Версия для печати

   О`Готко
   КЕШМАРИКИ  ОТ  ИННОКЕНТИЯ

                                   ВМЕСТО НЕКРОЛОГА
                                       / псевдоавторский пролог /
   Случилось так, что вам предстоит  знакомство  с  личностью,  существующей
только в  своем  воображении.  Иннокентий  -  имя  моего  второго  "я".  Это
параноидальное существо вбило мне в голову, что оно реально не  менее,  чем,
например, телевизор. Кто не верит, пусть пощупает свой ящик. Пользуясь этим,
оно  изливает  мне  свои  бредни,  считая  их  откровениями,  заслуживающими
внимания. Должен признаться, что по сравнению со знаменитым  Рудым  Паньком,
которого считает своим коллегой, оно таки страдает манией величия.
   Так называемый Иннокентий настаивает, будто  все  его  опусы  не  столько
литературные произведения,  сколько  свидетельства  очевидца  и  это  только
усугубляет пропасть в наших с ним отношениях. Должен, правда, признать,  что
иногда его буйная фантазия опускается до подлинного реализма, но на кой черт
он  кому  нужен?  Стоит  только  пробежать  глазами   по   первым   строчкам
маниакальных исповедей "Изнутри и снаружи" или "Трона для идола"!  Здесь  же
нельзя не отметить, что этот алкаш считает себя докой в истории и религии  в
не меньшей степени, чем в горячительных напитках. Чего только стоят  в  этом
контексте "Вылазка" и "Хорошие новости"!  Кроме  того,  ему  также  не  чужд
идиотизм, отягощенный побочными ассоциациями. Это, например, ярко пылающий в
рентгеновском спектре плакат или радиоактивное древо Добра и  Зла...  А  его
юмор! Уверен, что  даже  у  начинающего  психиатра  найдется  для  него  как
подходящий термин, так и диагноз.
   Да что там говорить! Просто случилось так, что ваши звезды подсунули  вам
свинью и теперь нет иного выхода, кроме как ознакомиться с тем, что  держите
в руках. Прочтите и закопайте.
   Иначе пожалеете!

                                         КЛАДБИЩЕ О'КЕЙ

                                                    1.ЭМБРИОН

                                                                         Стивену Кингу и Партии Зеленых с любовью

   Последний звонок прозвучал для Степана Короля уже под вечер. Однако,  как
это нередко случается, опасность заглушило чувство голода. В  свои  двадцать
восемь его организм требовал пищи и  был  глух  ко  всему.  Смерть,  подобно
кошке, неслышно подкралась к нему, когда Король принялся чистить картошку. В
отличии от него, она не очень проголодалась и поэтому была не прочь поиграть
в кошки-мышки. Правда, в  данной  интерпретации  игра  могла  бы  называться
червячки-человечки.
   Как  талантливый  драматург,  старуха  заставила  Степу  взять  еще  одну
картофелину, хотя, на его взгляд, начищено было уже достаточно.  Со  вздохом
смирившись с тем, что посчитал за  здоровую  жадность  голодного,  он  начал
снимать кожуру. Под ней обнаружилась гниль и был у него еще шанс  дожить  до
утра,  был,  стоило  только  выбросить  корнеплод  в  мусорное   ведро,   но
приговоренный покорно занялся её удалением.
   Гниль лопалась с сухим треском и почерневшие куски  шлепались  на  прочие
отходы. Наконец, от нее осталось лишь небольшое пятнышко и Степан  аккуратно
удалил еще один  кружочек.  Срезал  и  удивленно  поднял  брови.  Чистил  он
картошку сегодня не первый раз  в  своей  холостяцкой  жизни,  но  маленький
бледный червяк, свернувшийся на дне миниатюрного  углубления,  был  зрелищем
для него необычным. Да и кто бы вот так,  сразу,  поверил,  что  в  картошке
водятся черви?..
   Однако факт был налицо.
   - Гаденыш! - по зрелом размышлении определил Король чудом  уцелевшую  под
ножом тварь и поморщился от отвращения. Ему вспомнились  сотни  извивающихся
червяков, попадавшихся в спелых  фруктах  в  самый  неподходящий  момент.  А
именно тогда, когда их ел. На губах зазмеилась  улыбочка  садиста  и  Степан
вынес суровый приговор. - Сейчас мы тебя!
   Будь он рыбаком или, на худой конец, австралийским аборигеном, которые, в
отличие от рядового интеллигента, управляются  с  подобной  живностью  не  в
пример проворнее, то смерть-таки осталась бы с носом,  если  можно  так  про
старушку выразиться, но...
   Прицелившись,  Король  попытался  выковырять  "гаденыша"  из   колыбельки
кончиком ножа, но тот оказался шустрым  не  по  размеру  и  уворачивался  от
судьбы успешнее, чем незадачливый охотник. В конце концов,  червяк  набрался
наглости и прилип к  лезвию.  Посчитав  видимое  за  желаемое,  Степа  резко
встряхнул нож над ведром. Положительного эффекта это не дало. Без микроскопа
было понятно, что червяк - не дурак и просто  смеется  над  хилыми  потугами
Большого Белого  Брата.  Такое  нахальство  не  могло  не  затуманить  серые
Степановы глаза холодной яростью. Он тут же вознамерился  было  сбить  тварь
щелчком,  но  в  тот  момент,  когда  пальцы  нависли  над  ней,   случилось
непостижимое.  Приподнявшись  одним  из  концов  туловища,   червяк   тяпнул
королевский палец. Именно тяпнул. Не прикоснулся, не скользнул по нему, а  с
легким уколом вгрызся в кожу над ногтем среднего пальца.
   Слегка изумленный, Король отложил нож  и  двумя  пальцами  прикоснулся  к
необыкновенному прилипале. На ощупь кожица  оказалась  сродни  очень  мелкой
наждачной шкурке  и  точно  липла  к  пальцам.  Степан  медлил,  не  решаясь
приступать к  решительным  действиям.  Врожденная  брезгливость  рисовала  в
воображении мерзкую  слизь,  которая  останется  на  пальцах,  когда  лопнет
тварь... а та как будто  увеличилась  в  размерах,  став  из  серовато-белой
нежно-розовой и с каждой секундой все больше наливалась кровью.
   - Надо  же,  картофельная  пиявка!  -  уточнил  Степан,  когда  удивление
достигло звукового барьера, и вздрогнул.
   Ему стало очень не по себе от эха, которым откликнулась пустая  квартира.
Пустая ли?.. Сейчас, когда черт знает что  пило  его  кровь,  он  готов  был
поверить во что угодно: в домовых и вампиров, в привидения невинно  убиенных
тещ и гадких утят... Единственное, чему  не  верилось,  так  это  тому,  что
червяка хватит апоплексический удар.
   Ногти судорожно сомкнулись, перерезав "пиявку" на две неравные части.  Он
поднес укушенный палец к глазам. Крошечный кусочек червя как  ни  в  чем  ни
бывало продолжал заниматься своим делом. Розовый срез затянулся тонкой,  как
мыльный пузырь пленкой и там начала расти капля крови.
   Король остолбенел и не сразу обратил внимание на  жжение  пальцев  правой
руки, где тоже заработали биологические насосики. Они без  устали  принялись
выкачивать кровь, заставив похолодеть от ужаса.
   "Мы с тобой  одной  крови..."  -  мелькнул  в  голове  дурацкий  заговор,
годящийся разве что на комаров, и что-то неприятно шевельнулось в  животе...
словно там тоже кто-то был. Уже.
   Пищевод конвульсивно дернулся. С превеликим трудом усмирив панику, Степан
напомнил себе, что там еще ничего нет. Жжение тем временем  усилилось  и  он
механически, не задумываясь над последствиями, сделал жест, которым  считают
деньги. Результат  можно  было  предугадать.  Пальцы  словно  схватились  за
раскаленную монету. Микроскопические  частицы  чужой  плоти,  оставшиеся  от
насосиков, превратились в маленькие буравчики.
   "Просыпайся!!!" - завопил внутри перепуганный Степашка.
   ...И  чем  дольше  тер  Степан  пальцы,  тем  больше  становилась   армия
ненасытных вампиров. Они  множились  на  руке,  как  капли  осеннего  дождя.
Отупевший мозг отказывался воспринимать этот кошмар и только невыносимый зуд
не давал ему усомниться в том, что все это происходит на самом  деле.  Когда
же он перевел взгляд на левую руку, то пульсирующая, темно-бордовая  спираль
на пальце, где несколько минут назад был крошечный пузырек, таки  поколебала
эту и без того слабую уверенность в реальности происходящего.
   Червь стал огромным. Толстой лентой он плотно  обвился  вокруг  добычи  и
сосал, сосал, сосал... Палец был уже белее туалетной бумаги и эта нездоровая
белизна, расползавшаяся от его основания на тыльную часть ладони,  напомнила
Королю о тете  Асе.  Безотказная  родственница  обычно  появлялась  в  самые
тяжелые моменты его детства.
   В голове, затуманенной болью, всплыли фрагменты биографии...
   Вот он сидит на ступеньках в подъезде, а  из  квартиры  несет  химической
вонью.  Это  мать  отбеливает  простыни,  чтобы  он  их  порвал,   падая   с
велосипеда... А вот мимо проходит дядька с белой коробкой в  руках.  На  ней
нарисован вопросительный  знак.  Дядька  стучится  к  соседке,  троим  детям
которой не мешало бы оторвать руки. Придурок несчастный, ей же топор  нужен,
а не твои загадки! Вот из-за таких идиотов ему и приходилось  ждать  приезда
тети Аси...
   Воспоминания были прерваны тихим  хлопком.  Червяк  обожрался  и  лопнул,
разбрызгиваясь клочьями по всей руке. Струйка, которая уже не  была  кровью,
превратившейся в комковатую слизь цвета "гнилой вишни", потекла к  запястью.
Она еще не достигла цели, как и на  другой  руке  начали  лопаться  зловещие
волдыри.
   Степан  бросился  в  ванную  комнату  и  щедро  посыпал  руки  стиральным
порошком. Он не знал, помогает ли эта штука  от  червей-людоедов,  но  хотел
верить рекламе и смыть с рук всю эту горячую грязь, втирая его в кожу.  Руки
сразу же покрылись кроваво-серой коростой, которую с трудом смывала холодная
вода. Король видел как извиваются, сворачиваются в кольца и гибнут черви. Но
не все. Некоторые уходили под кожу и  оттуда  их  было  невозможно  выкурить
никаким стиральным порошком. Даже самым дорогим.
   - Где же ты, тетя Ася? - проскулил он, кусая  губы  и  перебирая  ногами,
подобно лошади, которую заедают слепни.
   И втирал, втирал чертов порошок, но толку было чуть.  Может,  права  была
мать, когда предпочитала вываривать?..
   - Все равно я вас достану-у-у! - не то выл, не то рычал Степан,  разжигая
уже наполовину освежеванными пальцами газ в духовке. Времени  на  то,  чтобы
вскипятить воду, ему не оставляла  скорость  размножения  проклятых  тварей.
Адский червячок почковался прямо-таки  с  космической  скоростью.  Черт  его
знает, чем нужно было удобрять картошку, чтобы вывести такого  монстра...  а
ведь он голосовал за "зеленых". Вот она, ирония многопартийности!
   Газ полыхнул и одновременно перфорированная кожа на руках  расползлась  с
душераздирающим треском гнилой ткани. Противные чмокающие  звуки  лопающихся
тварей отмели разом все сомнения в правильности принятого решения.
   Боль расплавила мозги. В нос ударил запах  горелого  мяса.  Король  вдруг
увидел  себя  со  стороны.  Этакий  шеф-повар,  чьим  коронным  блюдом  были
запеченные в духовке руки,  фаршированные  картофельными  пиявками,  ждет  в
гости тетю Асю. Она  вот-вот  приедет  и  непременно  посоветует  что-нибудь
разумное, доброе, вечное... а то и привезет какое патентованное средство.
   Чертова дура, где же она шляется?!!
   Болевой шок притупил  ощущения.  Кое-как  справившись  с  замком,  Степан
оказался на улице. Свежий воздух напомнил  о  том,  что  он  так  и  остался
голодным. Под ложечкой отчаянно засосало и Его  Величество,  не  раздумывая,
отведал поджаренный большой палец Степана. У того оказался мыльный привкус.
   Тетки нигде не было видно. Впрочем, не было видно никого и ничего, потому
что была ночь. Далекий, как Луна, фонарь существовал сам по себе  и  сегодня
явно был в отгуле, как и спутник Земли. Это Степана  не  обескуражило.  Кто,
как не он, регулярно ездил за отбеливателем, когда родственница открыла в их
городке  представительство  "Proctеr  &  Gamble"?   По   проспекту   "Always
Invisible", где постоянно бродят невидимки,  затем  мимо  кладбища  О"кей  и
Второй Переулок Направо.
   "Странное все-таки название для переулка..."
   С этой мыслью он тронулся. В последний путь. Никто не повстречался ему до
самого фирменного магазина  "Pampers".  Там  из-за  угла  вырулил  нетрезвый
оборотень, мучимый отсутствием Луны и собеседника.
   - Привет, - с надеждой облизнулся он. - Спешишь куда?
   - Угу. К шеше Аше, - прошепелявил мохнатым из-за налипших на него  червей
языком Степан. - Даеко ишшо до кладбишша?
   - А-а, так ты туда? - отшатнулась от него потусторонняя пьянь.  -  А  мне
еще, пожалуй, рановато...
   - Шпашибо. - Король побрел дальше, похожий на расшитую бахромой мантию.
   С каждым шагом им все больше овладевала свинцовая апатия от потери  крови
- вернейшее обезболивающее средство самого  старого  анестезиолога.  К  тому
времени, когда он наткнулся на ржавую  ограду,  за  которой  смутно  маячили
кресты, ему уже было все равно. Да и кто такая эта тетя Ася, чтобы тащится к
ней через весь город? Вздорная  старуха,  продавшаяся  западным  инвесторам.
Глупая кобыла, ненавидящая  отечественного  производителя  и  помешанная  на
гигиенических прокладках... Скоро  взойдет  Солнце  и  выжжет  из  него  всю
нечисть... а он тем временем отдохнет и наберется сил. Прямо здесь.
   Оставляя  на  острых  зубьях  ограды  клочья  пузырящейся  плоти,  Степан
перебросил через нее тело. Встать на  ноги  он  уже  не  смог  и  на  поиски
подходящего места для окончательного отдыха пополз на четвереньках.  Бедняга
даже не заметил, как в момент приземления у него выпали глаза.
   Вскоре Король свалился  в  разрытую  некрофилами  могилу.  Хрустя  чужими
костями, он подтянул  ноги  к  подбородку  и  затих  под  колыбельную  песнь
лопающихся червей. ***
   Обнаружив  при  свете  дня  вскрытое  захоронение,  кладбищенский  сторож
укоризненно покачал головой и засыпал его землей, тихо матерясь. Ему, как  и
многим, не нравились трупы трехмесячной давности.  Особенно,  если  кажется,
что они шевелятся.
   Покончив  с  неблагодарным  занятием,  сторож  пошел  похмеляться.  А  на
следующий год на том месте из-под земли пробились бледные ростки, в  которых
он не без удивления признал картофель. Они распустились такими  же  бледными
листьями и отцвели в положенное время бледными  же  цветами.  Растения  были
такими нездоровыми на вид, что даже колорадские жуки не  верили,  что  перед
ними картошка. Это, однако, не помешало  мертвецки  пьяному  сторожу  осенью
выкопать клубни и  отнести  их  на  базар.  Там  к  нему  подошел  еще  один
родственник тети Аси...
   Азартная старуха была в восторге от новой игры.

                                       2. КЛАДБИЩЕ О'КЕЙ

   Если кому-нибудь придет в голову, что я пишу это в здравом уме и  твердой
памяти, то пусть он кинет в себя камнем. Мои мозги помутились от горя, когда
семь лет, семь месяцев и семь дней тому подохла любимая кошечка. Я  играл  с
ней до последних  дней...  И  только  позавчера  решился  похоронить.  Почти
невозможно представить себе сколько я сэкономил на кошачьем  корме!  Однако,
как говорится, сколько шерсти веревочкой не виться, а  наступает-таки  день,
когда её  не  остаётся.  И  вот,  поздним  вечером  я  упаковал  любимицу  и
отправился на кладбище.
   Ярко светилась луна в глазах нездорового вида зомби, кучка которых что-то
невразумительно распевала около свежей могилы. Страдая куриной слепотой, они
то и дело натыкались друг на друга, бродя по  кругу  и  разражаясь  утробным
хохотом...
   Загробная жизнь, если честно, заинтересовала меня еще семь лет назад и  я
не мог  пройти  мимо.  При  ближайшем  знакомстве  с  феноменом  меня  ждало
разочарование.  Все  они  оказались  обыкновенными  пьяными  таксистами.  На
вопрос, чем вызвано их такое безудержное веселье в столь неподходящее время,
один из них ответил:
   - Так ведь первого в этом году гаишника хороним, батя!
   Согласитесь, что мне было просто  неудобно  портить  их  праздник  старым
заплесневевшим горем. Благодарный народ подвез меня домой и кошечка еще один
день перезимовала в холодильнике.
   Проснувшись после обеда и невзирая на  сильную  головную  боль,  я  опять
отправился на кладбище. Надо ли говорить, что меня снова ждала неудача?!  На
сей раз по вине налогового инспектора. Гремя золотыми цепями, на его  могиле
лихо отплясывали увертюру от  налогов  монстры  теневой  экономики.  Завидев
меня, они тут же поинтересовались  содержимым  моего  кошелька.  К  немалому
облегчению, оно их не порадовало, как, впрочем, уже давно не радует и  меня.
Ссудив деньгами, чтобы мне хватило поставить свечки как за покойника, так  и
за всю нашу  налоговую  систему  в  целом,  свой  праздник  они  сорвать  не
позволили. В качестве автопилота для  "Мерседеса"  я  был  вкупе  с  любимой
доставлен домой очень поздним вечером. Кажется, даже светало.  Во  сне  меня
мучила тошнота и  обида  на  судьбу  моей  кошечки.  В  кого  же  угораздило
переселиться её бессмертную душу, если ей и после смерти не везет?..
   Вот этот вопрос я и задал кладбищенскому сторожу, как старому  знакомому,
благо следующий день выдался спокойным.
   - Э-э, ты еще не знаешь, что  такое  не  везет,  -  пыхнул  он  вчерашним
окурком. - Вот со мной случай был!..
   - Какой? - не смог я удержаться от вопроса, роя могилку.
   - Страшный, - лаконично ответил сторож и впал в задумчивость.
   Надеюсь, вы уже поняли, что я не привык мешать людям и поэтому  излишнего
любопытства проявлять не  стал.  Спустя  некоторое  время  давать  показания
сторож начал сам.
   - Был я тогда, значит, местным попом. Похороны, вот, все чин  чинарем.  Я
бормочу что-то свое, о чем-то своем же хныкают провожающие...  В  общем,  не
ритуал, а картинка - душа радуется за усопшего. Принесли мы его, выходит,  к
последнему приюту странников. Я стал у изголовья. Родня с ним прощается,  ко
лбу прикладывается и вижу я, что у почившего из нагрудного кармана  пиджака,
значит, что-то непонятное выглядывает.  Вроде  бумажки  такой  зеленой...  И
спрашиваю я себя, на кой черт ему на том свете баксы? Нагибаюсь  и  тяну  за
кончик. Ёма-ё! Сто баксов!! Но не успел я в себя прийти, как тут  мертвец  -
цап! - меня за руку да как заорет: "ОБХСС! Контрольное захоронение!!!" И вся
его шобла, значит, маскировочные венки и свою лицемерную тоску в  сторону  и
меня цепью от кадила вязать. Черт его знает  как  я  от  потрясения  тут  же
вакантное место в гробу не  занял!  М-де,  с  тех  самых  пор  вот  сторожу,
значит...
   - Такова жизнь... - глубокомысленно  протянул  я  и  вылил  на  могильный
холмик пузырек валерианки. Пусть уж и коты повеселятся, если такова  местная
традиция.
   Сторож  достал  из  кармана  зеленую  бумажку  и  помял  её  заскорузлыми
пальцами.
   - И баксы, черт бы побрал этих казенных жлобов, фальшивыми оказались...
   - Пришла беда - отворяй ворота, - посочувствовал я его работе.
   - Но и здесь в тяжелые  для  страны  дни  гиперинфляции  я  не  дремал  и
проявлял заботу о тех, кому на гробы  сбережений  не  хватало!  Зарывал  их,
значит, по пояс в землю и бронзовой краской...
   - Красивые глаза, - перебил я, потому что не люблю старых анекдотов.
   Он повертел головой и нагнулся.
   - Ах, эти, - сторож покатал на ладони два осклизлых шарика и  выбросил  в
кусты. - Если кто их и потерял, то вряд ли уже за ними вернется...
   Я поспешил с ним расстаться, так как настороженным слухом уловил шуршание
кошачьих лап в траве. Она почему-то была похожа на ростки картофеля.
   - Мир паху твоему, - сказал мне сторож на прощанье. Чертов старик!
   По дороге домой я думал над тем, узнал  ли  он  во  мне  проверяющего,  и
пришел к выводу, что вряд ли. Грим у меня тогда был будь  здоров...  Кстати,
именно  в  тот  день  у  меня  и  сдохла  кошечка.  Было  ли   это   простым
совпадением?..
   От раздумий на эту вечную тему меня отвлек истошный визг.  Кошачья  оргия
набирала обороты. Теперь уж душа моей любимицы успокоится, а я  заведу  себе
еще одну и все будет о"кей. Пожалуй, я её так и назову: Киска О"Кей!
   Если у кого проснулась зависть, то пусть он  с  ней  последует  за  моими
кошечками!
   О"кей?

                                       3. НЕНОРМАЛЬНЫЙ

   Палец ложится на курок, нажимает податливый металл...
   Выстрел.
   Ему нравилось  стрелять.  В  принципе,  это  было  единственное,  чем  он
занимался в свободное время.
   Стрельба...
   Он стрелял в первого встречного и никогда не промахивался.
   Бах!
   И покойник шел дальше, не подавая виду, что  догадывается,  на  каком  он
свете.
   Ба-бах!
   И детские черепа раскалывались, как орехи,  брызгая  комочками  незрелого
мозга.
   - Доброе утро, -  говорила  соседка  и  получала  свою  очередную  порцию
картечи вместе с ответным приветствием. С каждым утром она  становилась  все
более похожей на ходячий дуршлаг.
   В его глазах.
   Умирали все. С каждым днем мертвецов становилось все больше. Они окружали
его на улицах, Замерзшие в предсмертных судорогах  лица,  роящиеся  зелеными
мухами внутренности, свисающие из дыр в одежде...
   Мертвые мамы везли в  колясках  холодные  трупики  детей,  чьи  мертвецки
пьяные отцы вываливались из баров, обливаясь кровью от смеха. Дохлые  собаки
лаяли на них, как на живых.
   Ничто не изменялось, за исключением ненависти к тем,  кто  его  окружает.
Она росла до тех пор, пока он не понял, что ничего и не могло изменится. Все
вокруг были неживыми изначально, еще до того, как...  Воображаемый  пистолет
был дарован ему в качестве второго зрения.  После  выстрела  с  глаз  просто
спадала пелена и он видел человека таким, каким тот был на самом деле. Никто
и никогда не рождался и не  умирал.  Глина,  ставшая  плотью  Адама,  так  и
осталась мертвой...
   Кто же тогда он сам?.. Неужели такой же, как все?!!
   На мгновение ему стало жаль, что в городе не осталось тех,  кто  выглядел
бы как живой, но он тут же прогнал прочь эту глупую мысль. Уж  один-то  есть
точно!
   Он рванулся к зеркалу.
   Отражение.
   Оно казалось живым и с тревогой уставилось на него. Использует ли он свой
шанс? Свой последний шанс? Не упустит ли возможности выяснить все до конца и
присоединится   к   славной   когорте   остального   Человечества,    сделав
заключительный выстрел?..
   Этого требовала логика его существования.  Он  выполнил  свою  работу  до
конца...
   Откуда взялась эта идиотская мысль? Это не последний город на свете... Но
у каждого города свой палач. Он, оказывается, знал и это.
   Да, он - тот, кто открывает людям глаза на правду, как  консервы.  Только
палачи и дураки занимаются этим. Что ж, на  его  долю  выпала  неблагодарная
миссия, но это его удел. И он превратится  в  дурака,  если  захочет  узнать
правду о себе. В конце концов, разве недостаточно знать, что  ему  нравиться
стрелять? Ведь, в принципе, это единственное,  чем  занимается  в  свободное
время...
   В свободное от чего?
   Это была его последняя мысль перед тем, как он провалился в свой обычный,
без сновидений, сон покойника.
   А за окном в ночи нарастал глухой, как далекий прибой, шум. Это был топот
тысяч босых ног. В кромешной темноте  горожане  шли  на  кладбище.  Там  они
вдоволь похихикают над проделками своего городского шута и при свете костров
похвастаются друг перед другом свежими ранами. И пожарят в золе картошки,  а
потом, возможно, займутся сексом...
   Отклонение от нормы - оно стимулирует, ведь только дураки - бессмертны.







