роан,
наверное, про себя смеешься. Ты ведь всегда придерживался таких взглядов,  и
я даже слышал, что в своих владениях ты отпустил всех  бриннов  на  волю,  а
главное - даже не предупредил меня!
   Боюсь, даже если я соглашусь с  вами,  это  будет  возможно  лишь  в  том
случае, если мы не останемся на Нерате. И потом, наша социальная  структура,
какой бы она ни была, но она существует уже четыреста лет.
   - Никто не говорит о том, чтобы все изменить за один день. Ваш случай  не
первый, какой нам пришлось решать. Хассил и я  сталкивались  уже  двенадцать
раз с подобными  конфликтами,  и  в  одиннадцати  случаях  мы  разрешили  их
успешно. А мы ведь всего лишь два координатора среди сотен!
   - А в двенадцатом случае? - тихо спросил герцог. Акки  промолчал.  Хассил
сухо ответил:
   - Аннигиляция. Полное уничтожение. Воцарилось молчание.
   - Хорошо, - сказал наконец герцог. - Завтра я соберу Совет, а послезавтра
- Генеральные штаты всего герцогства. Я их не боюсь. Но что скажет  Анна?  -
добавил он с гримасой, повернувшись к Роану.

   Глава IV
   НАША ЗЕМЛЯ ПОД ЭТИМ НЕБОМ...
   Акки и Хассил в сотый раа пытались  найти  какое-то  приемлемое  решение,
когда герольд возвестил о приходе  графа  Ровна.  Они  его  приняли  охотно,
потому что старый мудрец внушал им большое уважение и к тому же  был  членом
Совета герцога,
   - Что решил Совет?
   - Согласился с мнением герцога: нужно созвать совет всех провинций.  А  у
нас такие примитивные средства связи, что  на  это  уйдет  в  лучшем  случае
двадцать  дней.  И  поскольку  представители  всех  провинций   никогда   не
собираются в столице, на сей раз я имею честь принять их в Роане. Я надеюсь,
вы не откажете мне и будете тоже моими гостями? Я был бы очень рад.
   - Ну разумеется, и с огромным удовольствием, граф. Вы должны  знать,  что
только вы и капитан Бушеран де Мои и, конечно, герцог -  единственные  люди,
которых мы можем здесь понять или надеемся понять.
   - Бушеран - замечательный человек,  но  тратит  свои  способности  будучи
капитаном лучников. Ему бы лучше послушаться меня и перебраться в Роан,  но,
кажется, я знаю, почему он остается здесь. А что  касается  герцога,  открою
вам одну тайну: это мирный человек! А про мена и говорить нечего: а живу  не
в Бераидии, а среди звезд и моих старых книг!
   Они долго беседовали об астрономии. Хассил был  неисчерпаемым  источником
знаний, а старый граф задавал и задавал вопросы, которые  свидетельствовали,
что он извлек самое ценное из своих древних книг  и  жалких  астрономических
инструментов. Акки больше молчал, слушал и наблюдал. Чем дольше  продолжался
этот визит, тем сильнее становилось у него впечатление, что почтенный старец
пришел говорить новое не об астрономии, а совсем о других делах, которые его
интересовали больше всего. Акки умело и ловко перевел  беседу  на  Берандию,
затем на герцога,  и  как  только  предоставился  случай,  спросил  с  самым
невинным видом:
   - А кто эта ужасная Анна, о которой герцог вчера  мельком  упомянул?  Это
его жена? Его любовница?
   - О нет, сеньоры! Не говорите так! Это его  дочь,  моя  крестнаца,  самая
прелестная  ведьма,  какую  породила  человеческая  раса!  Вам  с  ней,  без
сомнения, придется трудно. Но, чтобы вы знали, это она по существу управляет
Берандией, а не герцог. Я не уверен, но похоже, это так.
   С нижнего двора раздались испуганные голоса,  и  огромная  тень  пала  на
замок, затмив солнце. Все бросились на террасу башни.

   Очень низко и очень медленно над городом и  замком  проплывал  гигантский
эллипсоид.  Его  металлический  корпус  сверкал  на  солнце,  а   ,на   носу
новатеррианскими  буквами,  очень  мало  отличными  от  древнего  латинского
алфавита Земли, сияло название звездолета: "Ульна".
   В замке была паника. Солдаты бежали на свои боевые посты, втянув головы в
плечи, словно страшились, что эта звездная громадина  сейчас  опуститься  на
них и раздавит, и в отчаянии посылали вверх  бесполезный  рой  своих  жалких
стрел. С одной из  башен  выстрелила  катапульта-скорпион,  и  снаряд  задел
корпус звездолета.
   - Скорее,  граф!  Скажите  страже,  что  это  ничего  особенного,  ничего
опасного. Просто мой звездолет решил навестить нас, прежде чем отправиться в
другую экспедицию. Стрелы против него бессильны, но я боюсь, и мне  было  бы
жаль, если ваши  люди  пострадают  от  рикошетов:  корпус  звездолета  точно
отражает все снаряды.
   Граф Роан сидел с широко открытыми глазами.
   - Какая же это цивилизация, если она может  строить  такие  невообразимые
чудовищные звездолеты!
   И граф де Роан бросился бегом к страже, объяснять и приказывать.
   - Хорошенькое дело, - сказал Акки. - А мы  еще  думали,  какую  идиотскую
шуточку устроит нам Элькхан на прощание. Теперь мы знаем: прилетел  на  день
позже... и над самыми крышами города! Ну и наглец! Зато  какой  изумительный
пилот.
   Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее "Ульна" набирала высоту  и,
наконец, исчезла в небесной голубизне. Вернулся  запыхавшийся  от  спешки  и
волнения Роан.
   - Я хочу вам доверить тайну, но, если узнают, это будет мне стоить жизни.
Даже герцог не сможет меня защитить. Я доверяю вам  эту  тайну,  потому  что
думаю, она сможет повлиять на ваше решение, и вы выкажете  моему  народу,  к
которому  я  принадлежу,  больше  благожелательности.   Вы   справедливы   и
беспристрастны. А я не могу  читать  ваши  мысли.  Но  я  чувствую,  что  вы
презираете этот народ.
   - Послушайте, граф, мы никого не презираем.
   - Нет, сеньор Акки, вы презираете нас! И до известной степени мы достойны
вашего презрения. Берандия  -  это  ошибка,  неудача,  идиотский  конец.  О,
господи, не обвиняйте наших предков. Они сделали самое лучшее, что могли,  в
самых  страшных  обстоятельствах.  Но,  как  вы  сами  сказали,  эта  стадия
псевдофеодального развития должна  была  быть  давно  уже  пройдена!  Однако
знать, состоявшая вначале из лучших людей, самых мужественных, самых  умных,
самых благородных, как это часто бывает, все глубже погружалась в  теплую  и
вонючую тину  своих  привилегий,  в  болото  своей  привилегированности.  Мы
потеряли духовность и продолжали  участвовать  в  общественных  ритуалах,  в
которые никто не верил. А среди  просвещенной  знати  мы  холодным  расчетом
устраняли простых, умных людей, потому что народ не должен знать ничего.
   И совершенно сознательно не было сделано никаких усилий, чтобы  покончить
с этой нескончаемой войной с васками. Кроме того, ненависть  и  презрение  к
бриннам  искусственно  разжигаются  среди  берандийцев.  Может   быть,   вам
рассказали, что несколько месяцев назад три раба бринна бросились на женщину
и перерезали ей горло? Это произошло к Боклере, в маленькой деревушке, когда
уже стемнело. Ни одного свидетеля поблизости. Убийцы, якобы бринны,  сбежали
в соседний лес. Так вот, это были не  бринны.  Это  были  три  юных  пажа  в
возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, перекрашенные  в  зеленую  краску.
Женщина сопротивлялась, и они ее убили.  По  глупой  случайности  эти  пажи,
сильно подвыпив, начали хвастаться своими подвигами в  одной  таверне  моего
графства, где случайно ужинал один мой стражник. Я  повелел  их  схватить  и
повесить под каким-то выдуманным предлогом.
   - Много раз, -  продолжал  граф,  -  много  раз  я  обращался  к  герцогу
Берандии, его отец был одним из ближайших друзей моего  детства,  много  раз
просил освободить бриннов от рабства, как это сделал я со своими бриннами. В
сущности, он разделял мои взгляды, но он слишком слаб  душой  и  добродушен,
хотя физически ничего не боится, а противная партия - слишком сильна.  Время
от времени на самой границе загорается ферма. И  тут  же  говорят,  что  это
васки или "зеленухи", как здесь называют бриннов. Иногда так оно  и  бывает.
Но однажды я примчался на берег Соленых болот, когда меня не ждали, и увидел
эту бойню. Дом горел, крестьян  всех  убили,  перерезали  горло,  а  в  тени
деревьев метались силуэты с боевыми шлемами  бриннов.  Целый  град  стрел  с
каменными наконечниками обрушился на нас, мои лучники ответили, а когда поле
боя осталось за нами, в кустарниках мы нашли только следы красной крови!
   - Кто же был главарем этого налета? - спросил Акки.
   - Если говорить официально,  это  Онфрей  де  Неталь.  Молодой  дворянин,
умный, дерзкий, довольно начитанный, хотя и  плохо  воспитанный,  популярный
среди простого народа, который он привлекает щедрыми подачками. Но я  боюсь,
что настоящий вождь грядущей беды,  настоящая  вдохновительница  -  это  моя
крестница, герцогиня Анна.
   - А кто же глава партии мира?
   - По-видимому, это я..., если бы действительно была партия мира!  Но  нас
только пятеро, понимаете? Пятеро, на кого можно рассчитывать!  Герцог,  граф
Хавр и его сын, Бушеран и я. И к тому же еще Бушеран слепо  верен  Берандии.
Права его страна или нет, это его страна! Может быть, мы найдем еще какую-то
поддержку среди изгнанников? Но помимо храбрых и  честных  людей  среди  них
есть настоящие бандиты!  Короче  говоря,  сеньоры,  ваше  предложение  будет
отвергнуто. Вселенная, где они будут поставлены в один ряд  с  бриннами  или
другими гуманоидами, не интересует наших юных  благородных  рыцарей.  Вполне
вероятно, что они воспримут это предложение как оскорбление. Его светлость и
я сделаем все возможное, но  надеяться  не  на  что.  Поэтому  я  прошу  вас
помнить, что наш  народ  не  хуже  других.  Он  просто  плохо  воспитан.  Он
сгибается под грузом предрассудков, которые существовали еще на Земле, более
пятисот лет  назад,  совсем  в  другую  эпоху.  Я  прошу  вас,  сеньоры,  не
уничтожать мой народ!
   - Да нет же, граф. Не бойтесь за ваш народ. Раса, в  которой  сохранились
благородные сердца, подобные вашему, не заслуживает аннигиляции. Тот  строй,
упомянутый Хассилом, был совершенно иной. Раса, которую мы приговорили, была
могущественна и опасна, и она уже уничтожила три других человечества.
   - Благодарю вас, сеньор Акки. Я знаю, что юная герцогиня попросит зайти к
ней завтра. Вы молоды, она  очень  красива  и  умеет  быть  обворожительной.
Берегитесь! Но в том случае,  если  дело  обернется  худо,  постарайтесь  ее
уберечь. Она была моей воспитанницей и лишь  три  года  назад  вышла  из-под
моего влияния. Если бы она осталась со мной подольше, она  бы  стала  совсем
иной.

   Акки перешагнул последние ступени лестницы и  вышел  на  верхнюю  террасу
башни. На ней был разбит целый сад с лужайками цветов самой яркой окраски  и
деревцами около зубцов башни. В стеклянной вазе извивались и светились всеми
цветами радуги причудливые существа, привезенные из экваториальных морей. На
длинной  скамье  резного  дерева  окруженная  молодыми  людьми  сидела  юная
герцогиня Анна.
   Лкки повидал в  жизни  немало  красавиц.  На  Новатерре  вообще  не  было
уродливых людей. Успехи евгеники и медицины  уже  давно  избавили  людей  от
физических пороков и внешних недостатков. Синзуны Арбора, единственная раса,
настолько  близкая  землянам,  что  между  ними  возможны  смешанные  браки,
славились ослепительной красотой своих женщин. У некоторых  рас  гуманоидов,
таких как иссы или р'бены, женщины казались,  может  быть,  еще  прекраснее,
потому, что люди бескорыстно любовались ими, зная, что  никакая  сексуальная
связь невозможна. Но увидев Анну, Акки сразу  подумал,  что  если  выражение
"шедевр природы" имело какой-то смысл, то оно относилось к ней.
   Анна была еще очень юна, восемнадцати, самое  большое  девятнадцати  лет,
высокая, с густой шевелюрой медного цвета. Надменная  скульптурная  головка,
темно-зеленые глаза, прямой тонкий нос, маленький  красный  рот,  золотистый
оттенок кожи. Подвижное, гибкое тело, казалось, обладало скрытой силой,  как
у пантеры, готовой к прыжку. Зеленые  глаза  встретились  с  серыми  глазами
Акки. Тот поклонился.
   -  А,  приветствую  вас!  -  проговорила  она  певучим  голосом,  -   Вот
посланник... как ее? Лиги человеческих миров, если не ошибаюсь.
   В тоне ее не было  ни  враждебности,  ни  презрения.  Только  бесконечная
уверенность в себе. Однако юные придворные засмеялись. Один из них поднялся,
и Акки узнал барона Онфрея де Неталь.
   - Так вот он, мой противник! - фыркнул барон. - Или, вернее, тот, кто мог
бы быть моим противником, если бы герцог не взял его под свою защиту.
   Акки не обратил внимания на  это  оскорбление.  Когда-нибудь,  когда  его
миссия будет закончена, он задаст хорошую трепку этому нахалу.
   - Подойдите, благородный чужестранец. Потому что, я полагаю, посол  -  не
простой глашатай и должен принадлежать к знатному роду?
   - Нет, ваша светлость, - ответил он. - На наших планетах нет знати.
   - Это не имеет значения. Наши предки тоже не были  знатными  людьми.  Мне
даже помнится. Неталь, что ваш был простым булочником. Я не ошиблась?
   Неталь покраснел, затем побледнел, но промолчал.
   - Извините, сеньоры, но я должна  поговорить  с  послом.  А  то,  что  мы
пожелаем сказать друг другу, касается только нас одних. До скорого свидания,
милые юноши.
   Скрывая под улыбками бессильную злобу, юные придворные удалились.
   - Ваше высочество... - начал Акки.
   -  Оставьте,  пожалуйста,  всякие  высочества.  Вы  не  устали  от  этого
архаического маскарада? По счастью, в спасенной библиотеке были только книги
Вальтера Скотта. Я содрогаюсь при  мысли,  что  там  могло  быть  что-нибудь
совсем иное. Например, представляете меня в турецком гареме?
   - Вы знаете земную историю?
   - Мой чудесный крестный Роан заботился о моем образовании. Однако, с  его
точки зрения, недостаточно. Но садитесь же! Нет, сюда,  рядом  со  мной.  Вы
меня боитесь?
   - Разумеется, нет. Да я и не знаю,  как  я  могла  бы  вас  напугать.  Вы
настолько сильнее нас! Сколько миров вы представляете? Пятьдесят тысяч,  как
сказал мой отец? Это вы скорее можете меня напугать. Вы прилетели  из  такой
неведомой дали!
   Взгляд ее медленно окинул полуостров. Море белой пеной окаймляло пляж,  в
небе плыли редкие облака.
   - Вы видели когда-нибудь планету такую же прекрасную, как наша?
   Акки чуть не сказал "конечно", подумав, что Нерат бледнеет по сравнению с
Арбором, Эллой или Новатеррой. Но через мгновение он уже не был в  этом  так
уверен. В конечном счете, те  три  планеты  были  до  какой-то  степени  его
родиной. И разумеется, для всякого человека его родная страна остается самой
прекрасной. Он подумал о ксириянах, которые так  гордятся  своей  крохотной,
горькой и голой планеткой.
   - Нет, - сказал Акки, - я видел прекрасные миры, но не прекраснее этого.
   Анна расцвела.
   - Я была уверена, что Нерат вам понравится! Но мне очень приятно  слышать
это от вас, кто повидал так много.
   Она встала, пересекла террасу. Вдалеке за лесом вздымались Красные горы.
   - Там живут васки. Я не держу на них зла. Но если бы они  объединились  с
нами против бриннов! Мы быстро очистили бы весь континент и тогда смогли  бы
основать настоящую цивилизацию, как на Земле.
   - Для этого совсем не нужно уничтожать бриннов, - мягко заметил  Акки.  -
Вы никогда не думали, что они такие же люди, как мы?
   - Такие же люди?
   Она   свистнула.   С   деревца    спрыгнуло    маленькое    существо    с
коричнево-зеленоватой шерсткой и  длинным,  раздвоенным  на  конце  хвостом.
Зеленое личико чем-то напоминало обезьянье.
   - Я скорее поверю, что Пер, мой орон, - мой родной брат!
   - Однако вы не станете отрицать, что бринны похожи  на  нас,  что  .  они
строят деревни, что они умеют добывать огонь, что они...
   - Фу! Муравьи тоже строят свои города. Что касается  огня...  Ну  и  что,
если даже они отдаленно напоминают нас? На  Земле  низшие  расы  "тоже  были
истреблены!
   - Да,  расы,  которые  считались  низшими,  и  никто  не  знает,  сколько
безвозвратно потеряло на этом земное человечество!
   - Возможно. Однако сменим тему, прошу вас. Для нас обоих это  мучительный
вопрос,  хотя  и  по  разным  причинам.  Расскажите  мне  немного  о   ваших
странствиях. Я  чувствую  себя  такой  невежественной,  такой..,  -  она  на
мгновение  заколебалась,  -  такой  примитивной!  Вы,  должно  быть,  видели
великолепные города.
   - Я не смогу вам их описать. К тому же не на  всех  наших  планетах  есть
города. На Элле иссы, очень похожие на ваших бриннов, которых вы презираете,
перестали  строить  города  много  веков  назад.  Но  я  могу  показать  вам
фотографии. Вы знаете, что такое фотография?
   - Да. Но мы больше не умеем их делать.
   - Ну что ж, пока я постараюсь показать вам  несколько  образов.  Смотрите
мне прямо в глаза и ни о чем не думайте.
   Она подняла на него свои  огромные  зеленые  глаза.  Он  устремил  в  них
взгляд,  сосредоточился,  потому  что  передавать  образы  представителю  не
телепатической расы  было  нелегко.  Множество  пейзажей  пронеслось  в  его
памяти, потом осталось одно воспоминание.
   Она встряхнула головой, прерывая волшебство:
   - Все это было очень красиво, но ни одного  города.  Однако  эти  высокие
золотистые горы, этот  голубой  поток  и  спокойное  озеро  среди  пурпурных
деревьев... Это, это было?
   Он вздрогнул.  Единственное  место  во  Вселенной  соответствовало  этому
описанию: долина Тар на Арборе. Долина Тар, где юные пары  проводили  вместе
первые дни. Долина Тар, где когда-нибудь и он... Его семья всегда  следовала
обычаям синзунов, хотя сами  они  были  наполовину  новатеррианцами.  В  его
голове вновь прозвучал голос Роана: "Вы  молоды,  а  она  очень  красива..."
Неужели он влюбился в Анну? Нет, это ни на йоту  не  изменит  окончательного
решения, но может сделать его мучительным.
   Какое-то время они молчали. Заходящее  солнце  играло  в  медных  волосах
Анны, окутывая ее огненным ореолом, и просвечивало розовым одно  ушко.  Акки
чувствовал себя неловким увальнем и не знал, что сказать.
   Первой заговорила Анна:
   - В Роане скоро соберутся Генеральные штаты. Да, я все  знаю.  Ибо  после
смерти моего брата, убитого на охоте спрейлем, я наследница  трона,  будущая
герцогиня Берандии. Впервые после основания герцогства власть попадет в руки
женщины, "той, кто пряжу прядет", по старинному, смешному выражению. Это  не
очень нравится многим юным сеньорам. В нашей стране  женщины  не  пользуются
влиянием. Мое правление будет не из легких...
   Акки слегка сдвинул брови. Может быть, она ищет поддержки?
   - Но те, кто думает, что я  не  умею  защищаться,  жестоко  ошибаются,  -
продолжала она, словно угадав его мысль. - За меня Бушеран и его лучники, со
мной Роан и его графство. Что касается  флота...,  даже  если  мне  придется
вступить в союз с васками...
   Акки смотрел на нее с недоумением.  Все  не  совпадало  с  тем,  что  ему
говорил Роан. Может  быть,  она  знала  о  том  разговоре  и  старалась  его
одурачить?
   Анна печально улыбнулась.
   - Наша политика должна вам казаться  жалкой  возней  -  вам,  кто  вершит
судьбы планет. И я  сама  должна  вам  казаться  жалкой  и  смешной  в  роли
государственного деятеля. Ведь я же доверилась  человеку,  которого  увидела
впервые всего час назад! Не правда ли?
   Акки слегка покраснел, спрашивая себя, не читает ли она в самом деле  его
мысли?  Однако  же  он  был  очень  осторожен,  стараясь,  чтобы   не   было
телепатической передачи.
   - Я так одинока, - продолжала она. -  Совсем  одна,  с  тяжестью  будущей
короны в этом мире, созданном мужчинами для мужчин. А между прочим,  у  меня
есть планы, о которых они не могут даже и мечтать. Если не считать Бушерана,
Роана и еще нескольких избранных, все остальные - старые или молодые тупицы,
которые не видят дальше своего носа, дальше завтрашнего дня и  не  понимают,
что рано или поздно мы поглотим васков или  васки  поглотят  нас.  Настоящая
схватка, настоящая решающая битва грянет не между нами,  а  между  людьми  и
бриннами. Даже если они люди, как вы говорите, и особенно, потому,  что  они
люди, в конце концов одна раса уничтожит другую. И я не желаю знать, на чьей
стороне будет правда. Посмотрите  на  эту  землю!  Когда  наши  предки  были
выброшены сюда волею судьбы, - они искали совсем другую планету! -  на  этом
побережье жило всего несколько совершенно диких туземцев, которых  презирали
даже бриниы. О, по сравнению с вашей необъятной  галактической  цивилизацией
мы сделали очень .немного, но то, что мы  сделали,  -  наше.  Мы  корчевали,
строили, орошали, осушали, ровняли землю для полей, мы страдали и  смеялись,
мы  здесь  рождались  и  умирали.  Кому  же  принадлежит  эта  земля,   ваше
превосходительство Слишком Далеких Миров? Немногим бриннам, которые  по  ней
кочуют, или нам, кто укоренился на этой земле и преобразил ее? А теперь,  во
имя закона, который нам чужд, во имя федерации, к которой мы не принадлежим,
вы хотите, чтобы мы ее покинули?
   - Во имя всех человечеств, зеленых, синих,  белых,  черных  или  красных,
которые сейчас ведут беспощадную борьбу для того, чтобы защитить  и  вас,  и
бриннов от нашего единственного реального врага. Во имя миллиардов  погибших
на планетах, уничтоженных в самоубийственных международных  войнах.  Во  имя
ваших собственных детей и ваших внуков, которые  погибнут  под  пытками  или
сами превратятся в убийц и палачей, если  мы  оставим  два  человечества  на
одной планете!
   - Но почему отнимать у нас нашу землю? Почему не  переселить  куда-нибудь
бриннов? Они наполовину кочевники и совсем не привязаны  к  земле.  Для  них
любая планета будет хороша.
   - На этот вопрос я еще не могу ответить. Возможно и такое решение.
   Он поднял руку, удерживая Анну от порыва признательности.
   - Возможно! Не более.
   Они больше не говорили о политике в тот  вечер.  Солнечный  свет  заливал
террасу, ветерок был теплым и мягким. Акки расслабился, наслаждался досугом,
зная, что ремесло галактического координатора давало ему за долгие годы лишь
несколько волшебных минут, которыми следовало воспользоваться. Что до  Анны,
то  она  впервые  оказалась  рядом  с  мужчиной,  молодым,   но   обладающим
удивительными знаниями и способным говорить не только об охоте на спрейля  и
конных состязаниях. Он рассказывал ей о своем детстве на Новатерре, об учебе
на Арборе и Элле, о мирах, которые он посетил,  старательно  избегая  всего,
что относилось к его профессии. Она же рассказала  о  своей  жизни  -  жизни
маленькой  девочки,  отрезанной  от  людей  из-за  своего  высокого  титула,
одинокой среди народа, где  женщину  не  ставили  ни  во  что.  Единственный
взрослый мужчина, который интересовался ею, помимо отца,  был  ее  крестный,
граф Роан, и она чаще  жила  у  него,  чем  при  дворе.  Благодаря  ему  она
разбиралась в истории и в науках лучше любого мужчины в Берандии.  А  потом,
три года назад, смерть брата внезапно  сделала  ее  наследницей  герцогского
трона. С тех пор она присутствовала на советах, спрятавшись  за  занавес,  о
чем знали только герцог, де Роан и один или два советника.  Герцог  ждал  ее
совершеннолетия, чтобы отречься в ее пользу, чтобы он мог поддерживать ее  в
первые годы царствования.
   Смеркалось. Анна встала, облокотилась о край  башенного  зубца.  От  края
горизонта  солнце  проложило  по  морю  красную   дорожку.   Рыбачьи   барки
возвращались в порт, их паруса казались огненными в  закатных  лучах.  Струи
дымков  поднимались  из  труб  засыпающих  городских  домов.  Ночная  стража
поднялась на крепостные стены. Вечер был чуть  прохладный  и  тихий,  и  мир
снисходил на город вместе с уходящим солнцем.
   Анна повернулась к Акки с улыбкой:
   - Не правда ли она прекрасна, наша земля под этим небом?

   Глава V
   ЭТОТ ЗЕЛЕНЫЙ ШАРИК ТАМ, В НЕБЕСАХ...
   В течение следующих дней Акки часто пытался проанализировать  разговор  с
юной герцогиней. Она его сбивала с толку. Она, несомненно, была очень умной,
властной  и  напичканной  по  самую  макушку  предрассудками,  свойственными
берандийцам. И в то же время разум  ее  не  был  ограниченным.  Эту  свободу
разума, наверное, дал ей старик Роан, пожалуй, самый  замечательный  человек
из всех, кого Акки встречал на Нерате.
   Во время  одного  из  ежедневных  совещаний  с  Хассилом  Акки  попытался
разобраться в ситуации. Противоборствующие  партии  в  Берандии  были  очень
неравными по  численности  и  по  силе.  С  одной  стороны,  герцог,  с  его
благодушием, переходящим порою  в  слабость,  хотя,  если  верить  дворцовым
хроникам, он отличался редкостным физическим мужеством. С ним - Роан.  Между
симпатией к нему и слепой, абсолютной приверженностью к. родине  -  Бушеран,
воплощение просвещенного офицера, который умрет, проклиная неправое дело, но
умрет во  имя  присяги.  С  одной  стороны.  Неталь  с  его  кликой  молодых
дворянчиков, тщеславных, предприимчивых  и  лишенных  всяких  предрассудков.
Народ? Насколько могли понять координаторы, народ хотел бы  умерить  тиранию
знати, но также свято ненавидел бриннов и васков. И хотя было ясно. Что  эту
ненависть искусственно разжигала в народе правящая клика, от  этого  она  не
становилась менее опасной. И в стороне - лишь изредка выезжавшая из замка на
прогулки на лошади или на лодке - одинокая, но уже достаточно могущественная
юная герцогиня Анна.
   Если верить Роану, который многое мог  знать,  Анна  вступила  в  союз  с
Неталем. Однако она намеренно унизила его во время встречи с  Акки.  Простое
женское кокетство? Или желание поставить на  место  слишком  требовательного
союзника, от которого не мешало бы избавиться? Что  означали  ее  намеки  на
полное одиночество?  На  трудности,  угрожающие  ее  будущему  царствованию?
Призыв на помощь? Нарочитый показ  своих  способностей  в  уверенности,  что
победа все равно будет за нею? Или просто наивность, неопытность молодости?
   Положение было сложное. Если бы речь шла о завоевании  Нерата,  следовало
бы столкнуть одну партию с другой и на этом сыграть. Но проблема заключалась
совсем в ином, и ее надо было урегулировать с наименьшими потерями. Если  бы
выиграла партия мира, все было бы просто. Но она была,  даже  по  мнению  ее
вождя, слишком слабой, безнадежно слабой!
   Некоторое время спустя Акки  удалось  еще  раз  встретиться  с  Анной.  С
Хассилом и Бушераном Акки прогуливался по крепостной стене замка. Они прошли
под башней, поднялись по лестнице и вышли на верхнюю террасу. Юная герцогиня
сидела на зубце башни, не обращая внимания на  высоту,  и  играла  со  своим
ороном. Она была так поглощена этой забавой, что не заметила  троих  мужчин,
пока они не подошли к ней совсем близко. Она тихо вскрикнула от удивления  и
схватилась за рукоятку короткого кинжала,  висевшего  у  нее  по  поясе.  Но
мгновенно успокоилась и улыбнулась. Мужчины поклонились.
   - Из меня никудышный часовой, не правда ли, капитан?
   - Ваше высочество сегодня не в карауле, - любезно ответил он,
   - Боюсь, что моему высочеству придется всегда быть  в  карауле,  капитан.
Как продвигается ваше расследование, господа послы? Вы  действительно  очень
похожи на бринна, сеньор Хассил!  И  тем  не  менее  ваш  народ  возглавляет
галактическую империю...
   - Нет никакой империи, - возразил исс. - Всего лишь свободная  федерация.
К тому же  империя  была  бы  просто  невозможна.  Никакое  централизованное
правительство не может эффективно управлять сотнями триллионов самых  разных
существ.
   - Но как же в таком случае управляется ваша Лига?
   - Никак. Она существует, и все. Любой народ всегда может из нее выйти при
условии, что он не вступит на  путь  войны.  Есть  только  один  центральный
организм, который координирует борьбу с мисликами. Каков  бы  ни  был  исход
нашей миссии, никто не заставит вас вступить в нашу Лигу, если вы сами этого
не пожелаете.
   - А если какой-то народ вступит, как вы выражаетесь, на путь войны?
   - В таком случае, если речь пойдет о войне межпланетной или  межзвездной,
мы вмешаемся. Если это будет война между различными человечествами на  одной
планете, мы тоже вмешаемся и перенесем в другое  место  одну  из  враждующих
сторон.
   - По какому праву? - высокомерно спросила Анна.
   - По праву более мудрого, ваша светлость. На  секунду  она  заколебалась,
затем сказала:
   - Да, разумеется, это выход. Спокойной ночи, сеньор. Иди ко мне, Пер!
   Орон прыгнул ей на плечо и она удалилась.
   Пять дней спустя герцог,  которого  они  давно  уже  не  видели,  повелел
призвать координаторов.
   - Генеральные штаты созваны. Я  должен  скоро  отплыть  в  Роан  на  моем
корабле "Прославленный". Вы  поплывете  со  мной  или  воспользуетесь  вашей
летающей машиной?
   - Мы прилетим на гравилете, ваша светлость, если вы не возражаете.
   - Может быть, в таком случае вы возьмете с собой Ровна?  Сам  он  вас  об
этом никогда не  попросит,  хотя  наверняка  сгорает  от  желания  хоть  раз
полетать с вами.
   - С удовольствием, ваша светлость. Наш аппарат рассчитан на троих.
   - Вы наверняка доставите ему огромную  радость.  Да,  сеньор  Акки,  юная
герцогиня хотела бы вас видеть. Она ждет на террасе.

   Он быстро поднялся по лестницам. Хотя Анна все время усложняла ему  жизнь
и мешала делу, он не мог не чувствовать к ней живейшей симпатии. Он был  еще
молод, и  душа  его  жаждала  романтики,  несмотря  на  суровое  воспитание,
направленное на то, чтобы развить в нем, критическое отношение к  реальности
и холодный рассудок. Все равно его волновала судьба этой девушки,  на  плечи
которой однажды ляжет  груз  государственной  власти  и  которую  он,  Акки,
возможно, отправит в изгнание.
   Когда он вышел на террасу, Анны нигде не было видно.  Он  поискал  ее  за
деревцами и увидел,  как  Анна,  склонившись  над  башенным  зубцом,  быстро
поднимала снизу тонкую бечевку.  Акки  затаился.  Появилась  круглая  голова
Пера, орона; подтянувшись, он ловко впрыгнул в амбразуру и протянул  девушке
свернутую в трубочку белую бумажку. Акки тихонько скользнул к  другому  краю
башни и заглянул вниз. Двор был пуст, но ему показалось, что  под  одним  из
сводов мелькнула высокая и массивная фигура. Может, Неталь?
   "Что  это,  переписка  влюбленных  или  заговорщиков?"  -  спросил   себя
координатор.
   Он бесшумно вернулся к началу лестницы, шумно шаркнул по каменной  плите.
Герцогиня вздрогнула от неожиданности и быстро сунула послание за корсаж.
   - А, вот и вы, сеньор Акки! Я  уронила  платок  и,  чтобы  не  беспокоить
служанок, послала за ним Пера. Он обожает лазить по веревке.
   Она небрежно вынула из разреза корсажа платочек и слегка промокнула  свой
лоб.
   - Какая жара, сеньор Акки! А  ведь  весна  только  начинается.  На  ваших
планетах тоже бывает так жарко? О, я полагаю в большинстве случаев...
   Она остановилась, покусывая нижнюю губку:
   - Я хотела просить вас об одолжении. Я... Не правда ли, это глупо, всегда
только оказывать милость и никогда ни о чем не просить? Я не знаю,  как  это
делается. В общем... могу я отправиться на собрание  Генеральных  штатов  на
вашей летающей машине?
   Акки ответил не сразу. Его так  и  подмывало  согласиться,  но  он  хотел
подумать. Придется пожертвовать Ровном, который был  ему  так  нужен...  Или
же... Да, конечно, Хассил согласится отправиться с герцогом на его  корабле.
Для того, кто так увлекается археологией  -  а  это  у  родни  Хассила  была
семейная страсть,  -  путешествие  под  парусами...  С  другой  стороны,  он
останется в гравилете один с двумя берандийцами, хотя  Роан  и  не  обладает
физической силой, учитывая его  возраст,  а  юная  герцогиня  -  всего  лишь
девушка. К тому же что они могут сделать с аппаратом, управлять которым куда
сложнее, чем это может показаться?
   - Я вижу, вы мне отказываете, - сказала она грустно. - А мне так хотелось
взлететь, как мои предки, хотя бы один раз в жизни! Наверное, земля наша так
прекрасна, если взглянуть на нее с высоты!
   В голове Акки сразу возник новый план.
   - Вовсе нет, я вам не отказываю. Это вполне возможно, ваша светлость.  Но
я обещал взять с собой вашего крестного,  Роана,  а  в  аппарате  всего  три
места. Правда, я думаю, удастся уговорить  Хассила  отправиться  на  корабле
вместе с вашим отцом. Однако стоит ли ждать так долго и загадывать?  Желаете
совершить маленькое путешествие сейчас?
   - Сейчас? Вы хотите сказать немедленно?
   - А почему бы и нет?
   - Вы серьезно? Ждите меня  возле  вашей  летающей  машины.  И  ничего  не
говорите герцогу, я за все отвечу сама.
   Мгновенно она сбежала по лестнице. Акки гораздо медленнее спустился вслед
за нею. "Может быть, во время полета, она выдаст себя, - подумал он  -  и  я
узнаю о ее истинных намерениях?"
   Он  предупредил  Хассила  и  ждал,  опершись  спиной  о  короткое   крыло
гравилета. Анна появилась в костюме для  верховой  езды  и  в  сопровождении
Бушерана и трех лучников. Она ослепительно улыбнулась Акки.
   - Смотрите, капитан, и будьте моим свидетелем. Я отправляюсь  с  сеньором
Акки на несколько часов на прогулку по  моему  желанию  и  по  доброй  воле.
Поэтому никто не смеет тревожить его товарища. Мы  вернемся  до  наступления
ночи. Не правда ли? - обратилась она к Акки.
   - Несомненно, ваша светлость.
   - Прекрасно. Где я могу войти?
   Люк открылся.
   - Сюда, ваша светлость. Садитесь на кресло справа. Стоп! И ни к  чему  не
прикасайтесь!
   Анна живо отдернула руку от рукоятки управления. Акки сел  рядом  с  нею,
сам застегнул ей защитный пояс. Наклонившись, чтобы попрощаться с Вушераном,
он заметил в его глазах враждебный огонек, который, к счастью, тут же погас.
Люк закрылся. Акки включил контакт, взялся за рукоять управления. Неощутимо,
под влиянием антигравитационного  поля,  аппарат  поднялся  вертикально.  Он
оставил далеко внизу самую высокую башню замка, сделал вираж и  понесся  над
морем. Склонившись к правому окну, принцесса жадно смотрела,  не  говоря  ни
слова.
   Они летели над морем, постепенно  набирая  высоту.  Горизонт  расширился,
облака появились между морем и гравилетом.  Акки  повернулся  и  спросил  на
берандийском языке:
   - Ну как? Что вы думаете о вашей земле, если смотреть на нее с небес?
   Анна подскочила:
   - О, но почему?! Почему вы изменили голос?
   - Я не менял своего голоса, ваша светлость. В действительности  я  первый
раз нормально заговорил с вами. До сих пор вы слышали только мои мысли.
   - Ваши мысли? Значит вы знаете все, что я думаю?
   - О, нет! Я не могу уловить ваши мысли, за исключением  тех,  которые  вы
сами хотели бы мне передать и воспроизводили на словах. Остальные ваши мысли
для меня - тайна. И когда я говорил с вами до сих пор таким же образом,  ваш
разум наделял мои мысли призрачным голосом, который  в  действительности  не
существовал.
   - Значит, вы беседуете путем передачи мыслей?
   -  Да  и  нет.  Я  часто  пользуюсь  словами.  Но  в  начале  я  не  знал
берандийского языка. Я усвоил его только за последние дни благодаря  особому
аппарату в нашем гравилете. Помните, я уже передавал вам образы...
   - Да, но я думала, вы это делали с помощью прибора, который вы носите  на
голове.
   - О, моя повязка на лбу? Так это же просто усилитель!
   - И этот ваш дар, читать мысли, врожденный?
   - Нет. Ни одно человечество с красной кровью не  обладает  телепатическим
даром. Зато почти все расы  с  зеленой  кровью  рождаются  с  ним,  и  я  не
удивлюсь, если  ваши  бринны  окажутся  телепатами.  Не  хотите  ли  немного
поуправлять гравилетом сами?
   - О, да! Но я боюсь...
   - Это очень легко, ваша светлость, во всяком случае, я  рядом  с  вами  и
готов исправить любую вашу  оплошность.  Не  думайте  и  не  беспокойтесь  о
двигателе. Беритесь  просто  за  эту  рукоятку  перед  вами.  Наклоняйте  ее
направо, чтобы повернуть направо, налево - чтобы повернуть налево, вперед  -
чтобы спуститься, на себя - чтобы подняться. Вот так!
   Гравилет начал выписывать в небе немыслимые арабески. Опьяненная чувством
могущества, которого она не испытывала даже на спине  самых  диких  скакунов
Берандии,  принцесса  хохотала,  устремляла   вниз   маленький   аппарат   и
вздыбливала  его.  Гравитационно-инертические  компенсаторы   не   позволяли
ускорениям становиться слишком опасными.
   Наконец, устав, она оставила рукоять управления и откинулась в кресле.
   - Какое чудо! Летать как птица, лучше, чем птица! Она  снова  взялась  за
рукоять управления, повернула направо, с  наслаждением  глядя,  как  далекое
море вздымается под крылом.
   - Не хотите ли испытать настоящей воздушной акробатики, ваша светлость?
   - О, да! Только не называйте меня больше  "светлость".  Я  ненавижу  этот
анахронизм!
   - Как же вас тогда называть? Термин "мадемуазель" мне  кажется  таким  же
архаическим.
   - Называйте меня просто Анна! Я ведь вас называю Акки, не правда ли?
   - Согласен, Анна. Застегните покрепче пояс безопасности. Вот так!
   Гравилет спикировал к морю, перевернулся на спину, несколько секунд несся
над самой водой, чуть не касаясь волн, затем взвился, наворачивая  виток  за
витком,  спикировал  вертикально  и  вновь  поднялся   невообразимо   крутой
спиралью.
   Бледная, но смеющаяся Анна кричала: "Еще!  Еще!".  Они  взвились  свечой.
Небо потемнело, стало черным,  появились  звезды.  Вырвавшись  из  атмосферы
Нерата, гравилет устремился к  его  спутнику.  Жара,  вызванная  трением  об
атмосферу, сменилась прохладой, и Акки включил обогреватели.  Луна  росла  у
них на глазах с каждой минутой.
   - Но ведь мы в космосе!
   Голос Анны был испуганным, в  нем  не  осталось  ни  одной  повелительной
нотки.
   - Да, Анна, в космосе. У меня в гостях. Смотрите! Разве это не прекрасно?
   - Ох, 'Акки, я боюсь! Звезды! Они тоже под нами?
   - Конечно! И повсюду вокруг нас.  Они  под  вами  даже  тогда,  когда  вы
прогуливаетесь в замке по своей террасе.
   - Да, но там я их не вижу. А  здесь  -  какая  бездна!  У  меня  кружится
голова...
   - Хотите вернуться?
   - Нет! Нет! Я хочу посмотреть на Лоону вблизи. Господи,  что  скажет  мой
крестный! И все как будто так легко и просто...
   - Вое просто, Анна, для такого народа, как мой, за которым стоят наука не
одной тысячи лет и могущество десятков тысяч человечеств. Но  сколько  людей
погибло на каждой планете, чтобы осуществить эту мечту!..
   - И на вашем аппарате можно долететь до другой звезды?
   - Нет. В нем слишком небольшой запас воздуха и энергии, и это длилось  бы
слишком долго, потому что у нашего гравилета нет специального механизма  для
перехода в ахун , в подпространство. Но мы легко  можем  долететь  до  вашей
луны.
   Менее чем через  час  они  мягко  опустились  на  унылую  голую  равнину,
окруженную зазубренными горами.
   - Сегодня мы не будем выходить  наружу,  Анна:  космические  скафандры  -
штука сложная, и пользоваться ими без достаточной тренировки просто  опасно.
Может быть, позднее, если все пойдет хорошо...
   Несколько мгновений она молчала,  словно  погруженная  в  волшебный  сон,
доверчиво прижавшись к нему и глядя  туда,  где,  как  пушистый  зеленоватый
шарик,  Нерат  плыл  среди  звезд.  Затем  внезапно  она  разразилась  почти
истерическим смехом.
   - Что с вами?
   - Нет, это слишком забавно, Акки! Представляю, как вы хохочете про  себя!
Помните, что я вам сказала в нашу первую встречу? Грандиозные мечты?  Планы,
которые превосходят все, что только можно вообразить!  Планы  завоеваний,  о
господи, планы завоеваний на этом зеленом . шарике над нами! Боже мой! Какая
глупость! Ох, какой я была смешной и наивной. И вы меня  не  остановили!  Вы
позволили мне говорить, болтать, высказывать бог знает что...
   - Нет, Анна, вы не были смешной! Вы очень хорошо разобрались  в  проблеме
существования  двух  человечеств   на   одной   планете:   уничтожение   или
порабощение. И вы попытались ее разрешить с  теми  данными,  которые  у  вас
были. Моя цель, моя миссия - показать вам иные возможности, о которых вы  не
могли даже подозревать.
   - Всего лишь большой зеленый шарик! Но это моя родина.  Вы  нам  оставите
ее, Акки, скажите! Я обещаю, что сделаю все, чего потребует ваша Лига! О,  я
теперь понимаю, что любое  сопротивление  бесполезно,  оно  было  бы  просто
абсурдным. По  сравнению  с  нами  вы  -  боги.  Сколько  ваших  звездолетов
находится, чтобы нас раздавить? Один? Два?
   - Одного этого маленького аппарата будет  достаточно,  Анна,  -  печально
ответил он. - Но мы не хотим вас уничтожать.
   - Если бы вы могли нам оставить Нерат, Акки! Это ведь наш мир, вы знаете?
Мы все здесь родились. Полуостров Верный... Я знаю  здесь  каждую  бухточку,
каждый  камушек.  Я  столько  раз  гостила  здесь,  когда  была  беззаботной
маленькой девочкой. А Зеленый лес по утрам, когда ороны поют, шелест листьев
глии под ветерком... нежность фиолетовых мхов под  босыми  ногами...  Вы  не
можете отнять у нас все это, Акки!
   - Но это также мир бриннов, Анна. Вы думаете, они не чувствуют, как нежна
трава под их ногами?
   - Я ничего больше не знаю, Акки, ничего не знаю. Все так смешно. О, зачем
вы появились у нас? И в то же время... я бы никогда не познала  эту  радость
полета, не увидела космоса... Но завоевательница  умерла  во  мне,  осталась
только наивная девушка, которая боится будущего. О, как мне страшно, Акки!
   Внезапно она снова рассмеялась:
   - Гордость, моя гордость! От нее осталась только пыль. Вернемся, Акки!
   Когда внизу показался замок, она прервала молчание, которое хранила после
отлета с Лооны.
   - Завтра вечером по случаю моего отъезда я должна присутствовать на  пиру
молодых сеньоров. Мне очень  не  по  себе,  однако  это  мой  долг.  Я  ведь
наследственная герцогиня! Не согласитесь ли  вы  быть  рядом  со  мной?  Они
ничего не посмеют сказать, потому что у вас ранг посла. И тогда, -  добавила
она тихонько, - я не буду чувствовать себя  такой  одинокой.  У  меня  будет
союзник. Вы хотите быть моим  союзником?  Теперь  у  нас  обоих  одна  цель:
разрешить трагическую ситуацию Бераидии так, чтобы  было  как  можно  меньше
пролито слез.