                                  ХОРОШИЕ НОВОСТИ
                                            / Евангелие от Иннокентия /

   Благодаря тому, что многие до меня рвались сообщить  Человечеству  благие
вести, то и я решил не ударить тем, что у меня  есть,  в  грязь.  Во  первых
строках этого евангелия  должен  признать,  что  теория  Дарвина  однозначно
верна. Вы не поверите, но люди и в самом деле произошли  от  обезьян.  Много
есть  тому  свидетельств.  Думаю,   что   не   меньше,   чем   доказательств
существования Бога.
   Кстати, об этом курьезном персонаже нашей истории. Все дело в том, что Он
был обезьяной. Вернее, очень на нее похожим. И,  ничтоже  сумняшасе,  создал
первых "людей" по образу своему и подобию. Как и  все  гомункулусы,  Адам  и
Лилит, а именно от нее пошли первые  современные  обезьяны,  были  страшными
недоумками. Это касается как их  внешнего  вида,  так  и  сообразительности.
Подруга  первого  мужика,  правда,  была  еще  более  глупой  и  сбежала   в
неокультуренные джунгли, где первое время  размножалась  почкованием.  Адаму
стало скучно и он начал ныть о том, что, мол,  одинок,  как...  Нет,  тут  я
соврал. Не было тогда ему с чем сравнивать, да и с лексиконом  у  него  было
скудно, как у попугая. Однако, как-то  он  все-таки  умудрился  втолкнуть  в
волосатые уши Создателя эту мысль и Тот, глядя с тоской и  щемящей  жалостью
на первое своё творение, крепко задумался.
   Дело было в том, что глина, то бишь,  в  современном  понимании  биомасса
была к тому времени уже растрачена на всяких там мошек, птичек  и  остальную
экологию. Делать было нечего  и  тут  Его  осенила  блестящая  мысль.  А  не
попробовать ли генную инженерию? Сказано-сделано. Он в секунду  препарировал
Адама, как лягушку, и выдернул первую попавшуюся кость. Как уже известно  из
свидетельств очевидцев, это было ребро. Тут будет кстати сказать, что генным
инженером был Святой Дух. В полную силу он проявит себя гораздо  позже,  при
опытах с Марией...
   Долго ли, коротко ли длился  эксперимент  не  суть  важно.  Третья  особь
грядущего Человечества тоже получилась волосатой. И сказал Он тогда, что это
хорошо и пошел  отдыхать.  Адам  же,  понятия  не  имея  о  тестировании  на
интеллект, просто отправился гулять с ней  по  Эдему.  Лишенный  возможности
выбирать как подруг, так и место  прогулок,  он,  бездумно  бормоча,  таскал
обретенное  ребро  по   саду...   Свежеиспеченное   счастье   отвечало   ему
взаимностью, в смысле безмозглым мяуканьем, и тащило в рот все подряд. И это
неудивительно. Спросите любого и он вам ответит, что внутривенным  раствором
сыт не будешь.
   За этим-то занятием и застал их Творец. Прищучил, можно сказать, и крепко
задумался. Его низкий лоб сполз на нос, отчего выражение, скажем  так,  лица
приобрело недоброе выражение.
   -  Господи,  чего  это  с  тобой?!  -   на   правах   старого   знакомого
поинтересовался  Адам.  Со  временем  это   выражение   приобрело   характер
беспредельного удивления.
   Тот разгладил немногочисленные морщины и  сказал  еще  одну  историческую
фразу:
   - Жрите все, но там, в глубине сада все  еще  стоит  дерево.  Древо,  так
сказать, Добра и Зла. Плодов с него  трогать  не  смейте.  Иначе  будет  вам
нехорошо!
   - Да и так с голоду не помрем! - оскалился Адам и потащил Еву от  первого
греха подальше.
   Бог задумчиво глядел им вслед и чесал в затылке. Еще первый опыт показал,
что самки склонны  к  непослушанию.  Слова  словами,  но  было  бы  нелишним
предпринять что-нибудь  еще.  Проще  всего  было  бы,  конечно,  выкорчевать
деревцо, но это был Символ, а с ними и до сих пор  носятся,  как  дурень  со
ступой. Такая вот темная наследственность.
   Скорее всего, это в самом деле было  так,  потому  что  иного  объяснения
глупому упрямству я не вижу. В общем, отказавшись от здравой мысли, Он начал
искать иной выход. И нашел, иначе не было бы нас с вами.
   Из наблюдений за строптивой Лилит Ему было известно,  что  она  панически
боится змей, пауков и мышей. Так, как пауки приснились Ему в кошмаре и  были
отнюдь не самыми эстетичными  Его  творениями,  а  мышки  выглядели  слишком
несерьезно для требующейся роли, то пришлось остановиться на змеях.
   Подобрав гада покрупнее, Он вправил ему мозги и определил ареал  обитания
под кроной яблони. Вот тут-то и начинается самое интересное. Все дело в том,
что Дерево это после очередного Его эксперимента стало ужасно радиоактивным.
Баловался Он с ураном в свое время, как люди с Чернобылем...  Короче,  долго
сказка сказывается, да быстро благие вести разносятся.  Основной  сюжет  уже
давно всем хорошо известен и я лишь уточняю некоторые детали.
   Итак, от длительного обитания в зараженной зоне вправленные мозги у  Змея
съехали набок и вместо того, чтобы шугать обезьянок от  ядовитых  яблок,  он
начал им их предлагать. Гад ползал по саду за ними по пятам с плодом в пасти
и стал до такой степени привычным атрибутом прогулок, что Ева, поддавшись на
уговоры, как-то раз грызнула-таки подарочек.
   Сейчас даже ребенок знает, что вода и радиоактивность вкуса и  запаха  не
имеют. Тогда же для пращуров это была тайна за семью  печатями.  Нет  ничего
удивительного в том, что гром  опосля  грехопадения  не  грянул  и  Адам  не
перекрестился.
   - Вкусно! - взвизгнула та,  которой  вскоре  было  суждено  стать  первой
женщиной, и добавила, прожевав первый кусок, - Очень вкусно!
   Адам заподозрил Бога в первом обмане и,  будучи  дураком,  тоже  принялся
наверстывать упущенное. После плотного обеда парочку разморило и  они  мирно
почили едва ли не в обнимку со Змеем, а  когда  очнулись,  то  увидели,  что
наги. Теперь этот факт может объяснить любой школьник, но тогда они  здорово
струхнули, видя, как с них клочьями лезет шерсть.
   Так состоялась первая мутация.
   В наше время бесплатной медицины они сдохли бы непременно, но Бог на то и
всемогущ, чтобы откачать непутевых. Вид их, однако, Его здорово смущал и  из
Эдема Он ушел, чертыхаясь и  плюясь  ядовитой  слюной.  Змей  же,  наоборот,
несмотря на то, что Адам и Ева на него здорово обиделись, людей в  покое  не
оставляет  заботами  до  наших  дней.  Пресмыкающиеся  -  твари,  за  редким
исключением, довольно незлопамятные  и  поэтому  приручить  их  нет  никакой
возможности.
   Аминь.

                           ЖИЛИЩНАЯ ПРОБЛЕМА

                                                    "Призраки бродят по Европе!.. Помогите!!!"
                                                                     "Коммунистический манифест-2"

   В лунном  свете  привидение  тихо  покачивало  шторообразным  телом.  Оно
выглядело грустным. Штопанная-перештопанная простыня, заменявшая ему тунику,
была покрыта подозрительными темными пятнами,  очень  похожими  на  плесень.
Чувствовалось, что к нему никогда не приезжала родственница с отбеливателем.
   "Да, тяжелые нынче времена, -  подумал  Степан  Криворучко,  наблюдая  за
выходцем с того света. - Разве это жизнь, когда и после смерти  ходишь  черт
знает в чем?.."
   - Ну, чего ты там стоишь? Все  равно  от  меня  не  спрячешься,  -  нагло
заявила полупрозрачная занавеска и поплыла навстречу.
   Степа доверчиво, как непуганый зверь, сделал шаг вперед. В свои  тридцать
восемь он к чертовщине относился довольно равнодушно, особенно  в  нетрезвом
виде.  Нужно,  кстати,  отметить,  что  и  теперешнее  его  состояние   было
соответствующим.
   - Ты кто? - на всякий случай поинтересовался Криворучко, сделав скидку на
возможный оптический  обман  и  изобретательность  бомжей.  Он  хотел  знать
наверняка, что все это ему не мерещится.  Ведь  были  же  случаи,  были!  То
зеленые санитары, а то белые человечки. Насмотрелся  Степан  на  своем  веку
всякой чертовщины. Что да, то да.
   - Сам знаешь, - штора продолжала вести себя, как рассекреченный шпион.
   -   Привидение-таки,   значит,   -    полуутвердительно-полувопросительно
пробормотал он и тут вовремя вспомнил, что при  встрече  с  призраком  нужно
нажать большим пальцем на глазное яблоко. Если перед  тобой  самозванец,  то
должен раздвоиться. Народ врать не станет - у него вековая история.
   Криворучко ткнул себя в глаз и взвыл от боли. Простыня не раздвоилась,  а
глаз разболелся.
   - Убедился, Фома Неверующий!
   - Дерьмо! - кажется, он ненароком доставил  простыне  удовольствие  и  от
этого начал злиться.
   -  Нет,  я  -  привидение,  -  в  голосе  звучала  неприкрытая  гордость,
смешанная, правда, с непонятной горечью.
   - Чье же это, интересно? - Степан  не  поскупился  на  презрение,  словно
общаться с ним достоин был, как минимум, дух Наполеона.
   Ответ его обескуражил. Более того, даже немного напугал.
   - Твое.
   - То есть... как это мое? - и правда, в такое не каждый  поверит.  -  Это
что же?.. По-твоему выходит, что я умер, да?
   - Нет еще, - тут привидение душераздирающе вздохнуло, - к счастью.
   - Так что же ты тут  людей  пугаешь?  А  если  бы  инфаркт?  А?!  Я  тебя
спрашиваю! - Степану полегчало до такой степени, что он даже начал трезветь.
- Нет, что же это делается? Всякая проклятая душа  будет  шляться  во  дворе
моего дома и пугать меня до полусмерти! Ты бы лучше старушкам  померещилось!
Сплошные сплетни от них.
   - Они и так уже одной ногой в могиле, - резонно ответил призрак.
   - Что-то я тебя не пойму. А я  тебе  на  кой  сдался?  Ведь  я  еще...  -
Криворучко распирало от радости жизни и он, не найдя слов,  самовыразился  в
вопле, - ого-го-го-ооо!!!!
   - Это ты  так  думаешь,  -  штора  вся  сморщилась.  -  Не  ори,  соседей
разбудишь.
   - Да и черт с ними!
   - Так-то оно так, но ведь с тобой-то я.
   Кого-нибудь другого, например, философа эти слова заставили бы задуматься
о смысле существования, но только не Степу и не сейчас. Подобные мысли  были
свойственны ему исключительно с похмелья, когда в кармане ни копейки.
   - Да пошло ты... - он умолк.  Ругательство  в  таком  контексте  явно  не
звучало.
   - Слышь, а почему ты мне все время тыкаешь? - и привидениям, оказывается,
свойственно любопытство.
   - Да иди ты к чертовой бабушке! - нашел выход  из  семантического  тупика
Криворучко.
   - Ты должен гордиться, что имеешь дело со мной!
   - Тоже мне, Владимир Ильич, мать твою! - черт его знает откуда  выскочило
на язык это имячко, но на  привидение  оно  оказало  совершенно  неожиданное
воздействие.
   Ирреальный дух даже шарахнулся от него и чуть было не перекрестился.
   - Откуда ты знаешь?
   - Да уж догадался, - самодовольно  осклабился  новоявленный  спирит.  Он,
конечно, и сам немного обалдел, но виду решил не подавать. - "Знай наших!"
   Фантом шмыгнул в кусты и оттуда донеслись булькающие звуки.
   - Эй, ты чего там делаешь? - забеспокоился Степан. Если булькает, значит,
пьет, а он к таким  проявлениям  неуважения  не  привык.  -  Нет,  козел  ты
все-таки, а не Ильич. Хотя и разницы, конечно, никакой...
   Бледная тень выскользнула из зарослей и заискивающе пробормотала:
   - Да вот, балуюсь тут  звездным  эликсирчиком,  но,  боюсь,  не  с  твоей
нынешней физиологией его глотать. Вот помрешь, тогда и посидим.
   - И на том спасибо. Я уж тут пока водочкой обойдусь.
   - Давай-давай. Если денег не хватает, советую продать  квартиру.  Попьешь
еще с годик, а там уже и эликсирчик не  за  горами.  С  циррозом  печени  он
согласуется в самый раз!
   - Ну да, стану я крышу над головой продавать! И, вообще, типун тебе...  в
тебя!
   - Да что ты знаешь о крышах-то? - малость заплетающимся  языком  спросило
привидение, затем без предупреждения превратилось  в  огромный  указательный
палец и укоризненно покачалось.
   - Ну, ты! Не балуй!
   - Извини. Понимаешь, мы - привидения, то бишь, неприкаянные души, которых
на небо не пускают, а земля не принимает... И вот, возникает вопрос. О,  это
очень интересный вопросик... И  я  тебя  спрашиваю,  куда  нам,  горемычным,
деваться? Ась?
   - Ну, на кладбище там, - Степан добросовестно напрягся и даже  почесал  в
затылке, - Или, к примеру, в заброшенные церкви...
   - А ты сам когда-нибудь ночевал на кладбище?
   - Мой автопилот меня еще ни разу не подводил. - Степан сплюнул.
   - То-то и оно. Холод, ветер собачий, тело так и сдувает, так и сдувает  -
привидение всхлипнуло и у Криворучко тоже на глаза навернулись слезы.
   - Да тебе ли об этом беспокоится? У тебя же целый Мавзолей!
   - Пфф, очень весело с  покойником  вековать!  Никакого,  понимаешь,  тебе
духовного общения... Да и как первый коммунист, я  не  могу  оставить  своих
товарищей по несчастью - тьфу! - по партии, я имею  в  виду.  А  их  тысячи,
миллионы коммунистов со стажем! Так куда же нам?
   - Ну, за бугор, например. Там же Карлы Марлы всякие... Должны поддержать!
   - Ага, со свиным рылом да в калашный  ряд.  Там  у  них,  конечно,  очень
здорово. Легенды, родовые замки и нашего брата ценят, потому что понимают  -
каждый может оказаться между небом  и  землей.  Высокая  культура  страха  и
уважения фамильных грешников. А у нас?
   - А что у нас?
   - А у нас мы селимся, более того, по очереди ютимся в телах пролетариата,
- ошарашил Степу бессмертный дух Ильича. - Вот, сегодня  меняюсь  в  тебе  с
Малютой.
   - Во мне?
   - А ты думал, что зря по земле бродишь? Нет, я еще при жизни сказал,  что
все в природе устроено рационально.
   - К черту такую рационализацию! И, вообще, почему только пролетариат?
   - Карма у него такая!
   - Что за зверь?
   - Темный, ты, как подземелье.
   - А "новые русские"? - перебил его неграмотный оппонент.
   - Э-э, ненадежный в  витальном  отношении  контингент.  Мрут,  как  мухи.
Статистику читать надо. Киллеры-шмиллеры всякие, понимаешь, да? - в складках
простыни  наметилось  что-то  татарское.  -  А  мы  боремся  за   сокращение
мигрирующих душ, потому что это снижает качество инкарнаций!
   - Что же делать?
   - Да ты прям, как  Чернышевский,  -  ухмыльнулось  бесплотное  постельное
белье и вдруг страшным голосом заорало. - Ротик открывать, батенька, ротик!
   Криворучко растерялся до того, что нижняя челюсть отпала сама по себе.
   - Скуратов! А, Скуратов! Время уже! - просительно заныло привидение.
   "У ходоков, видать, набрался," - сообразил  Степан,  но  рот  закрыть  не
успел, потому что оттуда неожиданно послышалось рычание дикого зверя.
   - Рано еще!!!
   - Да как же рано-то... - хныкало бестелесное существо. -  Гляди,  светает
уже!
   - Выходной до третьих петухов! - гаркнуло из Степановой утробы и разговор
оборвался.
   Пауза затянулась минут на пять, пока  челюсть,  наконец,  со  щелчком  не
встала на место.
   - Ну, что ж, я пойду, - неловко засуетился протрезвевший медиум.
   - Иди, иди... Все равно никуда не денешься. Или... -  Криворучко  мог  бы
поклясться, что оно ему подмигнуло. - Может закукарекаешь, а?
   - Чего? Петуха из меня делать? Да я тебя!..
   - Но-но, я же не в этом смысле. Вот если  бы  ты...  -  фантом  свернулся
петухом и косноязычно захрипел, - ку-кха-хре-ку... Тьфу, черт! Видишь, голос
уже не тот. А все проклятая сырость. Кремлевская стена  -  она,  знаешь  ли,
совсем не отапливается...
   - А если я это... Думаешь, поможет?
   - Конечно! Меня самого так три раза вокруг пальца обвели. Давай!!!
   Степан постоял, пожал плечами и  в  ночи  раздался  душераздирающий  крик
петуха, который оказался одной лапой в кастрюле с пресловутым  котом.  Вдали
эхом отозвалась трель свистка заблудившегося участкового.
   - Вот здорово у тебя получается, -  искренне  обрадовалось  привидение  и
неожиданно растаяло в воздухе.
   - Потому что не курю.
   - Это не может не радовать,  -  перед  имитатором  домашней  птицы  стоял
милиционер.  Как  говорится,  во  плоти.  -  Старший  лейтенант   Булка.   -
представился  он  и  ткнул  Степану  под  нос  часы.  -  Почему  нарушаем  в
неположенное время?
   Была полночь.
   - Да тут это... Прив... - нарушитель поперхнулся и замолчал на полуслове.
   - Привиделось что-то, а? - тон вопроса был ласков,  как  май  и  лепестки
сирени, под которой стояли. - Да никак это снова ты, Криворучко? Ну, здоров!
   - Ага, привет. Давно, можно сказать, не виделись.
   - Что же тебе опять померещилось, дорогой ты наш лунатик,  что  орешь  ты
дурным голосом на всю округу?
   - Привидение, ей-богу. Как ты здесь стоишь, висело...
   - И щупальцами шевелило, да?  А,  может,  это  белые  петушки  в  воздухе
летали? - тут тон сменился и стал скучным и  казенным,  как  желтый  дом.  -
Будем сдаваться или наряд вызывать?
   "Ну, все. Сейчас этот кретин вызовет "воронок", отвезут, пришьют  "белку"
и кукарекай,  Степа,  до  полной  инвалидности!  Хоть  бы  этот  чертов  дух
объявился!"
   "Во-первых, не чертов, а, во-вторых, не положено ему зреть меня по рангу.
Пускай своими галлюцинациями любуется,  -  раздалось  колокольным  звоном  в
бедной башке жертвы потусторонних жилищных проблем. - Вон  и  сейчас  в  нем
Лаврентий Палыч заседает. С ним может связываться только полный  псих,  а  я
еще из ума  не  выжил.  Благодарю  покорно,  батенька!  Кстати,  булыжник  -
основное оружие пролетариата... Ты уж сам как-нибудь!"
   - Так, что там у нас будем решать?
   - Насчет петушков?
   - И с ними тоже. Ну?
   - А ну их, пусть кукарекают, - Криворучко решил, что терять  ему  нечего.
Привидения есть, голоса в голове присутствуют - что еще надо для диагноза?
   - Это как понимать?
   - А вот так! - Степан набрал в  грудь  побольше  воздуха  и  выдал  трель
поджариваемого петуха.
   - Ты чего, в самом деле спятил? - Булка попятился от ненормального.
   Тот не дал ему удалиться на безопасное расстояние, схватив за грудки.
   - Призрак, понимаешь, бродит по Европе!
   - Отпусти, придурок!  -  прохрипел  участковый,  наливаясь  синевой,  как
спеющая слива.
   - Кукарекай, волчара! - выдвинул ему сердобольный пролетарий немыслимое с
точки зрения зоологии требование. - Тогда отпущу!
   - Ху-ха-йе-ху! - спел третий петух  свою  лебединую  песню  и  обессилено
опустился на газон. - Ну, ты, блин, даешь! На зону захотел, да? Там тебя  не
только кукарекать научат! Я просле...
   Тут речевой аппарат у милиционера заклинило, потому  как  голова  Степана
вдруг скрылась в каком-то тумане. И это облако становилось все гуще, пока не
поползло к Булке. Было в нем  что-то  очень  нехорошее,  недоброе  до  такой
степени, что голосовые связки  снова  заработали,  но  уже  на  истерических
оборотах.
   - Черт побери! - завизжал участковый,  пытаясь  разогнать  мутную  пелену
руками, догадываясь спинным мозгом, что пристрелить ее невозможно. - У  всех
перегар как перегар, а из тебя чертовщиной какой-то прет!!!
   - Я же и говорю, привидение, - развел руками виновник новоселья.
   Голова Булки задергалась, глаза полезли на лоб, а из горла вырвался хрип,
который  знающие  люди  называют  предсмертным.  Только  клерк  из  ЖЕКа  не
догадался бы, что в нем происходит внутренняя борьба за жилплощадь.
   Степа благоразумно покинул поле битвы, где скептик по долгу  службы  стал
объектом приватизации неслыханных акционеров. ***
   Наутро Криворучко проснулся с дикой  головной  болью.  Такого  с  ним  не
случалось даже после потребления  продуктов  перегонки,  которые  поставляла
двору Петровна. Шагая в ногу со временем, старушка свой  самогон  разбавляла
самыми несусветными ингредиентами. В составе смеси можно было обнаружить как
карбид, так и куриное дерьмо.
   При упоминании о дерьме  в  памяти  дернулось  какое-то  непривязанное  к
реальности воспоминание. Степан повертел нездоровой головой, но окостеневший
шарик догадки не попал в ячейку памяти и  продолжал  тарахтеть  горошиной  в
сушеной тыкве.
   - Ну и черт с ним! - рассудил он и поплелся в ванную. Иногда по утрам ему
приходилось бриться.
   Отвратное отражение, глянувшее  на  него  из  зеркала,  под  его  тяжелым
взглядом и бронебойным дыханием поежилось и покрылось испариной. Налет  этот
был каким-то странным, более того, подозрительным. Почудилась  вдруг  в  нем
Степану лукавая  улыбка  и  сатанинский  прищур.  Очень  и  очень  знакомое,
вчерашнее, неожиданно почудилось в зеркале и тут шарик с грохотом  встал  на
место.
   - Привидение! -  простонал  Криворучко.  -  Чертов  эликсир!  Налакалось,
сволочь, а мне  здоровьем  головы  отдувайся!  Но  ничего,  как  помру,  так
обязательно попробую к Петровне подселиться.  Выгоню  к  чертям  собачим  её
менделеева и тогда она узнает, почем час похмелья после её зелья!
   Ему хотелось верить, что к тому времени проблема с жильем и на том  свете
не решится, потому что клятва, как и месть, обещала быть страшной...
   И тут послышался внутренний голос, забормотавший картаво. И  вещал  он  о
том, что шизофрения, то есть привычное  раздвоение  личности,  лишь  детские
шалости по сравнению с ожидающимся днем, когда головы Человечества  вспухнут
от налета жильцов.
   - Некоторые, - закончил голос, - называют тот день Страшным Судом!..
   Степан Криворучко в сердцах разбил зеркало и в тот день на  работу  пошел
похмеляться небритым.
   Семь лет несчастий - срок аренды. Народ точно не врет.


                         ДИПЛОМНЫЕ ЖЕРТВЫ
                              / студенческие хроники /

            1.Отрывки из записок студента НИИ АП Блюваня Ст.

   7 сентября, 99 года. 09 : 23
   "- В морг! Только в морг! - наш декан кафедры  некропсихологии  Института
аномальных подходов хлопнул ладонью по столу и  злорадно  улыбнулся.  -  Там
тебе с твоей темой самое место!
   - А может все-таки на кладбище? - мне не хотелось  сидеть  в  четырех  не
самых веселых стенах да и  приятнее  заниматься  делом  на  свежем  воздухе.
Особенно любимым.
   - Тебе нужны  лишние  свидетели  и  соавторы?  Разные  там  кладбищенские
сторожа и служители культа? - несмотря на свое ехидство, наставник был  прав
на все сто.
   Даже моим подопытным было бы ясно, что в соратниках недостатка не  будет.
Еще бы! Само название темы: "Поведение  астральных  тел  /  АТ/  в  условиях
постлетального / мертвецкого / потребления спиртных напитков."  давало  волю
не только воображению, но и желанию составить компанию. Нужно сказать,  что,
как видно из предыдущих записей в моем дневнике, я шел к ней нелегких четыре
года и около двадцати выпитых ящиков водки. Кроме того, присутствие  третьих
лиц, несмотря на всю традиционность ритуала, серьезно обидит К. -  электрика
институтского морга, который любезно согласился быть моим  ассистентом.  Ему
я, кстати, и обязан идеей дипломной работы. Если быть точным, то именно  его
появление в деканате по поводу перегоревшей лампочки спровоцировало у декана
фразу, легшую в основу: "Вечно он мертвецки пьян!" Не трудно догадаться, что
такие фразы на дороге не валяются, в отличие от тех, к кому относятся. Тогда
я прямо примерз к паркету, осененный идеей. Мудак был Моуди  с  его  тухлыми
опросами переживших клиническую смерть.  Отделение  от  тела  и  последующее
ныряние в светящийся туннель,  где  некто  в  блестящей  форме  пограничника
советует возвращаться! Единственное, что извиняет исследователя, то это  тот
факт, что не в  той  стране  он  родился.  Что,  кроме  говорящего  призрака
минитмена,  может   заставить   вернуться   рядового   американца,   скажите
пожалуйста? Жажда мести, любовь ну и, возможно, солидный  счет  в  банке.  И
все. От этого астральные тела  превращаются  в  зацикленных  на  сверхзадаче
привидений и их научное исследование теряет смысл. Ты ему тест о жизни после
смерти, а оно  только  гремит  цепями  да  истекает  эктоплазмой,  глядя  на
фотографию предмета своей страсти, будь то Моника Левински или кучка баксов.
То ли дело в нашей стране с вековыми питейными традициями, но об этом позже,
так  как  я  постараюсь  тщательно   фиксировать   в   дневнике   весь   ход
эксперимента."

   13 сентября 99 года. 10 : 32
   "Сегодня первый день. Мои руки  дрожали,  когда  я  аккуратно  ставил  на
прозекторский стол пробирку с ректификатом.
   - Это дело! - подбодрил меня К. и помог разложить скромную закуску.
   Пока электрик плевал в стакан и протирал его, я ненавязчиво предложил ему
составить мне компанию в окружении четырех свежих трупов. Он  был  необходим
мне, чтобы войти в "транс", как  я  назвал  необходимое  для  общения  с  АТ
состояние. В принципе, это можно было бы сделать и в одиночестве,  пользуясь
отражением в зеркале вместо ассистента, но, как известно даже первокурснику,
традиции ритуала строго запрещают наличие открытых отражающих поверхностей в
помещении, где находится покойники. К тому же, потребления алкоголя даже и в
условном  одиночестве  теряет  смысл  и  деканом  не  рекомендуется.  Термин
"условное одиночество" я употребляю в переносно-практическом аспекте.
   - Отчего же! Почему бы не  выпить  с  хорошим  человеком,  -  с  радостью
ратифицировал договор о сотрудничестве К., а затем подтвердил, что для  моей
работы человек он неслучайный, хотя и слишком эмоциональный.  -  Осточертело
хлебать спиртяру в этом жутком одиночестве  с  тех  пор,  как  Васька-сторож
заимел свой инсульт.
   После первой дозы я повторно объяснил ему цель эксперимента и его роль  в
нем. Проникшись благородным духом служения человечеству, он предложил тост:
   - За Науку!
   Дальше все пошло как по маслу. Приблизительно  между  10:54  и  половиной
двенадцатого я впал в транс и достиг  необходимого  уровня  восприятия.  Мне
открылась грустная картина. Прямо надо мной неприкаянно реяли несколько АТ.
   - Мир Вашему праху! - обратился я к подопытным.
   Они не сводили глаз со стола и вступать в контакт явно не желали.  Ни  со
мной, ни, надеюсь, с ассистентом.
   - Споем! - скомандовал я ему и затянул. - Эх, есть будем, пить будем!
   - А смерть придет - помирать будем! - поддержал меня К., но вскоре охрип.
   Я повторял свои попытки до тех пор, пока К. не  катапультировал  меня  из
транса в состояние полного покоя, так называемой "отключки", путем  вливания
мне внутрь остатков спирта..."

   14 сентября 99 года. 16 : 40
   "О-о, за что наука требует таких жертв! С очень больной головой я  берусь
за перо этим поздним утром, чтобы проанализировать  запомнившиеся  данные  и
сделать первые выводы. Признаюсь честно, если бы декан не зажал видеокамеру,
мне было бы сделать это значительно проще.
   Итак, основываясь как на личном опыте, так и черпая из  кладезя  народной
мудрости, методом для установления контакта я избрал  народную  песню.  Что,
как не она, способно развернуть, то есть сделать  душу-АТ  коммуникабельной,
кроме, естественно, спирта? Так  почему  же  они  отказали  мне  в  общении?
Ответов, по зрелому размышлению и опохмелению напрашивается несколько:
   1. Ассистент К. из-за тремора рук просыпал соль,  посыпая  огурец,  из-за
чего, кстати, то есть, совсем некстати, мы с  ним  крепко  повздорили.  Даже
дилетанту, если он ознакомился с трудом С.О.Страдануса  "Как  избавиться  от
призраков нежелательных покойников", ясно, что  АТ  были  вынуждены  считать
рассыпанные кристаллики и им было не до нас.
   2. АТ больше привлекали испарения спирта, чем наше блеяние.
   3. Сам день тринадцатого сентября к удаче согласно числу не  располагает,
особенно, если это - понедельник, а с другой стороны -  первый  блин  всегда
комом.
   4. Черт их, эти АТ, знает. И это вполне справедливо.
   Из всего вышеприведенного я делаю следующие выводы. Соль со стола  убрать
к  чертовой   матери   и   впредь   пользоваться   исключительно   огурцами,
заготовленными с прошлого года. Сменить репертуар, так  как  душераздирающие
стихи в контексте и обстановке морга слишком уж пессимистичны, кстати,  надо
попытаться выяснить насколько они соответствуют  реальному  положению  вещей
путем  закупоривания  пробирки  пробкой.  Также  необходимо  усилить  эффект
воздействия на АТ, используя так называемый  спиритический  эффект,  который
проходили на втором курсе... И, о-о, чуть было не забыл  -  купить  аспирин.
Побольше."

   17 сентября 99 года. 03 : 51
   "Преодолев множество опасностей и  искушений,  подстерегающих  того,  кто
пожелает  погулять  по  освещенным  коридорам  нашего  института  ночью,   я
благополучно вернулся с того света в полутемный морг. Горело только дежурное
освещение  и  я,  споткнувшись  о  гроб,  притащенный  сюда  после   удачной
эксгумации, уронил столик,  позаимствованный  у  ведущего  спирита  кафедры.
Грохот разбудил даже электрика.  И  сторожа,  кстати,  тоже,  но  ненадолго,
потому что у него тут же случился второй  инсульт  и  он  начал  остывать  к
жизни. Такой оказии нельзя было упускать.
   - Давай приступим! - азартно предложил я ассистенту.
   - А разве у тебя есть что выпить? - зевнул он.
   - Да не может быть, чтобы у тебя  не  было  неприкосновенного  запаса!  -
вскричал я, нутром чуя, как уходит жизнь  из  нетронутого  патологоанатомами
тела Васьки-сторожа.
   - НЗ - оно и есть НЗ! Только на случай предсмертного похмелья!
   - Неужели ты не хочешь выпить за упокой души  сторожа?  Как-никак,  а  он
твой бывший собутыльник!
   - Бывший - он и есть бывший!
   - Возвращу  в  тройном  размере,  -  скрепя  душу,  выдавил  я  из  себя,
лихорадочно соображая, как бы это сделать хотя бы на протяжении пяти лет  со
своей нищенской стипендией.
   - С твоей-то стипендией? - скептически усмехнулся чертов телепат.
   - С Нобелевской премией!
   - Да ну?
   - Вот тебе и ну! Да  за  то,  что  мы  с  тобой  здесь  делаем,  нам  все
человечество будет в ноги кланяться!
   - И мне? - скептицизм сменился недоверием.
   - Конечно! - моему апломбу позавидовал бы сам Президент.
   - Так бы сразу и сказал, а то бродишь вокруг да около, - с этими  словами
К. вытащил из электрощита трехлитровую банку. - Надеюсь,  что  самогон  тоже
подойдет для твоего баловства. А если нет, то не обессудь.
   "Девять литров возвращать придется," - прикинул я и  кивнул.  Эксперимент
на то и попытка, чтобы идти нетореными тропами. Только коней на переправе не
меняют, а напитки - сколько душе угодно.
   - Нужно увеличить дозы,  -  сказал  я.  В  ответ  ассистент  лишь  весело
ухмыльнулся. Куда только подевалась его индифферентность. Я чувствовал  себя
депутатом, который убедил избирателей в розовом будущем, но, как и ему,  мне
не было стыдно. Почему жертвы науке должен приносить только я?
   Сейчас я допишу  эти  строки  и  спрячу  дневник  за  пазухой,  чтобы  не
забрызгать его кетчупом, как в прошлый раз. Научный документ все-таки, а  не
хрен собачий!"

 18 сентября 99 года. 14 : 53
   "...хрен собачий!
   Эту фразу хочется повторять  второй  день.  Это  все,  что  у  меня  пока
имеется, но все по  порядку.  Мы  приступили  к  эксперименту  когда  петухи
прокричали в  третий  раз.  Все  шло  согласно  заведенному  в  прошлый  раз
распорядку. После третьего стакана мне  начался  мерещится  фантом  сторожа,
укоризненно глядящий на нас.
   Я поделился наблюдением с К., на что тот ответил:
   - Закусывать больше надо, не то будет не транс, а мания преследования.
   Мне пришлось последовать совету, но призрак не исчез.
   - Он один? - поинтересовался ассистент.
   Я кивнул.
   - Чертов идиот! Вот так всегда с непьющими. Вытаращатся на тебя  и  стоят
истуканами. Общаться, я тебе скажу, нормальному человеку с ними нет  никакой
возможности.
   Он был прав. Самогон себя не оправдывал. Нужна была свежая  идея.  И  она
пришла со стороны, чего я никак не ожидал.
   - Усугубим! - внес дельное предложение К. - простой электрик, а сколько в
нем логики! Нет, не перевелись еще таланты в Киевской Руси!
   После двух порций все встало на свои места. Особенно АТ. Они снова  реяли
над нами и легкий сквозняк волновал их контуры. Я вспомнил свои установки  и
ознакомил  с  ними  ассистента.  Однако  тот,  ошибочно   посчитав   просьбу
закупорить банку за оскорбление, вылил остатки её содержимого в себя.  Из-за
сногсшибательного эффекта блюдце, козел, вращать не смог. Какое-то  время  я
не сдавался и пел классику: "Лучше нету того свету...", но перевирал слова и
в результате - хрен собачий, а не контакт!
   Анализируя вторую попытку, я делаю следующие выводы:
   1. Не мешало бы подучить текст песни.
   2. Не намекать К.,  что  его  башка  идентична  пробке  и  заткнуть  этим
изделием его пасть, чтобы не подвывал.
   3. Приобрести диктофон, если АТ вдруг решаться на контакт когда мой транс
смениться состоянием, несовместимым с общением. Чем черт не шутит!
   4. С перегаром тоже нужно бороться! Необходимо раздобыть два противогаза.
   5. Запастись пивом на утро, чтобы не бегать в подштанниках по общежитию с
однозначной целью.
   6. Не назначать эксперимент на  пятницу,  равно  как  и  на  понедельник.
Освежить в памяти книгу В.Бесталанного "Семь пятниц на неделе"!
   7. Не унывать! И прирезать ближайших к моргу  петухов.  По  непроверенным
данным они тоже как-то влияют на неприкаянные души..."

 25 сентября 99 года. 09 : 01
   "Наконец-то я  снова  могу  взяться  за  дневник  и  разобрать  последние
строчки. Кажется, числа 22 у декана умер дед. Мы  всем  миром  отмечали  это
событие. Наврав с три короба, я упросил его передать тело  для  исследований
мне на том  основании,  что  благородный  старик  в  завещании  указал,  что
оставляет науке не только плоть, но и душу. Боже, ну и предложение! Пивка бы
хлебнуть, а то не предложение, а какая-то вчерашняя жвачка. Да и черт с ним,
со стилем! В конце концов, я научный работник, а не простой бумагомаратель.
   На чем это я остановился? Ах, да! Там я и  познакомился  с  Ведьмаксом  -
чудный пацан с факультета черной магии. Там у них у  всех  сплошные  клички,
чтобы, значит, чужие над  ними  власти  не  имели.  Чудит  народ,  но  пацан
интересный, юморной - жуть! Вчера помог похмелиться...
   Так о чем это я? Ага. Не унывать! Хорошее  пожелание,  но  не  мешало  бы
раздобыть  чего-нибудь  горячительного  к  завтрашнему   эксперименту.   Или
послезавтрашнему?.. Уточнить. Срочно уточнить."

 30 сентября 99 года. 23 : 59
   "Полночь. Как много в этом  слове!  Приблизительно  столько  же,  сколько
мороки было с этим чертовым дедом. Как сказал Ведьмакс: " Это тебе  не  гроб
списать!" Ему, конечно, виднее. Они там у себя покойников выкапывают втихую,
без шума и объяснительных на имя ректора, а тут! Одних заявлений штук десять
в разные  инстанции.  А  один  шутник  потребовал  принести  ему  справку  о
состоянии моего здоровья от патологоанатома. Я пообещал предъявить  подобный
документ на его имя его же родственникам. Шутник скис. Короче,  науку  губит
бюрократия и крематории. Сколько душ бесполезно уносит дым!  В  подзаголовок
своего диплома я вынесу заголовок: "Унесенные дымом".
   А электрика закрыли на пятнадцать суток. Саботажник хренов!
   Не унывать! Это приказ."

 12 октября 99 года. 20 : 34
   "Завтра выпустят электрика, но хрен я вам снова тринадцатого буду  что-то
делать.  Хватит  с  меня  таких  шуток.  Хотел,  кстати,  по  этому   поводу
посоветоваться с Ведьмаксом. Тот только что-то недружелюбно буркнул в ответ.
Оно и понятно. Скоро Хеллоуин и у них там аврал на факультете, но это же  не
повод плеваться лягушками. Жаба, должен  заметить,  сдохла,  не  долетев  до
земли. Допустим, что  тварь  во  рту  объясняет  неразборчивость  речи,  но,
интересно, на кой черт её там держать? Неужели, это у них  курсовая  работа?
Да пошел он к черту, принес диктофон и на том спасибо. Чего это я комплексую
по всякому  поводу?  Нужно  полистать  брошюрку  П.Водяного  "Земноводные  и
мелиорация. Комплексные проблемы."
   И НЕ УНЫВАТЬ. Я НЕ ШУЧУ, А ПРИКАЗЫВАЮ. ПОСЛЕДНИЙ РАЗ."

   14 октября 99 года. 08:17
   "Наконец-то я берусь за дело во всеоружии.  Самое  трудное  было  убедить
ассистента натянуть противогаз. Вот и теперь он недовольно таращится на меня
сквозь стекла. Видок у него еще тот! Надеюсь, что АТ наплевать в каком  виде
мы перед ними предстанем.
   - Начинай вращать столик, а я тем временем приготовлю смесь! -скомандовал
я и долил в колбу со спиртом минеральной воды.
   - Ты что делаешь? - нечленораздельно, но весьма возмущенно замычал К.
   - Коктейль, чтоб ты удавился! Извини, шампанского не достал.
   Название коктейля ему понравилось и мычать он перестал. До тех пор,  пока
не продегустировал его через вставленную в прорезь противогаза соломинку.
   Я был с ним полностью солидарен, хотя и  говорят,  что  на  свет  и  вкус
товарищей нет. Надеюсь, понятно какие света я имею в виду?
   Почувствовав, что вхожу в транс, я включил диктофон и в дальнейшем  здесь
будут приведены цензурные отрывки из стенограммы c моими комментариями.
   Стенограмма.
   Я: / кажется, пытаюсь шутить / Снова  родные  лица!..  Ты  смахиваешь  на
утконоса, страдающего дистрофией!
   К.: / по-моему, уже не так недовольно / Куда хочу, туда  и  смахиваю.  И,
вообще, это не пьянка, а издевательство над свободой личности!!!
   Я: / тон определению не  поддается  /  Соси  через  соломинку,  а  не  то
произведу впрыскивание раствора посредством  клизьмы,  понял?  Это  тебе  не
пьянка, а научный эксперимент!
   К.: Ты говорил, что будешь экспериментировать  с  покойниками,  а  не  со
мной.
   Я: Время вносит свои коррективы. Кстати, то, что ты -  еще  не  покойник,
тоже вопрос времени. Давай лучше скажи, что мы сегодня будем петь?
   К.: В лесу родилась ёлочка...
   Я: / бодро / В лесу она росла!
   ГОЛОС : / безучастно / Зимой и летом стройная - зеленая была.
   Я: Что это было?! Ответная реакция? Есть контакт!!!
   Здесь запись обрывается. По-видимому, я уронил диктофон, не помня себя  и
от радости тоже. Идиот!
   Продолжение стенограммы.
   Явно мой голос: Кто вам  натянул  фуражки?  Это  же  вандализм!  Холодно,
черти! И не надо поливать меня  холодной  водой!  Вы  же  нарушаете  чистоту
эксперимента!..
   В ответ  злые  недобрые  голоса,  в  которых  нет  ни  грана  информации,
относящейся к делу. Если быть до конца честным... или хотя бы по пояс, то  к
делу она относится, но совсем по другому ведомству. Ну и черт с ним!.."

   15 октября 99 года. 13:13
   "Так было вчера, чего тут греха таить. Или грека. Если я еще не  сообщал,
то наш электрик по национальности грек, а если  кто  не  в  курсе,  то  могу
добавить, что морги в Греции тоже есть. Там нет только таких светлых  голов,
как у меня. Голов, которые могут после вчерашнего не только мечтать о кофе с
коньяком, но и думать о науке.
   Я не шучу и сообщаю  себе  выговор.  Впредь  на  предложения  ассистента,
кажется, я такие припоминаю, "продолжить портвешком за углом", давать только
и исключительно отрицательные ответы. Правдами и  неправдами  раздобыть  две
пары наручников и ключи от них доверить третьему лицу. Например,  Ведьмаксу,
а заодно одолжить у него мало-мало денег. Пристроить спиритический столик  к
гончарному кругу и всю эту штуку подключить к электромотору. Чертов электрик
с перепою наглеет, как бык, увидевший красную тряпку, и требует доплаты.
   И,  главное:  НЕ  УНЫВАТЬ!  Это  не   приказ,   а   последнее   китайское
предупреждение."

   26 октября 99 года. 17:28
   "Разговор с ассистентом начался не очень удачно.
   - Какой сегодня день?
   - Если я скажу тебе, что вторник, это тебя устроит? -  я  был  в  сильном
раздражении, тем более, что подключать гончарный круг к мотору мне  пришлось
своими больными руками.
   - Меня устроило, если бы дни недели назывались так: Пиво, Вино, Портвейн,
Шампанское, Водка, Коньяк, Самогон.
   - А со спиртом что делать?
   - Хм, так его можно употреблять с любым... то есть в любой день!
   - Тогда сегодня Вино со спиртом.
   - Ну да! Значит, красный день календаря!
   - Ты бы лучше на ряху свою глянул!..
   Вот так, слово за слово сквозь маски противогазов, я вошел  в  транс,  не
забыв включить диктофон, что весьма похвально.
   Фрагмент стенограммы.
   Я: Ну, жмурики, не подкачайте! О, сколько вас сегодня  слетелось!  Прямо,
как мухи на дерьмо! Сорок седьмой,  почему  бирка  не  чищена?!  А  это  кто
затесался в нашу дружную компанию! Выше голову!
   ЧУЖОЙ ГОЛОС: Это я.
   К.: Головка от паяльника.
   Я: А ты что, тоже в трансе?
   К.: Давно уже. Который год этих придурков вижу. Уже начал думать,  что  с
головой что-то.
   Я: Так какого рожна ты все время мне голову морочил?
   К.: Так говорю же, свою хотел проверить да и выпить на халяву  не  каждый
день доводится...
   ЧУЖОЙ ГОЛОС: Это я.
   К.: Заткнись. Только начнешь  с  хорошим  человеком  разгоываривать,  как
лезут тут всякие...
   Я: Ты что? Потом поговорим. Это же АТ - мертвая душа!
   К.: Ты бы лучше поменьше Гоголя читал,  а?  Бывает,  глянешь  на  душу  и
плюнуть туда хочется!
   ЧУЖОЙ ГОЛОС: Это я... или не я?.. Да или нет? Вот где вопросище!
   Я: Ладно, потом пообщаемся. Так кто ты такой?
   ЧУЖОЙ ГОЛОС: Если да, то я - дух Наполеона. Вызывали? Чем могу помочь?
   Я: Призрак-альтруист. Ор-ригинально!
   К.: Скажи, вещий дух, водка подорожает ли? И, вообще, что меня ждет?
   Я: Заткнись! Видали мы таких наполеонов! Проваливай отсюда и  не  нарушай
стерильности астрала!
   К.: А я настаиваю на ответе. Жизненноважном, между прочим.
   Я: Уволю!!!
   НАПОЛЕОН: ...казенный дом вижу и...
   Здесь стенограмма обрывается в  звоне  посуды  и  грохоте  падающих  тел.
Кажется, этот астральный проходимец еще  требовал  потом  позолотить  ручку.
Видать, перепутал полководца с цыганским бароном,  придурок  с  того  света!
Обхохочешься, в общем,  из  чего  следует,  что  для  работы  следует  трупы
подбирать осторожнее. Требовать у декана тела тех, кто при жизни страдал  от
белой горячки, а не от мании величия. Ассистента уволить к его же бабушке  и
попросить помогать сатаниста, который более реально смотрит на вещи. Того же
Ведьмакса, к примеру. Раздобыть литературу по некромантии. Взять интервью  у
некрофилов. И... ну, да. Это я уже неоднажды писал..."

   29 октября 99 года. 23:15
   "Неслыханная удача! Ведьмакс любезно принял мое  предложение.  Всего  при
одном условии, но каком! Тут мне и все карты в руки! Он настаивает  на  том,
чтобы в ночь Хеллоуина я присутствовал на их мессе. Что мне еще  надо?!  Там
будут и некроманты, и некрофилы, и  кто-угодно,  кроме  некрофобов.  Приятно
будет поболтать со знающими людьми на общие темы..."

 2. Отрывки из системных записок студента НИИ АП "Ведьмакса."

   Конец сентября конца века.
   " Последний, блин, в общем, сентябрь. Во дают, бляха муха! Смотрю телик и
не могу удержаться от мочеиспускания. Эти клоуны пытаются принять  госбюджет
на следующий, - ха-ха! - финансовый, - о-хо-хо!! - год. Цирка не надо!
   А еще как-то на днях познакомился с одним придурком.  Тот  еще  долбанный
комик! С астральными, грит, телами желаю общаться! Не  терпится  идиоту!  Ты
подожди пару месяцев, так тебе с физическими душами пообщаться захочется,  а
не с кем будет! Во смеху!"

   Совсем конец сентября. Все ближе к концу света.
   " В первом чтении,  базарит,  мы  этот  бюджет  ни  в  жизнь  не  примем.
Президент, мол, новый и проверить его надо  на  крепость.  Во  урод,  а  еще
депутат! Даже непонятно, кем быть хуже. Президент-то новый, зато  последний.
Умора с этим теликом!
   И совсем уж кстати повстречал сегодня этого недавнего знакомца. Ну  очень
тяговый придурок! Решил официально добиться эксгумации  какого-то  старпера.
Нет, я просто не могу от этих инфантильных! Я ему так и сказал:  "Это  тебе,
мать твою, не гроб в утиль списать!", а он только кивает и морда  виноватая,
как у спаниеля. Так хотелось  ему  уши  присобачить,  аж  руки  зудели.  Еле
сдержался. Сам не знаю почему. Может, надо было все-таки?.."

   Приблизительно самая середина осени. Природы, короче, окостенение.
   "Телик почти не смотрю. И, вроде, ничего не теряю. Депутатики себе, грят,
не изменяют. Второе чтение им тоже не в кайф да и пусть  их.  Еще  пару  раз
прочитают. На это время у них еще осталось. Глядишь  и  допекут  Президента.
Тогда конец света спишут на него. Ржачка, а?
   Достал меня, кстати, этот охотник за душами. Такое  впечатление,  что  по
институту пройти мимо него нельзя. Так можно и паранойю заработать.  Пристал
сегодня:  "Что  делать?"  Тринадцатое,  мол,  на  носу.  Стоит   ли,   блин,
экспериментировать. Да чтоб у тебя нос на конце вырос. Чихнешь  и  трусы  на
фиг! Не сдержался и плюнул в  него  лягушкой.  На  днях  последний  праздник
уходящего человечества, а он моудистикой мается."

   Тринадцать дней до Хеллоуина.
   "Да, господа пристежные, тринадцать. Это вам не хрен собачий,  как  любит
выражаться мой любимый депутат, а также ноющий знакомец. Не  дай  кто-нибудь
встретить такого на том свете. Лучше уж пусть запишут в депутатскую команду,
в вышние эшелоны здешней, значит, власти. Тьфу,  тьфу,  тьфу!  Это  я  через
левое плечо. На телевизор попал. И дым  из  него  пошел.  Па-па,  визуальные
демократики,  бай-бай,  мои  сладкие.  Не  видать  вам  вашего  виртуального
будущего, как ключей от моей квартиры, хе-хе.
   Кстати, о ключах. Этот невыразимый словами  идиот  попросил  достать  ему
наручники и хранить ключ от морга дома под подушкой.  Антикварный  мазохист,
а?!"

   Сплошной канун финала.
   "Никогда не думал, что это заразительно. Кажется, мой бесценный моргонавт
успевает не только экспериментировать, но и смотреть  телевизор.  Откуда  же
еще могла зародиться  в  его  голове  идея  взять  интервью  у  некрофила  и
пригласить меня работать с  ним?  Не  иначе,  как  от  депутатов  подхватил!
Несмотря на это, я ответил взаимностью и пригласил его  на  мессу.  Порадую,
значит, его да и пацанов заодно.  Интересно,  хорошо  ли  он  посмеется  под
номером первым? Уверен, что да. Если не похудеет."

   Рок-н-ролл!!!
   "Что может быть тяговее кайфа пляшущего на  костях!  И  когда  эти  кости
хрипят! И сочатся кровью, потому  что  еще  не  обнажены...  И  даже  шепчут
просьбу о помиловании, ха-ах!. Это просто здорово и лучше  всякого  полового
акта. Даже с депутатом! Верьте!
   Удалась месса! Даже  очень!  Хорош  был  даже  знакомец!  Особенно  левое
предплечье с чесночным соусом! Никогда не пробовали?  Так  познакомьтесь  со
мной! Это так просто! Черканите себе адресок: E-mail: NII AP @  mg.  Vedmax.
Забъем себе стрелку, зуб дам! У меня их много. И клыки есть, ведь имя  моего
второго "я" - Дантист. Поспешившие да успеют, nema!"