   Глава VI
   ДВОРЦОВЫЙ ПЕРЕВОРОТ
   Акки сразу понял, что его появление произвело сенсацию: никто из  молодых
людей, весело беседовавших в зале,  не  ожидал  его  прихода.  Взгляды  юных
сеньоров сделались враждебными, но Акки с любопытством отметил,  что  многие
девушки улыбались ему. Он был одет, в  соответствии  с  обстоятельствами,  в
парадную одежду посланцев Арбора:  сапоги  из  тонкой  кожи,  серые  лосины,
сверкающую куртку из тирновой  ткани,  черный  плащ,  вокруг  головы  вилась
золотая лента с двойной бриллиантовой  спиралью  координатора.  Несмотря  на
простой, даже строгий стиль, богатство материала заставило побледнеть  яркие
краски и сложную вышивку одежд других приглашенных.
   Из глубины зала  ему  навстречу  выступил  настоящий  гигант  Неталь.  Он
направился  к  Акки,  смерил  его  взглядом,  отметив,   к   своему   явному
неудовольствию, что тот был немного выше, чем он сам.
   - Итак, сеньор, вы соблаговолили почтить своим присутствием наш праздник?
Поверьте, мы польщены. Акки улыбнулся:
   - Отнюдь, это мне оказана честь, благородный сеньор.
   - Я впервые вижу вас невооруженным. Трогательное внимание, иначе вы могли
бы напугать этих нежных дам.
   - Но у вас тоже нет оружия, барон...
   - Пощадите, сеньоры, - вмешался пожилой мужчина. - Герцогиня!
   Вошла Анна, одетая в очень скромное придворное  платье,  подол  которого,
однако, был украшен редчайшим мехом азелина. Один за другим, по старшинству,
молодые люди спешили оказать ей знаки внимания. Не желая подавать повода для
ссоры, Акки подошел последним  и  поклонился.  Анна  протянула  ему  руку  и
громким чистым голосом объявила:
   - Благородные господа, представляю вам его превосходительство Акки Клэра,
посла Лиги человеческих миров и  моего  самого  дорогого  друга.  Прошу  вас
оказывать ему уважение, достойное его звания и его особы. Для тех,  до  кого
все  это  медленно  доходит,  остается  место  в  рядах  изгнанников.   Ваше
превосходительство, дайте мне вашу руку.
   - Вы допускаете ошибку, Анна, - прошептал он, пока они  шли  в  банкетный
зал. - Они меня еще больше возненавидят, если вы будете  так  расточать  мне
ваши милости.
   - Вы полагаете, что они меня саму не ненавидят? Но  это  только  домашние
собаки, которые лают, но не кусаются, по крайней мере пока ты силен!
   Она усадила Акки справа  от  себя,  Неталя  слева,  в  середине  довольно
большого стола, пересекавшего другой еще более длинный стол. На другом конце
зала, прямо напротив Акки, была единственная входная  дверь,  и,  неизвестно
почему, он был этому рад. Поодаль от двери, драпировка которой был откинута,
чтобы обеспечить свободный проход слуг, он увидел длинный  коридор,  который
вел в зал приемов, затем террасу и лестницу, выходящую на главный двор. Ночь
уже наступила.
   Рядом с ним  сидела  красивая  смуглая  девушка,  которая,  едва  присев,
засыпала  его  вопросами.  Она  главным  образом  проявляла  любопытство   в
отношении ткани, из которой была сшита  его  куртка,  и  он  должен  был  ей
объяснить, что эту ткань делают из растения, произрастающего на единственной
планете.  Она  переливалась   ярче   шелка   или   какого   угодно   другого
синтетического волокна и была к тому же очень прочной. Девушка восторгалась,
с трудом скрывая свою зависть. Воспользовавшись минутой, когда она  говорила
со своим соседом, Акки наклонился Анне и спросил:
   - Кто эта красивая девушка, моя соседка?
   -  Это  Клотиль  Бушеран,  младшая  сестра  капитана  и,  я  думаю,   моя
единственная искренняя  подруга.  Но  она  ею  не  останется,  если  слишком
завладеет вами.
   Блюда следовали одно за другим, напитки  сменялись.  Сдержанный  Акки  ел
немного, а пил еще меньше. С другой стороны от Анны Неталь ел  и  пил  также
немного, оставаясь  безмолвным.  Достаточно  далеко,  слева,  группа  гостей
напевала фривольную песню.  Во  дворе  вдруг  раздался  лязг  оружия,  затем
поднялся крик. Акки заметил, что Неталь весь напрягся.  В  слабо  освещенный
коридор вбежал мужчина, шатаясь ухватился за занавес,  затем  приклонился  к
стене. Кровь текла из раны на его груди. Это был старый Роан.  Из  последних
сил он приблизился к Анне - их разделял только стол.
   - Вы добились своего, Анна, - с трудом проговорил он. - Герцог, ваш отец,
только что убит в своих покоях. Убит людьми  Неталя  и  по  вашему  приказу!
Узнаете эту бумагу? Это ваш почерк, не так ли? Не  отрицайте,  ведь  это  я.
научил вас писать!
   Он бросил на стол листок в пятнах крови. Записка, скользнув,  задержалась
перед Акки. Он прочел:
   "Дорогой Неталь,
   решено на завтра вечером. Я  обеспечу  все,  что  касается  герцога,  как
условились. Он ни о чем не догадывается.
   Анна".
   Осторожно, очень осторожно Акки отодвинул  свой  стул  назад,  готовый  к
прыжку. Анна ничего не говорила, пристально глядя на  старика,  опиравшегося
обеими  руками  о  стол.  По  разорванному  рукаву  стекала  струйка  крови,
смешиваясь с вином из опрокинутого стакана. Наконец она произнесла:
   - Но крестный, как вы можете этому верить! Чтобы я приказала убить своего
отца?!
   - Что же тогда означает эта записка?
   - О! Она относится... к старым, не имеющим значения мечтам,  -  закончила
она, повернувшись к Акки. - Я вам об этом рассказывала вчера, на  Лооне.  Мы
собирались  начать  войну  против  бриннов  и  подожгли  несколько  ферм  на
северо-западной границе, Я должна была убедить отца поддержать наши планы  и
открыть арсенал. Только в этом было мое участие... Вы мне  верите,  скажите,
крестный, вы мне верите?
   Она зарыдала, обхватив  голову  руками.  Снаружи  началась  беспорядочная
суматоха, послышались крики, и мимо окна со свистом пролетела стрела.
   - Анна, Анна, поклянись, что ты говоришь мне правду! - умолял Роан.
   Постепенно часть приглашенных собралась  вокруг  старика.  Другая  группа
охваченных ужасом людей столпилась около двери.  Акки  осторожно  расстегнул
застежки своего плаща.
   - Клянусь вам всем самым святым  для  меня,  памятью  родителей  и  моего
брата!
   - Но кто же тогда? Вы, Неталь?
   Огромный барон поднялся.
   - Да, я, Неталь, я, герцог Берандии. Ничего  не  бойтесь,  Анна,  вопреки
всему вы будете герцогиней, если вас  не  смущает  выйти  замуж  за  потомка
хлебопека,  о  чем  вы  мне  недавно  напоминали.  Иногда  и  пекари  делают
революции! Теперь я владыка, один. Мои люди в данную  минуту  захватили  все
ключевые пункты. Замок, город, вся Бераидия целиком принадлежат мне!
   - Бушеран и стрелки...
   - Бушеран подчинится герцогу, Анна, вы это хорошо знаете.  Только  герцог
для него важен, кто бы он ни был.
   - Ошибаетесь! Он будет со мной, со мной! Она язвительно улыбнулась:
   - Одного вы не знаете. Неталь, Бушеран любит меня!
   - Тем хуже для него  в  таком  случае.  Он  погибнет  вместе  с  другими.
Большинство лучников на моей стороне. А теперь, когда я узнал, что он  любит
вас, я не буду таким идиотом и не оставлю его в живых.
   - А эти. Неталь? - она повернулась к Акки, остававшемуся  неподвижным.  -
Вы полагаете, что сумеете и над ними одержать победу?
   - О! Для них совершенно безразлично, кто правит  Берандией!  Вы  думаете,
что я настолько глуп, чтобы позволить им уйти? Боюсь, сеньор Акки, как бы  с
вами не произошел, и очень скоро, несчастный случай, поскольку вы  допустили
глупость, придя сюда безоружным. Ваш зеленый друг не сможет вам помочь,  он,
должно быть, мертв или в плену. Ах! Вот и наше оружие!
   Вошел мужчина, сгибаясь под тяжестью мечей,  которые  он  принес.  Неталь
подошел к нему.
   В эту минуту координатор с быстротой молнии прыгнул на стол и побежал  по
нему между стаканами и бутылками,  бросившись  на  первого  из  мужчин,  кто
только что получил оружие. Короткая схватка, жесткий прием, и человек рухнул
со сломанной шеей. С мечом в руке Акки прижался спиной к  стене.  В  течение
одной-двух   минут   продолжалась    беспорядочная    рукопашная    схватка,
многочисленные нападающие мешали друг  другу.  Клинок  Акки  чертил  большие
сверкающие круги, рассекая головы и пронзая тела. Он  был  один,  окруженный
мертвыми и ранеными.
   - Ну что, Неталь? - крикнул он. - Что думаете вы теперь  о  неспособности
цивилизованных людей? Но я даже не могу разглядеть вас поблизости!
   Рядом с ним промелькнула тень. Одним прыжком он повернулся и увидел прямо
перед собой Анну с золоченым кинжалом в руке.
   - Нет, Анна, вас здесь убьют! Уходите!
   - Уходите, Анна, - закричал Неталь. - Я не хочу вашей смерти. Вы для меня
слишком дороги! Она ему не ответила.
   - Да, - сказала она Акки. - Вы очень плохо  думаете  обо  мне  и  о  моем
народе! Неужели я могу прятаться, когда мой союзник сражается? Господь  того
не допустит! В таком случае, трусы и предатели, чего вы ждете? Что же, среди
вас нет ни одного, чтобы меня защитить? По правде говоря, я начинаю  думать,
что его превосходительство Акки прав и вы не стоите "зеленух"!
   - Хватит, Анна! - закричал Неталь. - Последний раз прошу, уходите отсюда!
Мы сейчас займемся этим человеком, он должен погибнуть!
   Акки окинул взглядом зал. Плотная группа, около пятнадцати молодых  людей
из знатных семей, продолжала перекрывать дверь, с десяток держались рядом  с
Неталем. Около стола Клотиль склонилась над Ровном, который лежал  на  полу.
"Никакой надежды, - подумал он. - Только Хассил мог бы помочь. Но жив ли  он
еще?"
   С большими предосторожностями нападающие продвигались,  и  Акка  скрестил
меч с одним из них. Его физическая сила,  навыки  поколений  его  расы  явно
превосходили любого из берандийцев, включая Неталя.  Но  их  было  десять  с
лишним!
   Шум шагов и бряцание  оружия  прозвучали  в  коридоре,  и  группа  знати,
преграждавшая дверь, в беспорядке отступила в середину зала. С щитом в одной
руке и саблей в другой в сопровождении четырех гвардейцев в легких  доспехах
появился Бушеран.
   - Проклятье! - закричал Неталь. - Не дайте  им  пройти!  И  убейте  этого
человека!
   Они бросились в атаку. Акки подумал, что пришел его  последний  час.  Ему
казалось, что он видит кошмарный сон, где он  был  обречен  наносить  удары,
удары без передышки. Один из  людей  упал  к  его  ногам,  хотя  он  его  не
коснулся. Из его спины торчала золоченая рукоятка кинжала. Затем,  внезапно,
его меч ударил в пустоту. Ни Неталя, ни кого-либо из его сторонников  больше
не было. Окровавленный Бушеран подошел к нему.
   - Прекрасная битва, господин Акки! Вы все такие на ваших планетах? Идемте
же теперь, идемте  быстрее!  Вы  тоже,  ваша  светлость.  Лошади  ждут  нас.
Возможно, мы сможем добраться  до  мест,  где  проживают  изгнанники.  Здесь
больше ничего нельзя сделать, вот все, что осталось  от  моих  лучников,  то
есть почти никого, -  добавил  он,  показывая  на  трех  раненых  воинов.  -
Остальные мертвы или  предали.  Я  бы  предпочел,  чтобы  они  были  мертвы!
Клотиль, идем, ты тоже!
   - Капитан, благодарю вас за вашу верность, и если  когда-нибудь  я  снова
вернусь на трон, я  сумею  об  этом  вспомнить.  Но  мы  не  можем  оставить
крестного в руках этих собак!
   - Нет, черт возьми! Но это усложняет дело. Как вы полагаете,  сможете  ли
вы ехать верхом, граф?
   - Я попытаюсь, капитан. Если я не смогу, оставьте меня.
   - Пьер, Жозеф, помогите графу. Давайте быстрее, время не ждет. Они прошли
по коридору и вышли на террасу. Внизу двор был пуст, несколько трупов лежало
на гранитных плитах. Они торопливо пересекли двор, проскользнули под свод  и
вышли за крепостную стену. Часовой, попытавшийся их задержать,  был  тут  же
убит.
   - Я больше не могу, оставьте меня здесь, - сказал Роан. - Прощайте, Анна!
Берегите ее, капитан, и вы тоже,  господин  Акки.  Извините  меня  Анна,  за
подозрения, вы были для меня словно дочь.
   Бушеран и Клотиль повели за собой принцессу, оставив Акки позади.
   - Оставьте, не  несите  меня  дальше,  жить  мне  осталось  совсем  мало.
Уходите, это приказ, - сказал он солдатам, которые пытались его  приподнять.
- Сохраните герцогиню, я больше не в счет!
   - Увы, мне было предначертано, что я никогда не увижу  звезд  иначе,  чем
только с помощью моего телескопа, - добавил он, обращаясь к  Акки.  -  И  не
будьте снисходительны к Берандии, она этого не заслуживает!
   - Оставайтесь здесь, в тени крепостного зубца. Я скоро приду за вами.
   Он бросился вперед мимо обоих солдат, догнал Анну, капитана и его сестру.
Они пробежали вдоль крепостной стены"  спустились  по  лестнице  и  вышли  к
северному потайному ходу. Два лучника ожидали их с оружием и лошадьми.
   - Здесь наши дороги разойдутся, - сказал координатор. - Я  должен  спасти
мой гравилет. Где я смогу вас найти?
   - Вы не пойдете с нами?
   - Я принесу больше пользы с помощью моего друга и гравилета.  К  тому  же
моя миссия не закончена. Где я смогу вас найти?
   - У изгнанников. Ближе к границам страны васков.
   - Попытаюсь там вас отыскать. Теперь отправляйтесь. Желаю удачи, Анна!
   Он исчез в темноте, затем поднялся на стену, обошел террасу  над  двором,
где находился его аппарат. Гравилет был  хорошо  освещен  факелами,  которые
горели во множестве на небольшом расстоянии  от  его  хвоста.  Его  пытались
поджечь. Несколько черных пятен - все, что осталось  от  людей,  настигнутых
фульгуратором, - усеивали плиты двора. Хассил достойно сражался. Где же он?
   Словно в ответ, тонкий голубой луч сверкнул из окон  дворца,  беран-диец,
пытавшийся пересечь двор, закачался, съежился и на глазах превратился в кучу
пепла. Почему Хассил не бежит к гравилету?  Акки  понял  это,  увидев  дождь
стрел, обрушившихся со  стен.  Он  заметил  лучников  между  зубцами  стены,
вернулся назад и снял с одного из мертвых лучников его оружие. С той  точки,
где он сейчас находился, можно, было видеть стрелков, расположившихся в ряд.
Положив стрелу на тетиву, он натянул лук и выстрелил.  Один  из  берандийцев
упал, тонкий стержень дрожал в его спине. Акки  выстрелил  снова,  убил  или
ранил другого лучника и крикнул по-исски:
   - Хассил, к гравилету, я тебя прикрою!
   Легкая тень спрыгнула во двор и зигзагами бросилась к гравилету. Один  из
лучников приподнялся, чтобы лучше прицелиться, и тут же упал  со  стрелой  в
горле. Исс Скрылся в  гравилете,  который  взлетел  до  уровня  стены.  Акки
прыгнул внутрь. Бессильные стрелы ломались о металлическую обшивку.
   - Пусти меня за руль!
   Зависнув на высоте  двух  метров  над  крепостной  стеной,  они  нашли  и
подобрали Ровна. Они уложили его на заднее сиденье. Старик едва дышал.
   - Теперь полетим в страну васков. Хассил, окажи помощь этому человеку.
   Гравилет быстро набрал высоту. Внизу,  в  городе,  на  ратуше  ударили  в
набат.

   Часть II
   ГОРЦИ

   Глава I
   ПАСТУХ
   Под  гравилётом  проносились  долины,  изрезанные  вершины  гор,  укрытые
облаками. Дальше впереди змеился. между обрывами ледник, сверкая под  лучами
восходящего солнца. Гравилет, пролетел над ним, прошел  над  высоким  горным
хребтом и спустился по спирали к плоскогорью.
   - Никаких признаков жизни!
   - А, вот и ты, Хассил! Как себя. чувствует Роан?
   - Теперь лучше, но было плохо.  Пришлось  применить  биогенические  лучи.
Ему, потребуется несколько дней отдыха.
   - Тем лучше. Он один из редких людей на этой планете,  которые  чего-либо
стоят. Я был бы сильно огорчен, если бы он умер.
   - А герцогиня, Акки?
   - Мы ничем не можем им сейчас помочь.  Онидолжны  находиться  в  лесу.  И
заметить их будет невозможно. Мы их  отыщем  позднее.  Я  доверяю  Бушерану.
Кажется, их никто нё~ преследует, они намного ушли вперед,  и  их  не  могут
сразу схватить. Впрочем, я полагаю. Неталь хвастался, когда  утверждал,  что
вся Берандия теперь его. Мы сейчас  должны  выполнить  вторую  часть  нашего
поручения, но если васки принадлежат к тому же типу, что и берандийцы, то  я
хорошо знаю, каким будет мое решение!
   - Вон там! Не том склоне, какие-то животные! И человек, как мне кажется.
   -  Вижу!  Спускаемся.  Гравилет   бесшумно   спикировал,   скользнул   по
наклонному. лугу и остановился. Акки спрыгнул на землю.
   - Хассил,  ты  останешься  здесь  с  Ровном.  Я  пойду  на  разведку.  Он
проскользнул  между  большими  обломками  скал   на   склоне.   Трава   была
ярко-зеленой и мягкой под его ногами, такой знакомой, почти  неотличимой  от
травы Новатерры или Арбора. Лишний раз он удивился отсутствию воображения  у
природы. Нужно было знать, что именно, здесь проявился необходимый результат
единства физико-химических законов -всего мироздания, и эта констатация  его
всегда удивляла. Конечно,, существу ют другие миры, где в  атмосфере  хлора,
метана или аммиака развились существа, весьма отличающиеся от  него  самого,
ксенобы. Однако на планетах земного типа  высшие  формы  жизни  были  всегда
близки. Конечно, к'таллы имели  шесть  конечностей  и  шесть  глаз,,  цо  их
метаболизм в значительной мере совпадал с метаболизмом людей, .и их кровь  -
была красной. У иссов зеленая кровь, но они очень похожи на людей,  несмотря
на свои семь пальцев. Люди-насекомые имели своих менее развитых подобных  на
Земле I или на Арборе. Мислики... Да, конечно, мислики... Но принадлежат  ли
они этой Вселенной?
   Веселый голос, зовущий  кого-то  или  какое-то  животное,  вывел  его  из
задумчивости. Он спрятался  за  скалой,  посмотрел.  Это  был  юноша,  почти
мальчик, высокого роста, но еще не  окрепший.  Он  был  в  одежде  из  кожи,
оставлявшей открытыми руки и худощавые ноги с развитой  мускулатурой.  Очень
темные спутанные волосы  нависали  над  его  треугольным  лицом  с  широкими
скулами, длинным косом с горбинкой и выступающим  подбородком.  Он  играл  с
собакой, и животное прыгало, пытаясь схватить палку,  которую  юноша  держал
довольно высоко.
   - Апорт, Ламина, апорт!
   Палка описала дугу, пролетела  над  Акки  и  ударилась  о  землю.  Собака
побежала, затормозила всеми четырьмя лапами, раскрыла пасть, чтобы  схватить
палку, затем, подняв  голову,  стала  принюхиваться.  Коротко  тявкнув,  она
замерла около Акки и оскалилась, показав клыки.
   - Ну что, Ламина, ты несешь ее?
   Собака зарычала. Юноша прыгнул за скалу и вновь появился с луком в руках.
Он шел, держа стрелу наготове.
   Акки вышел из своего убежища, подняв руки,  показывая  мирные  намерения.
Выражение подозрительности промелькнуло на лице юноши, он слегка натянул лук
и резким голосом  спросил  на  звучном  языке,  который  координатор  слышал
впервые:
   - Кто вы? Откуда вы пришли? Что вам надо?
   - Я Акки Клэр, я прилетел  с  миром  с  одной  далекой  планеты,  Я  хочу
вступить в контакт с вашим народом.
   - Мы тоже прибыли, уже очень давно, с далекой планеты. Верандийци тоже, и
мы ничего не хотим ни от них, ни, возможно, от вас! Мы покинули старый  мир,
чтобы навсегда оборвать все связи с другими людьми, - людьми, которые  вышли
на дорогу смерти! Мы не хотим никакого общения с чужеземцами, кроме тех, кто
готов принять дорогу жизни. Каким путем следуете вы, чужеземец?
   Акки улыбнулся позабывшись и опустил руки.
   - Руки! Быстро, иначе я выстрелю!
   Лук был натянут, стрела наготове. Раздосадованный, Акки вспомнил, что  он
не включил активатор силы поля,  который  делал  его  неуязвимым.  Решимость
юноши была очевидна, и он, не колеблясь, мог  бы  его  убить.  Беззвучно  он
вызвал  Хассила.  Расстояние  было  небольшим,  и  он  надеялся  с   помощью
усиливающей повязки быть услышанным.
   - Не стреляйте, юноша. Повторяю, я пришел с миром. У меня  весьма  важное
поручение к вашему народу - поручение, которое может изменить или  закрепить
навсегда ваш образ жизни.
   - Наш образ жизни был определен  раз  и  навсегда  прародителем.  Кто  вы
такой, чтобы говорить Свободному Народу о смене образа жизни?
   - Даже свободные народы... - начал Акки. - Осторожно! - закричал он,
   Позади юноши показалась чудовищная тварь. Высотой в два  метра,  обросшая
черными волосами, она имела вид сплющенного шара и держалась на  двух  рядах
коротких, почти невидимых ног. Три маленьких глаза сверкали сквозь  короткую
шерсть над огромным красным ртом, где блестели желтые заостренные зубы.
   Васк обернулся с криком: "Это тарек!" - и пустил стрелу. Она вонзилась до
самого оперения в волосатое тело. Торопливо  он  схватил  другую  из  своего
колчана, выкрикивая: "Бегите! Бегите!".
   В одно мгновение животное превратилось из шара в длинную черную  гусеницу
и, как спущенная пружина, прыгнуло. Юноша упал под тяжестью ее  массы,  Акки
лихорадочно ощупывал свой пояс, пытаясь найти отсутствующий фульгуратор.
   Собака, которая до этой минуты, дрожа и рыча, ползала в траве,  бросилась
на помощь своему хозяину. С ужасом Акки увидел, как огромная пасть открылась
и собака исчезла в ней.
   Медленно покачиваясь, гусеница сползла с человеческого тела, которое  она
накрывала, и схватила его двумя короткими цепкими  лапами.  Посылая  Хассилу
безнадежный призыв, Акки выхватил из ножен свой кинжал и двинулся  навстречу
зверю.
   Животное замерло и подобралось.  Он  не  оставил  ему  времени  прыгнуть,
скользнул в сторону  и  изо  всех  сил  ударил.  Эластичная  оболочка  легко
поддалась острию кинжала, и струя зеленой крови брызгнула ему  в  глаза.  Он
выдернул лезвие и нанес несколько ударов с отчаянием безнадежности, прорезая
длинные борозды в теле чудовища.  Наконец  от  смертельного  удара  животное
упало на землю. Его бок превратило в лохмотья, но это не уменьшило его  сил,
животное  снова  прыгнуло.  Акки,  присев,  с   трудом   отразил   атаку   и
почувствовал, что что-то острое  рвет  ему  плечо.  Он  выпрямился  с  ножом
наготове и все еще шатаясь. Около его уха прошел тонкий голубой  луч,  и  он
услышал, словно это была небесная музыка, тонкий  звон  фульгуратора.  Тарек
под смертоносным лучом судорожно сжался и свернулся в  шар.  Запах  горелого
мяса заполнил воздух, но Хассил выключил луч только тогда,  когда  животное,
превратилось в обугленную массу.  Акки  почувствовал  глухое  покалывание  в
плече, увидел опрокинувшееся небо и упал в забытьи.
   Он проснулся, лежа под знакомым прожектором биогенических лучей. Повернул
голову: его плечо было опухшим и синим, но боль прошла. Рядом  с  ним  лежал
васк. Хассил управлял прибором, меняя силу облучения. Полный  покой  охватил
Акки, и он погрузился в сон.
   Когда он снова пришел в себя, прожектор  был  отключен,  а  Хассил  сидел
рядом с операционным столом.
   - Я сделал все, что мог, но это потребовало много времени!  Ты  оставался
без сознания в течение двенадцати часов, и мне для тебя  пришлось  превысить
шесть доз!
   - Шесть доз? Но тогда...
   - Тогда нужно было бы, чтобы ты провел какое-то время в  лечебном  центре
Рессана после нашего возвращения, чтобы уничтожить  несколько  беспорядочных
клеток, которые могут развиться. Я не знаю, какой яд  это  ужасное  животное
выделяет, но, к счастью, его действие замедленно, однако  его  очень  трудно
побороть организму. Я боялся, что придется тебя погрузить в анабиоз и  сразу
же возвращаться...
   - Что с юношей?
   - Он еще спит. Но с  ним  было  проще.  У  него  было  сломано  несколько
косточек, и ему двух доз вполне хватило.
   - Роан?
   - Я здесь, дорогой друг. Ваши научные достижения  действительно  чудесны.
Никогда никто не выживал после укуса асниса, или сюжегорри,  как  их  иногда
называют васки, тарек - это название на языке бринноэ. К счастью, они  редки
и живут обычно гораздо дальше к югу.
   Акки поднялся.
   - Где мы, Хассил?
   - На высоте  четырех  тысяч  метров,  если  использовать  новатеррий-скую
систему мер. На восемь брюннов, говорим мы на Элле. Точно над  местом  твоей
героической битвы. Я остался здесь, чтобы посмотреть, .возможно,  кто-нибудь
позаботится о судьбе  нашего  юного  друга.  Пока  еще  Никто  не  появился.
Смотри-ка, он просыпается!
   Васк протирал глаза и смотрел вокруг себя.
   - Может, быть, я умер, - мечтательно  спросил  он.  -  Может  быть,  я  у
предкЪв? Да нет, я вижу здесь машины, а там не должно быть машин!
   Какое-то время он смотрел на Хассила, потом на Ровна и, наконец, на Акки.
   - Вам удалось спастись, чужеземец? А я - я же был задет! В таком случае я
должен быть мертв!
   - Вы живы. Мой друг Хассил прибыл вовремя и убил, тарека.
   - Я прибыл слишком поздно, - сказал исс, - хорошо, что Акки убил животное
ножом, чтобы вас спасти, при этом почти расставшись с жизнью.
   Он поедал Акки свою мысль:
   - Хватит скромничать! Так оно и было, и  это  нам  пригодится  для  нмвих
будущих отношений с его народом, пусть он это знает!
   - Ножом! Вы его убили ножом?
   - Нет, только ранил. Хассил его прикончил фульгуратором.
   - Если вы его ранили, это все равно, что убили, он не сможет выжить.
   - В таком случае это сделали вы вашей стрелой!
   Васк с раздражением пожал плечами.
   - Откуда же вы прибыли? Стрелой нельзя убить тарека, если ие попасть  ему
в сердце. Иначе рана будет слишком миленькой,  кровь  не  будет  течь  и  он
выживет. Нужен нож, но очень редко, кто может  смертельно  ранить  тарека  и
остаться живым!
   Жестом, полным благородства, он протянул свои руки.
   - Вы спасли мне жизнь и если вы не из берандийцев, я буду вам  обязан  до
тех пор, пока не смогу сам отплатить вам тем же, и буду вашим другом на  всю
жизнь.
   - А если бы я был .берандийцем?
   - В этом случае я должен был бы вам только цену за себя  -  пять  слитков
золота.
   Он повернулся к Роану.
   - А это берандиец. Что он здесь делает?
   - Он вынужден бежать со своей родины.
   - Он просит убежища?
   - Во имя Земли, я прошу  убежища,  -  медленно  произнес  Роан.  -  Тогда
ступайте с миром.
   - Что все это означает? - спросил Акки.
   - Это означает, мой дорогой друг, - ответил берандиец, - для того,  чтобы
вам избежать неприятностей, а также потому Что я не  разделяю  предубеждений
моего народа в отношении васков, я попросил у них  гостеприимства,  обязуясь
этим никогда не брать в руки оружия против них. Что  делает  из  меня,  если
говорить о Берандии, вечного изгнанника.
   - Что-то подобное существовало у  Креннов,  до  объединения  их  мира,  -
сказал Хассил. - Всё первобытные или почти первобытные народы  дают  убежище
врагам по их просьбе.
   Юноша размышлял.
   - Как же произошло, что вы не будучи берандийцем и вот он, кто походит на
бринна не будучи им, так хорошо говорите на языке васков? Что  касается  его
(он указал на Ровна), нет ничего удивительного. Кое-кто из берандийцев знает
наш язык.
   - Мы не говорим на вашем языке, - ответил Акки и объяснил как .они  могут
обмениваться мыслями.
   Молодой человек с удивлением слушал.
   - У вас поручение, которое вы должны исполнить?  Позвольте  мне  об  этом
доложить Совету Долин.
   - Мы можем передвигаться быстрее с помощью нашего гравилета.
   Они прошли к пульту управления, и Хассил включил  внешний  екран.  Далеко
внизу обозначились склоны, по которым двигались какие-то животные.
   - Мои овцы! - закричал васк. - Мы же летим словно орлы!
   - Орлы? - спросил координатор. Это  земные  птицы  или  же  вы  дали  это
название каким-либо летающим формам этой планеты?
   - Это земные птицы, - сказал васк с гордостью. - Там,  где  живут  васки,
живут орлы. Предки привезли их с собой. Мы их кормили до тех пор, пока дикие
земные животные смогли расплодиться настолько, чтобы орлам было чем питаться
на воле. Впрочем, теперь они могут питаться также животными этой планеты, во
всяком случае некоторыми, совсем как мы. Высадите меня на  землю,  я  должен
отогнать свое стадо, день уже угасает.
   - Сможете ли вы нас проводить к вашему народу?
   - Я должен отогнать свое  стадо.  Деревня  находится  в  верхней  долине,
позади этой горы. Вас там хорошо примут... если я смогу прибыть раньше вас.
   - Хорошо. Мы будем за вами следить сверху.

   Глава II
   ДЕРЕВНЯ СРЕДИ ВЕРШИН
   В сумерках деревня выделялась более темным пятном  на  склоне  горы,  над
горным потоком. Хассил  включил  экран  ночного  видения  и  довольно  четко
обозначились дома с их широкими крышами и с  навесами  со  стороны  фасадов.
Внешние балки были выкрашены красно-коричневой краской. В центре деревни, на
большой площади, высилась белая стена с округленным верхом, от которой, чуть
ниже, отходила другая, перпендикулярная  ей  стена.  Почти  со  всех  сторон
сходились стада овец, коров и других,  не  знакомых  координаторам  животных
этой планеты.
   Они подождали, пока  все  стада  возвратятся  в  свои  стойла,  чтобы  не
напугать животных, затем гравилет опустился вертикально на площадь.  Подошла
группа  мужчин,  которую  вел  юный  пастух.  Всё  ониДыли  высокого  роста,
худощавые, но широкоплечие, их лица повторяли  характерные  .черты  молодого
васка. Худой, державшийся  прямо  старик,  в  руках  которого  был  посох  с
резьбой, подошел к гравилету.
   -  Чужеземцы,  вы  пришли  с  миром,  и  земля  васков  будет   для   вас
гостеприимной. Однако вы не васки  и  не  можете  на  ней  обосноваться,  по
крайней мере пока не попросите убежища, - сказал он торжественно.
   - Я  не  имею  желания  здесь  обосновываться,  -  ответил  Акки.  Старик
улыбнулся.
   - Эти слова в качестве Хранителя Обычаев я обязан был вам сказать. Теперь
позвольте мне вас поблагодарить за то, что вы спасли моего  внука  Икера.  И
сказать вам также, что в наших хрониках известны только  три  случая,  когда
тареков убивали ножом. Два первых были убиты Драотцом!
   - Мне повезло, и мой друг Хассил прибыл вовремя, чтобы добить  зверя,  до
того как он смог убить меня.
   - Икер мне сказал, что у вас есть к нам поручение. Каким бы оно ни  было,
должен решать Совет Долин. До  того,  как  он  соберется,  вы  будете  моими
гостями.
   Дом возвышался над потоком, через который был  перекинут  каменный  мост.
Спустившаяся ночь наполнилась  незнакомыми  шумами  -  гулом  реки,  криками
домашних животных, отдаленными завываниями незнакомых зверей, охотившихся  в
горах, голосами мужчин, смехом детей. Все это под красноватым  светом  Лооны
создавало новую для Акки картину, сильно отличавшуюся от того, что было  ему
знакомо в других местах. Это были не безмятежный покой Эллы, где не  увидишь
стоящих рядом трех домов, не исполненное силы спокойствие городов на Арборе,
не гордая беззаботность Новатерры. Тем более это не было трусливым молчанием
Вермонта - столицы берандийцев, которое тревожила лишь перекличка часовых, и
ничто не шло в  сравнение  с  давящей  необъятностью,  которую  он  когда-то
испытал в степях Дзеи, когда ночной ветер шептался в травах и краснел  огонь
у входа в пещеры палеолита.  Это  просто  спустилась  ночь  на  пасторальную
цивилизацию, вечерний покой, когда стада вернулись и работы были  закончены,
люди наслаждались  досугом  перед  сном.  Неясно  вначале,  а  затем  вполне
осознанно он пожелал насладиться хоть на время этим покоем.
   Дом был просторный, обставленный массивной деревянной резной мебелью. Они
сели вокруг тяжеловесного стола  на  скамьи.  Старик  позвал,  и  вошли  две
женщины.
   Одна из них - среднего возраста, высокая и стройная, в ней, пожалуй, было
больше  величия,  чем  изящества.  Похоже,  что  раньше   она   была   очень
красива^Вторая - совсем юная, тонкая и гибкая, с черными как ночь волосами и
темными глазами, с чертами лица, которые, не будучи совершенно  правильными,
имели особую красоту, освещенную тайнами души.
   - Моя сестра. Моя внучка Арги. Это все, что осталось от  семьи  Иригарая,
еще Икер и я сам. Остальные... Он повернулся к Роану.
   - Остальные были убиты вашими! О! Я вас не обвиняю  в  смерти  моих  трех
сыновей, они пали в боях. Но моя жена и их мать... Одна из ваших  экспедиций
их уничтожила, в то время мы жили ниже, ближе к границе.  Я  знаю,  что  это
были не ваши люди, граф Роан, я вас знаю и знаю также,  что  вы  никогда  не
допускали убийства женщин и детей вашими солдатами. Но другие...  Ваш  барон
Неталь, например.
   - Мне тоже придется свести с ним счеты, как только закончится моя миссия,
- сказал Акки. - Знаете ли вы, что этот Неталь велел убить герцога  Верандии
и захватил власть?
   - Нет. Это слишком серьезно и означает скорую войну. Что случилось с юной
герцогиней?
   - Ей удалось бежать с помощью капитана лучников...
   - И с вашей, сеньор, - прервал Роан.
   - Это неважно. Она постарается найти убежище у изгнанников.
   - Хм! - сказал васк. - Среди изгнанников  есть  жестокие  люди,  было  бы
лучше попросить убежище у нас.
   - Поверьте, что она это  сделает,  лишь  потеряв  последнюю  надежду.  Мы
должны попытаться найти ее в течение нескольких дней.
   Женщины подали золотистый медовый напиток.
   - За успех вашей миссии, чужеземцы, если она не будет враждебна для  нас!
- сказал старый Иригарай. - И за войну тоже. Пусть она будет победной. И  за
будущее Берандии. Пусть ею правят справедливые люди!
   На столе на длинном блюде  дымилась  почти  целая  туша  оленя.  Глиняные
тарелки были немного грубоваты, но красивой формы..
   - Ваш друг, похожий на бринна, сможет ли он разделить с нами  трапезу?  -
обеспокоился васк. - Бринны совсем не могут есть нашу пищу.
   -  Хассил  может  есть  это  мясо.  Ни  один  иэ  продуктов,  которые  мы
употребляем, не ядовит для него.  В  противном  случае  и  нам  пришлось  бы
избегать их пищу.
   Акки с удивлением отметил, что  женщина  средних  лет  занимала  почетное
место и правила за столом. Однако все то, что он успел заметить  в  деревне,
не говорило о матриархате.
   - Вы окажете нам  честь,  расположившись  на  ночлег  под  нашей  крышей,
чужеземцы? - спросила она. - Места у нас, к счастью, хватает.
   - Благодарю вас, - ответил Акки.
   Из-за дворцового переворота в Вермонте время торопило, и, все, что  могло
его сблизить с васками, было сейчас насущно необходимо. Он почувствовал, что
его ноги что-то коснулось, наклонился и взял на руки небольшое животное.
   - Это миссдольс! Нет, земной кот.
   Кошка запротестовала, ощетинилась и показала клыки.
   - Не сделайте ему больно, чужеземец, - крикнула девушка. - Это мой кот!
   - Да я и не хотел этого! Посмотрите.
   Успокоенный, кот свернулся калачиком у него на коленях.
   - У нас тоже есть кошки на нашей планете.
   - А где ваша планета? - спросил старик.
   - Далеко, очень далеко. Я обо всем этом расскажу на  Совете  Долин.  Так,
кажется, называется ваше правительство?
   - Какое правительство? У нас нет правительства! Васки - .свободный народ!
   - Но как же вы решаете споры между деревнями или между людьми?
   - Совет выслушивает и сравнивает противные стороны и принимает решение.
   - И оно соблюдается?
   - И да и нет. Если нет, то тем хуже для того, кто не подчиняется. Он  сам
себя исключает из общества, и никто с ним не разговаривает до тех пор,  пока
он не подчинится.
   В  течение  какого-то  времени  они  ели  молча.  Акки  чувствовал   себя
охваченным атмосферой спокойной уверенности, которая исходила от всех васков
в этом доме. Хассил это тоже почувствовал и сказал:
   - Они делают честь твоей расе, Акки.
   - Не будем судить строго. В Берандии тоже есть славные люди. По окончании
обеда они сели около большого  камина,  где  потрескивали  дрова.  Выла  еще
весна, и в горах ночи стояли  прохладные.  Открылась  дверь,  вошел  молодой
мужчина. Он тоже был высокого роста и полностью представлял собой этнический
тип хозяев. Иригарай его представил.
   - Отсо Иратзабаль, он скоро будет мужем моей внучки. Юноша  сел  рядом  с
девушкой, и между ними сразу же начался оживленный разговор.  Отсо  вернулся
из разведки на нижних территориях. Вблизи берандийской  границы  он  заметил
сосредоточение войск на территории Берандии, около входа в  долину,  которая
вела к деревне.
   - Вы не боитесь, что вас атакуют этой же ночью? - спросил Акки.
   - Нет. Им вначале необходимо  преодолеть  теснины  Арритзаменди,  которые
постоянно охраняются. Или же они должны идти в обход через перевал Уршило  и
плато Ордоки. Дальше к северу проход через Эзюретаколепоа, но у бриннов  там
большие силы, это для них священное место, несмотря на то, что находится оно
на  земле  васков.  С  нашего  согласия  они  его  усиленно  охраняют.  Нет,
берандийцам понадобилось бы две недели, чтобы представлять настоящую угрозу.
До тех пор Совет соберется, и мы вновь по ним ударим.
   - Хотел бы и  я  так  думать,  -  спокойно  сказал  Хассил.  Волна  гнева
пробежала по маленькой группе васков, Акки с удивлением взглянул на исса.
   - Оружие предков, Акки. Теперь, когда Неталь стал герцогом, у него  ключи
от арсенала. Это он должен был сделать в первую очередь. Акка поморщился.
   - Действительно, Иригарай, мы не подумали об этом. У  них  оста-лося",  о
чем мне рассказал герцог, кое-какое оружие, привезенное с Земли, хотя  я  не
знаю, что это за оружие.
   - Они его никогда не использовали  против  нас,  а  бринны,  те,  которые
испытали на себе его силу, не вернулись... и не могли рассказать что-либо об
этом оружии, - озабоченно сказал старый васк.
   - Я его знаю, - вмешался Роан. - Я побывал в арсенале при старом герцоге,
дедушке Анны. Там имеется оружие, похожее на ваши фульгураторы, Акки. Вполне
возможно, оно неисправно, хотя в  Берандии,  конечно,  ходят  другие  слухи!
Имеются также ружья,  пулеметы,  пушки,  и  для  них  -  большое  количество
боеприпасов!
   - Но вы будете  на  нашей  стороне,  не  так  ли?  -  сказал  Иратзабаль,
повернувшись к Акки.
   Смущенный координатор попытался выиграть время.
   - В этой войне, в настоящее время, мои  симпатии  На  вашей  стороне.  Но
вначале мы должны рассказать вашему Совету о задачах нашей миссии и услышать
его версию всей вашей истории. Берандийцы обвиняют вас  в  том,  что  вы  не
помогли им, когда они терпели бедствие...
   - Это ложь! Мы им предложили  .помощь,  при  условии,  конечно,  что  они
признают наш  суверенитет  на  этой  земле,  оставят  свои  машины  и  будут
следовать Жизненному Пути!
   - А также, чтобы они не уничтожали наших союзников бриннов, как  они  уже
начали это делать, - добавила юная Арги.
   - Это правда, Роан?
   -  Частично.  Действительно  состоялись  переговоры  между  их  и  нашими
предками,  переговоры,  которые  не  имели  успеха.  Условия,   поставленные
васками, были жесткими, вы это  могли  видеть.  Наши  предки  были  горды  и
отказались.
   - Они были глупы, - вмешался Икер.
   Старый васк выпрямился во весь свой рост.
   - Спокойно, Икер! Нельзя ругать изгнанника, который  попросил  убежища  и
который, к тому же, пожилой человек!
   Молодой человек с достоинством поклонился.
   - Извините мне мою молодость, господин Роан.
   - Тем не менее вы правы. Они были глупы не только потому, что  не  хотели
принять ваши законы и пытались навязать вам свои, но главным образом потому,
что плохо обращались с бриннами.
   - Прошлое мертво! Уже поздно, и наши гости устали. Скоро свет  засверкает
на вершинах. Идемте спать, - сказал как отрезал старые васк.
   Акки с трудом просыпался. Он с любопытством рассматривал коричневые балки
потолка, стены, выбеленные известью, массивную мебель. Он Хорошо выспался на
постели .с чистыми простынями из грубой ткани. На другой постели, в  той  же
комнате, Хассил тихонько  насвистывал  исскую  мелодию,  раздражающую  своей
сложностью. Было довольно светло, и все  в  деревне  уже  давно  проснулись.
Координаторы быстро оделись и прошли в общий зал. Иригарай уже  поджидал  их
там.
   - Совет соберется как можно скорее и состоится здесь в вашу честь.  Ночью
были зажжены призывные огни, и члены Совета, таким образом, предупреждены.
   - Сколько времени им потребуется, чтобы прибыть?
   - Относительно немного для тех, кто в долинах. Семь Долин  расположены  в
виде звезды, и деревни находятся в верхней их  части.  Проходы  в  эту  пору
нетрудные. Но тем, из порта Биаррица, потребуется дней десять. Вы  уже  ели?
Арги!
   Девушка вошла, и Акки смог впервые  увидеть  ее  днем,  а  не  при  свете
масляных ламп. Она по-своему была так же  красива,  как  и  герцогиня  Анна:
почти одного с ней возраста, такая же сильная, уверенная в  себе,  но  более
спокойная. Арги поставила перед ними мясо и черный хлеб, а  также  графин  с
напитжом, который  васки  получали  из  плодов  одной  из  лиан  с  красными
листьями.
   В дверном проеме мелькнула тень, появился Отсо. Он почтительно  обратился
к старому Иригараю.
   - Отец, не могли бы вы попросить чужеземцев переместить их  металлическую
птицу, которая находится перед фронтоном?
   Старик  объяснил,  что  площадка,  на  которой  они  приземлились,   была
предназначена для игры в мяч, а поскольку был день отдыха, то, кроме часовых
в их горных гнездах и кузнецов, кующих оружие, никто из мужчин не работал.
   - Охотно. Где нам посадить гравилет, чтобы он никому не мешал?
   - На лугу.
   - Я иду, - сказал Хассил.
   Гравилет вертикально взмыл а небо.
   Четверо юношей подошли и начали игру.  Акки  восхищался  их  гибкостью  и
ловкостью. Действительно, эти васки были  прекрасными  образцами  землян.  И
хотя у Акки не было никакой склонности к древней философии,  он  предпочитал
античные мифы васков берандийской Средневековой мешанине.
   Самым быстрым, самым уверенным был  бесспорно  Отсо,  и  самым  спокойным
тоже. У него не срывалось ни жеста  досады,  ни  бранного  слова,  когда  он
случайно пропускай мяч.
   Партия окончилась и Акки поднялся.
   - Могу я тоже попробовать?
   Удивленные васки посмотрели друг на друга, затем  один  из  них,  смеясь,
протянул ему мяч. Акки взвесил его на руке, ощупал. Мяч был  очень  твердый,
обтянутый кожей. Он подбросил его и резко послал в  стену.  Мяч  ударился  о
фронтон, отскочил. Он оказался  именно  там,  где  нужно,  чтобы  его  вновь
подхватить. Один из юношей Вступил в игру, и в течение нескольких минут  они
обменивались быстрыми бросками.
   Отсо подошел к Акки.
   - Похоже, игра вам знакома?
   - Она же пришла к вам с Земли, не так ли?
   - Да, но она всегда была нашей игрой. Другие земляне приняли ее и  играли
более или менее сносно...
   - Мы, на нашей планете, тоже ее знаем.
   - Хотите сыграем настоящую партию?
   - Каковы ваши правила?
   Отсо объяснил.
   - Они незначительно отличаются от наших. Согласен. Несмотря на то, что на
Новатерре Акки был чемпионом по игре в пелот,  он  скоро  заметил,  что  ему
придется иметь дело с сильными соперниками. В его команде  был  совсем  юный
игрок, а им пришлось состязаться с Отсо и еще одним васком постарше.  Долгое
время игра была безрезультатной. В конце концов  они  проиграли,  но  весьма
почетно. Весь  в  поту,  Акки  направился  к  скамейке,  чтобы  сесть,  и  с
удивлением остановился. Добрая половина деревни была  здесь  и  смотрела  на
него. Отсо подошел к нему улыбаясь.
   - Вы очень сильны! Вы заслуживаете быть васком. И он ушел, чтобы найти  в
толпе Арги.
   - Знаете ли вы, что состязались с чемпионом Сем Долин? -  спросил  старый
Иригарай. - А если бы Арамбитз, игрок вашей команды, не был так юн,  вы  бы,
возможно, выиграли. Я не знаю, какая цель вашей  миссий,  но  вы  ее  начали
хорошо.
   Акки про себя улыбнулся: "Инструкция для молодых координаторов. Глава II,
параграф 6: Одно из самых несомненных средств завоевать Доверие  какого-либо
народа, стоящего на начальной стадии развития, - это Принять участие в одной
из их игр. Однако не нужно слишком стараться  и  нельзя  побеждать  местного
чемпиона, кроме случаев, когда речь идет о поддержании престижа".
   По  правде  говоря,  его   поражение   не   было   притворным.   Отсо   в
действительности был сильнее. Но  он  тоже  достаточно  поволновался,  чтобы
завоевать его уважение, не вызывая ревности.
   Когда вернулся Хассил, их на Площадке заменили другие игроки.
   - Гравилет на месте, готов к  взлету,  как  только  будет  необходимо.  Я
сделал небольшой круг над лесом. Почти невозможно что-либо увидеть,  но  мне
все же удалось заметить по дыму костров несколько лагерный стоянок.  Их  там
примерно пять больших, внизу долины, со стороны верандии, и одна  маленькая,
очень далеко. Возможно, это Бушеран и герцогиня?
   - Надо было спуститься и посмотреть. Лес в эту пору  не  место  для  юной
девушки, даже если это такой маленький демон, как Анна, и с нею Два или  три
верных человека, готовых пожертвовать собой.
   - Невозможно. Там  не  было  поляны,  дым  еле  пробивался  сквозь  ветви
деревьев.

   Так прошло пятнадцать дней. За  это  время  Акки  освоился  с  Простой  и
здоровой жизнью своих хозяев. Несмотря на то,  что  тень  войны  висела  над
ними, здесь, казалось,  ничего  не  изменилось.  Каждое  утро  юные  пастухи
уходили со стадами в ближние горы, продолжались полевые работы. Только труба
кузницы дымила с утра до вечера, и звонкий  стук  молотков  придавал  особое
звучание  лихорадочной  деятельности   оружейников.   По   вечерам   мужчины
собирались и тренировались в стрельбе из лука или  метании  из  пращи.  Акки
часто принимал участие в этих упражнениях и снова завоевал уважение  васков,
посылая почти все стрелы в цель. Время  от  времени  разведчики  поднимались
вверх по долине и приносили последние новости. В Берандии вражеские силы все
больше концентрировались. Несколько раз координаторы летали на  гравилете  в
надежде найти Анну и ее спутников, во растительный  покрой  леса  был  очень
плотным, и они ничего не могли заметить.
   Затем наступил день Совета. Акки в то утро засмотрелся на четырех васков,
с азартом игравших в пелот. Звук горна  раздался  над  долиной,  люди  стали
собираться.
   - Делегаты из долины Сара,  -  сказал  Иригарай.  -  Это  наши  ближайшие
соседи.
   Игра закончилась, люди занялись более  серьезными  приготовлениями.  Сидя
перед дверями своих домов или на скамьях, они  осматривали  оружие:  большие
луки, кожаные пращи, короткие кинжалы, боевые топоры, тяжелые острые мечи. В
кузнице, звон молотов, казалось, усилился.
   Подошел Отсо и положил свою правую руку на Плечо Акки. Одного роста,  они
представляли собой два различных типа; васк - широкоплечий, с узкой талией и
тонкими чертами лица, несмотря на широкие скулы, с орлиным носом  и  острыми
темными глазами; Акки - светловолосый, с серыми, слегка  раскосыми  глазами,
которые выдавали его частичную принадлежность к предкам по линий синзунов, а
не землян, с чеканным лицом - прямым носом и выступающей  челюстью.  Похоже,
он был на добрых двадцать килограммов тяжелее.
   - Чужеземец, это война! Наши часовые  заметили  берандийскую  армию.  Она
разделена иа две части; одна поднимается к нашим долинам, большая  же  часть
продвигается к северу и начнет атаковать бриннов, чтобы  затем  повернуть  в
нашу сторону через плоскогорье. Сове" вскоре Соберется, чтобы выслушать ваше
сообщение, но в любом случае он должен был собраться из-за войны. Ваш приход
позволил нам выиграть время.
   Затем он резко обратился к нему на ты:
   - Будешь ли ты сражаться на нашей стороне? Ты жил в Верандии, и ты должен
спасаться бегством от этих собак.  Ты  знаешь,  чего  они  стоят.  Если  они
победят, то на свободных землях  васков  будет  рабство  для  наших  женщин,
смерть нашим старикам и нашим детям! О, мы уверены, что победим, если они не
будут применять противозаконное оружие. Но если они используют адское оружие
своих проклятых предков, которое те им передали, воспользуешься ли ты  своим
против них? Я полагаю,  что  их  оружие  будет  словно  зубы  собаки  против
стального клинка?
   - Лучше сравнить их с зубами мыши. Но я надеюсь, что войны  не  будет.  Я
прибыл, чтобы покончить с войнами на этой планете. Отсо разразился смехом.
   - И ты жил в Берандии! Мы с удовольствием обойдемся без  войны!  Но  они?
Что они будут делать без своих рабов, эти изнеженные горожане?
   - Изнеженные? Не настолько, Отсо, и именно в этом опасность.
   - О, да! Они отважны в битве, это верно, но, кроме сражений,  они  ничего
не хотят делать! Они охотятся только ради удовольствия,  а  не  из-за  того,
чтобы обеспечить себя едой, а когда  охота  неудачна,  они  возвращаются  со
смехом! Они не пашут землю, не пасут скот, не гнут ткани!  Все  это  за  них
делают рабы!
   - Не только рабы, простые люди  тоже.  Я  полагаю,  у  них  есть  храбрые
моряки. . !
   - Да, это верно. Однако наши отважнее, по крайней мере- те, кто берет  их
суда на абордаж.
   - У них тоже есть несколько  знающих  людей,  таких,  как  Роан,  которые
стараются познать тайны природы...
   Отсо поколебался с ответом:
   - Разве Они правы? Праотец говорил, что тайны природы не  должны  быть  у
нее вырваны, из этого ничего хорошего для человека не получится.
   - Мы пытаемся вызнать у природы возможно больше  ее  тайн,  и  это  очень
хорошо. Иначе мислики... Впрочем, об этом я буду говорить на  вашем  Совете.
Вы сами разве не испытываете Любопытства? Вам не хочется  узнать,  например,
почему и как растут растения?
   - Конечно, иногда. Но Праотец говорил, что знание делает человека  жадным
и злым.
   - Я в это не верю. Человек может быть злым независимо от того, кто  он  -
ученый или невежда. Безусловно, если он ученый, он станет более опасным.  Но
зато добрый человек будет иметь больше могущества  для  того,  чтобы  делать
добро.
   - Возможно. Это не мне решать.  Так  будешь  ли  ты  сражаться  на  нашей
стороне?
   - Нет, Отсо. Я не имею права вмешиваться в ссоры между  жителями  планет,
на которых я нахожусь, разве что для их прекращения. Но я могу  вам  обещать
одно: если берандийцы будут использовать против вас высокотехничное  оружие,
я сделаю так, что это оружие станет для них бесполезным. Это все, что я могу
сделать, по крайней мере, если сам' не  буду  атакован.  В  этом  случае  я,
безусловно, буду защищаться. Но я хотел бы до начала Совета задать  вам  ряд
вопросов. Каковы ваши отношения с бриннами? Правда ли то, что они каннибалы?
   Васк на какое-то время задумался.
   - Наши отношения? Хорошие. Нам принадлежат горы и море, им  -  равнина  и
леса. Праотец вступил в союз с ними еще в самом начале. С тех пор этот  союз
не нарушался. Я много  раз  охотился  вместе  с  ними.  Отдельные  животные,
которых они убивают, могут быть съедобными и для нас. Не все. Я полагаю, что
в дружбе они верны. Что касается того, каннибалы они или нет, - не знаю.  Во
всяком случае, они никогда не  ели  васков.  У  них,  говорят,  есть  обычай
приносить в жертву людей, но свидетельств этого я никогда не видел.
   - Они живут в деревнях?
   - Иногда. Чаще в пещерах, рядом с Тремя озерами. Их оружие из камня.
   Прозвучал новый сигнал трубы. Делегаций прибывали теперь одна за  другой.
На площади их ожидала плотная толпа. Были вынесены большие столы для  общего
обеда, который должен был предшествовать заседанию Совета. Столы  расставили
в тени огромного дерева с густой листвой.
   - Я хотел вас просить еще об одном, Отсо. Я вам объяснил, каким образом я
могу сделать так, чтобы вы меня понимали. Но для того, чтобы говорить  сразу
с несколькими людьми, мне  было  бы  удобнее  узнать  ваш  язык.  У  меня  в
гравилете есть аппарат, который позволит его  изучить  за  Тридцать  секунд,
если вы захотите мне помочь. Он соединят нас,  и,  если  вы  в  этот  момент
подумаете о том, каким образом следует что-либо произнести на вашем языке, я
получу доступ к вашим языковым центрам и немедленно буду знать язык  васков.
Вы. согласны?
   - А я буду ли я знать ваш язык?
   - Если захотите, но зачем это вам сейчас?
   - Хорошо, я согласен.
   Обед подходил к концу. Акки был удивлен его  скромностью:  жареное  мясо,
чистая вода. По всей вероятности, васки не хотели начинать  Совет  с  полным
желудком и туманной головой. Женщины убрали, со столов, которые  были  затем
сдвинуты в виде подковы вместе с тяжелыми -скамьями. Мало-помалу вея площадь
вокруг тенистого дерева  опустела,  девушки,  женщины  и.  дети  ушли.  Акки
поднялся, ;за ним Хассид; они тоже хотели уйти. Старый высокий васк задержал
их.
   - Ты, чужеземец с золотистыми волосами, ты спас жизнь одного  из.  васков
ценой собственной крови. Ты, кто похож на  наших,  друзей  бриннов,  ты  его
товарищ. На основании нашего закона вы можете присутствовать  на  заседании'
Совета. Кроме того, если верить Иригараю, у вас есть что сказать нам.
   Акки сел и увидел рядом с собой Отсо.
   - Почему вы проводите заседание  снаружи?  Разве  у  вас  нет  достаточно
просторного зала?
   - В доме командуют женщины. Снаружи - мужчины,  и  это,  хорошо.  Праотец
этого пожелал: в своей Мудрости.
   - А если испортится погода?
   - Тогда для этого есть наверху пещера. Теперь  помолчим.  Будет  говорить
Хранитель.
   Иригарай я качестве Хранителя пригласившей деревни занял  почетное  место
посредине подковообразного стола.
   - Братья; вначале на старой планете был народ васков, гордый и свободный.
Но в то время как он оставался верен мудрости предков, другие народы  вокруг
него вступили в союзе демонами и, позаимствовав их магию, построили  машины,
которые упразднили труд людей. Эти,  машины  унизили  их  достоинство.  Люди
превратились в рабов машин,, целые дни питая их или  занимаясь  ими,  вместо
того, чтобы жить просто, на воздухе, как .должны жить люди.  Соблазны  такой
жизни: без усилии привлекли  и  васков,  и  мало-помалу  они  тоже  изменили
Истине.
   Тогда среди них восстал  один  человек.  На  старой  планете  битва  была
проиграна. И  вот  он  в  свою  очередь  позаимствовал  колдовство  демонов,
построил огромную машину, способную преодолеть  небесную  бездну,  заботливо
выбрав себе друзей и подруг, отправился с ними на, поиски свободной земли!
   Долгое время они блуждали, не находя ее, приземляясь таи и здесь, беря на
других  планетах  хороших  или  полезных  животных  (^Вод  откуда   появился
олень-прыгун"! - подумал Акки), и наконец прибыли  на  планету,  которая  им
подходила, вот эту, мы на ней  живем.  Они  высадились  на  плато  Ордоки  и
построили первую деревню, Тогда Праотец пустил машину одну в  бесконечность,
чтобы никто не мог вернуться на, старую Землю и никто бы не знал, где  нашли
пристанище васки.
   Они так жили в деревне в течение  одного  поколения,  свободные,  .борясь
против враждебной природы. На закате своей жизни Праотец обнаружил бриннов"и
вступил с ними в союз, который никогда не прерывался.
   Однажды в нашем  небе  появилось  пять  машин.  Плохо  .управляемые,  они
разбились на восточном берегу, и одна из них,  упавшая  в  Соленых  болотах,
взорвалась. Но чужеземцы не погибли и начали строить; поселки.
   Мы могли бы их уничтожить, когда они были еще слабы,  но  Закон  говорит:
"Ты не прольешь человеческую кровь!". Итак, мы их не убили, .  напротив,  мы
предложили им объединиться  с  нами  и  пойти  вместе  по  пути  Жизни.  Они
отказались и предложили нам вступить в союз с ними, чтобы строить их города.
Конечно, мы не согласились и оставили их с миром, попросив только об одном -
не трогать наши горные земли.
   Но вскоре мы увидели их  гнусность.  Племена  бриннов,  которые  жили  на
территориях, куда они  попали,  были  уничтожены  или  превращены  В  рабов.
Некоторые их сограждане стали также крепостными,  их  вожди,  вместо'  того,
чтобы  быть  избранными  и  утвержденными  народом,  стали   наследственными
тиранами.
   Вскоре под самыми  ничтожными  предлогами  они  стали  нападать  на  нас.
Пролилась кровь, их и наша. С тех пор мы за ними следим с опасением, и время
от времени нам приходится напоминать им, что васки - свободный народ!
   Не все, однако, прогнило, и в течение последних лет мы  начали  надеяться
на долгий мир. Герцогом Берандии на этот раз стал разумный и добрый человек,
его Поддерживали наиболее сильные вассалы, граф Роан И талантливый и честный
полководец Бушеран, у которого одна из бабушек была васка, -  поэтому  он  и
принял имя Бушеран де Мон,  -  Бушеран-горец.  К  несчастью,  мы  узнали  от
чужеземцев, которые присутствуют на нашем Совете, что герцог  убит,  капитан
Бушеран стал беженцем, а граф Роан попросил убежища у нас. Пронесся  возглас
удивления.
   - Кто же правит в Верандии? Вы думаете, герцогиня  Анна?  Нет,  Герцогиня
сама стала беженкой  именно  тогда,  когда  благодаря  этим  чужеземцам  она
осознала ужас войны. Новый герцог - не кто другой,  как  Онфрей  де  Неталь.
Кровавый мясник! Вы понимаете, что это значит? Война, и на  этот  раз  Война
решительная и безжалостная. Войска Верандии у подножия наших гор. Я объявляю
Совет открытым.
   Наступила тишина. Лица стали серьезными - лица мужчин, которым предстояло
решать будущее своего народа. Наконец один из делегатов спросил:
   - Я полагаю, что на этот раз они используют все имеющееся у них оружие?
   - Вполне возможно.
   - Это может означать одно: много смертей, большой траур!
   - Чужеземцы мне обещали нейтрализовать это оружие - сказал Отсо.
   - Смогут ли они это сделать?
   - Они прибыли из другого мира, Жореги.  Они  смогут.  Все  повернулись  к
Акки.
   - Я это сделаю, - медленно произнес он. - Но прежде я должен вам  сказать
о другом, если вы позволите.
   - Говори!
   Вновь Акки изложил цель своей Миссии. Он  говорил  о  всем  человечестве,
разбросанном по многочисленным планетам, о могущественной Лиге,  похожей  на
конфедерацию Семи Долин в том смысле, что это союз свободных людей, несмотря
на то, что входящие в нее имеют зеленую или голубую кожу. Он также говорил о
космической угрозе мисликов, о беспощадной борьбе. Которую ведут люди против
этих исчадий ада. Наконец,  он  изложил  свою  задачу:  покончить  со  всеми
войнами на Нерате как между васками и берандийцами, так и между бераидийцами
и бриннами. Он также рассказал о Стальном законе, который требует, чтобы  на
одной планете была только одна цивилизация. Лица  присутствующих  постепенно
становились все замкнутее и суровее.
   - Почему ты хочешь, чтобы мы покинули этот мир? -  крикнул  ему  Отсо.  -
Этот. мир - наш! Мы его завоевали нашими потом и кровью) Эти долины являются
единственным нашим миром!
   - А бринны, Отсо? Этот мир, возможно с большим прахом принадлежит им?
   - Но мы не стремимся отнять его у них! Им принадлежат леса к равнины, нам
- горы и море!
   - Сегодня, Отсо, сегодня! И я не сомневаюсь в вашей искренности, во  всех
вас. Ну, а завтра? Что будут делать ваши потомки через сотню поколений, ваши
потомки... и потомки бриннов? Что вы сделаете" если они потребуют  себе  всю
планету, где зародилась их раса?
   - Никогда васки...
   - Что говорил только что Хранитель? На планете прародителей,  сами  васки
развратились! Кто знает, не произойдет ли в будущем те же самое здесь?
   Мощный гул голосов "Никогда!" прервал его. Старый ИригараЙ встал.
   - Никогда  не  говорите  "никогда".  Правда  то,  что  каски  тоже  могут
развратиться, как сказал чужеземец. Правда и то, что этот мир  -  -  наш  по
праву вложенного труда и страданий. Правда, что  мы  покинули  Землю,  чтобы
жить как свободные люди, и что  мы  от  этого  не  откажем*  ся!  И  правда,
наконец, то, что мы не знаем, Что будут думать праправнуки бриннов, тех, кто
живет сейчас, и наши потомки!
   Отрывистым жестом он остановил новый взрыв протестов, затем повернулся  к
Акки.
   - Итак, вы предлагаете нам войти в вашу Лигу,  отказаться,  от  жйа'  ни,
которую мы выбрали, построить машины, чтобы помочь вам в вашей борьбе против
ваших врагов. Не так ли?
   - Не совсем. Есть два разных аспекта.  Первый  касается  борьбы,  которую
Лига человеческих миров ведет против мисликов, наших главных врага, но также
врагов всех, кто живет жизнью, Похожей  иа  нашу,  жизнью,  которая  требует
света и тепла. Вы можете войти  или  не  входить  я  нашу  Лигу,  вы  можете
придерживаться или кет вашего образа жизни, вопрос не в  том,  чтобы  как-то
принудить вас. Второй аспект следующий: не желая того, вы  создали  иа  этой
планете в меньшей степени,  чем  берандийцы,  но  тем  не  менее  достаточно
серьезное положение, которое потенциально опасно и  нетерпимо.  Нет  никакой
возможности биологического смешения между бриннами и вами.  Через  сто  лет,
через тысячу лет, неважно, одна раса  будет  мешать  другой,  и  между  вами
начнется война. Возможно, к тому времени ваши обычаи изменятся, может  быть,
вы построите машины или это сделают бринны. Это вас приведет  к  космическим
завоеваниям, а опыт показывает, что воинственная раса ведет  войны  повсюду,
куда она попадает. Этого мы не потерпим!
   - Так что же вы предлагаете? Уничтожить нас, чтобы не рисковать,  как  бы
наши праправнуки не стали уничтожать бриннов?
   - Нет, конечно! В космическом пространстве очень много планет, на которых
можно жить, таких же прекрасных и даже более красивых, чем эта, где  еще  не
получила развития ни одна разумная раса. Мы можем вас переправить на одну из
них...
   - Но почему нас? Разве мы не принадлежим этому миру, мы, кто живет  здесь
уже двадцать поколений?
   - Потому, что  бринны  здесь  живут  еще  дольше,  потому,  что  их  раса
зародилась здесь, потому, что это - их мир! Но не принимайте мои слова,  как
ультиматум. Речь не идет о том, чтобы вас переселить  завтра!  Две  или  три
человеческие жизни могут пройти до того, как это  переселение  осуществится,
если оно вообще будет.
   - Если это произойдет? - раздался голос.
   - Да, если произойдет. Мы еще не видели бриннов, возможно,  в  случае  их
согласия они покинут эту планету, а не вы. Таким, образом, у вас есть  время
все обдумать. Прошу вас, не нужно поспешных решений и не считайте меня вашим
врагом!
   Поднялся Калаондо, пожилой васк гигантского роста. .
   - В том, что сказал чужеземец, есть мудрость, и моральные требования  его
Лиги схожи со словами Праотца: "Не пролей напрасно даже  капли  человеческой
крови". Но сейчас перед нами более срочная проблема. Враг  рядом,  у  нашего
порога. Нет ни малейшего сомнения в его намерениях. Он  вторгнется  на  наши
земли на восьмой-десятый день. Мы должны  упредить  его,  если  возможно,  и
остановить, пока он не вошел в наши долины и не начал жечь  наши  овчарни  и
наши деревни. Завтра  -  первый  день  мая,  и  только  в  случае  нападения
берандийцев мы начнем боевые действия. Я голосую за то,  чтобы  сразу  после
полуночи мы начали битву. Кто за мое предложение?
   Все встали.
   - Итак, я полагаю, мы  и  Берандия  находимся  в  состоянии  войны.  Надо
создавать боевые отряды. Пусть  каждая  деревня  выберет  своего  командира.
Оружие должно быть наготове! Теперь назначим верховного вождя!
   - Иратзабаля! Нет, Эррекльта! Барандиарана!
   В течение десяти минут все старались, перекричать  друг  друга.  В  конце
концов Калаондо удалось добиться относительной тишины.
   - Вы назвали имена трех человек, равных  между  собой,  и  сделать  выбор
между ними будет трудно. Тем не менее  есть  довод,  который  склоняет  чашу
весив в пользу одного из них. Чужеземцы обещали свою помощь Отйо.
   Повернувшись к Акки, он подмигнул.
   - Нет уверенности, что они сделают для других то, что обещали сделать для
своего друга Отсо Иратзабаля.
   Акки молча кивнул головой. Старый васк пытался выиграть время и  избежать
ссоры.
   Наступил вечер. Споры продолжались еще некоторое  время,  затем  согласие
было достигнуто - главнокомандующим .избран Отсо  Иратзабаль.  Члены  Совета
поднялись и стали готовиться к  возвращению,  чтобы  воспользоваться  светом
Лооны. Однако старый Калаондо из Сара, деревни, которая была  совсем  рядом,
решил провести ночь у Иригарая. Они вновь собрались вокруг семейного стола.
   - Я благодарю вас, чужеземцы, за то, что вы не раскрыли мою  хитрость,  -
сказал старый васк. - Без вашей поддержки мы бы спорили до утренней  зари  о
заслугах того или иного вождя и потеряли бы таким образом драгоценное время.
Я честно думаю, что  ты  -  лучший  из  возможных  вождей,  -  закончил  он,
повернувшись к Отсо.
   - Это большая  ответственность,  -  медленно  произнес  Отсо.  -  Впервые
берандийцы попытаются использовать  против  нас  все  свое  оружие.  Как  ты
думаешь их остановить, Акки?
   - Это старая хитрость наших друзей иссов. Спроси об этом Хассила.
   - О, это просто! Как только они попытаются применить современное  оружие,
я обезврежу их снаряды с помощью лучей, которые разложат на части химические
компоненты взрывчатки. Может быть, они их  даже  подорвут.  Все  зависит  от
состава.
   - Разве для этого вам не нужно их вначале осмотреть?
   - Нет. Достаточно, чтобы я знал их расположение с точностью до нескольких
десятков метров, а они сами себя обнаружат после выстрела.
   - И все их оружие будет уничтожено?
   - Любое оружие на основе химических взрывчатых веществ.  Если  .  же  они
имеют фульгураторы, будет гораздо труднее. Но  применение  та'  кого  оружия
против первобытных народов рассматривается  Лигой  как  преступление,  и  мы
Вмешаемся с помощью нашего собственного оружия, если это потребуется.
   - Мы примерно знаем размещение их войск. Почему бы не  использовать  ваши
лучи сейчас?
   - Мы таким образом станем вашими союзниками, Отсо,, а мы не  имеем  права
атаковать первыми.
   - Если бы вы полностью были на нашей стороне, берандийцы быстро проиграли
бы и наступил конец войне. Разве вы не этого  хотите?  Люди  погибнут  из-за
вашей приверженности абстрактным принципам.
   - Да! Я это знаю! - сказал Акки. - Но несмотря на то, что  я  очитаю  вас
морально намного выше среднего берандийца, это не. означает, что вы  -  само
совершенство!  Я  еще  не  знаю  вас  достаточно  хорошо,  чтобы  судить,  а
содействуя вам, я могу сотворить одно зло вместо другого. Извините  меня  за
резкие слова и за то, что я показал себя - что еще хуже  -  неблагодарным  и
грубым гостем. Но если мы, координаторы, начнем вставать на чью-либо сторону
в битвах на планетах с примитивным уровнем жизни, мы скоро станем  принимать
участие в сражениях  также  на  планетах  менее  примитивных,  и  это  будет
катастрофой. Потому что, мы - люди, и наши симпатии неизбежно  склоняют  нас
на чью-либо сторону. Может быть, мы сможем вам помочь, хотя бы немного, даже
если берандийцы  не  применят  своего  усовершенствованного  оружия.  Может.
быть... Но, скажите мне, многие из вас говорят, что завтра первый день  мая.
Какое особое значение связано с этой датой?  Вы  сохранили  земные  названия
месяцев?
   - Это наш главный праздник, чужеземец, и завтра  должно  было  состояться
большое шествие, так как завтра - десятая годовщина, мира между долинами.  И
к тому же мы высадились здесь первого мая. Завтра ! праздник Земли  и  Воды,
праздник молодежи. И несмотря на то, что он будет омрачен  обстоятельствами,
надеюсь, он вам понравится.
   - Я не заметил особых приготовлений.
   - Ах! Вы думаете о развлечениях наподобие тех,  что  у  берандийцев  -  с
праздничными пирами, фанфарами и знаменами? Нет, чужеземец, наш  праздник  в
сердцах людей!