                                    ДЕЖУРНЫЙ   СЛУЧАЙ

   Дежурным считал себя капитан Котолман. От всех, подобных  ему,  инспектор
ГАИ отличался тем, что его  десятилетний  сын  любил  фантастику.  В  данный
момент прямым следствием этого  было  то,  что  он  размышлял  над  дежурным
вопросом чада, которым оно его встречало и провожало: "Папа, а что ты будешь
делать, если тебе на посту повстречается летающая тарелка?" Чушь,  в  общем,
лезла самоотверженному  служаке  во  вчерашнюю  голову,  но  винить  в  этом
следовало исключительно воскресное утро.
   Часы показывали одиннадцать, а движение на трассе отсутствовало  начисто.
Клева, так сказать, не  было,  а  окружающая  природа  интереса  к  себе  не
вызывала. Из последних сил капитан уже часа полтора верил в то, что  не  зря
стоит на выезде из города обелиском местному ГАИ. Не  лишенный  своеобразной
логики, свойственной милиционерам  и  военным,  а  также  зная  страну,  где
родился и вырос, он не сомневался, что фортуна его не минует,  будет  ли  то
иномарка или отечественная телега. Уверенность базировалась на  том  веселом
факте, что подошел к концу очередной церковный пост  и  сейчас  по  селам  и
весям вовсю играют свадьбы. Ну не может  быть  такого,  чтобы  кто-то,  едва
проспавшись, не сел за руль. Не может и все! Так подсказывал ему опыт -  сын
чужих дорожных ошибок.
   Однако трасса была чиста, как  стиранная  в  "Тidе"  простыня.  Из  таких
простынь находчивые осажденные рвут белые флаги, находясь в том же состоянии
зеленой тоски, которая светилась в капитанских запухших глазках. Ему  ничего
не оставалось, как  представлять,  что  втолковывает  инопланетянам  правила
дорожного движения родной страны. Надо ли говорить,  что  пришлые  человечки
тоже были зелеными - поганого цвета воды стоячего болота?..
   Смутное  и  ограниченное,  в  общем-то,  представление  имел  Котолман  о
внеземных формах жизни, впрочем, как и о правилах  движения  чужих  стран  и
планет. Да и откуда? Фантастику, в конце концов,  любил  сын,  который,  чем
черт не шутит, когда-нибудь доберется-таки до всяких  там  марсиан  и  гордо
ознакомит их с новыми ПДД Украины...
   Из трясины патримониальных планов его  вытащило  появление  на  горизонте
красной точки. Капитан сделал стойку с жезлом наперевес, готовый оштрафовать
даже умную обезьянку на велосипеде в случае, если это блестит на  солнце  ее
задница.
   Точка постепенно росла и превратилась... нет, даже не в чужую  невесту  с
аленьким цветочком. Это  был  самый  тривиальный  "жигуленок",  до  сих  пор
никому, кроме своего хозяина, радости не приносивший.
   Со вздохом  облегчения  рыбачки,  заметившей  на  горизонте  парус  мужа,
Котолман шмякнул жезлом по левой ладони и якобы лениво направился навстречу.
К его удивлению, машина остановилась, когда между ними было метров сто.
   - Дразнишься, сукин сын, - злобно пробормотал капитан и  ускорил  шаг.  -
Все равно ты мой, как яйца всмятку...
   Без  трех  минут  жертва  продолжала  вести  себя  в  высшей  степени  не
по-человечески. Она не выбегала из машины, чтобы заискивающе улыбаться,  жуя
спичку и пряча права за спину. Было бы приятно думать, что водитель понимает
безвыходность своего положения, но... не может быть наш водитель догадлив до
такой степени!
   Как бы то ни было, клиент сидел внутри салона и отблеск солнца на лобовом
стекле мешал капитану рассмотреть, что тот там делает.
   - Лишь бы не баба за рулем, - кратко помолился он милицейскому богу.
   Механизированных женщин капитан  не  любил  не  только  из  меркантильных
соображений. Гораздо полезнее для здоровья иметь дело  с  той  же  умненькой
обезьянкой, чем...
   Мысль эту додумать он не успел. Нет, ее прервала не  автоматная  очередь.
Просто глазам открылась картина, от  которой  у  санитара  дорожных  артерий
мгновенно вспотели ладони и сердце зашлось в  радостной  тахикардии.  Добыча
была не просто странной. Она была  тупой  до  полной  неординарности.  "Даже
марсиане не решились бы на такое," - мелькнуло у капитана.
   Расположившись на сидении пассажира, водитель нагло выставил на приборную
панель бутылку с жидкостью однозначного цвета и  граненный  стакан.  Завидев
капитана вплотную к скатерти-самобранке, он наполнил сосуд, жестом  показал,
мол, наше вам с кисточкой, и опрокинул самогон в себя.
   До оттопыренных по служебным обязанностям капитанских ушей донесся  хруст
соленого огурца на чужих  невыбитых  зубах.  Организм  тут  же  отреагировал
повышенным слюноотделением.
   - Капитан Котолман, - обильно сплюнул он, не сводя глаз с бутылки.
   - Угу, - не стал спорить с ним водитель.
   Подивившись нахальству, капитан на всякий случай  порылся  в  памяти,  но
жующее лицо никакому начальству вроде не принадлежало.  Он  снова  ощутил  в
себе как желание выпить, так и праведную ненависть.
   - Документы!
   - На кой они тебе? Свои потерял, что ли?
   Котолман  сжал  жезл   так,   что   костяшки   пальцев   приобрели   цвет
соответствующих полос.  Этому  идиоту  еще  нужно  демонстрировать,  что  он
сдерживает себя из последних сил!
   - Права, техпаспорт, группу крови!!!
   - Да не кипятись ты, майор, и лишнего не думай. Я, понимаешь, за рулем  -
ни-ни... - "идиот" дружелюбно улыбнулся. -  А  если  хочешь  сто  грамм,  то
присаживайся. Я же все понимаю...
   В таком дурацком положении  капитан  оказался  впервые.  Мозг  мучительно
бросился на поиски выхода. Можно было продолжать орать  и  давиться  слюнями
или... принять деловое приглашение. Можно было забрать права и снять номера,
но не менее легко и полезно выпить с хорошим человеком,  который  все  равно
здесь ночевать не будет, из чего следует, что не все еще потеряно...
   - Видишь вон тот домик. - телепат махнул в сторону  одиноко  видневшегося
хуторка. - Там кум живет. Он машину к себе и загонит. Ну, что?
   Вариантов не осталось.
   - Я еще не майор, - примирительно буркнул Котолман и полез в машину.
   - Милиционер есть то, что видят в нем другие. - водитель нацелил на  него
палец. - Я вижу тебя, гм, майором.
   ...Через   полчаса,   когда   к    "жигуленку"    тихо    подползла    на
антигравитационной  подушке  залетная  "тарелка",  капитан  ей  ни  разу  не
удивился. Лихим жестом вытерев усы, он решительно выпал из  салона.  Сегодня
сынок получит честный  ответ  на  свой  дебильный  вопрос.  Достал  ведь  до
печенок!.. А мог бы, бестолочь, и сам догадаться, если бы меньше читал!
   - Документы!!! - Котолман шарахнул жезлом по  голубой  каемочке,  которую
должно иметь каждое уважающее себя блюдце. - Эй, вы, тля зеленая!
   Безмолвие окутало  капитана.  Тля  молчала,  как  проклятая,  а  водитель
стремительно и молча трезвел. Покинуть место контакта ему мешала  не  только
врожденная дипломатичность и чувство такта.
   Котолман впал в буйство  и  сломал  жезл,  не  оставив  на  металле  даже
царапины. Его собутыльник протер глаза, но наваждение не исчезло.  Однако  и
контакт  не  ладился.  Возможно,  потому  что  мелкая  инопланетная  тля  не
тревожила родителя вопросом: "А что ты будешь делать при встрече с капитаном
ГАИ?"
   Оставшись с  голыми  руками,  капитан  обессилено  плюхнулся  за  руль  и
спросил, игнорируя квадратные глаза, вытаращенные на него:
   - У твоего кума есть что выпить?
   - Угу...
   - Тогда поехали.
   - А... э... у?..
   - Нету у них документов, - угрюмо буркнул капитан,  включил  зажигание  и
мрачно вздохнул, стараясь не оглядываться - И номеров нет. Эх, не везет  мне
сегодня....
   Такое смирение объяснялось озарением. Теперь  Котолман  точно  знал,  что
скажет сыну.
   - Понимаешь, сынок, - скажет он, расстегивая ремень, - гаишники в космосе
распространены гораздо меньше, чем в нашей стране, и всыплю я  тебе  сейчас,
чтобы ты навсегда это запомнил! А если когда-нибудь увижу с книжкой!..
   Тонкие губы искривила улыбка.  Воспитание  -  это  не  работа,  а  способ
расслабиться.

                      РАВНОБЕДРЕННОЕ СЧАСТЬЕ

   - Три сундука бананов.
   - Чего? - тупо переспросила у телефона жена Ваньки Жукова.
   Необходимости делать  глупое  лицо  для  нее  не  существовало.  Об  этом
позаботилась природа-матушка. Наверное из-за этого она всегда первой хватала
трубку, когда звонил телефон. В приступах нежности муж называл  ее  "главный
секретарь". Это была счастливая семья.
   - Три сундука бананов, - между тем повторила печально трубка.
   - Какие бананы? - сменила тупость на истерику Машка Жукова, в  девичестве
Чехова. - Идиот, чего тебе надо?!!
   Трубка тяжело вздохнула в последний раз и где-то повесилась.
   - Так тебе и надо! - злорадно взвизгнула Машка и аккуратно  уложила  свою
на рычаги.
   - Чего ты орешь? - поморщился Ванька, лежа на диване и  не  отрываясь  от
книги.
   - Совсем маньяки распоясались! Бананы им сундуками подавай!!!
   - О, вот как, - цыкнул зубом Жуков, отложил в  сторону  Стивена  Кинга  и
принялся одеваться для выхода в свет. Натягивая носки,  добавил,  -  Плагиат
все это...
   - Куда это ты собрался? - снова поменяла тональность интеллекта жена.  На
этот раз истерика уступила место подозрительности.
   - Маньяка ловить, - ответил супруг и пояснил выпученным голубым глазам, -
Сделаю обход телефонов-автоматов, которые поблизости, и набью ему морду.
   - Откуда ты знаешь, что он  звонит  из  телефона-автомата?  -  врожденная
печать положенной ей сообразительности на лице  поблекла,  давая  проявиться
крайнему изумлению, отчего оно стало еще глупее.
   "Лучше бы уж маску носила," - мысленно  сплюнул  Ванька  и  объяснил  как
дважды  два,  что  в  наш  век  телефонов  с  определителями  номера  только
начинающие маньяки-недоумки звонят из дому.
   - ...А ничего лучше ты придумать не мог? - спросил он у  своего  приятеля
Мишки Монаха, поджидавшего собутыльника на улице.
   - Чем тебе сундуки не нравятся?
   - Ну а бананы здесь при чем?
   - Хм, ассоциации у меня. понимаешь?
   - Нездоровые какие-то они у тебя. Постарайся в следующий  раз  что-нибудь
поумнее ляпнуть. Мне лишние истерики ни к чему.
   - Ты не понимаешь! Пароль должен быть  набором  слов  во  избежание  даже
случайной догадки со  стороны  непосвященных,  а  в  данном  случае,  лишних
свидетелей! Это же элементарщина!
   - Тогда смени тему. У меня аллергия на бананы.
   - А на сундуки? Ладно, шучу. - Монах сплюнул. - Я же говорю -  ассоциации
у меня...
   Несмотря  на  извечную  проблему   встреч,   которую   пыталась   сделать
неразрешимой супруга Жукова из-за  своего  негативного  отношения  к  водке,
вечер у приятелей прошел в теплой и дружественной  обстановке,  то  есть,  в
кабачке.
   - Опять надрался! - Машкино лицо продемонстрировало,  случайно,  конечно,
старую мудрость, что глупыми бывают не только добрые  люди,  но  и  людоеды.
Констатировав факт, она ехидно вопросила, - Неужто с маньяком?
   - С ним, - не стал скромничать  Ванька.  -  Вижу,  стоит  гад  и  циферки
пальчиком  скрюченным  тыкает,  тыкает...  Тут  я  подошел,  замахнулся   на
супостата и как... Дали мы с ним  здорово!  Хорошим  человеком  оказался,  в
общем, сволочь...
   У Машки опустились руки. Истина оказалась за границей воображения и  была
жутко похожа на реальность. Она знала мстительный характер мужа, а  месть  -
блюдо, которое можно готовить по разному. Еще неизвестно. что больше  вредит
здоровью:  удар  по  голове  или  бутылка  водки!  И  это  при  сравнительно
одинаковом визуальном эффекте.... На глаза навернулись слезы. Ей стало жалко
мужа, не на шутку пострадавшего в потасовке.
   Она помогла ему раздеться и довела до кровати.
   ...Телефон прозвонил третий раз.  Был  вечер  следующего  дня,  но  Машка
словно примерзла к креслу и делала вид, что ее интересует сериал,
   Ванька оторвался от книги и удивленно поднял брови.
   На фоне диалога двух метисок, чей уровень умственного развития не уступал
пробкам,  которые  выбрасывает  на  мексиканский  берег   океан,   прозвенел
четвертый звонок.
   - Ты чего? - спросил он.
   Машка одарила его виноватым взглядом.
   Комнату  заполнил  дребезжащим  звуком  пятый  звонок.  Творилось  что-то
неладное. Было очень похоже, что скоро надо будет везти  жену  в  деревню  к
дедушке снимать сглаз.
   - Тогда я сам возьму, - пригрозил Жуков и отложил книгу в сторону.
   Супруга тяжело вздохнула, но с места не  двинулась.  Ей  ужасно  хотелось
рвануться к аппарату, но вдруг это  опять  какой-то  маньяк?..  И  так  ведь
невооруженным  взглядом  видно,  как  нехорошо  любимому   после   вчерашних
разборок... хотя, конечно, могли звонить и ей. Она напрягла слух.
   - Три литра холодной смолы?!! - фонарел тем временем Ванька.
   Машка подобралась и  твердо  встретила  беспомощный  взгляд  ,  мол,  что
делать, ведь опыта общения с маньяками у тебя есть.
   - Так я и знала. Положи трубку.
   Муж автоматически выполнил просьбу. Она встала и начала одеваться.
   - Ты куда? - голос Жукова предательски  дрогнул  от  закравшейся  в  душу
тревоги. Неужто в самом деле писать на деревню деду, чтобы ждал?
   - Надо что-то делать с телефоном. а то он тебя в могилу сведет.
   - Давай я его молотком, а? - пошел на жертвоприношение богам,  заведующим
исправностью  головы,  Ванька.  Черт  с  ним,  с  телефоном!  Монах   что-то
придумает, а то эта дура может такое учудить!
   - Да не надо. Я просто схожу и узнаю, можно ли поменять номер.
   От идеи несло несусветной глупостью, потому как  серьезным  маньякам  все
равно по какому номеру портить людям жизнь, и муж  успокоился.  Все  было  в
пределах нормы.
   - ...Ты бы видел его лицо!!! -  залилась  Машка  смехом,  встретившись  с
Мишкой Монахом, поджидавшим ее у ближайшего  телефона-автомата.  -  Надо  же
такое придумать!!!
   Распираемый  гордостью  от  содеянного,  рыцарь  Телефонной  Трубы   тихо
улыбался.
   - Удивительно, как он не узнал твой голос?!
   - Это проще простого. В наш век, когда существуют не  только  телефоны  с
определителями номера, но и устройства, изменяющие голос...
   Машкино лицо светилось детской радостью. Счастью, ему наплевать - оно и в
луже отражаться может.

                                               КАРТ - БЛАНШ

   Объявление бросалось в глаза, как дикая кошка. Саня  посмотрел  на  жену,
подсунувшую ему газету. В глазах той горело желание стать дикой  кошкой.  Он
почувствовал себя начинающим дрессировщиком в клетке с тиграми.  Жена  молча
развернулась и удалилась на работу.
   Безработный муж еще раз пробежал глазами  объявление.  Фирме  "Эдельвейс"
вдруг  ни  с  того,  ни  с  сего  потребовался  водитель.   Жизненный   опыт
подсказывал, что здесь что-то нечисто, но в чем подвох из текста понять было
невозможно.  Может  быть,  предыдущий  коллега  стал  жертвой  диких  кошек,
каких-нибудь оцелотов, вырвавшихся из клетки во время перевозки?..
   Саня вспомнил глаза супруги и  начал  догадываться,  что  от  Судьбы  ему
скрыться не удастся.
   - М-де, женился бы на крокодиле,  то  был  бы  уверен  хоть  в  том,  что
погибель моя будет оплакана...
   Гнусное, в общем,  у  Александра  Попко  было  настроение  и  нет  ничего
удивительного, что будущая жертва заморских тварей  не  сорвалась  с  места,
словно укушенная дикой собакой динго. Он, как и многие водители, был ленивым
фаталистом и поэтому  предварительно  убедился,  что  офис  фирмы  находится
неподалеку.
   Швырнув смятую газету в окно, чтобы дворники не дремали,  Саня  оделся  и
минут через десять вплотную  приблизился  к  дому  с  вывеской  "Эдельвейс".
Смачный плевок выразил его отношение как  к  экзотической  флоре,  так  и  к
зрелищу. Во дворе, где расцвела фирма, как народное ополчение в  военкомате,
толпился и стар, и млад. Каждый торопливо чиркал свои  данные  на  розданных
анкетах. Фирме явно требовались гладиаторы в неограниченном количестве.
   Протолкавшись сквозь толпу азартных конкурентов, он  проник  в  приемную.
Молоденькая  секретарша  подняла  на  него  взгляд  загнанного  животного  и
потянулась к стопке бумаги.
   - Заполняйте анкету,  -  усталый  голос  убил  надежду  на  то,  что  она
поделится с ним коммерческой тайной,  а  именно  -  предметом  перевозок.  -
Будьте предельно откровенны и вам воздастся!
   Бросив взгляд на разграфленный лист, где встречались не  только  вопросы,
интересующие первого-встречного гаишника, Саня Судьбу искушать решил в менее
нервозной обстановке.
   Спустя полчаса он, дожевывая третий карандаш, сидел на кухне и бился  над
пунктом, содержание которого просто не укладывалось в голове.
   - Как вы относитесь к  алкоголю?  -  а-ля  врач-нарколог  в  десятый  раз
повторил вслух Саня, похрустел карандашом и выплюнул обломки. - Может  быть,
безразлично? Так никто ведь не  поверит...  Не  в  той  ты,  братец,  стране
живешь. Или ненавидишь? Куда ни кинь, всюду наши люди.  Посчитают  ханжой  и
запойным пьяницей...
   Закавыка была в том, что честно ответить на подлый вопрос  Попко  мог  бы
только под гипнозом, но бежать искать целителя,  который  его  "закодировал"
было так же глупо, как и писать правду. Требовался компромисс, но впадать  в
самогипноз, анабиоз и быть волшебником страны Оз ему в трезвом виде было  не
по силам. Ситуация приобретала характер, несущий  в  себе  угрозу  семейному
благополучию. Если полгода кормилец без работы,  то  его  начинают  называть
другими словами.
   Перед внутренним взором пылали желтые глаза жены, когда раздался звонок в
дверь. Может быть, потому что была пора появиться доброй фее.
   - Живой? - вопросительным знаком с  большими  глазами  на  пороге  застыл
Серега Стык - не фея, но и не злой дух, а старый приятель. - Один?
   - Еще да, - сложные ситуации провоцировали Саню на  философию,  а  глупые
вопросы будили в нем желание выпить. Из-за  этого  окружающие  как-то  сразу
понимали, что в нем погибает гений. - Еще вопросы есть?
   - Да, - не стал спорить Серега. - Как ты относишься к водке?
   Будет кстати заметить, что гении частенько кончают в перепалке, даже если
она словесная. Попко окаменел,  но,  поразмыслив,  решил,  что  это  простое
совпадение. Ведь нужно быть параноиком, чтобы  думать,  будто  Стыка  наняла
фирма "Эдельвейс", дабы следить, как будущие  сотрудники  заполняют  анкеты.
Однако осадок и горечь от предательства друга на душе остались.
   - Дразнишься или смерти ищешь?! Ведь мы вместе "кодировались"!
   - Так ведь срок закончился еще вчера! Я зарубки на косяке двери посчитал.
Ровно 183 штуки!  -  широко  улыбаясь  изрек  Серега  и  победоносно  достал
бутылку. - Вот!
   От жалости к себе в горле у Сани образовался  комок.  Было  понятно,  что
Судьба играет с ним в кошки-мышки.
   - Э-э... Я тут, понимаешь, анкету взял. На работу, вот, устраиваюсь...
   -  Ну  да?!  И  ты  молчишь?  Это  ли  не  еще  один  повод?!!  -   более
жизнерадостного идиота свет еще не видывал.
   - Ее надо заполнить и сегодня отнести. Желательно трезвым.
   - Там такое написано? -  вытянутое  лицо  друга  выразило  доступную  ему
степень недоверия. - Дай посмотрю!
   - Тут та-акое понаписывано... - они прошли на кухню.
   -  Ну-ка,  ну-ка,  -  Стык  быстро   ознакомился   с   каверзным   тестом
работодателей, вник и начал диктовать, - Пиши: "умеренно", а они  расшифруют
это в контексте своей буйной, судя по вопросикам, фантазии.
   Дальше дело пошло еще веселее и в последней  графе:  "Что  вы  думаете  о
своей пользе для общества?"  едва  хватило  места  для  панегирика,  спетого
Серегой в честь Попко не без задней мысли.
   - Ну, все. Разве еще можешь добавить, что  у  тебя  нетрадиционный  склад
ума. - Стык плотоядно потер руки. - Итак, делу, как говорится, время...
   -  Отнести  надо,  -  заупрямился  Саня,  не  забыв   о   факте   подлого
двурушничества.
   -  Ох,  уж  эти  работоголики!  -  тяжко  вздохнул  приятель  и  поплелся
одеваться. - Ты когда-нибудь слышал, что работа делает горбатых? Кстати, что
ты там возить собираешься?
   - Диких кошек.
   - Лучше бы водку.
   - Не все коту масленица.
   - Оно и видно!
   На этом дружеский разговор заглох, как мотор без горючего. ***
   Толпа во дворе офиса меньше не стала. Серега кисло улыбнулся.
   - Надо же, сколько у нас  любителей  дикой  фауны!  Надеюсь,  ты  реально
оцениваешь свои шансы или просто наивно веришь, что у тебя красивые глаза?
   - Зато перед женой совесть будет чиста, - взгляд рассерженной  кошки  все
еще не давал Сане покоя.
   - Слова не мальчика, но настоящего камикадзе. Должен  тебе  сказать,  что
это самообман, как пиво на опохмелку. Женщины и чистая совесть несовместимы.
   - И что ты предлагаешь? -  слова  друга  могли  бы  взбодрить  разве  что
удачливого самоубийцу.
   - Нужно увеличить твои ничтожные шансы. Пусть ненамного, но  я  могу  это
сделать. Есть у меня один товарищ. Идем к нему!
   Идея была проста и основывалась на том, что  директора  частенько  читают
исключительно документацию. Вскоре  "факс"  с  анкетой  со  скоростью  света
отправился на фирму "Эдельвейс".
   - ...а потехе час! - закончил давно початую мысль Стык, но рук тереть  не
стал, а просто открыл бутылку.
   Джин оттуда, кстати, не вылетел. Лентяй. Они снова были дома у Сани.
   - Не верю я тебе, - неожиданно одолели хозяина сомнения. - Вдруг срок еще
не кончился и мы загнемся?
   - Твоя совесть уже будет в этом случае абсолютно чиста ибо мертвые  сраму
не имут. Кроме того, это только  сапер  ошибается  один,  -  Серега  душевно
улыбнулся, - а мы с тобой сделаем это вместе!
   Такое вступление могло бы вдохновить только сапера.
   - Позовем кого-нибудь третьего, а? Вековая же, черт побери, традиция!
   - Звать-то некого. Иных уж нет, а третьи далече...  -  жидкость  призывно
забулькала.
   - А Ванька Штопор? Я ему  сейчас  перезвоню,  -  желание  подержаться  за
баранку пересиливало жажду, а прощальный взгляд жены не давал покоя.
   - Не утруждайся. Ванька, я же говорю, в местах, где третьих  пруд  пруди.
Замели его на станции переливания крови. Кто-то его укусил и  оказалось  что
это заразно. Тоже со временем к кровушке пристрастился. Маньяк он  теперь  и
вампир. В общем, страшное дело!
   - Ого! - такая информация хоть кого озадачит.
   - Ну, за "раскодирование"!
   - Подожди, а как насчет Славика Шприца? Он, что, опять на игле?
   - Да нет, но совсем плохой... Не пьет абсолютно.
   - Неужели впал в коматозное состояние?
   - Хуже, - Серега мрачно хохотнул. - Теперь ему кажется, что  он  из  него
вышел!
   - Да-а, а жизнь-то идет... Может бомжа какого позвать? Доставим  доходяге
немножко скупой мужской радости,  а?  Только  не  говори,  что  и  они  пить
бросили!
   - Это и беда. Ты ему - радость, а он тебе - СПИД!
   - Но-но, я же только насчет выпить.
   - Во-во! - передразнил Серега, - Расскажешь венерологу!
   Диалог, запахший грязными намеками, прервал телефонный звонок.
   - Попко?
   - Да.
   - Примите факс.
   - Да вы что, с ума сошли?! Не в Японии же живем! - Саня бросил трубку.  -
Шутники чертовы!
   - И я о том же, - сказал Стык.  -  Там  самураи  вообще  охренели.  Водку
кипятят, а трезвенников заставляют делать харакири с целью  проверки  насчет
наличия язвы. Пей!
   Саня снова наотрез  отказался.  Друг  убеждал  его  еще  минут  двадцать,
докатившись до цитирования Владимира Красное Солнышко,  но  на  все  получал
ответ, от которого за версту несло только готовностью  к  самопожертвованию:
"Когда тебе станет плохо, я вызову "Скорую"!"
   - Надеюсь, что я не дождусь ее приезда, - Стык обиженно поднял стакан,  -
и никогда больше не увижу твоей гнусной рожи. А ведь другом был. Как  живой,
перед глазами стоишь!
   И тут позвонили в дверь.
   - Это твой последний шанс! - крикнул вдогонку  Сане  приятель  и  опустил
стакан.
   -  Попко  Александр?  -  спросила  добрая   фея   в   образе   секретарши
"Эдельвейса".
   - Я, - пробормотал Саня и поморщился от слов,  которыми  дышал,  сопел  и
бормотал в ухо Серега, - Вот кто позвонит в "Скорую"...
   - Примите факс, - ошарашила девушка и протянула желтый пакет.
   Попко начал озадаченно вертеть его в руках.
   - Ай да сервис! - Стык оттер приятеля в сторону,  -  И  часто  приходится
факсы непутевым разносить? Вижу, глаза у вас уставшие. А как зовут? Золушка,
да?
   - Ира.
   - Точно. Это самое распространенное у эльфов и гномов имя. Ира, составьте
нам компанию!
   - Я не могу, - Ира попыталась было  воспротивиться,  когда  Серега  начал
помогать снимать ей курточку. - Я сама.
   Он проводил ее на кухню.
   Тем временем адресат наконец-таки разобрался с  пакетом  и  вынул  оттуда
лист бумаги. На нем была нарисована улыбающаяся  обезьяна,  сидящая  в  позе
лотоса, и красовалась надпись: " Когда меня  поражает  желание  работать,  я
сажусь в такую позу и жду, когда минует эта напасть!"
   Какое-то время Саня вертел плакат в руках, раздумывая, расхохотаться  или
обидеться на фирму, которая имеет дело всего лишь с  обезьянами.  Затем  его
осенило, ведь недаром ему талдычили, что у него нетрадиционный склад ума. Он
покажет  жене  картинку,  которая  наверняка  вернет  любимым  глазам  былую
нежность. В конце концов, совесть-то у него чиста.
   - Эй, что там пишут?
   - Тут не пишут, тут рисуют.
   - И правильно, - Серега радостно заржал. - Умение читать  водителю  ни  к
чему. Не  зря  же  для  вас  придумали  дорожные  знаки!  Каким  будет  твой
положительный ответ?
   - Я выпил бы больше, но пью до дна! ***
   Вернувшись домой, супруга застала мужа сидящим в позе лотоса. В зубах  ее
единственный сжимал свой карт-бланш. В остекленевших глазах погрузившегося в
нирвану читалось, что эта напасть его минует не скоро.

                      ПИРАМИДА ДЛЯ ДВОИХ.1
                          \Трагикомедь в древнеегипетском стиле\

   Действующие лица:
   Он - муж в добротном черном костюме.
   Она - женщина лет тридцати  пяти  в  белом  платье  с  глубоким  вырезом.
Блондинка крашеная.
   Официант - в стандартном облачении и небольшими усиками.
   Повар - высокий язвенник с объективным вкусом.
   Швейцар - неопределенный тип в форме швейцара.
   Бомж - личность без определенного лица и прописки.
   Публика - средний возраст лет тридцать.