   Глава III
   ПЕРВЫЙ ДЕНЬ МАЯ
   В то утро Акки был, разбужен на  рассвете  раскатистым  и  долгим  звоном
бронзового гонга. Он доносился из обычно запертого храма, расположенного под
деревней на склоне. Акки прошел в общий  зал;  завтрак  был  уже  подан,  но
никого из васков здесь не  было.  Его  ждал  только  Роан.  Вскоре  появился
Хассил. ,
   - Мы сегодня позавтракаем одни, господин Клэр, - сказал берандиец. - Наши
хозяева присутствуют на своих церемониях.
   -  Мы  так  мало  здесь  пробыли,   а   события   развиваются   настолько
стремительно, что я так и не узнал ничего об их религии.
   - - О! Наверняка у  них  есть  хоть  какая-то  вера!  Очень  редко  можно
встретить народ, не имеющий религии, вроде вас. Новатеррианцы -  безбожники,
говорят иссы. Но у вас тоже есть вера, хотя вы это отрицаете!
   - Не будем вновь начинать  старый  спор,  Хассил.  Знаете  ли  вы,  Роаи,
что-нибудь о религии васков?
   - Ну, поскольку сегодня мы одни, я могу вам кое-что рассказать. Я  всегда
интересовался этим любопытным народом. Похоже, что вождь, который их  привел
на  Нерат,  Праотец,  как  они  его  называют,  был  весьма   необыкновенным
человеком.  Он  был  выдающимся  физиком,  впрочем,  зараженным   любопытной
интеллектуальной болезнью -  стремлением  к  примитивизму.  На  земле  васки
составляли меньшинство, которое незначительно подвергалось угнетению,  разве
что в отдельные моменты истории, и страдало только от того, что  чувствовало
себя медленно растворяющимся в более обширных сообществах. Они  говорили  на
очень древнем языке,  который  постепенно  исчезал,  ассимилируясь  с  двумя
наиболее распространенными языками - французским и испанским. Праотец  видел
лишь  одно  возможное  средство  против  этого  -   колонизацию   какой-либо
необитаемой планеты и направил около трехсот человек на Нерат! Но ко времени
их отлета древняя религия васков  была  окончательно  забыта,  возможно  уже
много тысячелетий назад. Праотец  не  был  ни  этнологом,  ни  историком,  и
произошло то же самое, что и в Берандии. В то время как наши основоположники
моделировали свое общество На основе романой Вальтера Скотта, васки  строили
свое общество  согласно  идеям  физика-примитивиста!  Обе  стороны  достигли
весьма странных результатов, как вы в этом  могли  убедиться,  но  я  должен
признать, что с-точки зрения социальной и моральной  васкам  была  уготована
лучшая участь.
   Их религия? Что ж"  они  поклоняются  великому  созидательному  принципу,
который воплощается в символах - это только символы,  по  крайней  мере  для
наиболее разумных из них, - огонь, воздух, земля и вода. Наибольшими грехами
являются леность, предательство, жадность" нарушение данного слова. К этому,
в принципе, можно добавить насилие, но в их жилах бурлящая кровь,  и  у  них
часты ссоры и даже убийства по  ничтожному  поводу.  Это  хорошие  и  верные
друзья, если удастся заслужить их доверие, но и злейшие враги, мстительные и
безжалостные.
   Гонг смолк.
   - Церемония окончена. Сейчас начнётся празднество. Признаюсь, я бы  очень
хотел его увидеть, если бы не беспокойство из-за Анны... Мы отправимся на ее
поиски прямо сегодня.
   - Я отправлюсь один, Акки, - сказал исс. - Будет лучше, если один из  нас
останется  здесь,  на  всякий  случай.  Заодно   попытаюсь   проследить   за
продвижением неприятельских  отрядов.  Признаюсь,  беспечность  васков  меня
тревожит.
   -  Хорошо.  Только  оставь  переговорное  устройство.  Мне  нужно   иметь
постоянную связь с тобой.
   - Конечно! Но я же Не сейчас улетаю.
   Васки спускались по тропинке в сторону опустевшей деревни. Отсо  дружески
помахал рукой. Акки вышел навстречу.
   - Извини, Акки, но ты не имел права присутствовать  на  церемо'  нии,  не
будучи васком, хотя ты этого заслуживаешь. А потом - мы дали вам возможность
выспаться.
   - Что ж, так, может быть, лучше. Хассил отправится  на  поиски  герцогини
Анны. Если он ее найдет, примите ли вы ее в вашей деревне?
   - Будет ли она просить убежища? Акки улыбнулся:
   - Сомневаюсь!
   - Ты ее любишь?
   Прямой вопрос захватил его врасплох.
   - Не знаю. Не думаю. Я с ней так мало знаком.
   - Но ты испытываешь хорошее чувство, к ней?
   - Да.
   - Тогда мы примем ее, даже если она сама не будет просить убежища.  А  ее
свита?
   - Ее свита сильно уменьшилась, это Вушеран и два или три лучника! Вушеран
тем более не попроси убежища!
   - С ним будет еще труднее. Что ж, посмотрим. Пусть твой друг Хассил, если
найдет, доставит их сюда.
   - Вушеран будет хорошим Пополнением.
   - Он будет сражаться на нашей стороне?
   - Против Берандии не будет. Против Неталя - да. Он ненавидит войну.
   - Он знает, что это такое, и не так глуп, как Неталь.
   - Я встречусь с Хассилом до его вылета. До скорого.
   - Не пропусти праздника, мой друг! Он нашел исса в кабине гравилета,  тот
проверял контакты бортового Пульта управления.
   - Я хочу взять какое-нибудь оружие, Хассил. Васки, похоже, уверены в том,
что не будут атакованы сегодня, но, как ты уже говорил, ничего нельзя  знать
наверняка!
   - Что ты будешь делать в случае нападения? Статья 7, параграф
   - Запрещает принимать чью-либо сторону,  я  это  знаю.  Что  же,  если  ,
берандиицы используют пушки или пулеметы или Даже фульгураторы,  я  пошлю  к
черту или к Великому Мислику, как ты говоришь, статью седьмую  со  всеми  ее
параграфами. Впрочем, статья 9 предусматривает, что координатор не  является
автоматом, а должен судить и действовать по своему разумению.
   На лице исса мелькнула хитрая улыбка, присущая его расе.
   - Я, наконец, снова вижу старого Акки.  Тебе  на  этот  раз  понадобилось
побольше времени, чтобы привести все доводы! Какое оружие ты Хочешь?
   - Мои фульгураторы. И несколько грана.
   - Возьми также гранатомет,  большой  тяжелый  фульгуратор  с  треногой  и
боеприпасы!
   - Ты боишься чего-нибудь?
   - Неожиданности!
   - Вне всякого сомнения, ты прав. Пойду попрошу кого-нибудь по-: Мочь  мне
перевести все это.
   - Не нужно. Садись в кабину, я тебя высажу около дома.
   Грввиле" приземлился на площади. Акки позвал одного юношу, послал его  за
Отсо.
   - Я выгружу кое-какое оружие, весьма: опасное. для тех, кто не умеете ним
обращаться. Этими шарами можно взорвать вею деревню. Куда их можно спрятать?
И обещайте, что никто их не тронет.
   - Можешь на меня рассчитывать. Положи их в моем доме, вон там.  Их  будет
охранять Отсури.
   В одной из пристроек на соломенной подстилке  лежало  странное  животное.
Большое, как медведь,  гибкое,  как  кошка,  оно  имело  темно-зеленый  мех,
большую голову с огромными клыками, и Акки увидел, когда этот зверь встал на
задние лапы, что его передние заканчиваются  сильными  пальцами  с  длинными
убирающимися когтями. У него был высокий  выпуклый  лоб  и  живые  маленькие
глаза.
   - Это сириель. ртсури, это никто не  трогать,  кроме  он  или  я.  Понял?
Животное тихо заворчало.
   Они сложили оружие в угол, и Акки попытался войти в контакт с животным  с
помощью телепатии. Ему это удалось. Акки  был  удивлен,  обнаружив  у  зверя
примитивный, но явный разум.
   - Ну, знаете! Как будто не хватало бриннов,  тут  еще  эти!  Две  местные
разумные расы или  почти  разумные  на  одной  планете!  Снова  столкновение
синзунов и тельмов! Ну и каша!
   - Я займусь этим по возвращении, - сказал иес и вышел.
   - Кто они? - спросил Акки, кивнув на разумного зверя.
   - Живут в  горах  небольшими  группами  ц  очень  опасны,  когда  на  них
нападают.  Я  подобрал  этого  совсем  маленьким   около   мертвой   матери,
раздавленной горным обвалом. Он понимает  речь.  А  сторож  из  него  просто
отменный. Можешь быть спокоен за свое оружие.
   Когда они вернулись на площадь, гравилет уже взлетел  и  кружил  в  небе.
Акки отцепил от пояса легкое переговорное устройство.
   - Алло, Хассил, ты меня хорошо слышишь? - спросил он по-исски.
   - Великолепно. До скорого.
   Гравилет высоко поднялся, ненадолго замер на месте, затем, словно сокол в
поисках добычи, спикировал на северо-запад. В  это  время  Акки  смещался  с
толпой васков.
   Несмотря на то что, как  предупредил  его  Калаондо,  здесь  не  было  ни
знамен, ни фанфар, веселье царило в деревне, и он спрашивал себя,  до  какой
степени эта беззаботность граничила с  безрассудством.  Под  деревом  Совета
молодые люди и. девушки танцевали очень быстрые старинные танцы.  В  стороне
слышался хор мужских голосов. Пели старинный распев,, который считался очень
древним еще на материнской планете; в нем рассказывалось о забытых  радостях
и печалях. Целый хоровод с упоением кружился в танце. Акки  поискал  глазами
Отсо, но тот словно испарился. Тогда  он  стал  прогуливаться  среди  толпы,
обмениваясь с васками улыбками и  какими-то  фразами.  Никто,  казалось,  не
думал о близкой войне, несмотря на то что очень скоро некоторые  из  молодых
людей, танцевавших, смеявшихся или пивших прямо из  бурдюков  вкусное  сухре
вино, не увидят никогда больше любимые небо и горы.
   Легкая рука легла на его плечо. Акки обернулся.  Арги,  улыбаясь,  стояла
рядом с ним.
   - Отсо сейчас собирает наш отряд, он занят военными приготовлениями и  не
сможет сегодня быть с вами. Он послал меня, чтобы я его заменила, так как  в
день радости никто не должен оставаться в одиночестве.
   - О! я не чувствую себя одиноким среди вашего  гостеприимного  народа!  И
все же мне очень приятно, что вы со мной. Что будем делать? Я так мало  знаю
ваши обычаи и не хотел бы  вас  обидеть.  Можно,  например,  пригласить  вас
потанцевать?
   - В этом нет никакой обиды, но я не знаю,  что  получится.  Вам  известны
наши танцы? Нет, а я не знаю ваших. Посидим лучше в тени на скамейке. У меня
к вам столько вопросов.
   - У меня тоже. Вы очень любопытный народ. Иногда у меня возникает желание
быть васком. Но вы являетесь анахронизмом, хотя подобный анахронизм  мог  бы
существовать, если повезет, очень и очень долго. А.  может  быть,  и  вечно.
Часто я бываю посланцем несчастья, Арги. Я или мои коллеги. Во имя всеобщего
блага мы уже разрушили или ниспровергли многие мечты,  И  не  все  они  были
плохими.
   - Вы действительно разрушите нашу мечту?
   - Прежде чем ответить нужно знать, о чем идет речь. Насколько я  понимаю,
ваша прекрасная мечта - это жизнь горных пастырей.
   - Наша мечта?.. Я не знаю, как  вам  это  объяснить.  Но  попробую...  Вы
видите нашу жизнь - работа от  восхода  до  сумерек  в  повиновении  Законам
Праотца, в душевном спокойствии. Выть в согласии с самим  собой  и  со  всем
миром... Иногда, когда я иду по склону гор по утренней росе, или  в  тумане,
или под дождем, когда я добираюсь до вершин лицом к ветру и вижу перед собой
горы и долины, мне кажется, что я представляю собой одно целое с землей!  О!
Мне бы нужно быть поэтом, как Эррекальт... Уверенность  в  том,  что  завтра
будет таким Же, как сегодня, как вчера, как всегда, что все хорошее вечно, и
так будет всегда. И в то  же  время  есть  на  свете  приключения,  прибытие
пришельцев,  как  сейчас,  например,  рассказы  наших  матросов  о   далеких
островах, о  сражениях,  опасностях.  Единство  с  семьей,  деревней,  нашим
народом это очень важно. Но разве это все? Не знаю  -  Сумерничать  у  очага
зимой, слушать сказки, старые легенды, которым веришь  только  наполовину...
Но их, однако, рассказывают, потому что  они  являются  самой  душой  нашего
народа и без них он погибнет. Не знаю" Акки. Ваш вопрос нужно было бы задать
Эррекальту или Калаондо. Но превыше всего - это чувство  единения.  Единение
со своей расой, этим миром, таким прекрасным, который пока  что  принадлежит
нам, или который будет нашим, если вы  нас  не  прогоните  отсюда.  Пьянящие
капли росы, которые по утрам срываются с листьев папоротника на лицо, мягкий
лиловый мох под босыми ногами....
   - Одна девушка из этого мира мне уже говорила то  же  самое,  Арги,  одна
берандийка - герцогиня Анна.
   - Какая она? Красивая, гордая, жестокая?
   - Красивая и гордая, это да. Жестокая? Я не думаю. Вы  бы  хорошо  поняли
друг друга, несмотря на то, что вы очень разные. Вы  ее,  конечно,  увидите,
если Хассилу удастся их отыскать.
   - А ваши мечты, Акки. О чем вы мечтаете?
   - Я могу говорить лишь о себе, Арги. Я не могу говорить  за  Хассила  или
его народ или за пятьдесят тысяч человеческих сообществ Лиги. Я даже не могу
говорить от имени моих соотечественников новатеррианцев, я ведь  полукровка.
Я феномен, потому что принадлежу к уникальному в галактике типу - счастливое
смешение  землян  с  сообществом  другой  туманности.   Редчайшее   стечение
обстоятельств  позволило  землянам  и  синзунам  произвести  на  свет  общее
потомство, и я не думаю, что  в  мироздании  существует  еще  один  подобный
казус. Наша мечта, новатерро-синзунская? Боюсь, что она будет вам непонятна.
Мы  несем  в  себе  проклятье  двух  рас:  ненасытное  любопытство  людей  и
демоническую гордость синзунов. Моя мечта? Вперед и  вперед  в  материальной
Вселенной, вперед во Вселенной познания, но эта тщетная  погоня  бесконечна,
поскольку Космос очень велик, а  знание  безгранично...  Вне  галактик,  вне
времени, если бы это однажды стало возможным. И все же мы несем в себе то же
стремление к простой жизни, к миру, которое привело сюда и вас...  Возможно,
мы тоже ищем нашу мирную планету, но безнадежно, потому что нет мира и покоя
в наших душах и никогда не будет. А пока мы поднимаем наши стальные  корабли
к звездам, мы бросаемся из одной чести космоса в другую, и те, кто,  как  я,
избрал судьбу координатора, Вынуждены вмешиваться  в  жизнь  других  во  имя
абсолютной мечты, которую до сих пор четко  не  сформулировали,  -  мечты  о
человеческой Вселенной".
   - А другие, от которых вы происходите, какие они?
   Он улыбнулся:
   - Это не чудовища, Арги. Это люди или  почти.  Единственная  существенная
разница состоит в том, что у них четыре пальца на руках" Так  вы  уверились?
Если бы они не были столь близки к нам, никогда эти два вида  не  смогли  бы
смещаться. У них тоже раскосые глаза, как и у меня, кроме того...
   Тихий звонок прервал его. Акки включил переговорное устройство.
   - Алло, Хассил?
   - Акки, я только что заметил колонны берандийцев. Они  вышли  из  леса  и
начали передвижение по долине.  Их  гораздо  больше,  чем  думают  васки,  и
завтра, во второй половине дня,  они  наверняка  атакуют.  До  сего  времени
никаких следов Бушерана и  герцогини,  а  лес  просто  кишит  неприятельской
пехотой...
   - Ну вот и они, берандийцы!
   - Великий Мислик тебя побери, Акки! Через несколько часов ты  вступишь  с
ними в бой, если я тебя хорошо Знаю. Там на опушке леса  группа  берандийцев
занята сборкой чего-то подозрительного. Посмотрю. Оставайся У аппарата...  Я
не пойму, что это... Можно сказать,, что  это  огромный  фульгуратор,  очень
большой... Нет,  это  Что-то  другое"  труба...  Каким  оружием  располагали
земляне, когда предки берандийцев покинули планету?
   -   О!   Многими   вещами:   пушками,   ракетами,    ядерными    бомбами,
фульгураторами...
   - На этот раз я пройду как можно ниже и сфотографирую. Жаль, что  у  тебя
нет видеоэкрана... Ах!
   Исс внезапно замолк, из аппарата доносились звуки глухих разрывов.
   - Хассил, Хассил! Что случилось?
   - Меня задели, Акки,  задели  гравилет,  я  его  больше  не  контролирую.
Возможно, приземлюсь где-то в лесу. Предупреди васков,. Акки,  и  помни:  за
исключением одного-двух, берандийцы не лучше терансов!
   - Попытайся смягчить посадку. Я постараюсь, найти тебя!
   - Пытаюсь перелететь через перевал по ту сторону гор. Деревья  растут  на
глазах! Хорошо, что я оставил тебе оружие, оно сейчас очень понадобится. Так
и есть, я падаю!
   Прошло несколько минут в тишине, затем: '
   - Приземлился без особых поломок. Думаю, будет лучше,  если  я  останусь:
для охраны в поврежденном гравилете.  Здесь  много  опасных  вещей,  нельзя,
чтобы они попали в руки неприятеля... У меня есть продукты, вода и оружие. Я
буду  ждать.  Предупреди  васков,  Акки,  и  до  скорого.  Ну  вот!  Большое
переговорное устройство разбито вдребезги. Невозможно вызвать "Ульну"!
   Акки Поднялся.
   - Арги, где Отсо? Я должен немедленно с ним говорить!
   - Ваш друг в опасности?
   - Да! О, извините, вы меня не поняли, ведь я  говорил  на  исском  языке.
Верандиицы неожиданно повредили наш гравилет. Хассил  жив,  но  остался  его
охранять. Верандийцы уже в нижней части долины. Нужно действовать быстро!
   Они побежали к  дому  воинов.  В  большом  низком  зале  спорили  Отсо  и
несколько мужчин. Акки быстро рассказал им о наступлении берандийцев.
   - Положение серьезное. Экореги,  труби  сигнал  тревоги,  пошли  гонца  в
ущелье и предупреди посты. Значит, твой гравилет,  Акки,  подбит,  и  ты  не
сможешь нам помочь? Это сильно меняет наши  планы.  Как  мы  поступим,  если
враги используют свое адское оружие?
   - Да, это действительно меняет  положение,  Отсо.  Подбив  наш  гравилет,
берандийцы, сами того не зная, бросили вызов всей Лиге  человеческих  миров.
Теперь я буду сражаться на твоей  стороне  с  самого  начала.  У  меня  есть
кое-какое оружие. Как ты думаешь, сможем мы продержаться один месяц?
   - Почему один месяц? И почему  ты  вдруг  изменил  свое  решение?  Может,
берандийцы покушались на вашу жизнь в Вермонте?
   - Это мое личное дело.  А  через  месяц  мой  большой  корабль"  "Ульна",
возвратится. У него на борту пятьдесят других гравилетов, восемьсот  человек
и оружие, способное уничтожить всю эту планету, если будет необходимо. Но мы
не можем сегодня связаться со звездолетом. Большое переговорное  устройство,
с помощью которого можно было бы вызвать корабль, уничтожено.
   - Один месяц? Да, мы продержимся один месяц, даже если придется отступить
на земли бриннов.
   Прозвучал долгий и  скорбный  звук  трубы.  Этот  призыв  передавался  от
трубача к трубачу, затихая и замирая по мере удаления.
   - Через несколько минут все ааски будут знать, что нападения  надо  ждать
завтра. Отправимся в ущелье, Акки!

   Глава IV
   БИТВА В ТЕСНИНЕ
   Примерно в десяти километрах от деревни долина сужалась в  теснине  между
двумя невысокими утесами. Между этими  скалами  стояли  три  каменные  стены
высотой  около  двух  метров,  перекрытые  узкими  прочными  воротами.  Ниже
начинались заросли кустарника, затем - лес, а дальше  -  травянистый  склон.
Отсо расположил большую часть своих людей позади стен, остальных - на  самих
утесах.
   - Могут нас обойти? - спросил Акки.
   - Никак. Нужно взбираться по склонам, которые опасны даже для  васков,  а
выше этих склонов ждут  часовые,  которые  будут  сбрасывать  на  нападающих
каменные глыбы.
   - Прикажи вырыть глубокие и  узкие  траншеи  примерно  в  тридцати-сорока
шагах позади от последней стены.
   - Зачем это?
   - Чтобы укрыть  людей,  если  противник  будет  использовать  современное
оружие массового поражения. В этих траншеях  они  будут  защищены  от  пуль,
осколков снарядов и в какой-то мере от фульгураторов.  В  то  же  время  они
смогут задержать неприятеля, если он попытается преодолеть стены.
   - .Спасибо, Акки. Я прикажу немедленно все сделать.
   - Сколько у тебя людей?
   - Здесь те, что из долины. Примерно четыреста сорок.
   - А сколько всего?
   - Людей, которые в состоянии носить оружие? Около пятнадцати тысяч.
   - Вас так мало,: васков? Тем не менее вам удалось освоить эту планету  на
тридцать лет раньше берандийцев!
   - Вначале мы были малочисленны главным образом  из-за  эпидемий,  они  же
опустошили долины около семидесяти лет тому назад!
   - Берандийцы легко смогли мобилизовать сто тысяч человек, но я не  думаю,
что  они  имеют  более  тридцати  тысяч  подготовленных  воинов.  Все  равно
получается двое против одного. Для первого боя, но если  война  продлится...
Ты предупредил бриннов?
   - Да, но они не выйдут из своих лесов и низин.
   - Тем хуже. Враг  нас  будет  бить  поодиночке.  Это  ему  удобно...  Где
собираешься  разместить  командный  пункт?  В  деревне?  А  какие   средства
сообщения с другими группами?
   - Охотничьи рога. Гонцы. Но что ты подразумеваешь под командным пунктом?
   - Ты же избран верховным главнокомандующим! Васк расхохотался:
   - Но это не означает, что я командую всем  светом!  В  моем  распоряжении
только мои люди, другие мне не подчиняются. Акки пожил плечами.
   - Если-бы, я это знал! Единственное, что меня удивляет, почему берандийцы
вас не уничтожили гораздо раньше? Я предполагаю, что и на флоте у вас  такие
же порядки?
   - Конечно!
   - Таким образом, это будут небольшие стычки, так сказать, каждый за себя.
Что ж, я вам предсказываю на этот раз полный разгром! Хочу уточнить:  хорошо
ли берандийцы знают ваши долины?
   - Некоторые из них бывали здесь в качестве  пленников,  во  время  других
войн. Но недолго.
   - Есть ли торговцы?
   - Нет, Зачем нам берандийские товары?
   - Итак, шпионов нет или их мало. Это хорошо.. Без точных карт  неприятель
не сможет разместить свою артиллерию и будет стрелять прямой наводкой или на
авось.
   - Где лучше оставить твое оружие, Акки?
   - Пока не знаю. Все будет зависеть от размещения орудий.
   - Да, еще одно: если я закричу "ложись", все бросаются  на  землю  или  в
одну из траншей, беспрекословно. Понятно? И назначь пароль. Все это уменьшит
эффективность огня неприятеля.
   - Нашего тоже. Лежа плохо стрелять из лука или пращи!
   - Твои люди быстро .поймут, когда можно вставать и  когда  лучше  лежать.
Вышли  разведчиков  вперед,  они  должны  быть  невидимыми  и   доносить   о
передвижении неприятеля.
   Спустя час, когда солнце начало садиться,  вернулся  Икер,  посланный  на
разведку.
   - Они подходят, уже переправились через Уршило.
   - Сколько до них?
   - Пять тысяч шагов.
   -  Приготовиться!  Отсо,  помоги  мне  установить  гранатометы  на   этой
платформе. А теперь все прячьтесь. Словно  здесь  никого  и  не  было.  Отсо
растянулся рядом с ним.
   - Ты надеешься их обмануть?
   - Нет, я надеюсь сохранить  наших  людей,  когда...  Пронзительный  свист
раздался со стороны долины, но  снаряд  вместо  того,  чтобы  разорваться  в
траншеях, пронесся высоко над их головами.
   - Мерзавцы! - проворчал Акки. - Они бьют  по  деревне,  по  крайней  мере
пытаются.
   Прокатились эхом два глухих  разрыва.  Позади  стен  поднялось  несколько
человек.
   - Ложись, во имя предков!
   Дважды снаряды пролетали над ними, но разрывались где-то далеко.
   - Отсо, пошли кого-нибудь наверх посмотреть, есть ли разрушения. Стреляют
вслепую, поэтому могут и  попасть,  а  могут  и  промахнуться  на  несколько
километров. Берегись - это уже для нас!
   Два снаряда разорвались высоко в ущелье, взметнув к  небу  кучи  земли  и
щебня.  Акки  достал  из  кармана  небольшой,  но  мощный  бинокль  и   стал
вглядываться в устье долины.
   - Я их вижу. Они продвигаются вдоль утесов.
   - Когда ты применишь свое оружие?
   - По возможности в самую последнюю минуту. Эффект от неожиданности  будет
наибольшим, к тому  же  у  меня  нет  большого  количества  боеприпасов.  Ты
полагаешь, что сможешь отбить первую атаку?
   - Да, вне всякого сомнения...
   - Тогда я выступлю вторым,  в  том  случае,  если  все  плохо  обернется.
Внимание! .
   На этот раз стрельба стала более точной. Часть первой стены  вылетела  на
воздух и осыпалась дождей осколков. Укрытые в траншеях васки,  кроме  одного
легко раненного, потерь не имели.
   - К счастью, ты мне не разрешил  снести  укрепления!  Оружие  берандийцев
ужасно!
   - Это еще пустяки! Хотел бы я знать, есть у  них  фульгураторы  или  нет!
Слушайте, что это?
   Приглушенные взрывы сотрясали гору.
   - Они атакуют и в других долинах. Ты послал гонца? Еще  нет?  Скажи  ему,
чтобы он передал приказ готовиться к эвакуации. Да, к эвакуации!  Пусть  они
пошлют несколько парней охранять  проходы  к  другим  деревням.  При  первом
появлении неприятеля пусть они отходят к лесу бриннов и предупредят нас.
   - Ты полагаешь, это действительно необходимо?
   - Через несколько дней, Отсо, мы все будем  в  лесу,  или  в  плену,  или
мертвы! Неталь, вне всякого сомнения, - живодер, но он не идиот,  он  понял,
что для победы нужна масштабная война. Он так и сделает. Эй, там!
   Снаряды падали прямо на линию обороны, и на этот раз были двое  убитых  и
раненые. Теперь было видно, как  осторожно  продвигается  вражеская  пехота.
Верандийцы были уже в пятистах метрах. Три  солдата  улеглись  на  .землю  и
стали устанавливать сверкающую металлическую трубу на треногу.
   - Пулемет?
   Акки приник к биноклю.
   - Нам не повезло. Нет, это тяжелый  фульгуратор  старого  образца.  Какая
максимальная дальнобойность ваших луков?
   - Четыреста шагов.
   - У них, насколько я помню, триста - триста пятьдесят. Мне нужно  кое-что
немедленно предпринять. Отсо! Быстро мой большой фульгуратор!
   На той стороне берандийцы прицеливались, поводя длинным стволом.  Блеснул
тонкий  голубой  луч,  остановился  на  стене.  Камни   раскололись,   стена
развалилась на куски. Затем луч скользнул по  вершинам  утесов,  в  один  из
васков, по неосторожности поднявший голову, подпрыгнул и упал замертво. Акки
настраивал свой аппарат.
   - К счастью, я хороший  стрелок,  и  мой  фульгуратор  намного  лучше.  Я
попытаюсь их достать и взорвать магазин.  Они  могут  не  заметить  короткой
вспышки и подумают, что  взорвался  сам  аппарат:  это  иногда  случалось  с
первыми образцами.
   Он долго целился и на какую-то долю секунды нажал на  спуск  -  в  долине
ослепительно сверкнула молния.
   - Попал! Теперь у нас есть небольшая передышка. Словно опровергая его,  в
самую гущу укреплений упали три снаряда, а затем,  поддерживаемые  очередями
автоматического оружия, бераидийцы пошли в атаку. Акки положил руку на плечо
Отсо.
   - Подожди, пока они не подойдут на пятьсот метров! Неприятельская  пехота
приблизилась под прикрытием завесы стрел второй и третьей линии наступления.
Когда они подошли достаточно близко, Отсо  отдал  команду.  Васки  вышли  из
своих окопов. Стрелы пересекались, камни, выпущенные пращами, завывали  и  с
громким стуком ударяли в щиты, если же камень попадал в человека, раздавался
омерзительный глухой удар по живому телу.
   Люди падали с  одной  и  с  другой  стороны.  Цепь  берандийцев  достигла
основания первой  стены  и,  раздавленная  глыбами,  сброшенными  с  утесов,
отступила. Не вступая в рукопашный бой, неприятель откатился к равнине.
   - Первая атака отбита. Подождем, что  будет  дальше,  -  сказал  Акки.  -
Полагаю, они не станут ждать и начнут снова. В бинокль он изучал долину.
   - Там, за деревьями, полно людей. Их по меньшей мере от четырех  до  пяти
тысяч.
   Приглушенное  восклицание  заставило  его  обернуться.  Отсо  смотрел  на
поднимающееся над горами тяжелое облако дыма,  серовато-розовое  под  косыми
лучами солнца.
   - Они подожгли Сар!
   - Есть ли риск, что нас обойдут?
   - Нет. Единственный путь, который ведет в Сар от моей деревни, пересекает
очень узкий проход. Сарцы наверняка туда отступили и будут его защищать.
   - Я боюсь, что скоро мы и сами будем вынуждены  отступить.  Большой  васк
пожал плечами.
   - Что ж, я это хорошо знаю!
   - Не думаешь ли ты, что лучше отступать  теперь,  соблюдая  порядок,  чем
потом, в панике?
   - Да. Арамбуру! Подбежал юноша.
   - Беги в деревню и прикажи: эвакуация! Пусть женщины  и  дети  немедленно
уходят к лесу бриннов, вдоль плоскогорья и долины Эрреки.
   Пусть также выпустят скот и гонят его  в  горы.  Может  быть,  потом  нам
удастся собрать хоть часть животных.
   Арамбуру повернулся к вождю - лицо его было белым.
   - Итак, мы бежим?
   - Смотри! Сар уже горит. Нас всего четыреста против более чем пяти тысяч!
Что мы можем сделать?
   Гонец исчез, неслышный, как тень.  Такая  походка  могла  быть  только  у
горца.
   - Смотри, они возвращаются, Отсо.
   Берандийцы снова пошли в атаку. Они достигли первой стены, взорвали ее  и
оказались, как в ловушке, между  обломками  и  второй  стеной.  Васки  снова
отбили атаку.  Однако  едва  берандийцы  отступили,  обрушился  новый  залп.
Вражеские артиллеристы нащупали нужное расстояние, и стены  одна  за  другой
превращались в кучи разбитого камня. Под звуки боевых  труб  хлынула  третья
волна атаки.
   - Теперь моя очередь поиграть, - спокойно сказал Акки.
   Он пустил в ход  фульгуратор,  испепеляя  неприятельские  линии  одну  за
другой. Нападающие прилипли  к  земле,  укрываясь,  насколько  возможно,  за
малейшей складкой. Васки завопили от радости.
   Акки методично обстреливал  гранатами  естественные  убежища  противника.
Гранатомет  выплевывал  их  вверх,  и  эти  маленькие  черные   шары   четко
вырисовывались на фоне  бледного  вечернего  неба.  Короткий  сухой  хлопок,
фонтан из земли, камня и изувеченных тел каждый раз говорили о гибели одного
или нескольких врагов.
   Почти сразу последовал быстрый и мощный ответ. Снаряды начали сыпаться на
скалистые выступы - Акки, Отсо и их товарищи едва успели спрыгнуть в укрытие
в одну из расщелин. Оглушительный взрыв ознаменовал конец небольшого  запаса
гранат. Когда канонада замолкла, Акки осмотрелся. Похоже  было,  что  уцелел
только фульгуратор. Он притянул  его  к  себе  и  стал  на  полной  мощности
обстреливать  опушку  леса,  там  где  в  сумерках  вспышки  огня   выдавали
местонахождение пушек. На таком большом расстоянии лучи фульгуратора  теряли
почти: всю свою мощь, поэтому он даже не надеялся поразить цель. Два ужасных
взрыва, столб дыма и огня, в котором, казалось, повисли вырванные  с  корнем
деревья, его удивили. Это было прямое попадание.
   - Вот и конец берандийской артиллерии  на  нашем  участке,  Отсо!  У  них
остались только один или два пулемета, а у нас - мой тяжелый  фульгуратор  с
заправкой примерно на десять минут боевой стрельбы. А кроме  того,  осталось
мое легкое вооружение. Игра еще не проиграна.
   - Что мы должны, по-твоему, делать?
   - Задерживать их  как  можно  дольше,  чтобы  дать  возможность  деревням
отступить в страну бриннов. У меня, впрочем, впечатление, что наш  прием  их
несколько охладил, и пройдет некоторое время до  их  следующего  демарша,  -
добавил он, глядя на трупы перед укреплениями.
   Раздался сигнал переговорного устройства, висевшего у Акки на ремне,
   - Алло, Хассил! Это Акки. Что там у тебя?
   - Ничего нового. Лес как лес. Гравилет оказался поврежден меньше,  чем  я
думал, я его попытаюсь исправить  и  присоединюсь  к  вам.  Через  десять  -
пятнадцать дней, если все будет в порядке.
   - Большой передатчик?
   - Полностью уничтожен. Берандийский снаряд... Ничего не могу поделать.  А
что у тебя?
   - Плохо.  Очень  плохо.  Они  атакуют  превосходящими  силами  с  помощью
артиллерии. Я уничтожил два орудия и один большой  фульгуратор,  но  у  меня
впечатление,  что  в  других  долинах  дела  идут  ещё  хуже.   Я   попросил
эвакуировать Деревни. Мы сделаем попытку соединиться с бриннами.  Там,  если
условия позволят, а я думаю, что все будет хорошо, мы сможем продержаться до
возвращения "Ульны". Я волнуюсь. Что с Анной, Бушераном и их людьми?
   - Я не видел никаких следов.
   - Держи меня в курсе. До скорого.
   Смеркалось теперь очень быстро, и долина погрузилась  ;в  темноту,  кроме
тех мест, где еще горел подожженный взрывами снарядов лес.
   - Этой  же  ночью,  Отсо,  мы  без  большого  шума  отступим,  оставив  в
арьергарде несколько человек,  которые  соединятся  с  нами  на  рассвете  в
назначенном тобой месте. Маловероятно,  что  неприятель  будет  атаковать  в
темноте в незнакомой местности. Нужно,  чтобы  завтра,  с  восходом  солнца,
деревня была пуста, а все население - достаточно далеко. Мы будем  следовать
за ними и устраивать засады, чтобы задержать продвижение берандийцев.
   - Впереди я вижу для васков  грустные  дни,  Акки.  Мы  -  мужчины...  Но
женщины и дети в лесу брйниов, в Безжалостном лесу! Когда  мы  доберемся  до
Трех озер,, все будет хорошо, но отсюда до Трех озер,..
   - Чем раньше мы отойдем, тем лучше мы сохраним порядок в своих  рядах,  а
само отступление не будет казаться катастрофой. Отдай приказ, Отсо!
   В полной темноте, когда Лоона еще не взошла, васки мблча начали отходить.
Акки и Отсо образовали  арьергард,  неся  фульгуратор,  разобранный  на  две
части, которые можно было быстро собрать.  Через  час  поднялась  луна,  что
сделало продвижение более  легким.  К  Полуночи  они  вышли  на  деревенскую
площадь. Приближение отряда был немедленно замечено часовыми: это  были  два
юных настороженных паренька, которые бдительно несли службу.
   Повсюду шли поспешные сборы. Девушки, женщины и дети уносили в пещеры,  в
тайники, особенно тяжелые и громоздкие предметы,  неудобные  для  переноски.
Другие собирали самое необходимое. Стойла были уже пусты, животные  отогнаны
из деревни. Некоторые из них, встревоженные суматохой,  упрямо  возвращались
на улицы, но мальчишки прогоняли их камнями. Прибывшие  из  других  деревень
мужчины  предложили  свою  помощь.  Многие   уже   занялись   строительством
укреплений на склонах. Акки и Отсо совещались с Ровном.
   - Я уничтожил .два орудия и фульгуратор, Роан. Как вы думаете, сколько их
еще у берандийцев?
   - Если память мне не изменяет, довольно давно во время осмотра арсенала я
насчитал одиннадцать орудий. Все они небольшого калибра, примерно  пятьдесят
или шестьдесят миллиметров. Таким образом, осталось девять.
   - А другое оружие?
   - Выло по крайней мере три фульгуратора, я думал,  что  они  неисправные.
Еще шесть пулеметов и около пятидесяти ружей.
   - Какие боеприпасы?
   - К сожалению, они в  них  не  испытывают  недостатка.  Цель  арсенала  -
производство боеприпасов, а станки, необходимые для  их  производства,  были
спасены. Даже При жизни герцога, самого миролюбивого из  правителей,  станки
работали. Мы  всегда  опасались  массового  наступления  бриннов,  их  ведь,
гораздо больше, чем нас.
   - Итак, у ниу есть чем нас бить, нас и наших союзников.  Из  современного
оружия у меня только,  мой  тяжелый  фульгуратор,  два  легких  и  несколько
гранат. Надо уничтожить оружие берандийцев. Отсо, кто может проводить меня а
Сар?
   - Сарцы  охраняют  ущелье  Урдайт.  Но  ты  не  пойдешь  туда,  пока;  не
выспишься.
   - Сейчас  или  никогда.  Ночь  еще  долгая.  Неприятель  наверняка  занял
деревню. Победа может притупить их бдительность. Какая там  местность?  Есть
ли поблизости нависающая.скала?
   -  Да,  но  они,  конечно,  ее  охраняют.  Есть  еще  одна,  недалеко  от
центральной площади.
   - Великолепно. Организуй эвакуацию. Я сразу же  отправляюсь.  Он  ушел  в
лочь в сопровождении Икера и  другого  юноши,  который  нес  фульгуратор.  В
ущелье Урдайт они, встретили  сарцев,  мужчин,  женщин  и  детей,  строивших
огромную и бесформенную баррикаду из каменных глыб и стволов деревьев.  Акки
попросил познакомить его с вождем.
   - Я полагаю, бесполезно пытаться оказывать  им  серьезное  сопротивление.
Берандийцы взорвут ваши укрепления без большого; труда, тогда будет  слишком
поздно даже для отступления. Лучше объединитесь с Отсо Иратзабалем и уходите
на земли бриннов.
   - Ты не знаешь Безжалостного леса, чужестранец. Женщины и дети умрут там.
   - А здесь они не умрут? Самое позднее через  месяц  большой  звездолет  с
людьми  моей  расы  прибудет  с  оружием,   питанием,   лекарствами.   Нужно
продержаться до его прилета. Здесь же нет никакой надежды. В лесу, с помощью
бриннов...
   - Эх! Я все это. хорошо знаю! Но оставлять свою родину? Это  жестоко!  Ты
знаешь, что берандийцы сожгли Сар?
   - Да, мы видели дым сегодня во второй половине дня. Это далеко отсюда?
   - Три часа ходьбы. Зачем тебе?
   - Я приду туда и попробую уничтожить несколько их пушек. Вы  можете  дать
мне проводников?
   - Конечно! Так ты считаешь, это совершенно бесполезно? -  он  показал  на
баррикаду.
   - Не совсем. Оставьте здесь  несколько  человек,  которые  будут  держать
оборону, создавать видимость упорной защиты до последнего человека. Вся наша
тактика заключается в том, чтобы задержать продвижение противника, теряя при
этом как можно меньше бойцов" для того, чтобы слабые, женщины и дети, смогли
достичь леса, не изнурив себя окончательно пешими переходами.
   - Я понял, Оямбид!
   Подошел пожилой васк.
   - Проводи чужестранца до Сара. Полагаю, вы  хотите  туда  добраться  так,
чтобы вас не увидели? Идите по ручью.
   Они поднялись на  плотину,  прошли  по  насыпи  и  спустились  в  долину.
Проводник повел их вдоль скал, они проскальзывали в тени каменных  глыб  или
деревьев, ползком пересекали открытые места, залитые лунным светом,  В  ночи
далеко виднелись красные отблески, а свежий  ветер  иногда  доносил  горький
запах пожарища. Они немного отдохнули в ложбине.
   - У вас много потерь?
   - Около пятидесяти мужчин пали во время сражения. Почти столько же женщин
и детей погибли при бомбардировке деревни.
   - А у них?
   - Мы, наверное, убили около двадцати человек, пока они не применили  свое
адское оружие. Скажите, что вы намерены предпринять?
   - Уничтожить их адское оружие, как  вы  говорите,  с  помощью  еще  более
адского. А что, в Саре есть главная площадь?
   - Да, в конце деревни, на севере.
   - По-видимому, они там должны расположить свою артиллерию и, вне  всякого
сомнения, будут ее хорошо охранять. Можно к ним незаметно приблизиться  хотя
бы на пятьсот шагов?
   Васк немного подумал:
   - Да, через скалы.
   - Пошли туда!
   Они вновь осторожно двинулись вперед. Дважды  васк  уходил  на  разведку,
второй раз он долго отсутствовал. Наконец вернулся бесшумно, словно тень.
   - Там был часовой. Нужно идти быстрее, пока они не обнаружили труп.
   Запах дыма стал теперь особенно сильным. Легкий синеватый туман  заполнил
долину. Васк указал на освещенный лунным светом прибрежный откос.
   - Там был Сар. Выше и левее скала, на которую надо взобраться.
   Они дошли туда через полчаса, несмотря на то,  что  им  пришлось  не  раз
прятаться в высокой траве. Ойямбид шел первым, затем  Акки,  за  ним  -  оба
носильщика. Когда  они  достигли  вершины,  проводник  резко  остановился  и
бесшумно припал к земле.
   - Снова часовые, - прошептал он, - Я попытаюсь убрать одного  пращей,  но
второй поднимет тревогу.
   Акки снял с пояса один из легких фульгураторов.
   - Вторым займусь я.
   Два  берандийца  тихо  переговаривались,  посматривая  вниз,  в   сторону
деревин,
   - Начинайте, - шепнул Акки.
   Васк поднялся и крутанул пращу. Одни из часовых упал с разбитой  головой.
Его приятель с удивлением обернулся - и мгновенно был сражен голубым лучом.
   - Быстрее наверх!
   Спокойно, но не теряя ни секунды, Акки собрал большой фульгуратор.  Внизу
под ним простирался  сожженный  Сар;  дома  выделялись  червыми  обгоревшими
пятнами или тенями, которые отбрасывали уцелевшие стены. Только два  жилища,
стоявшие несколько в стороне, были  целы.  На  площади  Акки  сразу  заметил
зачехленные длинные стволы орудий.  Их  было  два.  Вокруг  стояли  палатки.
Кое-где горели бивачные костры,
   - Я вначале попробую уничтожить орудия, затем постараюсь проучить их  как
следует! Могу .я сжечь оставшиеся дома, Ойямбид?
   - Их вожди наверняка сейчас спят там. Сожги их!
   - Хорошо! Будьте готовы к отходу.
   Он лег на скалу и долго целился. Расстояние было  около  двухсот  метров,
значительно меньше радиуса досягаемости. Затем он отрегулировал максимальную
интенсивность, посмотрел на площадь, подумал о  людях,  спокойно  спавших  в
домах и в палатках, затем включил контакт.
   Голубой луч, переходя от одной к  другой  поразил  все  палатки,  которые
разом вспыхнули. Послышались крики, но они сразу потонули в грохоте  мощного
взрыва, когда луч задел артиллерийские зарядные ящики. В течение  нескольких
секунд   продолжались   взрывы,   сопровождаемые   зловещими   и   короткими
чередующимися  вспышками.  В  наступившей  минутной  тишине,   пронизываемой
мучительными криками раненых, послышалось, как хлопнула  дверь.  Тогда  Акки
направил луч в сторону домов.
   Дома загорелись не сразу, затем вспыхнули кроны деревьев, осветив площадь
пляшущим светом. Обезумевшие люди разбегались во  все  стороны,  но  тут  же
падали как подкошенные. Акки выключил контакт. В отблесках пожара он  увидел
улыбающиеся лица молодых васков и хищный оскал Ойямбида и подумал:  чем  они
лучше берандийцев?
   Точными движениями он разобрал большой фульгуратор.
   - Хоп! Отступаем, я их не всех уничтожил!
   Они  торопились,  пользуясь  тенью,  отбрасываемой  скалами.   Внизу,   в
опустошенной деревне, кто-то громким голосом отдавал приказания. Координатор
узнал голос Неталя:
   "Смотри-ка, и этот был там, - подумал он, - Жаль, что я его упустил".
   Он хотел вернуться, чтобы покончить со всем этим одним последним  ударом.
Но облава на них уже началась, поэтому нужно было спасаться бегством.
   "Ничего, я его достану позже, - думал Акки. - Интересно,  что  он  думает
теперь о приспособленности цивилизованных рас в борьбе за жизнь!"
   Они продвигались вдоль сухого ложа ручья.  Дважды  мимо  них  просвистели
стрелы, а один раз он вынужден был стрелять из фульгуратора, . в  одного  из
слишком  приблизившихся  преследователей.   Вскоре   берандийцы,   не   зная
местности, потеряли их, и они смогли замедлить шаг.
   Рассвет застал их на вершине горы. Позади, черным  пятном  среди  зеленых
лугов, виднелось пепелище Сара. Справа, в конце головокружительного  склона,
- ущелье, перегороженное баррикадой. Оно казалось пустым. Перед ними, вдали,
стояла деревня Отсо.  Люди  ее  уже  оставили,  ни  одной  струйки  дыма  не
поднималось  над  крышами.  Слева,   далеко   за   низкими   склонами   гор,
вырисовывалась  бесконечная  зеленая  стена,  простиравшаяся  до  горизонта.
Ойямбид показал рукой:
   - Лес бриннов, - сказал он. - Безжалостный лес!

   Глава V
   БЕЗЖАЛОСТНЫЙ ЛЕС
   Отсо и тридцать человек из двух деревень  -  боевой  арьергард  -  шли  в
течение  всего  дня,  поднимались  и  спускались  по  склонам,  стремясь   к
условленному месту. Большой васк с  огромной  радостью  выслушал  новости  о
подвигах координатора. В свою очередь он сказал:
   - По твоему совету я послал гонцов во все  долины,  и  большая  их  часть
вернулась. До  настоящего  времени  враг  захватил  только  четыре  селения.
Основные их силы обогнули горы,  чтобы  атаковать  бриннов.  Все  отступили,
соблюдая порядок, к Трем  озерам,  где  живет  самое  многочисленное  племя.
Однако переход по лесу...
   - Ты не мог бы набросать мне карту?
   - В общих чертах могу. Смотри, сейчас мы здесь, на  северо-западном  краю
наших гор. Перед нами большое, поросшее травой плато, которое мы  преодолеем
пешком за один день, если берандийцев там  еще  нет!  После  крутого  склона
начинается лес. За пятнадцать дней, если нам  повезет,  мы  выйдем  к  реке,
построим плоты и сможем спуститься до Трех озер. Главное  -  добраться  туда
раньше противника. То, что ты мне рассказал о пребывании Неталя  в  Саре,  -
прекрасная весть! Берандийцам гораздо легче добраться  до  Трех  озер  через
север, но они наверняка будут ждать своего герцога!
   - Где сейчас твои люди?
   - Примерно часов на десять опережают нас и в настоящее  время  пересекают
плато. Сегодня  вечером  они  должны  будут  разбить  лагерь  около  одного,
небольшого озера.
   - Ты обеспечил патрулирование и фланговое охранение?
   Васк посмотрел на него с упреком.
   - Я же не сумасшедший! Разумеется!
   - Завтра утром я вас оставлю и попытаюсь добраться До леса раньше вас  и,
конечно, раньше берандийцев: я хочу, если повезет, найти гравилет Хассила.
   - Один? Ты же не знаешь дороги!
   - Мне проводник не нужен. Мне будет достаточно этого. Он отцепил от пояса
переговорное  устройство,  подержал  его  на  вытянутой  руке   и   медленно
повернулся вокруг себя. На какое-то  мгновение  зажглась  маленькая  зеленая
лампочка. Видишь, она загорается  только  тогда,  когда  я  поворачиваюсь  к
гравилету.
   - Замечательно. Но разве она тебе скажет, где тропы, где можно переходить
реки вброд, где можно пройти по утесам.
   - Да, ты прав.
   - Поэтому я пойду с тобой.
   - А твои люди? Ты что, оставишь их?
   -  Здесь  Эррекальт,  он  меня  заменит.  Я  искренне  считаю,  если   ты
встретишься со своим другом, у нас будет больше шансов на победу. У  тебя  в
гравилете есть другое оружие?
   - Гораздо больше, чем я взял.
   - Итак, я иду с тобой. Я один из тех, кто бывал в этом лесу,  и  знаю  не
только тропы, ведущие к Трем озерам, но и те которые известны Эррекальту. Мы
отправимся на рассвете.
   Черная   ночь   превращалась   в   темно-синюю,   когда   они   закончили
приготовления. Аккй нес легкий фульгуратор  (второй  и  тяжелый  он  оставил
.Эррекальту), большой лук, колчан со стрелами и боевой топорик.  Отсо  кроме
лука взял пращу, саблю и короткое копье.
   После недолгого прощания они направились на запад. Шли весь день  широким
шагом. Сильный васк, природный горец, был хорошо натренирован, Акки  тоже  -
благодаря школе координаторов. Плато понемногу спускалось, и, по  мере  того
как они приближались к его краю, деревья стали перемежаться высокой травой.
   Они только изредка  видели  животных,  несмотря  на  то,  что  пересекали
множество троп, которые были знакомы Отсо. Акки все  время  удивлял  .своего
.товарища точностью наблюдений.
   - Ты часто приходил охотится?
   - Нет, кроме одного периода в моей жизни, четыре года тому назад, когда я
жил пятнадцать ваших месяцев с дикими ирхисами на  планете  Дзей,  в  другой
галактике. Они еще в каменном веке, а я был кровным братом Келои, одного  из
их воинов. Я многому научился.
   - Теперь мы тоже братья по крови, Акки, и я надеюсь, что  ты  и  от  меня
чему-нибудь научишься. Вот и склон.
   Плато вдруг кончилось  и,  насколько  хватало  взгляда,  вправо  и  влево
обрывалось почти отвесно к лесу, находившемуся  примерно  на  тысячу  метров
ниже.  Сверху  лес  казался  огромной  зелено-красной  массой,   рассекаемой
извилистыми линиями рек.
   - Тропа уходит влево. Она довольно  крутая,  поэтому  я  пойду  первым  и
покажу тебе ряд приемов.
   Спуск действительно был  трудным,  и  не  один  раз  они  были  вынуждены
использовать длинный кожаный ремень, который Отсо носил свернутым на  поясе.
С наступлением ночи они разожгли костер прямо  на  склоне  и  устроились  на
ночлег. Было свежо, сквозь покрытое облаками  небо  слабо  сверкали  звезды.
Небольшой выступ защитил их от мелкого моросящего дождя, но даже для  хорошо
тренированных людей ночь была утомительной.
   Как только рассвело, они продолжили спуск и незадолго до полудня дошли до
подножия скалы. Сразу же  за  усыпанным  обломками  склоном  начинался  лес.
Ближние деревья были до половины ствола засыпаны щебнем.
   Опушка представляла собой непроходимые заросли из лиан и кустарников:  им
пришлось топором и саблей в течение  нескольких  часов  прорубать  проход  к
поляне.
   Какое-то животное, похожее на лань, выскочило из чащи и упало, пораженное
двумя стрелами, вонзившимися в его тело.
   - Это же олень-прыгун! Молодая самка! Замечательно! - радостно воскликнул
васк. - Тем более замечательно, что в  лесах  Берандии  они  предназначаются
только к столу дворян. Ты сам увидишь Акки. Их нет в наших горах.
   Пока его друг свежевал оленя, координатор срубал колючие ветки и укреплял
их в виде изгороди для временного пристанища.
   - Хорошо, Акки. Видно, что ты  знаком  с  жизнью  дикарей!  В  этом  лесу
действительно есть опасные животные!
   Жаркое получилось на славу. Поев, они растянулись под  небольшим  навесом
из широких плоских листьев, по которым вскоре застучали капли дождя.
   - Дождь идет в низинах почти каждую ночь, - заметил васк.
   Акки не ответил. Он достал передатчик и стал его настраивать.
   - Алло! Хассил! Алло, Хассил!
   - Алло, Акки. Я тебя великолепно слышу. Где ты? Какая обстановка?
   Он быстро ему рассказал.
   - Ну, а ты?
   - Я перемотал одну из програвитационных групп,  если  это  тебе  что-либо
говорит.
   Акки  присвистнул:  это  считалось  сверхтонкой  работой  даже  в  хорошо
оборудованной лаборатории.
   - Ты надеешься на успех?
   - Мне бы только взлететь и добраться до какого-нибудь места, где я  смогу
тебя найти, лишь бы не занесло слишком далеко. Итак, ты /уже  в  лесу?  Будь
осторожен, есть несколько очень опасных  видов  животных.  Два  из  них  уже
пытались попробовать меня на зуб.
   - У меня с собой один фульгуратор. До скорого, Хассил. Конец передачи.
   Они не стали выставлять часовых, надеясь, что изгородь из колючих  ветвей
помешает любому внезапному нападению, тем не менее спали с оружием наготове.
Утром Отсо поджаривал на бездымном огне окорок  оленя-прыгуна.  Внезапно  он
резко поднялся.
   - Ты слышал?
   Аккн  прислушался.  Где-то  далеко,  за  лесным  массивом  шла   активная
стрельба.
   - Берандийцы! Они атакуют твой народ!
   - Нет, это не в той стороне. Может быть, Хассил?
   - Он еще очень далеко! Мы бы не услышали!
   - Значит, они наткнулись на бриннов или...
   - Или на Бушераиа, его людей и Анну, - закончил координатор. - Посмотрим?
Как ты думаешь, до них очень далеко?
   - Трудно сказать. Один или два часа ходьбы. Кто знает?  Будем  осторожны,
тем более сейчас.
   Они пошли туда, откуда слышались выстрелы. Лес - враг и друг одновременно
- поглотил их. Они провирались сквозь  густой  подлесок,  между  гигантскими
деревьями.
   Акки не успевал восхищаться пышными цветами, которые росли не на  ветках,
а между ними, в укромных  углублениях,  и  давал  себе  слово  вернуться  за
образцами для ботанического сада Дворца Миров на планете  Рессан.  Ваек  шел
впереди, лук его был наготове" со стрелой на тетиве.  Подлесок  расступился,
стала видна опушка. Оня взошли на холм, поросший  кустарником.  Отсо  замер.
Прерывистый лай разорвал тишину.
   - Собака, - прошептал, он. - Нам нужно избавиться от вашего запаха.
   Он достал из сумки маленькую коробочку, наполненную бледно-зеленой  мазью
с сильным запахом, они намазали руки  и  лица.  Спустя  несколько  минут  из
кустарника с шумом выскочила собака. В растерянности, держа  нос  по  ветру,
она бросалась из стороны в сторону. Стрела васка пронзила ей горло, и она  с
хрипом рухнула.
   - Идем!
   Они проскользнули между деревьев словно тени, используя малейшее укрытие,
и почти наткнулись на труп истощенного человека  в  лохмотьях.  Рядом  лежал
сломанный лук.
   - Один из людей Бушерана! Убит пулей в голову!
   Они пошли дальше. Васк держал свой  лук  наготове,  Акки  сжимал  в  руке
фульгуратор. Из подлеска до них донеслись голоса.
   Деревья становились все реже, и  вскоре  посередине  поляны  они  увидели
человек двенадцать, окружавших лежавшего на земле  связанного  мужчину.  Это
был Бушеран. Акки искал глазами Анну и увидел ее - привязанную к  дереву,  с
руками, подтянутыми выше головы. Рядом с  ней  была  Клотиль;  она  казалась
измученной, бесконечно усталой в отчаявшейся. Герцогиня,  напротив,  держала
голову высоко и презрительно улыбалась.
   Самый главный из берандийцев сильно ударил Бушерана ногой по ребрам.
   - Ну что, Бушеран? Попался! Новый герцог  будет  доволен!  'Итак,  гордый
капитан, будем молчать?
   Пленник сел и, подняв голову, плюнул  в  лицо  тому,  кто  говорил.  Град
ударов обрушился на него, и он упал.
   -  Итак,  поиграем  в  змею,  которая  плюется?  Ты  будешь  плевать,  но
по-другому, когда свершится герцогский суд!
   Отсо потихоньку потянул своего товарища назад.
   - Скольких ты сможешь уничтожить своим оружием?
   - Всех, но для этого нужно перейти на другое  место.  Отсюда  лучи  могут
задеть девушек.
   - Хорошо, действуй. Включай свой луч, когда я пущу свою первую стрелу.  Я
буду считать до двухсот, чтобы ты успел подготовиться.
   Акки отступил метров на десять и начал обходить поляну. Он был  почти  на
нужной позиции, когда один из мужчин отделился от группы и позвал:
   - Ир-Хой! Ир-Хой! Куда пропала эта чертова собака?
   - Она не потеряется, - крикнул их вожак. - Подберите этого и свяжите дам!
Мы уходим!
   - Ир-Хой!
   Продолжая звать,  берандиец  подошел  к  месту,  где  прятался  Отсо.  Он
вздрогнул от удивления и схватился за свой меч, но молниеносный  удар  сабли
васка поверг его на землю.
   Акки прыгнул через лианы. Он услышал приглушенный крик и обернулся.  Анна
его  увидела.  Потерянная  таким  образом  секунда  могла   стать   роковой.
Берандийцы начали разбегаться. Он стал косить их, луч фульгуратора обугливал
тела и рвал стволы  деревьев.  Вот  рухнули  трое,  четверо,  шесть,  восемь
человек. Один упал, сраженный стрелой васка. Вдруг голубой луч погас.
   Акки выругался. Фульгуратор раньше никогда не отказывал, и нужно же было,
чтобы это случилось именно сейчас. Он со злостью сунул его за пояс и  поднял
руку, чтобы снять лук. Что-то сильно кольнуло его, в он упал в кустарник  от
нестерпимой боли в боку. "Задет, - подумал он. - Это стрела!"
   Он пополз, прячась за деревьями. Оперенный конец стрелы торчал у  него  в
боку, однако он не чувствовал теплоты липкой крови.  Акки  осторожно  ощупал
стрелу пальцами и с облегчением перевел дух. Наконечник стрелы наткнулся  на
корпус передатчика и смял его. Он выдернул хрупкое древко  стрелы  из  своей
одежды.
   Взяв в руки лук, он двинулся вперед. Поляна  была  пуста,  лежали  только
полуобгоревшие трупы. Бушеран и все  еще  привязанные  к  деревьям  девушки,
похоже, были целы и невредимы. Никаких следов ни берандийцев, ни Отсо. Огонь
зловеще потрескивал и пожирал низкие заросли. Нужно было действовать быстро.
Аккн размышлял:
   "Мы слышали выстрелы, однако  те,  кто  был  здесь,  имели  только  луки.
Возможно, поблизости бродят и другие".
   Словно в подтверждение, с востока  донеслись  выстрелы.  Бушеран  пытался
выбраться из-под груды убитых. Там, где прятался  васк,  качнулись  заросли.
Стрела просвистела над лужайкой и воткнулась в дерево.  При  вспышке  молнии
Акки едва заметил в листве человеческое лицо и выстрелил. С протяжным криком
лучник рухнул в траву, смяв завесу из листьев, которая его скрывала.
   - Внимание, Отсо! Еще один успокоился!
   - Прими поздравления,  ты  владеешь  луком,  как  васк!  Надо  освободить
пленников, пока другие не вернулись!
   Они бросились: васк  к  Бушерану,  Акки  к  девушкам.  Анна  с  восторгом
смотрела на него.
   - Я тебе говорила, Клотиль, не нужно терять надежду, что он придет!
   Координатор уже резал веревки. Анна растирала онемевшие запястья.
   - Быстро, уходим! Сколько было берандийцев, когда вас захватили?
   - Примерно сорок, из них семь с ружьями. Подошел Бушера н:
   - Спасибо, Акки, за меня и за них.
   - Уходим, - оборвал васк. - Мы еще в опасности. Они  пошли  на  запад,  в
противоположную сторону от доносившихся выстрелов.  Несмотря  на  усталость,
девушки и капитан шли достаточно быстро. Лес был светлым, почти без  кустов,
и они шли между высокими,  стройными  и  прямыми  стволами  деревьев,  кроны
которых располагались на высоте не менее двадцати метров.
   - Это и есть Безжалостный лес, Отсо? Он бледнеет по сравнению со  многими
другими, которые я видел!
   - Не торопись. Ты еще ничего не видел. Мы еще на высокогорье!
   Вечером они решили, что оторвались от преследователей, если те и  шли  за
ними.  Беглецы  устроили  привал  под  огромным  деревом,   корни   которого
образовали  вокруг   ствола   своего   рода   перегородки.   Отсо   и   Акки
воспользовались этим, чтобы с помощью  широких  листьев  устроить  небольшой
навес на случай дождя.
   Они  съели  остатки  оленя-прыгуна,  затем  координатор   развязал   свой
маленький непромокаемый санитарный  пакет  и  оказал  помощь  Бушерану.  Тот
ужасно страдал от побоев, полученных во время  пленения.  Таблетка  принесла
ему облегчение. У  Клотиль  на  левой  ноге  была  жуткая  рана,  ссадины  и
нагноение. Все было промыто и дезинфицировано.
   Акки вызвался первым стоять на часах. Он сидел на небольшом расстоянии от
навеса из листьев линглана и подремывал, полагаясь на свой слух: если кто-то
приблизится, он услышит. Дождь  прекратился,  ночь  была  непроглядная,  лес
неподвижен и молчалив. Акки вспомнил о другой ночи в миллионе  световых  лет
отсюда, когда он вместе с Келоем, диким охотником, ожидал прибытия звездного
корабля фроонов, незаконно  выгружавшего  колонистов.  Ночь  была  такой  же
черной, такой же молчаливой до самого рассвета и до начала свирепой битвы...
   Сейчас обстановка ему казалась неважной, почти безнадежной. Смогут ли они
продержаться  до  возвращения  "Ульны"?  С  одной  стороны,  отряды  васков,
побежденных, несмотря на свою  храбрость,  превосходящим  оружием  и  лучшей
организацией. Они в союзе с гуманоидами, о которых он ничего не знает, кроме
того, что физически они похожи на иссов. С другой -  несколько  сотен  тысяч
берандийцев, имеющих настоящую армию, более современное оружие, а во главе -
умного, безжалостного и чрезмерно честолюбивого человека. Как может изменить
соотношение сил он, Акки,  затерянный  в  лесу,  с  двумя  мужчинами,  двумя
девушками  и  Хассилом,  также  затаившимся  где-то  со  своим   неисправным
гравилетом? А между ними - Безжалостный лес.
   В результате сомневаться не приходилось.  С  возвращением  "Ульны",  если
координаторам не удастся исправить положение,  Элькхан,  командир  звездного
корабля, примет необходимые меры. Берандийцы будут уничтожены.
   "Однако, -  подумал  Акки,  -  я  бы  этого  не  хотел.  Среди  них  есть
доброжелательные люди, даже если они  в  настоящее  время  не  могут  ничего
сделать против своего герцога-узурпатора".
   Он вспомнил молодых моряков, с которыми встретился в таверне,  -  из  них
могли бы получиться великолепные астронавты! Были также старый Роан, Бушеран
и Анна...
   Анна!  Эта  маленькая  дикарка,  дочь  затерянной   планеты,   трагически
погибавшей цивилизации, - она его очаровала! Она обладала необычным умом  и,
что случается еще реже, характером. Он представлял ее себе
   такой, какой она могла бы быть, окончив один из университетов  Нова-терры
или Рессана. Кем бы она могла стать? Конечно, не научным работником!  Ее  ум
не был к этому готов, несмотря на то, что на Нерате благодаря урокам  своего
крестного  она  наверняка  была  среди  наиболее  просвещенных  людей.  Она,
возможно, могла бы быть руководителем, где-нибудь  среди  управления  Лигой,
рядом со  старым  Асслемом,  Теранко-ром  -  синзуном  или  Хорбу  Клером  -
новатеррианцем, его кузеном.
   В течение дня они бежали, спасались, и кроме нескольких слов он ничего не
узнал об одиссее Анны и ее товарищей. У него еще будет время узнать об этом.
Впереди было дней пятнадцать пути до встречи с Хассилом или, если они  решат
идти прямо к Трем озерам, - целая неделя.
   Сзади них, вдалеке,  послышалось  протяжное  жуткое  рычание,  пронзившее
тишину. И, словно по этому сигналу, снова полил дождь как из ведра, поглощая
шорохи падающих листьев. Отсо на ощупь подошел к Акки.
   - Клаин охотится. Надо быть осторожным.
   - Кто такой клаин?
   - Я их никогда не видел, только слышал. Бринны говорили, что это огромный
зверь, который видит в темноте.
   - Он далеко?..
   - Клаин в лесу как у себя дома, он редко заходит на высокогорья,  где  мы
сейчас. Тем не менее надо быть осторожным.
   - Какой толк от того, что ты убьешь одного, если один или несколько наших
будут уже мертвы! Бринны их боятся больше чумы! Никто не  может  спорить  за
место вождя, если он к этому времени не убил одного из этих  зверей!  Обычно
вожди бриннов умирают стариками! Я не мог бы назвать ни одного кандидата.  И
если  сприели  опасны,  только  когда  на  них  нападают,  то  клаины  очень
агрессивны!
   - Будь по твоему. Возвращайся и отдыхай. Моя очередь еще не кончилась.
   - Нет, я останусь.
   - Как хочешь.
   Они сидели спина к спине, время от времени обмениваясь короткими фразами.
Затем еще ближе, почти совсем рядом, вновь раздалось рычание.
   - Он идет по нашим следам. Разбудим других и будем готовы ко всему!
   - Как он может находить наши следы во время такого дождя?
   - Я не знаю, но он их чует! Послушай! Снова донеслось протяжное  рычание,
совсем  рядом.  Они  услышали,  как  проснулся   Бушеран,   затем   раздался
беспокойный голос Клотиль.
   - Что случилось?
   - Ничего. Наверно, какой-то зверь охотится. Не беспокойся, Акки там!
   Теперь это был голос Анны.
   Акки в темноте улыбнулся. Послышались легкие шаги, и Бушеран наклонился к
ним.
   - Осторожно! Это клаин, самый опасный из хищников на Нерате!
   - Я знаю, - сказал Отсо. - Акки, дай свой лук Бушерану. И держи  наготове
свое оружие. Внимание, вот он!
   Какая-то темная тень двигалась в подлеске  всего  в  нескольких  десятках
метров. Акки тихо поднялся, проверил регулировку своего фульгуратора: полная
мощность! С тихим шорохом Бушеран и Отсо вынули из колчанов стрелы.
   - Что там? - звонким голосом спросила Анна.
   Словно черная молния, хищник бросился на них. Акки едва  смог  разглядеть
его на фоне неба в разрыве облаков между двумя деревьями -  упругое  длинное
тело пронеслось в нескольких метрах от земли. Тонкий  синий  луч  неуверенно
коснулся этой тени. Рычащий  зверь  с  шумом  повалился  на  землю.  Клотиль
закричала от ужаса, затем наступила тишина.
   Дрожащими  руками  координатор  сорвал  с  пояса  электрический  фонарик;
мертвый зверь лежал на боку,  очень  похожий  на  помесь  тигра  и  медведя.
Огромная разинутая пасть с клыками длиной в десять сантиметров  вгрызлась  в
ствол дерева. На боку, передних лапах и на спине были видны  длинные  черные
вздувшиеся линии - след от фульгуратора.
   - Анна! Клотиль!
   - Я здесь! Клотиль тоже спасена, надеюсь. Голос Анны был спокоен и только
чуть дрожал. Они бросились к ней. Бушеран опустился на  колени  и  приподнял
голову сестры.
   - Только в обмороке.
   Действительно, Клотиль скоро пришла в себя и медленно поднялась.
   - Какая я глупая!  Упасть  в  обморок  от  страха!  Плохая  же  я  сестра
гвардейского капитана, не правда ли? Но я так испугалась!
   Они соорудили новую  хижину  из  остатков  старого  навеса,  затем  стали
рассматривать клаина. Две стрелы торчали из его туловища.
   - Хороший выстрел, капитан, - сказал васк. - Ваша стрела попала  точно  в
шею. Как вам удалось с такой точностью и так быстро прицелиться в темноте?
   - Право, ваша стрела тоже не  так  далеко  от  уязвимого  места!  А  ваша
позиция  была  хуже  моей.  По  правде  говоря,  я   не   целился,   стрелял
инстинктивно.
   - Я тоже. Васк рассмеялся.
   - Если бы мне сказали два месяца тому назад, что я буду сражаться  плечом
к плечу с гвардейским капитаном берандийского герцога!
   - Экс-капитаном, Отсо. У нас тоже есть храбрые ребята.
   - Верю этому, но зачем вы с нами воюете?
   - Мы бы не стали воевать, если бы не этот  Неталь...  Прежний  герцог  не
хотел войны, и если бы он был жив...
   - Старая история, - вмешался Акки. - Такая же  старая  и  плачевная,  как
мир, повторение которой я видел на тридцати планетах! Иностранец  отличается
от вас, у него другие обычаи, и он очень быстро становится  врагом.  Но  как
только наступает общая опасность, различия стираются... на  какое-то  время.
После все это вновь начинается, по крайней мере до тех пор, пока  народы  не
согласятся с законами нашей Лиги. Но все это будет позже.  А  пока  -  нужно
уцелеть!
   Они вышли на рассвете, как  следует  отдохнув,  несмотря  на  неспокойную
ночь. Лес становился гуще, почва понижалась и  делалась  более  влажной.  Им
приходилось  обходить  болота,  где  кучи  листьев  под  действием  бактерий
превратились в черную отравленную грязь. Лианы вылезали из  этих  болотистых
луж, взбирались на стволы, свисали словно сети, которые нужно было прорубать
саблями или топорами.
   - Сейчас ты увидишь настоящий Безжалостный лес, Акки, -  сказал  васк.  -
Прежде чем в него углубиться, нужно поохотиться и накоптить  мяса,  так  как
там дичь будет попадаться все реже.
   - Хорошо. Я снова возьму свой лук. Пусть Бушеран и Клотиль идут с  тобой,
Анна останется со мной, таким образом, каждая из групп будет  иметь  оружие.
Здесь можно найти дерево, подходящее для изготовления луков?
   - Ветки глии подойдут. Из них делают лучшие луки  на  планете,  -  сказал
Бушеран.
   - Я пойду на запад. Встретимся здесь на заходе  солнца.  Если  берандийцы
будут нас преследовать, идите в сторону Трех озер. Мы вас там найдем.
   Они ушли. Акки пошел  впереди  с  луком  наготове.  Анна  шла  за  ним  с
фульгуратором в руках. Им пришлось долго искать, прежде чем они нашли  дичь.
Наконец встретилось небольшое стадо  оленей-прыгунов  более  светлой  масти,
которые пасутся иногда по берегам болот. Акки подстрелил двух. Потребовалось
больше часа, чтобы вырезать лучшие куски и увязать их для переноски. Анна, с
оружием наготове, на этот раз шла впереди. Они возвращались к месту  ночного
привала.
   Было еще довольно далеко, когда  послышались  взрывы.  Акки  бросил  тушу
оленя на землю.
   - Наши друзья! На них напали!
   Он закинул мясо на толстый древесный сук и сделал топором зарубку,  чтобы
потом было легче его найти. Выхватил у Анны фульгуратор и начал  пробираться
сквозь чащу. Дальняя перестрелка смолкла.
   На  условленном  месте  стоянки  не  было   никого.   Они   подходили   с
осторожностью.  Вскоре  нашли  первый  труп  берандийца:  стрела  с  красным
оперением, стрела Отоо, вонзилась ему в правый глаз. Акки искал следы пуль в
стволах деревьев.
   - Наши друзья были здесь.  Они  увидели  берандийцев  и  первыми  открыли
стрельбу. С их стороны крови не видно, на этот раз им  удалось  ускользнуть.
Пойдем дальше.
   Они быстро обошли место боя. Еще трое убитых лежали на земле. С волнением
они склонились над ними. Это снова были берандийцы, но на этот раз, хотя все
стрелы были с красным оперением, было похоже, что стреляли с противоположных
сторон.
   - У Бушерана теперь есть лук. Ну да, он его взял, по всей вероятности,  у
первого найденного нами солдата. Около дерева, изрешеченного пулями, красное
пятно крови. Один из наших ранен! Отео, Бушеран или Клотиль? Пригнитесь!
   Пули просвистели над их головами. Акки- упал ничком  и  открыл  огонь.  В
дыму обугленных деревьев он увидел ползущие тени.
   - Анна, быстро отползите  назад  примерно  на  двести  метров.  Потом  вы
сможете не опасаясь бежать, стволы деревьев вас защитят. Я прикрою отход!
   Сам он рванулся влево, туда, откуда можно было видеть, что происходит  за
завесой дыма. Ничего. Затем что-то зашевелилось позади куста,  и  он  увидел
ствол пулемета, медленно поворачивавшийся в его сторону. Он выстрелил,  куст
вспыхнул огнем. Берандиец выскочил и был им тут же сражен.
   Приподнявшись  на  локтях,  Акки  осматривал  лес.   Насколько   он   мог
разглядеть, никого из живых поблизости не осталось. Он оглянулся  назад,  но
Анна исчезла. Тогда он резко выпрямился  и  побежал  зигзагами.  Просвистела
пуля, он  остановился  за  огромным  деревом  и  провел  лучом  фульгуратора
наудачу. Затем снова побежал. Немного погодя он догнал Анну.
   Они шли долго, торопливо. Когда проходили мимо тайника с  олениной,  Акки
взял несколько кусков самого сочного мяса. К  ночи  они  вышли  к  какому-то
болоту.
   Двигаться дальше в темноте было совершенно невозможно. Два больших дерева
стояли у самого края воды, развесив над маслянистой жижей длинные  спутанные
ветви.
   - Ночь проведем здесь, - сказал Акки. - Это  наша  последняя  надежда  на
спасение.
   С помощью лиан Акки довольно легко забрался на дерево. В не-  ,  скольких
метрах от земли одна из толстых ветвей разделялась на  три,  образуя  основу
для пола и настила. Он быстро сплел из лиан нечто вроде гамака. Опустился на
землю и собрал несколько ветвей линглана.
   - Вы сможете подняться, Анна? Она повернулась к нему с улыбкой.
   - Совсем маленькой я проводила всю жизнь на деревьях в Вермонте!
   Действительно, она забралась  наверх  гораздо  скорее  его.  Акки  быстро
развел огонь из хвороста.
   - Вы не подниметесь ко мне, Акки?
   - Нужно подкоптить мясо, пока не испортилось.
   - Тогда почему вы меня загнали наверх?
   - Запах может привлечь хищников. А наверху вы в безопасности. Оставайтесь
там! - скомандовал он, увидев, что она хочет спуститься.
   Он нарезал мясо тонкими ломтями и соорудил  импровизированную  коптильню.
Анна все же спустилась и села верхом на одну из нижних ветвей.
   - Можно я останусь здесь, господин? - спросила  она  с  видом  притворной
покорности.
   - Если хотите.  Поскольку  вы  не  желаете  спать,  расскажите  мне  вашу
одиссею.
   - О! мне почти нечего рассказывать. Когда вы оставили нас,  чтобы  спасти
крестного, мы пошли через лес. Нас в то  время  было  шестеро.  Мы  услышали
выстрелы, затем увидели ваш гравилет. Мы шли всю ночь и к утру  оказались  в
глубине Безжалостного леса. Бушеран хотел просить убежища  у  васков,  чтобы
обеспечить мне безопасность. Но я воспротивилась, зная, что его гордость  не
вынесет подобного испытания, к тому же  мне  совсем  не  хотелось  оказаться
заложницей врагов Берандии.
   - Но все-таки все обошлось хорошо. Могло быть гораздо хуже!
   - Возможно. Как бы там ни было, я с  этим  не  согласилась,  и  никто  не
оспаривал моих приказов. Я хотела объединиться с графом Роа-ном, тогда мы бы
смогли найти помощь у верных вассалов моего крестного, иначе говоря, собрать
армию против Неталя. Но очень скоро, по сведениям от изгнанников в лесах,  я
поняла, что это невозможно. Первой заботой Неталя  было  засадить  в  тюрьмы
всех, кого он подозревал, что они остались верны мне. Мы также  узнали,  что
было решено начать войну против васков и бриннов и собирается армия, которой
еще никогда не видели в Берандии. Тогда я согласилась отправиться к  горцам,
где, как  я  знала,  смогу  встретить  вас,  но  было  уже  слишком  поздно.
Берандийские передовые части уже подошли ко входам в долины. Тогда мы решили
обойти горы, чтобы добраться до страны васков со стороны запада.  Для  этого
нужно пройти через лес и прибрежные равнины,  которые  уже  были  во  власти
узурпатора.
   Однажды мы встретились с его солдатами и потеряли  двоих  из  трех  наших
стрелков. Мы едва спаслись, и с тех пор наша жизнь  стала  жизнью  беглецов,
без сна и отдыха. Своих лошадей мы давно обменяли у изгнанников на одежду  и
оружие. Приходилось все время  идти,  иногда  бежать,  прятаться,  постоянно
испытывая страх. Что до меня, я знала, что есть приказ взять меня живой,  не
причинив вреда. Бушерана и лучников ожидала смерть, Клотиль - и того хуже.
   Я не знаю, как мы выжили. Однажды мы были в течение трех  дней  без  еды,
прятались в кустарниках, в то время как разведчики Неталя  прочесывали  лес.
Охотились на зверей, это и была  наша  единственная  пища.  Не  осмеливались
спать, только дремали по очереди. Однажды увидели ваш гравилет,  пролетевший
очень высоко над лесом. Это нам придало смелости: вы нас искали.
   - Это был Хассил, Анна. Но, по правде говоря, мы даже и не искали.  Шансы
найти вас были очень слабые!
   -  Но  нам  это  придало  надежду.  Мы  прошли  через  северные  гроты  и
приблизились к проходу, который вел  к  васкам.  Затем  услышали  взрывы,  а
позднее увидели высокие столбы дыма над горами и поняли тогда, что война нас
опередила! Поскольку бринны отказывались покинуть свои низовья, мы подумали,
что васки отступили, и пошли в сторону земель бриннов. Именно тогда одна  из
групп берандийцев нас догнала. Остальное вы знаете. А вы, Акки?
   - Хорошо. После того как мы расстались с вами, мы полетели в сторону гор.
Я был счастлив: мне удалось помочь одному молодому васку, на которого  напал
хищник, и мы были  очень  хорошо  приняты.  Потом  началась  война.  Хассила
постигла неудача. Он был сбит. После нескольких  неудачных  стычек  я  решил
добраться до Хассила и нашего сбитого гравилета: там ведь осталось в  запасе
много другого оружия! А по пути наши дороги пересеклись.
   - Как вы думаете, Бушеран и Клотиль смогут выбраться из леса?
   - С ними очень смелый человек, очень  сильный  и  храбрый.  Эти  васки  -
прекрасный небольшой народ, несмотря на некоторые свои странные идеи. Да,  я
надеюсь на добрый исход. И еще надеюсь, что это  будет  последняя  война  на
вашей планете, по крайней мере последняя война между расами.
   - Вы за этим проследите, не так ли? - сказала Анна с иронией.
   - Вы меня не понимаете или не хотите  понять!  Отсо  и  Бушеран  созданы,
чтобы понимать друг друга. Эти  люди  -  прирожденные  вожди,  руководители,
призванные играть ведущую роль в своем обществе. И, как  вы  сказали,  я  за
этим прослежу. Садитесь, мясо готово, насколько мне удался  этот  кулинарный
опыт. Прошу вас!
   Он подал ей несколько кусочков мяса. Они  молча  ели,  пили  из  походной
фляжки Акки, очень пригодившейся в этих условиях, она очищала воду.
   - Теперь спите. Я немного покараулю.
   - А где вы будете спать?
   - У нас широкий гамак на двоих. Но не бойтесь...
   - А я ничего не боюсь. Только спрашиваю себя, вдруг неуместное  рыцарство
заставит вас провести ночь верхом на ветке! Доброй ночи, сеньор  координатор
галактики.
   - Доброй ночи, герцогиня Берандии. Господи, Великий Тсо! Что  вы  сделали
со своими волосами?
   - Я их подстригла. В лесу с длинными волосами невозможно  ни  ползти,  ни
бегать. Вы только сейчас это заметили?
   Она вытянулась, укрылась листьями  линглана,  оставив  голову  открытой..
Взошла луна Нерата, она была рыжеватой, и в  ее  свете  лицо  Анны  казалось
бледным и осунувшимся.
   "Как она исстрадалась, - подумал Акки. - Воспитанная в роскоши при  дворе
Берандии, а теперь брошенная в Безжалостный лес,  полумертвая  от  голода  и
бессонницы, но по-прежнему неукротимая".
   - О чем вы думаете? - спросила Анна. - О том, как меня уберечь?
   - Я думаю, что мне редко приходилось встречать таких смелых  женщин,  как
вы.
   - Ах! Смелость! Этот дешевый товар! Чего  стоит  смелость  против  вашего
звездолета?
   - Я полагал, что вы не считаете меня врагом после нашего полета на Лоону,
Анна. Вы даже просили у меня кольцо в тот вечер, перед трагическим банкетом.
Вы уже забыли?
   - Нет, конечно. Как я могла это забыть, я - дважды  обязанная  вам  своей
свободой? А вы можете забыть,  что  вы  координатор?  Разрешить  ситуацию  в
Берандии без слез? Мне кажется, их уже немало пролилось вместе с кровью!
   - Это не ваша, не моя вина!
   - Ваша ошибка - в равной мере моя, Акки. Ваша потому, что своим прибытием
вы все ускорили. Моя потому, что я сплела своими собственными  руками  сеть,
куда сама и попалась! Неталь лишь исполнял мои замыслы!
   - По крайней мере, вы сумели отказаться от завоеваний. Я не знаю, что нам
готовит будущее, но я вам обещаю: если окончательное  решение  заставит  вас
покинуть эту планету, я найду для вас и вашего народа еще  более  прекрасный
мир, который  станет  вашим  навсегда.  Тот  же  самый  закон,  который  вас
изгоняет, вас и защитит.
   - Это будет мир моих внуков но никогда он не будет моим!
   - У меня тоже нет родной планеты. У меня их сотни и ни одной. С  тех  пор
как мне исполнилось восемь лет, я, наверное, не провел и трех лет  на  своей
родной планете.
   - Как же познать счастье, если нас вырывают с корнем?
   - Разве счастье настолько важно? О! Я знаю! Вы думаете, что я  говорю  об
этом на свой лад. Вы думаете, что я  могу  уехать  на  планету,  на  которой
родился, когда мне  захочется.  Возможно.  Однако  Новатерра  -  моя  родина
больше, чем Элла, где я провел десять лет, или Арбор, где я тоже долго  жил,
или Дзем, где я был принят и встретил кровного  брата,  кто  стал  для  меня
настоящим братом и которого я, быть может, никогда не увижу. К чему  столько
других миров, где я терял дни моей жизни? Вы никогда  -  это  понятно  -  не
присутствовали на собрании Большого Совета Лиги. Раньше,  во  времена  моего
земного предка,  там  должен  был  присутствовать  один  делегат  от  каждой
планеты. Теперь они столь многочисленны,  что  прилетают  только  по  одному
делегату от каждой конфедерации. Так вот, они собираются в огромном  дворце,
около шести тысяч посланцев от более чем пятидесяти тысяч цивилизаций.  Даже
если я всю свою жизнь проведу, перелетая с одной планеты на другую, я так  и
не смогу все посетить. Но в каком-то смысле все эти миры - тоже моя родина!
   - Понимаю, Акки. Но я, я всегда знала  только  одну  планету.  И  я,  без
сомнения, буду ее лишена за чужие грехи!
   - Кто знает, что нас ждет впереди? Теперь спите.  Завтрашний  день  будет
тяжелым.
   Он был адским. Болото мерцало в свете зари и справа, и  слева,  насколько
хватало глаз.
   Их  сон  нарушался  мириадами  насекомых  и  отдаленным  ревом   голодных
хищников.  Акки  вызвал  Хассила.  Ремонт  гравилета  Продвигался  медленно.
Индикатор направления показывал,  что  поврежденный  гравилет  находился  по
другую сторону болота, и до него было еще далеко.
   Они пошли на запад, пытаясь уйти от  возможного  преследования.  Даже  на
большом расстоянии от болота почва была пористой и зыбкой, они  дважды  чуть
не провалились. К середине дня они вспугнули в чаще йириеля, и Акки  поразил
его лучом  фульгуратора.  Только  теперь  он  задумчиво  посмотрел  на  свой
фульгуратор. Заряд подходил к концу, и  оставалось  всего  тридцать  секунд,
если использовать его на полную мощность. А  идти  становилось  все  труднее
из-за мягкой, зыбкой почвы, в которой увязали ноги, и бесконечных насекомых,
и лиан, которые нужно было рубить и рубить, чтобы сделать проход. Трижды они
были вынуждены обходить заводи - коварные выбросы болота.
   Даже к  вечеру  им  не  удалось  найти  подходящего  убежища  и  пришлось
остановиться на кочковатом холмике, едва покрытом колючим кустарником.  Мясо
оленя,  хотя  и  подкопченное,  пахло  отвратительно.  Похоже,  что  никаких
животных вокруг болот не водилось, и  нужно  было  на  рассвете  продираться
сквозь непроходимый подлесок в надежде найти хоть каких-нибудь грызунов. Дни
следовали за днями. Они страдали от голода, но не от жажды благодаря  фляжке
Акки. Затуманенные бессонницей, они продвигались словно в бреду. Потом  Анну
укусил ядовитый шмель, насекомое выделило анестезирующую слюну,  и  Анна  не
сразу заметила укус. А  когда  Акки  оказал  ей  помощь,  то  щиколотка  уже
распухла и девушка не могла дальше идти. Из-за этого они потеряли три дня. И
тогда Акки вызвал исса.
   - Мы наверняка не сможем с тобой встретиться. Попытаемся найти  реку.  По
словам Отсо, все они текут в сторону Трех озер. Мы будем.  ждать  тебя  там.
Если ты не сможешь починить гравилет, тебе на помощь придут наши.
   И наконец, они нашли реку, быструю и темную, которая  пересекала  болото,
спускаясь с гор. Акки в течение целых четырех дней  строил  плот.  Он  очень
ослаб, и работа лесоруба была ему не под  силу.  В  конце  концов  плот  был
спущен на воду, и они поплыли по  течению,  слишком  усталые  и  измученные,
чтобы быть настороже. Тем яе менее, прежде чем уснуть, Акки все же  привязал
Анну и себя к плоту.
   Его разбудил сильный удар. Он сел, голова  была  еще  затуманена.  Стрела
вонзилась  в  бревно  плота,  к  стреле  была  привязана  веревка,   которая
подтягивала их к берегу. Он схватился за оружие. С берега донесся крик:
   - Не стреляй! Это я, Отсо!
   Показался васк-гигант. Плот коснулся берега. Анна даже не проснулась.
   - Вушеран? - спросил координатор. - И Клотиль?
   - Бушеран чувствует  себя  хорошо.  Его  сестра...  Васк  пожал  могучими
плечами.
   - Погибла?
   - Еще нет.
   Акки отвязал Анну, поднял ее на руки и вынес на берег.
   - Скорее, проводи меня!
   Вушеран сидел у входа в хижину. Внутри на ложе из листьев лежала  бледная
Клотиль.
   - Что с ней?
   - Пуля в правом предплечье. Рана заражена. У нас не было дезинфицирующего
средства, и мне пришлось ампутировать ей руку... Но заражение пошло  выше  и
скоро...
   Он зарыдал.
   - И она сама хочет умереть! Это была самая красивая девушка  в  Берандии,
после герцогини, а теперь...
   Акки склонился к раненой.
   - У меня  есть  чем  нейтрализовать  инфекцию.  Что  касается  ее  рук...
Клотиль! Клотиль! Вы меня слышите?
   Бесконечно усталые глаза... Веки немного приподнялись...
   - Ах! Это вы, Акки? А что с Анной?
   - Жива и здорова!
   - Как хорошо. Для меня все кончено.
   - Да нет же! У меня есть чем вас вылечить. Примите эту таблетку. Вот так!
   - Но моя рука! Моя рука! Она же не вырастет!
   - Конечно, вырастет, Клотиль! Когда  война  кончится,  я  вас  отвезу  на
Новатерру, или Арбор, или на  Эллу!  У  нас  есть  чудесные  госпитали,  где
восстановят вашу руку. Посмотрите на мою левую руку.  Однажды  ее  полностью
оторвало взрывом. Нет ничего более легкого для  тех,  кто  владеет  знаниями
пятидесяти тысяч миров!
   - Это правда? Вы меня не обманываете, чтобы вселить надежду?
   - . Клянусь вам! Спите теперь. Завтра вы себя будете чувствовать лучше.
   Девушка уснула с улыбкой. Он вышел. Снаружи его ждал Отсо.
   - Какая удача, что я увидел плот. Еще несколько часов и было бы наверняка
слишком поздно.
   - Что будем теперь делать? - спросил Бушеран.
   - Через пару дней Клотиль будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы
мы смогли снова пуститься  вниз  по  реке.  Тем  временем  мы  сможем  лучше
оборудовать наше судно.
   - Это правда, Акки, что вы сказали Клотиль? Что ее рука вновь отрастет?
   - Отрастет - это не то слово. Все гораздо сложнее, но результат будет тот
же. Теоретически мы можем реконструировать  человека  полностью,  имея  лишь
одну его клетку. Практически это не будет тот же человек, так как невозможно
дать ему ту же индивидуальность, созданную не только его  наследственностью,
но и тем, что он сам  узнал,  прочувствовал,  понял  опытным  путем.  В  том
случае, если мозг не затронут, как в случае  с  вашей  сестрой,  ничего  нет
легче, чем осуществить регенерацию одной конечности. Я  видел  случаи  более
тяжелые.
   - Вы боги, Акки!
   - Самые бедные из богов! Какая-нибудь пуля в голову убьет меня  не  хуже,
чем последнего берандийского лучника, и вчера, когда мы  связывали  плот,  -
действительно ли это было вчера? - я валился с ног от усталости, как и любой
человек на моем месте! Нет, мы просто имеем наследие тысяч поколений  людей;
под людьми я также понимаю иссов и нас или любую другую разумную  расу!  Кто
знает, какой вклад внесут эти бринны, которых вы, берандийцы, ненавидите?
   - И к которым я направляюсь - я, Анна, герцогиня  Берандии,  иду  просить
убежища, после того как  я  хотела  их  уничтожить  или,  по  меньшей  мере,
сломить! Любопытный оборот и достойное наказание моему тщеславию!
   -  Не  нужно  придавать  этому  такого  значения.  Я  не  знаю   бриннов.
Единственный, кто располагает какой-нибудь информацией о них, - это Отсо,  и
то информация недостаточна, как он сам мне говорил. Я думаю, что,  как  и  у
всех рас, у них есть свои достоинства и свои недостатки. Поэтому  прошу  вас
позволить мне самому вступить с ними в контакт. У меня больше опыта,  чем  у
любого из вас в этом деле.