   Ресторан. Тихая музыка.  Приглушенный  свет.  За  столом  он  и  она.  За
соседними столиками остальные. Зал, стилизованный под внутренности пирамиды,
наполовину пуст.
   Она: / орет / Зачем ты меня сюда привел?
   Он: / шипит / Ты сама этого хотела.
   Она: Я этого не хотела.
   Он: Что?! Кто мне плешь проел за шесть лет: "  Хочу  нормально  поужинать
хотя бы раз в жизни!"?
   Она: Какие мы крутые, ах-ах! Смотрите все на нас! Твоя  башка  похожа  на
ананас!
   Он: Твоими стараниями, д-дорогая! Ведь все же сегодня только для тебя!
   Она: Так, значит, у тебя здесь было вчера?!
   Он: \ с пафосом \ Вспомни вчера... Шесть лет  назад,  в  такой  же  самый
день, самый обыкновенный день мы  с  тобой...  Здесь,  но  только  до...  Ты
помнишь?..
   Меняется освещение и музыка. Обыкновенная  постсоветская  забегаловка  За
столом те же, но шесть лет до... Одежда та же.
   Она: Никогда не думала, что два стакана кефира и одна порция пельмешек на
двоих - это так здорово! И недорого!
   Он: Ешь ананасы, рябчиков жуй -  день  твой  последний  приходит  буржуй!
Кстати, у тебя нет семи копеек?
   Она: \ молодо смеясь \ Ты не буржуй, ты просто мой ...  Держи  гривенник!
Алтын за тобой, за тобой!!! \ Напевая \ Над  тобой,  надо  мной  неба  купол
голубой. Под тобой, подо  мной  необъятный  шар  земной...  Обними  меня!  \
Обнимаются \ Правда мы будем ходить сюда каждую субботу?
   Он: Конечно.  По  мере  возможностей.  \  Целует.  Пишет.  Любит.  Поет.\
Стихи-Песня \
   Снова наше время.
   Он: \ с надеждой и воспоминанием о вере и любви \ Ведь было же это...
   Она: \ с чувством \ Помню, конечно. \ Меняя тон  \  Ты  мне  три  копейки
должен, кстати.
   Он: Вот они. Такие же как были тогда.
   Она:: Спасибо, спонсор ты наш! Облагодетельствовал! А где же те пельмени!
Да и кефир нынче в большой цене!
   Он: \ буркнул \ Не все коту масленица!
   Появляется официант.
   Оф.: Что будем заказывать?
   Он:\ все еще недовольный \ Музыку!
   Оф: \ без тени улыбки \ Есть хороший Кричевский а-ля Шуфутинский...
   Он: \ саркастически \ Тогда два стакана кефира и пельмешки.
   Официанта наконец-то прошибает холодный пот.
   Оф: Э-э...
   Она: \ улыбаясь официанту \ Мой дорогой шутит. \  Берет  меню,  читает  и
заказывает.\  Пожалуйста,  филе  "Клеопатра"  и  яйца,  фаршированные   а-ля
Тутанхамон. \ Официант удаляется с бледной улыбкой и меню \. Я  уже  забыла,
милый, что ты умеешь шутить.
   Он: У тебя вся спина белая.
   Она: Впрочем, невозможно забыть то, чего никогда  не  слышала.  С  тобой,
дорогой, трудно подхватить склероз. А какая чудная болезнь - ничего не болит
и каждый день новости.
   Он: Что? Какие новости?
   Она: Официант, говорю, возвращается с заказом.
   Он: Какой шустрый! \ Неловко разворачивается. На него натыкается официант
и нечто жидкое льется на плечо посетителя \ Мой пиджак!!!  \  струйка  бежит
вниз \ Мои брюки!!! Мои носки!!!
   Оф: \ возмущенный не меньше \ Наш соус!!!
   Он:\ встает \ Какой к черту соус?!! Мой костюм!
   Оф: От Кардена он у тебя, что  ли?  Ходят  тут  всякие  в  ширпотребе  от
Версаччи и соус разливают!!!
   Он:\ слегка растерянно \ Да что за соус такой?
   Оф:\ ставит поднос на стол и закатывает глаза \ О-о,  соус!  Оригинальный
рецепт,  дошедший  из  глубины   веков.   Этой   смесью   египетские   жрецы
бальзамировали фараонов!!! А ты, пиджак, штаны, эх...
   Он: \ приходит в себя и краснеет от злости \ Хватит мне  здесь  лапшу  на
уши вешать! Тоже мне, ёма-ё, фирменное блюдо! Зови сюда метрдотеля!
   Оф: \ безучастно \ Это невозможно. Он отравился грибами у конкурентов.
   Он: \ возмущенно \ К черту твою саморекламу! Директора!
   Оф: \ тихо улыбаясь \ В творческой командировке. Но  есть  шеф-повар.  Он
подтвердит.
   Он: \ берет себя в руки под укоризненным взглядом жены и присаживается  \
Зови.
   Официант брезгливо трет пятно салфеткой и исчезает.
   Она: \ давясь от смеха \ Ты - настоящий мужчина!
   Он: \ воспринимает все на  полном  серьезе  \  Окончательно  охамел  этот
сервис! С ними по-другому нельзя! Сейчас я устрою  им  веселую  жизнь!  Всем
этим жрецам и фараонам!
   Возвращается официант. За ним неуклюже лавирует между  столиками  длинная
фигура с зеленоватым лицом.
   Он: Ну?!
   Оф: Прошу любить и жаловать.
   Он:  \  с  отвращением  разглядывая  приближающегося  повара,  который  в
танцевальном ритме огибает сидящих посетителей \ Голубой какой-то!
   Оф: Никак нет. Гей у нас швейцар, а  у  повара  просто  язва  желудка.  У
конкурентов, кстати, работал.
   Он: Тьфу на твою саморекламу еще раз!
   Она: Так вот почему у них теперь не подают кефир!
   Он: \ Не глядя на супругу, обращается к прибывшему язвеннику \ Ну?!
   Повар:  \  вытягиваясь  с  деревянным  выражением   лица   \   Наш   соус
соответствует лучшим стандартам разработок в области приправ. В него  входят
чистые в экологическом отношении ингредиенты, доставляемые из Египта, Ливии,
Туниса в обмен на автоматы Калашникова для бедуинов на  основании  договора,
подписанного с Ясером Арафатом лично.
   Он: \ заинтересованно \ О-о! \ В сторону жены \ А ты говоришь - костюм! \
По- ворачивается к повару \ Если тут у вас все под  таким  соусом,  то  есть
чудные бронежилетики!
   Повар: \ отрицательно качает головой \ Бронежилетики  есть  у  всех.  Вот
если бы бронечалму им предложить...
   Он: О-о, а это совсем уж идея!
   \ Завязывается узкоспециализированный разговор, а официант  тем  временем
сервирует стол. Супруга торговца оружием  с  трудом  удерживается  от  того,
чтобы не строить ему глазки. Ей мешает сознание того, что официант на нее не
смотрит \.
   Она: \ щелкая пальцами около его носа \ Я  тут  краем  уха  слышала,  что
вашим соусом бальзамировали фараонов... Не можете ли вы рассказать  об  этом
подробнее?
   Оф: \ нерешительно \ Боюсь, что это слегка испортит вам аппетит.
   Она: Да что вы! Какой уж тут аппетит при живом-то муже!
   Оф: Вы - оригинальная женщина!
   Она: Все женщины оригинальны в силу  своих  пропорций  и  наличия  мужей.
Кстати,  я  где-то  читала,  что  в  рецепт  жидкости,  вернее,  соуса   для
бальзамирования должен входить мышьяк. Правда ли это?
   Оф: Боюсь, что это коммерческая тайна.
   Она: \ заразительно смеясь \ Что вы, я клянусь рогами моего благоверного,
что  не  работаю  на  ваших  конкурентов!  Меня  интересует,  достаточно  ли
оригинален ваш рецепт?
   Оф: \ подмигивая \ Ну-у, тут все зависит от желания клиентов.
   Она: Надеюсь, совсем не обязательно быть женой фараона, чтобы упечь  мужа
в пирамиду, а?
   Оф: Абсолютно правильно подмечено. Справедливо будет также добавить,  что
не нужно быть фараоном...
   Она: Это угроза или...
   Оф: Или прикажете подавать чай?
   Она: А он у вас  не  менее  оригинален?  Настоян,  наверное,  на  листьях
лотоса?
   Оф: Чай понятие растяжимое и символическое.
   Она: Тогда вернемся к соусу. Надеюсь, мы договорились?
   Оф: Согласно статье уголовного кодекса за номером... Черт, никак номер не
запомню. В общем, я становлюсь соучастником.
   Она: \ весело \ Соучастник богатой вдовы называется совсем другим словом.
Я умею ценить услуги.
   Оф: Это не может не радовать. \Более, чем энергично удаляется  на  кухню,
откуда доносятся стоны дегустатора, который в прошлой жизни был жрецом Сета\
   Тем временем высокие  договаривающиеся  стороны  заканчивают  разговор  и
повар снова вытягивается во весь свой рост.
   Он: Привет Ясеру Арафату! Надеюсь, что наше  сотрудничество  на  этом  не
закончится.  Намекните  там,  что  есть  разработки   броненамордников   для
верблюдов. Броненосцы пустыни - это же звучит!
   Повар: Обязательно. Рад был познакомиться. Приятного аппетита!
   Он: \ потирая руки \ Ну-с, дорогая, ты была права. Какая жалость, что  мы
не были здесь целых семь лет!
   Она: Шесть.
   Он: Один черт, никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь...
   Она: \ мечтательно \ Как верно подмечено!
   Появляется подмигивающий официант с соусницей. Она подмигивает  в  ответ.
Он кладет прибор на стол и исчезает. Чувствуется, что это у него  уже  давно
вошло в привычку.
   Он:\ поднимает наполненный бокал \ Итак, я предлагаю тост...
   Она: \ поднимаясь\ Подожди, дорогой. Мне нужно поправить прическу.
   Он: \ подозрительно \ Кто тебе её успел растрепать?
   Она: Сквозняк, ветер, легкий бриз, вечер на берегу. Тихо шелестят  пальмы
и бедуин в бронечалме раскачивает бронегамак. Шуршат галькой волны Нила...
   Он: \ морщится \ Крокодилы, пальмовые крысы... Боже,  опять  эта  лирика.
Когда же это кончится?!
   Она: Скоро, дорогой, очень скоро. Я сейчас.
   Он остается один. Через какое-то время  к  его  столику  подходит,  виляя
бедрами, темная фигура. Она нагибается к его уху и что-то шепчет.
   Он: Что? Говори громче.
   Фигура: \ томно \ Я говорю, есть славное средство.
   Он: Какое средство и, вообще, ты кто такой?
   Фигура: \ закатывая глаза \ Я - швейцар.
   Он: И что ты хочешь предложить?
   Швейцар: \ обольстительно улыбаясь \ О чем договоримся, шалунишка.
   Он: \ шарахаясь \ Только не надо этих фокусов!
   Ш: \ надувая губы \ Ой мы какие! Ну ладно.  Так  вот,  есть  средство  от
твоих проблем.
   Он: У меня нет проблем!
   Ш: \ поучительно \ Проблемы есть у всех. Для начала хочу предложить  тебе
славный отбеливатель. Ко мне тут тетка давеча приехала. Два ящика привезла.
   Он: Мелкий опт меня не интересует.
   Ш: Я тебе не опт предлагаю, а избавиться... от пятна на костюме.
   Он: \ подозрительно \ И часто здесь соусом обливают?
   Ш: Ну, соусом не часто. А вот после перестрелки  кровь  застирывать  ведь
чем-то надо, правда? Тетя Ася у меня отнюдь не дура, как может показаться.
   Он:\ очень подозрительно \ И часто здесь бывают перестрелки?
   Ш: О-о, милашка, да ты здорово отстал от жизни. Поди, лет пять  здесь  не
был?
   Он: Шесть.
   Ш: Тем более. Идем, что ли? \ Они встают и удаляются в сторону туалета. В
зале вовремя начинается перестрелка.\ А я что говорил!
   Когда пальба начинает затихать, в  зале  появляются  официант  и  будущая
вдова.  Галантно  поддерживая  её  под  руку,  он  помогает   ей   короткими
перебежками  добраться  до   столика,   около   которого,   воспользовавшись
отсутствием на входе любимого швейцара, уже вертится неопознанное  лицо,  не
совместимое с понятием о прописке.
   Оф: Брысь, противный!
   Бомж уходит со словами: "Так всегда!" Вслед  ему  летит  шальная  пуля  и
щелкает по образцу опытной модели бронерубища. Он падает с теми же  словами,
затем начинает ползти обратно к столику. Роль есть роль.
   Она:\ продолжая разговор \ Я уже давно не испытываю с ним  ничего,  кроме
апатии.
   Оф: О, апатия. Понимаю, отношение к сношению после сношения. Как это  нас
роднит!
   Она: О, дорогой!
   Оф: О, дорогая! Кстати, а где наш вдовец?
   Она: Ты что? С ума сошел?! Я же живая!
   Оф: \ отстраняясь \ Я тебя не понимаю. Ведь вдовец - это муж вдовы, разве
не так?
   Она:\ всем своим видом доказывая обратное \ Кажется, ты что-то путаешь...
   Оф: Ладно, не суть важно. Его все равно нет за столом.
   Она: \ нагибается и видит чьи-то ноги под столом. Сдавленно \ Неужели уже
свершилось? Как это романтично! Правда, ты уволишься и  мы  будем  приходить
сюда каждую субботу?
   Оф: \ тоже нагибается \ Сколько раз тебе можно повторять! Брысь!
   Бомж со вздохом и не балуя их разнообразием словарного  запаса  удаляется
из-под стола. Официант тоже уходит вслед за  ним,  время  от  времени  пиная
жертву паспортного режима Со  стороны  туалета  появляется  без  пяти  минут
покойник. На его лице бродит блудливая улыбка. Швейцар  выглядит  откровенно
удовлетворенным. Его рука покоится на талии клиента.  Привычно  наклонясь  к
уху, шепчет.
   Ш: Есть еще одно хорошее средство.
   Он: От чего?
   Ш: Уточняю, милашка. Не от чего, а от кого. Воспользуйся и мы с тобой так
заживем!
   Он: Звучит неплохо.
   Ш: Звучит восхитительно! Держи таблетку. Бросишь в шампанское и  сделаешь
мне знак.
   Он: Какой еще знак?
   Ш: Ну-у, дернешь себя за ухо, например, и я вызову  нашу  частную  службу
скорой  помощи.  "Пирамида"  называется.  Кстати,  мне  её  и  так  придется
вызывать. Что ж, пойду займусь рутиной. Он: \ присаживаясь за столик и роняя
в бокал супруги таблетку \ Ну  вот,  дорогая,  мы  снова  вместе!  Предлагаю
выпить по этому поводу.
   Она: \ цедит сквозь зубы \ С удовольствием.
   Берет  бокал  и  цедит  сквозь  зубы  вино.  На  жертвах  кариеса  вязнет
полурастворившаяся таблетка. Выплюнуть она её не успевает, так как наступает
паралич дыхательных путей. Женская головка глухо падает в  блюдо  с  соусом,
разбрызгивая снадобье. Муж дергает себя за ухо и радостно улыбается во  весь
рот, когда большой комок отравы влетает ему в рот. Прожевать свою радость до
конца он не успевает и валится со стула  в  страшных  судорогах.  Появляются
стройные девочки в балетных пачках со  стилизованным  рисунком  пирамиды  на
груди и тащат тела к  урчащему  за  кулисами  мотором  катафалку.  За  ними,
обнявшись, уходят швейцар и официант. По их  спинам  чувствуется,  что  горе
заставляет  людей  не  только  сближаться,  но  и  менять  свою  сексуальную
ориентацию. Гремя приборами, публика продолжает ужин.
   Официант и швейцар: \ хором \ Только у нас  самый  надежный  соус!  Добро
пожаловать в "Тутанхамон Х???" ! Занавес.

                                     ИЗНУТРИ И СНАРУЖИ

   - Все будет хорошо...
   - Когда?!
   - Все уладится...
   - Когда же, черт побери?!!
   - Навсегда...
   Зудящий голос в телефонной трубке шептал одно и то же, сменяясь комариным
писком. Одни и те  же  слова  сочились  оттуда.  Бессмысленные,  как  шелест
опадающей листвы, как завывания прошлогоднего ветра.
   Это был его голос. Там, в трубке. И это он говорил себе  эти  слова...  И
этого не могло быть.
   Телефон зазвонил поздно вечером, когда в комнате царил полумрак.  Он  уже
много дней не зажигал свет. Тот заставлял  зрачки  превращаться  в  точки  и
визгом бензопилы коверкал хрупкую гармонию сумерек,  царившую  между  ним  и
всем остальным миром. Лампочка, от которой зависела его жизнь, не горела.
   - Алло? - сказал он.
   - Это я, - прозвучало в трубке узнаваемо. Этот голос ему часто доводилось
слушать из динамика диктофона, уже давно ставшим постоянным  и  единственным
собеседником.
   - Не может быть!.. - выдохнул он.  Никто  очень  давно  не  набирал  этот
номер.
   - Все не так плохо...
   Это были первые слова, сказанные им поздней ночью прошлого года, когда  в
приступе оптимизма набрал собственный номер и,  вопреки  электронной  логике
коммутаторов, ему ответили. Тогда его состояние было далеко не  трезвым.  Та
ночь была последней ночью, когда был пьян.  Разговор  по  телефону  с  самим
собой - это бред. Еще тогда он знал это, но ничего не мог с собой  поделать.
Впрочем, как и сейчас с этими мыслями о лампочке. Жизнь не может зависеть от
накала спирали, так же, как  и  наоборот.  Лампочка  когда-нибудь  загорится
независимо от того, будет ли он жив или мертв.
   Он положил трубку. Темнота потоком, густеющим с каждой минутой, вливалась
в окно из мира  сумасшедших  компьютеров  и  сводящих  с  ума  коммутаторов,
которые нужно благодарить за этот  звонок.  Тьма  затапливала  дом  и  душу.
Бессмысленный взгляд уже давно сфокусировался в мутной  точке  пространства,
которая  была  всего  лишь  точкой  в  необъятном  Пространстве   Вселенной,
порожденной его мозгом...
   В этой Вселенной не было места остальным людям. В ней не было места  даже
для него самого. Мысль посетила его и мгновенно очаровала  своей  простотой.
Ему нет места. Жизнь никчемна и пуста, как Пространство, Создателем которого
был... Трупным червем шевельнулась уверенность в том, что со смертью  ничего
не измениться. Абсолютно ничего. В конце концов, звонок уже прозвучал.
   Когда-то он пришел в мир, чтобы создать пустое Пространство и теперь  ему
черед уходить. Уйти, оставив еще одну брешь, черный провал  безнадежности  -
пропасть, где уже лежат кости предшественников.
   Красный алмазный дым заклубился в бесконечно одинокой точке. То была  его
душа. И она, так же, как давеча  голос,  шептала  умоляла,  пророчествовала,
доводя до бешенства, но не умолкала ни на секунду.  В  такую  душу  хотелось
плюнуть. Она лишь портила бездонную  красоту  созданного.  Прелесть  ночи  -
необходимая составная его Пространства, венца творения.
   Так прошла ночь. Еще одно темное время суток, когда не  сомкнул  глаз.  А
потом  прозвучал  дверной  звонок.  Кнопка  нажалась  и   пыльные   контакты
замкнулись, чтобы он  удивленно  повернул  голову  на  звук.  Предрассветные
сумерки, поглотившие блестящий дым,  и  усталость  превратили  окружающее  в
нечто совсем  на  себя  непохожее.  Предметы  колебались  и  расплывались  в
колдовской дымке. Лишь ночью они были верными союзниками, готовыми исполнять
желания, а по утрам их охватывало игривое настроение.  Он  ненавидел  их  за
готовность меняться контурами, сущностью и местами.  Они  норовили  подлезть
под ноги, недружелюбно толкнуть в плечо и тут  же,  едва  не  строя  глазки,
затаиться в уголке, невинно поблескивая полировкой или же  пуская  солнечные
зайчики зеркалами, от которых зрачки тоже сужались...
   Он сдвинулся с места. Тело оказалось неестественно легким и ему  пришлось
двигать его к двери, отвечая злобной взаимностью на шалости  мебели.  Теперь
от былого царства не осталось и следа  и  квартира  принадлежала  предметам.
"Такова судьба всех царств, - подумал он тускло, - но иногда побежденные  не
сдаются в плен..."
   Бесконечно  долго  плыл  он  по  коридору   к   далекой   двери,   иногда
останавливаясь, чтобы снова услышать манящий звонок. Ему отчаянно  хотелось,
чтобы это было неисправностью. Звонка, кнопки или его головы.
   Оказавшись вплотную к  двери,  он  приник  к  глазку.  Там  была  сияющая
пустота. Слишком яркая, чтобы тот,  кто  был  всю  жизнь  неуверен  в  себе,
теряясь перед захлопывающимися перед носом дверьми, мог попытаться  уступить
её настойчивости. Он отпрянул и, вжавшись в стену, оказался перед выбором не
из легких. Допустит ли тьма, лелеемая внутри,  чтобы  это  ворвалось  в  его
Вселенную или нет?
   Дрожь рук передалась телу. Сможет ли он этими руками сделать это?..
   В мире, который существовал вне его, до  сих  пор  принято  считать,  что
харакири следует делать по зрелом размышлении. Вполне возможно,  что  он  до
сих стоит перед дверью, перед выбором, перед ножом...
   Как все мы. ВЫЛАЗКА

   Был вечер выходного дня. Седой, слепой и бродячий  менестрель  настраивал
бандуру, сидя прямо на мостовой. Из одноименного кабака вышли три  богатыря.
Им хотелось простых народных песен.
   - Ты глянь, - толкнул Алеха, сын попа из заштатной деревеньки, Илью родом
из Мурома, - калика, а туда же, в певцы!
   - Так куда же им еще? К станкам, что ли? - резонно  заметил  Никитич,  по
натуре страшный  добряк,  пока  Илья  раздумывал  над  замечанием  приятеля,
которое находилось вне его компетенции, нависнув  над  перехожим  сторожевой
башней. - Али депутатом в Народное Вече?
   - Там тоже инвалидов хватает, - Попович разбирался в жизни не хуже, чем в
музыке. - Как скажешь, Илья?
   - А может ему, это, в ухо, а? - разродился извечным вопросом Муромец.
   - Да что ты, как мальчик-даун, все в ухо да в ухо!  -  в  медицине  Алеха
понимал слабее.
   - Так какого татарина мы здесь тогда стоим? -  не  желал  давать  слабину
проходимцу Илья. Когда-то такие же, как этот, поставили его на ноги и с  тех
пор, благодаря своей голове, он не знал покоя.
   - Слышь, братан, давай определись. Или в  ухо,  или  послушаем  песню.  -
Добрыня был верен себе и, как всегда, последователен.
   - А какая разница? - муромские брови поползли вверх, приподнимая шлем.
   - Нужно делать так,  чтобы  одно  другому  не  мешало,  -  пояснил  мысль
партнер.  -  Дадим  в  ухо  -   не   услышим   песни.   Так   уже   было   с
Соловьем-разбойником, помнишь? А если сначала послушаем песню, а потом дадим
в ухо, то это уже будет им заслужено. Понял разницу? Он уже будет не  просто
акын, а заслуженный артист!
   Открывшаяся перед ним перспектива явно потрясла менестреля и  он  затянул
дурным голосом:
   - Богатыри - не вы...
   - Эй, старче, ты чего это поешь?
   - Я же говорил -  в  ухо!  -  Илья  начал  закатывать  чешуйчатые  рукава
кольчуги.
   - Погоди, братан. Он же  все-таки  слепой.  -  Добрыня  был  настроен  на
творческий вечер. Ему отнюдь не хотелось  быть  свидетелем  и  снова  давать
показания  татаро-монгольской  полиции,  которая  всегда  в  таких   случаях
появлялась незваной, как верно подметил народ.
   - Сейчас дам в ухо, у  него  живо  глаза  на  происходящее  откроются.  -
Муромец принялся  за  следующий  рукав,  лязгая  чешуей  и  зубами,  которые
болтались у него в виде браслета как  воспоминание  о  последней  стычке  на
бусурманской таможне.
   - Старче! Или меняй репертуар, или не забудь  подставить  второе  ухо,  -
быстро вставил Алеха, наклонясь к пока еще здоровым органам слуха калики.  -
Давай что-нибудь эпическое, но только не про Тарзана. Муромец, понимаешь, он
бродячих животных не сильно любит... Да и остальных тоже, кстати.
   Бандурист усердно кивнул и в воздухе поплыл деревянный  звук,  когда  лоб
соприкоснулся с инструментом.
   - Что это было? - начал оглядываться по  сторонам  Илья.  -  Никак  снова
набат?
   - Да нет, - успокаивающе похлопал  его  по  плечу  Никитич  и  кивнул  на
старца.. - Это самообслуживание.
   - А-а, это хорошо. Ну, бродяга, давай.
   - Ой, вы геи еси, добры молодцы...
   - Кто-кто мы еси?! - опешил Илья и повернулся к Добрыне.
   Тот пожал плечами.
   - Былина о сексуальных меньшинствах. Надо понимать, исполняется впервые.
   Муромец повернулся к Поповичу:
   - Никак слухом земля полнится. А ты говорил...
   - А что я? Что я? - как всегда пассивно попятился от напарника  Алеха.  -
Такого шила, как у тебя, в кольчуге не утаишь.
   - Это тебе не кот в мешке. - поддакнул Добрыня. - Не мешайте наслаждаться
искусством.
   - ...И за борт её бросает в  набежавшую  волну.  Евнух  в  ужасе  таращит
глазки. Понял, чертов супостат, что реальность  далека  от  сказки.  А  Илья
берет его в объятья, рвет портки, крича победно:" Повеселимся ужо, братья!"
   - Не было такого, - неуверенно пробасил Муромец, краснея в неверном свете
восходящей луны.
   - Из былины слова не выкинешь, - ревниво пискнул  Алеха  и  спрятался  за
широкой спиной Добрыни. Никитич злобно толкнул его локтем, давая понять, что
выбранная позиция не совсем удачна, а скорее, даже наоборот.
   - Вечно ты все путаешь! Неужто "Кама сутры" начитался?
   - За кого ты меня принимаешь?
   - А за кого мне тебя принимать, если из нас троих только у  тебя  кобыла?
И, вообще, я же говорил, не мешай наслаждаться.
   - Тебе бы все наслаждаться! - вздохнул Попович, потирая больное место.
   - А что прикажешь делать в свободное от тебя время? - буркнул  Никитич  и
оценивающе посмотрел на менестреля.
   - ...И я там был. Мед-пиво пил и по уху  получил!  -  распинался  тот  на
бандуре.
   - Да ты на что намекаешь? - не мог  успокоиться  Алеха.  Невыносимый  зуд
призвания не давал ему найти места.
   - Намекаю, когда вынимаю...
   Илья исподтишка кинул взгляд на милых, которые тешились,  и  отвел  душу,
врезав певцу по уху.
   - Ну, Илюха! - укоризненно покачал головой над умолкшим телом Добрыня.  -
Наш пострел и тут поспел.
   - Такая душевная была песня, а  ты  из  него  душу  вытряс,  -  лицемерно
опечалился Алеха, о призвании которого еще не скоро начнут слагать былины.
   - А чего он будущее предсказывает? Талант, понимаешь. Тьфу!
   - Видимость одна, - согласился ценитель искусства.
   Какое-то время они молча  стояли  и  лунный  свет  блестел  на  верхушках
шлемов, а скупые огоньки сигарет выхватывали из темноты суровые  неунывающие
лица. Потом  они  бросили  курить  и  снова  зашли  в  кабак  с  одноименным
названием. Вылазку надо было обмыть.
   Был вечер выходного дня.