   Часть III
   ДРУГИЕ

   Глава I
   НА ЗАРЕ МИРА
   Плот медленно покинул ставшую ленивой реку и  вышел  в  озеро.  Оно  было
очень большим, спокойным. Вокруг, на высоких холмах, зеленели рощицы,  между
холмов виднелись поляны  с  цветами.  У  подножия  одного  из  серых  утесов
поднимался столб дыма.
   - Ты когда-нибудь здесь был, Отсо?
   - Да, еще мальчишкой. Это  озеро  Тизилки-Ора-Орос.  Этот  дым  из  очага
деревни, находящейся в укрытии Тукулу-Эран. Я знал вождя, но жив ли он еще?
   - Ты полагаешь, твои люди уже прибыли?
   - Сомневаюсь. Они должны были связать плоты и спуститься  вниз  по  реке,
гораздо ниже нас по течению.
   - Попытаемся пристать к берегу.
   - Незачем. Бринны должны нас встретить!
   - Но я их не вижу!
   - Они там, в высокой траве. Вот, смотри!
   Длинная пирога тут же появилась из высокой болотной травы; в ней  было  с
десяток  гуманоидов,  которых  Акки  внимательно  рассматривал  в   бинокль.
Относительно  небольшого  роста,  они   действительно   внешне   удивительно
напоминали иссов. У них была светло-зеленая кожа,  серебристо-белые  волосы,
узкие высоколобые лица.
   Пирога быстро приближалась, один из "людей" выпрямился  на  носу,  подняв
руку. Ветер заглушал его голос.
   - Что он сказал? - спросил Бушеран.
   - Слишком далеко. К тому же я плохо знаю их язык, - ответил васк.
   - Я могу вам перевести, - вмешался координатор. -  Как  и  все  известные
существа с  хлорогемоглобиновой  кровью,  люди  с  зеленой  кровью  обладают
большой телепатической силой, и я "принял" его призыв.  Он  спрашивает,  кто
мы.
   Во весь голос, чтобы было слышно всем, он ответил:
   - Враги берандийцев, бежим от них. Вы уже встретили беженцев-васков?
   Пирога описала ловкую  кривую  и  пристроилась  рядом  с  плотом.  Гребцы
бросили  весла  с  геометрическими  узорами  и  схватили  странные  дротики,
наконечники которых, прозрачные и острые, очень походили на стеклянные.  Они
держали оружие наготове, но не угрожали.  Тот,  кто  казался  вождем,  легко
спрыгнул  на  плот  и  посмотрел  на  беглецов.  Его  светло-серые,   широко
расставленные глаза, спрятанные под  ярко  выраженными  надбровными  дугами,
поочередно вглядывались в Отсо, Акки и Бушерана. Особый  интерес  вызвало  у
вождя их оружие.
   - Хорошо, - наконец произнес он. - Это не оружие врагов. Нет,  никто  еще
не прибыл. Похоже, васки покинули свои горы? Три озера принадлежат  бриннам,
но мы не сможем долго кормить два народа.
   Он говорил гортанным языком,  сильно  отличающимся  от  свистящего  языка
иссов. Акки это почему-то неприятно поразило. Впрочем, а почему  бы  и  нет?
Разве внешнее сходство обязательно предопределяет и сходство языков?
   - Берандийцы напали  на  васков,  -  сказал  он,  стараясь  все  передать
мысленно. - Васки храбры, но малочисленные тому же их враги лучше вооружены.
Они придут, чтобы на какое-то время укрыться  у  своих  союзников  и  вместе
оказать сопротивление и еще раз нанести поражение берандийцам.
   Бринн какое-то время молчал.
   - Васки - наши союзники. Они нам помогли во время шестилунной войны.  Они
могут прийти. Мы им в свою очередь  поможем.  Воины  бриннов  многочисленны,
словно песчинки в реке, и у них нет чувства страха.  Мы  знали  о  том,  что
война была на высокогорье. Однако ты не васк, ни он,  ни  она  и  не  та,  у
которой только одна рука!
   Акки тут же пожалел об отсутствии Хассила, а  главное  -  его  гравилета.
Было бы гораздо легче вступить в контакт с этими добрыми, но такими простыми
людьми, если бы он вышел из блестящей летающей машины! А тут они прибыли  на
плоту, грязные беженцы, истощенные и оборванные. Положение было нелегким.
   - Среди берандийцев были также противники этой войны. Они хотели бы  тоже
объединиться с бриннами, как это сделали  васки.  Он  обратил  повелительный
взгляд в сторону бераидийцев.
   - К сожалению, - продолжал  он,  -  они  оказались  слабее.  Им  пришлось
спасаться бегством, чтобы избежать гибели. Будут  ли  бринны  великодушны  и
примут ли они этих незнакомых союзников? Тех, кто  смог  спастись,  так  как
многие из них ждут  смерти  в  тюрьмах  Берандии  или  безо  всякой  надежды
блуждают в лесах.
   Бринн смотрел на трех  бераидийцев.  Анна  не  отвела  глаз,  Бушеран  не
шевелился. Только Клотиль опустила глаза.
   - Кто отнял у нее руку? Берандийцы?
   - Да, - ответил Отсо на языке бриннов.
   - Это хорошо. Теперь между ними и их  врагами  пролита  кровь.  Он  снова
повернулся к координатору.
   - А ты, кто ты,  не  васк  и  не  берандиец?  "Этот  черт  мог  бы  стать
замечательным антропологом, - подумал Акки.  -  От  него  невозможно  укрыть
расовые различия".
   - Я  прибыл  с  противоположной  стороны  небесного  свода,  из  огромной
конфедерации людей, подобных мне, таких, как ты, и  еще  многих  других.  Мы
узнали, что на этой земле есть плохие люди, угнетающие бриннов, и мы прибыли
- один человек, как я, и  человек,  как  ты,  на  летающем  корабле.  Однако
предатели-берандийцы повредили корабль, и  теперь  человек,  подобный  тебе,
пытается его исправить, чтобы мы могли обрушить  огненный  дождь  на  головы
врагов. А я отправился с этим васком, чтобы помочь ему.
   - Как ты можешь доказать, что говоришь правду?
   - Мои спутники могут ето подтвердить, они видели,  когда  я  спускался  с
неба. Но лучше посмотри сам. Кто-либо из твоих воинов прячется там в траве?
   - Да.
   - Дай им знак, и пусть они отступят шагов на сто.
   - Зачем?
   - Чтобы я смог представить доказательство, о котором ты меня просишь,  не
убив твоих друзей.
   Бринн немного  подумал,  потом  выкрикнул  приказ.  Около  дюжины  воинов
появилось из высокой  травы.  Акки  вынул  фульгуратор,  проверил  указатель
зарядов, установил минимальную мощность  и  максимальную  дальность,  поднял
руку. На расстоянии чуть больше двухсот метров трава вспыхнула от огня.
   - Я не знаю, прибыл ли ты  с  неба,  однако  ты  обладаешь  такой  силой,
которой на этой земле не обладает никто. Великий вождь  и  люди,  облеченные
властью, решат. Идемте.
   Они пересели в пирогу, и та быстро  понеслась  по  озеру  -  гребцы  были
сильные и умелые. Отсо наклонился к Акки:
   - Ты их понимаешь  лучше  меня.  Спроси  у  них,  великий  вождь  бриннов
по-прежнему Техель-Ио-Эхан? Я был с ним раньше знаком. Акки спросил.
   - Да, Техель-Ио-Эхан все еще наш вождь. -  Это,  без  сомнения,  облегчит
первый контакт. Нос лодки с шумом раздвинул болотную траву, и они высадились
в маленькой укрытой бухточке,  где  многочисленные  пироги  покачивались  на
спокойной воде,  привязанные  к  примитивным  причалам.  Незаметной  тропой,
змеившейся между кустов, они подошли к деревне. Около сотни хижин из бревен,
ветвей и шкур прижимались к скале, словно к укрытию. На  самом  краю  стояло
здание из кирпича, рядом с которым находилась группа  бриннов,  из  глиняной
трубы шел густой дым.
   Прибытие  чужаков  было  замечено,  хотя  и  не  вызвало  удивления.   Их
пригласили  войти  в  хижину,  которая  была  побольше  других.   Дверь   ее
представляла  собой  деревянную  раму  с   резьбой   в   виде   переплетений
геометрических рисунков.  Она  открывалась  в  длинный  темный  коридор,  за
которым была еще одна дверь, и наконец, их провели в  огромную  пещеру.  Она
освещалась  солнечным   светом,   падающим   из   естественного   отверстия,
расположенного под самым сводом. Здесь их ждала группа бриннов. У  них  была
более светлая кожа, они сильно сутулились, и все говорило о том, что  это  -
глубокие старики. На них были одежды из кожи с богатой вышивкой.
   Сопровождающий бринн произнес  несколько  фраз,  смысл  которых  Акки  яе
уловил. Это его не удивило. Фразы были не ему предназначены, а во всех мирах
и на всех планетах телепатическая передача могла быть  принята  только  тем,
кому она была  адресована.  Акки  пожалел,  что  оставил  свой  усилитель  в
гравилете. Один из бриннов-стариков поднялся со своего деревянного кресла  и
подошел к Отсо.
   - Привет сыну моего старого союзника, - произнес  он  медленно  на  языке
васков, словно ему приходилось подыскивать слова полузабытого языка. - Добро
пожаловать в страну бриннов, как это сделал  твой  предок.  Пусть  моя  пища
будет твоей пищей, моя дичь - твоей дичью, мое оружие - твоим оружием и твоя
война - моей войной!
   Он повернулся к Акки:
   - Тебе тоже привет, метатель молний. Ты, как  ты  сам  сказал,  прибыл  с
другой стороны небосвода, чтобы оказать  нам  помощь.  Пусть  знали  оставят
тебя, чтобы твое оружие возвратилось к тебе  и  чтобы  твое  сердце  познало
покой. Я верю, что ты не с этой земли, так как ни берандийцы,  ни  васки  не
могут понять наш язык, не научившись ему!
   Повернувшись к  Анне,  он  продолжал  на  языке  бриннов,  попросив  Акки
переводить:
   - Привет и тебе, та, которая должна была быть военачальницей моих врагов,
если бы предательство не отняло у тебя твою власти.
   Анна вздрогнула. Откуда он это знает?
   - Ты себя спрашиваешь, каким образом я  это  знаю?  Среди  абов,  которые
страдают под  кнутом  в  твоей  стране,  есть  люди  из  моего  народа.  Они
добровольно  смешались  с  опустившимися  людьми   тех   краев,   чтобы   я,
Техель-Ио-Эхан, знал о каждом шаге твоих людей, о каждом передвижении  твоих
воинов!
   Приветствую тебя, капитан Бушеран! Ты часто был нашим врагом, но  никогда
не убивал ни женщин, ни детей, не добивал раненого воина. Дай Бог тебе  силы
еще долгое время пускать прямо в цель свои стрелы! Особенно, - добавил он, -
когда они уйдут лететь рядом с моими.
   Наконец, привет и тебе, раненая женщина из стана врагов,  которая  пришла
искать помощи у моего народа. Пусть же проклятья всех богов падут на трусов,
которые покалечили женщину! Руки их пусть отсохнут и  пусть  они  умрут  без
потомства! Я, Техель-Ио-Эхан, обещаю тебе свое покровительство.
   Он с достоинством сел на свое кресло и указал на свободные стулья.
   - Ну что, Анна, что  вы  теперь  думаете  о  "дикарях",  которых  вы  так
презираете? О! Я не сомневаюсь, и у них есть свои недостатки, и даже пороки,
однако этот старый вождь мне нравится.
   - Не знаю. Может быть, мы действительно были несправедливы по отношению к
ним. А возможно,  это  просто  уловка,  и  за  этими  высокопарными  словами
скрывается предательство.
   - Могу вас уверить, что нет. Нас приняли как союзников, теперь все  будет
хорошо, - отрезал Отсо. - Бринн не отречется от своих слов, так же как васк.
   Старый вождь молча слушал весь этот разговор.
   - Зло недоверия невозможно быстро развеять, - сказал он  на  великолепном
берандийском языке. Анна снова вздрогнула.
   - Когда твой отец был юным принцем, у него слугой был  бринн.Я  был  этим
бринном. Я прожил восемь лет  в  Берандии,  изучая  ваши  сильные  и  слабые
стороны, - продолжал он с улыбкой. -  Потом  я  бежал,  убил  клаина,  затем
бросил вызов вождю племени и по закону как победитель клаина, встал во главе
своего народа. У вас меня называли  зеленым  псом...  Твой  отец,  наверное,
сожалел о том, что меня не стало: я был его лучшим конюхом.
   Акки наклонился к вождю бриннов:
   - Поскольку вы знаете все, вы должны знать, что произошло у васков...
   Бринн с гордостью выпрямился:
   - Я не шпионю за своими союзниками! Все, что я  знаю,  ты  только  '  что
рассказал Иеро-Эль-Туону. Да, действительно, нужно было много горя  и  слез,
чтобы Отсо Иратзабаль оказался здесь  как  беженец  весь  его  народ  сейчас
направлялся к нам в поисках убежища. Объясни нам, мне  и  людям,  облеченным
властью, что же произошло?
   - Это долгая история, вождь. Женщины наши устали, капитан  Бушеран  тоже.
Не могли бы мы отдохнуть, а потом уж говорить?
   Вождь  громко  назвал  какое-то  имя.  Вбежала  юная  девушка.  Гибкая  и
стройная, серебристые волосы свободно падали на ее плечи. Она напомнила Акки
исских студенток, с которыми он был знаком в университете Эллы.
   - Моя дочь Эе-Ио-Эхан позаботиться о них. Но возможно, ты тоже устал.
   - Время не ждет. Враг приближается, я надеюсь, что скоро прибудут  васки.
Я сейчас все расскажу. Я уже  сказал,  это  долгая  история,  которая  может
показаться  вам  невероятной.  Там,  наверху,  по  ту   сторону   небосвода,
существуют миры, число их огромно. На этих планетах, освещенных звездами,  -
они же являются солнцами, такими, как и  твое,  -  живут  различные  народы.
Большая часть из них объединилась в федерацию, чтобы бороться против  общего
врага, который гасит их солнца. Одним из условий добровольного приема в  эту
федерацию является клятва не воевать народам и расам между собой. Поэтому мы
пришли к мудрому решению: оставить только одну расу людей в каждом из миров.
Однажды  весьма  осмотрительные  великие  вожди,  которые   руководят   этой
федерацией, узнали, что на твоей планете  находятся  два  различных  народа,
твой и берандийцы, и что последние угнетают твою расу. Тогда  они  направили
двух посланцев - меня и человека с другой планеты, человека,  который  такой
же зеленый, как и ты, а я похож на берандийца, чтобы  напомнить  о  Стальном
-законе  и  разрешить  создавшуюся  ситуацию.  Вначале  мы   встретились   с
берандийцами, часть которых проявила к нам дружелюбие. Однако  другая  часть
взбунтовалась под предводительством  молодого  честолюбца  и  прогнала  тех,
которые могли бы стать вашими друзьями. Я же отправился к  васкам  и  узнал,
что между ними и вами войны нет. Неприятель атаковал...
   Он еще долго говорил, прилагая все свое умение,  чтобы  как  можно  лучше
объяснить этому весьма  сообразительному  человеку,  к  сожалению  лишенному
научных знаний,  цель  Лиги  человеческих  миров  и  трудности,  которые  он
встретил  на  Нерате.  Самым  неотложным  теперь  было  отразить   вражеское
вторжение.
   - Ты сказал, что на одной планете должна быть  только  одна  человеческая
раса? В таком случае мы и есть эта раса. Васки  и  берандийцы  прибыли  сюда
совсем недавно. Однако мы бы не хотели, чтобы васки ушли.  Они  всегда  были
нашими верными союзниками.
   - Все это, вождь, может быть решено позднее. Главная проблема -  помешать
берандийцам уничтожить висков, а также бриннов. Сколько у тебя людей?
   -  Если  Техель-Ио-Эхан  подаст  боевой   сигнал,   поднимутся   тридцать
конфедераций!
   - Сколько воинов в каждой конфедерации?
   - В каждой - тридцать  племен,  примерно  три  раза  по  сто  человек,  а
способных носить оружие.
   Акки быстро сосчитал в уме: получалось около 270 тысяч человек.
   - Сколько времени потребуется, чтобы их собрать и подготовить к войне?
   - Они уже готовы! Я не ожидал прямого  нападения  на  васков,  но  уже  в
течение нескольких лун ждал нападения на нас. С того времени, как берандийцы
стали стягивать свои силы, я об этом знал, и  наши  воины  приготовили  свое
оружие.
   - Тем не менее Отсо мне сказал, что вы не придете им  на  помощь!  Старый
вождь чисто по-человечески пожал плечами:
   - Мы этого сделать не  можем.  Выйдя  из  леса  на  плоскогорьем  мы  все
заболеем. Мы не можем жить там, где живут васки!
   Акки посмотрел на него с удивлением. Впервые  он  столкнулся  с  разумной
расой, которая зависела  до  такой  степени  от  атмосферного  давления  или
влажности воздуха. Он в свою очередь  пожал  плечами.  Позднее  будет  время
прояснить эту тайну.
   - Каким оружием располагают твои воины?
   Вождь жестом показал на стену грота, где висели большой деревянный лук  и
колчан с длинными стрелами. Координатор поднялся  и  осмотрел  их.  Лук  был
очень мощный. Он вытащил несколько стрел из колчана. Большая часть, с черным
опереньем, имела кремниевые или обсидиановые наконечники,  аналогичные  тем,
которые он видел на многих других планетах. Другие, с  зеленым  оперением  -
цвета  крови,  имели  длинные,  сильно  заостренные   наконечники,   которые
заставили его вздрогнуть:  это  были  бесспорно  капли  закаленного  стекла.
Бринн, в свою очередь, поднялся,  схватил  одну  из  этих  стрел  и  быстрым
движением разбил самый кончик наконечника,  который  превратился  в  пыль  и
мириады тончайших иголок.
   - Наконечники для войны, - объяснил он. - Они разбиваются в теле врага, и
стеклянная пыль проникает в его кровь и поражает сердце.
   Акки смотрел на него остолбенев. Первобытные люди  каменного  века  знают
свойства закаленного стекла и тайны кровообращения? Но, возможно, васки...
   - Вы давно используете такие наконечники?
   -  Всегда.  Они  были  завещаны  народу   бриннов   Прародителем,   богом
0-Ктебо-Клайном.
   - И вы их изготовляете?
   - Пойдем, ты увидишь.
   Он повел Акки из грота в сторону кирпичной  постройки,  расположенной  на
краю поселка. Акки размышлял на ходу.  Сравнительная  антропология  являлась
одним из главных предметов  для  будущих  координаторов,  а  долгая  дружба,
связывавшая его с Хассилом, который был страстным археологом, как  и  другие
члены его семьи, позволила ему узнать многие формы первобытных  цивилизаций.
Более того, он одно время жил среди племени людей  каменного  века.  Значит,
бринны обладали познаниями, которые совершенно  не  совпадали  с  нормальным
развитием их цивилизации. Откуда они знали о кровообращении, или  закаленном
стекле, или кирпиче?  Ибо  здание,  перед  которым  они  остановились,  было
кирпичной печью для варки стекла.
   Здесь работало около двадцати  бриннов.  Они  извлекали  стекло  длинными
трубками  с  металлическими  наконечниками,  и  капли,   падавшие   с   них,
отвердевали и закаливались в наполненном маслом тазу.  Несмотря  на  то  что
никто, казалось, не скрывал того, что делал, Акки не мог  понять  технологию
всего процесса.  Он  не  стал  чрезмерно  любопытствовать,  зная,  что  если
заслужит доверие бриннов, они наверняка раскроют свои  технические  секреты.
Но еще больше его заинтересовали металлические наконечники. Он взял  трубку,
оставленную одним из рабочих, и тщательно ее осмотрел: наконечник,  по  всей
видимости, был из вольфрама!
   Они вернулись в пещеру, и в ту самую минуту, когда  они  в  нее  входили,
появился гонец. Он сообщил, что сторожевой пост связался с плота  и  васков,
которые должны будут прибыть к середине завтрашнего дня.
   Наступил   вечер.   Легкий   туман   поднимался   над   озером,   скрывая
протиповоложный берег. Акки  внезапно  почувствовал  сильную  усталость.  Он
извинился перед старым вождем и попросил показать  предназначенное  для  них
жилище. Это оказалась совсем  новая  хижина  из  деревянных  рам,  обтянутых
шкурами. Перед низкой дверью его ожидал Отсо.
   - Я думал, ты уже спишь.
   - Немного подремал. Я очень беспокоюсь за свой народ.  Первые  плоты  уже
должны были быть здесь.
   - Они прибудут завтра. Что делают Анна и другие?
   - Отдыхают. Нам недавно принесли ужин. К счастью,  мы  можем  есть  почти
все, что едят бринны.
   Акки тоже сел. Под сводами пещер  бринны,  казалось,  вели  жизнь  племен
палеолита. Одни мужчины возвращались с охоты,  другие  обрабатывали  кремний
или  полировали  древки  стрел.  Между  зажженными  очагами  бегали  голышом
прелестные дети. Мимо прошла очень миловидная, хорошенькая девушка, несмотря
на зеленоватую кожу и  острую  грудь  необычной  формы.  Дальше,  на  озере,
полускрытая в  тумане  пирога  увозила  воинов,  спешивших  сменить  дневной
караул.
   - При виде этой картины, Отсо, можно подумать, что присутствуешь на  заре
мироздания. Однако... Ты уже приезжал к бриннам  и,  возможно,  сможешь  мне
кое-что объяснить. Здесь племя насчитывает по меньшей мере  тысячу  человек.
Имеется по тридцать племен в каждой конфедерации  и  тридцать  конфедераций.
Каким образом весь этот народ, около девятисот  тысяч  человек,  может  жить
охотой и рыбной ловлей?
   - Но  они  живут  не  только  за  счет  этого,  Акки!  Некоторые  племена
занимаются животноводством, другие сеют пшеницу.
   - Ты в этом уверен?
   - Ты только что ел хлеб, скорее галеты, которые его заменяют.
   -  Планета  аномалий,  Отсо!  Земляне,   вернувшиеся   в   фантастическое
средневековье, кто-то стреляет  из  фульгураторов,  другие  живут  наподобие
древних  горных  пастухов;  туземцы,  которые  находятся   в   основном   на
палеолитическом уровне, однако знакомы с земледелием и животноводством;  они
не знают металла, но имеют трубки из вольфрама, металла, самого трудного для
обработки. Они изготовляют наконечники для стрел из  специально  закаленного
стекла, имеют печи кирпичной кладки и знают о кровообращении! Антропологу от
всего этого впору сойти с ума!
   - О чем вы говорите?
   - Ах! Вы проснулись, Анна? Недолго же вы спали. Мы  говорили  о  бриинах,
этих "дикарях", которые имеют, что любопытно,  весьма  обширные  познания  в
некоторых областях! Скажите, встречали ли ваши навигаторы бриннов на  других
континентах?
   - Нет. Но мы исследовали только побережья, и очень поверхностно! . Тем не
менее  мы  никогда  не  находили  следов  деятельности...  -   она   немного
поколебалась, затем закончила, - человека.
   - А твои, Отсо?
   - Тоже нет. Похоже, там нет людей, землян или других, кроме как на земле,
где мы находимся. У нас есть небольшой пост  на  экваториальном  континенте,
где растут восхитительные плоды, однако там никогда не видели никого,  кроме
оронов.
   - Все это очень странно. Когда Хассил прибудет сюда со  своим  гравилетом
или лучше, когда "Ульна" вернется, нужно будет совершить  несколько  научных
экспедиций. Я говорю об "Ульне", так как даже если Хассилу удастся перегнать
гравилет сюда, я сомневаюсь, что он сможет снова поднять его в воздух. Да, я
подумал, пришло время узнать, нет ли новостей.
   Он достал из кармана передатчик и послал вызов.
   - Хассил! Хассил! Говорит Акки. Ты меня слышишь?
   - ... десь Хасс... Слышу плохо... Попытайся выз... еще... дней. Где ты?
   Акки осмотрел аппарат. Длинная зазубрина продавила  металл  на  одной  из
сторон.
   - Стрела берандийца! Но я же успешно пользовался им в лесу. Алло, Хассил!
Я в районе Трех озер. С бриннами. С бриннами. С бриннами...
   - Поня... рех озер...  бринны.  Завтра  я  попыт...  попробовать.  Рем...
кончен, насколько было возможно. Вер... дийцев не видел.
   - Приземляйся у центрального озера.  Приземляйся  у  центрального  озера.
Приземляйся у центрального озера. Бринны живут в прибрежных  деревнях  возле
скал!
   - Понял... скал... До завтра. Акки отер лоб.
   - Я боялся, что передатчик  выйдет  из  строя  прежде,  чем  мы  закончим
разговор. Надеюсь, что Хассилу удалось справиться.  Оружие  на  гравилете  -
наша последняя надежда победить берандийцев. Я не сомневаюсь ни  в  смелости
бриннов,  ни  в  твоей,  Отсо.  Но  даже  если  то,  о   чем   мне   говорил
Техель-Ио-Эхан, правда, даже если около трехсот тысяч  бриннов  смогут  быть
собраны, то как их накормить? Ведь интендантские службы бриннов не  очень-то
развиты! А у берандийцев остаются пушки, .пулеметы и, по крайней мере,  один
большой фульгуратор.
   Подошла группа девушек, они- принесли большие деревянные подносы.
   - Вот и наш обед, - сказал Отсо. - Разбудим Бушерана и Клотиль!

   Глава II
   КОСТИ НАШИХ ПРЕДКОВ
   На следующее утро Акки  разбудил  сам  вождь.  Координатор  с  сожалением
поднялся со своего  устланного  шкурами  и  сухой  травой  ложа.  Усталость,
накопившаяся за время перехода из Безжалостного леса, сковывала его мышцы.
   - День уже давно настал, и один из часовых заметил в небе большую  птицу.
Не твоя ли это летающая лодка?
   Акки бросился наружу. Очень далеко,  низко  над  равниной  можно  было  с
трудом различить черное пытнышко.
   - Ты видишь, - сказал бринн, - у птицы два неподвижных крыла.
   - У меня не такое острое зрение!
   Акки взял свой бинокль.  Точно,  это  был  гравилет.  Его  полет  казался
тяжелым, неуверенным. Акки достал передатчик.
   - Хассил! Хассил! Мы ждем тебя.
   - ... лышу плохо. Спасибо... ставь меня в покое. Очень занят...  полетом.
До скор...!
   Аппарат теперь быстро увеличивался в размерах, и Акки  смог  заметить  на
фюзеляже огромное отверстие, пробитое берандийским снарядом. Вот  он  уже  у
них над головой и начал снижаться в сторону пологого  луга  перед  деревней.
Из-за того, что высота была не более ста метров, гравилет  начал  падать.  В
последнюю секунду он выровнялся и с усилием поднялся, направляясь в  сторону
озера. !
   -  ...  сделать!  Противогравитационная  группа...  Попытаюсь   выбросить
оружие... озеро... грязь... мягчит удар...
   - К черту оружие! Садись на озеро! Техаль,  лодки,  быстро!  Вождь  отдал
приказ, и двадцать бриннов побежали к  причалам.  Гравилет  описывал  в  эту
минуту круги, затем он стал планировать в сторону берега,  теряя  высоту.  И
когда он пролетал над болотом, большой тюк с глухим шумом упал в воду.
   - Замечательно, Хассил!  Садись  теперь  на  озеро!  На  озеро!  Гравилет
развернулся,  набрал  немного  высоты  и  внезапно  спикировал.   Взметнулся
огромный столб воды, который, казалось, застыл на какое-то мгновение,  затем
рассыпался дождем. Акки побежал и успел прыгнуть в одну из пирог.
   - Быстрее, еще быстрее!
   Хвост гравилета был еще над водой, когда на поверхности показалась голова
исса. Акки вздохнул с облегчением. Но беспокойство охватило его вновь:  тот,
кто плыл, не походил  на  иссов,  лучших  в  мире  пловцов!  Хассил  казался
усталым, он то погружался в воду, то снова выплывал.
   - Он ранен! Быстрее!
   Пирога, Казалось, едва  касалась  воды.  Акки  нырнул,  схватил  исеа  за
волосы. Мощные руки гребцов  втащили  их  в  лодку.  Хассил  какое-то  время
глубоко дышал, лежа на спине на дне пироги. Затем  хитрая  улыбка,  присущая
его расе, раздвинула губы исса.
   - Вовремя! Не очень-то легко плыть с одной рукой и перебитой ногой!
   - Но ведь теперь у нас больше нет биорегенератора!
   - Как поступали мои и твои предки? Во всяком случае я  выздоровлю.  Самое
неприятное - это отсутствие  анестезирующих  средств.  Я  боюсь  бесполезных
страданий. Тюк с оружием упал хорошо?
   - Я не знаю. Пойду  посмотрю.  Сейчас  самое  главное  -  позаботиться  о
тебе...
   - Самое главное сейчас - подобрать  оружие!  Пирога  коснулась  земли,  и
бринны соорудили носилки из весел и сплетенной травы.
   Акки уложил на них исса.
   - Идите теперь за оружием, я подожду. Подошел Отсо.
   - Как он себя чувствует? - спросил васк.
   - У него сломаны рука и нога.
   - Его кости сильно отличаются от наших?
   - Нет.
   - Тогда позволь мне этим .заняться. Я умею лечить переломы. Акки позвал с
десяток бриннов и направился к месту падения тюка.
   Груз опустился в ил, но его упаковка  из  пластика  осталась  целой.  Они
вытянули его из грязи и поволокли по твердой земле.
   Координатор вскрыл тюк: в нем было  три  легких  фульгуратора,  несколько
индивидуальных переговорных устройств,  несколько  гранат  и  один  большой,
тяжелый  фульгуратор,  к  несчастью  поврежденный.  Было  также  с   десяток
заряженных батарей для этого вида оружия.
   Немного успокоенный, Акки поспешил в деревню.  Когда  он  туда  добрался,
бринны опустили носилки с Хассилом перед хижиной, и Отсо сразу  же  принялся
за дело. С помощью координатора.,  который  быстро  набросал  схему  скелета
иссов, мало отличающегося от человеческого, он восстановил места  переломов,
и вскоре Хассил уже безмятежно отдыхал на меховом ложе.
   - Я упаковал все,  что  смог  собрать,  Акки.  Там  должен  быть  тяжелый
фульгуратор...
   - Он неисправен, зато три легких и батареи в полном порядке. Мой же почти
разряжен.
   - "Ульна" не возвратится раньше чем через месяц. А я здесь лежу  и  ничем
не могу тебе помочь! Расскажи, в каком мы сейчас  положении?  Акки  ему  обо
всем рассказал.
   - Да, дела наши не блестящие! Но эти бринны очень меня занимают. В  конце
концов, через несколько дней меня можно будет вынести наружу, и я все  увижу
собственными глазами. Скажи мне, Акки, есть ли  ороны  в  окрестностях  Трех
озер?
   - Да, я полагаю. Почему ты спросил?
   - Не мог бы ты убить одного  или  двух  и  попросить  отпрепарировать  их
кости? Мне пришла одна мысль.
   - В чем она заключается?
   - Все животные на этой планете очень близки бриннам, не так ли?
   - На  экваториальном  континенте  имеется  нечто  вроде  больших  оронов,
которые передвигаются по земле, - сказал Отсо.
   - За неимением лучшего я удовлетворюсь местными, живущими на деревьях.
   Анна ждала Акки под навесом в  окружении  десятка  болтавших  без  умолку
молодых бриннок.
   - Не могли бы вы мне перевести, что они говорят? Координатор улыбнулся:
   - Они хотят знать, почему вы, будучи девушкой, носите одежду, а  если  вы
замужем, то почему ходите с распущенными волосами?
   - Скажите им, что у нас разные обычаи. Бриннки  немного  пошептались.  На
этот раз Акки откровенно рассмеялся.
   - Что случилось?
   - Не знаю, должен ли я вам это переводить.
   - Переведите!
   - Ну что же, они сказали, что ваш народ - просто варвары, поскольку вы не
знаете настоящих обычаев! Анна, в свою очередь, рассмеялась:
   - Что ж, я, наверное, этого заслужила! С тех пор  как  я  здесь,  с  того
момента, как  этот  старый  вождь  бриннов,  который  знает  обо  всем,  что
происходило в Берандии, и тем не менее принял меня с таким  достоинством,  -
вы знаете, он заставил меня подумать о моем крестном отце! Я начала понимать
вашу точку зрения. А сегодня утром Эе, дочь вождя, дала мне вот это.
   Она показала тонко инкрустированный геометрическими фигурами  браслет  из
кости на своей руке.
   - В то же время они знают, что я  готовила  войну  против  них  и  хотела
обратить их в рабство, прежде чем вы объяснили мое заблуждение. Может  быть,
они лучше нас?
   - Не бросайтесь из одной крайности в  другую,  Анна,  вас  может  постичь
серьезное разочарование. В настоящее время нет хороших дикарей, живущих сами
по себе, как нет и добрых цивилизованных людей.  Если  мы  достаточно  долго
поживем среди них, вне всякого сомнения, мы сможем обнаружить их пороки!
   - Возможно.  Пока  они  готовят  все  для  того,  чтобы  принять  васков.
Смотрите!
   На небольшом расстоянии от главного убежища под скалами, на лугу,  бринны
строили длинные хижины из плетеного  тростника,  натянутого  на  каркасы  из
веток. На озере вереница пирог поднималась от нижнего берега.
   - Они везут провизию, - мне об этом сказал Отсо.
   - Я должен по этому поводу переговорить с вождем. Вы пойдете?
   Старый бринн принял их с учтивостью, считая их равными себе,  предоставив
Анне одно из резных деревянных кресел, предназначенных советникам.
   - Как ты хочешь поступить, чтобы накормить васков? - спросил координатор.
   - Здесь останутся только воины. Женщины и дети  васков  вместе  с  нашими
уйдут к побережью.
   - Где ты предполагаешь попытаться остановить берандийцев?
   - В большом ущелье, примерно на  расстоянии  одного  дня  пути  вверх  по
течению от Верхнего озера. Там имеется  узкий  проход,  который  они  должны
преодолеть, чтобы проникнуть на нашу землю.
   - А река?
   - Как ты успел заметить, она пересекает горловину, где утесы нависают над
потоком. Несколько человек с помощью больших каменных блоков остановят любой
плот, который попытается проскочить.
   - Знаешь ли ты, где сейчас враги?
   Вождь взял за своим креслом небольшой кожаный сверток  и  развернул  его.
Анна вскрикнула от ужаса. Отрезанная окровавленная голова  покатилась  к  ее
ногам, голова берандийца.
   - Мои разведчики  вчера  застали  врасплох  небольшую  группу.  Наступило
молчание. Анна его, наконец, нарушила.
   - Я должна тебя поблагодарить, вождь, за прием, который ты оказал  своему
старому врагу.
   - Безоружный враг - больше не враг. Как бы там ни было, твои люди  должны
расстаться с этим миром!
   - Но Высший суд ничего об этом не сказал, благородный вождь.
   - Тот, кто прибыл издалека, сказал: одна раса на одной планете.
   - Но он не сказал, какая раса останется!
   - Мы были здесь  всегда,  а  твои  предки  недавно  прибыли  на  звездных
кораблях.
   - В том месте, где мы высадились, бриннов не было.  По  какому  праву  вы
хотите получить больше чем мы?
   - По праву более древних на планете!
   - Возможно, ороны были здесь  раньше  вас.  Тогда  этот  мир  принадлежит
оронам? Я признаю, что мои предки вели себя плохо по отношению к  вашим.  Но
этого больше не повторится. Мы тоже имеем права на эту  землю.  Не  так  ли,
Акки?
   Она повернулась к нему с почти умоляющим жестом.
   - Я уже сказал, что решение еще не принято. Однако мало шансов,  что  оно
будет для вас благоприятным. Если бринны смогут доказать, - а я полагаю, они
легко это сделают, - что они были на Нерате до вас, они здесь  и  останутся.
Достаточно кое-каких раскопок в пещерах, несколько анализов с  радиоактивным
углеродом для определения эпохи...
   - А как же васки, Акки?
   - Они тоже должны будут уйти отсюда. На ту же планету, что и  ваша,  если
вы договоритесь. В противном случае - на какую-нибудь другую.
   - Но почему? Почему? Я готова  признать,  что  мы  ошиблись  в  отношении
бриннов, надо было дать им право гражданства в Берандии...
   - Нельзя так легко стереть несколько веков истории, Анна. Я верю, что  вы
действительно признаете свои ошибки. Я полагаю что Бушеран или ваш крестный,
даже Клотиль, готовы признать бриннов равными себе.  Тем  не  менее  большая
часть вашего народа никогда этого не признает, а если  признает,  то  только
после большого кровопролития! Наш закон лучше, поверьте  мне.  Ах!  Если  бы
браки были возможны между вашими двумя расами, вопрос можно было  бы  решить
проще... Но это не тот случай.
   - А если?.. Если после  всего  окажется,  что  бринны  тоже  не  коренные
жители? Если они также прибыли с другой  планеты?  Вы  мне  сказали  что  их
цивилизация имеет анахроничные черты...
   - В этом случае, возможно, все могло бы  измениться.  Но  не  думайте  об
этом.
   Старый бринн поднялся.
   - Завтра я вас отведу на то место, где находится доказательство, что  моя
раса связана с этой землей! И если я покажу вам их, согласишься ли  ты,  мой
старый противник, с его решением?
   Анна на минуту замолчала, затем, с вызовом произнесла:
   - Да, в таком случае я соглашусь с его решением!

   Первые беженцы-васки прибыли к полудню. Их  заметили  на  заре  в  районе
Нижнего озера. Семнадцать плотов несли около пятисот человек.  Они  были  из
Сара. Затем, после полудня, плоты следовали один за другим без перерыва, а к
вечеру Акки, стоя на берегу озера вместе с Отсо, увидел, как тот  прыгнул  в
пирогу и стал изо всех сил грести.  Там,  на  грубом  нагромождении  бревен,
стояла женщина и приветственно махала рукой. Пирога вскоре возвратилась, и в
ней кроме васка были Арги и Роан.
   - Где Анна? - с беспокойством выкрикнул старик, едва они  приблизились  к
берегу.
   - Жива и здорова!
   - Тогда все в порядке.
   Он спрыгнул на землю с легкостью, удивительной для человека его возраста.
Акки не удержался от улыбки: очень  уж  велика  была  разница  между  графом
Роанским, благородным  эрудитом  Берандии  и  этим  оборванным  варваром  со
щетинистой бородой!
   - Что же, вот они, эти дикие бринны, - сказал он  задумчиво,  разглядывая
стоявших рядом детей и женщин и  нескольких  воинов,  которые  окружали  эту
группу. - Я рад, что могу их видеть на их родной земле. Что  вы  думаете  об
этом, Акки?
   - Вся моя  подготовка  координатора  предостерегает  от  слишком  быстрых
оценок. Я полагаю, они настоящие люди.
   - Да, я понимаю, Ах! Вот и Анна!
   Она бросилась с рыданиями к нему в объятия:
   - О! Крестный, извини меня за мою преступную беспечность!  Расскажи,  как
умер мой отец?
   - Извини меня и ты, что я сомневался в тебе! Ну,  будет,  будет  тебе,  я
полагаю, этот ужас многому научил всех  нас.  Что  до  меня,  я  только  что
пережил, несмотря на жуткие мгновения, самые прекрасные часы моей жизни!
   - Это было тяжело?
   - Да, и мне стыдно, что  я  снова  радуюсь.  Многие,  увы,  погибли!  Это
произошло в Безжалостном лесу, до того как мы добрались до реки.  Ну  а  как
ты, Анна?
   - Это было также очень тяжело. И без Бушерана,  затем  Акки  я,  по  всей
вероятности, не смогла бы выдержать.
   - А твои попутчики?
   - Погибли, за исключением Клотиль и ее брата. Она потеряла руку, но  Акки
обещал, что ее можно восстановить вновь на одной из его планет.
   - Бедная Клотиль, она так гордилась своей красотой! Да, нам еще предстоит
много забот. Я очень боюсь...
   -  Чего?  Будущее,  возможно,  не  будет  таким  мрачным,  как  ты   себе
представляешь.
   Они еще долго говорили, стоя на берегу. Васки выгружались теперь  сотнями
и за теми, кто прибыл первыми, или бриннами направлялись к длинным временным
хижинам, где их ожидал сытный ужин и отдых. Вечерняя  заря  становилась  все
краснее, и солнце медленно пряталось за холмы.
   В конце ужина гонец от Техеля-Ио-Эхана предупредил Анну и Акки, что вождь
их ждет. Отправляясь к  нему,  они  увидели,  что  на  склоне  у  озера  был
приготовлен большой костер. Трава перед ним была скошена. Вождь сидел  перед
своей хижиной, его окружали советники в праздничных одеждах из  разноцветных
шкур, украшенных птичьими перьями.
   - Сегодня вечером, когда взойдет Лоона, будут танцы. Отсо будет танцевать
вместе с нами как наш союзник. Я бы хотел, чтобы и вы приняли участие, ты  -
как наш друг с той стороны небес, а ты, женщина, -  как  истинная  герцогиня
берандийцев. Это нужно, чтобы засвидетельствовать перед моим народом, что ты
не лжешь, что твой народ, наконец, понял правду и весь ужас своего отношения
к нам. Вы согласны?
   - Да, - сказал координатор.
   - А ты?
   Анна минуту подумала:
   - Значит, мы будем сражаться с моим народом?
   - Разве среди твоего народа нет никого, кого бы ты ненавидела?
   - Есть, конечно!
   - Тогда танцуй так, чтобы твой танец был только против них. И только  они
будут сражены твоим танцем.
   - Пусть будет так, я согласна!
   - У нас женщина редко бывает вождем, но это случается.  Эе  поможет  тебе
переодеться. Пойдем же, небесный союзник.
   Огни уже горели, когда Акки  вышел  их  хижины,  одетый  в  костюм  воина
бринна. Его кожа, подкрашенная в зеленый цвет  соком  одной  из  трав,  была
покрыта белыми штрихами, подчеркивавшими мощь его мускулов, а короткие штаны
из кожи гиаинов,  как  и  подобало  великому  вождю,  были  украшены  зубами
животных. "Были здесь, - подумал он - и зубы человека". В  его  волосы  были
воткнуты три зеленых пера, в руке он держал  длинный  дротик  с  треугольным
обсидиановым наконечником. Это переодевание не смущало его: он Давно  привык
к самым разным обычаям многих планет.
   - Вы великолепны! Настоящий лесной человек. Ну, а я как выгляжу?
   Акки обернулся. Анна стояла перед ним, смеясь от души. Кожа ее тоже  была
подкрашена зеленым тоном,  обнаженное  тело  было  настолько  густо  покрыто
линиями и знаками, что она казалась одетой. Ее короткие  рыжие  волосы  были
покрыты лаком и причесаны в виде каски,  а  воткнутое  сверху  зеленое  перо
развевалось на ветру.
   - Странно... однако соблазнительно, - произнес он наконец. Вождь  бриннов
подошел к ним.
   - Идемте, танец сейчас начнется. Наш друг васк уже там.
   - Что мы должны делать, Акки?
   - Повторять все за ними, находясь от них в трех шагах. Мы их союзники, их
опора, но они играют первую роль. Главное, - добавил он,  понизив  голос,  -
что бы ни случилось, не смейтесь? Помните, все то, что мы вскоре  увидим,  -
выше этикета двора Берандии!
   Ночь наступила, и площадь была освещена только пламенем больших костров и
сотнями факелов, которые держали женщины и дети бриннов. Акки вдруг вспомнил
о Хассиле.
   - Вождь нельзя ли принести сюда моего раненого друга? Он  не  сможет  мне
простить, если не увидит этой церемонии, - добавил он для Анны.
   Техель отдал приказ, и  четыре  крепких  женщины  сразу  вышли  и  быстро
вернулись, неся исса на носилках. С ним шли Бушеран и Роан.
   - Что подумает крестный? - шепнула Анна.
   - Ничего не говорите. Он вас, возможно,  не  узнает.  Я  себя  все  время
спрашиваю, где же мужчины?
   Надвигаясь со стороны берега, раскаты тамтамов ответили  ему.  Гуськом  в
свете костров появились воины, длинная их колонна  терялась  в  темноте.  Ни
слова не говоря, они  построились  в  шесть  концентрических  кругов  вокруг
четырех вождей.
   Техель-Ио-Эхан поднял обе руки. Все умолкли. Вождь закричал, и его  крик,
меняя тональность, зловеще отозвался над озером  и  долго  еще  звучал  эхом
среди скал. Наступила тишина. Снова раздался его крик. Затем воины  внезапно
подхватили его громогласным хором. Там, на востоке, горизонт  засветился,  и
диск Лооны появился над холмами.
   В это время вступили тамтамы, сначала приглушенно, затем  все  громче,  с
прерывистыми  раскатами,  которые  то  нарастали,  то  удалялись,  и   вновь
нарастали... Воздух дрожал, сама земля дрожала. Сначала медленно, затем  все
быстрее воины молча пошли вокруг четырех вождей. Почти полная луна усиливала
красный свет факелов и костров,  Техель  коротко  вскрикнул.  Танцоры  резко
остановились.  Через  проход  в  их  круг  ввели  четырех  человек,  четырех
берандийцев.
   - Зачем они их привели? Я не знала, что есть пленные, - шепнула Анна.
   - Я тоже не знал, но мне страшно... Их четверо, нас тоже четверо...  Если
бы я знал... Но узнать заранее было очень трудно. Он с силой схватил Анну за
руку.
   - В любом случае сейчас уже слишком поздно! Если мы отступим, нас  убьют.
Так нужно, Анна, так нужно! Вы слышите меня?
   - Да, но... Нет, я не смогу!
   - Сделайте жест! Размах  рукой!  Если  ваш  берандиец  сообразителен,  он
притворится мертвым и попробует попытать счастья!
   Воины снова повернулись лицом в  крут  под  приглушенный  бой  барабанов.
Затем, сначала почти неслышно в первых рядах, потом  постепенно  усиливаясь,
раздалось дикое, монотонное пение.  Под  гипнотический  барабанный  бой  оно
оглушало, мутило сознание. Техель тоже пел, поворачиваясь вокруг себя.
   - Подражайте ему, Анна!
   Второй ряд в свою очередь начал петь, но более быстро, чем первый,  затем
третий,  четвертый  и  пятый,  последний.  В  стороне,  в  полумраке,  толпа
колыхалась, образуя цепь, ваяв друг друга под руки. Оцепенение переходило  в
экзальтацию.
   "Боже, - подумал Акки, - эффект Пьессина!"
   Он был так назван по имени исского психолога, который его изучал. Урас  с
сильными телепатическими возможностями, таких как сами иссы, а также похожих
на них других человеческих сообществ,  подобный  вид  коллективного,  общего
опьянения вызывался пением и ритмическими движениями, и это опьянение  могло
быть одухотворено, как в исских церемониях, но также могло  пробудить  жажду
убийства, наподобие амока у земных малайцев.
   Акки попытался бороться. Не принадлежа к  хлорогемоглобиновым  расам,  он
был менее восприимчив, но было уже  слишком  поздно.  Бриннов  было  слишком
много. Вопреки воле его рука сжала дротик, и волна ненависти поднялась в нем
против  этих  четырех  связанных  пленников,  которые   тупо   смотрели   на
происходящее сами охваченные бессильвой злобой. Затем мысли покинули его. На
какое-то мгновение он вновь увидел Анну, которую он не предупредил: она была
мгновенно околдована, губы ее  раздвинулись  в  хищном  оскале.  Позади  нее
огромный  васк  разразился  свирепым  смехом:  наконец-то  его  ненависть  к
берандийцам  будет  удовлетворена!  Один  из  бриннов  зарычал,  смысл   его
прерывистых слов до Акки не доходил, но он и не старался их  понять.  Теперь
все кричали, он тоже вместе с другими, из толпы  женщин  поднимался  долгий,
меняющийся по тональности жалобный вопль. Позже он не мог восстановить,  как
все произошло. Он помнил, как Анна выдергивала свой дротик из тела пленника,
на которое наступила обнаженной ногой, смутно помнил, как сам  наносил  удар
за ударом.
   Внезапно все кончилось.  Он  очнулся,  стоя  под  луной,  задыхаясь,  пот
струился по его телу. Их было четверо на огромной  площади,  четверо  живых.
Пыль почти впитала большие темные лужи.
   Он содрогнулся, обозленный на бриннов, но больше на самого себя. Сидя  на
земле, Анна плакала, тупо глядя на свой окровавленный  до.  половины  древка
дротик. Только Отсо, казалось, не был огорчен.
   - Хороший был танец, - сказал старый бриин. - Мы победим! Акки смотрел на
него без страха. Он был нормальным продуктом своей цивилизации или  дикости,
как будет угодно. Тот же самый вождь, который только что убил  или  заставил
убить четырех безоружных пленных, принял васков, как и  было  договорено,  в
качестве союзников. Он также принял  берандийцев,  благородных  берандийцев,
которые уничтожали или обращали в рабство его народ. Акки наклонился к Анне,
поднял ее и стал утешать.
   - Оставьте угрызения совести, вы не виноваты. Это моя  ошибка.  Я  должен
был предвидеть наличие эффекта Пьессина у бриннов. Вы были вне себя!
   Разрыдавшись, она прижалась к его груди.
   - Пойдем, Акки! Оставим это место!
   Она увлекла его в сторону берега. На озере, освещенном поднявшейся луной,
были легкие волны. Слабый бриз замирал в маленькой бухте. Они сели на выступ
скалы.
   - Завтра днем все это будет казаться тяжким сном. Забудьте это!
   - Как я смогу забыть?
   - Ну да! Эффект Пьессина не имеет длительного  воздействия  на  сознание.
Через несколько дней это для вас будет  только  ужасным  сном,  который  вам
рассказали давным-давно, а совсем не тем, что вы сами пережили.
   - Вы мне это обещаете?
   - Конечно! Я много раз испытал этот эффект у  иссов,  правда,  при  менее
ужасных обстоятельствах.
   - Я вам верю, Акки! Вы настоящий ученый, вы столько знаете!
   - Не больше, чем другие. Вы сами могли бы узнать очень  многое,  если  бы
случай позволил вам родиться в одном из наших миров. Я часто думаю...
   - Говорите!
   - Что же, я часто думаю, досадно, что все ваши достоинства растрачиваются
на жалкие интриги затерянного мира, а вы, мне кажется, рождены  для  больших
дел. Но еще не поздно, Анна.  За  несколько  лет  вы  смогли  бы  наверстать
упущенное. У нас на Новатерре имеются великолепные  учебные  заведения,  где
технические средства таковы, что одаренный человек вроде вас...
   - А мой народ, Акки?
   - Ах! Что значат несколько тысяч человек, которые, я должен это  сказать,
за исключением очень немногих,  не  показались  мне  особенно  стоящими!  Мы
смогли бы... Мне осталось выполнить только это поручение, а потом меня  ждет
пост в центральной администрации или я могу стать преподавателем в одном  из
университетов.
   - Что это, признание в любви?
   - С того дня, как я вас увидел на  вершине  вашей  башни...  У  меня  нет
большого опыта, Анна. Все время в  перелетах  с  одной  планеты  на  другую,
заботясь о счастье других и никогда - о своем собственном. Наш рок -  иногда
приносить бедствие ради счастливого будущего.
   - А если бы  вы  остались  со  мной,  Акки?  Если  бы  мы  вместе  повели
берандийцев в будущее? Он вздохнул:
   - Увы, это невозможно! Даже если бы я.  перестал  быть  координатором,  я
должен служить Лиге человеческих миров, и Большой совет не согласится с тем,
чтобы я себя посвятил такому небольшому  народу!  Я,  своего  рода,  офицер,
Анна. Ах! Если бы ваш народ был народом целой планеты. И даже... я все равно
буду плохо ладить с вашими. Тем не менее, если бы это было  возможно,  я  бы
вам сказал, что никогда еще не встречал женщины, на которой я  бы  почел  за
счастье жениться.
   - О! Акки, почему так случилось, что я - берандийка, герцогиня,  а  вы  -
координатор галактики? Почему?
   - Вопрос не нов, это  опять  одна  из  старых  трагедий,  которые  всегда
существовали  на  всех  планетах!  Вернемся,  Анна.  Что  бы  ни  случилось,
сохраните вот это.
   Он надел ей на палец свое кольцо координатора, на котором горела  двойная
бриллиантовая спираль - символ одной из галактик.
   - Спираль, Анна,  -  символ  Лиги  миров,  населенных  людьми,  наш  знак
координаторов, которых иногда называют также одинокими странниками!
   На следующий день,  изнуренные  нервным  потрясением,  они  долго  спали,
однако уже в десять часов утра Техель послал за ними.
   - Идемте, я вам покажу доказательство, о котором  вы  просили.  Их  ждала
длинная пирога, где сидело двенадцать сильных бриннов. Они поплыли к Нижнему
озеру. Вождь сидел на носу.
   - Вы хорошо спали, Анна?
   - Да. Все это мне кажется теперь сном,  как  вы  и  обещали.  Все,  кроме
этого...
   Она подставила кольцо под солнечные лучи, и оно засверкало.
   - Без сомнения, это тоже может быть сном, - произнес он задумчиво.
   Короткий приказ сорвался с губ старого бринна. Пирога повернула и вышла с
глади озера в  один  из  протоков,  глубоко  вдававшийся  в  глубь  берегов.
Достигнув узенькой речки с медленным течением, они продолжали подниматься по
ней в течение нескольких часов. Никто не разговаривал,  слышны  были  только
прерывистое дыхание согнувшихся над веслами бриннов, шум  воды,  рассекаемой
носом пироги, и, время от времени, протяжные  унылые  крики  птиц  кетенбур,
сидящих на  вершинах  деревьев.  Река  теперь  была  зажата  между  высокими
утесами,  и,  подняв  глаза,  Акки  заметил   прерывистые   дымки   костров,
передававшие сигналы, и на фоне голубого неба головы воинов, следивших за их
продвижением: посты бриннов.
   Они подплыли к водопаду и вышли из  пироги.  Прибрежный  склон  вывел  их
через спутанный кустарник, который приходилось прорубать ударами  сабель  из
твердого дерева, к большой осыпи: она поднималась, насколько  хватало  глаз,
над  рекой,  соединяясь  с  отвесной  скалистой  линией.  Затем  они   вновь
спустились к реке, которая прорезала здесь в древних аллювиальных отложениях
глубокое ущелье. Техель-Ио-Эхан спустился по крутой тропинке почти до быстро
текущей реки. Здесь он показал на основание утеса, который поднимался  прямо
над их головами, - утеса из песчаника и конгломератов, где обкатанные голыши
впаялись в скалу, и крикнул:
   - Смотрите!
   Акки осмотрел срез. Несмотря на то что он не был специалистом в геологии,
его научная подготовка была достаточно высокой. Перед ним находилась  залежь
ископаемых громадной ценности. Сильно минерализованные  скелеты,  наполовину
высвобожденные эрозией, ему не были знакомы.  Однако  он  легко  смог  найти
несколько грубых, высеченных из камня орудий, а немного  дальше  -  разбитый
череп. Многих  его  частей  не  хватало,  тем  не  менее  песчаник  сохранил
великолепный  слепок.  Это  бесспорно  был  череп   гуманоида,   еще   очень
примитивного, с тяжелой нижней челюстью и низким  лбом.  Вождь  с  гордостью
указал на него.
   - Сколько времени понадобилось реке, чтобы переместить сверху  весь  этот
песок? Видишь? Там, в самой земле нашего мира, уже  находились  кости  наших
предков!

   Глава III
   ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА
   После пятнадцати  дней  битва  достигла  особого  ожесточения  в  ущелье,
ведущем в сторону бриннов. Медленно, но уверенно берандийцы оттесняли армию,
скорее орду, бриннов и васков сначала от леса, затем  с  просторных  саванн,
где было первое столкновение, и до этого ущелья, где прежде протекала  река.
Здесь выгодные позиции и  превосходящие  силы  союзников  уравновесили  мощь
вражеского оружия и организацию армии берандийцев.
   Акки устроил  свою  штаб-квартиру  в  неглубокой  пещере,  в  укрытии  от
вражеских пушек, которые иногда громыхали, перепахивая боевые позиции своими
снарядами. Несколько раз берандийцы пытались  форсировать  проход,  оставляя
большое количество трупов между завалами из каменных  глыб.  Стрелы  бриннов
беспощадно били наповал. Из васков  и  наиболее  дисциплинированных  бриннов
Акки создал ударный отряд, насчитывающий шестьсот человек,  который  еще  не
принимал участия в боях, кроме одного бесплодного  рейда  против  артиллерии
врага. Берандийцы, наученные сарским разгромом, тщательно ее охраняли.
   Вначале потери бриннов были весьма тяжелыми, несмотря  на  то  что  воины
располагались за линиями укреплений: их косили пулеметы или фульгураторы,  а
окопавшихся позади завалов из камней доставали снаряды.  Теперь  оба  лагеря
наблюдали друг за другом, и если в течение дня было  относительно  спокойно,
то по ночам стороны производили разведку боем, прощупывая вражеские позиции.
   С протяжным свистом три снаряда разорвались в лесу, позади  ущелья.  Акки
пожал плечами.
   -  Три  потерянных  снаряда!  К  несчастью,  они  не  испытывают  в   них
недостатка.
   - Вермонтский арсенал  поставит  столько,  сколько  будет  необходимо,  -
ответил Бушеран.
   -  Я  вспоминаю,  что  слышала  от  своего  отца.  Мы  имеем   достаточно
боеприпасов, чтобы выдержать многолетнюю осаду, - вмешалась Анна.
   Она носила на поясе один из трех легких  фульгураторов,  а  за  спиной  -
колчан, полный стрел.  Ее  было  невозможно  уговорить  оставаться  в  тылу.
Прекрасный стрелок из лука, она однажды оказала ценную помощь, когда одна из
групп берандийцев на какое-то время прорвала линию обороны и почти  достигла
командного пункта.
   - Наконец мы закрепились, - сказал Отсо. -  Как  ты  думаешь,  сможем  мы
продержаться, пока не вернется твой звездный корабль?
   - Я на это надеюсь. А где Техель?
   - Занят тем, что, как обычно, произносит речь перед своими дьяволами.
   Бринны сражались  как  бешеные,  однако  они  внезапно  падали  духом,  и
требовалось все красноречие старого вождя, чтобы удержать их не месте в этой
позиционной войне, отличавшейся 'от их обычной тактики засад.
   - У нас нет никаких сведений из Биаррица,  -  сказал  васк.  -  Это  меня
беспокоит. В последнем донесении, однако, ничего не говорилось  о  вражеских
атаках.
   Биарриц был пиратским портом, которым владели васки,  на  Безумном  море,
достаточно далеко от Семи долин.
   - Курьер опаздывает пока  только  на  один  день.  Возможно,  ему  мешает
встречный ветер.
   Неистовый шквал разрывов прервал его слова. Они  бросились  к  выходу  из
грота. В ущелье, на уровне передовых позиций, поднимались фонтаны  земли.  С
биноклем у глаз Акки мог видеть, как бринны и васки по отработанной  тактике
отходили ползком в сторону тыла. С вражеской стороны,  над  заросшим  травой
пространством, которое разделяло позиции, не было никакого  движения.  Затем
из-за рощи выдвинулась пестро окрашенная неопределенная масса.
   - Клянусь Великим Мисликом, как сказал  бы  Хассил!  Они  вновь  изобрели
танки! Какие же моторы они используют?
   Танк продвигался медленно, чуть быстрее, чем человек,  идущий  пешком.  О
его корпус тщетно  разбивались  стеклянные  наконечники  бривнов,  а  стрелы
васков без пользы застревали в крепком деревянном панцире.
   - На этот раз нам нужно будет вмешаться, Отсо.  Собери  людей.  Анна,  вы
останетесь здесь!
   Они  бегом  спустились  по  склону.  Примитивная   машина   уже   глубоко
продвинулась в расположение союзников, выплевывая смертоносный голубой огонь
фульгуратора. Бринны и васки спешно отходили, скрываясь в высокой траве.
   - Стреляй только по моему сигналу, Отсо. Пусть твои люди будут  наготове,
чтобы закрыть прорыв в нашей обороне.
   Волна  нападавших  берандийцев  теперь  приближалась,  едва  сдерживаемая
стрелами с флангов. Акки полз, гигант васк  находился  в  нескольких  метрах
справа. Они подползли достаточно близко.
   - Давай, Отсо! - крикнул координатор.
   Огонь двух  легких  фульгураторов  сосредоточился  на  танке.  Деревянная
обшивка обуглилась, затем вспыхнула. Акки опустил голову,  так  как  голубой
луч шарил по верхушкам  трав,  но  продолжал  стрельбу.  Вспыхнуло  огромное
ненасытное пламя, и от машины донесся душераздирающий вопль,  который  сразу
же умолк. Две тени попытались скрыться в облаках дыма, но  были  остановлены
меткими дротиками.
   - Мы победили... на этот раз, -  сказал  Акки  в  гроте  несколько  минут
спустя. - Но, несмотря на то что мы сумели вывести из строя один молнемет, у
них они еще остались, а также пулеметы, и если  они  пойдут  в  атаку  сразу
несколькими танками... Я себя спрашиваю, что же они  используют  в  качестве
двигателей?
   - Разве вы не узнали предсмертное ржание лошади? - спросил Бушеран. -  По
крайней мере, одна была в этой машине.
   - Лошадь! Я об этом не  подумал.  Кто  еще  там?  Может  быть,  гонец  из
Биаррица? Да нет! Клянусь предками, что это Этиарт собственной персоной! Что
ты здесь делаешь?
   - Я принес плохие новости, Отсо. Берандийский флот обогнул Грозовой мыс и
вышел в Безумное море.
   - А наши суда? Что с ними?
   - Пошли ко дну, Отсо! Мы атаковали их вблизи  Биаррица,  но  у  них  была
пушка! Я один из немногих, кому  удалось  спастись.  Я  смог  их  опередить,
срезав путь по отмели. Как я полагаю,  они  будут  подниматься  к  северу  и
высадят войска около устья Элоры.
   - Но... там же наши женщины и дети и женщины и дети бриннов!
   - Отсо, - отрезал Акки, - бери с собой всех твоих васков, кроме  ударного
отряда, возьми побольше бриннов из резерва и немедленно спускайся  по  реке.
Возьми также один из фульгураторов и попытайся остановить  врага  в  болотах
вблизи устья. Мы здесь продержимся. Будешь у Трех озер, загляни  к  Хассилу,
скажи ему, чтобы он еще раз попытался добиться чуда с  помощью  наших  малых
передатчиков. Если он сможет связаться с "Ульной", все будет спасено!
   Смешанная армия васков и бриннов отправилась в путь едва наступила  ночь.
Сначала - несколько километров пешком, затем - на лодках. Акки надеялся, что
это перемещение войск пройдет незамеченным для врагов и они не  будут  знать
об ослаблении его резервов.  Часть  ночи  он  провел,  совещаясь  с  вождями
бриннов, Анной, Бушераном и васком, заменившим Отсо во главе ударной группы.
   -  Ожидаю,  что  скоро  начнется  массированный  штурм.  Они  постараются
прорвать наши позиции и, по крайней мере, удержать здесь как  можно  большее
число воинов. Враг рассчитывает напасть на нас с тыла, высадившись  в  устье
реки, но наверняка не знает, что наши воины уже в пути. Мы должны  держаться
как можно дольше, но без излишней бравады. Победа будет за нами, как  только
вернется "Ульна": самое позднее через две недели. Если бы не женщины, дети и
продовольствие, я немедленно отдал бы приказ рассеяться в Безжалостном лесу.
Нам необходимо продержаться в течение пятнадцати дней и остаться в живых  до
возвращения моего  корабля.  Вы  поняли:  сражаться  нужно  жестко,  но  без
бесполезного и безнадежного героизма.
   - Тогда, возможно, придется сдать проход? - спросил Бушеран. -  Ладно.  Я
понимаю.
   - А как же наши женщины? - спросил Техель.
   - Надеюсь, что мы  сможем  сопротивляться  достаточно  долго,  чтобы  эта
проблема не возникла. Если же враг прорвется, мы,  конечно,  не  побежим,  а
будем атаковать его на всех переходах к озеру  и  устью  реки.  Я  повторяю:
главное - выиграть время.
   - А если "Ульна" не вернется? - тихо спросила Анна.
   - Это почти невероятно. Но в этом случае...
   Пять последующих дней были относительно спокойными. В одну из  ночей  два
васка проскользнули на вражеские позиции и донесли, что берандийцы построили
новые танки, но не смогли уточнить их количество. Акки  приказал  изготовить
простые, но достаточно эффективные зажигательные средства с  помощью  одного
из видов черной смолы,  очень  клейкой  и  легко  воспламеняющейся,  которую
бринны добывали из аглинного дерева.
   Утро шестого дня прошло также спокойно, однако к  полудню  была  замечена
усиленная активность врага, а спустя немного времени началась артподготовка.
Несколько орудий, которыми располагали  берандийцы,  методично  обстреливали
позиции. Огневой вал, несмотря на то что был не слишком силен, тем не  менее
произвел впечатление на бриннов. К вечеру началось наступление.
   Впереди - с  дюжину  деревянных  танков,  на  которых  находились  лучшие
стрелки из лука и ружей для их защиты. Это было  странное  зрелище:  нелепые
сооружения с трудом продвигались, запутываясь в высокой сухой траве.  Вокруг
их бойниц щетинились стрелы бриннов и  васков.  Танки  без  потерь  достигли
первых траншей, где уже никого не было. Акки смотрел на них в бинокль,  Анна
была рядом с  ним.  Прячась  позади  своих  машин,  берандийцы  продвигались
цепями,  сметая  небольшие  изолированные  группы  защитников,  не  сумевших
вовремя отступить. Иногда между разрывами снарядов вопли или душераздирающие
крики  говорили  о  гибели  живого  существа  -  человека  или  бринна.   Но
мало-помалу в темноте надвигающихся  сумерек  огонь  берандийцев  становился
менее уверенным, и вскоре три высоких огненных столба поднялись к  облачному
небу и атака захлебнулась.
   - Они захватили триста метров, - сказал Бушеран.
   - Но они еще не в узкой части прохода.  Именно  там  мы  их  ждем.  Какие
потери?
   - Я не знаю,  сколько  у  них.  Возможно,  человек  двадцать  убитых  или
раненых. У нас три васка и одиннадцать бриннов убиты, семь  васков  и  сорок
бриннов ранены.
   - Совсем небольшое сражение, - с  иронией  сказал  координатор.  -  Всего
каких-нибудь два десятка несчастных парней убито и втрое больше изувечено! А
я-то сюда прибыл, чтобы помешать этой войне!  Да!  Старые  иссы,  основатели
Лиги человеческих миров, бьгли правы, говоря" что посредники всегда  кончают
тем, что начинают воевать с обеими сторонами сразу!
   - Нужно ли нам под покровом ночи атаковать?
   - Зачем? Чтобы вновь овладеть тремя  сотнями  метров,  которые  мы  снова
потеряем завтра утром? Нам нужны все наши силы. Как я уже об  этом  говорил,
мы их будем ждать гораздо дальше.
   День занимался  там,  "где  ночь  застала  врагов.  Берандийцы  не  сразу
двинулись вперед, только спустя три часа после  восхода  солнца,  и  с  ними
четыре  новых  ^  танка  в  качестве  подкрепления.  Началась  атака.  Ценой
незначительных потерь они сумели к концу дня добраться  до  самой  .теснины.
Шириной около ста метров и длиной в  шестьсот,  она  лежала  между  высокими
отвесными скалами, и лишь в середине, где овраги с крутыми склонами  размыли
песчаник, можно было как с одной, так и с другой стороны по  крутым  склонам
подняться к плоскогорью.
   - Вот здесь и должна произойти решительная битва, Анна, - сказал Акки.  -
Чем она кончится, я не знаю, но с помощью бриннов и васков сделаю все, чтобы
она была победной для нас или, по крайней мере,  не  до  конца  Проигранной.
Если нас отбросят, поднимайтесь по правому оврагу  к  лесу.  Я  с  маленькой
группой пойду за вами. В любом случае я надеюсь,  что  завтра  вы  будете  в
безопасности. Вы меня поняли?
   - А вы сами, где вы останетесь?
   - Что касается меня, то тут все по-другому. Бринны и васки  доверили  мне
командование...
   - А я представляю Верандию, настоящую! Нас  здесь  только  двое,  и  наше
место...
   - Я не сомневаюсь в вашей смелости, но на этот раз мы наверняка  сойдемся
в рукопашной схватке, и у вас не будет  никакого  шанса.  Это  приказ,  -  я
надеюсь, он будет выполнен. И к тому  же...  к  тому  же  я  буду  спокойнее
руководить боем, если буду знать, что вы отсюда далеко. Вы мне обещаете?
   - Хорошо. Но если дело обернется плохо, я вернусь, чтобы  разделить  вашу
участь.
   - Оставайтесь свободной, чтобы попытаться  нам  помочь!  А  также,  чтобы
вести ваш народ! Что ж, завтрашний день даст ответ. Теперь идите спать.  Что
бы ни случилось, вам понадобятся все ваши силы.
   К большой радости Акки, берандийцы на этот раз атаковали до  рассвета.  В
неясном свете звезд двинулись скрипевшие новым деревом танки, за  ними  -  в
нескольких метрах - множество воинов,  первые  ряды  которых  несли  широкие
щиты. Вскоре три танка загорелись, вырывая из темноты  три  круга  пляшущего
огня, вокруг которых метались тени убивавших друг друга  людей.  Пока  сотня
принесенных в жертву бриннов  сражалась  насмерть,  стараясь  изо  всех  сил
задержать продвижение врага, основные силы  союзников  отступали  в  глубину
ущелья. С наступлением тусклого и  пасмурного  дня  берандийцы  продвинулись
только на какую-то сотню метров.
   Не считая неподвижных и уродливых остовов  сгоревших  деревянных  танков,
поле битвы казалось опустевшим. Еле слышный то тут, то  там  шелест  высокой
зеленой травы обозначал передвижение гонцов, стремившихся связать один отряд
с другим. Начался дождь, сначала мелкий, затем проливной. Акки с  огорчением
махнул рукой: теперь будет труднее поджигать танки. А с другой стороны...
   - Внимание, они атакуют! - крикнул Бушеран.
   - Действуйте! Вы хорошо поняли план операции? Я не знаю, будем ли мы живы
сегодня вечером, однако в любом случае я счастлив был  познакомиться,  Хуго.
Если меня убьют, у вас имеется  запечатанная  копия  моего  рапорта.  Вы  ее
передадите Хассилу или командиру "Ульны".
   - Если же погибну я, приглядите за Анной!
   - Вы ее любите, Бушеран?
   - Да, и уже давно...
   - Я тоже. В таком случае будьте спокойны.
   - До свидания!
   Капитан исчез под дождем. Там,  между  утесами,  начали  падать  снаряды.
Танки продвигались. Акки посмотрел на них с усмешкой: через несколько  минут
их ожидает сюрприз.
   Теперь за своими танками пошла берандийская  пехота.  Показалась  высокая
тень, указывающая рукой с блеснувшим в ней мечом на теснину.  Акки  направил
бинокль на нее. Несмотря на завесу дождя, он разглядел,  что  это  был,  вне
всякого сомнения. Неталь, в шлеме и нагрудных доспехах.
   Координатор стал методично вооружаться: фульгуратор - за пояс,  колчан  -
за спину, лук - через плечо, а в руки  -  боевой  топор  васков  с  длинным,
окованным железом топорищем. Он перебросил его с одной руки на другую, чтобы
найти наилучшую точку равновесия.  Затем,  повернувшись  к  своей  небольшой
личной охране, сказал:
   - Жребий брошен, друзья. Мы здесь ничего не можем  сделать.  Вперед!  Ты,
Берандриаран, возьми четырех человек и уведи герцогиню в надежное  место  по
правому проходу ущелья. Свяжешь ее, если будет нужно!
   - Я вам этого никогда не прощу, Акки, никогда!  -  закричала  она,  когда
васки повели ее за собой.
   Акки пожал плечами и вышел из грота. Дождь обрушился на его спину  словно
холодная мантия. Прежде  чем  спуститься  со  склона,  он  посмотрел  вокруг
последним взглядом. Казалось, все шло хорошо. Бринны шаг за шагом отступали,
а танки подошли теперь к середине ущелья.
   Они теперь двигались, не соблюдая равнения,  обходя  целый  ряд  глубоких
канав, вырытых прошлой ночью в  высокой  траве,  чуть  ниже  выхода  боковых
оврагов. Забившись в окопы, все ожидали подхода свежих сил, среди которых  -
атакующая труппа. Акки со своей охраной спустился  в  траншею  в  тот  самый
момент, когда шквал огня обрушился ^ всего в нескольких десятках  метров  от
них. Линия огня приближалась, и если бы  дождь  не  продолжал  лить  мощными
струями, был бы слышен свист пуль, пролетавших над  ними,  чтобы  затеряться
вдали.
   Постепенно битва сместилась к  ущелью.  Танки  наконец  прорвали  позиции
бриннов и  подошли  прямо  к  теснине.  Дождь  кончился,  и  бледное  солнце
торопилось пробиться сквозь быстрые облака, заставляя сверкать мокрые  спины
деревянных  чудовищ.  Внезапно  один  из  наиболее   продвинувшихся   танков
спикировал носом в глубокий ров. Тогда, по сигналу  Акки,  один  из  бриннов
приложил к губам военную трубу, и заунывный крик ночной птицы  прокатился  в
утесах.
   Позади танков зашевелилась  высокая  трава.  Ручные  лебедки,  спрятанные
около стены, подняли из узкой канавы, замаскированной дерном, гибкую сеть из
лиан. Танки нелепо маневрировали, пытаясь уйти из западни. И в этот момент с
громовыми раскатами огромные округлые каменные глыбы покатились по склонам и
обрушились на деревянную броню, разбивая ее  с  одного  удара.  Одновременно
бринны и васки выскочили из траншей, где они выжидали, с бомбами из  горящей
смолы в руках.
   - Теперь дело за нами! - крикнул Акки.
   Они рвались вперед. С вершин скал на берандийцев, заметавшихся в  панике,
сыпался град стрел.  Напрасно  громкий  голос  Неталя  пытался  их  собрать.
Большая часть танков теперь горела, а вместе с ними оставшиеся  фульгураторы
и пулеметы. Едва Акки поджег еще один, как на его плечо опустилась рука;  он
обернулся и увидел окровавленное лицо Бушерана - широкий шрам  рассекал  его
левую щеку.
   - Получилось, Акки! Мы их бьем!
   - Надеюсь на это. Однако до тех пор пока жив Неталь, еще не все кончено.
   Он выпрямился во весь свой рост и издал  боевой  клич  -  дикий,  хриплый
крик, который восходил сквозь годы к тому времени,  когда  его  предки  жили
только на двух планетах, крик,  который  удивил  и  испугал  его  самого.  С
фульгуратором в одной руке, с топором в другой, он  шел  плечом  к  плечу  с
капитаном, не обращая внимания на пули и  стрелы.  Их  порыв  увлек  всех  к
гибкой сети; разом перепрыгнув ее, они оказались  в  самой  гуще  рукопашной
схватки. Пролетевшая со свистом над самым  его  ухом  стрела  не  остановила
Акки; он неудержимо шел, прокладывая кровавый  проход  среди  полуобгоревших
тел. Кровь его земных и синзунских предков стучала в висках. Он  все  забыл,
тысячелетняя цивилизация слетела с него, и ничего больше не осталось,  кроме
ярости и стремления убивать врагов.
   - Эой!
   Топор вонзился между вылезших  от  ужаса  глаз  берандийца.  Преследуемые
враги были повсюду обращены в бегство,  кроме  одной  группы  около  двухсот
человек, собравшихся вокруг Неталя.
   Затем внезапно произошла  катастрофа.  Один  из  бриннов  пробежал  мимо,
крикнув несколько слов, которые Акки не понял. Другой бросился вслед за ним,
и вдруг на поле битвы наступила тишина.
   С удивлением он смотрел вокруг  себя.  Он  остался  один  с  Бушераном  и
васком. Поток бриннов стремительно уходил - поток, который Техель-Ио-Эхан  и
несколько вождей напрасно пытались повернуть  с  помощью  ударов  дубинками.
Подбежал один из васков:
   - Какой-то дурак только что прибыл с Трех озер. Верандийцы взяли  штурмом
проход, захватили женщин и устроили резню!
   К этому времени враги опомнились, и стрела с мягким шорохом  вонзилась  в
землю рядом с координатором.
   - Разгром! Разгром за несколько минут до победы! Хорошо, хоть Анна сейчас
в безопасности...
   И как продолжение своей мысли он вдруг увидел Анну: трое мужчин тащили ее
к Неталю. Тогда он  забыл  обо  всем,  все  доводы  разума,  и  стремительно
бросился в бой вместе с полусотней оставшихся с ним воинов.
   Он не мог вспомнить потом, в какой момент бросил разряженный  фульгуратор
в голову одного из лучников, в какую минуту увидел упавшего  рядом  Бушерана
со стрелой в бедре. С поднятым топором он очутился лицом к лицу с Неталем.
   Тот парировал обухом своего тяжелого меча  удар  Акки  и  нанес  ответный
удар. Почти одного роста, они были достойны друг друга. Схватка  вокруг  них
прекратилась, и оставшиеся в живых с той и  с  другой  стороны  смотрели  на
единоборство вождей.
   Вначале Неталь одолевал.. Его меч, несмотря на  тяжесть,  предназначенный
скорее рубить, а не колоть, был удобнее,  чем  топор  Акки,  а  главное,  он
обладал уверенностью победителя, который увидел  вдруг  победу  в  последний
миг, когда ему грозило поражение. А координатор был ослеплен яростью.  Кровь
уже текла у него из четырех или пяти ран, полученных, когда он  в  последний
момент пытался парировать удары. Однако мало-помалу Акки  овладел  собой,  и
опыт его брал верх над  силой  берандийското  гиганта.  Борьба  стала  почти
равной. Спокойствие вернулось к Акки, он вспомнил удары, которым  его  учили
инструкторы в школе координаторов, особенно уроки  Келои  -  самого  лучшего
бойца на каменных топорах из рожденных на планете Двеи, его брата по  крови,
там, в другой галактике. Суставы пальцев у него кровоточили  от  скользящего
удара меча, но все же  он  сделал  направленный  сверху  вниз  косой  выпад,
который настиг Неталя. Железо скользнуло по доспехам и ужалило  левое  плечо
берандийца. Затем на несколько секунд они, схватились в ближнем бою, рукоять
топора блокировала меч, и в нескольких сантиметрах от своих глаз Акки увидел
лицо Неталя, вены шеи и выпуклый лоб, дикий оскал, раздвинутые губы.
   - Анна не будет твоей, - выдохнул берандиец  сквозь  зубы.  -  Я  из  нее
сделаю рабыню!
   - Погибни, собака! - ответил координатор.
   Неталь плюнул ему в лицо. Акки даже яе моргнул, прием был стар  как  мир.
Он напряг все свои силы и ударил топором снизу. Неталь отразил удар и  нанес
ответный; его меч вонзился в правую руку Акки. С победным  криком  берандиец
выдернул меч и попытался повторить удар. Но топор  был  уже  в  другой  руке
Акки. Он поднялся и опустился прямо  на  шлем  Неталя  -  берандиец  упал  с
проломленным черепом.
   - Глупец, - крикнул координатор. - Я одинаково владею обеими руками!
   Мертвая тишина царила несколько секунд, затем  люди  Неталя  бросились  к
:нему с копьями и мечами. Акки прижался спиной к  скале,  готовясь  к  своей
последней битве, и вдруг услышал неистовые крики васков, смотревших на небо,
это заставило и его поднять глаза. Огромная тень плыла над ущельем на высоте
пятисот метров: "Ульна" скользила без шума, и из ее  открытых  люков  быстро
падали десантники на антигравитационных поясах.