                                      Г И Д

   Я сидел на скамейке в сквере около  сверхофициального  здания,  а  вокруг
падали звезды. Красота, но мое состояние  не  соответствовало  этому  факту.
Скажу больше, жестокое похмелье по сравнению с ним показалось бы нирваной. Я
сегодня в пух и  прах  рассорился  со  своей  девчонкой,  а  выпитое  только
усугубило бездонную трещину  между  мной  и  всем  остальным  миром.  Мрачно
уставясь в вечернее  небо,  я  злорадно  размышлял  об  обретенной  свободе.
Однако, сколько о ней не думал, она меня  не  прельщала  в  угоду  неведомым
врагам. Ого, куда меня уже занесло. Никогда не думал, что  параноики  близки
мне по духу!
   Итак, поймав себя на этом, я постарался сменить тему  для  размышлений  и
постепенно мысли плавно перешли на рельсы раздумий о смысле жизни. От личных
невеселых  дел  они  съехали  на   проблемы   общепланетные,   а   затем   и
метагалактические. В воображении  засверкали  кружащиеся  спирали  галактик.
Впрочем, очень  похожие  на  стальные  штопоры  из  тех,  которыми  неумелые
официанты открывают вина, чтобы облить тебя.  Черт,  мне  всегда  попадались
официанты, у которых руки растут оттуда, где у бобра хвост,  и  это  никогда
меня не настораживало!..
   Короче, я смотрел на яркие звезды до тех пор, пока  не  начало  казаться,
что медленно падаю в Созвездие Помойной Ямы.  Оно  манило  и  притягивало  к
себе, как желание жить со своей девчонкой...
   - Извините, не мог бы я вас побеспокоить? - ворвался в грезы бесстрастный
голос почти без акцента.
   - Нет, - отвечал я, потому как  "могли  бы  побеспокоить"  и  кого-нибудь
другого.
   - Но, ну... но,  ну...  но,  ну...  -  обладатель  голоса  зациклился  на
противоречии между желаемым и видимым. Значит, мысли читать не умеет.
   - Я не пуп Земли, - подкинул я  ему  задачку  посложнее,  по-прежнему  не
сводя взгляда со звезд, так сказать, не снисходя  до  уровня.  Это  были  её
любимые упреки: "Ты считаешь себя пупом Земли и никогда  не  опускаешься  до
уровня собеседника!" А что делать? Общаясь с черепахой,  становиться  раком?
Одним словом, во мне буянило раскаяние, но  сдаваться  первому-встречному  я
был не намерен.
   - Но, ну... но, ну... но, ну... - сменил тональность заблудший идиот.
   - Баранки гну, - раззадорил я его.
   - Но ведь здесь больше никого нет.
   - Я в этом не виноват, - кто скажет, что это нелогично, пусть плюнет  мне
в глаз.
   - Но вы могли бы позвать кого-нибудь.
   - Сегодня я - выходной филантроп.
   - Но мне нужен ксенофил2. Не могли бы вы потревожиться об этом?
   Это уже было слишком. Я оторвался от неба и посмотрел на нахала. Он стоял
в двух шагах слева от меня, одетый не то в простыню, не  то  в  тогу  и  был
прав. С одной поправкой. Ему нужен был помешанный ксеноман, то бишь,  просто
какой-то фанатик неземных форм жизни. На голове  у  него  красовалась  почти
ярко-зеленая панама, притом в большие желтые горошины, а из-под нее выпирало
лицо. И какое! Слово "морда" дало бы  лишь  бледное  представление  об  этой
образине. А я, как уже было сказано неоднократно, любил женщину,  земную  до
такой степени, что у неё для меня даже имелась теща.
   - А ты, случаем, не желаешь, чтобы я разделся?
   - Зачем? -  перехватил  он  инициативу  задавать  глупые  вопросы,  если,
конечно, не хотел поменяться со мной одеждой.
   - Не знаю, - я тоже понятия не имел, на кой черт мне  голышом  сидеть  на
скамейке.
   Разговор,  естественно,  зашел  в  тупик.  От  неожиданности  я  закурил.
Галактики были беспардонно абортированы в сумерки подсознания.
   - А может вы не будете раздеваться?
   " Ишь, ты! Находчивый какой! - скептически подумал я. - На кой  черт  мне
твое пончо и бескозырка в придачу!" А вслух лишь согласился:
   - Конечно, не буду.
   - Тогда я побеспокою вас?..
   - Уже.
   - Что, извините?
   - Побеспокоил.
   - О, простите, - чучело помолчало и снова заныло. - Ну, но... но, ну  вот
вы не соизволили бы подсказать, где собираются участники Конференции?
   Словарный запас его был небогат, но - мать моя земная  женщина!  -  давал
сто очков  вперед  моей  скудной  фантазии.  Надо  же  было  избрать  местом
умственных страданий сквер около Галактического Центра! Да, работа дает себя
знать уже из подсознания, а всем известно, что штука это темная и с ней надо
быть поосторожнее.
   Вздохнув, я с усталостью  в  голосе  ткнул  пальцем  в  здание  напротив.
Заблудший идиот велеречиво поблагодарил и  растаял  в  темноте.  Телекинетик
хренов.  Надо  же  было  устроить  Конференцию  именно  на  Земле!  За   это
проголосовало  большинство  окольцованных  рас.   Экзотики   им,   ублюдкам.
захотелось! На двуногую, блин, форму разумной жизни поглядеть, черт побери!
   Я огляделся по сторонам. На полянке продолжали приземляться  "тарелки"  и
прочая подобная рухлядь. Из нее выходили, выползали и еще как-то выдвигались
им одним известным способом незнающие дороги пришельцы.
   Делать было нечего. Что я там говорил про параноиков? Так вот, такое им и
не снилось. Эти уроды окружали меня. Медленно, но со всех сторон. Нужно было
что-то предпринимать и я плотно завернулся в эстиконовую шаль. Вы не  знаете
что это такое? Я тоже понятия не имел, пока не  выменял  её  на  восемь  пар
носков у паука родом с Сириуса. Так вот, эта штука  делает  меня  невидимым.
Будущая теща душу бы за нее заложила, но... Не планида ей!
   - Не будете ли вы так добры... -  вторгся  в  мое  одиночество  скрипучий
голос почтенного трехметрового главы сине-зеленого семейства, выстроившегося
в количестве  восьми  особей  вокруг  скамейки.  Их  ультрафиолетовые  глаза
сверлили меня с нескрываемой заинтересованностью.
   "А не пошли бы  вы..."  -  успел  подумать  я,  как  этот  телепатический
проходимец с готовностью заявил:
   - С громадным удовольствием, только  укажите,  пожалуйста,  более  точное
направление.
   Очень  похоже,  что  раса  этих  водорослеподобных  зануд  не  отличается
ненавязчивостью. Чтобы не подумать ничего лишнего в дипломатическом плане, я
плюнул им всем под ноги и мои скорбные мысли перешли в инфракрасный диапазон
вместе с вашим покорным слугой.  Для  этого  мне  потребовалось  всего  лишь
сдвинуть  набок  лейстиковую  треуголку.  Такую  необходимую   шляпу   может
заполучить любой, кто предложит двадцать пар кроссовок "Nike" сороконожке  с
Гончих Псов. Приятно сознавать, что если бы не предусмотрительность, то быть
бы мне причиной звездных войн..
   Меня никто не трогал минут двадцать. Все это время я только и делал,  что
мысленно прокручивал эпизод, приведший к краху будущую семейную жизнь.
   Все началось с того, что суженная объявила о дне  рождения  папочки.  Без
пяти секунд родственников нужно уважать, тут  я  спорить  не  буду.  Схватив
первую попавшуюся упаковку покрасочнее, которую выменял у залетного и  очень
волосатого жука на бронзовую и антикварную табличку: "У  нас  не  курят",  я
направился в гости. И все было бы здорово, если бы не  забыл,  что  от  этих
инопланетных  тварей  с  их  способностями  можно  ожидать  любой   пакости.
Квазитесть развернул упаковку, вынул  оттуда  весьма  элегантный  пузырек  с
блондинистой жидкостью и позеленел. Нет, не от того, что хлебнул сдуру  этой
гадости, а потому что был лысым до  чрезвычайности.  Не  улавливаете  связи?
Поясняю. В пузырьке был шампунь...
   Ну, а дальше все пошло по  раз  и  навсегда  заведенному  среди  приматов
порядку. Ссора, визг тещи,  слезы  ненаглядной,  готовой  простить  меня  по
первому требованию, и вопли папаши в том смысле, что эту обиду я шампунем не
смою. Короче, семейка возжаждала моей крови и я еле ноги  унес,  ухитрившись
укусить мамочку за  ухо  всего  один  раз.  Зубы  у  меня  еще  те!  Большой
специалист по белой магии делал. Покрытие у клыков из обыкновенного серебра,
а под ним вставка из дерева, на котором повесился местный аналог  Иуды.  Да,
други мои,  Иуда  -  понятие  интергуманоидное!  Вот  уж  не  знаю,  на  что
колдун-стоматолог ухитрился её выменять, но  страшная  сила,  я  вам  скажу,
супротив всякой нечисти!
   Итак, я прикидывал так и этак, как бы поправить положение,  но  тут  меня
снова засекли.
   - Папа, папа! Вон дядя местный сидит! - недоразвитый ублюдок тыкал в меня
зазубренными  полутораметровыми  усиками,  по  всей  видимости   с   успехом
заменявшими ему прибор  ночного  видения.  Подслеповатый  в  этом  диапазоне
родитель, растерянно  вертевший  странной  частью  кузнечикоподобного  тела,
замер.
   " Не дай бог иметь такого знакомого в роли тестя..." - только и  успелось
подуматься мне, как он бросился в мою сторону с вопросительным выражением на
том месте, где я был склонен расположить ему лицо.
   Не оставалось ничего, как только в ужасе схватиться  за  левое  ухо,  где
висела радиковая серьга и нырнуть в радиоволны. Что бы я делал, если бы одна
трехносая лягушка не соблазнилась тремя подлинными  ритуальными  кольцами  с
Новой Гвинеи?! За считанные  секунды  мое  тело  было  битком  нафаршировано
точками, тире и рок-н-роллом. Со вздохом отчаяния я  ретировался  обратно  и
оказался лицом к лицу с тем местом,  которое  посчитал  у  очередного  гостя
Земли левой руколапой.
   - Ты мне - "тарелку", я тебе - направление, - с ходу заявил я ультиматум.
   - О, да! Конечно. Хорошо, отлично. Просто здорово, великолепно...
   - Ключи, -  потребовал  я  у  этого  полиглота-маньяка,  дабы  остановить
словесный понос превосходных степеней,  которые  наверняка  были  у  него  в
запасе. - Пожалуйста, будьте добры, рад услужить... - в процессе  очередного
словоизлияния пространство вокруг  нас  помутнело  и  он  всучил  мне  нечто
среднее между фонарным столбом и штангой.
   - Вот это ключи? - я с ужасом  представил  звездолет  в  виде  небольшого
заводика по изготовлению спортивного инвентаря и предметов освещения.
   - О, да. Это есть одновременно, в одно  и  то  же  время,  я  бы  сказал,
синхронно...
   -  Короче!  -  мне  уже  было  наплевать  на   причины   межгалактических
конфликтов.
   - И ключи, и тарелка, - существо ткнуло членистоногим органом в "ключ"  и
фонарный  столб,  раскрывшись  зонтиком,  превратился  в  малолитражную,  но
довольно пристойную "тарелочку".
   - О-о, - восхитился я не только из вежливости  и  предложил,  лихорадочно
размышляя, что могу предложить взамен. - Махнем, а? Не глядя?
   - Что есть "махнеманеглядя"?
   За что люблю фанатиков своего дела, так  это  за  их  верность  избранной
страсти!
   - Давай я тебе объясню значение этого слова, а ты подаришь мне это?
   - Согласен. Да. Абсолютно. Навсегда... ***
   - Эй, Дземляк! Где тут Дземля? - зажужжало у меня где-то в желудке.
   ...Я сидел на дне Моря Дождей и продолжал ломать голову над тем,  как  бы
половчее загладить вину и сохранить в целости свою же кровеносную систему. С
тестем было просто. Подарю ему набор бильярдных шаров и  пусть  смотрится  в
них, как в зеркало. Но вот что делать с ухом тещи?..
   Я уже было начал склоняться  к  тому,  чтобы  попробовать  втолковать  ей
простую истину. А именно то, что все  земноводные  прекрасно  обходятся  без
ушей... И тут как раз появился этот чревожужжатель.
   Махнув рукой, я сделал три хороших глотка джинуузской  настойки  согласно
инструкции.  Напиток  этот  обошелся  мне  в  десять   килограммов   дрожжей
амепоподобному с Тау Кита, но в работе себя оправдывал.  Не  прошло  и  пяти
минут, как мое тело превратилось в гигантский указатель,  хорошо  видимый  в
диапазоне рентгеновских лучей: "УЧАСТНИКАМ  КОНФЕРЕНЦИИ  ДВИГАТЬСЯ  ПРЯМО  И
ПОСЛЕ ПОСАДКИ ЧЕРЕЗ ДВА ПЕРЕКРЕСТКА НАЛЕВО."
   Эх, работа!.. Встречай, провожай, покажи, расскажи... Разве может  понять
обыкновенная теща всю романтику встреч и расставаний?
   - Эй, я правильно лечу?
   - Верной дорогой двигаетесь!
   - Спасибо. Вижу что-то рентгеновское, а разобрать не могу.
   Пробежавшись рецепторами вдоль дорожного знака, я обнаружил, что  слишком
углубился в себя. Теперь тело светилось надписью: " Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!"
   - Счастливой дороги!
   Я вернусь. Обязательно вернусь и объясню старушке, что  укусом  за  орган
слуха приветствуют  друг  друга  аборигены  Альдебарана.  Мало  того,  я  ей
продемонстрирую свои ушки. Просто счастье, что наша природа не разместила их
на макушке! Где же, вы думаете, я зубы вставлял,  чтобы  завоевать  доверие?
Уши ведь у меня тоже все искусаны, а делегация отделалась легким отитом.  Не
надо было мне тогда менять буденовку пращура  с  вмонтированными  наушниками
"Sony" на пошлое приворотное зелье. Кстати, куда я его подевал?..

                                         ТРОН ДЛЯ ИДОЛА

   - Я умираю...
   Человек напротив меня никак не прореагировал на эти слова. Каменное  лицо
продолжало смотреть за мою спину. Там  была  необходимо-надоедливая  музыка,
стойка с дежурным барменом на фоне разноцветных этикеток  и  бог  знает  что
еще, интересовавшее его побольше моих слов.
   В самом деле, почему я решил, что могу его заинтересовать? Потому что  он
еще не знает о моих проблемах? Или потому, что верю в  легенду  о  том,  что
посторонним легче всего излить  душу?  В  таком  случае,  совсем  не  важно,
обратил ли он на меня внимание или нет. Быть  может,  именно  такое  лицо  и
нужно для того, чтобы выслушивать чужие исповеди. Богов всегда  высекали  из
камня.
   Я еще раз скользнул взглядом  по  блеклым,  словно  замерзшим  глазам,  и
ощутил секундную неуверенность, будто ступил на гладкую поверхность ледяного
катка.   Вставляли   ли   язычники   своим   идолам    замороженные    глаза
соплеменников?.. Отвернувшись, я выпустил из легких  сигаретный  дым.  Клубы
смешались, слегка  потревожив  пласты  облака,  ярусами  призрачного  театра
висевшее в зале. Я снова был один  среди  фантомов  действующих  лиц  пошлой
пьесы "В баре". По-прежнему одинок, болен и  удручающе  трезв.  Выпито  было
немало, но, как видите, разговор не клеился.
   Моя болезнь в  течении  трех  секунд  поставила  в  тупик  трех  маститых
докторов. Судя по их самодовольному виду, они считали  себя  именно  такими,
входя в мою палату. Кроме них, она озадачила так же одного профессора.  Ему,
правда,  для  того,  чтобы  оказаться  в  на  равных  с  коллегами,  времени
потребовалось немного больше.  Ровно  столько,  сколько  нужно  было,  чтобы
убедиться в том, что вирус СПИДа у меня отсутствует. Видок у него, когда  он
мне это сообщал, был здорово разочарованным. Похоже, профессор в равной мере
до сих пор сохранил веру как во всемогущество современной  медицины,  так  и
СПИДа. Невозможность поставить мне  диагноз  явно  подорвала  его  жизненные
устои.
   - Интересный случай, молодой человек, - пробормотал он, обращаясь  больше
к бумажкам на столе, чем ко мне, - очень интересный. Даже не знаю,  как  это
назвать...
   Если кто назовет  такой  интерес  здоровым,  я  плюну  ему  в  лицо,  как
профессору. Он уехал, а мне из  поликлиники  посчастливилось  сбежать.  Меня
что-то убивало и я не шибко волновался, есть ли у  этого  название.  У  всех
болезней одно имя - Смерть. Глупо завидовать мертвым, но я оказался именно в
этом дурацком положении. По крайней мере, это у них позади.
   Где-то на периферии зала послышался шум . Отодвигаясь, по каменному  полу
заскрежетали  пластиковые  стулья  на  металлических  ножках.  Злые   голоса
заглушили музыку. Затевалась очередная драка. Еще  одно  жизненноважное  для
кого-то событие, в котором я не хотел  принимать  участие.  Не  имел  права,
потому что мертвые не дерутся. Незачем им это...
   Тьфу, черт! Меня едва не стошнило от сознания  того,  что  все  больше  и
больше  проникаюсь  психологией  небытия.  Чтобы  отвлечься,  я   попробовал
прислушаться к музыке, но тут же пришел к выводу, что есть мелодия,  которую
играют всем. По крайней мере, в этой стране. И музыкантам плевать, слышат ли
ее все присутствующие. Веселенькие мысли, неправда ли?
   Я затушил сигарету и начал рассматривать типа, к  которому  подсел,  дабы
узреть участие и в его глазах. Кто же знал, что с  таким  же  успехом  можно
было зайти в магазин мороженной рыбы? Песочного цвета пиджак, белая  рубашка
и голубой галстук ничем не выдавали его причастности  к  дарам  моря.  Кроме
того, в отличие от спящего окуня, он время от времени  дергал  левой  ногой,
издавая дробь. Звук этот говорил о полном отсутствии слуха,  если,  конечно,
был попыткой попасть в такт музыке. Я тоже не Бетховен и, может быть, именно
поэтому подсел к нему, чтобы еще вдогонку ляпнуть сакраментальное:
   - Я, кажется, уже хочу умереть.
   - Люди, как они есть, никогда не перестанут убивать друга.
   Вздрогнув,  я  с  недоверием  посмотрел  по  сторонам.  Толпа   у   входа
решила-таки всерьез взяться за дело и над головами замелькали первые кулаки.
Немногочисленные посетители, оставшиеся в стороне от событий, превратились в
кучку зрителей. Однако, ни один из них не находился достаточно близко, чтобы
я так отчетливо услышал эти слова. Да и  глядя  на  заколдованные  выражения
пьяных  лиц,  трудно  было  поверить,  что  кто-то  способен  изречь   столь
замысловатую  фразу,  не  лишенную  даже  некоторой   философской   глубины.
Волей-неволей пришлось сделать  единственно  правильный  вывод.  Мой  сфинкс
разверз уста.
   - Убить. Слово, от которого можно уйти, но к которому быстро привыкают.
   Да, это был-таки он. Теперь чужие глаза переместились в точку где-то  над
моей головой,  а  узкие  губы  выталкивали  слова,  обесцвеченные  перекисью
безразличия.
   - Ты привык, - добавил он и нога снова коротко простучала по ножке стола,
констатируя факт.
   - Я думаю, что умираю сам по себе, - пробормотал я, как заклинание.
   - Тебе это кажется, - был ответ.
   На  это  нечего  было  ответить.  Желание  говорить  пропало.   Ненужное,
бестолковое  желание  выдать  себя  незнакомому  человеку.   Гораздо   проще
отхлебнуть коньяку.
   Я пошел по  пути  наименьшего  сопротивления,  ведь  исповеди  устраивают
исключительно ради того, чтобы полегчало. Напиток мягко скользнул внутрь.  С
души посыпалась щебенка, словно я отвернулся от чужого окна.
   - Есть всего несколько слов, от которых  невозможно  уйти,  -  неожиданно
снова заговорил незнакомец. - Одно из них - желание.
   Его глаза встретились с моими и вдруг я в вихре снежной пыли полетел вниз
по склону горы. Лишенный опоры, прошлого и возможности  отхлебнуть  коньяку.
"Надо же было перед смертью нарваться на сумасшедшего," - забилась судорожно
в голове перепуганная мыслишка.  Подергавшись,  замерла,  переводя  дыхание,
когда взгляд отпустил меня.
   - В тебе еще не поселилось отчаяние. Смирение - одно из слов.
   Шекспир поинтересовался как-то: "Как вам  это  нравится?"  Потом  он  еще
много чего спрашивал и, кажется, таки всех достал.
   - Это хорошо. Ты еще считаешь себя живым, - тот же голос, лишенный жизни.
   Великолепная эпитафия. Жаль, что вряд  ли  успею  на  похороны  ближайших
друзей. Я сделал большой глоток и нагло попытался поймать взгляд. Тот  снова
витал  в  заоблачных  далях.  Где-то  там,  откуда   я   недавно   летел   с
головокружительной скоростью. Воспоминание шевельнуло в желудке проглоченную
змею пережитого ужаса. Попытка согреть её коньяком не удалась. Это  была  не
первая попытка, обреченная на неудачу. Сколько их бывает в жизни каждого  из
вас? Сколько их было у покойников?.. Ответ прост, но он светится на мониторе
только у св. Петра...
   Боже, я пришел сюда всего лишь для того, чтобы напиться и забыть все свои
страхи. Пить - это все, что я могу, когда  не  вижу  своё  тело  и  меня  не
одолевает рвота, выворачивающая внутренности наизнанку.
   - Еще один лишний, - родил окунь в пиджаке песочного цвета.
   Откровенность поражала и завораживала. В самом деле, кому полезны будущие
покойники? Неужели, это то, что мне суждено услышать вместо  некролога?  Или
это то, что нужно каждому умирающему?.. Причастие, дарующее веру в следующую
инкарнацию. Здорово-то как, а?
   - Мне нетрудно исцелить тебя, - чужие  слова  незнакомого  человека  были
ненастоящими. Никто не мог сказать их. Никто из живых и  мертвых.  У  них  у
всех просто не было права возродить глупую надежду. Этот поступок  был  хуже
мародерства. Для него, насколько я знал, даже не было статьи.
   -  Последним  воскрешенным  был  Лазарь,  -  пробормотал  я.  Предложение
требовало ответа, если это было предложение...
   - Мне жаль тебя, слишком живучего, для того, чтобы уйти  к  остальным,  -
голос странно изменился, словно он звучал сквозь вату.
   Наконец-то жалость. Единственное, из-за чего  я  до  сих  пор  бродил  по
свету. Как у опытного террориста от разговорного жанра, у меня  была  фраза.
Надежная,  как  болванка,  чтобы  заинтересовать   и   вызвать   сочувствие.
Попрошайки дохли от зависти, как мухи. Я пил  не  коньяк,  но  жалость.  Все
нищие  здоровьем  становятся   вампирами   этого   напитка.   Ничего   более
уничижающего Человечество еще  не  изобрело.  Любовь  Христа  -  всего  лишь
экстракт  способностей  обезьяны  к  самопожертвованию.  Кажется,  я   начал
получать в достатке пьянящее соболезнование, ненавистное хотя бы потому, что
ждал его.
   - Я все равно умру,  -  слова,  достойные  настоящего,  вернее,  будущего
покойника. Смирение, любовь, презрение и понимание -  чушь  по  сравнению  с
надеждой,  которую  пытались  мне  всучить.  Незнакомцы  -  отдельная   раса
Человечества. Они всегда знают  потребности  жертв.  Изначально  виновных  в
ограблениях, унижениях и любви к ближнему своему.
   - Мне действительно жаль тебя. Ведь надежда еще не умерла?
   - Надежда на что? Ведь все будет хорошо, не  так  ли?  Стоит  только  мне
выздороветь...
   - Ты будешь здоров.
   - Но мертв?! - перебил я его. Меня впервые утешали таким способом.  Слава
Богу, я еще не опоздал. Вот что значит, верить в интуицию!
   Мороженные глаза не туманятся сомнениями, ежели у вас  был  шанс  в  этом
убедиться.
   - Если останешься со мной.
   Этого говорить не  стоило.  Я  готов  остаться  с  каждым,  кто  мне  это
предложит. К сожалению, кроме как  от  Господа  Бога,  иных  предложений  не
поступало. Смерть. Она ждала меня повсюду. Самая верная  подруга  больных  и
одиноких странников - странных пьяниц,  вроде  меня.  Мне  хотелось  умереть
пьяным, но любопытство умирает даже после надежды. Кстати, о похмелье:
   - Ты хочешь сказать, что меня убили?..
   - Люди не умирают Святым Духом. Причина существует всегда, даже  если  об
этом не знает уголовный розыск.
   - Я не женат. У меня нет денег и, соответственно, врагов. У меня уже  нет
ничего...
   - Рождаясь, человек поневоле занимает место в жизни. Этого достаточно.  У
тебя есть, как минимум, мать.
   - Бред.
   - Болен ты, а не я.
   - Человек есть существо социальное, - мать должна была любить  меня.  Это
аксиома даже у обезьян.
   - Человек - существо асоциальное. Особенно  в  темноте.  И  тьма  эта  не
зависит от восхода Солнца.  Зверь  должен  убить,  чтобы  жить.  Вы  слишком
логичны, чтобы не следовать этому правилу и дело не в пище. Я  уже  говорил,
что убийство - вещь  слишком  привычная,  потому  что  заложена  в  человеке
изначально. Твоя наивность - всего лишь твоя наивность, которая умрет вместе
с тобой. Ты - лишний и поэтому я предлагаю остаться со мной. Или ты думаешь,
что сможешь куда-то уйти?
   - Уйти? Мне некуда идти, за исключением разве что кладбища, но пусть  они
сами возьмут на себя труды по доставке.
   Некуда идти, некуда возвращаться - все  это  было  чистой  правдой.  Кому
нужна правда? - Уйти уже не от меня, но от себя. Ты  когда-нибудь  слышал  о
бессмертии души?..
   - Бессмертие души - это ее проблемы. Умираю-то я...
   - Мир твоей жизни стал миром твоей смерти.
   Слова, достойные ублюдка. Я разорвал на  груди  рубашку.  Моя  кожа  была
похожа на хорошо отмоченное сырое мясо. Он даже не поморщился
   - Это только одно из пятен. Их много и они увеличиваются. Когда  я  стану
сплошным серым пятном... - мне стало противно, когда вдруг  увидел  себя  со
стороны. С чувством стыда я вернулся обратно в тело.
   - Я всегда считал, что в вашем языке нет  превосходной  степени  у  слова
жалость, -  отчеканил  чужак,  снова  никуда  не  глядя.  -  Я  сделал  тебе
предложение. Соответствуешь ли ты ему?
   В стену  рядом  с  нашим  столиком  врезался  красный  пластиковый  стул.
Оглянувшись, я увидел, что тайфун драки уже  отчалил  от  входных  дверей  и
начал сумасшедшими зигзагами перемещаться по залу. Бледный бармен  стал  еще
бледнее, а разноцветных этикеток вкупе с немногочисленными зрителями заметно
поубавилось.
   Хм, соответствую ли? Закон соответствия прост.  Он  прямо  пропорционален
логике задающего вопрос. Умереть спокойно мне здесь все равно не дадут. Если
не драчуны, то милиция, чьи сирены скоро взвоют у дверей злачного  заведения
отнюдь не песнями любви. Если кому-то нужен  живой  покойник,  то  я  вполне
соответствую этому статусу. Я внутренне пожал плечами  и  опустил  голову  в
знак согласия. В этот момент меня здорово шатнуло.
   "Далеко же он  уведет  меня  в  этом  состоянии,"  -  не  без  злорадства
подумалось мне и я ухмыльнулся жидкости на дне глиняной кружки. Затем поднял
тяжелую, как краеугольный камень бытия, голову.  Поднял  и  смог  лишь  тихо
удивиться силе и настойчивости  незнакомца,  а  также  ненадежности  памяти.
Ему-таки удалось переместить меня из пункта А в пункт Б. Место, куда он меня
притащил, было чудовищно незнакомым, но относительно его функций сомнений не
возникало. Это был очередной кабак, но стилизованный  под  старину.  Антураж
был стильным до такой степени, что мне даже послышался звон шпаг.
   Я обернулся на  реальный  звук.  У  дальней  стены  дрались  два  пирата.
Отшвырнув подальше стол и скамейки, они отчаянно фехтовали, зверски скалясь.
Я нервно хохотнул, когда один из них проткнул противника блестящей и на  вид
очень настоящей шпагой, и даже несколько раз  хлопнул  в  ладоши.  Шоу  было
хорошим и необычным. Характерно даже то, что и присутствующие выглядели  так
же, как моряки времен капитана Кидда.  Они,  доселе  не  обращавшие  на  нас
внимания,  обернулись  и  в  их   глазах   светилось   подозрение,   изрядно
перемешанное с ненавистью. Весьма неприятный коктейль, от которого у меня по
спине поползли мурашки. Спустя же миг они побежали  по  ней  галопом,  когда
пустой голос произнес:
   - Я рад, что тебе здесь нравится.
   Обернуться значило поверить. Я не  хотел  убеждаться  в  реальности.  Шоу
всегда шоу и мне хотелось сделать вид, что  жду  продолжения  представления.
Каким бы я ни был сейчас пьяным, воспоминание о его  глазах  не  вдохновляло
еще раз встретиться с ними взглядом. Коньяк помогал забыть о будущем, но  не
о вечности, сочащейся из  его  глаз.  Как  уже  было  замечено,  шоу  должно
продолжаться.
   - Почему он не поднимается? - кивнул я на проигравшего пирата.
   Тот по-прежнему лежал, не делая  никаких  попыток  освободить  сцену  для
участников следующего номера, числящегося в программе этого заведения.
   - Потому что он мертв. Это мир твоей жизни, но не его.
   Он вынудил меня сделать это. Рывком обернувшись  и  расплескав  нечто  из
кружки, я вытаращился на него. Совсем не сразу,  но  мне  все-таки  довелось
признать того, с кем ушел из пункта  А.  Он  выглядел  совсем  иначе.  Исчез
пиджак, вылинявшая рубашка приобрела пегий  оттенок,  а  неуместный  галстук
превратился в пиратскую косынку. Она была повязана вокруг головы  точно  так
же, как и у остальных. Мертвые глаза утонули в добродушных щелках толстого и
довольного китайца. Только голос,  снова  прозвучав,  не  оставил  последних
сомнений в том, что я не ошибся в идентификации личности:
   - Не привлекай к себе внимания. Здесь не любят чужаков.  Впрочем,  как  и
везде, - его устами бормотал сам Опыт. -  Попытайся  не  быть  самим  собой.
Поверь мне, это легко, - он издал идиотский смешок.
   На него никто не обращал внимания. Я сидел, как истукан.
   - Не сиди, как истукан.
   Попытка расслабиться и сообразить, на каком я свете,  почти  удалась,  но
тут  кто-то  коснулся  моей  ноги.  Она  дернулась,  словно  под  молоточком
психиатра. О, славные воспоминания о мире, где существуют психиатры! Один из
них совсем недавно пытался проверить мои рефлексы, доказывая, что болезнь  -
всего лишь следствие нервного переутомления. Больше я его не видел. Возможно
потому, что оно его и скосило.
   Это была всего лишь нога официантки. Промелькнув мимо нашего  стола,  она
удалилась, покачивая свиными окороками.  Они  висели  у  нее  на  бедрах.  Я
перевел дух. Мне ужасно захотелось, чтобы девушка оказалась  официанткой,  а
не скупщицей краденного. Я понятия не имел,  как  должны  были  выглядеть  в
пиратские времена официантки и скупщицы краденного, но подозревал, что с тех
пор мало что изменилось. С другой стороны, вполне могло оказаться,  что  мое
поведение уже кому-то не понравилось и попытка девушки  наступить  на  чужую
ногу у посетителей таверны эквивалентна вызову на дуэль. Одни передают другу
перчатку, другие просят наступить ему на ногу. Разве не логично?
   Дабы  отвлечься  от  человеконенавистнических  мыслей,  я  задал   первый
пришедший в голову вопрос:
   - Поэтому ты постоянно сучишь ножкой, а? Чтобы не сидеть, как истукан?
   - Нервы, - процедил он и у меня пропала всякая охота спрашивать. Чем черт
не шутит, ведь вполне возможно, что его слишком часто вызывали  на  дуэли?..
На всякий случай, я постановил держать ноги поближе к себе.
   Официантка, пусть будет так, снова появившись у нашего  стола,  казалось,
не была разочарована тем, что ей не удалось наступить мне на ногу.  Пришлось
сделать еще один сомнительный вывод относительно того, что топтание по чужим
ногам здесь не адекватно приглашению в постель. В конце концов,  я  ведь  не
ответил ей взаимностью, на что любая женщина из тех, кого  знал,  непременно
бы обиделась. Хотя, может я и  ошибаюсь  относительно  тех  женщин,  которых
знал. Как бы то ни было, её окорока пахли умопомрачительно.
   - Мм, - выдавил я из себя восхищение. Одетому пиратом  не  пристало  быть
импотентом и язвенником.
   Оставив на  столе  еще  один  кувшин  и  миску  с  дымящимся  мясом,  она
удалилась, не попытавшись воткнуть кинжал в мою  спину.  О,  какой  к  черту
кинжал! Ей-то достаточно просто отравить мясо!
   Тут я себя одернул. С каких пор в моей голове завелись подобные мысли?  С
тех самых, тут же ответил себе, как некто заронил подозрение, что умираю  не
просто так. Ай  да  дела!  Выходит,  дедуктивные  способности  по  живучести
превосходят даже любопытство.
   Не мудрствуя лукаво, я решил над этим задуматься и начал с  традиционного
вопроса. Кому это выгодно?
   " У тебя есть, как минимум, мать," - сказал этот козел.
   Я хмыкнул.  Матери  нанимают  киллеров  для  детей  только  в  газетах  и
исключительно в том случае, если те мешают им заниматься сексом.  Тут  явный
перебор. Нет у нее денег на киллера, к тому же, климакс. В таком случае, что
она могла со мной сделать? Если бы  это  был  яд,  то  его  вычислили  бы  в
результате многочисленных анализов. Что же мама могла еще  сделать  в  целях
экономии пенсии? Интересно, может ли мать сглазить ребенка?..
   - Ешь, - прервал добрый совет стройное течение мыслей.
   Я помотал головой. Съеденное все равно не пойдет мне впрок.  В  последнее
время организм предпочитал внутривенные питательные  растворы.  Взбесившись,
он отвергал все, что можно было жевать зубами.
   - Ешь.
   С сомнением, просто для того, чтобы сделать приятное человеку, который не
без успеха пытался внушить, что моя смерть не есть  нечто  бессмысленное,  я
оторвал кусок мяса и повертел в руках. Мысль о  том,  что  официантка  хочет
меня отравить, показалась смешной. У нее наверняка есть свои  дети,  а  если
нет, то и так невооруженным глазом видно, что  мне  недолго  осталось.  Этот
диагноз я неоднократно читал в глазах медперсонала. Одна из  причин,  почему
мне захотелось сбежать из больницы. Зачем меня травить?..
   Я уже совсем было собрался заглотать наживку,  как  вдруг  услышал  тихий
звук. Он шел из-под стола. Поджав ноги, я осторожно глянул туда. Тихо  урча,
там серая кошка терлась о ножку стола.
   Мясо она поймала на  лету.  Проглотила  и  подошла  поближе,  давая  себя
рассмотреть. Она была странной, но понял я это  не  сразу,  а  только  когда
животное, нежно замурлыкав, подняло голову.
   Если бы я жевал, то  наверняка  подавился  бы,  а  так  просто  окаменел.
Рогатая кошка с глазами, которые привык исключительно в зеркале,  терлась  о
мою ногу.
   Глаза.
   Замшелая кора столетнего дуба, клубы черной тины в  гнилой  стоячей  воде
умирающих озер, остекленевшие желания мертворожденного...
   Глаза, глаза, глаза...
   ...где дым свечей окутывает прошлое, превращая  его  в  несбыточное,  где
безвозвратное будущее кажется принадлежащим тебе...
   Очи - близнецы. Чужие, обещающие и предупреждающие, знающие о  тебе  все.
Глаза, рядом с которыми жизнь кажется ошибкой. Неисправимой,  как  сломанная
ветка.
   Он оттолкнули меня. Бездонный взгляд кошки,  в  лапах  которой  была  моя
судьба.
   - Ешь. За все уплачено.
   - Я должен уйти отсюда!
   - Ты должен только мне! - если бы у моей кошки были такие глаза, я  точно
знал бы, как чувствует себя покойник. - Долг - слово на всю жизнь. Ешь!
   Было похоже, что мы оба говорили не о  том,  как  набить  желудок.  Краем
глаза я уловил за его спиной смутное движение. Заметив,  как  дернулись  мои
зрачки, он быстро обернулся.
   Пират, заколотый во время непонятного шоу, до сих пор бревном  валявшийся
на земляном полу, зашевелился и  медленно  сел.  Его  рука  начала  медленно
шарить  по  груди.  Глупая  улыбка  человека,  не  понимающего,  что  с  ним
происходит, расползлась на упитанной физиономии.  Он  был  слишком  толстый,
этот пират и вряд ли успел сообразить,  откуда  взялся  красный  пластиковый
стул, одна из ножек которого пробила ему левый глаз.
   Хрип, фонтанчик черной крови, короткая агония и холодный голос:
   - Ешь, не отвлекайся. Ведь ты хотел жить?
   На грудь мертвого пирата прыгнула  кошка.  Их,  оказывается,  здесь  было
превеликое множество. Сильным и ловким  ударом  она  вспорола  ему  живот  и
принялась за жуткую трапезу. Её рога смотрелись двумя скальпелями хирурга.
   - Его было слишком много, а такие умными не бывают. Это известно  еще  со
времен динозавров, - его нога издала отрывистую дробь.
   Я посмотрел по сторонам. На происходящее никто не обращал  внимания.  Все
вокруг продолжали жрать и пить, как ни в чем ни  бывало.  Где-то  в  дальнем
углу затянули песню, но вряд  ли  она  была  ритуальной.  Кошка,  моя  кошка
продолжала тереться о ногу. Её остренькие рожки были нацелены мне между ног.
Холодное лезвие возможной неприятности полоснуло  по  животу  и  уперлось  в
кадык. Кто-то за спиной пробормотал совершенно идиотскую фразу: "Цена  одной
головы равняется её весу и прямопропорциональна желанию кого-либо её иметь."
   - Нет!!! - я вскочил и рванулся из-за стола. - Жри своё дерьмо сам!
   Задубевшие губы раздвинулись в презрительной улыбке.
   Нога зацепилась за  что-то  упругое,  полоснувшее  болью.  Центр  тяжести
переместился поближе к гландам. Кабак взлетел в воздух, но  знание  об  этом
коснулось только одного посетителя. Оно  ласково  пригрело,  шарахнуло  лишь
меня. Земля под ухом  подернулась  пылью  -  медленно  наползающей  дождевой
тучей, метающей молнии и призывающей мрак на мою голову.
   А в том мраке все еще звучали голоса:
   - Ему нужна женщина, сигинор?
   - Ему нужна крыса.
   - Они начинают разбегаться...
   -  Крысы  всегда  бегут  с  таких  кораблей,  -  пояснил  голос,  который
принадлежал мне. Казался моим, мог бы быть моим, звучал бы во мне... Приятно
было бы пообщаться с умным голосом.
   Безвоздушная пыль стала тьмой. ***
   - Йо-хо-хо! Йох-хох-хо-о!!! - орали пираты свою древнюю песню, подергивая
правыми ногами. - Ты - один! Ты - один из нас!!! Йох!
   ...когда кошки выходят на охоту...
   ...и когда они собираются в стаи...
   ...и острые рога блестят сталью, жаждущей крови...
   ...тогда ты - пёс...
   ...и когда страшно...
   ...ты молишься, тихо завывая...
   ...только тогда понимаешь, что у Судьбы есть гончие...
   ...гончие гончих...
   ...и тогда страшно...
   ...страх...
   - Он всегда  с  тобой  -  этот  праздник  самосохранения.  Понимаешь,  ты
случайный гость на празднике Жизни и пусть Он будет с тобой. Будь счастлив и
жив!  Бояться  -  значит  жить!  И  жить,  чтобы  бояться   серых,   нежных,
обманчиво-ласковых, неулыбчивых и рогатых кошек Судьбы, - вещает  мой  умный
голос. Он знает все. Мое прошлое и настоящее, мои страхи и мечты...
   ...мечты о встрече...
   ...когда тени вечером оживают и агония умирающей  змеи  чертит  на  песке
спираль бесконечности  -  пружину,  толкающую  тебя  навстречу  неизбежному,
которое маскируется под необходимость...
   - Я - твоя стрелка, тикающая за спиной...
   ...тик-так, тик-так...
   ...слышишь меня?..
   ...я... слышишь...
   ..........ыш.........
   ...жаль...
   ...жалее... жальче... жальчее навсегда...
   ...да... ***
   Я вышел из себя и присел рядом.
   - Пора, - сказал кто-то из нас.
   - Было бы интересно, - ответил тот же.
   - С чего начнем?
   - Начнем?
   - Нашу попытку понять кого-нибудь из нас. Заметь, при этом мы оба  ничего
не теряем.
   - Благодарю за первое утешение.
   - Все всегда бывает в первый раз. Единственное, в чем я уверен, так это в
том, что ты - не девочка...
   - Уже?
   - Чувство юмора - это хорошо. Даже такое, как твоё.
   - Да, пока оно не стало привычкой, как у тебя.
   - К чувству привыкнуть нельзя.
   - Отчего же? Возьми, к примеру. любовь.
   - Это не чувство.
   - Думаешь?
   - Попробуй меня понюхать.
   - Зеркала не пахнут.
   - А она пахнет секрецией инстинкта...
   Я умолк. Я породил молчание. Паузу. Почти дочку.
   Он сидел, ссутулившись надо мной. Этакая поумневшая в  процессе  эволюции
обезьяна, ведающая все. А может быть и больше. Думающая, разжиревшая во  мне
сволочь. Тень, отброшенная моим "я". Символ, над кем я потерял власть.  Кот,
вышедший сухим из-под дождя.  Сочащийся  моим  ядом  некто,  считающий  меня
пустой бутылкой. Антипод, сосущий мысли. Он точно знает что  по  чем  в  его
мире. Между нами лишь воздух, не пахнущий секрецией. Нейтральный, как  вода.
Как все нейтральные воды в мире...
   Они отошли.
   Вешние воды ненависти. ***
   Где-то в Жутколесье... ***
   - Бедняга, - подвел черту трескучий старческий голос. - Откуда  он  попал
сюда на этот раз?
   - Из вытрезвителя.
   - Как я его понимаю.
   - Вполне возможно, что эта болезнь войдет в  анналы  медицины  под  вашим
именем.
   - Серятина от Иванова, - голос принадлежал скептику по жизни.
   - Что он бормочет? - третий голос. Из него уже  исчезла  профессиональная
зависть,  но  остался  тот  же  неистребимый  интерес  к  коллекционированию
симптомов.
   - Пираты, нервы, Жутколесье... Очевидный бред.
   -  Возможно,  этот  странный  набор  галлюцинаций  присущ  только  данной
болезни?
   - Интересное предположение, коллега, но, боюсь, качество и количество как
действующих лиц, так и антуража  галлюцинаций  не  зависит  от  уникальности
заболеваний.
   - М-де. Галлюцинации - лишь ступени, ведущие к порогу, за которым смерть,
- грустно произнес старик. Даже не открывая глаз, я понял, почти увидел, как
искривились его губы в псевдооптимистической усмешке. - Воспоминания  -  это
те же ступени...
   - Согласен, коллега. Совсем недавно я имел честь ознакомиться с  трудами,
не буду называть его имени... - послышались чавкающие звуки. Говоривший явно
жевал губы. Этакие отвислые нашлепки внизу лица.  -  Так  вот,  он  выдвинул
предположение, ставшее довольно модным в последнее  время  среди  студентов,
что память - это тоже в некотором роде болезнь.
   - Смело, смело, - усмешка в голосе светила стала более чистосердечной.  -
В таком случае, как же он толкует склероз?
   Я не выдержал и фыркнул.
   - Кажется, ему становится хуже, - интерес был профессионален до  кончиков
ногтей. - Коллеги, обратите ваше внимание на синюшность ушных раковин!
   - Бабка моя, царствие  ей  небесное,  помершая  от  гангрены,  советовала
креститься, если кажется, - построжел и приблизился голос светила.
   Голос - строгий, стеклянно-массивно-воплотившийся.
   - И помогало? - я открыл глаза. ***
   Где-то в Жутколесье... ***
   - Где-то в Жутколесье... - передразнил он и хмыкнул. -  Кошмары,  которые
мы сами себе выбираем, а?
   - Не твое дело, - мой голос был хриплым и чужим. В темноте пахло хвоей.
   - Выбираем, корректируем, любовно причесываем и сладко  погружаемся.  Это
ли  не  предел  тупости  человеческой?  -  в  помещение   хлынул   свет   из
распахнувшегося окна.
   - Не твое дело... - новая реальность отказала мне в красноречии.
   За окном сложенного из бревен дома шел лес и  стоял  дождь.  Ели,  словно
фрейлины в зеленых платьях, элегантно  пробирались  меж  застывшими  струями
воды. В воздухе царил шорох и едва слышный звон.
   - Красиво?
   Я кивнул, завороженный дубами-джентельменами,  около  которых  вертелись,
заигрывая, березки-проститутки.  Сломанные  струи  повисали  на  их  одеждах
тающей паутиной.
   -  Но  ведь  бредово,  согласись?  Красивый  бред,  который   моментально
превратится в кошмарный сон, стоит лишь тебе оказаться у них на пути.
   - Но я же не у них на пути,  -  я  пожал  плечами,  но  холодные  мурашки
вылезли из пор кожи на спине. Настало время для прогулки. Адреналин  еще  не
начал командовать парадом, но сама мысль о том, что стоит сигинору  захотеть
и я окажусь у них на пути, заставила меня сменить  точку  зрения.  Теперь  в
фокусе оказался пустой, ничейный взгляд чужих окон,  задернутых  клубящимися
шторами облаков.
   - Тебе никогда  не  приходило  в  голову,  что  тоже  самое  думала  Анна
Каренина, ложась на рельсы, а? И если бы не пьяный стрелочник,  перепутавший
ключи от замка Мелентьева, то она просто отряхнулась бы и вернулась к  мужу.
А потом лишь изредка просыпалась бы по ночам от ощущения  холодных  стальных
стрел под ребрами.
   - Тогда не состоялся бы сюжет...
   - О, сюжет! Ты на верном пути, приятель!
   - Кто такой Мелентьев? - тупо спросил я, но  усиливающийся  шум  заглушил
меня треском веток и колокольным  звоном.  Эта  какофония  ворвалась  в  мою
голову стаей зазубренных  напильников,  коверкая  призрачную  реальность.  И
тогда я заорал, - Кто такой этот Мелентьев?!!
   - Санитар... ***
   - Санитар!
   Я открыл глаза.
   Нарочито белые колпаки делали их похожими  на  поваров.  Мне  вспомнилось
бесцветное дымящееся мясо. Желудок кольнул внутренности осьминожьим  клювом.
Они выглядели именно так, как я их себе представлял, эти повара людоеда, имя
которого известно всем. В их взглядах читалось нетерпение и желание поскорее
меня  скормить.  Только  выцветшие  глаза  светила   выглядели   озабоченно.
Наверное, он слишком уж задумался о том, как склероз  вписывается  в  теорию
неназванного трудяги.
   - Думаете, ему нужен  санитар,  Вадим  Иванович?  -  вежливо  осведомился
доктор Иванов, глядя в окно, наполовину  закрашенное  белой  краской.  Такой
обычно размашисто пишут "Ремонт" на витринах магазинов.
   - Не знаю. Если бы он умирал, например, от рака... - в голосе послышалась
мечтательность. Милый старикашка Кощей.
   - Как все нормальные люди, - поддержал третий,  засунув  руки  в  карманы
халата  и  перебирая  там  наверняка  блестящие   штучки,   которые   мерзко
позванивали. - Где же этот чертов санитар?
   - На обеде, - подсказал я, жалея о том, что слишком молод для склероза.
   - Заметьте, коллега, синюшность не повлияла на его слух, - кивнул  в  мою
сторону один из колпаков.
   Вадим Иванович встрепенулся:
   - А разве у него был музыкальный слух?
   - Черт  его  знает,  какой  там  был  слух,  -  третий  повар  меня  явно
недолюбливал.
   - Есть мнение, что он был глухим...
   Скрип открываемой двери в палату и знакомый до дрожи голос:
   - Да, вы совершенно  правы.  Он  был  глух.  А  также  слеп  и  нем,  как
мороженная рыба.
   Все обернулись к вошедшему. Теперь он  был  санитаром.  Втащив  за  собой
красный пластиковый стул, сигинор вальяжно уселся на нем и продолжил мысль:
   - Все верно. Он  был  глух  к  гласу  вопиющих  в  пустынях  собственного
одиночества, потому что и сам был одинок, - его голова повернулась ко мне, -
не так ли? Скажи, малыш, этим толстым дядям в беленьких  халатиках,  что  ты
прозрел.
   Я не выдержал стального взгляда и смог лишь пробормотать:
   - Не надо, сигинор...
   - Ты прав. Статистам замысел ни  к  чему,  ведь  плач  легко  спутать  со
смехом, если не видеть глаз, стон отчаяния с оргазмом, особенно, если  этого
хочешь... ***
   - ...Очень давно мне казалось, что я что-то знаю о ней. Я  так  думал  до
тех пор, пока не задался вопросом: "А испытывает ли  она  оргазм?"  Глядя  в
зеркало, я прочитал ответ в этих глазах. Люди должны впитывать его с молоком
матери, хотя бы потому, что он прост: "Жизнь - фригидная сука".
   Я молча слушал эти откровения, за которые никто не дал бы гроша, если  со
здоровьем все в порядке. Молчание было моей платой. Я уже был должен слишком
много.
   -  Я  скажу  тебе,  почему  мы  встретились.  Тебе  осточертело   суетное
одиночество вокруг. Ты решил уйти из него. Уйти  в  себя,  чтобы  остановить
вращение холостой жизни, в которую  был  вовлечен,  смешно  сказать,  помимо
своей воли. Умереть можно по разному и такой способ ничуть не хуже сверхдозы
героина или  дуэли  с  заведомо  сильнейшим  противником.  Все  они  слишком
человеческие, а следовательно, звериные...
   Тут я до  боли  сжал  челюсти.  В  выдуманные  мной  правила  чужой  игры
затесалось понятие "долг чести"
   - Да, я слышал, как ты твердил, словно попугай  трагического  актера,  "я
умираю, я умираю..." Ну и что?  Это  пока  еще  случается  со  всеми,  -  он
отвернулся от зеркала в стерильном туалете, до одури пропахшего озоном. -  Я
пытался  открыть  тебе  глаза,  но...  Ладно,  я  скажу  тебе,   почему   мы
встретились. Ты нашел меня, чтобы умереть  в  этом  туалете.  Дерьмо  всегда
плывет к дерьму, собираясь иногда в громадные стаи.  Я  скажу  тебе,  почему
мать хотела тебя убить. Она не из тех, кто  иногда  собирается  в  громадные
стаи, чтобы помурлыкать над своим дерьмом. Чего хочет  женщина,  того  хочет
бог! Еще я скажу тебе, почему жизнь - сука, не испытывающая оргазма!..
   Окаменев, я смотрел на него, а он медленно  раздавался  в  размерах.  Его
контуры, потеряв четкость, задымились серым  туманом,  густея  по  углам.  И
только  глаза  -  две  заиндевелые  стекляшки,  оставались  тем,  чем  были.
Паникующий инстинкт самосохранения взбаламутил сознание и с самого дна вдруг
всплыло узнавание этих глаз. Я их видел в последнее время у матери. Вряд  ли
мать может сглазить свое чадо, но ее можно запрограммировать! Чего хочет бог
- того же хочет и женщина!..
   - Потому что только я способен испытывать настоящий оргазм. Я - его  отец
и мать, и святой дух!!! - губы расплылись в воздухе двумя кровавыми мазками,
обнажив зубы, похожие на корни вывороченного дуба. - Бог есть оргазм!..
   Вот и сюжет. Угораздило же мать нарваться на  колдуна-педофила,  ловящего
кайф от сереньких мальчиков с синими ушами! Мне захотелось спрятаться.
   В гробу. ***
   ...стоит перекошено трон. Две его черные ножки в пятнах ржавчины на треть
провалились в землю, усыпанную гниющими листьями. Еще одна  была  наполовину
отломана, а на последней в скупом свете серого дня  бурела  засохшая  кровь.
Всем видом он олицетворял отчаянность заброшенности.
   Только двое знали о том, что так и должно  быть.  Форма  ведь  не  всегда
соответствует содержанию, не так ли, сигинор? Нет,  здесь  ты  ни  при  чем.
Можно пародировать мертвых, но  нельзя  стать  от  этого  более  живым.  Всю
оставшуюся жизнь моим партнером будет та, которую гнал вперед  едва  слышный
шелест голосовых связок:
   - Все должно быть хорошо, все должно...
   И она стремительной тенью летела к трону. Маленькие, загнутые назад рожки
делали её схожей с кометой. Все будет хорошо, если моя рогатая кошка  успеет
занять чужой трон первой.
   Успеет ли? Где-то там, в Жутколесье?.. ***
   - Скончался, - радостно выдохнул третий колпак.
   - Санитар! - позвал Иванов. Его голос был полон ужаса.
   Я открыл глаза.
   На красном пластиковом стуле развалился  мертвый  идол.  Пол  вокруг  был
усыпан мелкими камешками.
   - Мяу! - улыбнулся я.
   Или не я?..