   Глава IV
   СТАЩНОИ ЗАКОН
   Громада "Ульны" покоилась на поверхности озера.  На  берегу  был  натянут
огромный тент: это был госпиталь, где, не делая различий,  оказывали  помощь
раненым бриннам, васкам или берандийцам". В палатке поменьше собрался Совет.
. .
   Десять дней прошло со времени неожиданного прибытия звездного корабля. Ни
на что не надеясь, с  помощью  самодельного  коммуникатора  Хассилу  все  же
удалось сообщить об их положении,  и  Элькхан,  командир  корабля,  направив
"Ульну" на предельной скорости к Нерату, смог прибыть вовремя.
   Сидя за столом, Акки изучал  рапорты.  Сразу  после  высадки  специалисты
принялись за работу под руководством Хассила, который после нескольких часов
в биорегенераторе полностью обрел бодрость и здоровье.
   Дверь открылась, и вошел исс.
   - Ну что? - спросил Акки.
   - Это то, о чем  я  думал.  Из  всех  запутанных  ситуаций,  которые  нам
приходилось решать, эта - самая худшая!
   Акки задумчиво опустил голову на руки.
   - Ты прав. На этот раз будет нелегко принять решение.
   - Берандийцы должны уйти!
   - Я знаю. Не думай, что на меня может повлиять любовь к Анне.  Но,  между
прочим, я бы выбрал... Твой доклад готов?
   - Вот он, а это доклад Бринтенсиеорепана, р'бенского космантрополога.
   - Когда мы примем решение?
   - Может быть, завтра? Чего нам ждать?  Все  уже  ясно.  Кроме  пункта,  о
котором ты знаешь.
   - Что ты об этом думаешь?
   - Дадим сначала высказаться защитникам. Кто они?
   - Техель у бриннов, Отсо у васков и Анна у берайдийцев.
   - Бедный Акки. Закон глуп. Нужно было  посылать  координаторов,  наиболее
отличающихся от тех народов, которых они должны будут рассудить...
   - Нет, Хассил, закон мудр. Иначе решения были бы чудовищны своей холодной
рассудительностью во имя справедливости, которая хуже несправедливости!
   - Согласен. Я тебе оставлю доклады. У меня есть еще дела, мне не хотелось
бы возвращаться на Эллу, не узнав побольше об этих Пробриннах.
   Оставшись один, Акки  погрузился  в  чтение  докладной  записки  Хассила.
Легкий шорох заставил его приподнять голову.
   - Здравствуйте, Анна. Давно я вас не видел. Вы меня избегаете?
   Она грустно улыбнулась:
   - Нет, но мне бы не хотелось, чтобы говорили, что я  пытаюсь  оказать  на
вас влияние. Когда будет принято решение?
   - Завтра. К несчастью, я не могу вас обнадеживать.  Несмотря  на  то  что
появился новый непредвиденный  фактор,  о  котором  я  вам  ничего  не  могу
сказать, ваш народ в целом был слишком злобен. О! Я знаю, это не только  его
вина. Однако на земле, которая только что  была  разрушена  войной,  начатой
землянами, и видя то, что мы нашли в деревне в устье Элора...
   - Это работа специальных войск Неталя, Акки,  вы  это  хорошо  знаете!  Я
полагаю, моя защита завтра будет бесполезной?
   - Нет, будущее вашего народа может от. нее зависеть.
   - Вы знаете наизусть мои аргументы. Я полагаю, решение зависит только  от
Хассила и вас...  Я  так  надеюсь,  что  ваше  отношение  не  будет  слишком
неблагоприятным.
   - Что касается выбора новой планеты, да. Однако  затем  может  выясниться
множество различных вещей о вас -  бераидийцах,  и  тогда  Генеральный  штаб
"Ульны", состоящий из специалистов, скажет свое слово. Вас могут содержать в
карантине в  течение  нескольких  веков  или  же  могут  вам  помочь.  Выбор
планеты...
   - Выбор нашего концлагеря!
   - Я понимаю ваше отчаяние, Анна. Но вы сами не ответственны  ни  за  что,
разве что за несколько воинственные мечты  вашей  юности.  Но  кроме  вашего
крестного,  Бушерана  и  некоторых  других...  Кстати,  как  они  оба   себя
чувствуют?
   -  Хуго  почти  здоров.  Крестный  проводит  все  дни  в  компании  ваших
астрономов и уже дважды высаживался на Лоону. Возьмете ли  вы  его  на  ваши
миры? Он делал все возможное, чтобы предотвратить войну.
   - Конечно, если  он  этого  захочет.  Но,  без  сомнения,  он  предпочтет
остаться  с  вами,  по  крайней  мере  вначале.  Мы  смогли  бы  ему  помочь
смонтировать обсерваторию!
   - Он будет вам так благодарен! Что ж, до свидания. Я вас увижу завтра, во
время судебного заседания.
   - Анна, мне так много нужно вам сказать!
   - Нет. Так будет лучше. До завтра!
   Долго еще координатор оставался в задумчивости, не читая лежавшего  перед
его глазами  доклада.  Опускались  сумерки.  Воздух  дрожал  от  шума  машин
астронавтов, сооружавших  амфитеатр  суда.  Наконец  Акки  пожал  плечами  и
принялся за чтение.
   В соответствии с ритуалом экипаж "Ульны" в черных, мундирах с  оружием  в
руках нес караул. Внутри амфитеатр, как  этого  требовал  обычай,  девяносто
свидетелей, по тридцать от каждого народа, сидели на скамьях. На  возвышении
председательствовал Элькхан. Ниже его находились эксперты, далее, немного  в
стороне, - три защитника. Справа и слева от Элькхана сидели координаторы.
   Элькхан поднялся.
   - Нам предстоит  рассмотреть  согласно  Закону  Лиги  человеческих  миров
случай  планеты  Нерат,  на  которой  мы  .сейчас  находимся.  Эта   планета
одновременно заселена тремя различными группами людей, из которых две,  хотя
и являлись до настоящего времени врагами, принадлежат к  одной  человеческой
расе.   Сейчас   будет   прочтен   доклад   координаторов,   посланных   для
урегулирования ситуации.
   На Элькхане была мощная, усиливающая мысли каска, и его выступление  было
понято всеми, несмотря на то что было произнесено на его родном языке.
   Доклад с безукоризненной объективностью рассказывал о состоянии,  которое
координаторы обнаружили по  прибытии:  рабство,  войны,  расовая  ненависть.
Затем следовало краткое и точное изложение событий и,  наконец,  заключение:
что послужило причиной вмешательства Лиги.
   Элькхан снова заговорил:
   - Кто-нибудь из защитников не согласен с изложением фактов?
   Анна поднялась:
   - Я подтверждаю представленные факты, но не отдаленные причины, и по всей
справедливости... Элькхан прервал ее:
   - Об этом поговорим чуть позже. Правильны ли, по вашему мнению, факты?
   - Да.
   - Стало быть, закон в данном случае  применим.  Теперь  вы  имеете  право
защищать свой народ.
   Надев в свою очередь усиливающую каску, она начала защиту. Она рассказала
одиссею затерявшихся звездолетов, которые искали другую планету,  нетронутую
и пустую, о несчастном случае, который бросил их на Нерат и оставил лишенные
всего экипажи на враждебной земле.
   - Как она была враждебна, эта земля! Наши предки боролись  против  хищных
зверей, стихийных бедствий, болезней и против них! Она показала  пальцем  на
бриннов.
   - О! Я не хочу сказать, что мы не сделали ни  одной  ошибки!  Но  сколько
наших пало от стрел, когда они пахали свои  поля,  чтобы  выжить!  Можно  ли
сказать сегодня, кто ответствен за первое убийство? Как  можно  узнать,  кто
первый, берандиец или бринн, поднял руку на другого?
   - Как бы там ни было, мы устроились в Берандии. И  из  этой  безжалостной
страны, покрытой  лесами  и  болотами,  мы  сделали  цивилизованную  страну.
Похоже, вы любите это слово? Страну, где стало хорошо жить и  где  медленно,
по нашим средствам, мы вновь начали двигаться к истинной цивилизации.
   - Вы изучили наши архивы вместе  с  Ровном,  вы,  Акки  Клэр!  Вы  можете
сказать, есть ли разница между изголодавшимися  волками,  какими  были  наши
предки, и этой Берандией, какую вы знаете! Нас  обвиняют,  что  мы  обратили
бриннов в рабов? Это верно! Но как мы могли  поступить  по-другому  вначале,
когда нас было так мало и надо было столько сделать? В чем нас  упрекают?  В
том, что мы выжили? рее земные цивилизации начинались так, и, если я  поверю
тому, что мне однажды рассказал Акки Клэр, похоже,  что  так  было  на  всех
планетах. Вы, без сомнения, должны знать на основе горького  опыта,  сколько
нужно времени для ликвидации рабства, когда экономические нужды позволят.  В
графстве Роан рабовладение уже больше не существует. И если бы  мне  удалось
победить раз и навсегда бриннов и  их  союзников  васков,  чтобы  обеспечить
спокойствие наших границ, я бы приняла решение, уничтожить рабство  на  всей
территории Берандии. Акки Клэр смог бы вам сказать, что, поставленная  перед
лицом обстоятельств, я отказалась от любого плана завоеваний, когда мой отец
был убит и вся эта земля была залита кровью из-за тщеславия одного человека.
Но такие имеются, а я в этом уверена, на любой из ваших планет,  по  крайней
мере на той стадии развития, на которой мы были.
   Вы можете лишить нас нашего мира - мира, который мы сделали,  по  крайней
мере частично, нашим трудом, нашими слезами и нашей кровью и  который  несет
на себе, Техель-Ио-Эхан, также следы наших костей, даже если  они  лежат  не
так глубоко, как ваши! Вы имеете большую власть, будучи более  сильными.  Вы
это осуществляете именем закона, который странен для  нас,  закона  Лиги,  о
которой мы не могли знать и к которой нас даже не пригласили присоединиться,
считая слишком жестокими! Почему вы не пришли  раньше,  когда  брошенные  на
враждебную землю наши предки были еще цивилизованными  не  меньше  тех,  кто
остался на Земле и кто несколько позже вошел в вашу Лигу, до того как страх,
голод, страдания  и  безнадежность  не  обратили  нас  в  диких  животных  -
животных, которые убивают, чтобы не быть убитыми! Но ссылая нас,  вырывая  с
корнем целый народ, отнимая у него все, что является основой его традиций, -
его землю, его страну, его родину,  -  не  боитесь  ли  вы  в  свою  очередь
совершить преступление? Разве мы не можем остаться на этой планете,  которая
наша, я повторяю это, наша, потому  что  с  того  времени,  как  наши  глаза
увидели свет,  мы  не  знаем  другой?  С  вашей  помощью  мы  быстро  сможем
преодолеть тот рубеж,, который отделяет нашу дикость от  вашей  цивилизации.
Вы что же, будете наказывать детей? За ошибки их отцов?
   Она села. Акки послал ей записку.
   "Ты хорошо говорила, Анна. Увы, это не сможет изменить решения! Но  может
многое изменить для будущего. Не падай духом".
   Отсо уже поднимался.
   - Меня просили защитить мой народ, но я не знаю почему. У нас нет чувства
вины. Когда мы здесь очень давно приземлились, мы бежали от ненавистной  нам
цивилизации, может быть напрасно, чтобы спасти то, что мы рассматривали  как
нечто наиболее священное,  -  наши  традиции,  наш  образ  жизни.  Акки  мне
объяснил, что этот образ жизни анахроничен и что бы  мы  ни  делали,  мы  не
смогли бы его спасти. Возможно! Но мы попробовали и не испытываем стыда.
   - Когда мы высадились на  Нерате,  то  полагали,  что  мы  тут  одни.  Мы
обосновались в горах. Потом однажды, спустя много  времени,  один  из  ваших
нашел раненого охотника-бринна. Он его вылечил. С  этого  зародилась  дружба
между нашими народами, которая  никогда  не  нарушалась  и  много  раз  была
скреплена кровью.
   Между нами никогда не возникало вражды. Потом  мы  узнали,  что  не  одни
прибыли с Земля. Берандийцы подбирались к нашим горам, вели постоянную войну
с бриннами. Мы им предложили помощь, хотели заключить мир и  не  получили  в
ответ ничего, кроме ненависти и презрения. Однако в последние годы зародился
проблеск надежды. - Под влиянием мудрых людей,  таких,  как  старый  герцог,
Вушерран, Роая, было похоже, что война, наконец, кончится. Затем прибыли вы,
я, к несчастью, положение очень быстро изменилось, и в плохую сторону.
   - Если ваша Лига решит, что мы должны будем покинуть Нерат,  этот  Нерат,
который тоже наш, мы согласимся без ненависти,  но  с  бесконечной  печалью.
Когда с детства знаешь  знакомые  очертания  гор,  долины,  тропы,  травы  и
деревья, между людьми и этой землей образуются  тонкие  связи,  которые  вы,
возможно, не можете понять, - вы, кто перелетает из одного Мира в  другой  и
чья родина - Космос! Какое имеет значение, если захват этой планеты  не  был
вначале законным! Мы тоже оставили следы наших костей в  горах!  Мы  -  дети
этой земли не меньше, чем любой из  бриннов.  И,  как  сказала  берандийская
герцогиня, я не вижу справедливости а  том,  чтобы  наказывать  потомков  за
ошибки предков, даже если произошла ошибка!
   - Речь не идет о том, чтобы наказывать, Отсо, - сказал Акки, - я тебе это
объяснял много раз...
   Васк пожал могучими плечами:
   - Да, ты мне это объяснил. И головой  я  понял.  Но  когда  речь  идет  о
ссылке, голова не может убедить сердце,  Акки!  И  ты  это  знаешь!  Наконец
заговорил старый бринн:
   - Я не буду Защищать свой народ.  Мы  здесь  по  праву  рождения.  Вриниы
всегда были здесь, я смог представить доказательства вашим посланцам.  Но  я
должен сказать, что мы не желаем ухода васков. Мы рады их присутствию  и  их
дружбе. Что касается других, то будет хорошо, если они  уедут.  Однако  если
Бушеран, Роан, Анна Верандийская и некоторые другие хотят  остаться,  мы  не
будем против. Они нам  показали,  что  даже  среди  берандийцев  могут  быть
хорошие и умные люди.
   - Хотят ли защитники что-либо добавить? Аяна устало махнула рукой.
   - Я полагаю, что это будет бесполезно.
   - В таком  случае,  -  сказала  Элькхан,  -  приговор  вынести  нетрудно.
Принадлежность  этой  планеты  не  вызывает  сомнений,  а  потому...  Хассил
поднялся:
   - Именно здесь  вы  ошибаетесь,  и  это  делает  данный  случай  особенно
щекотливым. Бринны тоже не являются исконными обитателями планеты Нерат!
   Анна выпрямилась, сумасшедшая искра надежды затеплилась в ее глазах.
   - У меня появились кое-какие сомнения, когда Клэр  принес  мне  несколько
ископаемых скелетов из  речного  оползня.  Я  не  специалист  в  космической
антропологии, но  эти  останки,  как  мне  кажется,  не  могут  принадлежать
какому-либо прямому предку бриннов. Каменные орудия сами по  себе  не  могут
ничего сказать: почти все человеческие цивилизации проходят в  своем  начале
аналогичные  стадии,  С  другой  стороны,  Акки  мне  сообщил  о  культурных
несоответствиях, которые а проверил и изучил: народ каменного века,  который
имеет наконечники стрел, закаленные  по  весьма  специальной  технологии,  и
кое-какие инструменты из вольфрама, - лишь немногое среди  других  аномалии.
Кроме .тога, как только  прилетела  "Ульна",  я  попросил  Бринтенсиеорепана
произвести  несколько  раскопок,  чтобы  подтвердить  или  опровергнуть  мои
сомнения. Тебе слово, Бринтен!
   Маленький р'бен с бледно-голубой кожей поднялся.
   - Тут не в чем сомневаться: бринны эволюционировали не на этой планете  и
согласно радиоактивным измерениям, вторглись сюда  между  вторым  и  третьим
тысячелетиями до  нашей  ары.  В  то  время  здесь  был  один  вид  развитой
человеческой расы, происходивший, возможно, от оронов, который был истреблен
или исчез  без  какого-либо  прямого  участия  бриннов,  из-за  какой-нибудь
завезенной эпидемия или, по другой причине. Их останки мы и находим в земле,
в старых отложениях. Что бы ни думал Техель-Ио-Эхан, кости бриннов находятся
только в  поверхностных  слоях.  Я  легко  могу  понять,  что  он,  не  имея
снедиальных знаний, мог принять скелеты... других за скелеты своих  предков.
К тому же у бриннов есть легенда, которой я не придаю большого значения, так
как такие легенды существуют повсюду. Они рассказывают  о  том,  что  первые
бринны - потомки небесных богов.  Наконец,  бринны  обладают  физическими  и
биологическими характеристиками, абсолютно идентичными с тибриннам с третьей
планеты соседней звезды, что мы только что установили. В настоящее время они
деградировали из-за войн и эпидемий, но  похоже,  были  на  пороге  открытия
межзвездных полетов именно две тысячи пятьсот лет  назад.  О!  Я  знаю,  уже
существует случай идентичности двух человеческих рас, землян и синзунов.  Но
в данном случае речь идет  о  двух  различных  галактиках,  что,  заставляет
думать о простом совпадении, каким бы невероятным  оно  ни  было.  Здесь  же
другой случай, звезда, о которой идет речь, находится на расстоянии полутора
световых лет.
   - Я полагаю весьма возможным, что примерно две  с  половиной  тысячи  лет
тому  назад,  межпланетная  экспедиция  тибриннов,   первая   и   последняя,
приземлилась на Нерате. Я не знаю, почему они не улетели, но они  продолжили
свой род, как это позднее сделали берандийды с васки.  Но  в  то  время  как
васки охотно вернулись к пасторальному образу жизни, а берандийцы  сохранили
какую-то часть своей прежней цивилизации, культура бриннов регрессировала до
уровня каменного века.  сохранив  лишь  небольшое  количество  металлических
орудий, передовую технологию стекла, кое-какие сведения по физиологии  вроде
кровообращения, а их история быстро выродилась в легенды и мифы,
   - Почему? - спросил Элькхан.
   - Видимо, из-за численности. Берандийцев или васков было несколько сотен.
Я оцениваю количество тибриннов всего в несколько  дюжин.  Эта  относительно
достоверная версия объясняет, почему только один континент населён, а  также
другие, иначе непонятные, явления.
   - А как же коренное население? Почему они не выжили в других местах?
   - Возможно, их там не было. На Р'бене  наша  раса  развивалась  на  одном
большом острове и заселила планету относительно недавно.
   - То же происходило и на Земле,  -  вмешался  Акки.  -  Человек  появился
только на части континентов.  Похоже,  из-за  катастрофы  тибринны  случайно
оказались на единственном населенном материке и  уничтожили,  умышленно  или
нет, прообраз человеческой цивилизации, которая там зарождалась.
   - Если я хорошо поняла, Акки, у бриннов  нет  никаких  преимуществ  перед
нами, - вмешалась Анна. - Мне кажется в таком случае...
   - Я вам не один раз говорил, и только что повторил это Отсо,  -  речь  не
идет об абсолютной справедливости.
   - Стало быть, речь  должна  идти  об  абсолютной  несправедливости?  Этот
народ, вы об этом сами сказали, уничтожил человеческую цивилизацию, возможно
умышленно! Мы же этого не сделали!
   - Мы не должны судить потомков за ошибки их предков, как  вы  справедливо
отметили. Итак, сегодня бринны, принимая во внимание их современный  уровень
развития и несмотря -на их некоторые обычаи, которые мы очень  хорошо  знаем
(Анна вздрогнула), с антропологической точки зрения  невиновны.  Ваш  народ,
увы, таковым не является!  Он,  несмотря  на  несколько  выдающихся  умов  и
немалое число честных людей, - я в этом уверен - находится в  социологически
опасном состоянии как для самого себя, так и для других. Нет, Анна,  решение
уже принято. Оно могло быть иным только при других обстоятельствах.
   - А мы? - спросил Отсо.
   - Вот решение. Элькхан, прочтите вначале Стальной  закон.  Старый  синзун
начал читать сильным и чистым голосом:
   - Это Закон Лиги человеческих миров. На каждой из планет не  должно  быть
больше   одной   человеческой   цивилизации,   за    исключением    Рессана,
местонахождения Лиги. В случае если одна из  рас  будет  пытаться  завоевать
другую, силы Лиги обрушатся на нее. В случае когда две расы  сосуществуют  в
добрососедстве на одной  планете,  два  координатора  будут  посланы,  чтобы
решить, кому остаться, а кому нет, и решение их будет  окончательным.  Закон
не может иметь никаких исключений. Если две человеческие  расы  находятся  в
добрососедских отношениях, жребий определит, кто останется на планете. Таков
Стальной закон Лиги человеческих миров для всех планет, которые вошли в нее,
и для тех, которые к ней еще не принадлежат.
   - Итак, мы должны выигрывать Нерат по жребию? -  -  Нет,  только  не  вы,
Анна. Если какая-либо человеческая цивилизация  пытается  завоевать  другую,
силы  Лиги  обрушиваются  на  нее.  Вы  пытались  покорить   бриннов.   Нет,
разыгрывать судьбу планеты будут только бринны и васки. Пусть принесут Мешок
Судьбы.
   Один из ассистентов принес мешок из красной ткани.
   - В этом мешке сто шаров, пятьдесят красных и  пятьдесят  белых.  Первый,
"кто вытащит красный шар,  определит  окончательный  жребий.  Твоя  очередь,
Отсо.
   - Белый.
   - Теперь ты, Техель.
   - Белый.
   - Отсо.
   - Красный!
   - Значит,  ты  будешь  человеком  судьбы.  Положите  обратно  ваши  шары.
Встряхните мешок. Если вытащишь красный шар, Нерат будет твоим. Если  белый,
он останется бриннам! Давай!
   Огромный васк сунул руку в мешок, секунду выбирал,  затем  резко  вытащил
сжатую в кулак руку. Медленно, не глядя, он ее раскрыл.
   - Шар белый, Отсо. Прости. Вам придется покинуть Нерат.
   - Но мы не просили, чтобы васки ушли, - сказал Техель. - Мы хотели бы...
   - Закон непреложен: только одно человечество на одной планете. И он мудр.
Через двести или триста лет, кто знает, что сделают ваши потомки. Вы сможете
поддерживать самые добрые отношения между вашими планетами. И если не  будет
возражений, мы вам поможем, как одним, так и другим, объединиться с братьями
по Лиге в вашем стремлении к будущему.
   - Я протестую, Акки, - сказала Анна. - Бринны не были порядочными людьми,
они уничтожили коренное население! Нерат Должен отойти к васкам!
   - Мы не знаем, кто их уничтожил. Если бы вы уничтожили бриннов до  нашего
прибытия, мы бы вам предоставили право защиты, презумпцию невиновности.
   - Если смотреть глубже, мы не были достаточно  расторопны?  Это  так,  не
правда ли?
   -  Не  огорчайтесь,  Анна.  Нельзя  добиться  абсолютной  справедливости.
Выполним  принятое  решение,  никакие  апелляции  невозможны  даже  с  нашей
стороны. Лучше выбирайте себе новую планету.
   В  библиотеке  "У   льны"   кроме   бесчисленных   томов,   микрофильмов,
магнитофонных записей, кубиков с молекулярными отпечатками и прочего  имелся
перечень всех известных планет, включая необитаемые.
   - Сначала ты, Отсо. Какую планету ты  бы  хотел  для  себя  и  для  своих
собратьев?
   - Нам нужны горы, для нас и наших животных. Вы их тоже перевезете?
   - Конечно!
   - В таком случае, доверяюсь тебе. Ты знаешь нашу страну, ты  знаешь,  что
мы любим, скорее, то, что мы любили.
   -  Посмотрим...  Х-682-.7906.  Полагаю,  что  эта  подойдет.  Как  ты  ее
назовешь?
   - Совет Долин решит.
   - Как хочешь. Через несколько дней звездный корабль прибудет за вами,  за
тобой и еще несколькими другими, чтобы осмотреть эту планету. Если она  тебе
не подойдет, есть еще другие. Какой устав вы будете просить?
   - Как это?
   - Вы можете стать членами Лиги, но тогда нужно будет отказаться от  вашей
пасторальной жизни и согласиться на инструкторов,  которые  в  течение  двух
поколений поднимут вас до нашего технического уровня.  Но  вы  также  можете
сохранить ваше нынешнее общество, медленно развиваясь самостоятельно. В этом
случае вы будете находиться только под наблюдением. О! Это пустяк - примерна
один визит в столетие.
   - Я не могу решать один, Акки. Это дело Совета. А  нельзя  выбрать  нечто
среднее?
   - Что ты хочешь сказать?
   - Сохранить .нашу цивилизацию, подняв ее до вашего технического уровня?
   - Вопрос по-другому даже и не стоял! Народ  моего  друга  Хассила,  иссы,
может быть, самый технический во всем мироздании. Однако я полагаю,  что  ты
полюбишь Эллу, где никогда не стояло трех домов рядом! А с  другой  стороны,
синзуны тоже похожи на вас своей страстью к независимости.
   - Не могу ли я побывать на ваших планетах?
   - Пробудился инстинкт старого пирата васка, не так ли? Разумеется!  Лгвы,
Анна, какой тип планеты хотелось бы вам?
   - Вам нравится играть в богов, Акки?
   Он пожал плечами.
   - Нет. Это неблагодарная работа, горькая, и к  тому  же  чувство  власти,
которое испытывает, без сомнения, молодой координатор во время своей миссии,
быстро  улетучивается,  оставляя  чувство  отвращения,  иногда  -  угрызения
совести. Я вам рассказывал о моей миссии на Тхаран. Я бы очень хотел об этом
забыть!
   - Извините меня, я была несправедлива к вам. Давайте же, торговец мирами,
что вы можете предложить нам, ссыльным?
   Акки  какое-то  время  не  отвечал.  Они  остались   одни   под   большим
металлическим  куполом,  и  в  их  распоряжении  были  итоги  знаний  многих
цивилизаций.
   - Анна, вам  действительно  надо  сопровождать  ваш  народ,  который  вас
предал, за исключением горстки верных людей, таких, как Бушеран?
   Вместо того чтобы ответить, она сама спросила:
   - А что с Клотиль?
   - Она в госпитале на Новатерре и быстро идет на поправку. Но это  не  моя
проблема. Анна, если вы хотите... У меня впереди только одна миссия, затем я
буду свободен. Мы  смогли  бы  поселиться  на  Новатерре,  или  Арборе,  или
Рессане, или даже на Элле, так как у меня есть особые привилегии!
   - Мы уже об этом говорили, Акки. Я должна следовать за своим народом.
   - А ваше счастье, Анна? Наше счастье? Он положил руки на плечи герцогини,
которая казалась рядом с ним совсем маленькой. Она подняла на него печальные
глаза.
   - Вы помните ту ночь на болоте, когда мы бежали от берандийцев  Неталя  в
Безжалостном лесу? Вы мне в тот вечер сказали: "Разве счастье  так  важно?".
Теперь моя очередь вам это сказать, Акки. Неужели вы думаете,  я  могу  быть
счастлива где-то в другом мире, испытывая угрызения  совести,  что  оставила
свой народ на чужбине?
   Руки Акки опустились.
   - Значит, решено?
   - Решено. Я - герцогиня Берандии, на этой планете или на другой! Вы  ^  -
координатор галактики и... не можете последовать за мной, так же  как  я  не
могу последовать за вами. Судьба против нас, Акки, вот и все.
   Он прижал ее к себе. Она тихонько оттолкнула его.
   -  Зачем,  Акки?.  Зачем  делать  наше  расставание  таким   мучительным?
Посмотрим лучше наши планеты.
   - Хорошо. Вот Х-805-5674. Очень красивая планета. Даже  гравитация  такая
же, как на Нерате, тот же тип атмосферы, великолепный климат, за исключением
южной части большого северного континента. Различные животные, некоторые  из
них хищные, другие съедобные. Нет людей, и нет возможности  их  появления  в
предвидимом будущем. Эта планета  будет  вашей  навсегда!  Она  находится  в
основной галактике нашей группы, группы Земли, на расстоянии всего лишь двух
световых  лет  от  первого  Земного  аванпоста.  Или   Х-298-7564,   те   же
характеристики, на  расстоянии  пяти  световых  лет  от  Новатерры,  в  моей
галактике.
   - Я выбираю первую, Акки. Мне будет легче знать, что вы очень далеко...
   - Используя ахун, расстояния можно не принимать в расчет. Кто знает,  где
а буду через год? Я бы хотел с вами когда-нибудь снова увидеться.
   - Зачем, Акки? Новая Берандия должна иметь во главе сильного человека,  а
не простую  женщину.  Психологическое  потрясение  будет  ужасным  для  моих
подданных, если они еще мои подданные. Мой народ ждут трудные  времена.  Как
вы знаете, Бушеран любит меня. Я решила выйти; за него замуж.
   -Тогда... Что ж, самые лучшие пожелания, Анна! Желаю  успеха  и  счастья,
если это еще возможно!
   - Спасибо, Акки. Я назову эту новую планету Берандия!
   - С каким уставом?
   - Члена Лиги, если она нас примет.
   - Тогда в третьем поколении. Вам не разрешат иметь межпланетные  звездные
корабли, пока все берандийцы, живущие сейчас, не умрут.
   - Значит, своего рода тюрьма?
   - Нет. Наши корабли будут регулярно посещать вас, и  вы  на  них  сможете
свободно путешествовать.
   - Что же, прощайте, Акки. Когда мы будем - отправлены?
   - Флот уже в пути.
   - Так рано! Я надеялась, что мне удастся вернуться в Берандию, посмотреть
последний раз на полуостров, поплавать в заливе, где совсем еще девочкой...
   Она не стала прятать своих слез.
   -  Вы  это  сможете!  Вы  все  будете  отправлены   в   Берандию,   чтобы
подготовиться к отлету. И вы улетите, когда сами посчитаете  себя  готовыми,
конечно, в разумных пределах.
   - Еще одно! Не могли бы вы...
   Она поднялась с внезапно заблестевшими глазами, такой, какой он ее увидел
впервые на террасе в башне.
   - ... Не могли бы вы взорвать наши города до отлета? Я хотела бы оставить
все наши дома в руинах! Я знаю, что это варварство, но я буду  страдать  при
мысли, что какой-то бринн сможет жить там, где жила я!
   - Это плохо согласуется с просьбой о вступлении в Лигу, Анна!
   - 0! Я знаю! Но не думайте, что это потому, что я их считаю ниже себя!  Я
видела бриннов и считаю их равными, как в радости, так и в беде! Скорее  это
чувство ревности от мысли, что кто-то другой будет теперь пользоваться  тем,
что я должна оставить!
   - Хорошо! Мои люди заложат взрывчатку,  и  в  минуту  вашего  отлета  вам
останется только нажать кнопку.
   - Спасибо, Акки!
   Она покраснела и спросила усталым голосом:
   - Могу я оставить ваше кольцо?
   - Да, в память о вашем друге координаторе.  Она  прижалась  к  нему  и  с
нежностью поцеловала.
   - Прощайте, Акки. Я не хотела бы вас видеть до моего отлета. Окажите  мне
эту последнюю дружескую услугу!
   - Прощайте, Анна!
   Он вслушивался в звук ее шагов, удалявшихся по металлическому полу. Затем
отчаянным жестом смахнул ладонью картотеку нетронутых планет.

   ЭПИЛОГ
   Акки  Клэр,  бывший  координатор   Галактики,   профессор   сравнительной
социологии в университете Рессана, пододвинул к  себе  по  столу  квадратную
коробку передатчика.
   - Акки? ЭтоХассил!
   - Как у тебя дела?
   - Хорошо. Я только что возвратился с Тилхое. Звезда  Сфен  сто  двадцатой
вселенной.
   - Раскопки были удачны?
   - Да. Там обитала необычная раса, которая исчезла пять  или  шесть  тысяч
лет тому назад, когда  наш  человеческий  мир  едва  выходил  из  ста-:  дни
разумных животных. Но я тебя вызвал по другому поводу. Я только  что  прибыл
из Дворца Миров. Похоже, что на Берандии дела плохи!
   - Что ты сказал?
   - Нет сведений от группы инструкторов уже более десяти дней.
   - Это официально?
   - Я об этом узнал от самого Кхардона!
   - Великий Мислик! Анна находится там! Больше ничего нет?
   - Нет. Готовится экспедиция, но наверняка  пройдет  еще  пять  или  шесть
дней, пока она отправится.
   - Да, конечно! Процедура "Эн"! Ах, эта канцелярия!
   - Мои ксилл и экипаж готовы. Хочешь, чтобы мы туда отправились?
   - Хассил, ты мой настоящий брат!
   - Я жду тебя на астродроме Семь. Стартовый треугольник 33-47.
   - Я еду. Спасибо!
   . Он собрал бумаги, в беспорядке  бросил  их  в  ящик,  быстро  сложил  в
пластиковый чемодан смену одежды, взял оружие  и  выскочил  из  дома.  Задав
своему реобу максимальную скорость, он мчался к астродрому.
   Исс ждал его рядом со сверкающей чечевицей ксилла. Едва  закрылись  люки,
аппарат взмыл по вертикали.
   - Какая удача, что у тебя как руководителя археологической службы  всегда
есть ксилл. У нас есть оружие?
   - Ты же знаешь, мои экспедиции часто требуют  посещения  неизвестных  зон
или, что еще хуже, зон мисликов. Он вооружен, как может быть вооружен  любой
ксилл.
   Перелет через ахун, в подпространстве, был для Акки жестоким  испытанием.
Он хорошо знал, что ксилл  пожирает  световые  годы  в  секунды,  однако  не
воспринимал этого, не чувствовал. Он вспоминал Анну такой, с какой расстался
четыре года назад в библиотеке "У льны", печальной, но  решительной.  По  ее
желанию он не пытался ее вновь увидеть.
   Затем внезапно ксилл вынырнул  в  нормальном  пространстве,  недалеки  от
солнечной системы.
   - Берандия, четвертая планета, Хассил!
   - Знаю.
   -  Извини,  меня  мучит  беспокойство.  Ты  пытался  вызвать   на   связь
инструкторов?
   - Да. Ответа нет.
   - Скорее!
   - Нам надо, наоборот, тормозить!
   Исс  управлял  регулировкой  большого  телескопического  экрана.  На  нем
появилась  планета,  она  увеличивалась  с  огромной  скоростью  и  медленно
вращалась вокруг своей оси.
   - Где находится новый город, Акки?
   -  На  берегу  бухты  большого  острова   Роана.   Остров   имеет   форму
треугольника. Вот он! Прибавь увеличение!
   - Странно. Тут одни развалины. Что здесь произошло?
   - Мы это скоро узнаем. Осталось не более десяти тысяч  километров.  Ксилл
приземлился на площади, держа наготове все вооружение. Дома, построенные три
года тому назад, превратились в руины. Акки и Хассил спрыгнули на землю,  за
ними следом двенадцать иссов с фульгураторами в  руках.  Никакого  движения,
только ужасный запах окутывал руины, трупный запах.
   - Война!
   -  Бомбовый  удар?  С  помощью  химических  взрывчатых  веществ?   Следов
радиоактивности нет. Что бы это могло значить?
   - По сведениям,  полученным  от  инструкторов,  правительственное  здание
находилось на этой высоте. Похоже, мало что осталось...
   Крик одного из иссов заставил их подбежать. Сзади разрушенных стен лежали
около двадцати людей, но одно тело среди  них  резко  выделялось.  Стройное,
темно-голубого цвета, с конической головой с тремя глазами; две длинный руки
заканчивались ладонями с четырьмя крючковатыми пальцами, две ноги,  короткие
и массивные. Существо держало в одной руке странное оружие, а  на  его  теле
были следы разрядов фульгуратора.
   Бывшие  координаторы  посмотрели  друг  на  друга.   Воинственная   раса;
овладевшая межзвездными полетами, поскольку другие планеты системы  не  были
заселены! Случай, который давно не встречался. Хассил отдал приказ:
   - Алссион, к ксиллу! Прикроешь! Если нас атакуют  превосходящими  силами,
оставь нас и  свяжись  с  ближайшим  постом  Лиги!  Любой  ценой  необходимо
предупредить Совет Миров!
   - Есть земной аванпост на Эльке,  на  расстоянии  двух  световых  лет,  -
добавил Акки.
   Аппарат взлетел и завис над ними. Они пошли на разведку в мертвом городе.
Правительственный  дворец   был   полностью   разрушен.   Все   уничтожалось
систематически. Разлагающихся мертвых людей было  много,  но  они  не  могли
больше найти трупов захватчиков.
   - Очистка планеты перед колонизацией? Или просто злой умысел?
   - Если  твоя  первая  гипотеза  справедлива,  будем  начеку,  Акки.  Они,
возможно, уже в пути.
   - О! Я бы очень хотел встретить кого-нибудь! Я сказал,  что  эта  планета
будет их навсегда. Это я подсказал выбрать Берандию! И я в  ответе  за  всех
этих мертвых!
   - Ты не мог такого предвидеть.
   - Смотри, следы фульгуратора! А вот оружие  пришельцев.  Большой  Мислик,
вот Этхель Тхеон!
   Один из мертвых инструкторов еще сжимал в руке  фульгуратор.  У  него  не
было заметных ран.
   - Убит с помощью оружия, похожего на наши абиотические лучи!  Но  где  же
остальные?
   Акки пожал плечами:
   - Может быть, внизу? Вместе с Анной!
   Мрачные  поиски  продолжались.  Было  похоже,  что  пришельцы   методично
обыскивали  раарушенный  город,  убивая  живых  и  добивая   раненых.   Акки
чувствовал, как в нем закипает холодный гнев, неумолимая  ненависть  к  этой
расе убийц.
   - Хуже, чем Тхерензи!. Нужно любой ценой уничтожить эту расу, если она не
поддается исправлению!
   Передатчик просигналил на поясе исса.
   - Что-то шевелится около какой-то разрушенной постройки, там, на холме.
   - Приземляйтесь! Мы идем!
   Едва открылся люк ксилла, они прыгнули в шлюзовую камеру  и  бросились  к
пульту управления.  На  экране  какие-то  тени  махали  белым  флагом.  Акки
увеличил приближение: трое мужчин, две женщины, несколько детей... Ксилл уже
приземлился.
   - 0! Акки, Акки, вы прилетели!
   Вне себя от счастья, он держал Анну в своих объятиях, не обращая внимания
на обрывки разговора, которые  до  него  доносились.  Хассил  несколько  раз
похлопал его по. руке, чтобы заставить очнуться.
   - Нужно улетать! Они могут вернуться с минуты на минуту. Есть пленник  их
расы, он заговорит, клянусь тебе!
   Акки посмотрел вокруг себя: Анна, Клотиль, старый  Роаи,  два  незнакомых
молодых берандийца, пятеро детей.
   - Что же произошло?
   - В ксилл, Акки, медлить нельзя!
   Экипаж ксилла уже вернулся, бесцеремонно волоча за собой связанное  синее
существо.
   - Где Бушеран?
   - Убит, как и другие. Мы, наверное, единственные, кто остался в живых  на
Берандии!
   - В ксилл, Акки, или я тебя оставлю здесь, клянусь Мисликом! Он  позволил
увлечь себя в ксилл. Уже в  ахуне  Анна  рассказала  ему  обо  всем,  иногда
уточняя подробности, ей помогал Роан.
   - Когда мы отправились с Нерата после взрыва наших городов, нами  владела
безнадежность. Однако довольно скоро мы привыкли к нашему новому миру  и,  я
полагаю, мы были бы там счастливы, если бы... Ваши инструкторы начали делать
чудеса, как вдруг, дней пятнадцать назад, крестный объявил, что он обнаружил
с помощью своего телескопа флотилию звездных кораблей, которые  приближались
к  нам.  Мы  н&  проявили  беспокойства,  действительно   ожидая   несколько
звездолетов с Хел-ка, которые должны были доставить нам  машины.  Я  решила,
что это хороший предлог посетить обсерваторию, и  отправилась  туда  с  моим
сыном Акки Бушераном, которому было два года, со  мной  была  Клотиль  с  ее
двумя детьми. Я застала крестного  очень  озабоченным.  Он  в  прошлом  году
побывал на Элле...
   - Я знаю, я его там видел.
   - Ты мне об этом, крестный, не говорил.
   - Зачем растравлять старые раны, Анна?
   - Хорошо., Итак,  он  побывал  на  Элле  и  видел  там  различные  модели
звездолетов Лиги, но ни один из них не был двухконусным, как  те,  огромные,
которые приближались. Я не знаю, какой демон заставил меня сказать,  что  он
наверняка не знает все  типы  звездных  кораблей  и  мы  просто  зря  теряем
драгоценное  время.   Когда   мы,   наконец,   решили   предупредить   ваших
инструкторов, первые бомбы уже посыпались на Берандию и их ксилл  был  сразу
уничтожен.
   Этот кошмар повторялся в течение четырех дней. Обсерваторию разбомбили на
второй день. Мы спрятались в пещере, над которой она была  ..построена:  там
крестный держал свои точные измерительные приборы. На третий день захватчики
высадились и началось истребление. Я узнала о смерти Хуго в тот же вечер  от
двух парней, которые были с ним и прибежали с тремя детьми; Я его не  любила
глубоко, Акки, но он был . отцом моего сына и верной и надежной опорой.  Без
ума от  горя  и  ненависти,  я  вышла  из  пещеры  без  ведома  крестного  и
направилась к городу. Спускаясь по тропе, я увидела  внизу  одного  из  этих
проклятых существ: оно направлялось к обсерватории. У меня был  фульгуратор,
и я могла бы его убить. Но я знала, что вы прилетите, и захотела  взять  его
живым, чтобы вы смогли узнать, что это за чудовища и  откуда  они.  Тогда  я
подождала и, когда он был точно подо мной,  оглушила  его  ударом  камня  по
голове, обезоружила и приволокла в наш тайник. Здесь мы  ждали  вас.  Дважды
захватчики обыскивали развалины, во не смогли  найти  замаскированный  вход.
Наконец, вчера они ушли. А потом Клотиль - она караулила руины, где погиб ее
муж, - заметила ваш звездный корабль. Крестный узнал ксилл иссов и мы  стали
подавать сигналы.
   - Что будет с вами, Анна? Берандии больше нет.
   - Подчинюсь Хуго, Акки, если вы этого захотите. Вот его последнее письмо!
   Она достала из-за корсажа сложенный вчетверо листок,  второпях  вырванный
из записной книжки. Акки прочел:
   "Дорогая Анна!
   Берандии больше не существует! Последний инструктор погиб рядом  со  мной
минуту назад. Я чудом остался в живых и уже скоро в  свою  очередь  уйду  во
мрак. Я вас любил, когда вы еще были подростком, тем не менее я знаю, что вы
меня не любили. Постарайтесь выжить, спрячьтесь. Клин, синзун,  мне  недавно
говорил,  что  перерыв  в  десять  суток  в  сообщениях,  которые   посылают
инструкторы, немедленно потребует новой  экспедиции  для  выяснения  причин.
Соедините свою судьбу с Акки, которого вы не переставали любить, и попросите
его  позаботиться  о  нашем.  сыне.  Я  хотел  бы,  чтобы   он   тоже   стал
координатором, если имеет к этому способности, - одним из тех людей, которым
поручено навсегда погасить пожар войн. Это самая лучшая  судьба,  о  которой
можно было бы мечтать. Прощай, Анна. Враги возвращаются.  У  меня  еще  есть
один фульгуратор, и я заставлю их дорого заплатить за мою смерть. -  Прощай,
горячо любимая".
   Он вернул письмо, не стыдясь своих слез:
   - Это был человек, Анна, и его сын сможет гордиться им.  Я  позабочусь  о
его будущем. Мы вместе позаботимся о его будущем. Что вам, Хассил?
   На лице исса отражалась дикая радость.
   - Он заговорил! Скоро мы  добудем  все  необходимые  сведения.  Эта  раса
только  что  открыла  примитивный  способ  межзвездных  полетов,   и   после
уничтожения жителей одной соседней с ними планеты собиралась продолжать свою
забавную игру.
   - Перевоспитание возможно?
   - Нет, тип "Зет", хуже не бывает.
   - Что же тогда?
   - Ты знаешь. Килсим на их планету!
   - Я был бы счастлив не  брать  на  себя  это  решение.  Тхеранов  с  меня
достаточно!
   - С меня тоже, Акки. Но это неизбежно.
   - Что такое килсим? - спросила Анна.
   - Прибор, с помощью которого мы вновь зажигаем  солнца,  когда  их  гасят
мислики, дорогая.  Планета  этих  существ  будет  превращена  в  раскаленный
газовый шар.
   - Что до меня, Акки, я не стала бы колебаться!.
   - Оставим ненависть, она бесплодна.  Посмотрите  скорее!  Ксилл  вошел  в
нормальное пространство. Экран был заполнен звездами, одна из них  -  совсем
близко, с синеватым оттенком - сопровождалась целой вереницей планет.
   - Иалтар, который будет нашим Солнцем! Вот Элла, Марс, Рессан!  А  звезда
вон там - это солнце Новатерры. И  в  этой  галактике,  и  в  других,  земли
исчисляются тысячами, и каждая со своим человеческим Сообществом! И все  эти
миры - наши, дорогая, наши навсегда!