                                   ПРОРУХА

   Похороны  были  на  редкость  хороши.  Длинная  черная  процессия   чинно
вливалась  в  ворота  кладбища   вслед   за   гробом   мэра   города.   Даже
немногочисленные детишки  участников  обряда  брели  в  ногу  со  взрослыми,
скорбно склонив головы. Апрельский ветер лохматил их непослушные  вихры.  На
глазах  могильщика  Васи  выступили  слезы  умиления.  Не  каждый  день  ему
доводилось видеть зрелище, настолько соответствующее его профессии.  Еще  он
любил футбол.
   В кладбищенском  храме  состоялось  краткое  богослужение.  Поп  привычно
бормотал заупокойную, а присутствующие  переминались  с  ноги  на  ногу,  не
поднимая голов, чтобы скрыть искры безудержной радости в глазах. Они все еще
боялись спугнуть обрушившуюся на них удачу. С виду все было чин чинарем,  но
только Вася полностью отвечал торжественности момента. Опершись  на  лопату,
он внимал, почти не качаясь от выпитого.
   - Аминь! - наконец выпалил поп и провожающие мелко перекрестились.
   Процессия двинулась к могиле.  Музыканты  грянули  последний  марш.  Вася
неохотно расстался с мыслями о вечном и поплелся будить коллег. У  него  еще
было время, которое обычно посвящается  прощанию  родных  и  приближенных  с
усопшим.
   На кресте, недалеко от вырытой ямы, сидела ворона и долбила мощным клювом
пасхальный  сухарь.  На  тарарам  вокруг   птица,   дрессированная   звуками
торжественной музыки, не отреагировала. Она знала,  что  до  нее  здесь  нет
никому дела и казалась себе символом места, где никому не говорят: "Собаке -
собачья смерть!"
   Так было и на этот раз. Толпа плотным кольцом  окружила  могилу  и  гроб.
Люди по одному проталкивались к покойнику и с сожалением  бормотали  о  том,
каким его так и не удалось увидеть при  жизни.  На  глазах  немногочисленных
родных блестели слезы радости. И здесь нет  противоречия,  ибо  мертвец  был
редким занудой и при этом еще вдобавок до тошноты  честным.  В  детстве  его
прозывали Неугадайкой, потому  что  из  двух  вариантов  всегда  безошибочно
выбирал наихудший как для себя, так и для окружающих, не  забывая  при  этом
доказывать свою правоту.  С  жалостью  глядя  на  невезучего,  даже  учителя
догадывались, что, если в самом деле в Природе все уравновешено, то  где-то,
например, среди эскимосов живет ужасно счастливый парень. Собственно говоря,
поэтому он  и  сделал  карьеру.  Его  постоянно  повышали,  чтобы  не  мешал
обтяпывать дела тем, кто мог это делать. Та же  честность  была  и  причиной
того, что он был выбран мэром. Избирателям прожужжали все уши об этом имидже
и они понятия не  имели,  за  что  голосуют.  И  уже  через  три  месяца  он
осточертел даже нищим,  потому  что,  отстегивая  копейки,  мэр  не  забывал
поинтересоваться, с какой целью они их  берут.  В  буфете  мэрии  продавщица
прямо заявила ему, что у нормального клиента, в отличие от  придурка,  всего
одно  желание:  "Или  ты  пришел  сюда  пожрать,  или  толкать  речь   перед
избирателями о норме уварки мяса!". В общем, его  скоропостижная  кончина  в
возрасте сорока шести  с  хвостиком  лет  была  на  редкость  своевременной.
Чувствовалось, что он надоел даже Всевышнему.
   И  вот,  как-то  ночью,  воспользовавшись  тем,   что   Сатану   отвлекли
ближневосточные террористы, Он послал мэру легкую смерть от остановки сердца
во сне. Однако и тут зануда не оправдал Его ожиданий. Его мучила  бессонница
в связи с очередным темным проектом, где без  его  подписи  было  невозможно
обойтись.  Поворочавшись  в  кровати,  он,   под   разочарованное   вжиканье
точильного камня о косу безносой старухи, оделся, вышел  на  улицу  с  целью
подышать свежим  воздухом,  где  и  упал  в  открытый  канализационный  люк.
Пролежав несколько часов с переломанной шеей  и  отбитыми  внутренностями  в
холодном дерьме, несчастный только с рассветом все-таки испустил дух.  Когда
его достали, запашок от него соответствовал как характеру, так и  занимаемой
должности.
   И вот теперь о нем говорили так, как он того всегда хотел -  "с  чувством
глубокого удовлетворения"... а ворона продолжала беззаботно долбить  сухарь.
Стук этот грохотом далеких тамтамов разносился по кладбищу. Ораторы поневоле
подстраивались под ритм и речи их под конец напоминали эхо  идущего  поезда.
Неравномерное,  то  затухающее,  то  вновь  усиливающееся.  Наконец,  ворона
привлекла внимание одного из мальчишек. Он уже давно  устал  от  непонятного
праздника, где над дохлым дядькой говорят даже больше, чем мать  над  пьяным
батей, и чувствовал потребность размяться. В роли развлечения пернатая  была
ничуть не хуже любой другой игрушки.
   Протолкавшись поближе к вороне, пацан подобрал ветку потолще  и  со  всей
дури огрел наивную птаху промеж крылышек. Она глухо  каркнула  и  попыталась
взлететь, зажав сухарь в лапах. Однако, тут перед ней  встал  выбор  -  либо
хлеб насущный, либо летать. Сухарь полетел вниз и упал как раз на  сложенные
руки покойника.
   Мальчонка пролез еще  ближе  к  гробу  и  с  детской  непосредственностью
перебил очередного соболезнующего:
   - Моя мама так и сказала: "Подох в дерьме среди белых булок хлеба!"
   Это  уже  было  слишком  даже  для   фарса.   Первой   визгливо   заржала
мама-буфетчица. Затем громыхнули серьезные дяди и  тети.  Раскаты  громового
смеха пробудили от оцепенения и бригаду могильщиков.
   - Судью  на  мыло!  -  истошно  заорал  Вася,  путая  действительность  с
поражением любимой команды на чемпионате мира.
   - Тише! - цыкнули на  него,  как  на  чужака.  -  Так  можно  и  мертвого
разбудить!
   Однако было уже поздно. Где-то в Ираке  Сатана  почувствовал  неладное  и
поспешил из командировки на родину. Мэр разлепил глаза и привстал во  гробе.
Сел и тут же возмутился:
   - А где красная бархатная обивка?! И что это за запах?
   Толпа, давя неудачников и детей, отхлынула назад.  Слабонервные  леди  от
разочарования рухнули в обморок.
   - А нечего кощунствовать, пока гроб не забит, - пробормотал  поп,  осеняя
себя крестным знамением.
   - И я не вижу национального стяга! - продолжал возмущаться зануда. -  Всё
пропили! Всё!
   Окончательно выбравшись из идеального убежища для дураков, он,  стряхивая
со строгого костюма налипшие цветы, побрел прочь. На своё рабочее место.
   - Что ж! И на безносую  старуху,  -  философски  заметил  могильщик  Вася
вечером в кругу друзей, окончательно оправившись от шока, - бывает проруха!
   Вот так Люцифер подсунул Всевышнему и городу очередную  свинью.  Судя  по
всему, в его ад-министрации вакантных мест не было, а  всякая  демократия  и
выборы - удел живых.
   - И еще - футбол! - мог бы добавить могильщик Вася,  но  никто  ему,  как
чужаку, слова не давал.
   Огорченная чудом общественность по этому поводу выразилась кратко, но  не
матом:
   - Станешь мэром, тогда и микрофон в руки, а пока работай, чем Бог послал.
Надо ведь как-то бороться с безработицей! ***
   Бог поморщился от незаслуженной обиды и впал в кому. В зубах Он,  подобно
медведю, зажал лапу.  Реакции  Его  на  оскобления,  впрочем,  как  и  пути,
неисповедимы.
   Хорошие мэры Всевышнему тоже только снятся.


   СИДОРОЛОГИЯ
   \ краткое знакомство с историей и болезнью \
   "Сидоров! Как много в этом слове..."
   А. С. Сидоров-Пушкин
   Ивановыми приходят, Петровыми  уходят,  а  Сидоровыми  остаются.  Так  уж
повелось с тех пор, как первый мужик глянул на  то,  что  можно  сделать  из
обыкновенного ребра,  поправил  фиговый,  совсем  непотребный  листок  да  и
брякнул:
   - Разрешите представиться - Адам Сидорович Сидоров.
   И пошло-поехало. Пошло текло банальная  вода,  регулярно  менялись  вожди
банановых племен, потому как курение трубки мира не исключает  канцерогенных
взглядов со стороны, а также зарождались и приходили в упадок цивилизации...
   "У Падок", кстати, называлась первая таверна, которую содержали  Сидоровы
под чужой фамилией и подставным лицом, так называемой маской.  Они  же  были
первыми актерами, осознавшими, что быть самим собой  в  критические  дни  не
всегда приятно, что бы там ни говорили.
   Время, в общем, шло. Над головами Сидоровых сгущались тучи, на них грозно
поглядывал "глаз" урагана, но они упрямо искали места под солнцем.  Один  из
них - Моисей, дошел до того, что сорок лет шлялся с толпой однофамильцев  по
пляжу, стараясь идти в ногу со временем.
   Такова легенда. Потом было много чего, но Сидоровы всегда вовремя платили
налоги и оказывались под рукой у Господа Бога.  Они  были  неистребимы,  как
солдаты, вооруженные ложками с инкрустацией: "Мое. Сидоров."
   Так, например, в седую старину один из них забрел в настоящую глухомань.
   - Кто таков? - строго спросили его.
   - Сидоров, - от неожиданности не стал врать он.
   - Чего? - переспросили аборигены.
   - Сидоров, - уже спокойнее крикнул бродяга.
   - Ась? - глухие манцы приставили к волосатым ушам розовые ладошки.
   - Тьфу, урюки чертовы!
   - А-а, Рюрикович! Так ну-ка бегом на престол! И чтобы шапка  Мономаха  не
пустовала!
   Любой первый-встречный историк подтвердит тот факт, что тому Сидорову  от
шапки Мономаха отвертеться не удалось. Так надолго прервались  его  связи  с
остальными одноплеменниками. И только много позже один из потомков,  в  меру
оторванный от народа, наслушался семейных преданий и попытался  восстановить
связь путем вырубывания окон.
   Чем это кончилось знают все. Страну,  откуда  можно  было  вылезти  через
форточку, затопила волна внебрачных детей. Были они разного роста,  цвета  и
вероисповедания, но всех роднила общая черта - большая сума, от которой  они
советовали встречным каликам перехожим не зарекаться. В народе  ее  прозвали
правильно - сидор. Позже это дало повод особо наглым Сидоровым  претендовать
на то, что баскетбол - их старая семейная игра, потому как  предки  издревле
швыряли в сидоры все, что ни  попадя,  не  исключая  и  мячей,  ежели  такие
подворачивались проворным ручкам. Это так, к слову о полке Сидорова.
   Дворцовые интриги и перевороты, революции и  войны  не  обошли  Сидоровых
стороной,  но  они  стояли  насмерть,  продолжая  множиться,  почковаться  и
распространяться.  Наиболее  морозоустойчивые   представители   бессмертного
семейства  первыми  проникли  на  Аляску.  Окинув  хитро  прищуренным   оком
неведомые дали, Сидоровы по-братски обнялись  с  алеутами  и  потащили  флаг
своей цивилизации вглубь материка. Там они,  не  мудрствуя  лукаво,  открыли
фактории и принялись рассказывать эскимосам сказки о качестве товаров.  Если
кто не в курсе, то для исторической справки нелишним будет отметить,  что  с
тех пор  Сид  -  попопулярное  среди  шаманов  имя.  Западные  исследователи
загадочного  феномена  и   катастрофической   живучести   данного   субъекта
неожиданно для самих себя пришли к выводу, что и  после  ядерной  войны,  на
Земле наряду с крысами, тараканами  и  хамелеонами,  останутся  неистребимые
Сидоровы. Поэтому и началось повальное разоружение, за что им низкий  поклон
и почетное членство в "Клубе родственников Сидорова".
   Краткий обзор Сидорологии  был  бы  неполным  без  детального  знакомства
собственно с самим героем -  средним  индивидуумом,  гордо  носящем  фамилию
Сидоров. Дабы не ударить лицом в грязь перед учением  Дарвина,  о  настоящей
фамилии которого догадаться совсем нетрудно, любой  современный  Сидоров  не
очень отличается от обезьяны. В целях маскировки он так же мало отличается и
от других родов и семейств. Однако,  в  любой  мало-мальски  пестрой  толпе,
которую они любят за разноцветность, Сидоровых легко обнаружить. Нужно  лишь
бросить невзначай фразу: "Не вы ли  обронили  кошелек?"  Если  представители
других пород начинают шарить у себя по карманам или притворяться, что у  них
никогда не  было  кошелька,  глупо  хлопая  глазами,  то  настоящий  Сидоров
отреагирует моментально. В конце  концов,  ведь  "новые  русские"  -  хорошо
забытые Сидоровы...
   Анатомия  среднестатистического   Сидорова   не   представляет   никакого
интереса. В основном, он состоит из головы, лица,  на  лбу  которого  обычно
ничего не написано, и  остальных  частей  тела,  как  и  все  млекопитающие.
Степень ворсистости варьируется в широких пределах.  О  способе  размножения
можно сказать, что, в целом, он традиционен, невзирая на слухи о  капусте  и
аистах, усиленно распространявшиеся в свое время самими Сидоровыми.  Сегодня
можно с уверенностью заявить, что аисты такого не носят и в клюв  не  берут.
Вот, пожалуй, и все о физиологии.
   Любовь Сидоровых к животным, в отличие от их любви друг к другу, вошла  в
народный эпос. Кому не  известно  выражение:  "Любил,  как  Сидоров  козу"?!
Сидорову козу не нужно путать с народной былиной "Коза-дереза",  ведь  любое
совпадение фамилий, дат и событий следует считать случайным...
   Подобно Господу Богу, с которым находятся в панибратских отношениях  \см.
выше\ , Сидоров встречается единым в трех лицах - спящим, бодрствующим  и  с
похмелья. Пьяный Сидоров никогда не носит свою фамилию из вредности и обычно
оставляет ее жене, детям и  первым-встречным.  Наблюдая  за  ним  в  третьей
ипостаси можно увидеть, как спорят между собой две первые, но это уже забота
психиатров, у которых, кстати, тоже бывают свои профессиональные  праздники.
В такие торжественные дни они лечат  Сидоровых,  ведь,  к  счастью,  не  все
психиатры.... Ну, вы меня понимаете?..
   Чу! Я слышу мягкие шаги, потому как у них сегодня снова праздничный день!
   На этой радостной нотке хотелось бы  и  закончить  сантехнический  осмотр
генеалогического древа.
   С уважением, ваш слесарь-ботаник Сидоров-Сидоров С.С.

             НЕ ЗАБУДЬТЕ ВЫКЛЮЧИТЬ ТЕЛЕВИЗОР!

   Томас Мор мечтал об идеальном обществе, Герберт Уэллс - о машине времени,
а Сергей Шкуратюк уже тридцать пятый год смотрел телевизор.  Жизнь  доказала
ему как несостоятельность наивных мечтаний, так и несокрушимую победу  ящика
с электронно-лучевой трубкой над другими средствами информации.  Мрачная  же
действительность сделала Шкуратюка реалистом.
   Последние  новости  были  неутешительными.  Террористы  что-то  взрывали,
радикалы ради чего-то своего митинговали, депутаты решительно несли в  народ
чушь и все это вместе комментатор называл жизнью, которая не стоит на месте.
Сегодня Сергей был реалистом трезвым, а потому ему отчаянно хотелось,  чтобы
такую жизнь разбил паралич. Только водке иногда удавалось  примирить  его  с
реальностью.
   Был поздний зимний вечер. Новый Год, впрочем, как  и  море  сопутствующей
празднику выпивки, был позади.  За  окном  завывал  ветер,  а  в  телевизоре
очередная поп-звезда. Тошнило как одного, так  и  от  другого.  Он  сидел  в
кресле и жалел о том, что не верит в оборотней. А как было бы здорово, чтобы
и его, Шкуратюка,  грустный  вой  присоединился  к  старой  песне  о  жизни.
Вздохнув, Сергей взял в руку  пульт  дистанционного  управления  и  принялся
перебирать кнопки  каналов.  На  него  обрушился  блок  рекламы  лекарств  и
разнообразных прокладок-невидимок,  заставив  пожалеть  о  том,  что  он  не
женщина, подхватившая гнойную ангину в период своих критических дней.
   - Ни дать, ни взять, - процедил Шкуратюк сквозь зубы описание  трудностей
такой оказии и переключился на следующий канал.
   - Добрый вечер, - со старта соврала ему дикторша, вполне здоровая на вид.
Рядом с ней стоял на костылях рахитичного вида черномазый юноша. - Сегодня в
гостях у нашего ток-шоу "Помоги себе сам" гость  из  Сомали,  почетный  член
"Клуба выживших после черной лихорадки". Вся его семья стала  жертвой  этого
страшного недуга. Наверное, вам тоже интересно,  как  столь  хлипкому  негру
удалось пережить всю родню. Что ж, об этом он нам сегодня и расскажет...
   Сергея передернуло  от  отвращения.  Кроме  всего  прочего,  он  еще  был
немножко расистом.
   - Я был колдун своё племя, - заговорил черный гость. -  Когда  мой  семья
подцепить зараза, я ходить туалет. Там меня воровать туарег. Он возить  меня
пустыня - продавать гарем. Там  я  учить  русский,  только  потому,  что  им
разговаривать Лёня.
   -  О,  какое  удачное  стечение  обстоятельств!  -  оскалилась   ведущая.
Казалось, она вполне искренне одобряет извращенный вкус безымянного султана.
   - Я по-прежнему хотеть туалет,  -  закончил  исповедь  Лёнин  негр  и  на
зрителя обвалилась очередная пауза имени Якубовича.
   - Боже, помоги себе сам! - посоветовал Сергей Всевышнему  и  переключился
на следующий канал. Выпить хотелось все больше и больше.
   -  ...  день  снова  бастуют  газовики.  Служащие  городского  крематория
выразили протест  в  связи  с  незаслуженными  жалобами  со  стороны  живого
населения!
   Шкуратюк нервно прикурил от газовой зажигалки и конвульсивно нажал кнопку
выключения звука. На душе  полегчало,  но  выпить  все  равно  хотелось.  Он
принялся бездумно переключать каналы.
   Словно  стеклышки  калейдоскопа  мелькали  перед   глазами   сюжеты.   Их
чередование  завораживало.  Разноцветные  кляксы  лиц  и  событий   навевали
оцепенение почти  как  стакан  водки.  Выражение  "голь  на  выдумки  хитра"
подходило к Сергею как нельзя удачно.
   Так он  просидел  до  тех  пор,  пока  на  экране  дружно  не  замелькали
раздражающие глаз предупреждения: "Не  забудьте  выключить  телевизор!"  Они
вывели  его  из  транса  и  Сергей  недовольно  поморщился.  Возвращаться  в
реальность не хотелось и Шкуратюк еще несколько раз нажал на кнопку.
   Внезапно на одном из каналов картинка с предупреждением  исчезла.  На  её
месте из бездонного мрака  экрана  высунулась  костлявая  черная  рука.  Она
сжимала такой же, как у Сергея, пульт дистанционного управления.
   - Тебя ведь предупреждать, - раздался ленивый голос из динамика. - Теперь
помогать себе сам! В ту же секунду по глазам зрителя ударил яркий луч.
   Мозг  адекватно  воспринял  команду  на  выключение.   Сердце   Шкуратюка
дернулось в последнем ударе  и  остановилось.  Остекленевшие  глаза  уже  не
видели,  как  изображение  сменилось  объявлением:  "Не  забудьте   включить
телевизор!"
   И все погасло.

                                                      ЛЕШИЙ

   Он был среди них всегда. Незнакомый -  наверное,  старик.  Чужой  всем  и
каждому в толпе - выживший из ума леший.
   - Не  пишите  стихов,  -  умоляюще  бормотал  он,  но  серое  асфальтовое
великолепие старой площади оставляло людей глухим к странному совету.
   Они брели, шли, бежали...  Каждый  в  своей  реальности.  Кое-где  из-под
асфальта высовывались допотопными черепахами, напоминая о себе, камни старой
мостовой. Давным-давно они победили траву, раздавив ее жестким панцирем.  Ни
одной символической травинке не было места под ногами. Старые камни знали об
этом и честно служили людям, пока не пришла и их очередь  исчезнуть  с  глаз
долой.
   - Не ходите по газонам, - шептал леший вслед автомобилям. Он один  помнил
болото и речку,  которая  брала  из  него  начало.  Трясина  была  побеждена
камнями, а ручей покончил самоубийством, вернувшись к истокам.
   Бесконечная грусть окаменевшей  памяти  светилась  в  бесцветных  глазах,
когда я впервые  его  увидел.  Седые,  клочковатые  волосы  покрывали  тело,
напоминающее обрубок дерева. Я подошел к нему вплотную и тронул за плечо.
   - Оптовые цены никогда не убьют романтику ярмарок, - проскрипел леший, не
оборачиваясь. Он привык к тому, что его толкают, пинают и сбивают с  ног.  Я
для него был лишь еще одним исполнителем древнего проклятия.
   - Я хочу писать стихи...
   Эти слова заставили его вздрогнуть. Жизнь среди палачей давно убила в нем
надежду быть услышанным.
   - Не делай этого.
   - Почему? Я могу, я умею... - мне не хватало слов. - Я  хочу!  Ходить  по
газонам!..
   - Придет время, когда ты пожалеешь о том, что ты умеешь, -  перебил  меня
леший, - и о том, что ты можешь.  Оно  обязательно  настанет,  когда  ты  не
сможешь написать ни  строчки.  Жалость  убьет  тебя  так  же  верно,  как  и
остальных. Тебя, твои желания. Без травы нет ветра...
   - Жалость?
   - У нее много лиц. Посмотри  вокруг!  Все  они  -  теперь  лишь  ипостаси
жалости к себе и я - памятник им. Иди и слейся с толпой! Притворись, что  ты
один из них и никогда, слышишь, никогда не  рифмуй  слов  даже  мысленно,  -
корявые руки оттолкнули меня. От них исходил запах гнилого дерева.
   Люди по-прежнему проходили мимо. Каждый из них еще в  детстве  послушался
проклятого совета. Течение толпы подхватило меня и понесло к вокзалу. Я  был
чужим в том городе. Я приехал на полчаса.
   Издалека, обернувшись, я в последний раз увидел лешего.  Он  смотрел  мне
вслед и из щелей его глаз сыпались личинки,  вываливались  бледные  черви  и
выпархивали бурые жуки-короеды.
   Памятник плакал.

                             ДИАГНОЗ: НЕСОВМЕСТИМОСТЬ

   - Ты рожден, чтобы быть убитым. Насмерть - вот  слово,  которое  размажет
тебя по стене. Оно - не воробей. Феникс - птица-приговор. Ты родишься снова,
чтобы я смог убить тебя еще раз. Ты создан для того, чтобы я не остался  без
дела. Целесообразность - повод для  убийства.  Ты  станешь  бабочкой,  чтобы
умереть на игле. Возродишься в тысяче  образов,  чтобы  я  не  спал.  Сон  -
слишком большая роскошь для бабочки-однодневки. Паранойя  -  девиз  и  закон
существования. Я должен тебя убить, потому что  ты  есть.  Взяться  за  нож,
приняться за яд, схватиться за оружие и перегрызть горло. В моем  мире  тебе
нет места. Мы никогда не  разминемся.  Сталкиваться  лицом  к  лицу  -  наша
судьба. Я прекращу это хотя бы  сейчас!  -  с  этими  словами  судья  поднял
резиновый молоток и разбил резиновое зеркало.
   Посыпались резиновые осколки.




   1 О. Готко & В. Сторожук
   2 Ксенофилия - малораспространенная в наше время тяга к занятиям сексом с
инопланетными  формами  жизни.  Скорее  всего,  инопланетянин  нуждается   в
ксенопсихиатре. \ Прим. псевдоавтора \ .